Проблемы Шпионов Фьярхейма

Глава 1

Полночь была безлунной, идеально подходящей для тайных поездок, если хорошо знаешь дорогу и готов ориентироваться в темноте. В тон полночи на Рагхольме был чёрный плащ, а копыта его коня были обмотаны тряпками. Когда он поселился в особняке на отшибе, прошёл слух, что он колдун; Рагхольм этим слухам никак не препятствовал; на колдовство при необходимости можно было списать многое - и прогулки по ночам, колдуны ведь видят в темноте, как коты; и неслышный шаг коня - в самом деле, с чего копытам колдунского коня издавать звуки, если колдун даже в зеркале умеет не отражаться? На самом-то деле и Рагхольм, и его конь просто так привыкли к короткой дороге до тайного почтового дуба, что тёмная ночь им не мешала. Достаточно было света звёзд.

В этот раз дупло дуба одарило Рагхольма сразу тремя письмами. Точнее, одной запиской и двумя пакетами с торговой отчётностью. Записку очень хотелось прочитать прямо здесь, но Рагхольм дисциплинированно - в одно движение - спрятал всю корреспонденцию в подкладку плаща, пришпорил коня и поскакал в свой особняк. В Велдморе он числился богатым иностранным купцом; да что там, он и впрямь был богатым иностранным купцом. Часть времени действительно приходилось уделять торговле. А откуда у него взялся оборотный капитал - это уже детали.

Особняк у него был неплохой, была в нём и гостинная, и башенка для чаепитий, и небольшой подвал для хранения припасов. Но прибыв на место, Рагхольм направился не в сам особняк, а в дровяной сарай, там в особый замаскированный лаз и далее во второй подвал, секретный. Там он зажёг фонарь и нетерпеливо развернул записку.

Записка была от Паламида, его давнего друга. Значит, пакеты в этот раз прислали через Аурелию, где обосновался Паламид, и он не упустил случая приложить пару слов от себя.

"Друг мой Рагхольм! Странные, но достоверные слухи из Фьярхейма дошли до моих ушей. Говорят, что некие силы агитируют за то, чтобы объявить тебя извращенцем и добиться твоей отставки. Возможно, с этой целью тебя могут вскоре вызвать во Фьярхейм. Не знаю в точности твоих обстоятельств, однако смело предположу, что если ты во время Осеннего Карнавала, когда такие шалости считаются находящимися в рамках приличий, со свойственной тебе внезапной галантностью овладеешь всеми тремя известными нам обоим красотками прямо на площади Фонтана Двух Морей, то слухи улягутся и репутация твоя будет полностью восстановлена. Более того, я даже предположу, что яркой любовной игры всего с одной из упомянутых прелестниц уже будет достаточно - хотя... Как бы то ни было, хотя ситуация сложная, уверен, что выйдешь из неё с честью. Рад был бы помочь тебе всем, чем могу - хотя боюсь, что кроме бестолковых советов от меня не будет никакого проку".

Рагхольм мрачно усмехнулся.

- Спасибо за предупреждение, дружище Паламид, - пробормотал он, - Я и сам подозревал что-то такое...

Рагхольм оценивающим взглядом посмотрел на пакеты с бухгалтерией. Судя по условной метке в адресе, один был от Командующего Королевской Гвардией Фьярхейма, другой - из канцелярии Премьер-Министра. Рагхольм имел счастье подчиняться обоим. Он подкинул монетку; выпала решка; он решительно вскрыл пакет из канцелярии.

Сначала - сезонный линейный шифр... потом - личный квадратный шифр... потом - сменный треугольный шифр... всего пятнадцать минут привычной работы. Теперь вместо бессмысленных цифр перед ним был текст. Рагхольм прочитал его и сказал в пространство подвала:

- Нужно бы заказать портрет, на котором я мрачно усмехаюсь. Говорят, у меня при этом интересное лицо. Трудность в том, что усмешку нужно выдержать целый час, пока идёт позирование. Но с такой корреспонденцией я, наверное, могу держать усмешку неделями. Отличную мрачную усмешку.

Канцелярия Премьер-Министра Фьярхейма желала знать, почему казначей Велдмора губит ремёсла и торговлю своими нелепыми решениями. Точнее, даже не так. Канцелярия твёрдо уверена, что казначей Велдмора работает на какую-то из враждебных Велдмору стран - и желает лишь знать, на какую. Хотя и это не главный акцент письма. Главное, что желала знать Канцелярия - как найти тропику к уху казначея, чтобы платить ему чуть-чуть золота и получать нужные преференции. Они писали об этом уже пятый раз и, судя по тону, предыдущие ответы Рагхольма их не удовлетворили. Совсем не удовлетворили. Начисто не удовлетворили.

- Как?! - сказал Рагхольм в пространство, - Как я выясню, на кого он работает, если он ни на кого не работает? Как я выясню про взятки и влияние, если он не берёт взятки и не проводит ничьего влияния? Он просто идиот! Я четыре раза отвечал вам: он просто идиот! Он губит ремёсла и торговлю исключительно потому, что он идиот!

Рагхольм зашипел от злости.

- Они считают, что казначей - предатель и заговорщик и предлагают мне раскрыть заговор, - сказал он в пространство, - Но как я раскрою заговор, которого не существует? И как это получается - Архонт Велдмора повсюду расставил идиотов, а виноват оказываюсь я?

Кроме того, канцелярия желала знать, почему последнее время в Велдморе замедлилась выдача разрешений на промыслы, ярмарки и открытие лавок. Их приходится ждать по полгода - и канцелярия требует понять, в чём хитрый план властей Велдмора. Лучшие умы канцелярии Фьярхейма ломают голову над этой загадкой. Заняться им больше нечем.

Рагхольм безнадёжно махнул рукой и принялся за второй пакет. Может быть, с гвардейцами повезёт больше.

Он расшифровал содержание пакета и первым делом посмотрел на подпись. Начальник Штаба Гвардии. Ого... Рагхольм видел его лишь однажды - но впечатлился и запомнил - не столько внешность, сколько взгляд. Колючий, умный, требовательный взгляд. До этого писали какие-то его помощники, а теперь вот сам.

У Начальника Штаба было всего два вопроса. Почему несмотря на огромный ущерб от налётов зажигательных гарпий мятежников Велдмор не использует против них своих прославленных боевых коршунов. И почему на территории мятежников до сих пор есть мосты, хотя Велдмор мог бы их разрушить крылатыми снарядами своих стенобойных баллист. Было очень похоже, что в воздухе повисли ещё несколько подобных вопросов, которые Начальник Штаба тоже хотел бы задать, но не задал. Включая главный вопрос: Когда Фьярхейму следует вторгнуться в Велдмор, чтобы не упустить свою долю при дележе территорий.

- Итак, - сказал Рагхольм, - Друг мой Паламид предупреждает, что мне зададут три вопроса и могут вызвать во Фьярхейм и потребовать на вопросы ответить. Если я не сумею дать ответ - меня могут объявить непригодным, а могут и решить, что меня перевербовали. Вопросов оказалось четыре, и ни на один я не могу ответить так, чтобы начальство мне поверило. И что делать?

Пространство подвала промолчало в ответ.

Рагхольм вздохнул и полез из подвала наверх.

###

В особняке он растопил камин и принялся заваривать чай; служанка уже спала у себя во флигеле, и он не собирался её будить. Он сейчас думал секретные мысли, а значит незачем служанке сейчас его видеть. Вдруг что-то заметит по глазам.

Заварив чай, Рагхольм пошёл наверх. Чаепитейная башенка - место, где лучше всего думается. Особняк на холме, так что можно смотреть на море городских огней внизу. Этот город никогда не спит полностью... Жаль только, на башенке нельзя разговаривать с самим собой вслух, только мысленно. Могут услышать.

"Вот так, дружище Паламид, - думал Рагхольм, - Ты просчитался с количеством моих красавиц: их целых четыре. Но все - знатные недотроги. Как уломать хоть одну - ума не приложу..."

Рагхольм отхлебнул чая.

"Ладно, но делать-то что? Паламид пишет, что меня могут вызвать на ковёр во время Осеннего Карнавала. Это значит, что у меня осталось две недели, чтобы придумать хороший ответ на какой-то из вопросов. Иначе... иначе в лучшем случае меня сошлют в моё имение... а сюда приедет новый купец из Фьярхейма".

Рагхольм усмехнулся.

"Не завидую ему, - подумал он, - Ему придётся отвечать на вопросы, на которые невозможно ответить. Ладно, нужно сосредоточиться и что-то придумать по делу. Пока что резидент-разведчик здесь я, и ответы на вопросы нужно найти мне. Сделать это невозможно, но мой друг Паламид уверяет, что я справлюсь. А он умный и у него есть привычка оказываться правым".

"С казначеем и разрешениями на промыслы - полная безнадёга. Просто Архонт выжил из ума, расставил везде верноподданных идиотов, вот держава и гибнет, тут больше нечего сказать. Остаются баллисты и коршуны".

С баллистами и коршунами ситуация была другая, чем с ремёслами и торговлей. Если никаких улучшений с ремёслами и торговлей Рагхольм не ожидал, то про баллисты и про коршунов он уже несколько раз писал в отчётах, что предсказывает, что их вот-вот начнут применять. Но их не применяли. Почему? Невозможно понять.

Никакой логики в неприменении коршунов увидеть было невозможно, но Рагхольм честно попытался. Вот летит зажигательная голем-гарпия. Медленная, тупая. Идеальная добыча для боевого коршуна. Но высочайшим указом коршуны заперты в клетках. Гарпии жгут то ярмарку, то какой-нибудь артельный сарай... звучит смешно, но убытки-то огромны. Конечно, гарпий сбивают - но только стреломётами, а стреломётов на всю страну не напасёшься. Коршуны мобильны; если летит стая гарпий, коршуны могут рвануть наперерез... Стреломёт так не умеет. Очевидно, что нужно применить коршунов, а стреломёты пусть будут для гарантии - на случай, если часть гарпий всё-таки прорвётся. Но коршунов не выпускают. Впору подумать, что нет у Велдмора никаких коршунов - но Рагхольм их видел в деле на большой охоте Архонта. Отличные коршуны! Так почему?

Как получилось, что Рагхольм полагался на логику? А так, что он умел и вербовать агентов и просто вести всякие хитрые разузнавательные разговоры; но никаких ответов на проклятые вопросы всё это разузнавание не приносило; никто в Велдморе не понимал, что происходит. Им, подданным Велдмора, за свои незнания приходится платить долгой войной и, возможно, гибелью страны. А ему за то же незнание придётся платить позорной отставкой с поста резидента разведки Фьярхейма. И это - в лучшем случае... "В каком-то смысле мы в одной лодке", - подумал Рагхольм.

"Нет, - думал Рагхольм, - Надеяться на новые сведения бессмысленно. Нужно придумать логичное объяснение. Настолько логичное, чтобы Фьярхейм был удовлетворён им".

Рагхольм усмехнулся.

"Иными словами, я собираюсь накормить начальство байками. И так ловко накормить, чтобы претензии ко мне были сняты. Ладно. Предположим. Но какие байки придумать?"

Некоторое время он думал о баллистах, но там совсем ничего придумать было невозможно. Баллисты исправно стреляли чёрт-знает-куда, но только не по мостам. По мостам мятежники свободно перекидывали свои войска. По мостам им гнали оружие заграничные любители разжигать чужие войны. Без мостов мятежников давно бы уже размотали, а так они латали и латали дыры в обороне... Год за годом истекали и истекали кровью... Они, кажется, давно уже и сами хотели, чтобы Велдмор их наконец завоевал и начал вновь отстраивать всё, что они, придурки, порушили... А Велдмор тоже истекал и истекал кровью, но по мостам упрямо не бил...

"Самое логичное объяснение, - думал Рагхольм, - Это объявить, что тут все изменники. И верхушка военных, и казначей. Но беда в том, что я не могу просто написать во Фьярхейм, что в бедах Велдмора виноваты изменники. Такие обвинения нужно подтверждать. Имена, явки, копии перехваченных донесений. Ничего этого нет. Да нет, беда даже не в этом. Беда в том, что я твёрдо уверен: они не изменники. Просто дураки. И потом - указ о запрете на использование коршунов ведь подписал не казначей и не военные. Его подписал Архонт. Сколько бы я ни думал, ответ только один: Архонт выжил из ума и правит по принципу "Где я, там поражение". Никаких скрытых смыслов тут не найти потому, что их нет. Но когда я пишу об этом во Фьярхейм - мне не верят, вот беда".

"С баллистами опять тупик, значит снова подумаю о коршунах, - думал Рагхольм, - Попытаюсь представить себе. Вот гарпия летит к ярмарке. Она медленная, все заранее видят, как она летит. Но коршуна не выпускают. Просто разбегаются, а гарпия поджигает ярмарку. И? Какую логику тут можно увидеть?"

И тут - мелькнула искра! В смысле, не искра - но будто искра мелькнула мысль. Рагхольм попытался ухватить её, но не сумел; но она была! Впервые за многие месяцы раздумий над нерешаемыми вопросами у него мелькнула мысль, мелькнуло решение - и скрылось. Рагхольм схватился за голову, чтобы сосредоточиться, он пытался поймать мысль за хвост или подумать её заново - но она терялась, ускользала...

Рагхольм зарычал от отчаяния и принялся разминать руками виски.

"Спокойно! - думал он, - Нужно просто заново вспомнить всё, что я только что думал - фраза за фразой. Где-то в них есть ответ. Причём я чую, я почти уверен - это ответ на самый главный вопрос - на вопрос о том, что делать мне. Не какая-то очередная мысль о маразме Архонта, а именно понимание того, что мне делать!"

Он сосредоточился и вспоминал всё, что успел сегодня подумать здесь, на башенке. Фраза за фразой. Слово за словом. Ответ обязан найтись.

На дальнюю часть города - Заречье - наползал туман; тамошние огоньки загадочно мерцали сквозь него. Сквозь просветы в облаках светили звёзды. Взошёл тонкий серп убывающей Луны. А Рагхольм всё перебирал и перебирал подуманные мысли, всё ждал, когда вновь вспыхнет искорка мысли.

И искра мысли мелькнула снова. Рагхольм, не веря себе, стал думать эту немыслимую мысль. "Мы в одной лодке". В одной лодке! В одной лодке с ярмарками, коршунами... В одной лодке - значит, воду вычерпывает каждый!

Местным будто бы не нужно защищать ярмарку. Но Рагхольму-то нужно! Он уже не первый год пишет в донесениях, что вот-вот Велдмор выпустит коршунов. Наверное, их как-то специально готовят для сбития гарпий, медлят - но когда-нибудь перестанут медлить - так Рагхольм обосновывал промедление. И если коршуны наконец-то вылетят на охоту, то Рагхольму будет, что ответить Начальнику Штаба! Окажется, что его донесение сбылось!

Рагхольм лихорадочно соображал. Купить коршунов - дорого, но реально. Это к баллистам не подступиться - а коршуны много, где есть. Понятно, всё делать через подставных людей. На кого свалить? На разбойников, конечно. Все знают, что некоторые ярмарки контролируются разбойниками. Никто не удивится, если налёт гарпий на такую ярмарку внезапно отобьют где-то раздобытые разбойниками коршуны! Чёрт его знает, кстати говоря, почему местные разбойники и вправду так не делают - но ничего, теперь сделают. Рагхольм всё организует. Местные военные будут думать, что это разбойники, а в иных королевствах не будут вдаваться в детали и просто решат, что тугодумы Велдмора наконец-то собрались сбивать гарпий, вот и всё. Надеюсь, военные догадаются посмотреть на происходящее сквозь пальцы. Сами не выпускают коршунов - но хотя бы мне не будут мешать.

Ликование пронизало Рагхольма. Три дня на то, чтобы всё организовать. Нет, пять дней. И как только подвернётся подходящий налёт гарпий - выпустить коршунов. Ему будет, что ответить Начальнику Штаба! Конечно, Канцелярия всё равно будет недовольна, но это мелочи. Главное - Начальник Штаба.

На небе уже было видно приближение рассвета. Рагхольм почувствовал, что сейчас упадёт и заснёт.

Ещё несколько минут постою здесь, думал Рагхольм. Окутанный туманом город был как всегда загадочен - туман ли или солнечный свет, этот город никогда нельзя было понять. Как получилось, что он не выпускает своих коршунов? Как получилось, что он ведёт себя так нелогично, что Рагхольма заподозрили в том, что он врёт в своих донесениях; врёт или что-то скрывает; а всё потому, что он говорил правду, но правда об этом городе нелепа настолько, что в верящем в логику Фьярхейме в неё поверить не могут? Как получилось, что теперь Рагхольм собирается защищать это город - хотя его прислали сюда, как разведчика врага?

"Как ни странно, - думал Рагхольм, - Ответ на последний из этих вопросов есть. Вполне логичный ответ. Всё те же слова: мы в одной лодке. Если безумный Велдмор будет продолжать играть в поддавки в этой безумной войне, то мой Фьярхейм не выдержит и влезет сюда, чтобы добыть территории. И погибнет. Потому что всякий, кто вторгается в Велдмор - погибает. Значит, чтобы защитить Фьярхейм, я должен защитить Велдмор. Безумно, но логично. Значит, именно я выпущу коршунов для защиты Велдмора".

Рагхольм засмеялся.

Первый луч рассвета пронзил небо. Рагхольм - бесконечно счастливый, бесконечно усталый, бесконечно недоумевающий - пошёл спать.