Привет, ветер!

Глава 1

Ведьма есть существо опасное и пониманию человеческому не доступное. Облик имеет на благочестивую прихожанку подобный, да только суть в ней от дьявола. Глаза ее ищут добычи средь рабов Божьих, руки привычны к забойству не скотины, а детей безвинных. Но более всего опасны те, что руками своими богопротивными вольный ветер ловят, силы его лишая. (с)Из наставлений преподобного Васисуалия

Никто из уважаемых жителей Высоких Дубрав так и не смог припомнить, как она появилась в деревне. Ни староста, что на этот вопрос лишь хмурил седые, кустистые брови, ни кузнец, что задумчиво разводил могучие руки. Даже старая сплетница Матрена, вдовица почтенных лет и скверного характера, не смогла ничего ответить на этот вопрос нового священника. Только в дневнике прошлого пастыря Акария нашлось упоминание о босоногой попрошайке, что в день на Святого Евлампия пришла под сень деревенской церквушки.

Назначенный на место почившего предшественника священник Лука поправил коптящую свечу и нахмурился. Аккуратным округлым почерком пожилой Акарий заносил в свои записи любое событие, что случалось в этом забытом Богами месте. Внес и рассказ о том, как вынес попрошайке кусок хлеба и кружку воды, а девчонка бесхитростно улыбнулась и спросила, можно ли ей здесь остаться. Еще один абзац Акарий посвятил описанию причин, по которым попросил вдову Устинью приютить сироту. Лука уже знал, что его предшественник был излишне сердоболен и всегда приходил на помощь страждущим, а от того не всегда мог заметить то, что сразу бросилось в глаза любому, кто читал наставления преподобного Васисуалия. Едва успевший окончить духовную семинарию Лука помнил каждое слово из начертанных на старых, пожелтевших от времени листах. От того он, возможно излишне поспешно, и вышел на встречу звуку пастушьего рожка. Деревенская детвора гнала домой рогатых кормилиц, чтобы в деревне не переводились молоко и масло.

Поправив рожок на своей груди, причина волнений молодого священника улыбнулась и развела руки в стороны, будто пытаясь обнять весь мир. Лука перекрестился и обратился к четырем Богам, прося послать ему снисхождение, когда ветер поиграл с белоснежными прядями девчонки и исчез так же быстро, как и появился. Именно в этот момент священник окончательно уверился в том, что пора писать обращение к Инквизиции.

***

— Мара, а так можешь?

Соседский пацан легко перелетел через ограду и завороженно уставился на то, как ловко его подруга доила Радею — единственную корову вдовы Матрены.

— Так это как? — девчонка закончила со своим занятием и не без труда подняла почти полное ведро. — Ты б, Архип, помог бы, чем по заборам скакать.

Будто в ответ на эти слова легкий порыв ветра подтолкнул ее друга в спину и тот оказался прямо рядом с улыбающейся девчонкой.

— Так нечестно! — Архип насупил широкие, в отца, брови и легко подхватил ведро. — Показывай, нести куда.

Тот вечер, возможно, стал бы еще одним обычным деревенским вечером, но в хлипкую деревянную калитку ворвалась раскрасневшаяся Марфа, жившая на другом конце деревни.

— Там… Инквизиция едет!

***

Гостей в серых, будто присыпанных пылью рясах, встречали с хлебом и солью, но настороженно. Евдокия — старшая из старостиных дочек, вежливо поклонилась и подала нежданным гостям припасенный на такие случаи каравай. В исполнение традиции инквизитор в самой большой и пыльной рясе, с приколотым к ней серпом, принял хлеб, но пробовать не стал. В Высоких Дубравах гости бывали нечасто, от того приветственный каравай давно превратился в нечто несъедобное и весьма твердое.

— Мы рады оказанной чести... — начал было староста свою приветственную речь, но господин с серпом оборвал ее взмахом руки.

— Ой, худо будет, - еле слышно выдохнула Устинья и прикрыла собой непоседливую Мару, будто сердцем почуяв, зачем приехали эти гости в пыльных одеждах. Сама же девчонка с любопытством выглядывала из-за пышной юбки, цепляясь за руку Архипа. С ним было не так боязно.

— Где ведьма?

Слово прозвучало. Тревожный шепоток пролетел по рядам достойных прихожан. Опасливо приложила к пунцовым щекам ладони Евдокия, повторила за ней подруга Евлампия. Всплеснула руками матушка Прасковья, да задвигались растерянные мужики.

— Тут ведьма! — Лука прошел мимо рядов замерших жителей и безошибочно схватил Мару за подол рубахи, толкнул на дорогу, перед конями инквизиторов. — Ведьма, ловящая ветер.

Слово было сказано и слово было услышано. И никакого дела не было серым господам до осевшей на землю Устиньи, бессильно сжатых кулаков Архипа, а тем более слез непонимания светловолосой девчонки, что смотрела на них ярко-голубыми глазами.

***

Инквизиторы расположились на постой в хате Матрены. Та не упустила возможность рассказать заезжим гостям, что она то, конечно, подозревала, да писать не умела, а так бы конечно доложили все, куда надо… Такие рассказы инквизиторы прерывали. Зато охотно спрашивали про другое. Через день таких расспросов в церковном подполе, что временно служил тюрьмой, оказалась не только богопротивная ведьма, но и ее укрыватели: Устинья и Марфа с Архипом. Староста бил челом странным господам, готов был все отдать ради жизни единственного сына, да не согласились они, обрывая уговоры, едва услышав. Хата Устиньи была проверена ими трижды, да ничего ведьминского кроме соломенной куклы и детских одежек найти не удалось.

***

Костер велели сложить на третий день от поимки преступницы. На пятый полагалось жечь. Ослушаться приказа никто не посмел. Даже староста, загодя похоронивший сына, велел дочерям принести несколько охапок хвороста, что готовили на благословение его младшей дочери.

В подполе было холодно и сыро. А еще голодно. Тот хлеб, что разумная Устинья упрятала за пазухой, закончился на третий день. Воды не давали вовсе, приходилось лизать каменные стены. Про ведовство Мары уже никто не спрашивал. Марфа рыдала на груди у единственной взрослой, а Архип дергал за рубаху растерянную Мару.

— Ты чего нюни развела? Так совсем сыро будет!

Мара провела рукой по щеке и уткнулась взглядом в пол.

— Он меня ищет. И не находит. Представляешь?

— Ты этим еще пожалуйся, — зло буркнул ее товарищ по играм и стукнул кулаком в стену.

— Он очень соскучился. И злится, - Мара говорила так, будто рассказывала не про ветер, а про соседского мальчишку. — Я не знаю… Мне кажется, что он…

Договорить девчонка не успела. Сверху загремел засов и в подполе стало светлее.

— Выходите, — раздалось властное над головами.

Почему-то никто не подумал о том, что их отпускают.

***

Первым к крутым ступеням подошел Архип. Он смело посмотрел наверх и уже собирался вылазить, когда его остановили.

— Не ты. Ведьма.

Выбора не осталось, и первая пошла Мара. Едва ее голова показалась над полом, как девочку выволокли за шиворот наружу и надели на шею тяжелый железный браслет с выгравированными на нем рунами.

— Следующий.

Теперь полез Архип. За ним достали Устинью. Последней вытянули Марфу, которая до последнего рыдала и просила ее не убивать. В итоге вокруг ее шеи образовалась светящаяся петля и хрипящая девочка оказалась снаружи. На всех, как и на Мару, нацепили странные ошейники, которые к тому же были связаны между собой и заставляли отступников идти медленно, пригибаясь к земле, будто под тяжестью вины.

***

На улице было темно, холодно и очень, очень ветрено. Людям приходилось пригибаться, чтобы стоять на своих местах вокруг большого столба, вкопанного в землю и обложенного хворостом. Приговоренных расставили вокруг столба и соединили первого и последнего в процессии еще одной цепью. Теперь им оставалось лишь стоять неподвижно и слушать свой приговор. Марфа плакала. Деревенские жители стояли недвижимо и очень тихо. Даже младенцы не смели кричать, когда инквизитор с серпом на груди закончил свою речь. И в этот момент засмеялась Мара.

— Привет! - прокричала она, не прекращая улыбаться. — Я соскучилась. Ты тоже? Я поняла. Представляешь, мне с тобой нельзя разговаривать.

Девочка попыталась развести руки в стороны, но стоящие рядом Архип и Марфа помешали ее порыву. Все же возле столба было совсем мало места. Главный инквизитор нахмурился и махнул рукой. Лука, с льстивой улыбкой, поджег факел и попытался перенести огонь на дрова, но не смог удержать ручки. Факел вырвался из рук и упал на утоптанную землю, потух.

— Спасибо, — сказала юная ведьма ветру. — Ай, что ты делаешь?!

Будто обнаружив источник всех бед, ветер набросился на Луку, задирая до головы его рыжую рясу, а потом и вовсе опрокинув на землю. Следующим не выдержал столб. Он буквально сломался пополам, легко пролетев над головой перепуганной Марфы и врезавшись в защиту инквизиторов. Серебряный экран замерцал, но пока держался, поэтому следом за бревном ветер подхватил несколько палок из сложенного костра, когда не помогло и это, он подхватил в два раза больше. Мара прекратил улыбаться и, ведя за собой остальных приговоренных, встала перед почти погасшим щитом.

— Зачем?! Ты хочешь их убить? — казалось, что сейчас девочка была испугана сильнее, чем в тот день, когда ее бросили под копыта коней Инквизиции. — Не надо! Они… я не хочу, чтобы ты убивал! Ты же хороший!

На несколько мгновений ветер стих, но потом ударил с новой силой. Мара пригнулась к земле и заплакала.

— Ветер! Не надо! Они ошиблись!

В этот момент окончательно лопнул щит. Инквизиторы больше не выглядели недосягаемыми стражами, которым невозможно перечить. Цвет их лиц теперь соперничал с цветом их одеяний, а руки дрожали.

— Ветер, прошу! - Мара вновь встала, хотя ее спутники уже давно прижались к земле и пытались удержать там девочку. — Они отпустят меня!

На землю упал ключ. Обычный, железный ключ. Главный инквизитор смотрел на него практически с ненавистью. В этот момент ветер стих.

***

Через много много лет знатоки истории Церкви Четырех Богов будут рассказывать юным семинаристам, как святая Мара из Высоких Дубрав проявляла чудеса невинности и стойкости, чтобы быть канонизированной по всем традициям церкви. И ни один из них не расскажет, что в тот день Церковь Четырех Богов столкнулась с чем-то настолько сильным, что предпочла отступить, сделав вид, что так и задумывалось.