Проект №15

Глава 1

Семьдесят четыре километра до ближайшего населённого пункта на юг. Шестьдесят восемь на юго-восток. Восемь километров до купола, накрывающего аномальную область, красиво названную на местном наречье как Дъер-Киех. В переводе название звучало не так привлекательно. Вряд ли вам будет приятно жить неподалёку от «Раздражающего кожу и разум, забытого всеми божествами разом проклятого места». Нам же выбирать не приходилось.

Кто-то греет ноги в удивительных источниках, никогда не остужающихся даже зимой. Кто-то покоряет – в том числе и научные – вершины, пытаясь разгадать парадоксы гравитации горной цепи Кардакур. А кто-то закрывает дверь на три засова, пререкаясь с призраками почивших эльфов.

– Уроды остроухие! – прокричала Лиска, глядя в дверной глазок.

– Расистка... – замогильным голосом обиженно ответили по ту сторону.

Я отложил клетку с крайне игривым пепельным ящером и выдвинул ящик стола. Запасы зачарованного мела быстро таяли, а до следующей вылазки в город оставалось восемь дней.

– Вообще-то, это правда звучит по-расисистки, – заметил я, рисуя четыре руны над дверным проëмом.

Лиска, прижавшаяся спиной к содрогающейся двери, злобно бурнула:

– Вот и отправляйся к ним в следующий раз.

Удары стихли. Мурашки, переодически пробегающие по спине, тоже прекратились. Девушка утëрла выступивший пот и подняла брошенную в спешке сумку.

– Силки сработали? – поинтересовался я.

– Хреново. Тебе ещё нужны змеи для изучения? – она достала контейнер.

На дне его, свернувшись в клубок, лежала миражная змея. Часть её чешуи до сих пор держало последнее заклятье, пытаясь выдать свою хозяйку за сухую ветку. Я покачал головой.

– Зря тащила, – разочарованно проворчала Лиска.

– Не зря, – откликнулся из другой комнаты Чиж. – Пойдёт на корм моим подопечным.

– А может и нам чего-нибудь перекусить? – я перевёл тему в более интересное русло.

Коллеги, хоть и поддержали мою идею, без зазрения совести, направили меня на кухню. Кто предложил идею, тот и реализовывает. Вообще на нашей исследовательской станции это можно считать девизом. Объём работы был непостоянным. Иногда мы по уши уходили в исследования – и это было достаточно голодное время, когда каждый притворялся, что не так сильно хочет есть, лишь бы его не отправили готовить. Однако, около пяти-шести месяцев мы страдали от скуки. Через десять дней как и наступал период активности болотных туманов, когда все контакты с внешним миром максимально сокращены. В это время мы заканчивали написание отчётов, проводили совсем небольшие эксперименты, вслушивались в шёпот существ, пытавших воздействовать на разум, и устраивали соревнования.

Вообще-то нас должно было быть семеро. Но в данный момент на станции мы ютились в пятером. Наш бриолог – Мэррок Гинн Бо, к несчастью, пребывал в данный момент в больнице на реабилитации. Вы могли подумать, что бедняга Мэррок пострадал от укуса какой-то тварюшки или отравился болотными водами Дъер-Киех. Но причина попадания в больницу была нелепа, и к своему стыду я не мог удержаться от смеха, вспоминая тот несчастный случай. Мэррок, будучи одержимым идеей культивировать особо упрямый вид мха, бегал проверять биореактор каждый час. Не удивительно, что решив проверить, как идёт его эксперимент в одну из бессонных ночей, он навернулся на лестнице в лабораторию. Он, конечно, не распространялся на тему своего фиаско, но я так понимаю, что учёный собрал как минимум половину ступенек лестницы. Седьмой участницей должна была стать таинственная Джуллиан Ривьен, но, увы, она не прошла мед. комиссию, и нам не довелось даже пообщаться.

Опалис Кинд, для друзей просто Лис или Лиска, магозоолог и специалист по отлову мелких и средних магически повреждённых существ, проводила большую часть времени на вылазках. На самом деле, я не переставал благодарить её за экземпляры рептилий. Мне же удача показывала каждый раз большой кукиш, заманивая в силки тех, кто был не интересен в плане исследований. Последние несколько недель моя герпетология шла из рук вон плохо.

Я прошёл мимо стола Чижа, когда тот чертыхаясь, вырисовывал какую-то анатомическую иллюстрацию. Видимо, шло всё не так хорошо – линии на черновом наброске были несколько раз стёрты и смазаны.

– Иди, иди отсюда, – махнул он рукой, замечая мой заинтересованный взгляд.

Вообще, Чижиз Хо, орнитолог, отчаянно мечтавший задокументировать гнездование Иглоклювых аистин, был по натуре добрым человеком. Однако, становился до крайности раздражительным, когда сталкивался с трудностями иллюстрирования. И чужим любопытством.

На кухне меня встретила Линда и пара грязных тарелок в раковине.

– Ну говорила же: "Мойте сразу"! – причитала девушка, с силой оттирая засохшие остатки еды.

Так как одна из тарелок точно принадлежала мне, я начал подумывать, а не развернуться ли на 180 градусов и ретироваться. Отступление стало невозможным, стоило Линде поднять голову.

– Ага. Пожаловал, голубчик. – Мне мигом всунули в руку губку и указали на раковину.

Я открыл рот, чтобы возмутиться, но Линда перебила меня:

– Жалобы, предложения? – спросила она и добавила. – Без шуток. Ты ещё не заполнил ежедневный лист самочувствия.

Работа у нас была, мягко говоря, вредная. За просто так надбавку в 40% к зарплате не дают. Да и требования на медкомиссии достаточно высокие. Поэтому Линда Мев, врач и по совместительству ботаник, тщательно следила за малейшими признаками плохого самочувствия. О последствиях утайки симптомов мы знали от своих предшественников. И лёгкая головная боль от возмущений магического поля ещё цветочки.

Линда не была жёсткой, как все врачи в экспедициях, в которых мне приходилось участвовать. Она попросту не умела быть грозной. Вся напускная строгость не задерживалась на её милом личике и пяти минут. Не была она и ангелом. Хоть у меня стойко сложилось впечатление что все ботаники немного романтики, эта девушка одним своим вопросом могла разом разрушить всю поэтическую атмосферу, вызвав неприятное чувство где-то в районе желудка. А ещё я предполагаю, что она из вредности стремится отвоевать мои полки для своих гербариев.

– Как закончишь, занесёшь, – Линда вернулась в кухню с бланком, хлопнула им об обеденный стол и исчезла также быстро как и появилась.

Пока вода булькала в кастрюле, я методично расставлял галочки напротив разного рода словосочетаний. Раздумывая, относится ли лёгкая головная боль, вызванная заполнением листа, симптомом влияния болотного тумана, я не заметил, как со второго этажа в кухню спустился наш пятый член команды.

– Понятно, – промычал он и достал свою кружку, чтобы заварить то ли кофе, то ли чай, то ли какой-то неведомый травяной сбор.

Пах напиток своеобразно. Страшно было судить о вкусе. Но учёному, кажется, нравилось. Иначе я не понимаю, как можно было употреблять подобное в таких количествах. И в целом Авгус был интересным человеком. Не тем, который понравится вам с первого взгляда. Вовсе нет. Авгус Артус, метеоролог с довольно непростым характером, к которому всё-таки спустя несколько месяцев нам удалось найти подход. И только тогда нам открылся изумительный внутренний мир ещё более скверного характера, но с интересными философическими рассуждениями и байками. Возможно, и вполне вероятно так оно и есть, последние плод его воображения, но доказательств у меня не было, как и желания ударяться в бестолковый спор.

– Чёртовы перепады, – выругался Авгус.

Я молчал, зная, что это не конец. Метеоролог отхлебнул из кружки и уставился в окно. Лист самочувствия был заполнен, и я вернулся к готовке. Раздался новый хлюпающий звук.

– Чёртовая Дъер-Киёхина, – вновь начал учёный, но теперь его взгляд блуждал по кухне.

Авгус осушил кружку в три глотка и шумно выдохнул.

– Циклон, – заключил он и спросил уже миролюбивее. – Кашеваришь?

Я кивнул.

– Что-то не так с показателями? – я высказал предположение, мерно помешивая содержимое кастрюли.

– "Не так"? О, не то слово! Перепады давления в атмосфере спутали нам все планы. Сезон болотных газов наступит раньше рассчитанного срока, – злобно проворчал Авгус, но агрессия была предназначена не мне, а неведомой госпоже Погоде.

– Насколько раньше?

Метеоролог задумался.

– Я бы дал нам не восемь... А быть может, четыре с половиной, пять дней. Идёт циклон.

Я знал Артуса около двух лет. И самое главное, что я успел выяснить после знакомства с этим человеком: всё, что Авгус говорил спокойным тоном можно было рассматривать как смертельную опасность. В редких случаях, как особо поганое состояние духа учёного.

– Так получается, надо собрать всех, – начал я, но он перебил меня.

– За обедом соберёмся, – твёрдо заявил Авгус.

***

Слушали молча. Это не первый наш сезон "Болотных туманов". Второй. Но уверенности в принятых решениях не было. На столе меж тарелок лежала толстая тетрадь – фолиант мудрости прежних работников станции.

– Значит так, – изрёк Чижиз. – С городом мы сейчас связаться не можем, верно?

– Верно, – поддакнул я.

– Поэтому транспорт с грузом из города прибудет в предписанное время, и поменять мы его не в силах.

– Тоже верно.

– Что остаётся нам, согласно инструкции?

– Подготовить станцию к приходу туманов, – откликнулась Линда. – Что в целом, мы и так планировали сделать, просто откладывали. Ну и кто горит желанием сейчас выйти наружу?

Нам оставалось только пожать плечами. Я бросил взгляд на запотевшее оконное стекло. Призрачный глаз, видневшийся в незапотевшей части, моргнул. Я хмыкнул и незаметно подмигнул ему. Зрачок, а вскоре и сам глаз, растаял.

– У меня сейчас работа полным ходом, – Чиж поднял руки и протестующие покачал головой.

– А у кого её нет? – раздражённо проговорила Лиска.

– Ну началось, – сокрушенно пробормотал Авгус. – Соревнование "Кто больше всего загружен работой?".

Я усмехнулся. Куда же без этого? На самом деле, я тоже не особенно хотел выходить сейчас, так как увязавшиеся за Опалиской призраки однозначно будут пытаться мешать. Конечно, пока не начался сезон туманов, вреда от них будет не больше, чем от комара или мошки. Но даже такие эфемерные личности бубнят под руку всякого, что что-то делать пропадает всякое желание.

– Коллеги, – звонко окликнул я и поднялся из-за стола, пытаясь привлечь внимание. – Есть вполне научный способ решить нашу проблему.

– Излагай, – махнул Авгус.

Я прокашлялся и начал медленно обходить стол, указывая на каждого.

– Бродят тролли по болоту, ищут новую заботу. Песни спели, в кружок сели, а до солнца не успели. Камнем целый день стоять. А. Тебе. Отчёт. Писать, – палец остановился на Лиске.

– Тоже мне научный метод, – фыркнула девушка.

– Тем более ты сама притащила почивших эльфов, – с чувством поганенькой радости наябедничал я.

– Ладно.

– Теперь, помощник. Кхм... Ладно. Что там ещё есть?.. Солнце шло по небу кругом, а луна за милым другом. Звезды водят хоровод. Выходи. Ты. Ликан-троп, – считалочка оборвалась на Чижизе.

– Ой, Тир, давай не дури. Слова разбивать не честно. "Ликантроп" – ты, – пробурчал орнитолог.

Я открыл рот. Я закрыл рот. Спорить было бесполезно. Сам же также говорил, когда по считалочке выбирали, кому убираться после маленького корпоратива в честь окончания работы.

"Что ж, зато мне не придётся мыть тарелки", – я попытался себя мысленно утешить, пока Линда хлопотала, собирая нас с Лиской. Хоть сезон туманов ещё не наступил, находиться лишний раз на улице не рекомендовалось. Без защиты кожа быстро начинала раздражаться: появлялось чувство стянутости, покраснения, через какое-то время шелушилась. К счастью, нас оснастили несколькими ящиками с банками крема. Разумеется, крем не был панацеей. Все симптомы он не убирал, но общий дискомфорт вполне.

– Проверьте станцию на герметичность, – назидательным тоном вещала Линда. – Есть подозрение, что туман может просочиться в этот угол. Ощущение, что откуда-то сквозит.

– Мы проверим, – заверил я.

– Я планирую начать с окон, – сказала Опалиска, натягивая перчатки.

Авгус и Чиж внесли в комнату ящик и поставили рядом с дверью. Чиж протянул нам свёртки с инструментами.

– Ну... Удачи вам. Желаю быстрее справиться с подготовкой, – произнёс он.

– Вообще не торопитесь. От вас зависят наши жизни, – хмуро напомнил Авгус.

Не тратя время на разговоры, я подхватил ящик, и мы с Лиской покинули дом. Призраки эльфов, к большому облегчению, не сразу обратили на нас внимание. Они столпились где-то в двухсот метрах от станции, обсуждая что-то в кружке и покачиваясь из стороны в сторону.

Я повернул налево, Опалиска – направо. Коробка осталась у входа. Медленно осматривая оконные рамы, я ощупывал хорошо ли держится замазка и мимоходом просматривал, как законопачены щели. Что и говорить? Станция была основана многие десятилетия назад и неизбежно уседала.

– Как дела? – спросил я, встретившись с напарницей.

– Замазать кухонное окно. Которое на лес. Думаю, чуть-чуть замазать у "прихожей". Что-то не нравится, как потрескалось у створки.

– Потрескалось у туалета.

– Понятно, – кивнула Лиска. – С окнами я быстро. Ты пока начни конопатить. Я уже сняла лестницу со стены.

Мы вернулись к коробке, и я рывком вскрыл её. Внутри лежали несколько пакетиков с замазкой и туго свёрнутые мотки пакли. Пакля была необычной. Разнообразные добавки, модификация волокон и прочее позволяли использовать её без подготовки, не замачивая материал перед работой. Я развернул свёрток с инструментами, взял конопатку и киянку.

Мне было не впервой работать с паклей и конопаткой. Короткий курс, который мы проходили каждый раз по приезду в центр, оказался очень полезным в наших условиях. Настоящим профессионалом меня нельзя было бы назвать, но всë-таки получалось неплохо. В какой-то момент,когда я занёс киянку, с боку послышался сиплый голос:

–А вот раньше не так делали.

"Началось", – с раздражением подумал я, но смолчал. Шëпот усилился, теряя в шуме слова:

– А вот раньше материалы были лучше...

–... руки у всех из нужного места росли, а не как...

– ... разве будет качество? И начинать не стоит!

– Не умееешь, не берись!

Мне потребовалось набрать полную грудь воздуха, чтобы перекрыть гомон призраков. Эльфы, чья тактичность была давно погребена вместе с физической оболочкой глубоко под землю, на секунду поражëнно застыли. Опалиска выглянула из-за угла дома, оценивая обстановку.

– Донимают? – скорее констатировала, чем спросила она.

– Как видишь, – ещё раздражённо выдохнул я.

Призраки переглянулись.

– Грубияны, – напыщенно проворчала одна пожилая эльфийка. – В наше время мы такими не были.

Остальные согласно закивали.

– ...потерянное поколение...

–... нет уважения к старшим...

– ... бестолочи, только и знают, что ругаются...

Лиска расстегнула пару карманов куртки и сосредоточенно что-то искала. Наконец в её протянутой ладони оказались беруши.

– Бери-бери, – решительно заявила девушка. – А то все силы высосут.

– Спасибо. Спасла, – я улыбнулся уголком рта.

– Как закончишь, ты меня просто по плечу похлопай. А то я не услышу.

Оставшиеся минут сорок-пятьдесят прошли практически в тишине. Беруши здорово заглушали комментарии приставучих эльфов. Когда руки начали заметно уставать – всë-таки мне привычней бумажная работа – я решил, что самое время вернуться и передохнуть. Как оказалось, призраки в какой-то момент потеряли интерес к нам и удалились обратно в лес.

Линда бегло осмотрела нас, прежде чем отпустить на кухню, откуда тянулся приятный запах чего-то жареного.

– Сегодня на улицу больше не пойдёшь, – твёрдо произнесла она. – Всё, Опалиска, хватит. Итак ты сегодня в лесу полтора часа провела, так ещё час, ремонтируя станцию.

– Отлично, – пожала плечами девушка. – Я и не рвусь.

– А что насчёт меня? – поинтересовался я.

Линда нахмурилась.

– Существенных изменений в твоём состоянии я не заметила. Или есть жалобы?

Лиска чему-то усмехнулась и принялась втирать выданный целебный крем. Кожа её лица быстро сменила свой цвет с белого на бледно зелёный. Я удержался от шутки про невесту тролля.

Авгус Артус ворвался в комнату тяжëлыми шагами. Не произнося ни слова, он схватил один из стульев и подтащив поближе, сел. Сцепив руки в замок, учёный положил локти на колени и наклонился вперёд. Глаза его сузились, а губы скривились, выдавая настроение парня.

– Сколько удалось сделать? – прямо спросил он.

– Проверили все окна. Подлатали северную стенку и часть западной. В целом, состояние стены хорошее, – рапортовал я, с недовольством отмечая, что обязательная процедура с нанесением крема превращает и меня в тролля.

– Я ожидал худшего, – сухо поведал Авгус. – Мы не будем откладывать и отправимся доделывать с Чижом прямо сейчас.

Опалиска поймала мой взгляд и обеспокоенно нахмурилась.

– Авгус, скажи честно, что конкретно... скажем так, почему именно такая спешка? Циклоны случались и раньше, – осторожно начала девушка.

Авгус собирался что-то произнести, но Линда опередила его.

– Случались. Но не в период активизации болот. Циклон буквально ускорит высвобождение газов. Они будут действовать на кожу и разум сильнее, – пояснила она.

– Я предпочитаю иметь хоть немного времени в запасе. На всякий несчастный случай, – сказал метеоролог.

***

Ящерица прижалась ко дну клетки и плотно закрыла оранжевые глаза. Мои попытки вывести её из такого состояния не увенчались успехом. Рептилия не реагировала ни на свет, ни на шум. Разного рода пахучие раздражители также не давали результата. По авторитетному мнению хищников Дъер-Киех, передо мной находился небольшой камень пепельного цвета без какого-либо намёка на живое существо. И лишь сканирование тепловизором выдавало притворщицу. Кто бы мог подумать, что такое игривое и активное существо с заходом солнца становится совершенно неподвижным?

Я отметил свои наблюдения и показания приборов. Моя питомица, если можно так назвать, показывала порой поразительные результаты. Я бился над разгадкой "каменного" состояния не один месяц. И если визуальные изменения кожных покровов объяснялись мимикрией, то их физические качества в виде увеличения прочности и приобретения стойкости к низким температурам с наступлением сна оставляли меня в растерянности. Более того ничто, кроме угрожающих жизни раздражителей вроде огня, не способно было разбудить ящерицу. Мне бы такой крепкий сон.

Я написал ещё несколько строчек и остановился, задумчиво закусив ручку, прежде чем услышал стук. Я поднял взгляд и обнаружил, что в проёме двери стоит Линда.

– Я не отвлекаю? – осторожно спросила она.

Я перевёл взгляд на спящую ящерицу и закрыл тетрадь. Всё равно мысли в голове никак не желали уложиться, а размышлять в таком хаосе получалось плохо.

– Нет, – я мягко улыбнулся, и черты лица девушки разгладились.

Конечно, мы все здесь более или менее воспитанные и уравновешенные люди. Однако, никто не любит, когда ему мешают. Особенно, если крутившаяся мысль или какой-то сложный эксперимент были выстраданы в течение долгого времени и всё это рушится от не вовремя сказанного под руку слова. К сожалению, инциденты были и горький осадочек на дне души рассасывался очень медленно.

Я бросил взгляд на часы. До ужина оставалось ещё около часа. По крайней мере, мы старались питаться в одно и тоже время, после нескольких угроз от Мев и описаний, что станет с нашими несчастными желудками.

Линда опустилась на стул за соседним столом. Я уже было решил, что она пришла, чтобы поговорить, но девушка открыла ящик стола и достала журнал записей. Мы молча просидели в течение следующих пяти минут. Когда я наконец поднялся, чтобы отнести клетку с рептилией в лабораторию, Линда поймала мой взгляд и глубоко вздохнула.

– Что-то не так? – Я не удержался от вопроса.

– Как всё некстати, – пожаловалась она и медленно растëрла лицо, прогоняя усталость. – У "синюшек" только-только период цветения начался. Такой хороший момент для сбора образцов, а мне нужно готовиться к туманам.

Я поставил клетку на стол и нахмурился.

– "Синюшки" – это..? – я несколько раз щëлкнул пальцами, делая вид, что перебираю в голове названия.

– Ты смеëшься? – улыбнулась она, и от этой улыбки в душе стало хорошо.

Конечно, я шутил. На весь Дъер-Киех цвели лишь одни синие цветы. По крайней мере, ни мы, ни наши предшественники других не обнаружили. Линда Мев мëртвой хваткой вцепилась в исследование этого вида. Болотные плакуницы – Plorans trifoliata – на сколько я знал, отцветали до безобразия быстро. В своих трудах Линда задалась целью описать весь цикл растения с отслеживанием концентрации токсинов в лепестках и листьях. Как-то раз в одном из разговоров коллега поделилась гипотезой о связи цветения плакуниц и появлении туманов. "Живая лакмусовая бумажка для токсичных газов", – пошутила она.

– До туманов ещё три-четыре дня. Может быть, если завтра утром отправиться за образцами... – начал я, но девушка покачала головой.

– Я так и планировала до заявлений Авгуса. Но теперь... Если вдруг на станции кто-то начнёт плохо себя чувствовать, я должна быть рядом. Похоже в этом году данных для анализа будет недостаточно, – с досадой поведала она.

Я побарабанил пальцами по столу. В словах Линды было столько же смысла, сколько грусти и сожаления. Я щëлкнул пальцами, когда мысль, рождённая из сочувствия, наконец сформировалась в предложение:

– Слушай... Завтра Лиска собиралась силки снимать. Я планировал пойти с ней, попробовать поискать сброшенную после линьки кожу миражной змеи. Может, я по пути соберу тебе букет "синюшек"?

Линда усмехнулась.

– Только не букет. И не руками... Спасибо, Тир. Но я...

– Ты объясни как, а я постараюсь не напортачить, – сказал я и спустя пару секунд добавил: – Всё же хоть что-то лучше, чем ничего.

***

Я перебирал в голове наставления Линды, пока спускался по лестнице в лабораторию. Ступеньки чуть поскрипывали под ногами. Я сразу свернул направо, направляясь прямиком к своему отделу. Чиж тоже был здесь и занимался со своими говорливыми птицами. В моём углу рептилии единодушно хранили молчание.

– Так, номер восемь, мы с тобой ещё вернемся к вопросу о пробуждении, – шутливо пробормотал я, ставя клетку на полку с подобными.

Из серпентария на меня немигающим взглядом смотрела ветка. У ветки имелся раздвоенный язык, с потрохами выдававший в куске дерева живое существо. Ветка поменяла положение, и на секунду мой наметанный глаз различил островки изменяющихся чешуек.

Продвинутая мимикрия под воздействием искажённой магии. Иногда мне казалось, что Дъер-Киех возник не в результате полузабытой древней катастрофы, а был дан нам каким-то обиженным божеством в качестве наказания и стал проекцией всех его безумных снов. И наших страхов.

Но что кривить душой, если я любил это место? Любил, даже зная, что оно может убить меня.

Птичьи крики наполнили лабораторию. Чижиз устроил кормёжку. Две аистины крикливо переругивались из-за кусочков миражной змеи, которую ещё днём принесла Опалиска.

– Давайте-давайте, – приговаривал парень. – Вам нужно хорошо питаться.

– И как было сказано: "Плодитесь и размножайтесь", – не удержался я.

Чиж ответил мне кислой улыбкой.

– Доживу ли я до этого момента? – вздохнул он и сбросил остаток змеи в кормушку.

Пока орнитолог занимался своими делами, убираясь и занося какие-то записи в журнал, я откровенно слонялся по лаборатории. Я до ужаса не любил оставаться здесь работать. Трудно было объяснить, но вся обстановка словно давила. Поэтому я отвоевал себе стол на первом этаже и старался научиться не отвлекаться на коллег.

Аистины кланялись друг другу и угрожающе шипели. Перья на их голове вздрагивали при каждом поклоне, раскачиваясь из стороны в сторону. Наконец одна из птиц вцепилась в последний кусок змеи, что мгновенно спровоцировало драку.

Орнитолог подошёл неслышно, вытирая руки о подобие полотенца. Я бросил взгляд на его невесёлое лицо.

– Слушай, Чиж.

– Что? – вяло спросил он.

– Я, конечно, не специалист, но... Ты уверен, что они не одного пола?

Чижиз медленно повернулся, а затем, выждав паузу, раскатисто расхохотался.

– С чего ты это взял? – всё ещё посмеиваясь, поинтересовался он.

– Сам посмотри. Окрас: идентичен. Поведение: обоюдно враждебное. Оди...

– Тир, давай ты будешь заниматься своими змеями? – хмыкнул Чиж и по доброму потрепал меня по макушке. – Для меня твои рептилии тоже на одно лицо.

Рост и возраст позволяли ему это и, я стерпел. Хоть подобное отношение к себе возненавидел ещё в детстве во времена семейных посиделок.

По личному опыту, я знал только одно, и мне не требовалось за этой мудростью заглядывать в тетрадку от предыдущих обитателей станции: перед наступлением сезона болотных туманов настроение становится максимально гадким. И я всеми силами пытался переключить своих коллег с негативных мыслей на что-то менее гнетущее. Подрабатывал местным шутом на полставки. А поздним вечером старался подавить в себе рассуждения, как бы сложилась моя жизнь, если бы я не ушёл в эту добровольную ссылку в место раздражающее кожу и разум.

***

Провожали нас всем домом. А если быть точнее, выпроваживали.

Ещё утром перед завтраком Авгус ехидно заметил: "Кто-то работает, а кто-то на прогулку отправляется". Предложение поменяться и отправиться в Дъер-Киех метеоролога не устроило. Смакуя свой травяной сбор, учёный махнул рукой и пришёл в своих рассуждениях к выводу, что если я провалюсь в болото, то его совесть успокоится, только когда он приватизирует мой стол. Обмозговав услышанное, я пришёл к выводу, что Авгус как всегда не в духе и не стоит искать какого-то глубокого смысла в его словах.

Чиж тоже был недоволен мной. Пока я метался по комнате, собирая всё необходимое, орнитолог рассчитывал суточный рацион для аистин. По всем подсчётам получилось, что птички любили покушать. Но Чижиз был уверен, что просто я мешаю ему правильно провести подсчёты.

Лиске тоже досталось. Спускаясь со второго этажа, я уже слышал, как лекция о технике безопасности подходит к завершению.

– Ну ты же не первый раз на Дъер-Киех идëшь! – негодовала Мев. – Почему у тебя некоторые силки на второй пограничной линии расставлены?

На столе я заметил карту местности с какими-то пометками и тремя линиями, ограничивающими и ранжирующими зоны по степени токсичности. В сравнении с размером аномальной зоны наша исследовательская станция выглядела совсем одиноко и незначительно.

– Давай ты не будешь лезть в мою работу? – не выдержала Опалиска, с остервенением застегивая защитный костюм.

– Давай ты не будешь лезть в самые дебри и потом жаловаться "у меня, кажется, что-то кисти рук зудят"?

Я замер, немного не доходя дверного косяка и раздумывая нырнуть мне в этот шторм сейчас или выждать штиля. Клацали застёжки. Нервно раздавались шаги. Линда сдалась первой, теряя и строгость, и злость в голосе.

– Опалиска, мне бы не хотелось, ругаться с тобой. Но я несу ответственность за каждого из вас. Мне герои, которые ставят рекорды по количеству и дальности походов, не нужны, – медленно начала она. – Я в праве не отпустить тебя на вылазку, исходя из анамнеза последних недель.

Лиска протестующе что-то буркнула, но медик перебил.

– Если ты мне сейчас не дашь слово, что это последний раз, я так и поступлю. Ну что, обещаешь не геройствовать и расположение следующих силков согласовывать со мной и Авгусом? – дружелюбно произнесла Линда, протягивая ладонь.

Рукопожатие совершилось. Но Опалиска не проронила ни слова. Я решил, что хватит выжидать и вошёл в комнату.

– Я готов, – констатировал я, зачем-то похлопав по карманам защитного костюма.

– Мне нужно осмотреть тебя, и после поговорим о допуске, – предупредила Линда.

Мне пришлось пройти блиц-опрос по самочувствию, после чего продемонстрировать, что костюм в целости и сохранности. Надо отдать должное Линде: к работе она подходила с ответственностью. И это правильно. Защитный костюм не просто так носил своё название. Куртка с высоким воротником, перчатки, шапка и маска были призваны максимально сократить контакт кожи с воздухом Дъер-Киех. И в то же время вызывало невероятное раздражение у носящего. А нам предстояло носить подобную броню около трёх часов.

Пожалуй, одна только мысль, что больше часа нам предстоит идти туда, а потом ещё столько же обратно, угнетала. Но что поделать? Иначе полюбоваться красотами Дъер-Киех не было возможности. Да и оставлять разного рода оборудование на растерзание туманам было неразумно.

Линда раскрыла медицинский журнал и ткнула пальцем в три строчки. Мы с Лиской быстро расписались, что в окрестности Дъер-Киеха нас никто идти не принуждал, дело это добровольное, люди мы осознанные и всю ответственность берём на себя. Как говорится, кто в болоте утонул, тот и виноват.

Уже на выходе доктор по матерински оправила ворот наших защитных костюмов, мельком оглядывая их, наверное, в пятый раз. И спустя минуту, нахмурив брови, указала сначала на Лиску, затем на меня.

– Не геройствовать. – Строго наказала она. – И к ужину не опаздывать.

Мы покинули станцию в смешанных чувствах. Опалиска сетовала на то, что не плотно позавтракала. Я перебирал в уме всё ли я взял, что хотел, в то время как мой мозг пытался доказать, что мы всё-таки что-то забыли.

***

На всю длину взгляда тянулось поле. Местами оно серело и щетинилось булыжниками. Местами размахивало куцыми метёлками низкорослых трав. Пока под ногами ещё ощущалась твёрдая почва, идти было легко. Будь пейзаж менее однообразным можно было бы добавить "приятно". Мы шли большую часть времени молча, изредка перебрасываясь незначительными фразами. Призраков на пути не попадалось, а семейство сизых грызунов, замеченных на одном из небольших возвышений, не вызывало у нас интереса.

Я всматривался в далёкие силуэты впереди. Мои глаза ещё нечётко видели их, но я знал, что они должны быть там – столбы с обрывками красных флагов. Отметка первой линии. В какой-то момент Опалиска тяжело вздохнула и, шепча ругательства, натянула маску. Я последовал её примеру, ощущая характерный привкус воздуха через фильтры.

Мы минули ряд столбов после небольшого привала. Дышать через маску было неприятно. Возникла некоторая скованность в груди, и я не мог сказать, чем она была вызвана.

Ноги шли будто сами собой, пока голову занимали мысли. Я размышлял о разном: работе, научной статье, пропущенном обеде, начале сезона туманов, Дъер-Киехе... Линде. Ход размышлений был похож на тот, что происходит перед сном, когда мозг перебирает события за день. Я очнулся тогда, когда мы вошли в лес.

Чисто технически это был лес. Хоть и самые высокие деревья едва доставали мне до плеча. Искажённые остаточной магией, они изгибались спиралями, топорщили ветви и иногда, по неведомой нам причине, их корни начинали менять направление роста и прорастать вверх из-под земли.

Опалиска опустилась перед первой ловушкой. Мы называли их силками, но не все из них действительно относились к этому типу ловушек. Лиска проводила какие-то манипуляции, пока я, заприметив интересную для меня вещь, старался ступать как можно тише. Я сделал несколько плавных шагов, прежде чем неподвижная прежде ветка гибко извернулась и, зашипев, свернулась клубком. Змея билась в истерике ещё несколько минут и лишь тогда уползла прочь. Мои глаза успели уловить, что не все чешуйки сбросили с себя маскировку.

Я обернулся на щелчок, когда ловушка в руках Лиски распалась на отдельные детали. Мы сложили их в рюкзак и продолжили путь. Вскоре ещё три ловушки были разобраны, одна из которых хранила в себе перепуганного древесного ящурëнка. У меня рука не повернулась взять его для наблюдений. Махнув хвостом, тот скрылся в траве.

Как только почва под ногами стала мягче, мы замедлились. В шагах тридцати от той тропы, которой нас вела Опалиска, я заметил скопление "синюшек". Достав из кармана пакет на молнии и расстегнув ремни на рюкзаке, удерживающие небольшую лопатку, я с максимальной аккуратностью окопал отдельно растущий цветок. Я помнил наставления Линды, но брать образцы растений мне ещё не доводилось. Убедившись, что большинство корней цело, я отделил комья земли. Около десяти минут потребовалось, чтобы упаковать плакуницу в пакет и плоский контейнер.

Моя напарница всё это время ждала рядом. Она напряжённо всматривалась в окружающий нас лес. Деревья стали слегка выше, и теперь нам приходилось следить не только за тем, куда мы вступаем, но и иногда пригибаться, чтобы не получить веткой по лицу.

– Тир, ты закончил? – спросила Опалиска, вновь надевая рюкзак на плечи. Голос её звучал приглушённо из-за маски.

Я кивнул. Тогда девушка махнула рукой вперëд.

Пока мы шли, я, утомлённый путешествием, смотрел лишь под ноги. В какой-то момент я почувствовал, что на пути нам начали попадаться осколки камня. Он устилал дорогу, давая понять, что здесь безопасно. По обе стороны от неё тянулись болота. Вода поблескивала в лучах солнца, а маленькие глазки земноводных чернели и скрывались в её глубине при нашем приближении.

Я поднял голову, когда Лиска заговорила. Вдалеке за макушками деревьев виднелись высокие деревянные столбы с двумя флагами: красным и чёрным.

– Мне нужно забрать ещё две ловушки у второй границы. Оставайся на тропе... Не сходи с тропы.

И она исчезла, петляя с кочки на кочку по каким-то лишь ей известным ориентирам. Я бросил куртку и устало опустился на неё. Ноги гудели от усталости.

Чувство времени уснуло, и я не мог сказать, прошло с ухода Лиски полчаса или всего несколько минут. Где-то надо мной пролетела аистина, держащая в клюве какую-то добычу. Болото вокруг жило своей жизнью. Изредка можно было уловить едва слышимый всплеск воды. Скрипели ветви деревьев под натиском ветра. Я смотрел вдаль, не цепляясь ни за что взглядом, и мысли мои текли лениво, сонно. Чёрт возьми, я любил это проклятое место, забытое всеми божествами разом.

Душераздирающий крик буквально подбросил меня вверх и заставил броситься в его сторону. Я уже сделал несколько шагов по пружинящей почве, прежде чем смог остановиться. Я выругался, обругивая себя последними словами. Слишком расслабился. Забыл на минут, что Дъер-Киех не обычный заповедник, а аномальная область, любящая пощекотать нервы.

– Опалиска! – как можно громче окрикнул я, гадая настоящий то крик или пересмешник решил пошутить надо мной. – Лиска, всё в порядке? Опили...

– Тир, ты чего орёшь? – откликнулась девушка, выходя из-за деревьев с другой стороны тропы.

Я выдохнул и нервно рассмеялся.

– Мало ли что случилось, – смущённо пояснил я. – Вдруг тонешь.

– Понятно. Я если бы пересмешника не вспугнула, тоже так подумала, – призналась она. – Ну что, домой?

– Домой.

И мы двинулись в обратный путь. Идти назад оказалось труднее. Мы устроили небольшой привал, ещё даже не потеряв из виду столбы второй границы.

Я сидел, привалившись к дереву. Прислушивался как шумели фильтры. Мой взгляд был устремлён на небо над Дъер-Киехом. Внезапно оно вспыхнуло. Резко. Росчерком красной краски над горизонтом. Распуская во все концы полосы оранжевого и красного цвета и их оттенков. Особо длинная, бордовая полоса, обвила все остальные. Я повернул голову. Опалиска как заворожённая следила за этим явлением, хотя я думал, что ей больше не интересно наблюдать за "кровавым" сиянием.

Я вновь посмотрел на небо. Захотелось что-то процитировать. Почему-то это казалось нужным.

– Если бы страсть и ярость спорили, какой цвет им избрать, причиной спора был бы этот. Цвет, что алеет как кровь из внезапно пронзëнного сердца, будь то стрела любови или копьё врага, – промедлив, произнёс я.

– Красиво... Откуда это? – поинтересовалась Лиска, вздыхая.

– "Розы с подвенечного платья Шарлотты". Печальная книжка. В конце её убьют.

– Ну вот, зачем ты рассказал? Теперь читать не захочется.

Мы поднялись, больше не оборачиваясь. Хотелось быстрее добраться до станции, чтобы уснуть и проспать на несколько часов дольше обычного.

– Не знала, что ты романтику читаешь, – сказала Опалиска, подтягивая лямки рюкзака.

– Ну, это классика. Её в школе ещё проходят. Там и романтики, и интриг, и дуэлей на триста страниц с лишним.

– Теперь понятно, почему я её не читала, – рассмеялась девушка и добавила спустя пару минут. – А красиво, чертовски.

– Красиво, – согласился я.

– Красиво, – поддакнул чей-то голос.

Я среагировал с удивительной быстротой, хотя этого и не требовалось. Из-за деревьев, вышагивая по тропе с чрезмерно пафосным лицо, показались два призрака. По телу сами собой побежали мурашки – подобное всегда возникало в присутствии призрачных эльфов.

– Вас ещё не хватало, – буркнула Лиска. – Пойдём, Тир. Есть шанс, что оторвёмся.

И она, и я чётко знали, что это не так. Призраки подпитывались энергией существ и активнее всего разумных. И вцеплялись в своих жертв похлеще клещей.

– Добрый день, – с гаденькой улыбочкой протянул один из почивших. – Рады вас видеть. Давно к нам не захаживали, а зря.

***

Мы не отвечали, но призракам было всё равно. Их было двое, и они прекрасно поддерживали диалог друг с другом. Может быть, и к лучшему, что надоедливые эльфы появились на обратном пути. Их потустороннее присутствие подстёгивало нас ещё сильнее. Несмотря на усталость, мы спешили домой с приличной скоростью и вскоре достигли линию первой границы. До столбов оставалось около пятидесяти шагов.

Как раз, когда наши навязчивые спутники успели обсудить наш внешний вид и крайне ужасное воспитание, раздался вой. Лиска застыла, оглядываясь по сторонам. Я напряжённо вслушивался, пытаясь услышать что-то кроме болтовни призраков. В какой-то момент от ближайшего столба отделилась тень – с той стороны, что была скрыта от нас спрыгнуло существо, напоминающее кошку с головой гиены. Оно прижалось всем телом к земле и заводило хвостом.

– Не двигайся, – едва слышно прошептала Опалиска.

Маленькая хищница выжидала. Маленькие рыжие глазки бегали туда-сюда. Она напряглась всем телом, но вдруг вздрогнула. Вдалеке послышался вой. Существо прижало уши и вскинуло голову. Грудная клетка часто вздымалась. Из горла зверя рвался рык, но что-то мешало. Хищник зашёлся в кашле. Я искоса посмотрел на Опалиску. Та едва заметно мотнула головой.

– Какая же препротивнейшая тварь, – хмыкнул один из эльфов.

– Да, знаете, подобные обосновались на месте, где раньше был театр. Больно видеть, как размножаются эти звери там, где когда-то читалась песнь о Луне и Солнце, – проворчал другой.

– Да что вы говорите? Кощунство!

Существо вздрогнуло всем телом снова, и я отвёл взгляд. Вряд ли я мечтал, чтобы мой день заканчивался компанией эльфов и кошкогиеной, отхаркивающей собственную шерсть. Я тяжело сглотнул и наморщил нос.

А вот хищница довольно проурчала, и, переминаясь с лапы на лапу, завыла сородичам какой-то ответ. Принюхавшись пару раз, она стремительно поскакала прочь. Я слышал как Лиска шумно выдохнула.

– Трихобезоар, – нервно рассмеялась она. – Бедная малютка.

– То есть это не взрослая особь? – с сомнением протянул я.

– Да, ей от силы полгода. Это она на нас свои охотничьи приёмы тренировала, а потом интерес потеряла... Если бы мы только шаг сделали, быть нам закушенными и обескровленными. Она тут же всю стаю бы позвала, – объяснила Опалиска.

– Беспардонно. Отвратительно, – наморщив нос, прокомментировал призрак. И я был с ним согласен.

Преодолев ещё около ста шагов, мы остановились снова. С жадностью я вдохнул полной грудью, стоило снять маску.

***

Станция манила нас. И в то же время мозгу казалось, что расстояние между нами и домом не уменьшается. Чем больше мы удалялись от Дъер-Киех, тем злее становились разговоры эльфов. По коже то и дело пробегал холодок, как только кто-то из них оказывался слишком близко.

Опалиска была непревзойденным рекордсменом по числу вылазок в аномальную зону. И если для неё поведение призраков было мало мальски привычным, меня то и дело подмывало ответить на все те оскорбления, что сыпались в нашу сторону. Если бы пассивная агрессия была запахом, вокруг стоял бы аромат... Впрочем, можно легко догадаться, каким он был бы. Не менее грязным, чем все слова, что нам пришлось услышать.

Лиска приблизилась ко мне и тихо заговорила, не глядя на меня.

– Когда дойдём до вон той кочки, бегом к станции, – едва шевеля губами, прошептала она.

Я осторожно кивнул, искоса бросив взгляд на призраков. А те от злости уже подняли пыль вокруг себя. Такое происходило не часто. Только если призраки достаточно напитались энергией. Свою силу почившие эльфы расходовали почти сразу. В силу своего скверного характера всегда на вред другим.

– Дочего же бесцеремонны эти создания, – указав на нас, произнёс один.

– Хватило наглости поселиться у нас под боком, – фыркнул другой.

Я больше не следил за ходом их разговора. Всё моё внимание занимала кочка с пучком трав.

Шаг. Ещё один. И...

Мы сорвались с места почти одновременно. Признаки не сразу осознали, что их энергетические жертвы больше не тащатся рядом. Сквозь шелест одежды и шум сердца в ушах я расслышал, как в нашу сторону посыпался новый поток сквернословий. Лиска смеялась.

Мы ворвались на станцию, чуть не снеся дверь. Девушка захлопнула дверь и потянулась к засовам, а я бросился к ящику стола. В дверь ударил поток ветра. Мои пальцы быстро вывели руны зачарованным мелом. Спустя пару минут всё стихло.

Мы были дома.

Глава 2

– Распишись здесь и здесь, – указала Линда и подвинула ко мне розеточку с таблетками.

Я размашистым движением оставил подпись напротив "Тиргин Симо". Бюрократия, чёрт бы её побрал. Не дают уставшему человеку спокойно отдохнуть.

После вылазки я чувствовал себя скверно. Пока шёл не замечал ни головную боль, ни ком в пустом желудке. Хотелось спать, и, желательно, в тишине несколько дней. Таблетки горчили на языке, и даже изрядное количество воды не заглушало этот вкус.

– Иди, поешь, – посоветовала девушка.

– Сам знаю. Не в первый раз, – пробурчал я и встал из-за стола.

Дойдя до двери, я обернулся и добавил:

– Извини.

Линда махнула рукой. Пониженное настроение стабильно проявлялось каждый раз у всех вернувшихся с Дъер-Киех. И всё же оно не было оправданием, чтобы грубить коллегам.

На кухне Лиска уже уплетала гречневую кашу. Я молча снял крышку с кастрюли и силой заставил наложить несколько ложек. Есть не хотелось. Вообще. Только спать.

– Шпашм ф шелудке будет, – не переставая жевать, сообщила Опалиска.

– Да что ты говоришь, – прошептал я.

К горлу подступила тошнота, и я тяжело сглотнул. Каша пахла вкусно. Выглядела хорошо. Но я лишь смотрел на неё, словно завороженный, сжав ложку и не двигаясь.

Когда рядом со мной что-то брякнулось, я вздрогнул. Оцепенение спало.

– Ты заснул что ли? Сейчас с ложечки буду кормить, как маленького, – фыркнула Лиска.

Я буркнул что-то неразборчивое и наконец-то приступил к ужину. Остаток вечера я не помнил. Мне снился сон, тяжёлый, как при высокой температуре. Мне снился Дъер-Киех.

***

Следующим утром мы начали подготавливать одну из комнат к сезону болотных туманов. Пока девушки спорили о том, как лучше передвинуть мебель, я, Чижиз и Авгус перетаскивали эту самую мебель. Пол блестел избавившись наконец от пыльного слоя, а в воздухе стоял запах моющих средств. Мы сдвинули два стола, оттеснили тумбочку к противоположной стене и притащили два стула. Своеобразная зона отдыха была готова.

– Ну, теперь и соревнования по тенису можно устраивать, – Чиж довольно похлопал по столешнице.

– Наконец-то я отыграюсь, – хмыкнул Авгус, не оборачиваясь.

Взгляд его был прикован к входной двери. Парень осмотрел дверной косяк, прихлоп.

– О чём думаешь? – поинтересовался я, подходя ближе.

– Дверь бы ещё утеплить. Не лето, всё-таки... Ладно, разберёмся.

Мы вернулись к остальным.

– Ну, народ, доставай контрабанду, кто какую принёс, – засмеялся орнитолог.

Сам Чиж уже достал ракетки и тенисный мяч. Лиска выудила из недр тумбочки карты. Там же нашлось домино.

– Тир, что из книжек в этом году привёз? – поинтересовалась Линда.

Я попытался придать своему лицу печально-задумчивое выражение и протяжно вздохнул. Вероятно, получилось не слишком убедительно.

– Вам понравится, – усмехнулся я, и быстрым шагом направился на второй этаж.

Чижиз не зря назвал наши развлечения контрабандой. Согласно уставу на станцию можно было провезти багаж определённого веса. Такое ограничение было связано с разными моментами транспортировки и прочего, но мы вроде бы поняли, как его можно обойти. Нет, о нашем психическом здоровье, конечно, заботились. Центр выписал для нас стопку журналов и один комплект шашек. Но скажите на милость, вы смогли бы провести полгода в забытом всеми богами разом месте в компании порой нервных коллег, почитывая овощные рецепты пятилетней давности и заполучая третью дамку на чёрно-белом поле?

Я влетел в спальню и стал торопливо рыться в шкафу. Затем достал из него тёмно-синее пальто, которое не надевал с самого приезда на станцию. Бросив одежду на кровать, я принялся отстёгивать потайные карманы. Выудив уже шесть книг средней толщины, я не смог сдержать смеха. Моя абсурндная идея с тем, чтобы провезти контрабанду не в багаже, а буквально на себе, работала. Выглядел я в тот день, конечно, крайне комично, но оно того стоило. Две тоненькие книжечки зацеились за подкладку, и я проявил всю ловкость рук, чтобы не порвать ткань. Вообще, мне столо достать книги раньше, но пока работа кипит, спрятанные книги – это последнее о чём задумываешься.

В чемодане, который успел покрыться пылью, скромно лежало всего три книги. Я пересчитал всё своё богатство и нахмурился. Если мне не изменяет память, я брал дюжину книг. Прощупав пальто ещё раз, я обнаружил забытый мной совсем небольшой сборник стихов, размером с ладонь. Миниатюрная книжечка, ничего не скажешь. Но за неказистой однотонной обложкой скрывались изумительные стихотворные перлы.

Я выложил оставшееся содержимое чемодана на кровать и заложил в него книги. На секунду задумавшись, схватил галстук, чтобы придать себе солидности.

– Дамы и господа, – торжественно начал я, едва войдя в комнату отдыха. – Тиргин Симо рад приветствавать вас в своём книжном магазине. Мы можем предложить вам в аренду следующие товары.

Я щёлкнул замком, и чемодан раскрылся, словно устрица.

– Комедии, драмы, трагедии, ужасы. Есть детектив. Как классика, так и современность. Ну, кто там ромком заказывал? Подходи ближе! – засмеялся я и отдал на растерзание свою коллекцию.

Начался небольшой спор: Авгус и Линда пытались поделить детективный роман. Лиска поблагодарила за романтическую комедию, а Чиж придирчиво изучал аннотацию постаппакалептического ужастика. Я с удовольствием отмечал заинтересованность в глазах коллег и тихо радовался, что мои обновки пришлись им по вкусу. Сезон болотных туманов длится не один месяц, а так есть возможность не заскучать на станции. Нет хуже скуки на Дъер-Киех, ведь она приводит за собой мысли, не самые светлые и оптимистичные.

***

Спустя ещё один день мы наглядно убедились, что туманы решили придти в этом году раньше. С утра нас встретил призрак всадника. Мы бы может и не заметили его, если бы Авгус, заваривая свой таинственный травяной сбор, по своему обыкновению не посмотрел в сторону "чёртовой Дъер-Киёхины".

Призрак молча восседал метрах в двухсот от станции. Зверь под ним слабо напоминал лошадь. Рога его ветвились подобно оленьим, а морда была острой и, вроде бы, заканчивалась большим птичьим клювом. Гривы не было. Существо было украшено серой попоной. Сам эльф носил на голове шлем с перьями аистин. Плащ за его плечами слабо развевался на ветру.

– Глазеет, – хмыкнула Лиска.

– Как и мы на него, – произнёс я, пытаясь рассмотреть призрачного гостя.

– Сегодня один глаза мозолит, а завтра уже туманы разойдутся и целый полк будет, – проворчал Авгус.

– Лично мне не мешает, – пожал плечами Чижиз. – Лишь бы под дверью не шептали.

– Не накаркай, – пробурчала Опалиска, помешивая кашу.

Она вынула на мгновение ложку и указала на призрака.

– Как вспомню прошлый сезон туманов и все их разговоры, так тошно становится, – пожаловалась девушка.

– Да вроде всё тоже, что и в обычное время? Стандартный бубнëж призраков, – фыркнул я.

Лиска обернулась и выразительно посмотрела на меня.

– Тир, одно слово, два слога, – она медленно показала большой и указательный пальцы и с акцентом произнесла: – Ло-то.

Я наморщил нос и помотал головой, соглашаясь, что это действительно нудно, если слушать достаточно долго.

Лото. Про́клятая настольная игра, которая отчего-то полюбилась призракам. Ничего плохого в этой игре не было, но здесь, на станции, она принесла не мало бед. Два десятилетя назад один из учëных привёз с родины сувенир – лото из ограниченной серии, в котором бочонки были выполнены из аллюминия, а карточки – из дерева и залакированы до блеска. Игра прижилась, охотно использовалась вечерами.

В "тетради мудрости" предыдущих работников станции сам инцидент не расписан, больше говорится о последствиях. Как и сейчас, стоял сезон болотных туманов. По какой-то причине, научные сотрудники повздорили. Несмотря на то, что днём они отмечали чей-то день рождения, вечер не задался, и один из учёных оказался в одиночестве на первом этаже. Вероятно, осталось немного алкоголя, под действием которого исследователь решил, что компания почивших эльфов ни чуть не хуже – а в чём-то даже лучше – его живых компаньонов. Они не кстати оказались рядом в тот вечер. Учёный покинул станцию и, по словам очевидцев, провёл в кругу призраков как минимум около часа за игрой в лото. Его коллега обнаружил товарища случайно.

После того злополучного вечера учёный провёл несколько недель в больнице. Туман подействовал на кожу. Были подозрения и на то, что его психика пошатнулась. Но отклонения от прошлого анамнеза были незначительными, в пределах нормы. Чуть-чуть больше тревожности, чуть-чуть упал эмоциональный фон... Трудно было понять, туман виноват в этом или работа.

Он уже давно не работает на станции. Ему даже не позволили забрать свои вещи самостоятельно. По какой-то причине, лото не отправили вместе с ними. Потом о нём забыли. Оно затерялось среди других вещей в кладовой. Но призраки запомнили и, явившись в следующий сезон туманов, регулярно напоминали о понравившейся игре. И так длится уже много лет.

Лото пробовали уничтожить. Но оно, пропитанное остаточной магией, не поддавалось. Пробовали увезти. Всеми возможными совпадениями такие намеренья оборачивались крахом: не заводилась машина, не хватало место, оно выпадало из кузова при тряске и т. д. Однажды его закопали. На следующую ночь эльфы неведомым образом подложили его под дверью.

С тех пор про́клятая настольная игра упрятана в сейф, а в тетради наши предшественники записали, какие ответы мы можем дать навязчивым призракам. И всё, в принципе, было хорошо. Кроме того момента, что раздосадованные призраки начинали стучать в дверь, если накопили в себе силы.

***

– Как хорошо!

Я довольно хлопнул в ладоши, вызывая небольшое облачко пыли. Полка опустела. Чистые квадраты, ранее скрывавшиеся под стопками литературы и очерков, сейчас чернели, контрастируя с пылевым слоем.

Мы упаковывались. День, когда каждый из нас вносит последние правки в свои научные труды, ещё раз просматривает иллюстрации и содержание статей и отсылает это в Центр с радостью и лёгкими ругательствами на языке. Все записи складывались в коробки-контейнеры и туго обвязывались, чтобы не разболтаться при перевозке.

Я с удовольствием уложил все наработки. Исследования явления продвинутой мимикрии миражой змеи под воздействием искажённой остаточной магии должны сослужить хорошую службу. Признаться, я грезил увидеть своё имя в научном журнале, ведь я зашёл несколько дальше коллег на этом поприще. Постоянное проживание на станции позволяло уделять больше времени наблюдению за редкими рептилиями.

Я почти заклеил свою коробку скотчем, когда услышал шаги рядом с собой.

– Тир, как? – раздался возглас Линды. – Как можно было запустить свою полку до такого состояния?!

Я недоумённо приподнял брови.

– Такое ощущение, что ты не стирал пыль со дня приезда, – девушка цокнула языком. – Безобразие.

Я пожал плечами, не соглашаясь. Вообще мне пыль не мешала. Она лежала строго упорядоченная, как и все материалы, на предназначенном ей месте. А именно той площади полки, какую не закрыли эти самые материалы.

– Ладно, – Линда махнула рукой и указала на мою коробку. – Ты уже упаковал всё?

– Да, как видишь. А ты?

Она кивнула и перевела задумчивый взгляд на полки. Я начинал догадываться и решил сделать ход первым.

– Нет, – твёрдым голосом произнёс я.

– Я ещё ничего не сказала!

– Нет, – повторил я, ловя себя на мысли, что это будет интересная игра в недоговорки.

– Посмотри какая широкая у тебя полка. Она...

– Просто замечательная, – поддразнил я. – И моя.

– Тир, если судить по пыли твои вещи занимают... ну если их плотнее уложить... половину полки.

– Не-ет, – повторил я, не скрывая улыбки.

Линда шумно вздохнула. В эту игру мы играли уже несколько месяцев. Её материалы росли как на дрожжах, заполняя собой столы и полки. Рабочий "уголок" Линды Мев отгораживался от остальных перегородками из ботанических талмудов и разнообразных образцов флоры Дъер-Киеха, взятых в вакуумный плен стеклянных пластин. В какой-то момент девушка не смогла нормально работать за своим столом и принялась кочевать по лаборатории. Я знал, чем моё "да" кончится для меня. Дело было не в вредности. Хотя Линда часто рассуждала о рациональной укладке вещей, свои вещи она укладывала, на мой скромный вкус, беспорядочно.

– Я могу помочь тебе донести твою коробку, – предложил я, видя кислое выражение лица коллеги.

– Да, пожалуйста, – смягчилась она.

И этот раунд в битве за полку снова завершился моей победой.

Мы дошли до ботанического уголка. Я с уважением посмотрел на пополнение в коллекции образцов флоры.

– Хорошо получилось, – похвалил я, кивая в сторону плакуницы.

– Самая морока была с бутонами, – поделилась Линда. – И плоды тоже... Вышла этакая эстетика смерти. Или яда.

"И я держал этот цветок в руках" – промелькнула мысль, и мурашки едва не пробежали по спине. Синий цветок грустно смотрел на нас из-за стекла, поникнув листьями. Ему никогда не раскрыть бутонов. Маленький пленник вечности.

Линда вогрузила свою коробку на мою, и я успел немного пожалеть о своём предложении. Мы с девушкой поднялись на первый этаж и уложили свои труды рядом с входной дверью.

Со дня на день должен был приехать человек из Центра. Привезти необходимые ресурсы, провизию. Забрать наработки и те отходы, что мы не могли переработать или уничтожить самостоятельно. Мы ждали его, как дети ждут праздника, а взрослые отпуска.

***

Минуло пять дней, в течение которых я чувствовал себя довольно бестолково. Я оставил на время исследование пепельных ящериц и пытался предаваться блаженному ничего неделанью. Но сегодня я бродил из комнаты в комнату, не находя себе места. Чтение меня немного успокоило, но увлекло лишь на полчаса, и я снова путался под ногами коллег.

По всем расчётам, сегодня должны были приехать из Центра. Я отчего-то нервничал: мне мерещилось, что я забыл указать что-то в сопроводительных бумагах и мне стоит заполнить бланк отправки ещё раз.

Видя моё состояние, Чиж решил снова попробовать обучить меня игре в настольный тенис. Сам спорт мне нравился. Приятно видеть, как люди соревнуются в ловкости и быстроте реакции. Но я ещё в прошлый сезон туманов понял, что это не моё. Правда, Чижиз отказывался в это верить. Когда очередной мяч пролетел мимо моей ракетки, я не был удивлëн.

– Эх, ещё бы чуть-чуть, – орнитолог сокрушенно махнул рукой. – Тир, ты просто опять ракетку не правильно взял.

Я положил ракетку на стол и оглянулся в поисках мячика.

– Чиж, ты не помнишь, когда человек из Центра в том году приезжал? Уже обед, а никого на горизонте, – спросил я.

– Думаешь, нас забыли? – усмехнулся он.

– Создаётся впечатление.

– Ну всё. Будем как тот человек, что на острове много лет жил дикарём... – Чижиз скривился от собственной шутки. – Приедет-приедет, ещё до темноты далеко... Иначе я сам выдвинусь в сторону Ликоли, пусть только попробуют не привезти мне... мои вещи.

Мы продолжили играть, но хмурые мысли меня не отпускали. Провизия кончалась. Если новые запасы не привезут, нам придётся туго. С водой, к счастью, проблем не возникало. Скважина работала исправно, а качество воды вопросов не вызывало. В отличие от местных хищников, нам не стоило даже пытаться пробовать мясо дичи из лесов Дъер-Киеха. Во-первых, придётся потратить много сил, чтобы наловить приличное количество для нашей компании. Во-вторых, это станет последним нашим завтраком/обедом/ужином. Искажённые магией организмы стали накапливать в себе токсины, приобретая свойства туманов. Симптомы отравления будут напоминать химический ожог всей полости рта, пищевода и желудка. Собака одного из первых исследователей пала жертвой охотничьего инстинка, но благодаря ей в тетрадке мудрости появился этот ценный совет: Никогда, ни при каких условиях не есть животных в аномальной области.

– Парни! – Лиска возникла в проёме двери, уперев руки в боки.

– А? – откликнулся я.

– Пока вы тут прохлаждаетесь, мы на втором этаже убираемся.

– Намёк понят, – фыркнул Чиж. – Сворачиваемся.

Мы проследовали за Опалиской на второй этаж. Я задумался: могло ли наведение чистоты быть одним из способов занять себя?

***

Солнце опустилось за горизонт. Темнота обволокла нашу станцию, призывая тех, кто любит скрываться в ней. В комнате отдыха мы были втроëм: я, Линда и Авгус. Опалиска готовила ужин, а Чиж, сославшись на головную боль, отправился спать.

Авгус рассказывал очередную историю про безбашенные подростковые годы. Мы с Линдой переглядывались, негласно признавая, что он явно привирает. Девушка устроилась на одном из стульев. Она распускала свитер, что успела связать в прошлый сезон туманов. Авгус сидел на втором стуле, прислонившись спиной с столу и попивая травяной сбор. Мне пришлось притащить табуретку с кухни, чтобы проводить время в этом обществе с комфортом. Увлечённый историей я тасовал и тасовал карты.

– ... в соседнем городе мы остановились у знакомого, который предложил... Раздавай, Тир... поучаствовать в маленькой афере с выступлением в недавно открывшемся кафе, – Авгус прокашлялся. – Угу, ходи... Нам нужно было изобразить музыкальную группу, которую хозяин и гости освистают, а... Бита... А после нас должны были выйти настоящие музыканты. Что-то вроде, знаете... Чтобы эта группа выглядела более выгодно на нашем фоне. Что было! Мы...

Я вздрогнул от стука в дверь. Линда выпустила из рук моток пряжи и переглянулась с нами. Авгус прижал палец к губам.

Стук повторился, но слабее. Я начинал понимать, что это призраки, но встреврженное сердце продолжало учащённо биться.

– Кто... дома... есть? – прошептали с той стороны двери.

Мы единодушно молчали.

– Открывай скорее двери, мы сто лет уже не ели... – не унимались незванные гости.

Линда подняла моток пряжи и продолжила распускать свитер. Я поочерёдно указал на себя и Авгуса, подняв бровь. Он кивнул в мою сторону.

– Эй, хозяин! Ждут здесь гости. И у нас продрогли кости! – выкрикнули почившие эльфы.

Я встал и приблизился к двери. По коже пробежали мурашки из-за потустороннего воздействия призраков. Я облизал губы, припоминая, что нужно отвечать.

– Ни крошки хлеба. Ни тëплого обеда. Ни мягкой постели. Всё мыши подъели, – сдерживая усмешку, протараторил я.

На дверь обрушился первый удар. Авгус подошёл ко мне и всунул в руку небольшой зачарованный мелок.

– Не уйдём мы ни за что! Выноси скорей лото! – прошипели "гости".

– Я лото разбросал по полю. Поищите себе его вволю, – продолжил я и обернулся на Авгуса.

Второй удар был сильнее. Он вызвал новую волну мурашек. Метеоролог кивнул, и я начертил четыре руны на двери.

На этот раз призраки не церемонились. В оконные стекла застучали множества пальцев. Что-то навалилось на дверь с той стороны, пытаясь выдавить её с петель.

– Ло-то... Ло-то... Сыграть... В ло-то... – на разные голоса завыли призраки. – Ло... тоо...

– Пока лото не отыщите, не смейте возвращаться! – рявкнул Авгус.

Эльфы заметались – послышалась возня. Наконец в третий раз постучали, но тут же стихли. Руны, сделанные мелом, вспыхнули и пропали, словно впитались в древесину.

Линда выругалась.

– Ненавижу, – пристыженно пробормотала она. – Ненавижу их... фокусы.

– Да ладно, – кисло улыбнулся Авгус. – Развлекаются, как могут. Надо же им напряжение сбросить.

– Уж лучше пусть танцуют или поют, – согласно закивал я, вставая на сторону Линды.

В подобной беседе с призраками я видел мало весёлого. Зато когда эльфы принимались за свои песни – чаще всё эего легенды о том, как раньше было лучше – появлялся повод подискутировать.

– Мел-то кто-то заказал в этот раз? – поинтересовался Авгус, поднимая карты со стола и укладывая их веером. – В ящике от силы три мелка.

– Я, – я махнул рукой, рассматривая свои. – Добывают совсем близко, а везут по полгода.

– Ну так там формирование, сушка... и что там ещё? Много операций, – высказалась Линда.

Я промычал что-то неопределённое, раздумывая над ходом. Катастрофа далёкого прошлого оказала влияние не только на флору и фауну, но и ушла глубоко в землю, изменяя свойства пород. Зачарованный мел, по большей части состоящий из карбоната кальция, обладал теми же химическими свойствами, что и его вполне нормальный собрат. Но было замечено, что вступая в контакт с материалами, может вызвать короткое аномальное явление. Например, повысить износостойкость объекта или укрепить сцепление молекул... Я не углублялся в изучение этой темы, своих забот хватало. Государство заявляло, что весь процесс добычи, изготовления и исследования свойств мела происходит под контролем. Однако, то тут, то там находились утечки продукции. Но нам, исследователям, запертым на этой станции было не важно что там творится с молекулами или куда ушла очередная партия мелков. Лишь бы мел помогал против призраков.

***

Я проснулся из-за ворчания Чижиза. Каким-то встроенным чувством времени я ощущал, что было рано. По крайней мере, раньше чем я привык просыпаться. С трудом собирая мысли, я разлепил глаза и пробормотал нечленораздельное "штотакотам". С некоторым опозданием я различил звук клаксона. Мозг потратил несколько мгновений на красноречивые описания водителя и машины, прежде чем подвести цепочку рассуждений к главному.

Чиж, в отличие от меня, уже встал со своей кровати и заканчивал одеваться.

– Вставай, Тир, вставай. Из Центра приехали. Пошли разгружать, – поторопил он.

Я потянулся, осознавая, что предстоит много работы, и попытался себя как-то замотивировать. Я оглядел комнату. Авгуса на его постели не было. Не желая отставать, я заторопился.

В нашу комнату дважды постучали. Из-за двери послышался голос Лиски.

– Парни, вы спите что ли? Тир, Чиж, мы уже ящики потихоньку таскаем, – произнесла девушка таким тоном, в котором смешались нотки обиды и насмешки. – А ещё там...

– Да идём мы! – откликнулся я, в спешке дëргая застрявшую молнию.

– Явился полшестого и удивляется, что с оркестром не встречают, – поддержал коллега.

По лестнце мы летели, пропуская ступеньки. Праздник, что мы так ждали, наконец наступил. Новости из всего остального мира, от которого мы были отрезаны, были желанной добычей для каждого из нас. Входная дверь была открыта. Из дверного проёма виднелся кузов грузовика, забитого до краёв провизией и прочими ресурсами.

– Ну, а говорила, уже таскаете, – фыркнул Чиж.

– Давай-давай, сейчас вместе понесëм, – отмахнулась Опалиска.

Я не стал встревать в мелкую ссору и направился к водителю. Юлло приветственно приподнял кепку и протянул руку для рукопожатия.

– Я уж думал, ты про нас забыл, – улыбнулся я.

– Дак как... Начальство все уши прожужжит. То, сë... Юлло, везти туда, Юлло, вези сюда, – просипел он, жестикулируя. – А. Пассажира моего видал уже?

– Пассажира? – переспросил, подошедший ближе Чижиз.

– Да тама. В кабине спит. Умаялась, я её будить не стал. Ехали столько часов по ночи, не мудрено.

Мы достигли кабины в мгновение ока и с детским любопытством заглянули на пассажирское сиденье. На нём, накрытая форменной водительской курткой, спала девушка. Она сидела в, казалось, неудобной позе, привалившись боком к сиденью и немного поджав ноги, но это не мешало сну. Я удивлённо приподнял брови, когда заметил родимое пятно на шее, тянущееся от подбородка вниз. Признаться, в этом не было ничего необычного, но в моём окружении ещё не встречались люди с подобным невусом.

И всё же так глазеть на спящего человека в какой-то момент показалось мне чем-то неправильным. Я смутился и вернулся к кузову.

Закипела работа. Легкие вещи вроде лекарств или запаса спичек и мела мы доверили девушкам, принимая на себя тяжёлые ящики с наклейками по типу "не кантовать! ", стрелочкой вверх и разбитым бокалом.

– Юлло.

– Оу? – откликнулся водитель, потягивая кофе, что принесла ему Линда после жалоб на самочувствие.

– А где запчасти для приëмника... для радиосвязи? – спросил Авгус.

– Дык... Дык... Щас, – движения Юлло стали дëргаными – он судорожно хлопал по карманам, отставив чашку и бормоча. – Щас.

Спустя несколько минут мужчина выудил из потайного кармана скрученный документ-книжечку. Зарябившие от мельтешения пальцев и быстрого перелистывания строки и столбцы, включали в себя все привезённые предметы и коды, отмеченные на ящиках. Сделано это было с целью на допустить ошибку при упаковке, ведь следующий такой грузовик приедет к нам лишь через три месяца, а то и через полгода.

Мы сидели без радиосвязи уже больше месяца. И я бы не сказал, что мы страдали. Всегда существует риск, что возникнет черезвычайная ситуации, требующая указаний из Центра и экстренной помощи из ближайших городов. Но, к счастью, такой не возникало. А также без связи нам не приходилось совершать еженедельных отчетов по проделанной работе и состоянии коллектива и самой станции.

Юлло облизал губы и уперев указательный палец в одну из строчек зачитал:

– Двадцать четыре, бэ.

– Ну и хорошо, – выдохнул Авгус. – Теперь другой вопрос: кто будет их заменять? Ты, Юлло, как с радиотехникой?

Старик засмеялся.

– Коли я в ваш аппарат детали установлю, он затарахтит так же, как мотор моей машины, – просипел Юлло, продолжая смеяться. – А если колёса дадите – поедет не хуже неё...

– Слушай, но у нас на станции никто такими познаниями не обладает. Максимум на школьном уровне, в теории, – вклинился в разговор я, ставя один из ящиков, чтобы отдышаться.

– Я более-менее знаком практически, но не настолько, чтобы гарантировать, что ничего не испортится в первый же запуск, – перебил Авгус.

– Дак, нечего и думать. Есть у вас... как его... ну механник для радио. В машине отсыпается, – сбивчево объяснил мужчина.

Я и Авгус переглянулсь.

– Ладно. Ящики сгрузим и разберëмся, – решил метеоролог и заглянул в кузов.

Несмотря на то, что вещей было не так много, сама суматоха, вызванная машиной из Центра, породила беспорядок на станции. Часть ящиков оставили в комнате отдыха. Что-то сразу отнесли в лабораторию. Припасы сразу же поместили в морозильный отсек и кладовую. Всё ставилось и переставлялось одновременно. Мы были похожи на крохотный муравейник, жители которого заняты своими невероятно важными делами, непонятными для постороннего наблюдателя.

В какой-то момент я обнаружил, что кузов опустел. Все вещи были распределены на по соответствующим локациям, и мы радостно обступили Юлло с распросами. Болтали обо всём, кроме политики. В нашем отчуждённом положении, чëртовом углу, запрятанном от всего мира, был один большой плюс: мы жили, не зная ни войн, ни потрясений. Наша забота состояла в выживании и служении науке. Не было разногласий о решениях чиновников, не было хаянья законопроектов, не было поводов для злословий о низких зарплатах у одних и высоких у других...

Мы усадили старика на стул. Юлло закурил и начал долгий рассказ. Он говорил, прерываясь на затяжку, кашляя и смеясь от подколок. Было уютно, словно кто-то родной приехал издалека в гости.

Раздался тихий щелчок непонятного характера. Я нахмурился, не понимая, что его издало. Я проследил за взглядом Чижа и заметил, что открылась дверца машины. Пассажирка не торопилась выходить. Видимо, посомневавшись некоторое время, она всё же спрыгнула на землю. Чужая куртка была аккуратно сложена – быть может, впервые с момента выдачи. Другой рукой девушка прижимала к себе портфель.

Она замерла, столкнувшись с нашими взглядами, и я мог поклясться, что видел, как решимость покидает её. Незнакомка, казалось, собиралась что-то сказать, но, найдя Юлло, устремилась к нему.

– Спасибо, – проговорила она так тихо, что я засомневался бы, произносила ли она хоть что-то, если бы не видел её лица.

– А, да ты проснулась. Так ты б и оставила в машине... – улыбнулся водитель и обвёл рукой станцию и всех нас. – Ну, вот и ваш учëный домишко. Знакомься, обвыкайся, даа...

Возникла пауза, когда мнительные собеседники обдумывают стратегию диалога так, чтобы показать себя в выгодном свете. Лиска же себя к таким не относила. Она протянула руку для рукопожатия и со всей возможной для себя дружелюбности рявкнула:

– Рада видеть новые лица! Опалис Кинд. Будем знакомы.

Незнакомка с опаской посмотрела на протянутую руку. И всё же осторожно пожала её.

– Мия Петье. Очень приятно.

Мы по очереди представились, пытаясь расположить к себе нового коллегу.

– Мия, а позвольте узнать вашу специализацию? – поинтересовался Авгус.

– Психолог-спиритолог. Прибыла, чтобы исследовать явление миграции призраков и, по возможности, вывести алгоритм установления контакта с ними, – пояснила Мия.

– О, такая возможность вам ещё представится.

Девушка слабо улыбнулась.

– Вы, наверное, устали с дороги? – вежливо спросила Линда.

Мия повела плечами и кивнула.

– Честно говоря, очень, – призналась она. – Спать очень хочется.

– Пойдёмте, – Линда взяла её за руку и повела внутрь дома. – Сейчас вам подготовим кровать. Если б мы знали раньше, что вы приедете всё было бы готово.

Мия что-то ответила. Их разговор затихал по мере удаления. Я повернулся, и заметил, что Авгус задумчиво потирает подбородок. Он заметил мой взгляд и высказал мысль, вероятно, будоражащую его мозг:

– Изменения. Новый человек всегда приносит что-то новое.

Я согласно закивал. Кто знает, какой характер у Мии, какой она собеседник и какой научный работник. Пожалуй, эту загадку нам предстоит разгадывать в течение всего сезона болотных туманов.

От размышлений меня отвлекла житейская просьба Юлло, в которой нельзя было отказать. И мы все отправились на кухню, чтобы подкрепиться перед довольно хлопотным днëм. Но хлопоты те были также приятны, как в радость подарок от родителей в детстве.

***

Основное знакомство началось после обеда. Мия появилась в лаборатории внезапно. Она озиралась, как школьница на экскурсии, слишком смущаясь, чтобы открыто исследовать новую территорию. Любопытство сияло на её лице вместе с улыбкой.

Я разрывался между "привет" и "здравствуйте".

– Я вам не помешаю? – робко произнесла девушка.

"И всë-таки "вы", хотя чего я ожидал? Это её первый день".

– Нет, – ответил я, закрывая аквариум с рептилиями. – Совсем нет.

Мои питомицы как раз закончили потасовку из-за корма и расползлись по разным углам, чтобы затаиться. Я бегло осмотрел, не нанесли ли они друг другу ран от когтей или сильных укусов.

– Я... Я ищу своë рабочее место, но пока не могу понять, где мне расположиться, – поделилась Мия.

Я понимал её неуверенность. На самом деле, с местом на станции было туго. Любой свободный квадратный сантиметр жестоко отвоёвывался под собственные нужды. Куски лаборатории были давно поделены между собой, и появление нового жильца на станции означал передел. Терзания Авгуса были оправданы.

– Мия, вы пока осваивайтесь, отдыхайте после дороги, – начал я, подбирая слова, которые, по моему мнению, должны были успокоить и подбодрить. – Мы с коллегами скоро обсудим и обозначим ваше рабочее место.

Девушка мягко закивала. Я отметил, что во время разговора, Мия с интересом разглядывает миражную змею в одном из вольеров. Вероятно, не понимая, почему тот практически пуст, если не считать абсолютно точно не живой изогнутой ветки.

– Спасибо, – улыбнулась она. – А то, честно говоря, я чувствую себя немножко глупо. Словно бы у всех есть своя роль, а я чужой винтик в этом механизме.

– Так у всех в первое время, – заверил я.

Мия мягко развернулась на носках, прошоа несколько шагов, но вернулась. Я ожидал, что она задаст вопрос о "пустом" аквариуме, но он прозаичнее и практичнее.

– Простите, я... Напомните, пожалуйста, как вас зовут? Ти...

– Просто Тир, – ответил я и добавил на автомате: – Можете спрашивать, если возникнут какие-либо вопросы.

Девушка улыбнулась и кивнула. Она лëгкой птицей упорхнула из змениного угла, так и не заметив, как миражная змея зашипела, сбросив маскировку, и сделала выпад в сторону стекла.

***

Убрав в папку бумаги из Центра и отложив её на полку, я протëр глаза и сделал несколько наклонов головой то вправо, то влево, разминая шею. После десятого прочтения инструкций и замечаний по поводу предпоследней высланной работы появлялось стойкое отвращение к любым буквам перед глазами. Впрочем, я не собирался посвящать этому весь вечер. К чëрту бумаги. К чëрту Центр и его указания. Сезон болотных туманов всегда посвящали "сохранению психического состояния под гнетущим влиянием потустронней стороны Дъер-Киеха", как писали в тетради мудрости наши предшественники. И по завету "предков" мы старались веселиться, как только могли.

Я покинул лабораторию, внезапно ощущая, как одиноко провёл последний час. Никого, кроме моих подопечных и двух склочных аистин, не было рядом. Я остро почувствовал нехватку в организме хорошей беседы или хотя бы сносного ужина. А лучше и того, и другого вместе.

Я столкнулся с Опалиской, когда та вышла из комнаты отдыха. Мы привычной скороговоркой пробормотали взаимные извинения, и девушка взлетела вверх по лестнице на второй этаж. Я прошёл вперёд, осматриваясь по сторонам, ища где мне расположиться.

Комната отдыха была забита. Линда и Мия сидели рядом, устроившись в углу. Табуретку рядом с ними, видимо, прежде занимала Лиска. Чижиз прислонился спиной к стене, тасуя в руках колоду карт. Я заметил, что Авгус вопреки обыкновению, не вышагивает по комнате, травя очередную байку. Метеоролог молчаливо потягивал свой травяной напиток из любимой кружки.

– О, я уже собирался спуститься за тобой, – произнёс Чиж.

– Увлëкся, – махнул я и перевëл тему. – Чем занимаетесь?

– Хотели в карты сыграть. Будешь?

Я кивнул.

– Тогда подождём Лиску, – ответил орнитолог, продолжая методично перетасовывать карты.

Мой взгляд вернулся в угол, где расположились дамы. В руках Линды я заметил спицы. Притаившийся клубок пряжи на коленях лежал неподвижно. Девушка провязала совсем немного, но остановилась – видимо, была слишком увлечена разговором.

Я прошёл в кухню и взял ближайшую табуретку. Когда я вернулся, Лиска с гордостью демонстрировала несколько небольших антрацитовых когтей. В голосе девушки звучало торжество фотоохотника, поймавшего неуловимого зверя на камеру в чертовски хорошем качестве. Опалиска вдохновлённо вещала о том, как эти когти застряли у неё в защитном костюме, когда ослабленная молодая особь решила наброситься на исследовательницу.

Мы уже слышали эту историю несколько раз. Быть может, десятков раз. И нечего кривить душой, у каждого из нас есть такая история, вспомнив которую мы почти физически не можем удержать рот на замке. Рассказ Опалиски больше не вызывал тех эмоций, что она пыталась вызвать, так как развязка событий была уже известна.

Когда один из когтей оказался на ладони Мии, я заметил, что она нахмурилась. Пожалуй, такая реакция была оправдана. Коготь зверя рождал в воображении страшные образы для тех, кто ещё не видел бывшего хозяина когтя.

Наша беседа плавно перетекла в русло воспоминаний. Мы стремились рассказать о свлëм первом знакомстве с Дъер-Киех, об ошибках и удачных ситуациях... Словом, пытались показать новому обитателю исследовательской станции, что ошибаются все и мы поддержим Мию чем можем.

***

Я чувствовал себя скверно. Тем веером, что скопился у меня в руке, можно было вызвать ураган. Коллеги без зазрения совести оставили меня в дураках в третий раз. И чтобы совсем не потерять лицо, я принял решение остановиться. Лучше смириться с тем, что проклятые козыри не идут мне в руки, чем ещё раз окружить себя червями и бубнами, когда в цене чëрные.

Мия покинула нас ещё полчаса назад. Весь вечер она была немногословна. То ли от излишнего смущения, вызванного нашей словоохотливой компанией, то ли от плохого самочувствия из-за сбитого режима. Девушка часто улыбалась, молчаливо кивала, соглашаясь с чьим-то высказыванием, но не торопилась озвучить собственные мысли. Нам удалось выяснить лишь, что родом она из приморского городка, что специальность её привлекла своей уникальностью и ей кажется, что у неё получится собрать большой материал для исследований. Мы поспешили заверить, что Мие непременно повезёт установить контакт с призраками. В чëм именно заключается работа психолога-спиритолога никто из нас толком и не понял.

В конце концов наш разговор как-то затих. Мы молча выкладывали карты, разбавляя тишину лишь словами "бито" и "взял". Стучали железные спицы.

– С лабораторией надо бы уже что-то решать, – вслух подумал я, ощущая какой-то дискомфорт от собственного тона. – Человек без рабочего места мается.

– Решим, обязательно решим, – задумчиво протянул Авгус, выкладывая пару вальтов на стол.

– Не на ночь же глядя такие вопросы задавать, – рассмеялся Чиж, покрывая козырными.

– Я к тому, что затягивать этот момент не стоит, – продолжил я, лениво следя за ходом игры.

Лиска добавила семëрку буби, на что Чижиз со вздохом выложил козырную десятку.

– Завтра встанем и на свежую голову... план начертим, посмотрим, где у кого чего можно урезать, – пробормотала Опалиска.

"Урезать". Слово повисло в образовавшейся тишине, отдаваясь звоном в мыслях. Мы неплохо так сосуществовали на протяжении всего проживания на станции. Каждый обустроил свой рабочий угол так, чтобы ему было комфортно. Оборудование располагалось на тех местах и на том расстоянии, чтобы работать и не мешать другим. Вряд ли кто-то из нас захотел бы потесниться, добровольно отдавая часть площади. Даже я, к своему стыду, не торопился предоставить новому коллеге место, понимая, что сближение клеток не добавит дружелюбности в характер моих подопечных и может вызвать помехи в работе с ними.

– Ладно. Ставим галочку в планах на следующий день, – помолчав, изрëк Авгус, выходя из игры и завив Лиску взять даму пик. – Пока мы завтра с Мией будем чинить радиосвязь, вы спокойно всё обговорите.

Конечно, я на мгновение забыл, что Авгус Артус единственный из нашей компании, кто не обитал в лаборатории, предпочитая работать на втором этаже. Все необходимые приборы умещались в двух чемоданах. Несколько раз в день Авгус покидал станцию, чтобы провести измерения, а после занимал один из свободных столов – порой обеденный – и заносил нужные данные. Метеоролог часто расскладывал какие бумаги, чертил и зачëркивал, бормоча, что служило верным признаком – беспокоить Авгуса не стоит. Поэтому его не волновали наши лабораторные разборки, и именно поэтому он позволял себе тихо посмеиваться над "территориальными" конфликтами, что редко, но всё же возникали.

В наше молчание внезапно вклинился стук. Призрак отстукивал незатейливый ритм по двери. Тук. Тук. Тук-тук.

– Только что вспоминала, – расстроенно прошептала Линда.

– Да ладно, сейчас прогоним, – Чиж поднялся из-за стола и направился к двери.

Но эльфы не были настроены на разговор. Они стучали по двери и оконным рамам то в унисон, то в разнобой. Их шёпот сливался в шуршание подобное ветру. В какой-то момент на стëклах появились надписи на древнем языке, которые тут же исчезали. Мурашки то и дело возникали из-за потустороннего присутствия. Короче говоря, адекватного контакта, несмотря на все наши попытки следовать алгоритму "оборонительных" фраз, не состоялось.

С некоторой досадой мы начали собираться. Когда в комнате отдыха не осталось никого, кроме меня и Линды, девушка слабо усмехнулась.

– Весёлая жизнь у нас теперь начинается? – сказала она, слегка кивая в сторону двери.

– Да, – протянул я, и вдруг в моей памяти всплыли подходящие строчки: – Как там... "Чуднее с каждым днём калейдоскоп сует, Что в праздности не видим больше бед. Нам скуку прежнюю вернуть бы, но, увы..."

– "Богами прокляты навеки, верно, мы", – подхватила Линда. – Спокойной ночи, Тир.

– Спокойной ночи.

Я проводил её взглядом и в каком-то расстроенном настроении духа отправился на кухню. От надписей на стёклах исходило слабое свечение, пока я не включил свет. В постукивании призраков я уловил диминуэндо. Я взвесил в руках чайник и, почувствовав, что воды в нём на донышке, долил её и поставил кипятиться. Я опёрся руками о тумбочку и, подражая эльфам, задумчиво забарабанил пальцами по её поверхности. Сзади раздался сиплый кашель.

– А-а, и ты колобродишь, – усмехнулся Юлло.

Он окинул взглядом кухню и, заметив чайник на плите, уселся на табуретку.

– Я думал, ты отсыпаешься после дороги, – произнёс я, ставя две кружки на стол.

– Уснёшь тут. На бок повернёшься – сердце щемит, на другой ляжешь – кошмары мучают, – вздыхая поведал старик.

Я сочувственно покачал головой. Чайник тихо закипал.

– Как вы вообще тут жили столько месяцев? – пробормотал водитель. – Я б не смог.

– Поэтому и мед. комиссию проходим, – хмыкнул я. – Отбор наиболее устойчивых, наиболее здоровых.

– И на кой? Приехали чай молодые, здоровые... Жить да жить, а вы своё здоровье во имя науки положили. А наука ты ж знаешь, эта такая сук... – Юлло глухо закашлялся и принялся растирать область груди.

– Да. Но я на ней женат, – пошутил я, не желая спорить – всё равно мнения у нас с ним были разные и непоколебимые.

– Тир, а ты бы не хотел... убраться отсюда, а? – продолжил он сипло. – Ты ж и так много чего про здешних змей написал. Ну их... в болото.

Я отрицательно помотал головой.

– Станция – мой второй дом... Наверное, я не успокоюсь, пока не разгадаю все тайны.

– Ай ладно... – вздохнул старик.

Я налил себе кипятка и потянулся к кружке Юлло, но тот закрыл её ладонью. Из внутреннего кармана жилета он достал небольшую бутылочку с янтарной жидкостью и с довольной улыбочкой плеснул себе примерно половину. Старик протянул мне свою кружку, но я отказался.

– Тогда пью за вас, учёные умы. Чтоб вы понаоткрывали всё чего вам там надо и наконец успокоились бы как обычные люди, – смеясь, произнёс тост Юлло. – За ваш с Наукою грядущий развод!