Про мальчиков

Про стаю

Я всю жизнь ходил по грани реального и невозможного.

Одним из первых моих воспоминаний являются поминки – мне было лет пять, и я не понимал, что это такое. Просто грустные люди едят, пьют и громко говорят. На меня практически не обращали внимания. Я помню, как забрался на огромный подоконник и долго смотрел в окно. Была та мерзкая весенняя погода, когда вроде тепло, но дует ужасный ветер и периодически срывается снег. Вот за такими беглыми снежинками я и наблюдал, когда увидел на лавочке в парке напротив огромного парня. У его ног лежали серые собаки с длинными мордами. Они вроде как спали, но то одна, то другая провожала прохожих оранжевым взглядом. Казалось, их никто кроме меня не видел. Парень с бритой татуированной головой курил, слегка прищурившись, – он кого-то ждал. И тут я увидел, что к нему идёт Дедуля, тот самый, про которого мне сказали, что он ушёл и не вернётся, что ему теперь хорошо…

Я любил Дедулю.

Я помню, как я спрыгнул с окна, пошёл, открыл дверь и вышел. За мной увязалась бабушкина старая такса. Я побежал через дорогу в парк, сейчас понимаю, что меня исключительно чудом не сбила машина, но до странного парня я добрался без приключений. Дедуля присел на лавочку рядом с ним и грустно смотрел, как я приближаюсь.

Все собаки открыли глаза и обратили ко мне свои длинные морды. Самый крупный пес встал, подошёл и ткнул меня холодным влажным носом в ладонь, потом так же ткнул таксу, та зарычала сипло в ответ.

- Дедуля! – воскликнул я, протягивая руки. - А мне сказали, что ты ушёл.

- Твой? – спросил парень.

- Мой, - вздохнул в ответ Дедуля.

Парень слегка нахмурился, от этого татуировки на его голове слегка зашевелились. Но меня учили не разговаривать с незнакомцами, поэтому я всё ещё тянул руки к Дедуле, который всё так же грустно за мной наблюдал. Я всё никак не мог понять, почему же, почему он не берёт меня, как обычно, на руки…

- Садись, - сказал парень, похлопав по скамейке между собой и дедулей. Я засомневался, но дедуля кивнул, и я послушался. - Меня зовут Рад, а тебя?..

- Кристофер, - вздохнул Дедуля, закатывая глаза. - Новомодное имечко… но мы зовём его Крист или Кристо…

- Крист, - тихо произнёс Рад, он не выпускал своей дымящей чем-то пряным сигареты изо рта, - ты меня слышишь? – я кивнул. – Ты меня видишь? – снова кивок. – И мою стаю? – я протянул руку к тому псу, что стоял рядом со мной и почесал его за торчащим ухом. Такса этого не одобрила – она встала под моими болтающимися в воздухе ногами и продолжала сипло рычать на всю стаю разом.

- Крист, - продолжил Рад свой допрос, - ты спишь?

Я отрицательно покачал головой.

Парень глубоко затянулся и выпустил огромное облако дыма, которое окутало и меня, и Дедулю, и всех собак. Его стая рассредоточилась по парку, серые, как сам дым, они практически растворились. Я пару раз чихнул.

- Крист, твой дедушка умер, - начал Рад. - Ты знаешь, что это значит?

Я знал. Нашу кошку год назад сбила машина, и это было навсегда. Я заплакал, потому что, когда мне сказали, что Дедуля ушёл, я продолжал думать, что он вернётся… А навсегда – это, ну, навсегда…

- Знаешь, - вздохнул Рад. Он положил ладонь мне на плечо. Рука казалась ледяной, а плечо словно обдало огнём. - Слушай внимательно, Крист, - сказал он с ноткой сожаления, - слушай и запоминай. Меня зовут Рад, и я шаман. Твой Дедуля – Шаман и твой пра-пра-пра-пра-дед тоже был шаманом. И лучше бы тебе об этом рассказал Дедуля, но он, судя по всему, не просто не проснулся. Но он всё равно достоин проводов, как любой из нас. Я пришёл за твоим Дедулей и лично провожу туда, где его примет в свои объятия Великий Дух. Ему там будет хорошо, даю слово… - к парню подбежала одна из его собак и вложила в ладонь маленькую хрупкую косточку, Рад поблагодарил собаку. - Держи, Крист, - протянул он косточку мне, - держи и не теряй. А когда ты проснёшься – сломай её, и я приду и отвечу на все твои вопросы. А сейчас забирай свою стаю и возвращайся домой.

И запомни.

Меня зовут Рад.

И я Шаман.

И в кармане у тебя Кость.

А дедушка в порядке.

По кругу звучали в моей голове слова. Я проснулся тогда, лёжа на подоконнике, лбом уткнувшись холодное стекло. Кто-то меня укрыл, а в ногах храпела старая такса. Я быстро забыл свой сон.

Только косточка и осталась.

Про бабочек

Я всю жизнь ходил по грани реального и невозможного.

Мне было лет шесть и я гулял бесконтрольно и много, никогда не попадая в беду. Я был тем ребёнком, что ходит в твидовых шортиках и белых гольфах, волосы всегда причёсаны, а в кармане лежит чистый носовой платок.

И ещё один во внутреннем кармане курточки, чтобы предложить плачущей или грязной девочке.

Я помню, как гуляя со старой бабулиной таксой по старому парку, набрёл на старый домик. Он спрятался среди зелёной листвы, теней и шорохов. Замер во времени. Блёклые желтоватые стены были покрыты пятнами солнечных зайчиков, прорвавшихся сквозь разлапые листья клёнов и дубов. Этот домик был прохладой в летнем зное.

Уголком осени.

У дверей сидела в кресле качалке бабушка, как с картинки, в чепчике, фартуке и в смешных ботинках с пряжками. Она вязала что-то, на коленях у неё ютилась кошка, а над головой порхали бабочки. Старая такса издала сиплый лай и поковыляла вразвалочку в дом. Я послушно последовал за ней. Бабушка не сказала ни слова, когда я вошёл внутрь, только улыбнулась тепло.

Внутри дома оказалась лавочка. Самая чудесная и грустная лавочка в моей жизни. Все стены были покрыты бабочками, жёлтыми, фиолетовыми, голубыми и красными. Прекрасными и огромными. Маленькими и пятнистыми. Они были приколоты тонкими булавками к зелёному бархату и даже ещё трепыхали крылышками. Редко так. То там, то тут.

- Не трогай, - услышал я за спиной скрипучий голос, когда протянул руку к спрятанной за крылышками дверной ручке, - мал ещё.

Я смутился. Я извинился. Я потупил взглдя и шаркнул ножкой. Старая такса посмотрела на дверь, чихнула, хлопнув ушами, и направилась к выходу, туда, где было солнце и жизнь. А я всё стоял в прохладном сумраке и смотрел на мёртвых бабочек.

- Можешь взять одну, - проскрипела бабушка. Я слышал как она постукивает спицами, качаясь в кресле, - бери и уходи. А когда проснёшься и поймёшь, что тебе пора за ту дверь, бабочка поможет тебе вернуться.

Ведь за той дверью тени.

Ведь за той дверью ночь.

Рано тебе.

Бери бабочку и уходи.

Из того сна я помню только старый парк, полный зеллёных клёнов, старую закрытую лавочку и старушку из под юбки которой слегка виднелся чешуйчатый хвост.

Про небо

Жители этого города давно не поднимали лиц к небу - брюхо великого Дракона сегодня ворчало недовольно и искры, пробегающие между чешуйками, чинили катастрофы попадая то в людей то в деревья. Кошка, сидящая на обочине, провожала всех ленивым взглядом. Она ждала.

Кошки это делают абсолютно мастерски.

Ждут.

Из подъезда вышел мальчик. Тень. Мальчик-Тень. Он вдохнул полной грудью, насытился влагой полных, готовых разродиться облаков и улыбнулся. По его щекам струились тени, словно слёзы. С его тонких длинных пальцев капали тени, словно масло. Каждый его шаг вздымал облачко тени, словно пыль. И только его золотая макушка приветствовала солнце - спрятанное сердце великого Дракона, дарящее жизнь, свет и тепло.

Кошка присоединилась к полчищу его теней и пошла следом. Рядом с ней едва заметно проскальзывали тени мышей и пролетали тени бабочек. Больше всего Кошка любила проводить лапой сквозь тени Птиц.

Великий Дракон с рокотом перевернулся с бока на бок. Облака не выдержали и начали плакать прохладным дождём. Жители города прибавили шагу, вжимая голову в плечи. Мальчик-Тень радостно засмеялся и начал скакать по лужам, расплёскивая по городу больше теней, заселяя, захламляя, душа…

- Приве-ет, Тень! - позвала его старая торговка хлебом, вытянув свою длинную змеиную шею за прилавок, - иди сюда, угощу.

Мальчик вырос, повзрослел, постарел. Подошёл к прилавку. Вдохнул полной грудью. Запах. Тёплого. Хлеба.

Замер…

Мальчик ушёл, а Тень старика - осталась стоять и вдыхать аромат жизни, тыкать пальцем, выбирать посвежее. Скоро за тенью придёт Смерть, но пока можно насладиться этим воспоминанием.

Мальчик-Тень плясал под дождём, мурлыча себе какую-то песенку под нос. Он скакал по лужам и громко смеялся. Он пришёл к Великому Дракону, обнял того за огромный нос. Дракон запыхтел в ответ, из ноздрей его повалил пар - будет больше дождя. Мальчик-Тень забрался ему на макушки и лёг у Дракона между ушей и рогов и уставился своим чёрным взглядом во Вселенную. Кошка мурчала Дракону на ухо секркты, которые услышала сегодня на улицах, тот рокотал в ответ.

- Привет, Вселенная, - вежливо поздоровался Мальчик-Тень, как и каждый день, - о чём мы с тобой сегодня пообщаемся?

- Здравствуй, Тень, - прошелестела Вселенная, мигая тысячами звёзд, - сегодня я подарю тебе человека.

Мальчик сел, запрокинул золотоволосую голову, которая кому-то там далеко, сидящему на другом Великом Драконе, наверное, тоже казалась звездой. На колени пришла кошка. Дракон изогнул шею и посмотрел своим глазом на мальчика. Продавщица хлеба вытянула змеиную шею. Все шесть рук угольщика остановили работу. Рыбак нервно ударил хвостом по реке. Уборщица сложила крылья и прислушалась, наклонив голову набок.

В городе, под брюхом Великого Дракона было немного жителей, всё тени да тени теней. И все жители были стары и странны. И все они любили своего Мальчика-Тень и терпели его Кошку, которая забрела сюда из другой истории.

Но в городе под брюхом Великого Дракона никогда не было человека.

И вот, на дороге, покрытой прибитой пылью, появилась сперва Тень, потом образ и, в конце концов, Девушка. Она шла под дождём в открытых босоножках, к её бледным ногам липла тонкая юбка, а блузка, растёгнутая и небрежно заправленная, совсем помялась. Девушка прижимала к груди авоську, в которой была Книга, пытаясь защитить ту от всепроникающей влаги. Она замерла.

- Человек, - заворожённо прошептал Мальчик-Тень. Пацан-Тень. Юноша-Тень.

Брюхо Великого Дракона заворчало.

Сердце Тени пропустило удар.

Девушка в этом городе подняла лицо к небу и улыбнулась.