Продавец Кошмаров

Глава 1

Этот мир полон неожиданностей, и мужчина знал это, особенно когда, проходя мимо переулка, схватившись за сердце, закричал в страхе. Уже месяц как там орудует странный демон, да не абы какой, а демонический шут. И если верить байкам местных пьяниц, она торговала кошмарами. Как и для чего — не понятно. Об оплате не было и слова в этих байках. Он бы и сам не верил, пока сам не встретил это существо. И теперь он сам встретился со своим страхом лично в виде жены, которая выгоняет его из дома и уходит к более перспективному мужчине. Ведь кошмар сработал, и демон встал перед ним, хихикая и потирая свои коварные ладони.

А потом та упомянула плату: одна рассказанная ей история на выбор клиента, и главное — не нужно перебивать и задавать вопросов, коль глядишь — и выживешь. А если смеешь перебить — то прощайся с душенькой.

И толстосум, что по природе своей был казначеем при дворе одного знатного маркиза, бегом побежал в сторону кабака выполнять контракт опасного демона. А хитрый шут как ударит хвостом, словно хлыстом, и маниакально улыбнётся, махая ладонью на прощание.

И такой беды не избежать! Демоны — коварные создания, и не хотелось умирать от такого создания, а тут ещё и неведомый Продавец Кошмаров. Так и не понял, для чего продавать ужасом...

Зайдя в первый же кабак, мужчина почесал своё пузо и занял самый тёмный угол, не забыв, конечно, и пива заказать. Казначей был человек богатый, из роду дворянского, и, если верить записям, тот ещё жлоб и негодяй. Если ему понравится ваша дочь, то отсыпет пару монет и заберёт её себе, а если ты косо посмотрел на него, то попрощайся с хозяйством. Ужасный человек, не более, даже ясно становится, почему демону он присмотрелся. Демоны же, как правило, любят негодяев. Души таких негодников на вкус как лакричная спиралька.

В кабаке играла музыка, пиво лилось рекой, и простые люди просто были счастливы. Кажется, сегодня тут отмечали свадьбу двух полуросликов: то ли гном, то ли эльф. Чёрт его проссышь! Фыркая от такой картины, как танец молодожёнов (он даже не уверен, что это свадьба), делает глоток из своей кружки, но в моменте поперхнулся, когда глазами встретился с ней.

Напротив него сидел тот самый демон с преисподней в обличии скомороха, да вот её колпак и не был колпаком вовсе. Её облик — искусный баланс между театральной маскарадной роскошью и демонической природой, если можно так сказать. Продавщица обладала поразительно утончёнными, почти аристократическими чертами лица, которые подчёркнуты драматичным гримом: острые, кроваво-красные треугольники под глазами и губы, напоминающие разрез кукольного рта. Что уж говорить о глазах — ох, глаза, цвета нежного аметиста или даже фиалки, смотрели на него проницательно, словно она видит всю его жизнь, которая станет новым товаром в её лавке. Светлые, почти пепельные волосы с розоватостью обрамляют лицо, а изящные эльфийские уши лишь усиливают её неземное происхождение. И наконец-то венчает голову пара изогнутых, хищных рогов, что выдают себя за шутовской колпак. Хоть на концы рогов вешай бубенцы — и отличия не будет.

А если уж желаете знать её одеяние, то сочетание угольно-чёрного и густого кроваво-красного смотрелось гармонично на её дьявольски изящном теле. Демонам свойственна слащавая красота. Обтягивающее трико, украшенное геометрическим узором ромбов, контрастирует с пышным, высоким воротником, который, словно лепестки тёмного цветка, обрамляет её тонкую шею. Золотые бубенцы на воротнике при каждом движении издают тихий, тревожный звон.

За спиной у шутняры кожистые красные крылышки, на них вряд ли можно взлететь, а длинный, гибкий хвост с наконечником-стрелой подчёркивает её дьявольское происхождение.

— Как уморительно, ты так за душу трясёшься, что сразу забежал в кабак. А может, я просто дурашка, что нацепила это всё, чтобы разыграть? — её смех был сравним в моменте с чем-то милым, но и в то же время резал уши, напоминая старую калитку. — Боюсь, ты горький и невкусный. Жирный ещё.

— Да не жирный я... — решил поспорить с ней бедолага, но та в ответ цокнула.

— Все вы, богатые кошелёчки, так кричите, а я, может, персонаж трагедия. Трагичнее, чем твоё пузо с литром эля в желудке.

— Давай я просто заплачу тебе, и ты оставишь меня и семью в покое!

— Ты хочешь предложить мне пару золотых за чудотворный ужас? Неужели ты так скверно оцениваешь мой талант? А я ведь так старалась, вытягивала час этот вопль, чтобы увидеть, как ты убегаешь, сверкая пятками. — её хвост лёг в её руки, и демон улыбнулась во все свои тридцать три зуба, обнажая клыки, которые могли прокусить плоть. — Нет, нет. Ты послушаешь историю, и я отпущу тебя. Так что желаешь услышать?

— Ладно... — в страхе отмахнулся казначей. — Расскажи мне, как ты демоном стала? Зачем тебе все кошмары наши? Я много сказок слышал о тебе, но лично не встречал.

— Ой, ну ты душка! Расскажу, хорошо. Даже на вопрос твой отвечу, дружище. Пивом запасись только.

***

А знаешь, с чего я историю начну? С маленькой девочки. Ох, не помню её имени. Жила девочка с матерью и отцом. Отец — простой рыбак, мать — портниха. Ну а что девочка? Как полагается крестьянскому роду, смотрела за скотиной, помогала матушке по хозяйству. Природа не наделила её красотой — на пол-лица девочки красовалось гигантское родимое пятно цвета дубовой коры. Ой, как же ребятишки над ней издевались! Уродина ведь. Даже боги горбом её наделили, всё как в старых сказках. И был дар у неё — истории рассказывать. Каждый вечер светловолосая девочка садилась у костра с ребятами и рассказывала разные небылицы.

То как позор украдёт красивую деву, что та стала его женой, то как дурак с скелетом говорил, возомнив её своей женщиной. Особенно любили простолюдины историю, как король делал всё наоборот: преступников не казнил, а миловал, от чего народ поднял глупого короля на вилы. Сказочница ещё какая.

Вырос ребёнок в девушку куда уродливее, чем была, привыкла к постоянным издевкам детей, но истории рассказывать не переставала. Её красноречие помогло даже заработать пару золотых крон, чтобы прокормить матушку с отцом. Да талант не в силах прокормить тебя. Может быть, девчонка и была бы прекрасным дурачком на потеху публики, пока мимо не проехал король.

Король-то и сам не простой, параноик чистой воды. Постоянно стражу мучил, чтобы проверили под каждой шконкой, в каждом шкафу, что не было таких недругов, которые вот-вот убьют его и вонзят нож в его дряхлую от времени спину. Нуждался наш король в том, кто будет его веселить, да и пинать кнутом потешнее было. Своего старого шута он казнил, когда тот пошутил о его паранойе. Разорвали бедолагу на четыре части да по миру раскидали. Даже сына своего боялся, красивого принца, от которого таяла каждая встречная им дама. Стоит увидеть его сладкое личико — и девчушки будут петь серенады его внеземной красоте, словно разгневая Орфена, ведь вороны кричали, словно просят уже замолчать восхвалять коронованного мальчишку.

Отвлеклась я. Так увидел король наш девочку, посмеялся с её сказок и нарек ей имя Немея. Мы бы могли с тобой искать в этом глубокий смысл, но его тут нет, и не ищи его даже. Её шутки так глубоко засели в его чёрное сердце, что без разговора с её родными забрал в свой замок. Матушка плакала, падала в колени королю, но тот откупился двумя золотыми и увёз нового шута в свой замок. Уж хотел он, чтобы она рассказывала ему небылицы, радовала его сердце и, может быть, веселила других богачей — аля графы да лорды с клочком земли на всё королевство Сатарийское.

— Ох, Немея, повесели ты народ честной. Удиви своими сказками друзей моих. — молвил король, просиживая свой вонючий зад на троне. — Что же ты сегодня нам расскажешь?

— Ох, ваше величество, да что мне рассказать? Если у меня байка для вас... — и как начнёт рассказывать, весь зал падал.

А знаешь, в чём загвоздка, друг? Девчонка-то влюбилась. Немея, не взирая на уродство своё, теряла дар речи при виде принца, даже рассказывала ему истории в момент уединения. Добрые и вовсе не страшные, чтобы сон его был сладок, и истории любил, говорил, как напоминают ему рассказы его казнённой тётушки, которую признали изменницей.

А что ж её судьбой шута? Да за человека её и не считали вовсе. Удары плетью, словесные издевки и надругательства стали обыденной рутиной. История скучная? Да вот тебе сорок ударов плетью. Нахамила почтенному господину? Вот тебе клеймо на всей груди. И не человек ты в золотой клетке, а мрачная птичка, что сломала крылышко. Главное, чтобы птичка пела, а в каком птица состоянии — уже и не играет роли. Лишь принц утешал её, говоря, какие они глупые и зажравшиеся. И вот станет он королём — то всё иначе заживут. Верила ведь. Ведь когда ты любишь, то не видишь и бревна в глазу своём. Даже если и тот будет душить ночами дев прекрасных, Немея простит и скажет, что заслужили, да довели. Наивная дурочка ведь.

И каждый год всё сильнее вытирали ноги об неё, пока та не прозрела и не увидела видение. Может, бог Смерти нашептывал ей спасение?

Жаль, любовь затмила её уродливые синие глазки, и рассказала ему историю страшную, чёрную. Пришла к принцу, когда тот пожелал повесть, и рассказала видение своё как тёмную сказку, что король умрёт от руки сына своего. Принц испугался. Сказка её оказалась правдой, и, чтобы план не раскрыли его, объявил с утра Немею изменщицей и той, кто готовила убийство на отца его. Оторвали раскалёнными щипцами язык да сбросили с скалы. Так можно и завершить историю...

***

От истории прошёл час, народа стало только больше, и никто не смотрел в сторону красивого демона-скомороха и богатого казначея, что боялся перебить её историю. Он сделает глоток пятой кружки пива, хмель одурманит его рассудок, да смех всё останется подле него, пока не отведёт силу нечистую. Говорила ему Жрица, что от демона нет спасения.

А Продавщица лишь периодически махала своим хвостом, прикрыв глаза, довольно улыбаясь и словно ожидая того же, скажет её собеседник.

— И это всё? — спросил казначей.

— Наверное. А ты что думаешь?

— Отвратительная история. Я не вижу в ней конца. Морали. Ты и воистину глупый шут, что только и может пугать в подворотне. Могущественные демоны Легионами правят, а ты? — и в моменте он осмелел, ударил кулаком по столу, да демона так и не напугал.

— А я уж думала, ты хороший человек. Вижу ведь по глазкам твоим, как ты брюхо набиваешь деньгами бедняков этого городка. Права ведь? А Немея-то эта — я. Так уж случилось, что бог благословил моё падающее тело. И первый мой Кошмар принадлежал принцу, что убил отца своего, как мои уста завещали.

И мужчина ощутил, как застыл, прилип к месту. Он снова хотел пить, да руки поднять не мог, стал единым целым с деревянным столом. А Немея не унималась, хихикала, дёргая хвостиком в сторону. Стоило рогатой девице губу прикусить, как и крик его затерялся — язык украли. А она хихикает, злорадствует.

— Твой кошмар, оказывается, невкусный и глупый. Бояться мышек и разъяренных крестьян. Стольких ты загубил? Я раздам твои деньги тем, кто нуждается, а твой иссохший труп останется тут. И стоит страх этот целых две монеточки... А знаешь почему королевство то пало? Да потому принц что предал меня сам все загубил. Он был таким групым правителем, что его смерть принесла мне новый ужас в коллекцию. Твоя я тоже заберу.

К утру хозяин таверны уаидел лишь исохшое тело казначея что давно не дышал, стал деревянной статуей. И денег при нем не было, но в тот день многие вздохнули с облегчением ощущая свободу. Может и демон и не был демоном вовсе, но ночью больше из богачей никто не выйдет.