Принцесса и Зверь с Мотором

Глава 1. Верхом на Звере.

Он едва успевал. В одного, за рулем «буханки» топил следом за караваном, который шпарил без остановок на ночь.

Тяжело!

А если учесть, что причиной этой изматывающей гонки стал твой напарник, решивший в самый последний момент забить на все договоренности и просто не поехать?

Вдвойне тяжело!

Вот как так вообще можно? Ты ему — и дело интересное, и мир повидать, и не одну жмень чешуи по возвращении гарантируешь! И все готово, все схвачено! От напарника-то и требовалось всего ничего: держать ушки на макушке да крутить баранку! А он… Эх!

Да, конечно, риски есть. Да, выезд далеко не на пару дней. И дорога суровая, зимняя. Но, во-первых, отец не подписал бы родного сына на действительно опасное дело! А во-вторых, если уж его зазноба не в состоянии подождать пару недель, пока парень добудет своего мамонта, то нужна ли такая зазноба вообще?

Втройне тяжело! От того, что отказал не просто напарник, а собственный сын! Еще и обидно, если честно.

В этих неспокойных чувствах Иван, также известный как Мотор, гнал своего бензинового «Зверя». Он ехал, а над трактом сгущались сумерки. Желтые лучи фар выхватывали редкие мушки медленно опускающегося на дорогу снега и саму дорогу, которая была достаточно чистая. Именно ради этого Иван и держался в половине дня пути от ушедшего вперед каравана. Не хотелось платить Федералам безумную долю за их «уютную компанию» и «крышу». Ведь сидя у них на хвосте, можно совершенно бесплатно пользоваться значительным процентом этих услуг: и тракт расчищен отвалами, и большинство придорожных гадов распуганы.

А как сейчас иначе? Да с этим форменным грабежом за право идти в колонне, после рейса едва ли в ноль выйдешь! Тут оставалось либо хитрить, либо возить контрабанду, либо оказывать уникальные для частника услуги.

Мотор, по старой доброй классике, умело сочетал два из трех качеств: он хитровато вилял между правилами, брался за те заказы, от которых иные нос воротили, и во всю пользовался наличием уникального, для мелкого лавочника, конвертера. Но вот до откровенной контрабанды принципиально не опускался. Потому, что не мог. Не физически, разумеется: физически-то как раз мог, имея за спиной многие лета опыта шныряния по области, он прекрасно знал, что, через кого и кому можно сбыть, да и в каких тайниках «буханки» это можно спрятать… Не позволяло нечто большее. Совесть и внутренний устой. Они не разрешали играть против Федералов, ведь как ни крути, а именно на них держится весь относительный порядок в регионе.

Наконец, впереди показался знакомый съезд. Едва различимый в сумерках и, судя по девственным снежным наносам, давно не используемый. Ни следочка.

«Не перемерли ли там все в этой глуши за последние пару месяцев?» — промелькнула тревожная мысль. Зима в этом году выдалась лютая, но, слава богу, уже подошла к концу.

Мотор плавно оттормозился. Привычным движением подтянул ручник. Двигатель оставил работать на тихо журчащих холостых оборотах — не дай бог глушить на морозе! Костры потом жечь.

Включил «солнышко», попутно взгрустнув, что выросший сын больше не называет так лампочку освещения салона. Следом щелкнул тумблером — мощная фара-искатель ожила, прорезав мрак плотным, теплым лучом. Хитрой ручкой Мотор направил луч вверх и вправо — туда, где за заснеженными деревьями должен прятаться поселок. Не самый мелкий, но недостаточно заметный и абсолютно не интересующий крупные караваны.

Кабина «буханки», прогретая силами спрятанного под кожухом двигателя, наполнялась уютным и сладковатым, почти домашним ароматом заваренного в крупном термосе сбора и нагретым железом. А к чаю нужно что? — подумал Мотор и с кряхтением, свойственным всем, кто разменял четвертый десяток, дотянулся до бардачка, чутка с ним поборолся — подклинивало, — но все же, разгребя бумаги, среди летаний, карт и кассет, обнаружил искомое — конфету.

Ляпота! Иван-чай, листья смородины и… клюква, может? Непонятно. Да что же Мороз такое добавляет в свой «чай»? Но тот все молчком, секрета не выдает.

Попив горячего чайку да сходив, так сказать, обочину проверить, Мотор вернулся в теплую кабину. Открывать боковую дверь в ожидании покупателей, превращаясь в полноценную лавку, пока бессмысленно, лишь машину выхолодит. Оставалось только ждать, слушать мерное, убаюкивающее тарахтение двигателя и уткнув щетку усов в плотный шарф наверстывать упущенные часы сна, пока местные наконец изволят добраться до его лавки на колесах. Уставший человек наконец расслабился, отвлекся от мыслей о вселенской несправедливости замер под пледом и прикрыл глаза.

Тук-Тук-Тук.

От неожиданности, да со сна, Мотор всполошился и, пнув газульку, заставил Зверя зареветь дурниной на всю заснеженную округу.

Первый покупатель. Местный охотник. Лучший. По закону жанра — нелюдимый. И Мотор, конечно, знал почему! Ведь сам его и привез сюда, на отшиб, скрыться от Вольников, которым тот насолил так, что пришлось драпать от самого Иркутска. Охотник принес разное, немало. И несколько бирюлек, из тех, что смог безопасно достать, и шкуры зверья разного. Но выделялись три достаточно свежие шкуры. Интересные, с хищников, явно измененные. Едва выделанные. Взамен, бартером, минуя валюту, охотник запросил самого ходового товара: бакалею, соль, немного горючки да пороха. И пока Мотор, сидя в кузове, пересыпал да взвешивал товар, мужик, ожидая на пассажирском, делился историей появления этих трех шкур. Рассказал, что на той неделе на них напали. Злющая и по-настоящему дурная стая волков, причем трое из них умели фазировать. Вот, собственно, шкуры с тех тварей и принес. Каждую сам бил. Лишь расстроился, что до последнего поздно добрался, успел тот наворотить дел. До появления следующего покупателя охотник, пользуясь отсутствием свидетелей и гостеприимством знакомого водителя, выведывал новости да за собственные планы говорил. Напомнил водиле, что срок почти вышел, и через пару месяцев пора бы и сняться с месяца. Напоследок рекомендовал шкуры поскорее сдать спецам, а то пропадут без доведения до ума.

Второй покупатель. Грустная пожилая фельдшер, глубоко религиозная женщина. Принесла мотки сушеных сборов и летания. Травы Мотор забрал по дешевке, поскольку в них не разбирался совершенно. А за летания платил как подобалось. Женщина махнула наменянное на фабричную медицину и Кровянку. Разглядывая полученную бирюльку, она помялась у капота и так и не решившись на кружку чая в кабине, добавила деталей про то же нападение: волки, мол, вели себя совсем не по-звериному. Пока вся стая помирала под стенами, три скотины прыгнули прямо сквозь бревенчатый частокол и целенаправленно рвались в самый центр, туда, где отсиживались старики с детворой и она, фельдшер, в компании врача. Вот медика-то их и загрызли! — Тетка совсем распалилась — Сволочи серые, прыжками своими, летания сожгли. Не быстро, мужики прибежали, и охотник. Побили тварей, но подранок один остался. Тот-то к ним и прыгнул! Благо Ольга грудью встала на защиту детишек. — Женщина заревела.

Ткнувшись опешившему Мотору «в жилетку», стала причитать на предмет того, что «как же теперь они без врача толкового?», следом старая посокрушалась на предмет собственной бестолковости, мол она-то… простуду максимум вылечит, первую помощь окажет, да роды несложные примет. Эх… на Кровянку теперь надеяться и остается, та серьезное может и вылечит. Мотор рад был распрощаться. Не то, чтобы он был черствым, наоборот, сердце болело за судьбу деревни и ситуацию старухи, но всем не поможешь. А стоять столбом и слушать поток стенаний?

Мелькнул свет одинокой фары. И собравшаяся с мыслями фельдшер, прихватив добро, развернулась восвояси. И чего сама притопала? Не лень было старой? Может, уехать хотела, да совесть не пустила? Не смогла людей совсем без врача оставить?

Наконец, третий покупатель, главный и основной! Сам поселок! На этот раз в лице сразу пары крепких мужиков, приехавших на снегоходе вслед за травницей. Особо не откровеничали, продавали всякий хлам да мелочь, что, в большинстве своем, прямо при них отправлялось в конвертер переправляться на чешую. Барахла было достаточно много, но юнитов с мусора шло мало. Ни материалов, ни памяти в предметах почти не было. Закончив, Мотор на глазах парней извлек один слиток чешуи. Почти полный. Этого, ожидаемо, было мало, потому деревенские, основательно затариваясь, доплачивали. Тратили все юниты, что с переплавки получили, все юниты, которые деревенские смогли с себя скрести. Но и закупались на всех, основательно загрузив притороченные ко снегоходу сани.

Мужики поочередно пожали торгашу руку и засобирались ехать прочь.

Мотор к тому моменту уже основательно подмерз, и засев за водительское, решил перед выездом употребить еще кружечку душистого кипяточку. Достав и открыв термос, он бросил взгляд вслед паре не снегоходе. Те даже не покинули света фар. Один из мужчин, бросив напарника, вернулся. Открылось окно. Озираясь то на товарища, то куда-то в сторону деревни, мужик разжал ладонь. В свете «солнышка» блеснуло золотом. На кольцо со сверкучим камнем, немалым к слову, была выменяна бутылка. Да, у них там сухо и строго. Староста бдит! Но, как говориться, когда нельзя, но очень хочется, то можно. Уходя, мужик сообщил, что минут через тридцать придет еще один человек. Сам староста. У того, дескать, важное дело.

Тридцать минут ждать. Просто сидеть и время тратить. Ни ехать дальше, ни нормально поспать. — бухтел про себя Мотор. — Ну ладно, сейчас кипяточка тяпну, да подожду за книжечкой, да в свете «солнышка». Только вот, — Мотор вздохнул, — кипяточек уже не оправдывал своего имени. Нет, настой был очень даже теплым, но хотелось-то именно кипятка! А вылезать на улицу да жечь костер не хотелось. И горелка чертова бог знает где! Ведь сын упаковывал… — Мотор начал было снова раздражаться, но, махнув рукой, решил в угоду капризу пойти по пути наименьшего сопротивления.

Долив водички да досыпав горсть травы, Мотор, в поисках металлического пятнышка покрутил в руках термос. Нашел. С незаметным усилием воплотил юнит с ментала в физическое состояние, и сразу приложил появившуюся чешуйку к пятну приемника. Та быстро истаяла. Подождал пару минут. Открутил крышку — та ответила тихим, негромким хлопком и облачком одуряюще пахнущего выпуская пара. Из горлышка повалил густой, белый столб, что и в ту же секунду начал оседать испариной на стеклах, отгораживая мужика от темного, холодного мира снаружи. Налил в крышку-кружку, отхлебнул. Горячо. Нет. Обжигающе! Прям как надо. По телу разлилась теплая волна. Мотор довольно, как котяра, разве что не урча, встопорщил усы, прикрыл глаза на секунду, после чего поставил кружку на торпеду и полез в бардачок за книгой. Тот, как назло, снова заклинило, но Мотор знал, куда давить.

Глава 2. Принцесса.

Шли минуты. Даже не шли, целыми десятками бежали! А за очередным десятком уже спешил разменяться новый час! И вот что теперь делать? — размышлял, уткнувшись в книгу, Мотор. — Самому переть в поселок? Поднимать всех на уши? А стоит ли? Очевидно, что староста не хотел афишировать свой визит к нему. Мысли, зудя, носились в голове Мотора, отвлекая того от истории о советских прогрессорах, изучающих средневековый мир.

Бесполезно. Мотор тяжело выдохнул и с досадой закрыл старенькую, потрепанную книжку за авторством братьев-фантастов, после чего, перевалившись через кожух, не без труда отправил ее на место, в бардачок. С «гэканьем» вернувшись в водительское сиденье да выпрямившись, Мотор уставился на дорогу. С дороги на него уставился ребенок. Тот, вернее, та, в плотной совсем не по размеру телогрейке стояла прямо перед ним, буквально в нескольких шагах за лобовым стеклом тупоносой «буханки».

Тук-Тук-Тук.

— Вать машу! — Мотор отпрянул от двери и снова шибанул по педали газа.

Переполошившийся Зверь мгновенно отозвался и вновь оцепеневшая округа была оглашена его пронзительным ревом. По кабине пронеслась волна теплого воздуха с запахом бензина и масла.

Рев разъяренного Зверя еще эхом отдавался от заснеженных лап и стволов, а Мотор уже перевел взгляд со вздрогнувшей девчушки, на чьих глазах от испуга проступили слезы, налево, где за боковым стояла вторая фигура. Высокая, сухая, скрюченная коряга, с седой головой. Мужик, еще не дед, в тяжелом тулупе и теплой шапке, обмотанный плотным шарфом, в котором терялась белая бородень. Стоял, виновато и вместе с тем с некоторым укором смотрел на водителя, так и замерев с поднятой рукой и выставленными костяшками, которыми только что деликатно стучал в окно. Староста.

Мотор, с досадой то ли выдохнув, то ли фыркнув, приоткрыл дверь. В кабину ворвался морозный дух хвойного леса, смешанный со смогом выхлопа.

— Ты чего орудуешь, Иван? — прохрипел староста, протягивая руку, инеем дыша в его сторону. — Всю округу переполошишь! Мелкую, вон перепугал. Выходи, давай, дело есть. Пусти малую погреться. А мы отскочим, побормочем о том, зачем я к тебе впотьмах пробирался с мелочью этой.

Разговор вышел недолгим, но непростым. Староста, нервно оглядываясь на сиротливо сидящего в кабине ребенка, принялся с ходу выкладывать все как есть. Выяснилось, что девчонку им в свое время просто сбагрили. Приехал какой-то непростой хмырь. Явно не простой Федерал. Модный, весь в татухах, будто только с зоны, на тачке дивной, при стволе и костюме, что твой скафандр. Богатый. Кучу юнитов, прямо при старосте с ментала на чешую перегнал. Да как щедро! За глаза хватило, чтобы эту зиму всю деревню кормить. Просил укрыть малышку на пару-тройку недель, край — на пару месяцев. Обещал обязательно вернуться с доплатой и забрать. Обещал дорогу разведать, все обкашлять и либо увезти ее, либо прислать кого с Анклава северного. Но вот уже зима по календарю прошла, а тот как провалился сквозь землю, как и не было его вовсе.

— С девчушкой тогда баба осталась, — продолжал староста. — Назвалась ее матерью. Может, кого из деревенских эта сказочка и обдурила, но староста сразу просек неладное. Не вела она себя как мать! Ни ласки, ни теплоты. Да, возилась с малышкой. Да, заступалась. Но держалась отстраненно, холодновато, словно не с родной дочкой, а с несмышленым подчиненным или вовсе с пешкой. Но хорошей оказалась бабой. Ребенка спасла. С ножом на последнего подранка полезла. До последнего верила, что Дияр вернется.

— Как ты сказал? — Иван, что в начале разговора был совсем скептичен, взбросил брови.

— До последнего, говорю… — затарахтел тощий мужик.

— Да нет же, — водитель состроил кислую мину, — Имя!

Староста не мог не заметить интерес Мотора. И принялся увещевать с новой силой. С тех пор, значит, прошла куча времени. За ребенком так никто и не явился — ни Дияр этот, ни кто другой. Зато проблемы от нее начались самые настоящие. — Староста понизил голос.

— Волки эти… они ведь не просто так приперлись, — понизив голос до сиплого шепота, гнул свою линию староста, тыча кривым пальцем в сторону машины, где ждала девчушка. — Не бывает так, чтобы стая дохла, а измененные сквозь острожный частокол фазировали да целенаправленно к детям рвались! И не первый раз от нее проблемы! От нее фонит, Иван! Она их притянула! И бабы наши это заметили! Нежилец она тут и нам жить не даст. Забери ее. Ты человек перелетный, на колесах, с автоматом, у тебя «буханка» железом да защитой обвешана, выкрутишься. А нас не губи. Я тебе чешую отдам! Всю, что осталась от того мажора!

Мотор слушал этот поток оправданий и уговоров, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Сбагрить девчонку решили, значит, нашли крайнего.

Помолчали.

Не хотелось ввязываться. Но совесть. Староста прав. Без «матери», да с деревенскими, что ее винят… недолго протянет соплячка. И Дияр уже точно не вернется. Никогда. Да и чешую, замотанную в тряпку, староста уже впихнул ему. И много других «и». Но оттого ситуация раздражать не переставала. Ему-то это зачем? Лишние риски и непонятки эти. Торгаш очень старался включить осторожность и меркантильность. Но…

Вздохнув, он, хрустя свежим снегом, вернулся к двери. Староста семенил следом. Девчушка сжалась в своей огромной не по размеру телогрейке. Мотор открыл дверь.

— И что мне делать с этой… — бурча, Мотор запнулся. Девочка, казалось бы, немного успокоившаяся после рева двигателя, при этих словах снова распустила сопли и, громко шмыгнув носом, втянула их обратно. Соплячкой? Нет, слишком грубо. Зачем обижать и без того напуганного ребенка. — …козявкой?

Мда, смягчить не получилось.

Девчушка мгновенно подобралась, сжатые губы вытянулись струной, глаза ее вспыхнули обидой. Она гордо выпрямила спинку и выпалила:

— Я. Не. Козявка!

— И кто же ты тогда? — удивленно хмыкнул Мотор, пригладив пальцами щетку усов.

— Я Даша! — твердо и со всей детской бескомпромиссностью заявила она, глядя на него снизу вверх. — Принцесса. — уже тише добавила девчушка.

Мотор фыркнул, но где-то в глубине его глаз проскочила теплая искорка.

— Ладно, принцесса, — пробормотал он, убирая сверток под водительское сиденье. — Брысь на соседнее сиденье! Там поедешь.

И закрыл дверь, отрезая ошеломленного ребенка от мужчин.

Уже светало. И вот снова. Он едва успевал. В одиночку топил следом за караваном, который шпарил без остановок на ночь, наверстывал упущенное время. Не совсем один теперь, будем честны. Наличие спящего ребенка в кабине не давало бухтеть на тему жестокости мира. А то, что поведал староста про козявку, так и вовсе заставляло задуматься о том, что у Мотора, на ее фоне, так и вовсе все прекрасно.

Даша зашевелилась, стянула с головы плед и с непониманием завертела головой, оглядываясь.

— Голодная? — привлек к себе внимание Мотор.

— Да, — выдохнула девочка.

— Потерпи чутка, сейчас к совхозу подъедем и покушаем. Пока вон бардачок открой, — мясистый палец ткнул в дверцу перед ребенком.

Даша зацепилась за забавное слово и, улыбнувшись, схватилась за черную пуговицу рукоятки напротив. Потянула — улыбка сползла с лица. Мотор, увидев результат попытки, а точнее — его отсутствие, выдал рекомендацию:

— Подергай давай из стороны в сторону, — Даша послушно попыталась. — Ну! Посильнее давай, козявка, мало каши, что ли, ела?

Ребенок бросил на мужчину взгляд из-под нахмуренных бровей. И не успел тот обдумать, что с малышкой следовало бы поаккуратнее, как ребенок выдал. Точнее — вырвал. Круглую ручку из крепления вместе с креплением — ой! Даша сжалась, по всей видимости ожидая ругани.

— Делааа, — протянул Мотор. — Силенка есть, да. Только зря ты так, козявка. Теперь без конфет останемся. — Он покосился на дырку в бардачке, вздохнул. — Не будем останавливаться, в совхозе починю.

Даша, чувствуя себя виноватой и расстроенной от того, что конфеты прошли мимо, решила не огрызаться на «козявку». Но выдала другое:

— Мне надо, — проговорила она тихо, отводя взгляд .

— М?

— Остановите, пожалуйста, дядя Мотор, — протянула она трофейную ручку.

Водитель недолго соображал с ответом. Причина остановки для только проснувшегося ребенка, который накануне обпился чаем да уснул, была очевидна, и тянуть с этим не стоило.

— Хорошо. Но быстро! И далеко не отходи! — инструктировал Мотор, оттормаживаясь и принимая вправо.

Девчушка, не без проблем разобравшись с дверцей, выбежала из машины в морозное утро.

Мотор же, не глуша машину, перевалился через кожух и присвистнул, глядя на дырку, где жил-был болтик. Вырвано с мясом. И ржавчины нет. Странно. Он покачал головой.

— Ладно, — вздохнул Мотор, вытягивая из-под пассажирского сиденья плоский металлический ящичек с болтиками и прочими шпунтиками. — Найдем побольше.

Когда Даша вернулась, на месте черной ручки был вкручен болт. Девочка замерла на мгновение, поглядев на него с удивлением, ведь Мотор успел все починить, пока ее не было.

— Руки мыла? — спросил он, не оборачиваясь.

Даша кивнула:

— Снегом.

— Сойдет, — Мотор повернулся к ребенку, глядя строго, но без злости. — Раз ты теперь моя попутчица, запоминай: в машине ничего ломать не надо, ни я, ни Зверь тебе за это спасибо не скажем. С бардачком — да, нехорошо вышло, заклинило. Но это исключение. Обычно все работает, и каждая вещь на своем месте!

Он ткнул пальцем поочередно:

— Вот в этом страдальце, — палец указывал на бардачок, — карты, летания да мелочевка всякая. И сами летания — палец сделал круг, — береги! Но если упадет вдруг какое, то обратно под магнитик засунь. А то без защиты от Шума останемся.

— От Шума? А я думала, они от злого ветра спасают. — Удивленно сказала девчушка.

— Так тоже называют, все одно. Не перебивай. — Мотор продолжил выкладывать ребенку ценные указания. — Тут на кожухе плед держу. Замерзнешь — бери. Не нужен — на кожух возвращай. Под сиденьем инструменты лежат. В сумке на перегородке заначка лежит. Туда не лезь без меня, там немного еды и другой полезной мелочи. Пригодится, если бежать придется. — Он понизил голос. — И под мое кресло не лезь. Там серьезные вещи. А еда, если что, с водой — сзади за перегородкой, в салоне. Кроме конфет, — Даша оживилась, — они в бардачке. Открывай. Только аккуратно.

Она потянулась к бардачку, на этот раз осторожно, и открыла его. Внутри лежала потертая карта, несколько бумажек-летаний, магнитики, какие-то пластиковые прямоугольники и действительно — россыпью лежали завернутые в бумажки карамельки. Она достала одну, подумала, достала вторую, прикрыла дверцу и повернулась к Мотору, протянула тому одну из конфет и, дождавшись, пока он ее примет, стала разворачивать свою.

— А вообще, — продолжил он, дождавшись, пока она справится, — как ты так ручку-то выдернула? С «мясом» же выдрала! Ты что, силачка? — последнюю фразу он произнес с полуулыбкой и провокацией в голосе.

Девочка не ответила, только испуганно отвернулась, засунув руку в карман.

Мотор покосился на нее. Схватила что-то в кулак, прячет. Он не стал лезть, только вздохнул и снова уставился на дорогу.

— Ну как хочешь.

«Зверь» мерно тарахтел и нес их вперед. В кабине, под уютное урчание из-под кожуха, молчали о своем двое. Молчали и смотрели, как в утреннем свете, за стеклами проплывали заснеженные поля и леса, как ритмично пролетали покосившиеся столбы, и как уже отдалялась, оставшись позади, пересекшая дорогу старая, украшенная оборванными проводами ЛЭП.

Глава 3. Радиоточка.

И часа не прошло, как разглядывать проносящийся пейзаж укрытого снегом Тракта надоело даже деревенской девочке. Очень уж быстро деревья, леса, поля и столбы, а также снег, снег и снег в разных его проявлениях, вогнали ребенка в скуку. Чего уж говорить о не спавшем ночь Моторе, для которого это было рабочей обыденностью.

— Так, малышка, — мужчина на секунду отпустил руль и с силой, отгоняя дрему, потер лицо, — поступим следующим образом. Раз уж ты мне компанию составляешь, то дело для тебя есть! Будешь за радио!

— А как это? — с сомнением спросил ребенок.

— Да очень просто! Говори, рассказывай, чтоб мне скучно не было, чтобы я не заснул и в сугроб нас не отправил.

— А о чем рассказывать?

— Да обо всем! Хочешь — о себе. Хочешь — о том, что видишь. Ну и вопросы, конечно, можешь задавать — чего уж там.

— Нууу… — замялась девочка. — Меня зовут Даша. Иии… я не знаю.

— А откуда ты, Даша? — подсказал Мотор.

— С деревни, дядя Мотор. Вы же меня сами оттуда забрали. — Ребенок смотрел на водителя с легким удивлением.

— Это-то понятно! — Мотор взмахнул рукой. — А в деревне ты как оказалась?

— Приехала, — лаконично ответил ребенок.

— Хорошо, — пробормотал Иван. — Не хочешь — не говори, выпытывать не буду.

Спустя пару минут тишины, будто что-то для себя решив, Даша кивнула и начала рассказ.

— Я раньше жила недалеко от деревни. Дядя Дияр полдня вез нас с тетей Олей от монастыря. А там, в монастыре, были игуменья и другие монахини, одна из них — тетя Оля, а еще дети были, в основном девочки. Все называли это место «Бела церковь».

— Ого, как красиво звучит! — поддержал Мотор рассказ.

А Даша отчего-то насупилась.

— Там плохо было. Все задирали друг друга, работать много надо было. И молиться постоянно — а иначе монстры утащат, — девочка совсем «расклеилась». А меня игуменья в последние дни на молитвы поставила… да так, что больше ничего делать и не разрешала. Только и стояла у алтаря. Кушала и спала там же. Отходила только… ну…

Мотор заметил, что Даше совсем не нравится тема, и решил немножко подбодрить ребенка, переключить ее внимание на что-то хорошее.

— Ну и бес с этой вашей игуней! Что мы все о плохом? Давай лучше о хорошем! Вот что тебе нравится? Мне — машины! — сказал Мотор, забавно округлив глаза и протянув звук «ы», после чего чуть отодвинул плед и ласково погладил кожух двигателя, который разделял людей. — Я раньше огромной такой рулил, в голове каравана ходил! Вот то-то да, Зверь был! А потом… Ну, я как-то привык так машину называть, и когда за эту «буханочку» пересел, так имя и перекочевало вместе со мной, по старой памяти, — теперь уже Мотор слегка приуныл.

— А мне — животные! — восторженным голосом сообщила Даша.

— Дааа? И какие? И много видела?

— Да! Котов, собак, свиней, курей… И в церкви были, и на деревне. Я ухаживала за ними! А еще других знаю! Баранов, лошадей, коров и… слонов!

— А этих ты откуда знаешь? Точно ведь не всех могла видеть!

— Я их в книжке видела! Мне тетя Оля книжку дала про животных, и я всю прочитала! Я потом разное другое читала, но больше всего мне первая понравилась, про животных! — и, не взяв паузы, да и не ожидая ответа, продолжила: — Дядя Мотор, а ты знал, что летучие мыши видят ушами? А сапсан — самая быстрая птица во всем мире!

Дальше Мотора забросали целой кучей бесценных фактов об обитателях нашей планеты. А он не против был. Приятно ему было видеть девочку не расстроенной, а радостной и увлеченной. Но все рано или поздно заканчивается. Вот показавшийся вдалеке мост и ознаменовал окончание потока детских изречений.

— Так, малышка, жми на паузу. Сейчас нам другое радио включить надо.

Опытный водитель знал: раз тут еще вчера проехал караван, то вряд ли на мосту что-то нехорошее осталось, что анкером бы не пожгли. Но все же, мало ли. Караван, по прикидкам Мотора, был почти день назад тут, а не полдня, как обычно, да и не стал бы он таким опытным, если б не перестраховывался.

Щелчок тумблера на потолке, что рядом с «солнышком». И на вид ничего не поменялось, свет не включился, но Даша ощутила что-то… наполняющее ее уверенностью. Как будто от того черного кругляша, что рядом с лампочкой, пошла волна. Следом водитель нажал на кнопку на приборной панели — и теплым светом ожил приборчик, похожий на деревенское радио, и, как любое уважающее себя радио, сразу наполнил кабину шипением. От радио прибор и отличался разве что стрелочкой в окошке — она не указывала на цифры, а, подрагивая влево-вправо, терялась между большими и маленькими штрихами на фоне зеленого, желтого и красного участков. Подрожав, побуянив, осела слева, в зеленой части, на границе с желтой. Внизу окошка виднелась подпись: «Шум».

Подъезжая к мосту, Мотор сосредоточился, еще сильнее сбавил скорость и застыл, едва дыша, прислушиваясь к белому шуму из приборчика и внимательно изучая дорогу впереди.

— Дядя Мотор, — начала Даша плаксиво, — у меня голова бо-… — Она не договорила. Ее прервал звук. Писк, от которого лицо сосредоточенного Мотора приняло удивленно-озадаченный вид. И спустя шесть или семь коротких пищащих сигналов, без паузы, громким и четким — таким, что Даша аж вздрогнула — голосом им сообщили:

«Говорит Москва! — пауза — Говорит Москва!»

Даша медленно, напуганно повернулась к водителю.

— Что это?

Мотор сделал неопределенный жест, отняв от руля правую руку — явно не разделяя страха ребенка, что, если честно, ее и подбодрило. Но потом снизошел до объяснений:

— Левитан.

Яснее не стало. Что такое Левитан — ей никто не рассказывал. Но, предвосхищая дальнейшие расспросы, Мотор пальцем руки, которой только что выписывал пируэты, дважды коснулся уха, намекая, что надо слушать.

«…передаем сообщение ТАСС о первом в мире полете человека в косьмическое пространство».

Теперь Дашино лицо выражало чистейшее удивление. Но вопросы задавать не пыталась — не хотела. Продолжала внимательно слушать.

«12 апреля 1961 года в Советском Союзе выведен на орбиту вокруг Земли первый в мире космическай корабль-спутник „Восток“ с человеком на борту!».

Так и слушали, молча. Под четкий голос диктора Мотор все так же следил за дорогой, бросая взгляд то на катушку, то на стрелку. А Даша отмерла и выглянула в окошко, осматривая округу.

«Поехали!»

Даша разглядывала черно-белый мир вокруг: проследила взглядом за темной трещиной в укрытом снегом льду реки, на черные, на фоне снега, обломки на краю моста, что раньше были машинами, и на привычные столбы, что тут, почему-то, оказались вытянуты и сходились наверху, образуя череду арок.

«Осуществление полета человека в космическое пространство открывает грандиозные перспективы покорения космоса человечеством».

Информационная сводка закончилась все той же загадочной чередой сигналов. И последний прозвучал, едва все четыре колеса «Зверя» покинули мост.

Девочка шепотом спросила:

— Дядя Мотор, а что это было? Что такое «Левитан»?

— Ничего, малышка, не волнуйся. Такое явление «Радиоточкой» называют. А Левитан — это фамилия диктора, которого мы слышали. Мало того, что завораживает, — Мотор вопросительно посмотрел на нее, — да? — так еще и одна из самых безвредных штук, какие только есть. Полезное даже! Пока что-то играет — ни во что не вляпаешься. Главное — вовремя понять, что эфир окончен.

— Я ведь его голос слышал, — внезапно интонация Мотора изменилась, стала глубже. — По-настоящему! В детстве. Бывало, попищит радио, бабушка его погромче сделает, и он произносил свое: «Говорит Москва». Это был голос целого мира.

Мост оставался позади, и Мотор, пусть и не выключая прибор, понемногу прибавлял газу, расслаблялся. Внезапно для самого себя он взял реванш у Даши:

— А ты знаешь, что до Гагарина в космос летали собаки?

— Нет! — к нему, отвлекшись от мрачного пейзажа, повернулась девочка.

— А до собак мы запустили спутник!

— Да, знаю! Мне тетя Оля сказала, что некоторые из них попадали, а некоторые до сих пор там, высоко в небе!

— А ты знаешь, что некоторые даже работают до сих пор? — Не унимался Мотор.

— Правда?

— А то!

Они ехали по окружной, оставляя в стороне покинутые высотки, разделенные годами нечищенными дорогами.

Глава 4. Слоны.

Совхоз, как его называл Мотор, было видно издалека!

А то, что это именно он, — Даше было ясно и без объяснений. Ведь такому странному и непонятному названию должно соответствовать не менее странное и непонятное место! И вот! Перед прилипшим ладонями к холодному стеклу ребенком проступают они! Стройные ряды теплиц секли проулки и дорожки, что сходились где-то в центре обетованного круга и притягивали взгляд Принцессы. Такого она не видела! Еще и зелень — а судя по цвету того, что пряталось под мутными крышами, это была именно она — зимой!

— Огооо! — восторженно протянула девочка.

— Даа, — вторил ей водитель, — ты бы видела, как тут все ночью выглядит! Все эти домики стеклянные, теплицы светятся, разгоняют ночь на километры вокруг! Даже с моста, где мы Радиоточку слушали, и то видно было бы!

Рассказывая это, Мотор притормаживал, на радость попутчице готовился съехать с насыпи тракта, чтобы, повернув, отправиться по расчищенной, но узкой дороге к сердцу интересного места. Миновали сетчатый забор с воротами и приветливо махнувшего рукой мужика, выглянувшего из будки-проходной. Следом Даша обратила внимание на витиеватый, висящий в воздухе трубопровод, от которого даже в эту зимнюю пору парило будь здоров! Он буквально вторым забором опоясывал это странное место. Недалеко от дороги пара людей в синих куртках как раз возилась с ним, пытаясь работать, не свалившись с верхотуры. Сбивали огромные сосульки и чем-то сверкали! Вскоре однотипные полупрозрачные фермы с заманчиво-зеленым содержимым расступились, выпуская их на миниатюрную площадь из утоптанного и укатанного снега. Впереди был ряд сине-белых бытовок в несколько этажей, слева — немаленький хлев, справа — даже ребенку было ясно — находилось настоящее сердце этого места: жужжащие, с паутиной труб, огромными бочками и, по ощущениям, чем-то очень важным, спрятанным в самом-самом центре, чем-то, что давало воздуху едва заметное днем освещение.

— Посиди тут, — сказал Мотор, вышел, хлопнул дверью, но далеко не ушел. Открыл боковую дверь Зверя, немного повозился в его нутре и вскоре вернулся, вновь впустив холодный дневной воздух.

— Ты не смотри, что вчерашнее, все свежее! Сам готовил, — зачем-то добавил он. — А, ну да… — скривившийся было от собственной глупости мужчина быстренько погрел содержимое металлического лотка, всадив на глазах ребенка еще один юнит. Убедившись, что еда парит вовсю, а по кабине расползся дурманящий запах жаркого, проигнорировав собственный урчащий живот, вручил плошку девочке и засобирался. — Не обожгись, — Мотор посмотрел на ребенка. — А, да, на! — Мотор отвлекся от сборов и дополнил появившееся у ребенка блюдо вилкой и, убедившись, что все в порядке, выдал напоследок порцию ценных указаний: — Ты как поешь, не убегай далеко! Я быстро вернусь.

Девочка не пугалась и не удивлялась тому, как споро водитель покинул ее. Она была занята! Уплетала за обе щеки стряпню мужика, в котором за рулем машины, явно пропадал кулинар!

И все же ничто не вечно! Вот и кончилась стряпня Мотора. Даша, к своему стыду, лишь доев все до последней крошки, сообразила, что, наверное, следовало бы оставить покушать и самому водителю. Но… вот так вышло! А значит, надо как-то загладить вину? Как-то помочь. Хотя бы помыть за собой посуду, как учила тетя Оля. Но где? Малышка, прихватив лоханку и вилку, вышла на мороз. Она помнила, что Мотор наказывал не уходить далеко! И прямо тут, поблизости от машины, недалеко есть три места. И где найти воду? Явно в хлеве, а откуда пахло животными! Даша знала: там, где скотина, будет и вода. В их деревне, да и в церкви, где она жила раньше, были похожие сараюшки, только сильно меньше, где жили свиньи и куры, и она помогала ухаживать за ними.

Но тут, зайдя в хлев, пред ней предстали не куры. И не свиньи! И даже не коровы, которых она в книгах видела! Это были слоны! Высоченные! С длинными носами! И рогами! Огромными! На лбу. Странные слоны, думала Даша. Все же немного на коров похожи. И на лосей — девочка наклонила голову. И хоботы — не хоботы. Но животные огромные! Раза в два больше Зверя! Один из гигантов, мохнатый, с рогами, похожими на корявые ветки, вальяжно повернулся и уставился на ребенка своими глазами-блюдцами.

— Вааау, — выдохнула Даша.

— И что мы тут лазаем без присмотра? — внезапно раздавшийся в двух шагах голос заставил девочку подскочить и едва ли не взвизгнуть. Она не заметила, как к ней подошел мужчина в спецовке.

— Слонов смотрю, — брякнула Принцесса, — первое, что пришло на ум. — Точнее, я пошла искать, где вот, — Даша показала плошку, — кастрюлю помыть. Для Мотора. А тут… эти… — малышка снова уставилась на меланхоличных рогатых гигантов.

— Слоны, да. Мы их тоже так называем, — настороженный мужчина расслабился. — Подходи, они не кусаются и не бодаются. При всей своей грозности они абсолютно безвредны, их специально сделали такими при помощи юнитов! Потому и держим их тут, под боком, в самом центре, дружно наслаждаясь ароматом навоза этих гигантов. Но пусть так, под присмотром, чтобы бродячие животные и монстры не добрались.

— Не надо про монстров, — девочка заметно поежилась.

— Не бойся, они тут никогда и не появляются, — подбодрил малышку мужчина. — И как зовут спутницу Мотора?

Мужчина присел на корточки, решив продемонстрировать приличия посмурневшему ребенку:

— Меня вот Эдуард! — и протянул руку.

— Даша! — ответила малышка, протянув ладонь.

— Приятно познакомиться!

— Что ж, — Эдуард забрал лоханку, отошел к кранам, торчащим прямо из стены, и принялся мыть плошку. — Этих гигантов мы обсудили, монстров — прости, прости — тут нет. Может, еще что-то хочешь знать?

— Да, про воду!

— Чего про воду?

— Зачем тут вода вокруг?

— Ты про трубы?

— Про трубы! Да они тут везде! На входе и вокруг! Зачем?

— Чтобы заряженную воду гонять! — с серьезным видом ответил Эдуард, надеясь, что череда «зачем» на этом закончится.

— А зачем?

Эдуард обреченно выдохнул, сдался:

— Чтобы отгонять Шум и — он, отряхивая плошку, решил не вспоминать лишний раз монстров, — напасти всякие.

— Злой ветер?!

— Да. Но мы тут его Шумом называем.

— Тут по центру, ты видела ее, стоит стальная башня, — Эдуард напустил торжественности.

— И в центре башни, где сходятся все трубы, между всеми большими резервуарами стоит наш… ну… — Эдуард решил не усложнять и поддержать спонтанный сказочный антураж, — наш хранитель! Мы ему приносим дары, а он нас защищает. И память воды чистит, и на наш лад ее заряжает. Нам она и на полив пойдет, и в обиход, и по периметру пустить, чтобы ни одна напасть не приблизилась!

— Ого! А у Мотора молитвы висят!

— Да, летания…

Отворилась дверь, зашел Мотор, которого как раз отправили сюда в поисках начальника совхоза, Эдуарда. Строго посмотрел на ребенка. Перевел взгляд на улыбнувшегося мужчину.

— Ладно, эта козявка из машины свинтила, — Мотор, подойдя, протянул руку, — но ты-то, Эд! Я же ищу ее, волнуюсь!

— Я не козявка, — тихо вклинился в разговор ребенок, — и ты не говорил сидеть внутри. Только не убегать далеко.

— Вооот, — с улыбкой протянул Эдуард, потрясая указательным пальцем, — уделала тебя малышка! Да и брось ты, Вань! Ну что с ней у нас тут станется? — Эдуард опустил руку на голову ребенка, потрепал: — И не бурчи. Она по уважительной причине тут оказалась — посуду вон за собой мыла.

За перепалкой мужчины, не забыв ребенка, вышли из хлева и дошли до машины.Эдуард подмигнул девочке. Нагоняй от Мотора отменялся. Мужчины, оставив ребенка в кабине, засели в кузове и «пережигали на юниты то, что нельзя показывать караванщикам федералов», но Дашу это интересовало мало.

Она, будем честны, в поисках карамельки нашла книгу Мотора. И как нашла, так и потерялась в ней, погружаясь все глубже в занимательный мир и в историю населяющих его героев. Девочка была поглощена полностью. Лишь раз отвлеклась, услышав за спиной, за перегородкой имя Дияра, который, со слов Эда, был тут несколько месяцев назад. Потом фантастическая история поглотила ее полностью.

Даша дошла до каких-то непонятных слов из непонятных букв, когда ее решили вырвать из захватывающего мира.

Тук-Тук-Тук.

Справа за стеклом стоял Эдуард, у которого, казалось, улыбка не покидала лицо. Он махал ладонью, намекая на то, что надо опустить окно. Даша знала, как это сделать. Уже подсмотрела у Мотора. Тот, кстати, уже прошел перед носом Зверя и открыл свою дверь. Морозный воздух ворвался сразу с двух мест, выхолаживания машину.

— Ну что, козявка, — мужчина демонстративно испугался и поднял руки, — Принцесса, принцесса конечно! Я возвращаю вам кучера, — эти слова заставили усевшегося за руль Мотора бросить скептичный взгляд на человека, которого он может назвать своим другом, — и теперь вынужден откланяться! Был рад с вами познакомиться. — Мужчина улыбался сквозь напускную серьезность.

— До свидания, дядя Эдуард! Спасибо, что рассказали про слонов! И про Вашего хранителя! Это как в сказке! Волшебство?!

— Можно и так сказать, малышка, ведь любая сложная штука неотличима от магии, особенно теперь. — Мужчина подмигнул малышке и помахал другу.

— Бывай, бензиновый!

— И тебе не скучать, балабол.

Машина тронулась. Позади остались слоны, мимо неслись ряды теплиц, следом проехали трубы, полные волшебной воды, и забор с воротами и мужиком. Повернули.

Они вернулись туда, где немногим более часа назад прервалось их путешествие. Оба были немножко другие, и оба были задумчивы. День еще совсем не заканчивался, и они ехали куда-то вперед.

Окна запотели от их дыхания, и Даша, повернувшись к своему, рисуя фигуры и линии, складывала их в историю об увиденных теплицах и бытовках, о невидимом ею хранителе и огромном слоне. Отдельное место на стеклянном «холсте» занимал Зверь, который вдруг показался ей, с подачи Эдуарда, сказочной повозкой, везущей ее из одного чужого мира в другой, еще более неведомый.

— А куда мы едем? — этот вопрос вывел Мотора из задумчивого состояния.

— Хм. — Сейчас? Или вообще?

— И сейчас и вообще!

— Сейчас мы должны до ночи встретиться с одним очень интересным и важным человеком. И ты не поверишь! Он нас будет ждать один на перекрестке! Он неплохой, и его бояться не надо, хоть и странный. Но кочевые все такие.

— А вообще? Куда мы едем? Куда ты меня везешь? — Этот вопрос, очевидный, тем не менее выбил Мотора из колеи.

Мотор помолчал, собираясь с мыслями.

— Это Анклав. Укрытие. Оно рассчитано на тысяч пятнадцать человек. Это конкретное такое…

— Нет, нет, не так, — насупилась девочка. — Ты все неправильно рассказываешь.

— Ты чего насупилась, козявка?

— Я. Не. Козявка! — девочка насупилась еще сильнее. — Ты сам сказал Эдуарду! Я принцесса!

— Вот! Расскажи, как он про этот твой Анклав!

Мотор фыркнул, но глаза его уже смеялись. — Ладно, принцесса, слушай.

Глава 5. Сказочник.

Он тянул время. Почесал заросший подбородок, чуть приоткрыл треугольную форточку, впуская в кабину свежий воздух в попытке собраться с мыслями.

— Тот Анклав… ну, замок, куда мы едем… он не похож на твой старый дом. Не похож на совхоз или другие селения, которые мы проезжали. И не похож на места, которые будем проезжать… Замки, понимаешь… они особенные. — Мотор бросил чрезвычайно серьезный взгляд на принцессу и, убедившись, что все ее внимание сконцентрировано на нем, продолжил более уверенно, повышая градус сказки: — Они сделаны специально, чтобы оберегать своих верных подданных от злого ветра, как ты его называешь, и ужасных монстров.

— Не надо про монстров, — нахмурилась Даша, глядя в темнеющее окно. — Уже темнеет.

— Хорошо. Тогда расскажу про сердце Замка!

— Сердце Замка, — повторила девочка и замерла. Она даже перестала дышать, приоткрыв рот.

— Сердце Замка — это то, что позволяет его подданным жить в опасных местах, несмотря на злые ветра и… другие напасти. И когда люди живут в согласии друг с другом, сплотившись вокруг говорящего с сердцем мага, этот Замок процветает. Но если начинаются ссоры, или из-за козней плохих людей вдруг возникает разлад, или что-то плохое проникает, то сам Замок начинает холодать, пропуская ветер, полы — скрипеть, а воздух — тяжелеть. В такие моменты все надеются на говорящего с сердцем и помогают ему всем, чем могут.

Даша переварила услышанное. Она сжала в кармане теплый камешек-светлячок.

— А кто такой «говорящий с сердцем»? — спросила она.

— Это маг, — авторитетно заявил Мотор, подавшись вперед, чтобы повнимательнее разглядеть дорогу. — Самый главный человек в Замке. Только он может разговаривать с сердцем Замка, понимать, что тому нужно. Сердце не говорит словами, оно просто… чувствуется. Как голод или холод. И маг чувствует. И знает, что делать.

— А если он ошибется?

Мотор помолчал. За окнами что-то шевельнулось: это ветер качнул придорожные кусты.

— Если он ошибется, Замок начнет болеть. Но таких магов не бывает. Их специально учат. Много и долго! Это тяжело, но они справляются.

— А где живет этот маг? — Даша подалась вперед. — В башне?

Мотор усмехнулся, его усы смешно дернулись.

— Совсем не угадала. Он живет в самом-самом центре Замка. Там, где бьется его сердце. В самом спокойном и тихом месте. Туда нельзя просто так зайти, рыцари не пустят, только если сам маг позовет.

— Там еще и рыцари есть? А нас пустят? А нас позовут?

— Конечно, есть рыцари! Какой замок без рыцарей? И не простые! Тебя точно позовут! Ты же не в гости едешь, не проездом… Ты, принцесса, там, думаю, поселишься.

Даша задумалась, хмурясь и кусая губу. Потом сказала твердо:

— Я хочу его увидеть.

— Кого?

— Мага. Я хочу посмотреть, как он разговаривает с сердцем.

— Увидишь. Обязательно. — Мотор посмотрел на нее. — Только не сразу. Сначала мы попадаем в прихожую Замка. Там шумно и многолюдно. Там все проходят через ворота. Там пахнет едой, железом и людьми. Там говорят громко и порой торгуются. Это как… как большой рынок, но под землей.

— Под землей? — Даша округлила глаза. — Мы поедем под землю?

— Ну, почти под землей. Но поедем! Замок врос в землю, он как огромная перевернутая кастрюля! Уходит стенками глубоко вниз, ниже самых глубоких корней. А верхушка, дно этой кастрюли, его издалека видно! Оно выше самых высоких деревьев, выше самых высоких домов. Но все самое важное — оно внутри спрятано, под землей!

— А там не темно?

— Нет конечно! Светло! Где это нужно, — Мотор улыбнулся. — Там свои солнышки, как тут у нас, — Мотор, для наглядности, со щелчками включил и выключил освещение. — Есть те, которые от электричества работают, а есть те, которые зажигают магией, юнитами в смысле. Там можно ходить без страха, что на тебя из темноты кто-то выскочит. Там, — он сделал паузу, — там всегда спокойно.

Даша представила. Большую кастрюлю, вросшую в землю. Внутри — свет, тепло, люди. И никто ничего не боится! И даже когда за стенами воет ветер! Потому что рыцари! Потому что маг!

— А еще? — попросила она, придвигаясь ближе, ставя руки на кожух двигателя. — Расскажи еще!

— А еще там есть кузницы, где делают вещи. И мастерские, где чинят машины. И даже… свой сад.

— Под землей? — не поверила Даша.

— Под землей. Прямо внутри Замка есть сад. Небольшой, в самом центре там светят специальные лампы, и растут травы, цветы, даже… ну не знаю, картошка. Как в совхозе! Захочешь — посадишь что-нибудь и будешь смотреть, как растет.

Даша молчала, переваривая этот образ. Сад под землей. Это было странно, казалось сказкой. Но она верила. Особенно после увиденной зелени, что под стеклом растет даже зимой!

— А когда мы приедем, что мне делать?

— Будешь… жить, — просто ответил Мотор. — Как и все. Вставать, помогать по дому, играть. Там же и другие дети есть, и игрушки, и школа!

— Я не хочу опять учиться! Не хочу других детей! Не хочу в школу! Я уже все умею! Читать, писать и даже считать! Я хочу быть магом! — внезапно заключила восторженная козявка.

Мотор удивленно вскинул брови:

— Мааагооом? — протянул он. — Магом быть непросто. Надо долго учиться.

— Я знаю! Но я хочу! И уже могу!

Даша сконцентрировалась на зажатом в кулачке камушке, и когда раскрыла его, кабину залило мягким светом, с ладошки приподнимался светлячок. Маленький, очень теплый и яркий! Казавшийся живым! Он секунду парил над ее ладонью, освещая снизу и лицо ребенка, и удивленно-распахнутые глаза Мотора.

Но в следующую секунду Мотор резко выбросил руку и накрыл светлячок своей широкой, грубой лапой, сжимая в кулак детскую ладошку. Тепло исчезло, свет погас. Кабина снова оказалась во власти сумерек, только тусклые огоньки приборов разгоняли серость.

— Ты… зачем? — Даша, будто обжегшись, дернула руку, но Мотор не пустил. Глаза девочки наполнились слезами обиды. — Я же хотела показать! Ты сказал, что маги…

— Тихо, — перебил Мотор. Голос его не был злым. — Тихо, козявка. Да, показала, и я увидел. Ты молодец! Но сейчас не подходящее время.

Он перехватил руль одной рукой, а второй мягко, но настойчиво сжал ее кулачок, заставляя Дашу обратить на него внимание.

— Ты меня слушаешь?

Даша шмыгнула носом, отвернулась к окну, но утвердительно кивнула. Она молчала и сжимала кулачки. Не было больше тепла. Только обида, тяжелая и горькая.

— Вот и слушай! — Водитель понял, что стоило бы объяснить, а не ругать, и сменил тон на доверительный. — Я, даже, конвертер в дороге выключаю, а он и не фонит почти! И еду на ночевке только огнем грею. Почему? Потому что не рискую юниты гонять, да еще и вот так! Даже такие маленькие… штуки привлекают внимание! Не только людей, малышка, но и хуже! Ветер. Злой. Который за стенами воет. И… его порождения. Они видят магию лучше, чем свет в темноте! А как заметят, так сразу полезут выяснять, что же это там такое светит. — Мотор перевел дыхание. — Ты сама заметила, что уже темнеет. Нам скоро на ночевку вставать, одним, в чистом поле! Нам такие встречи не нужны. Согласна?

— Но я же хотела…

— Я знаю, — Мотор шумно выдохнул. — Ты хотела показать, что умеешь, показать, что особенная. И так и есть, честно! Но быть магом — это не только красивые светлячки пускать. Это еще и прятаться, когда надо, и не давать себя заметить тем, кто хочет навредить.

Повисла тишина. Мотор волновался. Глаза от недосыпа слипались, попутчица накуксилась, а до нужного человека надо доехать дотемна. Сейчас Мотор мог исправить только одно. Собираясь с мыслями и сгоняя усталость, он провел ладонью по лицу. Понял, что делать.

— Прости меня, я слишком резко отреагировал, напугал тебя. А ты — мо-ло-дец! Я думаю, ты станешь магом! Доедем, и я сам тебя отведу к тем, кто в этом деле разбирается. Там нужны такие волшебницы — и рыцарям, и всем в замке. — Мужчина улыбнулся. — Но сейчас, — он отвлекся, бросив короткий взгляд в боковое зеркало, — мы просто тихо едем. Без лишних приключений. Договорились?

Даша сопела, не поворачиваясь.

— Договорились, — буркнула она наконец.

— И вот еще, — Мотор понизил голос до шепота. — Это правда важно! Не рассказывай никому о том, что умеешь! Ни-ко-му. Мир вокруг нас… он странный. И люди разные бывают. Некоторым не нравятся те, которые умеют то, что ты показала. Аккуратнее, козявка.

Даша наконец повернулась к нему. Глаза ее были красными, но слез уже не было.

— Я не козявка, — сказала она тихо.

— Знаю, — улыбнулся Мотор. — Принцесса.

Девочка улыбнулась краешком губ. Пусть снова ехали молча, но Мотор, увидев ее улыбку, праздновал свою маленькую победу! В кабине «Зверя» снова было тихо и спокойно. А за ее пределами в свои права окончательно вступали вечерние сумерки. Ветер завывал все настойчивее, гоняя переметы, проносились километры тракта — ничего особенного. Пока в свете фар, прямо на дороге, не возникла темнеющая груда. От нее отделилась тень и мигнула им, возвращая электрический свет.

Глава 6. Светлячок.

Тень малышке не понравилась: больно мрачной та выглядела, да и веяло от нее… проблемами.

— Не волнуйся.

Даша не послушалась столь ценного совета. Сползла с кресла куда-то в ноги, захватив с собой плед с кожуха. Накрылась им.

— Из тебя получилась очень даже реалистичная… — Мотор, которого вот только-только простили, решил следить за словами, — тюк.

Малышка в ответ что-то промямлила.

— Хорошо, тогда сиди и не шуми.

И вновь машина плавно тормозила, Мотор возился рукой у своего сиденья, что-то перекладывая и под конец тормозного пути, немного отвлекшись, слегка пережал педаль. Девочке, сидящей в неположенном месте, этого хватило, чтобы не больно, но обидно стукнуться обо что-то головой в темном и узком месте. Не успела она пожаловаться, как в машину ворвался луч электрического света.

— Вот че ты в лицо светишь? — Мотор с ворчанием открыл дверь.

— А че ты опаздываешь? На нервы действует!

— Уж как есть! Наше вашим «извините». — извратил Мотор крылатую фразу — У меня и другие дела водятся, и клиенты помимо вашего славного семейства. — бормотал Мотор, вылезая из машины, заставив ее покачнуться. — Где отец-то? Как поживает?

Дальнейшее Даша слышала плохо — с хлопком двери ее ненадолго отрезало от разговора. Но она замечала другое: возню, открывшуюся дверь в кузов, и как машина вновь качнулась.

— Вот че вы столько ерунды натаскали? Как я тебе на ночь глядя это все пережигать буду? Всю ночь тут стоять и фонить будем?

— Чего ты сегодня такой недовольный, Мотор? Не нравится — не ешь! Мы найдем, кому сбывать товар. Таких, как ты, — как дров за баней! Все, кому не лень, колесят! А именно с тобой мы работаем из-за конвертера.

— Даже так? А я думал, что из-за моих прекрасных усов и чувства юмора. — Мотор, волнуясь за ребенка, ну и в целом не желая конфликта на пустом месте, решил снизить накал. Да и идея у него возникла, как можно обернуть ситуацию в свою пользу.

— Не дождешься. И вообще, сам виноват, что поздно приехал!

— Да ладно, ладно, переплавим! — Мотор вроде сдался, но тут же выставил условие: — Но с тебя информация! Да не криви свою физию, не по твоему табору, или как вы там себя величаете. По федералу одному, моему знакомому.

Возня и разговоры на время стихли. Загудел конвертер. Продавец с кряхтеньем закинул что-то на ступеньку лавки на колесах. Та качнулась.

— Че за знакомый?

— Дияр. Не встречал? Смуглый, как ты, лицом как лопата с глазами, выпендривается постоянно, но в душе — добряк. Тачка громкая и мощная, на огромных колесах, и сам всегда при юнитах и прочих понтах?

— Не знаю такого и машины такой не видел. Ни в нашем таборе, ни в соседних, с которыми торгуем. Это не наша тема, Иван. За приметные колеса ведь и спросить могут, как ты сейчас. А нам думаешь, терки с федералами или вольниками нужны? Нет!

— Ты имя-то мое откуда узнал?

— Отец рассказал.

— Не мог, дружочек, не мог он рассказать. — На удивление мягко ответил знакомый Даше голос. — Не говорил я ему. — Обстановка явно накалялась. Снова. — Не ври мне, малец. А то я тебе щас в глаз суну, да поеду дальше! — Мотор резко повысил голос. — Ну! Откуда имя узнал!

— Ударишь и отец тебе это не простит! — в отчаянии огрызнулся юнец.

— Ты мне угрожать вздумал? Батьком своим? Да мы с ним знакомы были, когда тебя еще и в планах не было! Последний шанс даю! ОТКУДА ТЫ УЗНАЛ ИМЯ?

Две секунды тишины. После которых Даша отчетливо услышала сухой щелчок. От него у спрятавшегося ребенка по спине почему-то пробежал табун мурашек. Ее потряхивало. Она сжимала нагретый сверх всякой меры камушек. Зачем она сжимала его изо всех сил? Чтобы пустить его в ход! И она была готова, чтобы… чтобы… что?

— А вот и хлам твой переварился. — Забирай чешую и проваливай! Засранец! Уши бы тебе оборвать, но ведь реально, Боро поедет выяснять, чем это его сын Мотора оскорбить умудрился! Чего стоишь, надулся, как мышь на крупу? Ты же тут крутой! Забирай слиток и чеши продавать свое барахло всем тем, кто тут катает! Я и юнита за переплавку не заберу! Чеши-чеши давай!

— Не надо, дядь Мотор. — Наконец за налетом крутого парня проявился перепуганный пацан, которому влетит от отца, если тот запорет такое элементарное дело.

— Что не надо? Женя? Я с тобой как с человеком, как с мужиком. А ты мне что? Имя, Женек, — это не хухры-мухры! Это риски. Им не разбрасываются. Это прозвище ты только и успевай придумывать, одно выбросишь и другим заменишь, как летания погоревшие. А как сменишь, так ищи ветра в поле! А за имя и человек ухватится, Женя, и Шум! Так что вываливай давай, пока я реально не засобирался отсюда подальше.

— Люди были. Спрашивали много у отца. Я подслушал. Они описали тебя, назвали Иваном, — но ты не подумай, батя сказал, что не знает такого. Тебя в плане. И сам потом мне сказал предупредить тебя… — все тише говорил парень.

— Так чего ты вместо предупреждения понты мне тут ломишь? Заматерел? Бестолочь!

Даша поняла, что проблемы пока отменяются.

— И зачем они искали меня? Как давно?

— Пару-тройку месяцев назад. Да они не только за тебя интересовались. — тараторя, пояснял парнишка. — За всех спрашивали, кто тут колесит, кто разные заказы берет, кто людей возит, кто с тракта съезжать не боится…

Достаточно быстро на смену волнению за Мотора к Даше пришла скука. Щелчки срабатывающего конвертера уже не пугали. А мужской треп совсем потерял для нее смысл, стал неинтересным и редким. Мужчины сконцентрировались на работе. А Даша сконцентрировалась на конфете, что была где-то над головой, в бардачке.

Бардачок открылся почти бесшумно. Операция по изъятию лишнего была проведена без свидетелей, но помимо конфеты изъята оказалась и книга.

«Мотор говорил, что нельзя ничего использовать, — размышлял ребенок, — а у самого прибор сколько раз уже сработал? Значит, и ей можно? Если осторожно, несильно».

Ребенок, все так же зачем-то сидел в ногах пассажирского места, отгородился от внешнего мира пледом, хрустел карамелью, беря дурной пример с водителя, и в тусклом свете возникшего на ладони малюсенького светлячка вновь погружался в историю Дона Румата. Она не волновалась, что кто-то заметит ее свет. Ведь перед тем, как использовать светлячок она все проверила! Кроме нее да Мотора с пареньком вокруг никого не было. Ни единой искорки во тьме.

Страницы сдавались, под напором детского любопытства, под пледом было по-настоящему душно. Но что-то предпринять — значит отвлечься от книги.

Наконец машина снова покачнулась, дверь в кузов хлопнула. Закончили. Кулачок сжался, пряча тусклый свет, ребенок замер.

Водительская дверь открылась, даруя самую малость свежего воздуха.

— Ну бывай, Жендос. Не чуди давай! Бате — привет.

— До свидания, дядь Мотор, не держите зла!

Зверь взрыкнул, набирая ход. Ребенок наконец скинул плед и, выныривая, с демонстративной жадностью вдохнул свежий воздух. Даша вернулась на пассажирское место. Сложила плед на кожух. На него же умостила книгу.

— Малышка, — Даша резко заволновалась. Ей был знаком этот мягкий, вкрадчивый тон. Он так с этим Женей разговаривал! — А как это ты книжку тут читала? Ты у нас еще и в темноте видишь?

Выкручиваться ей не пришлось. Ребенка выручила детская непосредственность в виде искреннего, громкого и экзальтированного вопроса:

— А что, и так можно?

— Можно, малышка, и такое можно, если юниты через себя правильно прогонять, — Мотор понял, что ругаться сегодня уже устал. — Давай мы уже договоримся, что ты не будешь делать что-то вопреки моему слову. Ты же снова светила?

— Угу. — Девочка потупила взгляд.

— И мы с тобой обсуждали это?

— Угу. Но я же не сильно совсем.

— Хоть кол на голове теши.

— Угу. — Ребенка заело, и он просто рутинно выслушивал очередной поток недовольства очередного взрослого.

— Не сильно, да раз Женек, шляясь туда-сюда, не заметил ничего.

— Угу.

— Да чего ты угукаешь-то как сова? Другие слова позабыла?

— Угу. Нет. Прости.

— Горе с бедой.

Какое-то время ехали молча. Свет фар выхватывал белые мушки, стену из деревьев, зимнюю дорогу да отвалы. Стемнело окончательно.

— Голодная? — поинтересовался Мотор.

— Да. Очень. — энергично закивала девочка.

— Ну ничего. Скоро на стоянку встанем. Знаю я тут местечко укромное. — рассуждал водитель — Там покушаем. А завтра караван догоним и уже с толком отдохнем. Мне сорванец шепнул, что они встанут скоро, Шторм пропускать будут. Тот, мол, прямо по тракту чешет, мерзавец!

— А что такое Шторм?

— Ох, как бы тебе сказать, — Мотор начинал рассказ суховато, по-деловому. — Ну, это место с очень сильным Шумом. То есть с очень сильным и очень злым ветром! Порой очень-очень сильным! Шторма они… поганки такие, разные бывают. Некоторые перепахать все могут. Некоторые — на голову давят, мысли путают. Я вот раз зашел в такой, где тени отбрасывались наоборот. — Мотор распалялся, вспоминая. — Не захотели ждать, пока уползет, буквально по краешку проехали. Но нам с сыном хватило за глаза! Страшно было — жуть, особенно если в сторону центра посмотреть! Вот там — совсем мрак, все неправильно работает и выглядит как в страшной сказке! Но! — рассказ прервался на мгновение и продолжился уже с некоторой торжественностью. — Есть и такие люди, что даже туда сунутся! Особые Рыцари! Редкая порода людей! Такие везде пройдут! И ветер об их щиты разобьется! И гадость никакая ни пристанет, ни с пути не собьет! Ничего они не боятся! А зачем туда лезут? За эссенцией! Она может такооое, что иначе как волшебством никто и не назовет. — Мотор бросил взгляд на Дашу.

Та уснула уже на рыцаре. Ей снился благородный сероглазый воин, что с поднятой головой принимает на свой сверкающий щит и злые ветра, и все жизненные невзгоды.

Глава 7. Одна северная ночь.

Красноглазый от недосыпа и отчаянно зевающий водитель наконец сбавил ход и воспользовался знакомым, подветренным и оттого чистым от снега съездом. Тот имел достаточно большой уклон — насыпь тут подросла, — но Мотор аккуратно и плавно, не разбудив Дашу, съехал с тракта и зарулил под старенький, но надежный мост.

Под мостом явно не раз бывали люди. И компанию им в этом деле, помимо колонн и пролета, составляла пробегающая мимо — то ли маленькая речка, то ли крупный ручей. В любом случае, сейчас этот спутник тихо спал, скованный льдом. Мотор наконец заглушил двигатель. Тишина навалилась на кабину, как одеяло.

— Ладно, малышка. — Он повернулся к Даше. — Ночуем тут.

Даша разлепила веки. Она и не заметила, как задремала, прижавшись к теплому кожуху двигателя, что разделял ее и водителя. А сейчас ее окружала почти полная темнота.

— А мы где? — спросила она сонно, потирая глаза.

Там, где весной и осенью сухо, зимой почти нет снега. Тут нас не видно и не задувает. Ночевал тут уже пару раз. Место надежное.

Он щелкнул фонариком, и луч, промчавшись сквозь лобовое, выхватил из темноты ровные бетонные плиты, старые, притащенные кем-то давно доски и небольшую деревянную бобину, которую можно было использовать как стол или как стул. Пошли.

— Это же просто… мост? — Даша, натягивая на плечи свою безразмерную телогрейку, последовала за Мотором и вылезла из теплой кабины в холодную ночь.

Под мостом действительно было сухо. И почти тихо. Только где-то вдалеке все еще стонал ветер. Но здесь, под бетонным сводом, он не ощущался.

— А огонь можно? — спросила она.

Мотор огляделся, принюхался.

— Нужно. Только маленький. И без светлячков. — Он хитро глянул на нее. — Просто дровами. Как нормальные люди.

Даша вздохнула. Она снова сунула руку в карман. Камешек будто того и ждал, лежал теплый, спокойный. Она еще покажет, что умеет! Когда будет можно. По-настоящему, покажет! Так ярко, как умеет только она!

— Ладно, — сказала она. — как скажешь.

Мотор усмехнулся и начал ворошить заготовленную тут же кучу сушняка. Он по одному ему ведомому принципу откладывал одни и оставлял другие деревяшки. Даша села на бобину, и сжимая в кулаке свой секрет, смотрела, как он разводит огонь. Пламя было живым, настоящим. И в нем не было магии. Но было тепло, было чувство, нечто древнее, настоящее, дарующее ощущение уюта и защищенности.

И теперь мужчина проворно возился с кострищем, вот появился котелок, вот налита вода, вот уже быстренько состряпано что-то жидкое, дымящееся, с запахом, от которого Даша сразу скривилась. Каша. На воде. Она отвернулась и уткнулась носом в воротник телогрейки.

— Фу, — сказала она. — Это есть нельзя. Это не еда. Это… это…

— Это ужин, — спокойно ответил Мотор, помешивая варево. — И ты его съешь.

— Не буду.

— Будешь. — Он посмотрел на нее строго, но в глазах у него плясали смешинки. — И если сейчас поешь без капризов, то завтра шоколадку получишь. Ты знаешь, что такое шоколад?

Даша замерла с приоткрытым ртом. Про шоколад она знала! И пробовала! Давно… она даже не помнила, когда. И вкус не помнила, только ощущение: сладкое, теплое, тающее, и тем обволакивающее, занимающее собой все вокруг!

— Прямо шоколадку? — переспросила она, недоверчиво косясь на него.

— Прямо шоколадку. Настоящую. Кусочек. — Мотор поднес к ней крышку котелка. — Ешь.

Даша вздохнула, взяла ложку, зачерпнула. Пожевала, — хотя можно было и не утруждать себя этим — проглотила, забавно скривилась. Хотя, если честно, у Мотора получилось совсем неплохо. Даже такая вещь, как простая каша на воде. Потому дальше она просто ела, молча, быстро, чтобы поскорее закончить, но не кривляясь.

Мотор одобрительно хмыкнул, дожевал свою порцию и, когда котелок опустел, набил его снегом, поставил греться на угли.

— Все, — сказал он, забирая у нее крышку. — Молодец. Завтра будет тебе шоколадка. А сейчас иди спать. Я тебе уже все подготовил. А я пока котелок помою да воды нам на завтра заготовлю. Меня не жди. Я в кузове обустроюсь.

Девочка послушно вернулась обратно в кабину «Зверя». Ее сиденье превратилось в небольшое по меркам взрослого, но достаточное для ребенка, почти ровное спальное место, ограниченное горбом кожуха слева и дверью справа. Торпедой с бардачком спереди и перегородкой сзади. С водительской стороны осталась щелочка в форточке, у перегородки рулоном скручено что-то мягкое. Даша устроилась на обновленном месте, укуталась в ставший почти родным плед, который пах машинным маслом и еще чем-то теплым, почти домашним.

— Выключай «солнышко», если готова, — пробасил Мотор через перегородку спустя минут десять, после того как закончил неуклюже возиться в кузовной части.

Девочка отложила книгу и щелкнула выключателем. Но кабина не погрузилась в сплошной мрак. А она наконец получила возможность и время в подробностях, ни на что не отвлекаясь рассмотреть кабину. Над приборной панелью горел экранчик со стрелочкой и подписью «Шум». Стрелка была слева, в зеленой части, едва видимо дрожала. А еще в наступившей темноте, рядом с солнышком едва заметно светился черный кругляшок шайбы. Яркими в темноте казались и летания, которые то тут, то там были прикреплены магнитиками внутри кабины. Даша разглядывала их. Где-то были написаны пожелания, где-то — какие-то обещания о защите, были и те, на которых виднелись странные символы. Некоторые были чистыми, ровными, а какие-то — слегка пожелтевшими, постарше, будто чуть-чуть выгоревшими.

За изучением обстановки она и не заметила, как все началось. Первое, на что она обратила внимание — на свет. Свет от кругляша. Он, бывший ранее едва заметным, теперь соревновался со светом прибора, чья стрелка подобралась к желтой зоне. Свет этот был холодным, синевато-белым, призрачным и неестественным. Он нагонял жуть на ребенка.

Даша сидела на своем месте, не в силах пошевелиться. Плед сполз с плеч. Сердце колотилось где-то в горле.

— Мотор! — позвала она, но голос прозвучал тихо, как шепот.

Она глянула назад, в овальное окошко, что в перегородке. Там в темноте, кажется, видно было, где спит человек. Видимо, спал крепко и не слышал ее.

Хруст за окном.

Даша медленно, со страхом, повернула голову направо. За запотевшим стеклом, где-то в темноте, что-то шевелилось. Тени. Они скользили вдоль моста, бесшумные, как дым, и одна из них остановилась прямо напротив ее окна. Даша не видела деталей, никаких когтей и лап, только смутный, темный силуэт, который будто смотрел прямо на нее.

Она отпрянула назад, накрылась одеялом, но решила приподнять его. И тогда увидела, как прямо перед ней бумажка на приборной панели, одно из тех самых «летаний», которыми Мотор защищал кабину, тлела. Сначала слегка потемнело, потом уголок почернел, свернулся открепившись, пошел тонким, белым дымком.

Даша зажмурилась. Снова накрылась пледом с головой, закрываясь от всего, что было снаружи.

Когда, казалось бы, все стихло, когда не было ни единого шороха, она услышала, как что-то взревело прямо возле нее.

Девочка вскочила!

Ревел мотор!

Не тот, конечно, который до этого весь день крутил баранку. А тот, который живет под кожухом. И сейчас, в честь наступившего утра, он выталкивал «Зверя» в горку, обратно на тракт.

В кабине было серо и светло. Утро. За окнами ее встречал мокрый, слякотный рассвет и немного грязный снег. Она, всклокоченная, сидела на своем ложе, укутанная в плед. Даша откинула его с головы и огляделась, моргая спросонья.

— Проснулась? — услышала она голос Мотора. Тот, как и подобает, сидел за рулем, сосредоточенно глядел на дорогу и крутил баранку.

Даша не ответила. Она просто сидела, сжимая и теребя руками краешек пледа, и пыталась понять, что из виденного было на самом деле, а что приснилось. Девочка осторожно выдохнула. Страх отступал — медленно, как горение свечи. На его место приходило спокойствие. Ставший близким запах кабины, ровное урчание «Зверя», присутствие Мотора рядом — все это возвращало ее в настоящий мир.

Успокоилась, стягивая плед, перевела взгляд с Мотора на приборную панель. И от увиденного замерла. Бумажка, «летание». То самое, что принялось тлеть во сне. Кажется, или оно действительно обуглилось? Даша подалась вперед, разглядывая его. Край потемнел, завернулся, как от жара. Не так сильно, как во сне, — чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы уголок и вправду вылез из-под магнитика. Она точно помнила, когда Мотор рассказывал про них утром — бумажка была целой и чистой.

Что еще вчера было? Тени? Звуки? Свет! Даша посмотрела наверх, на черную шайбочку рядом с солнышком. Та, как и полагалось, не светила никаким таким призрачным светом. И вообще, ничего не намекало, что черный кругляш так может.

А вот бумажка? Та точно изменилась! Даша хотела бы дотронуться до нее, но не решилась и так и замерла с вытянутым пальцем.

— Дядя Мотор, — позвала она тихо. — Ммм? — откликнулся мужчина. — Летание… одно обгорело. — Даша указывала на нужный листочек.

Мотор посмотрел на него и почти сразу вернул внимание на дорогу. Пожал плечами.

— Да, случается и такое, — спокойно ответил мужчина, — Сгорают, беря на себя злой ветер. Хорошо, что не дотла.

Даша молчала. Она хотела понять, разобраться. Что же вчера произошло? Тени! Это правда? Или сон? Все это было взаправду? Или привиделось во сне, за которым следом пришло что-то другое, нехорошее, но настоящее? Понять не получалось. Получалось лишь задумчиво продолжать смотреть вперед, и думать о закрепленных магнитиками бумажках, которые держат их мир в целости.

«Зверь» все так же урчал, везя их по тракту вперед, в новый день.

Глава 8. Где не расходятся пути.

Интересно, вот как оно всегда так в жизни получается? Сначала сплошные задержки — едва успеваешь! Жилы рвешь, в одно лицо гонясь за караваном, что неудержимо шуровал вперед! Тяжело было! — размышлял Мотор — И вот этот караван, если пацан ничего не напутал, растеряв свою неудержимость, дает Мотору себя нагнать.

На то, чтобы доехать до следующего пункта назначения — одного очевидного для остановки каравана места, если его и вправду Шторм затормозил, — ушло всего несколько часов. Возможно, Мотор бы и вчера доехал, но вторые сутки без сна давали о себе знать. И мужчина предпочел ночевку под мостом тому, чтобы или вывихнуть от зевков челюсть, или заснуть за рулем, со всеми вытекающими последствиями.

Обрадовавшаяся было перспективе побывать на очередном новом месте девочка была огорошена и расстроена. На этот раз Мотор сам наказал ей сидеть под пледом и не высовываться. Даже помог немного, чтобы она снова с комфортом обернулась тюком одежды. В том числе выдал книгу, воду и фонарик — чтобы было меньше поводов вылезать из импровизированного укрытия.

Сперва Мотор проинструктировал ее на тему того, что сидеть придется недолго: и либо можно будет вылезти, либо они уедут. Рассказал что-то про людей, с которыми не стоит встречаться, и, не давая ребенку сообщить, что ей надоело за целый день сидеть в машине, и не отдавая ведущую роль в разговоре, принялся рассуждать, что ради экономии не часто останавливается в подобных местах.

Тогда из-за поворота и показался высокий металлический забор. А Мотор немедленно отдал команду «прятаться». Дальше Даша могла только догадываться о происходящем по ощущениям. По торможению «Зверя» поняла, что лавка добралась до забора. Ждали недолго. Появился человек, который, судя по голосу, был охранником, но без лишних проволочек запустил их внутрь. Вскоре машина снова остановилась, на этот раз надолго — Иван заглушил двигатель.

— Малышка, — начались очередные наставления от Ивана, — сидишь тут и не высовываешься! Ни на кого и ни на что не обращаешь внимания! Выходить можно только когда я приду! Понятно?

— Понятно! — серьезным тоном ответила куча вещей.

Но не особо-то она эти наставления и слушала. Надоело, да и уже пропала в новой главе. А Мотор кивнул самому себе и с чистой совестью вышел.

Вновь ползли минуты. Герой терзался муками выбора, Даша терзалась от желания пройтись. Старалась не ерзать сильно, но прислушивалась к окружению, пытаясь понять, когда же за ней придут. Лязг металла, чьи-то далекие ленивые переругивания. Шаги! К машине!

Тук-тук-тук.

— Девочка, открывай, — раздался женский голос.

Та и открыла.

Мотор, находящийся рядом с женщиной, девушкой, очень красивой к слову, смотрел на Дашу с явным неодобрением. И не удержался — сразу же пожурил малышку за то, что открыла незнакомцам.

— Так я же увидела, что ты там стоишь, дядь Мотор! — свойственным детям полушепотом, когда те хотят сообщить что-то по секрету всему свету, изрекла Даша.

Мотор, будто чувствуя неладное или обратив внимание на Дашин тон, даже не предоставив дамам возможности познакомиться, отвел малышку в сторонку, за Зверя.

— Это как так ты увидела? — спросил он у вертящей головой и разглядывающей окружение девочки. А посмотреть было на что! Перекресток двух больших дорог, на котором стоял двухэтажный, обнесенный солидным забором длинный дом. И вышки! Как у крепости! А вокруг — машины! Много-много!

Мотор продолжал допытываться:

— В отражении каком-то или снова выкрутасы и волшебство?

— Да! — Даша сразу пустила в ход понравившееся слово — выкрутасы! — и с гордостью продолжила: — Я научилась! Посмотрела так, как ты говорил, что умеют эти… Ну… мооонстры, — сказала она шепотом. — Если они получились из юнитов, как и мой светлячок, и в темноте можно видеть при помощи юнитов, то и смотреть я смогу также, как они! И получилось вчера! Когда ты с мальчиком этим неприятным возился! Я читала! Светила! А потом глаза закрывала и смотрела, ваши искорки разглядывала! Ну и по сторонам смотрела! Вдруг идет кто? Надо же за тобой приглядывать! — с небольшим бахвальством закончила деловая принцесса.

Сказать, что Мотор был шокирован — ничего не сказать. Сила, светлячок, и вот вчера научилась. Он научил, искорки эти, приглядывала она… Все свое удивление, отразившееся на лице круглыми глазами и приоткрытым ртом, он выразил одним емким словом. И ввиду возраста собеседницы было выбрано:

— Делаа… — протянул Мотор с ошарашенным видом, разворачивая Дашу обратно к гостье.

— А девушка эта, она красивая! У нее яркая искра! Она ведь тоже маг? — Даша вертелась, говорила громко, радуясь земле под ногами, чем окончательно выбивала из колеи и смущала Ивана.

— Зо́ла, дочка, это Даша, о которой я тебе рассказывал.

— Привет, Даша! — Смуглая Зо́ла искренне улыбнулась девочке. — Очень рада познакомиться с тобой! И мне очень приятны твои слова. Волшебниками да магами нас не часто называют, — грусть на секунду тронула ее лицо, но девушка быстро переключилась обратно, — но суть, наверное, такая, да. И ты тоже очень ярко горишь!

Тут Мотор окончательно сдался:

— Пойдемте уж в кабак этот. Там потреплемся, чай не лето на дворе.

Вошедшую в тепло троицу встретил сонм запахов. От вполне приличных ароматов еды до ноток чего-то технического — но последнее едва заметно было. А еще их встретила тишина. Не абсолютная, нет, но удивительная для помещения, полного вояк, торгашей и работяг. Некоторые смотрели на них, некоторые тихо переговаривались, некоторые скребли ложками по дну тарелок. Все маялись от вынужденного безделья.

— Заходят как-то в бар два наемника и две красавицы. И все это три человека, — проговорил один из сидящих за столом — молодой, широкий и даже на вид сильный парень-федерал.

— Не начинай, Котел, все равно тебе ничего не обломится! — сообщила всем красавица.

— Ах, какая девушка, какаааяя! — демонстративно, как стих, проговорил молодой мужчина.

— А ну брысь под лавку, говорю! — грозно посмотрела на него Зо́ла, и, что удивительно, немного осадила надоеду.

— Пойдемте от этого остолопа, а то не отстанет.

Они прошли краем зала, полного убивающих время, пьющих и едящих людей, обошли стороной и мужчину за стойкой, и снующего между столами официанта. Даша увидела радиоприемник, который стоял у всех на виду, включенный и тихо шипел, но его не выключали. Прошли мимо странных металлических дверей, которые явно давно не использовались, дошли до лестницы, поднялись.

— Сюда! — Зо́ла махнула рукой, поворачивая налево.

Она сделала десяток шагов по коридору и открыла дверь, пропустила гостей вперед и тут же принялась наводить деловую суету.

— Заходите, заходите! Чай, сушки? — И тут-же уточнила — Чайник тут свой, но на юнитах. Мотор, погрей пожалуйста — мужчина сразу приступил к выполнению просьбы.

Зо́ла сфокусировалась на девочке.

— А ты, малышка, давай-ка шуруй в ванную. — Даша повернулась к Мотору с лицом, полным удивления — Там горячая вода есть! Только-только бак грели!

— Уиии! — Вопросы и приличия отпали. Даша улетела за дверцу.

— Можешь брать все, что увидишь! — кричала Зо́ла в закрытую дверь — Полотенце там слева, наверху, увидишь!

Даша возилась долго! Минут тридцать! А когда вышла, от подбородка до колен укутанная в полотенце, больше похожее на плед, в комнате был посторонний.

— Давай услугу за услугу! Ты нам номер сдаешь! А я тебе конвертирование?

— Упал мне твой конвертор? Чем он лучше караванных? — Отбивался визитер.

— И что, ты все можешь федералам показать? — С хитрецой в голосе спросил Мотор.

— Да и раз мест нет, значит, я этот номер уступлю! Вот Котлу сегодня повезет-то. — рассуждала Зо́ла — А вы тут останетесь.

— Все равно нельзя! — не унимался Хозяин — Это два лишних человека! И воду вон тратите — палец вторженца ткнул в сторону Даши, — и свет жжете!

— Сколько хочешь, Барыга? — недовольно проворчал сидящий в кресле Мотор.

— Десять! А будешь хамить — все двадцать станет! — давил визитер.

— Ты упал, Хозяин? Десять — это полная стоимость номера! — мотор отставил опустевшую кружку.

— А ты и снимешь у меня номер! Не нравится? На выход!

— Ладно, ладно, не заводись. — Мотор, встал, подняв правую руку на уровень груди, держа ее ладонью вверх, пошел к тому, кто оказался Хозяином заведения. И с каждым шагом в его руке подрастала горсточка чешуи. — От наших вашим, как говорится.

Чешуя поменяла владельца.

— Ресторан закроется в девять. — С этими словами Хозяин вышел, хлопнув дверью.

— Ресторан, блин, тоже мне, развелось спекулянтов.

— А сам-то? — усмехнулась Зо́ла. — Иди, вон, ванную тебе освободили! Приведи себя в порядок! А мы тут пошушукаемся о девичьем.

— Да, хорошо, хорошо, за манатками своими только схожу.

— А тебе с ребенком по вещам дали чего? — Спросила разглядывающая укутанного ребенка Зо́ла .

— Неа, — ответил Мотор, размышляя о том, как он так опростоволосился. — Зо́ла, найдешь, во что ей приодеться?

— Ой да иди ты, куда шел!

Он и вышел.

Поворот, лестница, общий зал.

Мотор подошел к Хозяину.

— В номер еду можно оформить?

— Да, можно. Муха принесет, — раздражающая рожа с сонно прикрытыми глазами кивнула подбородком в сторону суетящегося официанта.

— Ну, тогда нам первое, второе и компот — улыбнулся Мотор в усы. — На троих.

— Двадцать один, — меланхолично ответил Хозяин.

— Грабеж! — возмутился водила.

— Так, — Хозяин подался вперед, — мы вроде с тобой договорились… Не нравится — катись отсюда…

— Да понял, понял, бери.

— Да стой ты. Сходи за отель, там пристройка есть. Скажешь Моряку — ты узнаешь его, поверь, — что гену заправить пришел. И доброе дело сделаешь, на конвертацию не потратимся, лады?

— Лады! Но и у меня к тебе просьба будет! — Мотор приблизился, заговорил шепотом. — У тебя есть…?

— Есть. Еще десять стоить будет. За кусок.

— Развод, — заключил качающий головой Мотор. Но делать нечего. Слово держать надо. — Тащи тогда с едой. Тоже в гену сгружать?

— Да. Иди давай, очередь уже собрал!

Мотор оглянулся — за ним стояли двое: какой-то уж очень высокий тип и мужик, очевидно, сошедший с обложки боевика покоритель дамских сердец, которого Зо́ла назвала Котлом. «Как бы не загулял малый. А то и не узнает, насколько ему повезет сегодня».

Мотор галантно отошел и взмахнул рукой:

— Прошу, уважаемые.

Уважаемые посмотрели на него с изумлением и настороженностью. Но водиле было плевать. Он был рад, что получится устроить маленький сюрприз.

Что ж, шмотки забрал, до Моряка с геной сходил. Интересный тип, кстати, Моряк — не гена. Узнать его и вправду было элементарно — тут Хозяин угадал. В общем, покончив с делами, Мотор поднялся на второй этаж, преодолел незапертую дверь и, не отвлекаясь на общающихся дам — Даша уже сидела в безразмерной для нее футболке и шортах, — зашел в ванную.

Вот! Наконец! Он мог привести себя в порядок. Не то чтобы он не мог потерпеть. Мог, и терпел, и неделями бывало. Но это не повод не ценить такие вещи. Свежая одежда разложена, бритва и полотенца — на месте. Но сперва — душ!

А потом и с начальником каравана договорим — размышлял, сбрасывая грязное мужчина, — и планы достроим., а сейчас, — уже забравшись в душ, прямо перед тем, как включить воду и смыть уже наконец с себя накопившуюся усталость и волнение за ребенка, слух выхватил кусочек монолога Зо́лы.

— Мы с Мотором давно знакомы, но сейчас случайно увиделись. И тебе очень повезло с этим, Даша. Он рассказал о тебе, попросил по старой дружбе посмотреть тебя. И то, что я вижу, меня волнует. И тебя должно…

«Не буду подслушивать» — решил водитель, доверяя этот разговор старой знакомой.

Включил воду, да погорячее!

— Хорррошооо!

Глава 9. Красавица не чудовище.

Зо́ла очень понравилась Даше! Та была красивая, по-особенному, не похожа на женщин и девушек, которых она видела раньше, но красивая! Очень! А еще она была очень уверенной! Не наглой или вызывающей — таких Даша видела, — а уверенной, чувствующей за собой силу! Это нравилось даже больше, чем красота. Но то, что Зо́ла только что сказала, насторожило ребенка.

— И то, что я вижу, меня волнует. И тебя должно волновать, солнце! Но не пугать! Ничего никогда не бойся! Я тебе расскажу про то, как магия меняет людей. Как она меняла меня.

Смуглая девушка, прямо в своей серой форме, уселась на кровати поудобнее, переместившись в ноги. Там по-хитрому, бантиком, сложила ноги, поправляясь, встряхнула своими длинными черными волосами, чем приковала взгляд девочки, и, набрав полную грудь воздуха, стала рассказывать.

— Эта история, она, наверное, еще в Кризис началась, — зашла смуглянка издалека и тут же уточнила: — А что ты вообще знаешь о Кризисе?

— Нуу… — протянула девочка, обнимая подушку. — Мне тетя Оля рассказывала об этом: что все началось как болезнь. Только болело все-все! И люди, и животные, и небо, и земля, и тепло, и электричество. Даже книги, — зачем-то дополнила Даша, после чего, подумав, продолжила: — Про города рассказывала, про то, что с самых старых и самых крупных все начиналось. А еще про компьютеры рассказывала, про телефоны, телевизоры и радио, которые все поломались. И про то, как люди убегали: из больших городов в маленькие бежали, а оттуда в деревни, и в итоге все к нам прибежали, за горы. И как они умирали рассказывала: от голода, от вещей непонятных всяких, и от огромных толп Пустышек. Наверное, это очень страшно было, — закончила Даша тихо, удивленно-расстроенно. — А игуменья просто сказала, что люди все проклятыми стали и Бог ото всех отвернулся, и только в стенах Белой Церкви, и только общими молитвами можно спасение найти, — явно по памяти декламировала малышка. — А иначе монстры утащат.

— Тоже жуть та еще, — демонстративно поежившись, заключила Зо́ла.

— Угу, — расстроенно кивнула девочка.

— Ну, Ольга твоя, — Зо́ла чуть помедлила, подбирая слова, — в целом не обманула. Хоть и на свой лад все рассказала.

— Я, например, считаю, что нам дар послали! — девушка оживилась, стараясь растормошить ребенка. — Так больше похоже на магов и волшебниц, да? И точно уж лучше, чем у второй этой твоей… игуаны! — девочка даже хихикнула, повеселев.

Зо́ла тоже усмехнулась, но глаза ее стали серьезными.

— А про магию что знаешь?

— Мотор рассказывал! — заявила девочка. — Он мне про Замок рассказал, про Мага, что с его Сердцем говорит, и про рыцарей! И Ольга еще знала, но все запрещала, даже обсуждать. А в церкви, когда увидели у меня такое, то сначала выгнать хотели, а потом на молитвы поставили, на весь день! Тогда-то это и произошло. Приехали люди странные, и игуменья отдала им намоленную коробочку с алтаря! И меня вместе с ней. Я… — девочка замерла, будто боялась признаться, — я не могла отойти от него. Плохо становилось, голова болела, и я засыпала.

Малышка мотнула головой и продолжила:

— А потом пришел смешной дядя, Дияр! Тогда еще тетя Оля с нами была. А Дияр как напал на странных людей! Что-то сверкнуло, громыхнуло! И я уже в его машине. И тетя Оля. И коробочка. А в коробочке и был… вот!

Даша показала свой камушек, ожидая объяснений от явно опытной в вопросах магии девушки, но та лишь пожала плечами.

— Я не знаю, что это у тебя. Но в Замке, в Анклаве то есть, там точно разберутся! А по поводу дара — тут Мотор во многом прав: нужно уметь им пользоваться. Мы вот, когда Кризис начался, не умели. Почти никто. А в это время земля под ногами горела — иногда буквально, а иногда просто бежать приходилось с насиженных мест. Вообще все очень много бежали: от Шума, от животных, что менялись, от людей, которых сдувало, от тех, кто силу в себе почуял… А там, где Инфополе сильнее всего проявлялось, там такая чертовщина приключалась, что не то что рядом находиться, даже посмотреть опасно — можно и мозги вывихнуть!

Вот так и вышло, что все мы просто испугались и разобщились. Никто никому не верил, все всего боялись, и никто ничего не понимал: ни по каким правилам работает новый мир, ни по каким правилам теперь живет человек. Потому и тяжело так было. И страшно, да, — Зо́ла явно что-то вспоминала. — Мы почти сразу начали изучать чешую. В юниты перегнать много ума не надо, почти сразу научились. Да и в энергию их превращать достаточно быстро наловчились. В тепло сперва, да. А потом и на себя стало получаться тратить. Заметили, что с большим запасом юнитов и лечишься быстрее, и меняешься!

Меняешься, да, — Зо́ла приостановила рассказ, вновь подбирая слова так, чтобы ребенок понял. — Поначалу чешую прямо так использовали, не чистили. А это ведь информация воплощенная. Вот какая может быть информация с Пустышки? Или с Глитча какого? — Даша пожала плечами. — Животная, чужая, жуткая, голодная, — каждое из этих слов заставляло ребенка съеживаться, — сохранившая часть зверя или выкрутаса какого. А мы все себе в головы гнали.

Девушка задумалась, разглядывая свои руки.

— Я спасалась тогда с группой неплохих людей, но спустя месяцы… с кем-то мы разделились, кто-то… ушел… и в итоге я осталась одна, — тяжелый для девушки рассказ продолжался. — Жила в лесу, охотилась, становилась быстрее и сильнее, продолжала меняться. Наверное, в какой-то момент я перестала быть собой. Я понимала это. Видела, как руки понемногу меняются, ноги. Но страшно то, что и головой менялась. И вот этого я не особо замечала. Пока не вышла на караван. Чуть не сцепились тогда! Я же едва могла пару слов связать, сама удивилась! Но мне очень повезло! Тот, кто в голове ехал, буквально чудом ситуацию разрулил. В какой-то момент между мной и охранниками встал, закрывая. Усов у него этих дурацких тогда, кстати, не было, — Зо́ла грустно улыбнулась.

— А дальше? — с придыханием спросила девочка.

— Дальше? Он же меня подобрать решил? Помочь захотел. На него меня и повесили. А я подойти опасаюсь к головной машине — анкер жег. Я это прям помню. А Мотор прям уговаривал меня с ними ехать. Так и вышло, что в последней машине и поехали. Полпути. А полпути бегала, охотилась. Ох, как Мотор тогда со всеми разругался! Место свое в голове потерял. За руль никому не нужной, замыкающей развалюхи сел.

Зо́ла отпила чай, подавая пример.

— А теперь вон, привел кривую буханочку в порядок! Ладная машинка стала! — с улыбкой проговорила красавица.

Даша вспомнила о своей чашке. Чай уже немного остыл, но все еще был весьма хорош — крепкий, сладкий, с привкусом чего-то приятного, самую малость не дотягивал до того, что Мотор запаривает.

— Доехали до Анклава. А я зайти не могу. Не пускает Ядро. Но там по-другому работало, не как с анкером. Мне Мотор дал понять, мол это потому, что я сама себя человеком не считаю. И другие меня не считали человеком. Но Ваня… Мотор, — девушка почти плакала, — я не знаю, что он сделал, как договорился, кому и что обещал! Мы тогда под стенами анклава ночевали несколько дней. Он уговаривал меня первый шаг сделать, мол я сама решить должна, что человек. А дальше помогут. И я сделала его, смогла. Зашла под купол. Как же меня тогда придавило, а как жгло, мама дорогая… Дальше мной и Куратор, и медики занимались. Очень долго! Модификации выправляли. Что-то убирали, что-то меняли. Я стала слабее, да. Но стала собой. Потому что в том состоянии я не была человеком — вот уж точно. Скорее уж монстром.

— Мне потом показывали фотографии. И записи камер. Вот уж точно — полузверь-получеловек.

— Запомни, малышка: никого не бойся в этом мире! И главное — не теряй себя! Не рискуй с силой, не заходи слишком далеко! И ни в коем случае не запускай ничего чужого себе в голову!

Шокированная Даша сжимала кружку и смотрела на милую, растрогавшуюся девушку напротив.

— А если оно уже там? — тихо спросила Даша, опустив взгляд. — Чужое. Оно само пришло. Я не звала.

Зо́ла замерла, поставила кружку на подоконник, что у кровати.

— Что ты чувствуешь?

— Голова болит. И иногда… кто-то шепчет. Не словами — как будто ветер в трубе. Но это не ветер!

— А это всегда? Или в определенных местах?

Даша рассказала про головную боль и ощущения на мосту. Про виденное на ночевке, про тени.

— Не переживай. Это ты на Шум так реагируешь, все нормально. Напугала я тебя, прости. А хочешь, я расскажу, как Мотора пугала?

Девочка неуверенно кивнула.

— Вот представь: второй день едем, он меня кормить нормальной едой старается, разговаривать, считай, заново учит, успокаивает, рассказывает о всяком. Я и решила добром отплатить! С охоты возвращаюсь, а тогда лето было, и на полном ходу прямо в окно запрыгиваю! С птицей! Он давай орать и руками махать, я птицу и выпустила, а та живая же! Я же ее для своего человека притащила! В общем, все в перьях, птичьих какашках, пернатое существо по кабине носится и горланит. И Мотор горланит! Ах, как же он орал да руками махал! А я — шиплю, перегородила бедной птице единственный выход, чтобы не сбежала!

Взрыв девичьего хохота! Это было первое, что услышал Мотор, выйдя из заполненной паром ванной комнаты. Похорошевший, посвежевший, подбородок бритый и усы чутка подравнял.

При нем Даша так не смеялась. Теплое чувство наполнило мужчину. Очень хорошо, что вышло познакомить девочек. И в целом все бы ничего, но когда упавшая с кровати Даша, посмотрев на него, завыла от хохота с удвоенной силой, Мотор задумался о том, что с Зо́лы станется и лишнего рассказать.

Но выяснить причину детского хохочущего припадка было не суждено. Раздался стук, после которого даже ребенок, похрюкивая и давясь смехом, но утих.

— Ваша еда! Заберите заказ! — из-за двери донесся голос парнишки.

Привезли еду. На специальном столике! Паренька не пустили, перебьется, Мотор сам вручил рассевшимся вокруг выдвинутого столика дамам их порции. Сначала малышке, потом Зо́ле, последний поднос, прикарманив спецзаказ, оставил себе. Кое-как расселись, уместившись за столиком, все приступили к обеду.

Не ушло много времени на то, чтобы за пустым трепом старых знакомых Даша осилила первое со вторым. А закончив, с видом знатока да на радость Мотору сообщила, что все было вкусно, но его кушанья ей понравились больше!

В ответ на такую похвалу мужчина пустил в ход беспроигрышный прием, протянув что-то в зажатом кулаке.

— Бери! Я же обещал!

Маленький квадратик в фольге оказался в руках у ребенка. Всего секунды хватило для нового взрыва детских криков:

— Шоколааад!

Едва ребенок поуспокоился и занялся уничтожением сладости, как Зо́ла, сидя с прикрытыми глазами, наконец поинтересовалась:

— Ну что, Мотор, какие ваши планы?

Глава 10. Норма прибыли.

А планы были простые: переговорить с начальником каравана, да торговать в ожидании, когда шторм минует. Все! Гонка окончена! Ну и по Дияру неплохо бы справки навести.

С этими словами, закончивший прием пищи Мотор, взял пример с Зо́лы и тоже засобирался, оставляя «за старшего» пожелавшую побыть одной в номере Дашу. Под конец сборов, уже в дверях, Мотор завершал выдачу очередной порции наставлений, которые можно уместить всего в несколько фраз:

— Читай, отдыхай. Соскучишься — вниз приходи, к «буханке». Ни с кем только старайся не общаться. Я посмотрел, поспрашивал — вольников и других сомнительных личностей тут нет, в основном караванщики наши, но все же…

Дверь закрылась. Все тот же коридор, поворот, лестница вниз. Зал. Народа стало чуть побольше, обед в самом разгаре. Зо́ла ушла издеваться над Котлом, а Мотор стоял, оглядывался. О, вот и Чинарь стоит, о чем-то с хозяином треплет. Как разговор закончился, так Иван его подловил, попросив пообщаться наедине.

Вышли на мороз, сделали пару шагов в сторону. Светло, хорошо, и совсем не холодно-то в штиль! По сторонам, где не утоптано, снег сверкает, а над головой — голубое небо!

— «Чинарь», — начал было Мотор, но тот сморщился. Не любил он этих прозвищ и кличек, считал это детским садом или блатной темой, что явно не подобает такой структуре, как Федерация.

— Сергей, — Мотор решил пойти на уступку бывшему начальнику и, увидев выжидающий взгляд, поспешил завершить процедуру обращения: — …Александрович.

Чинарь был удовлетворен. Теперь надо было притупить его внимание пустым трепом:

— Какие новости? Давно тут сидите? Каков Шторм впереди? Не катали смотреть, кстати? — расстрелял Мотор бывшего шефа чередой вопросов. Даже подумал про себя: мол, не иначе как у Даши такому научился.

— Новости — да все как обычно: грузы, люди, поставки на фронтир. Да будто ты не знаешь, прицеп ты наш, — последними словами Саныч явно дал понять, что хитрости Мотора в вопросе преследования каравана не остаются незамеченными. — А Шторм… да скатайся, посмотри. Красивый, наш любимый.

— Магнииткии — с пониманием протянул Иван.

— Они, родимые. Прямо по тракту прошлась, пару километров загадила и замедлилась неподалеку, зараза такая. Знаешь, и хочется, и колется, как говорится. Не тот случай, когда можно анкером прожечь тропу. Там такой хвост остался — замыкающим точно достанется. Даже после того, как анкером сожжем, за минуту, думаю, вылезет гадость какая. Мы мотоцикл потеряли. Благо пацана вытащили — у того байк прямо из-под задницы выдернуло и запустило куда-то. Так что ждать будем пару дней, пока Шторм свалит, да пока хвост рассосется. А если не свалит, то идти надо будет. Зо́ла уже предложила катушками обвешаться и без металла пойти. Но не хочу девчонкой рисковать без особой надобности.

«Рисковать он не хочет. А тогда и слышать не хотел про нее, гнал, орал», — подумал Мотор, но вслух сказал:

— Тогда и мы подождем. А Дияра давно видел?

— Да пару месяцев тому. Он нас догнал на развилке на Старый Город. Мы петлей оттуда, а он зачем-то в эту дыру попер.

— Интересно, — задумчиво сказал Иван.

— И как это связано с девчонкой? — задал внезапный вопрос бывший шеф.

— С чего ты вообще взял, что связано?

— Да с того, что у тебя всегда все связано! Через пятую точку и твои приступы альтруизма за чужой счет.

— А вы, Саныч, — тот скривился, — ничего не перепутали? Зо́ле идите и скажите, что она у вас через пятую точку тут появилась. Я посмотрю на результат.

— Свободен.

— Ага, как муха в полете, — Мотор развернулся и, сделав пару шагов в сторону «Зверя», пробормотал что-то про горное парнокопытное, но это было для себя. Санычу это слышать не обязательно.

Завел машину, открыл лавку. В переносном смысле — не было смысла выхолаживать кузов, пока клиентов нет. Но вскоре они появились! Зо́ла выполнила маленькую просьбу друга и растрезвонила о частнике с конвертером. Что не делается — то к лучшему, рассудил Мотор, закончив перекладывать товар и открывая дверь.

Даша наслаждалась возможностью побыть в одиночестве! И еще одной мелочью. Кровать! Большая! Уютная! Даша какое-то время назад отложила книгу и лежала с закрытыми глазами.

Нет! Глаза открылись. Сначала в машине сидела, теперь тут! Надоело! Ребенок засобирался на улицу. Надела прямо на шорты с майкой свои теплые штаны и телогрейку. Повторила маршрут взрослых и мышкой выскочила наружу. Перед «буханкой» стояла небольшая кучка людей.

— Дядь Мотор! Пропустите! Дядь Мотор! Разрешите!

Ребенок наконец протиснулся.

— Заползай, малышка!

Даша устроилась в заставленном кузове, и Мотор быстренько приобщил ее к делу. Всего пара примеров, одно объяснение — и она уже сама жала на кнопки и скармливала приемнику конвертера бирюльки из мешочка, которые по дешевке сплавил Мотору незнакомый охранник каравана.

Дело простое, примитивное даже: пихаешь в приемник мусорные бирюльки. Они могли лишь тускло светить при подаче электричества, при достаточном нагреве, так их и использовали. Да и только там, где хотели сэкономить на ставших дефицитными диодах. Так, кстати, эту ерунду и прозвали. Одно «но»: прибору, пусть и переведенному в нужный режим, перед тем, да и во время того, как зажимаешь кнопку переплавки, надо транслировать, что нужна именно чешуя.

— Дядя Мотор, не получается, — и едва тот привстал, бросив покупателю «пардон», как от Даши пришел «отбой».

— А, нет, работает, прости, — Мотор сел назад.

Клиент-бирюлька, клиент-еда, о, а этот согласился казенный бензин продать, это нам нужно, где там стекло пузатое? Следующий — так, этот скорее за потрепаться. Потом… И так далее: купить-продать, чешуя…

Щелк. Приборчик дал о себе знать одновременно с тем, как Мотор отпустил очередного покупателя.

Торговец привстал и протиснулся к конвертеру. Странно — пластина появилась. Первая мысль, что ребенок отвлекся и получил на выходе какую-то железяку или каменюгу, не выдержала проверки реальностью. Ведь Мотор уже внимательно разглядывал полноценную пластинку чешуи. После чего посмотрел на взволнованную его молчанием Дашу и на уменьшившийся вполовину мешочек, что покоился у нее на коленях. Мужчина подхватил его, покачал в руке, что-то прикидывая. И также молча вернул ребенку. Ненадолго вернулся к дверному проему и, изворачиваясь в попытке, не вылезая на улицу, дотянуться до ручки, заявил паре оставшихся клиентов:

— Мужики, звиняйте! Технический перерыв!

Хлоп. Не слушая недовольства мужиков, владелец лавки скрылся за дверью.

— Таак, Принцесса, показывай! — сказал он серьезно.

— А что? — все так же взволнованно спросила девочка. — Я что-то не так сделала?

— Ты все так сделала. А вот что именно — мы сейчас и посмотрим. Продолжай то, что делала.

Даша взяла горсть Диодов, открыла крышку приемника, ссыпала их туда, посмотрела на Мотора и, дождавшись кивка, положила руку на панель, зажмурилась. Прибор заурчал, Диоды растаяли.

Мотор пытался не выказывать удивления, но с круглыми от изумления глазами это получалось очень плохо.

— Что-то не так? — в очередной раз взволнованно спросил ребенок.

Все естество торговца кричало «ДА!», но с губ сорвалось:

— Нет, продолжай.

Так Даша и скормила прибору все оставшееся добро из мешка.

Судя по полоске на панели, прибор был почти готов выплюнуть новую пластину. Но Мотор что-то нажал, и она высыпалась отдельными чешуйками по юниту. Торговец собрал их. Осмотрел. Растопил один, забирая себе юнитом.

— Ничего не понимаю! — наконец пробормотал он.

— Да что не так, дядь Мотор? — уже не взволнованно, а расстроенно произнесла девочка.

— Ну… даже не знаю, Принцесса… Начнем с того, что ты кнопку не нажимала. Не подтверждала запуск. Точнее, подтверждала, раз он работал, но не кнопкой.

Растерянный Мотор, все так же разглядывая чешую, снова заговорил:

— А продолжим тем, что в этом мешочке Диодов было на полторы пластины. А ты, считай, две из него выдавила.

Мотор наконец посмотрел на ребенка, резюмируя:

— Вот тебе и магия.

— А как так? — задала она логичный вопрос, смотря то на прибор, то на торговца, то на свои руки.

— Ну, есть у меня идея. Когда ты не арты плавишь, а скажем, часы, или пистолет, то с них ты получишь чешуи в зависимости от нескольких вещей. Некоторые из них измеримы: вес и тип материалов того, что ты плавишь. А некоторые, как бы это сказать, эфемерные, неизмеримые, — Мотор снова повторил витиеватый жест рукой, выражающий все и ничего, но все же дал пояснения: — сколько труда вложено в вещь, памятная ли она, дорога ли она тебе. Поэтому такие штуки в конвертер кладет заказчик — так выгоднее, да и так правильно: память своими руками плавить. В общем, если ты вещь знаешь и чувствуешь, если есть связь с ней и опыт, то чешуи больше получишь.

— И вот думается мне, что у тебя так и вышло с Диодами.

— Но я их в первый раз видела!

— То-то и оно! Но… не думаю, что это плохо. Надо тебе дать какие-нибудь другие бирюльки. Не плавить, использовать. Посмотреть на эффект.

Вскоре обсуждение закончилось, и, открыв дверь и выпуская ребенка пройтись в поле зрения — работа-то была уже сделана, — Мотор увидел стоящего неподалеку Чинаря. Злого — жуть.

— Дядя Мотор, а что это за злой дядька?

— Чинарь-то? Это мой бывший начальник. И глава этого каравана, — Мотор махнул в сторону ряда припаркованных машин.

— А почему Чинарь?

— Да прилипло к нему, из-за чинопочитательства и любви к правилам да бумажкам. Но ты его так не зови, не любит он ни прозвища в целом, ни свое в частности.

Сам же Мотор, рассказывая о прозвище мужчины, и случайно взболтнув о своем прошлом, размышлял о причине недовольства Чинаря. И варианта было только два: кто-то из покупателей либо спалился на сливе топлива, либо с бутылкой.

От разбирательств спас подошедший с мешком хозяин.

— Малышка, а подожди, пожалуйста, в кабине. И не подслушивай!

— Но дядь Мотор! — начала было девчонка.

— Не волнуйся, мы ненадолго, — после чего добавил шепотом: — Если конвертер понадобится, то я скажу.

Получилось действительно недолго — минут десять-пятнадцать, после чего торговец и хозяин вышли из кузова. Последний, уже налегке, сразу потопал обратно в свое заведение.

— Ну что, малышка, — обратился Мотор к уже выскочившей на потемневшую улицу Даше, — закрываемся и праздновать удачную сделку? — спросил он, подмигнув.

И праздник удался! За общим столом, с Мотором, Зо́лой и оказавшимся неплохим парнем, весельчаком и балагуром Котлом. Было вкусно, сытно и весело. Но вскоре ночь стала брать свое. Когда ушли спать Зо́ла и Котел, то и Принцесса поняла, как устала за день.

Они расплатились за ужин, даже не потратив и половины «Дашиной прибыли», пошли наверх, в номер, где Ивана ждал бой поясницы с раскладным креслом, а Дашу — возможность поспать одной на двуспальной кровати, как настоящей принцессе!

Глава 11. Бела церковь в ночи.

Даша размышляла. Сытая, расчесанная, умытая и укутанная в тяжелое одеяло, в темноте она лежала на своем ложе принцессы, разглядывала окно и едва шевелящиеся от слабого тока воздуха шторы. Лежала и не могла уснуть. Такое иногда бывает после насыщенных дней. А последние дни были весьма и весьма насыщены! Прокручивая их, она вновь переживала все, что произошло с ней. И сейчас она заново переживала разговор с Зо́лой. Переживала. Подходящее слово.

Мотор, выйдя из ванной в спортивных штанах и рубахе, поборол зевок, чтобы не потревожить, как он предполагал, уже видевшую десятый сон попутчицу, но взглянув в сторону девичьего логова, заметил, что Принцесса изучает потолок. Он сел на разобранное до состояния почти приличного лежбища кресло, так и не приняв столь заманчивого горизонтального положения, и спросил:

— Ты чего, козявка? Чувствуешь себя неважно? Или как? — слегка взволнованно спросил Мотор.

— Нет, просто…, а что если я монстром стану?

Мотор чуть довернулся в сторону взволнованного ребенка.

— Напугала тебя история Зо́лы? — с участием уточнил мужчина.

— Не напугала, просто… она тоже не знает, что это. — Даша вытащила руку с камушком, заставила его на секунду слегка засветиться.

— А что не так с камушком этим? Откуда он? — в голосе Ивана звучала озабоченность.

В ответ девочка решила и ему рассказать то, о чем уже знала Зо́ла, и, если честно, в общих чертах от смуглянки уже узнал и Иван.

Про Белую церковь. Про общие молитвы и быт в этом месте, про детский труд и про тетю Олю, что немного по-другому, получше относилась к детям. Про то, что случайно показала силу, оттолкнув одну из донимавших ее девочек-подростков, да так, что та на другой край комнаты отправилась. И про то, что как только игуменья об этом узнала, так сразу к алтарю с резной коробочкой Дашу отвела и наказала ей, проклятой соплячке, молиться, пока все бесы не выйдут. Про то, что однажды она не смогла отойти от алтаря, когда никто не видел, и упала, а проснулась снова у алтаря. Про людей, что ее забирали спустя несколько дней после такого случая. Про то, что те вели себя странно, выглядели странно и говорили также — странно. Опять про Дияра, который забрал их, спрятал и уехал. И снова про тетю Олю, которая хоть и не была ей мамой — мамы давно уже не было, — но все же была рядом с девочкой и оказалась хорошей, спасла детишек. В конце — снова про Бога. Про то, что она проклята, ведь так сказали в церкви.

Мотор на протяжении речи задумчиво хмыкал, уточнял детали, переспрашивал, хмурился, а под конец успокаивал, отвлекал:

— Бог, Даша, он совсем не такой! Он никогда бы не мучал детей! И не проклинал бы — точно! Вообще, некоторые считают, что раз уж Инфополе, Шум — это воплощение информации, то и Бог тоже должен был воплотиться в сущее. Но вместе с ним и дьявол. И они либо друг друга убили, либо до сих пор бьются. Может, Бог до сих пор Сатану сдерживает, нас оберегая. Но я бы, — резюмировал Мотор, — от обоих предпочел бы держаться подальше — уж больно мы маленькие.

— Я… понимаю… наверное, — проговорил ребенок.

— А место, в котором ты была, это никакая не церковь, Даша. От церкви там только здание. А то, что внутри было — это не нормально, это культ какой-то. И не Богу они молились, а заряжали, намаливали, заколдовывали, если хочешь, то, что лежит сейчас у тебя в руке. Зачем? Думаю, ради силы. Или ради выгоды, раз они другим и камень отдали, и тебя. Или еще для чего. Мало ли что еще эта штука делает. Вот люди, которые тебя забирали, они точно знали, что делают. Но встречи с ними я бы не искал.

— Дашь посмотреть свой камень?

— Да, наверное, — Даша передала камушек.

Мотор щелкнул выключателем торшера, протянул руку и, едва бросив взгляд на полученный предмет, сразу нахмурился. Ему не нравилось все. И рассказ, и бирюлька, а это была именно она. И узоры, которые были на ней высечены.

— А что эти закорючки значат? — спросил он у Даши в надежде на пояснения.

— Я не знаю. Но у людей, которые меня из церкви забирали, на одежде похожие знаки были, на лентах в основном, которые они на себе таскали.

— Принцесса, я догадываюсь, что это за камень. Но только отчасти. — И тут же продолжил: — Есть такая штука, явление неприятное — ее центрифугой называют.

Мотор вновь пытался сообразить, как и что он сейчас расскажет ребенку об этой жути.

— И если в центрифугу что-то попадает, то это как на терке мелкой трет и по этой центрифуге рассыпает на землю. Не моментально, совсем не моментально. Взрослый человек, если бегом пробежит да по краю, то в живых точно останется. Еще и в меру цел будет. Главное — не задерживаться и в самый центр не лезть. Хотя, если очень надо, то замедлить ее можно сильно, если кучу всего туда набросать или сразу группой зайти. Мы как-то увидели в ней кучу золота и толпой зашли. Ощущения очень неприятные.

Даша, представив, поежилась.

— Вооот…, а золото там откуда? Да потому, что когда она что-то разбирает, то в центр самое тяжелое ляжет — металлы, потом камни, потом другие элементы, вода, например, а ближе к краю, думаю, газы там, но они же улетают сразу. Самое интересное — на самой границе. Чешуя, которую злым ветром достаточно быстро сдувает, и штука, из которой сделан твой камушек. Его не сдувает, ведь он — порождение этой аномалии. Бирюлька.

— Как и у любой бирюльки, у нее есть эффект. И как любая другая, он чем-то напоминает явление-родителя. Черная дыра, а у нее такое название, она втягивает в себя все по обратному принципу. В первую очередь такие же бирюльки и чешую. Слабее — газы. Твердое уже почти не трогает.

— Но! — Мотор голосом обозначил, что сейчас будет что-то важное. Даша навострила ушки. — Она опасна! Она вместе с чешуей и будто бы разум человека втягивает. Ведь то — тоже информация. А эта… — Мотор покатал камушек в руке, — не сделала мне ничего.

Даша, от услышанного, задержала дыхание. Впервые этот камушек, ее амулет, показался ей не надежным спутником, а опасным зверем, что притаился совсем рядом.

— Вот вы в церкви, намаливая ее, получается, кормили эту штуку, — монолог Мотора, в ходе которого он, рассуждая, свободной рукой гладил свои обновленные усы, подходил к завершению, — а потом у вас установилась какая-то связь, не знаю.

— Как и не знаю, что это за символы на твоей бирюльке и зачем они нужны.

— И что делать? — спросила Даша.

— Я не знаю точно, пока — ничего. Просто не отпускай его. И не давай никому больше, — честно ответил Мотор, снова опустив взгляд на камень. — А потом, когда доедем до нужного Замка, уверен, что нам помогут во всем разобраться…

— Не боишься? — спросил он.

— Немного, — честно ответила Даша.

Даша, к удивлению Мотора, все это восприняла пусть и не без страха, но не по годам стойко, без истерики, почти сразу задав правильный вопрос.

— Дядь Мотор, можно камень назад? Мне плохо без него будет. — Мотор посмотрел на вещь в своих руках, будто опасаясь, что та укусить может, и на ребенка.

— Конечно. — Бирюлька вернулась владелице, после чего Мотор, предварительно уточнив у Даши «не против?», щелкнул выключателем, вновь погружая комнату в темноту.

Теперь темнота едва разгонялась отблесками уличного освещения и полоской света из-под двери.

Даша легла, сжала камень в руках. Снова думала. Так и ничего не придумав, и не желая засыпать, спросила:

— Дядь Мотор, а откуда ты все знаешь? — и тут же уточнила, чтобы тот не смог отмахнуться, сказав, что знает далеко не все: — Я не только про камень. Я про Замки, про рыцарей, про культы, про явления разные.

Глава 12. Старые звери.

— Дядя Мотор, а откуда ты все знаешь?

После вопроса Даши Мотор не ответил сразу. Они поменялись ролями. Он смотрел в пустоту, и белки его глаз явно выделялись в темноте.

— Дядя Мотор?

Он слышал, думал. Не знал, как отвечать, возможно не хотел, или не был готов? Выдохнул как-то грустно, долго, будто сдуваясь. После чего знакомым Даше движением потер лицо ладонями и наконец сказал:

— Ты, козявка, задаешь вопросы, на которые я не всем готов отвечать. Но это было бы нечестно, да? Я-то у тебя все выведал и все о тебе узнал.

Мотор замер на пару секунд, плавно кивнул и продолжил:

— Если коротко, то это потому, что я много где был и много что видел. Но тебя же не устроит этот ответ, да? — Иван грустно улыбнулся в темноте.

Даша, не то чтобы знакомая с понятием «риторический вопрос», но все же поняла, что ответ сейчас не требуется.

А Мотор размышлял о том, почему же он сейчас расскажет этой девочке то, о чем знает буквально пара человек… Может, ему просто нужно поделиться, выговориться? А может, он хочет раскрыться перед этой девочкой, чтобы она не чувствовала себя одинокой в этом мире и в своих загадочных проблемах? Возможно, все вместе. И потому, глубоко вздохнув, будто желая вернуть себе объем, он начал свой рассказ. Как и Зо́ла, издалека, с самого Кризиса.

— Я, когда все завертелось, когда Москву с Питером только накрывало, не стал дожидаться, пока и у нас все плохо станет. С вахты тогда только вернулся, с Северов, с мест, в сторону которых мы сейчас едем. Новости посмотрел, поизучал, да забрал жену и детей к родителям моим, в деревню, на межвахту — ну, на отдых, в плане. Надеялся тогда, что это все на время.

— А я не знала, что у тебя дети есть, дядь Мотор, — тихо спросила Даша.

Мотор помолчал, потом ответил:

— Двое. Дочка старшая и сын. Тогда он был, ну чуть постарше тебя.

И, возвращаясь к начатой теме, продолжил:

— Так вот, деревня эта — захолустье-захолустьем, прям! За счет того беды нас и обошли, пожалуй. Только подумать: вокруг такая жуть и мрак творились, а мы прям сплотились с местными! Хозяйство не просто удержали, а развивали. Да и везло очень — никто не трогал, не грабил. И мы никого не трогали. Наоборот, старались помогать. Кто-то сам к нам выходил, но таких прям пара-тройка человек было всего. Многих я сам привез.

— Я же тогда, как и сейчас, за рулем все больше работал или с железками. В деревне, в сезон, на тракторе в поле был, да технику разную мастырил и правил для себя и для местных. А как сезон кончился, так тем же, чем и сейчас занимался — менялой катался на «козлике» деревенском. Больше по округе, между поселениями. Но раз попробовал домой, в Тюмень попробовать скататься — и ужаснулся. Даже думал не приезжать туда больше никогда, когда увидел ставший родным город таким… покинутым и одиноким, будто преданным. Очень страшное чувство было.

— А уже под конец очередной зимы заметил, что машин на дороге прибавляться стало и будто дорогу накатывали. Ну, я с народом общался, что с других селений, мне кто-то и рассказал, да не один человек, что правительство какое-никакое, а уцелело, и что Родина наша жива еще. И что дела они творят — важные! Полезные! Великие, можно сказать! И вот под Тюменью суету навели, да на север лыжи вострят — мол, топливо стране нужно, а то колом все станет!

— Я в этот рейс с сыном впервые выехал. А что? Здоровый лоб! Водить он уже умел! И с ружьем обращаться! Охотился даже, не один конечно, но все же! Ну он уже после первого рассказа идеей этой загорелся, а потом, когда и другие подтвердили, и вовсе взялся уговаривать, на том же выезде, рвануть в Тюмень — больно ему хотелось город снова увидеть. И я сдался, и сам, наверное, надеялся на что-то… не знаю на что… И оправдались надежды! Полностью! Километрах в двадцати от Тюмени поселение нашли, даже не поселение — ГОРОД!

— Мы же его как нашли, ты только подумай! Сначала, конечно, по следам автомобильным ехали, что в темноте неудобно было, а потом, когда по окружной уже шпарили, сын свет увидел! И как добрались, как пустили нас за забор, так глазам не поверили — городок стоит! Настоящий! Народа — даже вечером целая куча была! Особенно если сравнивать с деревней нашей. Да, не с нуля этот город построили — зачем? Если есть достаточно новый поселок городского типа! Памяти у этого места мало было. Анкерами, что как раз появились, почистили всю заразу, забор возвели, здания укрепили, и переиначив слегка — заселили. И все получилось, представь! Все стало у них почти как тогда, как до Кризиса! Дома, вода, отопление, школы, заводы какие-то, электричество, даже улицы освещены! Вид разве что забор этот здоровенный, патрули да вышки портили. Но тут как есть — новая реальность. А вдали скелет купола рос уже! Как символ!

— Наторговали там с сыном — будь здоров! Еду нашу всю взяли! С руками отрывали! У них там с ней не то чтобы плохо было, но несколько проблемно. Суррогата много в ходу было.

Мотор увидел, что Даша его не поняла, снова уточнил:

— Я тогда тоже не знал. Это когда ты юниты на еду переводишь. Чаще бурда редкостная получается. Особенно у тех, кто о еде знает только то, что ее в рот надо класть и жевать получше. Но у поваров да у биологов всяких… есть можно в общем. Так и вот — заночевали мы прямо там, тоже в отельчике, по типу этого. И на следующий день домой поехали. В деревню нашу.

— А она пустая. Полностью.

Где-то в коридоре громко хлопнула дверь, и Даша вздрогнула. Рассказ прервался. На минуту, наверное. Она очень хотела знать, что же произошло, но понимала: торопить не стоит.

— Я не знаю, что с ними всеми случилось, — голос Мотора был сухим, будто он говорил не о своем горе, а о чем-то далеком. — Может, сдуло всех, не знаю. Может, убежали куда-то. Искал дня два, наверное. И так и не понял ничего. И ни единого следа не нашел! Ни капли крови! А дома пустые, скотина на месте. Из необычного мы только палку здоровенную, вроде столба, нашли — в землю промерзшую вбитую на одном из участков. Деревяшка такая темная, с руку толщиной, гладкая, будто полированная, с закорючками по всему стволу. А вокруг нее, будто водой все проливали, каток настоящий в небольшом углублении.

— Вариантов я не видел. Вторую ночь проводить в полностью пустой деревне даже мне было неприятно, чего уж про сына говорить. Мы с закатом в машину барахло кое-какое побросали, сели и поехали обратно, в городок тот. И вот там я на уши всех поднял, до кого дотянуться мог.

— И не нашли? — выдохнула Даша, хотя уже знала ответ.

Мотор покачал головой:

— Нет, не нашли. Народа приехало несколько десятков, мы все вокруг прочесывали. И тоже ни следочка, ни души, ни-ко-го. Родители, жена, дочка моя, старшая. Все пропали. Единственное, что нашли, так это на хорошем отдалении от деревни еще четыре столба деревянных. Тоже вбиты были, как тот, что в центре стоял, тоже с закорючками, и тоже со снегом расплавленным вокруг — он там плотной коркой стал.

— Вот мы вернулись ни с чем опять, да под Тюменью и осели. Я ездил, узнать все пытался что-то, выяснить. Сначала с сыном, а потом один — в интернат его отправив местный, пусть уж он учится и со сверстниками время проводит, чем со мной да по таким местам. Как он упирался то тогда…

— Я, когда все накопления спустил, то в работу с головой ушел. И средства нужны были для продолжения поисков, да и перерыв, если честно, от этого дела, от этих мыслей. Ну вот так я и начал делать все те важные и великие дела, про которые раньше только слышал.

Он посмотрел в темное окно — вспоминал, формулировал.

— И разное делал, да все за баранкой считай. И тракт этот пробивал на огромном грузовике — КЗКТ называется. — Даша даже не думала запоминать этот грубый набор согласных. — Вот это даже не зверь! Динозавр на колесах! Настоящая крепость! Ползли, конечно, еле-еле, но неотвратимо, как судьба. Мы первыми стали, кто до самого конца дошел, кто тракт добил. Ты бы видела, как народ на севере нас встречал. Некоторые же думали, что совсем одни остались.

— После — под «Нижний» отправили — это за горами, за фронтиром. Вот то — настоящее приключение было, скажу тебе! Рискованное! Они же смогли целые производства спасти! Это действительно великие люди были! Такие дела делали! Не с одного города, не с одного завода все вывозилось и на новых местах ставилось.

— Попетляв, как-то раз, мы на одно такое производство и приехали. В Замок! Это был первый работающий Анклав, который я увидел. Много отчаянных людей пропало за возможность того, чтобы мы не оказались в средневековье, чтобы мы могли творить и строить!

— И оттуда я снова за рулем своего Зверя: сначала до Тюмени, а потом на север ходил — сначала реактор везли маленький, а потом — ядра. И каждый раз приезжал и не узнавал старых мест — купола росли как на дрожжах! Вскоре Замки, впуская людей, открыли свои ворота. Один как раз и занялся нефтью в основном и бензином, а второй, который на северо-западе, больше по науке стал.

— Но, понимаешь ли, великие дела имеют свойство завершаться. Они и закончились. Я сначала в караване Чинаря оказался, а потом — за рулем «буханки». На фронтир смотался, где, как знал, груз конвертеров брошенный был. Я тогда три увезти смог, самые целые вытащил. Один на продажу пошел, чтобы в машину вкладываться да сыну что-то передать, второй — ты сама видела. А третий — на запчасти пошел.

— Вот я откуда и знаю столько. Потому что много где был и много что видел.

Даша молчала. Она смотрела на Мотора и понимала, что тот тоже почти один. Как и она.

— Давай спать, Принцесса, а то с такими успехами мы до обеда проваляемся.

— Хорошо, — ответила Даша, продолжая смотреть в потолок.

Как, собственно, и Мотор, который и не думал следовать своему совету.

Две пары глаз уставились в потолок, но перед взором представало другое. У каждого — свое.

Глава 13. Доброе утро.

Утро добрым не бывает. Сказал однажды какой-то мудрый человек. Но это утро казалось весьма и весьма добрым! Пусть Мотора и разбудила какая-то возня на улице, но ночь откровений, к удивлению мужчины, столь благоприятно сказалась на его эмоциональном состоянии, что он воспринял такую побудку легко и с чистым сердцем. Зато встал пораньше — надо развивать успех! Пока Принцесса еще сопела, зарывшись под одеяло, тот уже действовал. Тихо-тихо собрал манатки, прихватил куртку с покачнувшейся вешалки, забрал обувку и был таков. Обувался снаружи, хотел позавтракать в одиночестве, в тишине и спокойствии, и, может даже, с кружечкой кофе? Надо попробовать выторговать ее у хозяина. Вот точно есть у него такое! Да и рычаги, скажем так, у торговца появились. Ну а мало ли? Вдруг выгорит?!

И ведь вышло! Мотор получил свою яичницу и кружку бодрящего напитка, из-за чего от чего-то редкие посетители зала-харчевни, учуяв аромат, с удивлением смотрели то на Мотора, то на хозяина. «Сейчас его осадят желающие причаститься», — думал счастливый человек, но быстро пришел к новому очевидному заключению — «и это уже не мои проблемы».

Первая вилочка яичницы, первый укус хлебца, первый глоточек кофе. Они были самыми важными в этом гастрономическом ритуале.

— Хорррошооо! — Мотор прикрыл глаза.

Но ненадолго. Спокойному завтраку не суждено было продолжиться. Резко открылась входная дверь, завалился Чинарь, и, сразу найдя торговца, решительно потопал к нему. В драку, думал Мотор, тот точно не полезет — не тот тип людей, не трус, конечно, но без острой надобности битие ближнего не устроит. Причина злиться у Чинаря, конечно, была, но не та, чтобы кулаками махать. Мотор готов был выслушивать разнос за вчерашнее, уже придумывая аргументы вроде «Это ваша задача — следить за собственными людьми», «Да откуда я знал, что этот достопочтенный воин дорог со своей же машины горючку слил» и прочее «Я закона не нарушал». Но только он привстал и открыл рот, выдавливая стандартное «Сергей Саныч…», как ему предложили помолчать и послушать.

— Сядь, Мотор, — Чинарь плюхнулся напротив, даже не поздоровавшись. Вид у него был не злой — встревоженный, что было куда хуже. — И слушай.

Мотор отставил кружку, насторожился.

— Вот что известно: Ночью появился человек. Ну, как появился — никто не приезжал, ворота не открывались, вахтеры и мои дежурные не видели прибытия нового транспорта. — Чинарь кивнул подбородком в сторону хозяина. — Но тип-то появился! Ходил, жалом водил, расспрашивал.

— И угадай за что он спрашивал, Ваня?

Мотор нахмурился. Чинарь знал, что тот не любит, когда при всех да по имени.

— О девочке, — обреченно, не то спросил, не то сказал Мотор.

— Именно, дорогой ты наш альтруист! И о тебе! — Чинарь, подавшись вперед, почти ткнул пальцем в нос торговца. — Не перебивай! — осадил Чинарь собравшегося было взять слово Мотора. — Слушай дальше!

Мне почти сразу доложил человек с нашего каравана и один из гражданских. Я бойцов собрал и давай ловить шпиена. Тот нас спалил — увы, тяжело не заметить, когда на небольшом постоялом дворе десяток вооруженных типов начинают в казаков-разбойников играть. Но мы с Зо́лой спалили гада и погнали! Он за поворот только забежал, следом она вылетает, стволом тычет, ну и я за ней. А там, Мотор, — ПУСТО. Только через секунду из-за противоположного угла здания появился другой отряд. И конечно, никого не видели. Как сквозь землю твой поклонник провалился. Ну или забор трехметровый перепрыгнул.

— И Зо́ле ваш поклонник очень не понравился! Понимаешь, чем пахнет?

— Даша! — Мотор вскочил. Кружка с коричневой жидкостью отправилась на пол.

В спину ему крикнули:

— Бери девчонку и беги в тачку! Зо́ла там сторожит! Периметр мы оцепили…

Дальше Мотор не слышал — уже взлетал по ступенькам.

Ступеньки, разворот на площадке, снова ступеньки. Второй этаж. Направо.

Человек. У их номера. Повернулся к Мотору. Странный взгляд, странные вещи, символы.

— Стоять! — взревел Мотор, подбегая и пытаясь заехать визитеру правой ногой с разгона.

Не получилось. Нога пролетела мимо, а сам Мотор схлопотал хороший такой удар в бок.

— Уфф… — Мотор аж ухнул от такого. Удар на грани дозволенного человеку. И развернулся с мыслью «Без вариантов», после чего выхватил нож и развернулся к противнику. Тот стоял прямо напротив Мотора, держа за спиной дверь в их номер.

— Отдай камень и останешься в живых, — прошелестел сектант безразличным шепотом.

— А ребра тебе не почесать? — озадачился Мотор и рванул на противника, нанося колющий удар.

Тот даже не отбивался. Замер, подернулся рябью и, почти полностью исчезнув, провалился спиной сквозь дверь.

Клинок пробил хрупкое изделие из опилок и картона. Мотор дернул нож — застрял. Черт с ним! Дернул дверь и ворвался внутрь. Визитер стоял ногами на кровати, смотрел вниз, под собой.

— Ты че, гад, делаешь? — С криком в сектанта полетело первое, что подвернулось под руку — тяжелая деревянная вешалка, с которой прямо в полете слетела Дашина телогрейка.

Летело хорошо, в голову! И судя по звуку, Мотор попал! Но развить успех не удалось — сектант снова фазировал куда-то за окно, на улицу, уклоняясь от боя.

— Даша! — заорал Мотор.

— Я тут! — донеслось из-под кровати.

Оттуда же показалась девичья ручка, за которую Принцесса, сыгравшая под кроватью роль швабры, с ворохом пыли была извлечена из своего убежища на свет божий.

— Цела? — взволнованно спросил мужчина, оглядывая и отряхивая напуганного ребенка.

— Да, дядь Мотор, все хорошо, — убеждала его Принцесса и продолжила: — Я его увидела! Заранее! — тараторила Даша, глядя расширенными глазами на спасителя. — Еще до того, как ты закричал! Его искру! И спряталась!

— Ты молодец! — Мотор уже суетливо одевал ребенка. — А теперь надо собираться. — Поднятая с пола телогрейка оказалась на девочке. Из рукава выпала шапочка, но и она оказалась на хозяйке. Мотор сгреб в сумку свой скарб и немногочисленные Дашины вещи, потянул ребенка к выходу.

— Обувайся. Я пока тут… — Мотор с усилием, с раскачкой выдернул нож и вернул тот в висящие на поясе сзади ножны.

— Готова? — Даша кивнула. — Ходу тогда! — Мужчина подхватил девочку.

Знакомый маршрут вниз. Пустая общая зала. Из здания вылетели как пробки, напрочь проигнорировав что-то орущего хозяина.

На выходе их встретил вооруженный табор. Машины заведены, бойцы контролируют все вокруг. Даже в турели на головной машине кто-то показался.

— Саныч! Анкер! Врубите анкер! — орал Мотор, таща под мышкой Дашу. У него было ощущение, что вот прямо сейчас сектант возникнет прямо перед ним, или позади и тогда!

Торговец пронесся мимо удивленной черноволосой девушки, что ждала их у «буханки», стремясь скорее к головному грузовику.

Хорошо, что их кто-то услышал. Мотор почувствовал — анкер был включен. Торговец чуть расслабился, перешел на шаг, и вскоре поставил ребенка на утоптанный снег. Из кунга головной машины показался начальник.

— Зачем анкер? — посмотрев на распахнутого, дышащего как загнанная лошадь торговца, Чинарь махнул парочке рукой и произнес: — Залезайте давайте.

Мотор незамедлительно последовал рекомендации и помог сперва подняться по откидной лестнице Принцессе, а потом уже сам загрохотал ботинками по пружинящему металлу.

Внутри, в электрическом гуле и белом свете диодных ламп, в кресле у анкера, что покоился по центру кунга, в окружении иного оборудования и каких-то однотипных коробов, их встретил изучающим взглядом Чинарь. Один тут.

Значит, это он врубил анкер, да еще и без лишних вопросов — слава богу. — успел подумать торговец — Теперь этот попрыгунчик не осилит сюда залететь.

— Судя по вашему виду, все же пересеклись с этим шпиеном? Нормально все? Анкер зачем? — Чинарь будто взял на заметку тактику с забрасыванием вопросами.

— Нет, Сергей Саныч, не нормально, — Мотор тяжело дышал, держась за пострадавший бок. — С нами — да, все нормально, целы мы. А вот сектант… — Чинарь приподнял брови. — Да, сектант, — Мотор наконец перевел дух. — Смылся. Фазировал.

— Вот так номер. — Чинарь взял паузу, чтобы с удивлением попялиться на Мотора. — Понятно теперь и как он от нас сбежал, и зачем тебе анкер. А хозяин этот совсем мышей не ловит? Это что же, любая дрянь пробраться могла?

Тот как раз разорялся снаружи, требуя объяснений.

— Сейчас и узнаем, — Мотор развернулся к выходу, но замер, повернул голову к начальнику и уточнил: — Я приглашу.

— Можно. Только осторожно.

Мотор спрыгнул на утоптанный снег, оставляя Дашу в самом, пожалуй, безопасном месте на километры вокруг.

А та смотрела на анкер, что в таком состоянии, без давления злых ветров, выглядел простым бидоном с кнопками на треноге. Для всех — но не для ребенка, который вдруг с почти религиозным восхищением протянул:

— Красииво! — и так и осталась разглядывать казавшийся Чинарю самым обыкновенным прибор, с приоткрытым ртом.

Чинарь же внимательно посмотрел на нее, обдумывая происходящее, и решил пока задавить желание задавать вопросы. Да и вообще лезть не хотелось. Но… не мог не вмешаться. Больно подозрительно все выглядело. И Иван, и шпиен, и девочка… Должность обязывала вникать и разбираться, что на его тракте творится. Так и стояли вдвоем, молча. Размышления оборвались открывшейся дверью и голосом Ивана:

— Лезь давай, а то я помогу, — подбадривал торговец хозяина.

Почти сразу задрожал металл, и в дверном проеме показалось уже совсем не сонное и надменное, а взволнованное и даже слегка напуганное лицо хозяина местного постоялого, так сказать, двора.

Мотору, чтобы влететь в кузов, хватило и пары секунд.

— И как это понимать? — начал было хозяин, но был прерван ором Чинаря:

— ПРАВИЛЬНО! Как это понимать?! На территорию вверенного тебе Федерацией объекта проник какой-то… — Саныч бросил взгляд на ребенка, — упырь. А твои сторожа ни ухом ни рылом? Зачем им глаза, пушки и ушки? И как эта упырина смогла запрыгнуть в здание? Где вся защита?

Даша сжалась, когда тот заорал. Она даже зажмурилась на секунду — такой голос, казалось, мог бить стекла.

— Как запрыгнуть? — не понял хозяин.

— Фазировал! — прорычал Чинарь.

Даша подумала о том, что если бы на нее так орали, она бы сдалась и сделала все, что просят, и ни в коем случае не перечила. А Мотор, за Зо́лу, ругался с этим страшным мужчиной, с «Сергей Санычем».

— Как фазировал? — с губ хозяина сорвался вопрос.

— Молча!

— Человек? — не унимался хозяин с глупыми вопросами.

— Да хоть человек, хоть глитч, хоть кто! — взбеленился Сергей Саныч. — Где защита? Где летания? Где бирюльки? Где шайбы? — орал тот мерзко протягивая гласные.

— На машинах. Сняли, — прошептал хозяин. — Шторм же. Навалиться мог, и тогда только уносить ноги. Мы и подготовились.

Багровый начальник каравана набирал воздух, чтобы поделиться с миром своим мнением об этом управляющем перевалочным постом Федерации.

— Пойдем, малышка, не будем им мешать говорить, — Чинарь, услышав это, придержал рвущиеся наружу эпитеты и кивнул Мотору.

Дверь захлопнулась, но даже резиновые уплотнители не могли скрыть всей мощи голосовых связок начальника всего местного «колесного».

— СерСаныч — страшный, — сказала шокированная Принцесса.

— СерСан, — смакуя, произнес подошедший в компании Зо́лы Котел. — Есть в этом что-то, мне нравится.

Мотор же понял: Чинарь не простит ему очередного прозвища, которое прилипнет по его вине.

Глава 14. Поводырь.

Мотор повернулся было к хохмачу, желая сообщить нечто не самое воодушевляющее о судьбе тех, кто дает Санычу прозвища, но его опередила Зо́ла:

— Мотор, Даша, все в порядке?

— Да, — ответил ребенок.

— Нет, — ответил Мотор, чем привлек всеобщее внимание к собственной персоне и обязательство в виде краткого пересказа произошедшего несколько минут назад, который завершил следующим образом:

— Наше вашим «спасибо», конечно, но мы рвем когти! Я не знаю, какие еще финты есть в запасе у этого, — Мотор вспомнил данное Санычем определение, — упыря, если он трижды подряд фазировать смог! И узнавать не хочу! От такого монстра мы не спрячемся, надо бежать! — Мотор посмотрел в сторону черной тучи вдалеке.

— Мотор, с нами безопасно! — начала было та, кого Мотор мог порой назвать «дочкой».

— Нет, Зо́ла! Не против упыря такой породы! Сама вспомни! Что было бы, схлестнись ты с караваном?

— Я бы… вы бы победили, но…

— Но какой ценой, да? А ты ведь одна была! И в основном на тело упор делала! А этот, — Мотор потрогал бок, — мало того, что лупит как бык, но и сквозь стены ходит! И может не один быть! И что нам делать предлагаешь? Ждать, пока он вернется?

— А анкер?! — не унималась Зо́ла.

Мотор поморщился:

— А что анкер то, дочка? Это не панацея! Я сам знаю не один способ его перегрузить или обойти, а я без модов вообще-то! Представь, если он со Смерть-камнем или Черной дырой сюда придет? Да что там бирюльки? Если он с «мухой», например, явится, пока мы куковать будем? Одной морковки на машину хватит!

Подошел юный официант, будто приманенный именем его «тезки»:

— А где хозяин? — Надо же, подумал Мотор, не я один его так называю.

— Там, — ткнул в сторону кунга Котел.

Из кунга донесся какой-то совсем уж потусторонний — то ли ор, то ли даже вой.

— А что с ним делают? — шепотом спросил проникшийся мощью чьих-то голосовых связок юнец.

— Выворачивают, ясное дело, — спокойно ответил Котел и добавил: — Мехом внутрь.

Мотор не понимал, как относиться к услышанному: злиться, что этот герой женского романа шутит в такой ситуации, или восхищаться, что он к месту такую хорошую фразу ввернул? «И откуда только знает ее? Неужели фильм этот видел?» — удивлялся Мотор. — Хотя, судя по всему, может даже и в кино видел, ребенком.

Распахнулась дверь, из кунга, чуть ли не скуля и едва не шлепнувшись, вылетел хозяин — которого теперь даже называть так не хотелось.

Следом, с видом важного человека, спустился Чинарь.

— Сергей Саныч, от души благодарим, но спешим помахать вам платочком. Мы с Дашей сматываемся, — сразу взял быка за рога Мотор.

— Нет, — отрезал Чинарь и, не давая начаться спору, пояснил: — Мы сматываемся, на полдня раньше — на полдня позже, какая теперь разница?

Зо́ла улыбнулась.

Со сборами не тянули. Пока одни бойцы собирали пожитки, другие продолжали держать под контролем периметр, после чего снялись, и отрапортовав о том, что никто не входил и не выходил, упаковывались по машинам. Сектант же спокойно лежал на крыше, слушая голоса бойцов, звуки хлопающих дверей и газующих машин. Он смотрел в утреннее небо и отдыхал.

Шторм стремительно приближался. Точнее, это они ехали к нему, но Даше казалось, что это туча к ним несется, стремится их поглотить.

— Дядь Мотор, — Даша сидела на своем почетном месте штурмана и поднимала руку, указывая в сторону сверкающей рыжим тучи, — расскажи про это.

Мотор был не против пообщаться. Надо бы отогнать мандраж. Ведь одно дело — заявить, что они сейчас через Магнитки проедут, а другое — совать голову… куда?

— Мы это Магниткой называем. Хотя правильное название — Магнитная буря.

Даша разглядывала живое и пульсирующее, перетекающее само в себя, стелящееся толстенным слоем по поверхности земли облако. Оно дышало, двигалось, будто живое. А внутри переливалось мазками рыжего и красного. Благо вся эта жуть была правее, и им, судя по прикидкам, достанется едва ли самый краешек.

— Именно Магнитная буря! И не из-за того, что от нее у бабушек голова болит и руки-ноги ломит, — пытался перебить мандраж глупыми шутками Мотор, — а потому что, во-первых, она не стоит на месте, а движется.

Мотор глянул в боковое зеркало, чтобы убедиться, что замыкающие караван Котел и Зо́ла на своем «урале» не потерялись, но и не дышат в спину.

— А во-вторых, если бы это была просто куча магнитных ловушек, то было бы слишком просто, верно? — Улыбка Мотора и его взвинченное состояние слегка пугали Дашу. — А тут совсем все не просто. Тут ничего не видно и непонятно. И все из-за пыли.

Даша смотрела на эту бурлящую марь, и ей казалось, что та живая. Она сжала в кулачке камушек — тот нагревался, будто тоже готовился.

— Любую железку, что такая штука утащит, рано или поздно разорвет магнитами и разотрет в песок и пыль. Их-то мы и видим. Именно их и баламутит магнитными полями, создавая эти спецэффекты. Ближе к центру совсем все плохо. Мало того, что это острое добро по воздуху носится как бешеное, так оно еще и нагревается трением и почти плавится, от чего падает раскаленным дождем — ведь на раскаленном железе магниты не работают. Но как остынет, так снова в путь. И так по кругу.

Поднимающая столб темно-бурой пыли, головная машина готовилась пересечь границу, где эта пыль уже не просто лежит осевшая, а болтается в воздухе, изредка дергаясь.

— Ну, — Мотор глянул на девочку, — как нам с тобой Юра вчера сказал: «Поехали».

Он начал щелкать тумблерами. Сперва включил шайбу. Потом шумомер, который заполнил кабину шелестом пересыпаемого зерна. Под конец врубил фару-искатель и вонзил ее луч в тело черной пылевой завесы, чуть выше впереди идущего Камаза.

После головной границу пересекли еще две грузовые машины, настала их очередь.

— Заезжаем, — сказал Мотор.

«Зверь», будто человек, проверяющий, не слишком ли вода холодная, аккуратно закатился вперед. Следом за ними, ярко светя фарами, шел Урал с Котлом за рулем.

Белый шум попытались потеснить странные пульсирующие звуки, что резко из высоких нот превращались в бас.

Мотор чутка нарастил дистанцию до впереди идущего Камаза.

Частота и громкость импульсов нарастали, Мотор сделал звук приборчика чуть тише. Катушка разгоралась все ярче, а Урал подбирался все ближе.

— Да что он притерся-то? — проворчал грызущий губу Мотор.

— Стой! — внезапно крикнула Даша.

Мотор среагировал мгновенно! Вдавил тормоз. И тут же их пнул по заднице Урал. Хорошо так пнул!

— Придурок, — успел пробурчать Мотор, характеризуя сидящего за рулем Урала Котла, когда из динамиков шибанул такой импульс, завершившийся басом, что задрожали стекла и перекрыло все — и скрежет металлического песка по железной шкуре «Зверя», и крик Даши, и ругань Мотора.

Машину одновременно с импульсом потянуло вперед-влево. И будто повторяя и превосходя их успехи, идущий впереди Камаз тоже дернулся влево — да так, что приподняло правые колеса. Мотор, спасая уши, крутанул громкость, следом дернул рычаг коробки и дал газу, возвращая Уралу пинок. Не успел стихнуть первый импульс, как следом за ним пришел второй — еще сильнее! И еще раз!

Пока Мотор сидел, зажатый между аномалией и вставшим столбом грузовиком, впереди разворачивалась трагедия. Камаз перевернуло на бок, после чего дернуло еще пару раз, дотащив до сугроба. Благо люди быстро среагировали. Распахнулась смотрящая в небо дверь, выбрался человек, нагнулся, помог второму. Между второй машиной и четвертой — «буханкой» — выбрали вторую, куда и дали деру.

— Спаслись, — выдохнул Мотор, глядя на добежавших до грузовика людей. — А мы? — он перевел взгляд на неумолимо краснеющую катушку.

Сбоку что-то мигнуло светом фар в зеркале. Мотор посмотрел туда.

Пятится! — подумал Мотор, увидев, что водитель Урала наконец понял, что надо делать, и начал сдавать назад. Мотор, не желая задерживаться на опасной границе, тоже дал газу. Спустя несколько метров дергать почти перестало, басы поутихли.

Остановились.

— И куда дальше? — задал Мотор риторический вопрос.

Очевидно, что не вперед и не налево. Мотор посмотрел в сторону, куда рывками волокло перевернутую на крышу машину. Тогда направо? В снег?

«Камаз не проваливается!» — озарило Мотора, и он сразу вернул фару-искатель на обреченный грузовик, убеждаясь в замеченном. Потом посветил ближе. Снег тут, где шел шторм, обратился прочной ледяной коркой со вкраплениями металла.

— Живем! — Мотор выкрутил руль вправо, погудел, привлекая внимание Котла, и, на той скорости, что смог набрать, сшибая верхушку, преодолел миниатюрный торос.

Количество пыли и царапинок на стекле росло. «Скоро они ослепнут», — понял Мотор. — «Надо спешить!»

Так, тихой сапой, прислушиваясь к шумомеру и пытаясь разглядеть в хаосе черных мушек опасные волны, Мотор вез их в место, которое, как он надеялся, отвечало критерию «вперед».

— Туда! — Даша внезапно дернула рукой вправо.

Мотор, не задумываясь, подчинился.

— Сюда! — рука показывала налево, почти под прямым углом.

— Вперед! Стой! Туда, дядь Мотор, быстрее!

Дорога превратилась в дважды слепую езду по указке Принцессы. Потому что, во-первых, Мотор ничего, кроме лучей света, не видел — ни из-за полностью закрытого неба, ни из-за запыленного лобового. Ехал и лишь надеялся, что ни во что не врежется, и на то, что Урал не отстанет. Для последнего, кстати, он направил луч фары-искателя вперед и максимально вверх. А во-вторых — к удивлению водителя — Принцесса творила свою магию, закрыв глаза! Но вела ведь! А значит — видела.

Даша видела! Тем внутренним зрением, что проснулось в ней и последние дни регулярно тренировалось. Но сейчас она смотрела не на искры в темноте — нет, искры были, и Мотора, и двоих напуганных людей сзади, но не было темноты — был туман! И за ним Даша внимательно следила. Как он колышется и местами сгущается. Вот от этих сгустков она и уводила машину.

— Туда! — продолжала командовать она. — Теперь прямо! А теперь сюда! — палец больно ткнулся в стекло от того, как Даша им махала.

Мотор слушался и крутил баранку, послушно ведя «Зверя» по голосу Принцессы. Петлял, объезжал, пробивался сквозь Шторм.

С замиранием сердца Мотор заметил, что шумомер стихает. И указания стали реже. Даже чуть светлее стало.

Выбрались? Выбрались! — радовался Иван! И точно, по кузову больше не скребет песок! Машина выкатилась за пределы Шторма, оставляя позади бурлящую марь.

Даша открыла глаза.

— Выехали, — тихо сказала она.

— Выехали, Принцесса. И ты… огромная молодец! — Ответил Мотор.

Она промолчала. Смотрела вперед, на обугленные летания, и впервые она чувствовала за собой силу!

Глава 15. Марафет.

Машина замедлялась. Дашу немного дернуло в сторону, после чего слегка толкнуло вперед — это Мотор повернул, чтобы Котел снова на них не напоролся, и почти сразу остановился.

После этого водитель сразу открыл дверь нараспашку и, втягивая носом полную грудь чистого морозного воздуха, высунулся наружу, встав на порожек. К ним подъезжал «носатый» Урал. Таранить, благо, не собирался — зря Мотор переживал. Котел их заметил, ведь тоже торчал из кабины, но только по пояс. И сделал он это явно не сейчас, а, судя по его пыльному виду, на ходу — задолго до того, как выехал из шторма.

Мотор, налюбовавшись внешним видом полностью покрытого серой пудрой горе-водителя, который наконец остановился и снял очки, да и приметив примерно там же, слева, тракт, обернулся назад. А позади бушевал получивший свою металлическую плату за проход шторм. Даже тут было слышно это шипение беснующегося металла. А смотреть на этот ураган на фоне полного зимнего штиля было совсем сюрреалистично. Мотор наконец отвернулся от всего этого зрелища в обратную сторону, с целью стряхнуть с части лобового стекла налипшую пыль, после чего сел обратно.

— Так, — Мотор сел и хлопнул дверью, поднимая заново облако пыли. — Сбились чутка.

С дороги, что была замечена им левее, раздался нетерпеливый гудок.

— Да вижу я тебя! — пробормотал Мотор.

Пара автомобилей, по сплавленной смеси ржавого металла и снега, возвращалась к «голове» колонны. Только что они вырвались из самого пекла, и теперь, когда опасность осталась позади, можно было наконец перевести дух.

— Вы как выехали-то? — начатое было обсуждение прервалось, едва Мотор закончил выбивать пыль из Дашиной телогрейки, и вместе с ребенком явился на организованный Чинарем общий сбор.

Тот, положив ребенку руку на плечо, взял «вину» за спасение утопающих на себя. Рассказал, как с тракта съехал, после чего по прибору, чуйке, да по направлениям и силе рывков ориентировался. Под конец спросил у то ли грустного, то ли злого от потери, которой можно было избежать, Чинаря:

— Тоже догадался?

— Да… — кивнул тот.

— До чего? — не въехал Котел.

И Саныч пояснил:

— Могли не соваться в Шторм вообще, просто крюка вокруг него дать, где снег уже сплавило и ловушки рассосались, да вернуться на тракт, как вы сейчас подъехали. — объяснение сопровождалось кивками Мотора.

— Котелок, — мягко произнесла Зо́ла, — ты не переживай, что не додумался, не каждому дано! Зато твои заслуги перед Федерацией превзошли! Ты-то только мотоцикл угробил да задницу отбил, а эти, — девушка ткнула на совсем уж унылых парней, — груженую машину и личное оружие угрохали!

Мотор позволил себе хмыкнуть над шуткой Зо́лы, но наткнулся на неожиданно острый взгляд Саныча.

— Смешно тебе? — процедил он. — Снова всех спасаешь за чужой счет? Вообще о последствиях не думаешь?

Чинарь отвернулся и возобновил прерванные было появлением Мотора изложение указания.

— Мы поедем? — дернула рукав торговца и тихо спросила подмерзающая после вытряхивания одежды Даша.

— Попозже, малышка, — вынужденно расстроил Мотор ребенка. — Мы теперь пару часов будем тут стоять и вытряхиваться да марафет наводить. — А тебя мы в тепло определим. — Мотор посмотрел на Чинаря и мысленно скривился: — Сергей Саныч, можно ребенка в кунг определить? — просил Мотор за самый, как ему казалось, чистый и теплый вариант.

Тот повернулся:

— Ты меня вообще не слушаешь? — Саныч готов был рвануть.

— И что, теперь ребенок должен мерзнуть? — парировал Мотор.

Тот отвернулся к подчиненным, лишь махнув рукой.

Иван определил это как согласие и повел ребенка.

— Ну вот. — Мотор с Дашей шагали, обходя головной грузовик. — Ты там только ничего не трогай, Принцесса, — сказал Мотор, открыв дверь кунга. — А если трогаешь, то не ломай! — помог девочке подняться. — А если сломаешь… — Мотор выжидающе посмотрел на ребенка снизу вверх и продолжил: — то прячь!

Даша нахмурилась.

— Шучу я, шучу. — Торговец улыбнулся. И хотел было прикрыть дверь, но решил уточнить: — Ты поняла, почему я им не сказал?

— Да… — ответила та. — Не всем можно рассказывать.

— Правильно. — Мотор прикрыл дверь, оставляя ребенка в тепле и при электрическом свете.

А сам задумался над словами Зо́лы о потерянном грузовике. Груженом, как она сказала! Это сколько же он тонн весил? И что было бы с его «Зверем», будь тот рядом? Да очевидно что! С ходу зашвырнуло бы невидимой рукой в самый центр черно-бурого потока. И хана котенку.

«Ну, Даша, Спасительница наша», — подумал Мотор и отправился к своей машине.

Та выглядела так, будто побывала в Помпеях во время извержения. Ну вот чисто серо-бурый памятник самой себе.

«Пупупу…» — пробормотал Мотор, которому предстояло немало дел.

Начал он с выскребания основных объемов металлической гадости с машины и из машины, заодно заменил все летания — уж больно те выглядели печально. Следом торговец сбегал на «чай» к Даше, где отогрел руки, чтобы потом менять да чистить топливный и воздушный фильтры. А после… Много чего после. И это при том, что машина была готова почти ко всему. Не была бы — задохнулась бы на десятой минуте. Или стукнуло бы что. И тогда уже они бы пешком драпали куда придется. На этой невеселой мысли Мотор разогнулся, закончив камлать у морды «Зверя», размялся и невольно посмотрел в сторону «Носатого», из подкапотного пространства которого сейчас торчали филе да ноги Котла.

— Тьфу ты… — сплюнул Мотор, вспомнив, как этот дурак их «клюнул».

Мотор закончил обслуживать машину. Теперь следовало обслужить себя и ребенка… А значит, надо добыть чистого снега. Мотор огляделся…

Спустя полчаса его старания были вознаграждены!

— Дядя Мотор, спасибо! Очень вкусно! — произнесла Даша.

— Да, дядь Мотор, макарошки — супер! Особенно — тушенка! — подтвердил хохмач в свойственной ему манере, чем навлек на себя взгляд прищуренных глаз торговца.

Изначально Мотор и не думал «вставать на кухню», а хотел лишь сообразить перекусить себе и малышке. Но потом подумал о Зо́ле. К «дочке» прицепился «этот»… А там и остальные. Мотору было не в напряг, учитывая, что он ждал остальных, а за чистым снегом можно было гонять горе-водителя. Вот тот и возвращал, ерничая, должок.

А теперь — пора было выезжать.

Мотор вновь сидел за рулем урчащего немного по-другому «Зверя», а Принцесса заняла заслуженное место штурмана и, перечитав обновленные летания, без интереса рассматривала проносящиеся мимо километры.

А Мотору, в угоду ностальгии, было безумно приятно ехать по чистому Тракту. Так легко и просто: ты не один, впереди ведущий, ни за кем не гонишься, а просто едешь, соблюдая дистанцию и любуясь на опадающие после ковша головной машины снежинки. Даже недовольство Саныча не удручало — дело-то привычное. Хотя есть в этом доля правды: ведь из-за них караван выдвинулся на полдня раньше.

Дорога плавно вильнула — они проехали перекресток. Тут простирался другой тракт. Тоже чистили недавно, заметил Иван. Следом показались пара каких-то зданий, рядом с которыми пришлось останавливаться. Комплексом зданий оказался заброшенный отель, похожий на тот, где они ночевали, только соседствовал не с техническими пристройками, а со сгоревшей заправкой.

Причина остановки удручала. Особенно Саныча, который сверлил Котла взглядом так-что аж чесалось. Связана она была с тем, что меры, направленные на предупреждение поломок, не дали желаемого результата. Или кто-то забил, или просто не повезло. Но вторая машина, несмотря на зиму и включенную печку, умудрилась закипеть.

И теперь все свелось к тому, что у конвоя возникла промежуточная точка на маршруте.

И хотел бы Саныч заупрямиться — не хотела его протокольная душа в неподконтрольное Федерации селение соваться, но тут, как говорится, без вариантов. Надо машины в чувство приводить! Ведь одно дело — чистое поле! А другое — ехать «на привязи» или с риском закипеть, или, если совсем повезет, в край сломаться на окружной покинутого города. Вот тут — сомнительное удовольствие, сопряженное с высокими рисками. И Шумом пригладить может, и голодное что-то вылезти. Последнее, конечно, маловероятно — чтобы было опасно для достаточно опытных людей. Там серьезные штуки разве что только в центре водятся. Да и ввиду малых размеров да небогатой исторической памяти чертовщиной город в принципе был не богат. Но в любом случае Саныч здраво выбрал из двух зол меньшее.

На радость Ивану было принято решение ехать в Новый Город.

А значит, он теперь будет хоть сколько-нибудь прикрыт, пока будет искать зацепки по Дияру. Да и заказ того, кто ранее проходил в воображаемой картотеке торговца как «хозяин», тоже следовало выполнить. Хоть тот и подонок — но было уже уплочено.

Глава 16. Дикий запад.

К моменту, когда сперва показавшийся на горизонте, далекий и немного нелепый, собранный из всего, что когда-то под руку подвернулось, забор наконец оказался прямо перед караваном — в свои права окончательно вступил вечер.

Даша, которой за спасение были обещаны очередные сладости, вертелась как юла и практически не слушала рассказ торговца.

Но тот не обижался! Так как радовался тому, что, по всей видимости, свою норму невезения на сегодня выбрал. Карта откровенно шла!

Во-первых — до города доехали в один присест, без остановок на «остыть»! Тем самым Мотор избежал очередной порции недовольства и обвинений от Саныча. Выслушивать по новому кругу претензии за утраченное имущество не было никакого желания. Следующим безусловно радующим обстоятельством было то, что постовые Нового Города, без стандартной канители, ограничиваясь лишь незамысловатой проверкой, распахнули перед караваном ворота.

Чего тут необычного и хорошего? А то, что с частников тут за въезд юниты берут, а с федералов, по заведенной традиции, — нет. Нет, им, конечно, тоже кровь портят, но по-другому — проверками и бюрократией. Мотор одно время думал, что есть даже негласное соревнование на тему того, сколько можно мурыжить караванщиков. И не придерешься ведь! Все согласно однажды согласованным правилам и договоренностям! А что? Вдруг на этот раз те же самые люди, приехавшие на тех же машинах, — не федералами окажутся, а какими-нибудь бандитами-беспредельщиками? Надо обязательно во всем разобраться, прежде чем в город таких пускать! И что, что те обычно его насквозь за пару минут проезжают? Контроля много не бывает! А тут, по состоянию машин, видимо, поняли, что караван на ремонт встанет, а значит, будут тратиться юниты. Вот и пустили без стандартного мозгоклюйства. Лишь прорекламировали обязательно идти чиниться в одно конкретное место. А отдыхать — душой и телом — в другом.

Все это Мотор декламировал ребенку, что уже чуть ли не на голове стоял в предвкушении нового, интересного места.

— А дальше тут как в сказке, — продолжал рассказывать Мотор. — Прямо пойдешь — сам пропадешь, там мост, который на окраину покинутого города ведет. Направо пойдешь — коня потеряешь, там местные ломастеры обитают. А налево пойдешь — жену найдешь, — Мотор смутился от чего-то. — Там «Стрелка», базар местный. — Почему и туда и туда обитаемые места, а прямо — выход? — был озвучен риторический вопрос. — А потому, что город прошит трактом насквозь.

С этими словами, Мотор, следуя за колонной, повернул направо и продолжил рассказывать прилипшей к своему окну девочке:

— Это, Даша, вообще уникальное место! — рассказ Мотора ушел в сторону. — Самое крупное самостоятельное поселение в округе! Ни нам не принадлежит, ни вольным. — Мотор посмотрел в сторону, вспоминая. — Мы, когда свой подвиг совершили и тракт добили досюда, то сильно удивились. Местные, как оказалось, не меньший подвиг совершили. Представь только! Не только выжили как-то, так еще и удержали этот небольшой кусочек городка, что по эту сторону реки! Да не только удержали, но и мастерские какие-то свои запустить смогли, электричество, тепло и воду наладили! Но и того мало! Еще и, пусть вонючий, но рабочий нефтеперегонный завод смастерили. — Мотор посмурнел. — Но шли годы, выросли купола, и многие теперь живут там. А те, кто остались, нас… ну… федералов — недолюбливают.

С этими словами колонна встала на небольшой, пустой и достаточно давно не чищенной стоянке вплотную с рядами гаражей, мастерских и сервисов, что теперь слились в одну импровизированную промзону. Из машин высыпали люди, к которым присоединился и засидевшийся на пару минут в кабине экипаж «Зверя». Там они послушали адресованную караванщикам смесь ругани и наставлений от Саныча, после чего Мотор, поняв, что сегодня караван никуда не денется, решил по-английски ретироваться, до того как начальник про них снова вспомнит.

— Куда намылился? — прозвучало в спину.

— На «Стрелку». — Видимо, к этому часу лимит везения кончился.

— И что ты там забыл? — Саныч заводился. — Ты починился? Нам помочь не желаешь? Или на нас твой альтруизм не распространяется?

— Информацию, Сергей Саныч, и запчасти. — Мотор решил проигнорировать провокацию. — Или ты хочешь у местных разводил все втридорога брать?

Чинарь смотрел на Мотора секунд пять. Повернулся к подчиненным, что получили передышку ценой душевного спокойствия торговца, и, увидев кивок Котла, молвил:

— Котел, — обратился Саныч к подчиненному, — с торговцем идешь! Пошукай с ним за детали и новости. Глаз с обоих не спускать!

Мотор лишь глубоко вдохнул от перспективы снова взаимодействовать с балаболом, но спорить не стал, лишь махнул рукой. Развернулся да потопал с Дашей в сторону подземного перехода, что вел на другую часть города.

Шли неспешно, под рассуждения Даши на тему того, какую вкусность она хочет в награду. Слушая эти рассуждения в пол уха, Мотор планировал. И если цель была ясна — сбор информации, — то вот список задач рос, ширился и менялся с каждым шагом. Там было и общение со знакомыми торгашами, и посещение местного ресторана, и один интересный вариант с получением прибыли. Хорошо, хоть все это было в стенах «Стрелки».

Едва конкретный план оформился, как сложилось сразу несколько факторов. Даша определилась с наградой, и был это не много ни мало — а торт! Озвучила она это, когда они с Мотором ступили в гулкий переход. А их как раз догнал Котел, желая, видимо, что-то авторитетно заявить относительно кондитерских запросов ребенка, тем самым подтвердив сложившееся о себе впечатление как о балаболе, как им преградила путь пара неприятных типов.

— Проход — чирик, — с ходу заявил правый. — С каждого, — протянув букву «а», дополнил левый.

Мотор едва набрал воздуха, желая разъяснить предприимчивым гражданам степень их неправоты, как вперед выступил Котел:

— И давно с федералов за проход требуете? Ниче не напутали?

— А ты че, паря, дерзкий такой? Я те с чего тут пояснять должен? — взвинтился левый. — Сказали чирик — плати. Не нравится — топай нахрен отсюда!

И тут же его речь подхватил правый:

— Федералы, ага. Ты че в натуре свистишь? На федерала тут только ты и тянул, пока рот не открыл. Хотя не, — протянул вымогатель и подошел, разглядывая до сих пор пропыленного насквозь человека, — чисто чушка — мусорщик. Иди помойся, я тя ваще на ту сторону не пущу.

Разводилы мерзко гыгыкнула.

— Я-то пойду, пацаны. Поверху, до «Стрелки», мне не сложно. Старшему вашему намекну на конфликт, тот вас мигом отправит на воду или на «жженые покрышки».

Установилась тишина.

— Шуруйте, — «стражи правопорядка» поняли, что перед ними мало того, что федерал, так еще и выходец с их края.

Наличие Котла вполне оправдало себя. И едва подошвы отгрохали свое в гулком тоннеле, Мотор решил уточнить:

— Местный? — поинтересовался Мотор.

— Типа того. Выживали тут с пацанами, пока на Большую землю дорога не появилась.

Шли в сторону «Стрелки». Котел, к удивлению торговца, молчал все то время, что трио шло сквозь городок. Оставались за спиной очередные гаражи, пятиэтажки с забаррикадированными первыми этажами и скверик. Лишь одно место заслужило комментария спутника:

— Туда, — Котел кивнул на «участок», что и по сей день, можно сказать, выполнял свои функции, — не суйся. Чтобы ни случилось! Эти рвачи только покрывать могут. В лучшем случае — выгонят, в худшем — пристрелят.

И пока Мотор удивлялся тому, как Котел из души компании превратился в нелюдимого типа с явно криминальным по старым меркам прошлым, они добрались до своей цели, до одного из мест силы этого населенного пункта. Как и раньше, торговый центр в пару этажей и ныне выполнял свои функции, давая народу и хлеб, и зрелища. Коробка с посеревшими панелями могла похвастаться панорамным остеклением на втором этаже, но первый этаж был обновлен в угоду этого мира. Окна освобождены от стекол и надежно заделаны. Стоящие на входе люди в форме внимательно осматривали входящих и выходящих.

Первый этаж «Стрелки» встретил их гомоном, неярким электрическим светом и разнообразными запахами. Перед взором предстали разнокалиберные развалы, лавки да лотки. Где-то глубже, среди других точек, прятались меняла и кабак. В целом на этаже было все, что нужно дельцу среднего пошиба. Все, что было нужно Мотору. В том числе Котел с Дашей, которые ему помогут.

Ненадолго влившись в жиденький поток посетителей, спустя буквально несколько секунд группа, благодаря Принцессе, была вынуждена остановиться у точки с одеждой.

— Дело у меня есть к тебе. Взаимовыгодное. Может, подскажешь кой-чего? — Мотор бросил взгляд на Котла.

— Смотря что за дело, — пробормотал стоящий рядом с Дашей Котел, и тоже разглядывающий тряпки.

— Даже два, если честно. Одно общее, другое — личное. — голос торговца стал более доверительным. — Если говорить за общее, то есть у меня идейка, как вымутить фильтры и прочие детали по выгодной цене.

— Удиви, — Котел взглянул на Мотора, приподнимая брови.

Тот оторвал Дашу от прилавка со шмотками, и, понизив голос, кивком головы предложил Котлу снова влиться в поток посетителей «Стрелки» и пройтись.

— Думаю сделать предложение одному торгашу тут. Он мужик порядочный, местным мусорщикам помогает. Тут — бирюльки ерундовые да хлам всякий скупит, нос воротить не будет. Там — пулек подкинет, цену не заламывая. Шумомеры, кстати, продает, такие дешевые я нигде не видел! — Мотор задумался на секунду, после чего продолжил: — Да, примитивные — жуть! Но по себестоимости! И все, чтобы молодые не гробились, а дальше ходили за забор.

— И как именно ты хочешь нагреть такого хорошего человека? — с улыбкой выразил Котел сомнение.

— Не нагреть, — Мотор взял театральную паузу и задрал указательный палец. — Помочь! По всем фронтам и сразу! Мы же жирный клиент! Нам запчасти и расходники нужны! И мы их со скидкой получим! Потому что я у него все бирюльки мусорные выкуплю по нормальной цене!

— А тебе это зачем? — Котел явно заинтересовался, чуя возможность несколько реабилитироваться перед СерСанычем.

— Ну во-первых — заговорщицки начал Мотор, — потому что я хороший человек с хорошими усами! — Котел никак не ожидал такого ответа и стоял в изумлении. — Во-вторых — развивал успех Мотор, — если помогу найти детали по адекватной цене, то может Саныч слезет с меня. А то совсем уже…

Мужчины отвлеклись на вопли беснующихся в проходе малолеток, которые криками и суетой захватывали взгляды зевак.

— А бирюльки я переплавлю в конвертере, он у меня хорошо настроен, в накладе не останусь.

Мотор остановился, огляделся по сторонам, повернулся назад.

— Даша, не отставай! — торговец позвал Принцессу, которая уставилась на разложенные цацки: серьги, кольца и часы, и не заметила, что спутники прошли мимо. Она встрепенулась и, нагнав их, пробежала между спутниками, вырвавшись вперед. Но скоро заряд ребенка закончился у очередной торговой точки, на сей раз со шкурами и мехами.

«Шкуры волков! Точно», — подумал Мотор, беря место на заметку.

— Я-то тебе зачем в этом деле? — решил уточнить Котел, поглядывая то на Дашу, то на гоняющихся друг за другом малолеток, то на Ивана.

— А ты представь, — Мотор, убедившись, что в непосредственной близости нет зевак, приблизился и сказал чуть тише, внимательно смотря на караванщика, — сколько у меня сейчас с собой чешуи для этого дела.

Мотор указал взглядом на барсетку, что висела на животе.

— Да и второе дело, личное. Мне надо, чтобы ты подсказал, как тут найти человека, не ставя в известность власти.

Даша отлипла от мехов и побежала к другой лавке, что по диагонали, когда дети наконец нашли друг друга в небольшом, но болезненном столкновении. Теперь двое ровесников, пацан и девчонка, стукнувшись лбами, сидели задницами на грязном полу и, уставившись друг на друга, эти самые лбы потирали.

— Прости, — подскочив, пробормотал парнишка и галантно подал Принцессе руку.

Удивленная Даша любезность приняла, руку протянула, после чего с легким удивлением приняла ухаживания в виде неловких отряхиваний молодым человеком.

— Забегался, не заметил тебя, — парень закончил пляски вокруг девочки. — Прости еще раз! Я побегу!

Рука Котла легла на шкирку пацана, сгребши ткань куртки.

— Как только вернешь то, что у девчонки украл.

Глава 17. Смешной дядя

Предложение не было оценено по достоинству. Наоборот! Шкет задергался и замахал руками в отчаянной попытке вывернуться. На секунду замер, набирая воздух.

— Пацаныыы!!! — заголосил мальчишка.

Тому на выручку, с криками и воплями, метнулась стайка злобных мальчуганов. Но одними криками юный карманник не ограничился — поняв, что вырваться не получается, решил поступить хитрее, как ящерица, сбрасывающая хвост. Но в данном случае ящерица попыталась сбросить куртку.

— Менты!!! — подхватил Котел правила игры в «кто кого перекричит».

Стайка бросилась врассыпную. И с интересом наблюдающие за правосудием прохожие тоже свинтили по добру-поздорову.

«Караванщик знает, чем пугать», — подумалось Мотору.

Спустя несколько секунд, уверившись в том, что эвакуироваться из предмета гардероба не выходит, парень затих.

— Сам вернешь или стражам тебя сбагрить?

— Нет! Не надо! Они такое сделают! — парень обмяк.

— Знаю, потому и не тащу тебя к ним. Отдай девочке то, что из кармана тиснул, — мужчина развернул пацана в сторону Принцессы.

— На, — насупившийся и отводящий взгляд парень, которого так и держали за шкирку, как кутенка, протянул камушек хлопающей глазами девочке.

У Мотора екнуло от мысли о том, что было бы, увенчайся кража успехом.

— Отпустите теперь, пожалуйста, — то ли утвердительно, то ли вопросительно произнес развернувшийся и заглядывающий в глаза шкет.

— Отпущу, если кое-что сделаешь для нас. Звать как?

— Тимоха.

— Позови-ка, Тимоха, своего старшего. — хватка немного ослабла. — Скажи, что дело есть к нему. Выгодное.

— Я те че, шестерка? — окрысившись спросил малолетка, почуяв, что расправа миновала.

За то и схлопотал — не болезненный, но весьма обидный, особенно с учетом наблюдающей за воспитательным процессом девочки, — подзатыльник свободной левой рукой.

— Кнут ты уже попробовал. Но есть и пряник, Тимоха. — та же рука сунула парню под нос пару чешуек. — Вернешься — получишь еще. Не вернешься — тоже получишь. Выбирай.

С окончанием этой глубокомысленной фразы Котел освободил задержанного.

Тот немедленно воспользовался шансом и рванул. Но спустя пару секунд замедлился, остановился, оглянулся.

— А кто зовет? — уточнил переквалифицировавшийся в гонца паренек.

— Котел. Он знает, — потом добавил тихо, для себя: — если живой.

Парень молча развернулся и смылся, пока сонные стражи порядка всей «Стрелки» не решили проверить, кто тут горланил.

— И зачем нам сопляки? — поинтересовался Мотор, приобняв Принцессу.

— Не нам. Тебе, — произнес Котел. — Человека твоего искать будем.

— И как они нас найдут? — спросил Мотор, получив в ответ лишь полный скепсиса взгляд.

— Пойдем уже. Нам еще не дурить твоего хорошего человека.

— Дядь Мотор, — тихо сказала Даша, дергая торговца за рукав.

— Испугалась? — спросил тот, погладив ребенка по голове. — Я тоже. Если бы он убежал…

— Нет, — перебила Принцесса. — Можно другое выбрать? — натолкнувшись на непонимание собеседника, уточнила: — Пряник.

Конечно, он найдет ей пряник. И Котлу тоже что-нибудь придумает. Заслужил, — предался размышлениям Иван. Наличие Котла уже не просто оправдало себя. Мотор и представить не мог, как бы действовал, не будь того рядом. Торговцу стало стыдно за свое отношение к этому парню. И за то, что он к Зо́ле лез со своим мнением после того, как та уступила ему с Дашей свой номер.

Им тоже следовало уходить. Лишние вопросы и внимание ни к чему. Но едва они сделали пару шагов, Мотор сразу задал вопрос, до которого не доходили руки:

— Как ты умудрился впендюриться в нас в Шторме? — внезапно, как казалось Котлу, осведомился Мотор. — И почему назад не сдавал?

— Да как как? — недовольно пробубнил Котел. — Молча. Я же на мотоцикле обычно. А на Урале вторым номером разве что бываю. Вот и не рассчитал, не справился с груженой машиной. А от удара клемма слетела. Пришлось вылезать на свежий воздух и обратно мастырить.

— Делаааа… — многозначительно протянул Иван.

И все же утренняя черная полоса была окончена. Определенно! Да и вообще, была ли она? Во время нападения никто не пострадал — ну, кроме его правого бока, — Иван потер саднящие ребра. И днем все не так плохо прошло — миновали Шторм без человеческих жертв. Саныч? Да, тот был в ярости! Но это Мотор как-нибудь переживет.

И сейчас все складывается как надо! Закупка прошла успешно: детали и расходники, что нашлись у «хорошего человека», были доставлены Пешками и уже завтра будут установлены. И знакомый представитель местного малолетнего криминалитета на них вышел, — не старший, к сожалению, нет, старший снова пригнал знакомого им Тимоху за деталями по «выгодному делу». Тому, конечно, рассказали, кого и зачем ищут, всучили обещанный «пряник», пообещав дать кнута, если это все «развод». Но паренек серьезным видом сообщил, что передаст все старшему, которого назвал Рыжим, а дальше — как тот решит.

Вот Мотор и был разом озадачен сразу несколькими чрезвычайно важными вопросами. Он, аки Цезарь, разве что вместо шатра был кузов «буханки», одновременно делал несколько дел. И следил в полглаза за тем, как Даша скармливала конвертеру целую кучу бирюлек, и ждал новостей по вопросу посланца-засранца из числа малолетних разбойников, и пытался превзойти себя на ниве кулинарии.

Вот кто вообще будет пытаться приготовить торт в армейском котелке? — думал Мотор. — Правильно, — он аж кивнул самому себе, — давший обещание ребенку недальновидный лавочник, что старается не разбрасываться словами.

В этом кулинарном деле проблемой оказалась не сгущенка, не печенье, и даже не яйца с молочкой. Последние хоть и были относительной редкостью, но были ведь! Вопрос лишь в цене. Сложность возникла с орехами. Их на «Стрелке» попросту не было. И тут снова выручил Котел. Не выручил, точнее, а напомнил о маленькой гастрономической слабости одного знакомого начальника каравана.

И снова силился понять Мотор, зачем совать голову в «крокодилову» пасть ради пригоршни орехов? Кто вообще пойдет на это, учитывая, что и без них торт удастся? Верно, все тот же лавочник, который внушил себе, что без орехов будет «не то».

И вот сейчас, к собственному удивлению, закончив издеваться над пышной массой из масла и сгущенки, что превратились-таки в крем ценой напрочь забитых рук, Мотор в очередной раз засунул нос в котелок, где запекалось тесто. Выводы поражали: муравейник удается. Остается разломать запекшуюся массу, смешать ее с кремом и орехами и ждать, спрятав от претендентов на кусочек. Ведь о готовящемся кулинарном шедевре прознал весь караван. И пусть мужичье даже не тешило себя надеждами, но Чинарь, Зо́ла и Котел были обречены получить свою дозу.

И вот, в момент, когда сформированный торт отставлен в сторону и не слишком плотно прикрыт, некто галантно обозначил желание пообщаться.

Тук-Тук-Тук.

Принцесса и Мотор посмотрели друг на друга, после чего последний с кряхтением приподнялся и отворил дверь, глянул наружу, после чего обернулся к Даше:

— Я отойду на пять минут.

Сказав это, покинул «Зверя», оставляя Принцессу в недоумении.

При всех несомненных качествах «Зверя», вот чем этот представитель отечественного автопрома точно не мог похвастаться, так это звукоизоляцией. Именно этот недостаток оказался тем, благодаря чему стало возможным удовлетворение детской любознательности. Подползая на карачках, чтобы не было видно в окна, Даша прислонила ухо к двери.

— Да как есть говори! — Мотор явно заводился.

— Осади, дядя. Как есть и скажу. Все по отдельности есть. Колеса нашли мусорщики у заправки, что на тракте. Вы мимо проезжали. А нашли интересным образом. Мусорщики зарево увидели, кто-то спалили заброшку, так смелые парни выждали день и пошли проверять, что за светопредставление там было. Вот и нашли тачку, да дохляка горелого у заправки. Тачка, кстати, на ходу была, просто обсохла. Может, потому шашлычок и решил встать на заправке? Или просто совпало? Не знаю. Это говоря про колеса.

— А про ствол с наворотами я другое скажу. Всплыл такой вскоре после истории с тачкой. Хмырь один мутный сплавил. Скрытень — каких поискать, рожу не светит, тряпками обмотан всегда, на улице по светлу не шляется. Где живет — неясно, хвост сбрасывает. Пару месяцев назад, как и Котел, поймал одного из пацанов наших на «деле», разница лишь в том, что не с рукой в чужом кармане, а пока тот из форточки вылезал. И тоже не сдал, тоже работу предложил.

— И какую? — поинтересовался Мотор.

— А вот это, детектив, правильный вопрос! И интересный! И за ментами следить, и про верунов местных рассказывать, кто чем дышит, не появятся ли новые. Но главное — про федералов сказал докладывать! И в целом о странностях в городе. А сам и есть, млять, странность. Представился Зилом.

— Как… — начал было торговец.

— Ага, как тачка, прикинь! И вот сегодня, как и было обещано, ему расскажем о вас. Мы слово держим, — с усмешкой в голосе проговорил незнакомец. — И даже покажем. Через десять минут на водокачке встреча.

— Надо идти. — Это слово взял Котел. — Я с Рыжим уже переговорил, Мотор, и сейчас я реально предлагаю на встречу к этому хмырю наведаться. Ну это же явная ниточка к твоему человечку. Пусть тот похоже и… Хватай в общем, манатки и чего-нибудь для горячих переговоров.

Тишина. И через несколько секунд открылась дверь в кабину. Это Котел, не залезая, что-то шерудил под своим креслом. И конечно сразу заметил Дашу, что, сидя в кузове, смешно прижалась носом к окошку в перегородке, разглядывая, чем это там Мотор занимается. Она заметила, как тот улыбнулся ей, но не заметила, как тот вытянул из-под кресла что-то металлическое, черное.

— Малышка, сиди, жди, через часок вернусь!

— А торт? — с обидой прогудело из-за перегородки.

— Ему все равно пропитываться еще! Успеем! — обнадежил Мотор ребенка и закрыл дверь.

Что-то было не так. Даша закрыла глаза. Вокруг, за пределами «Зверя», — не темнота, а едва различимый туман. Она уже поняла, что одно место другому рознь. И тут Шум, именно так переучилась называть злой ветер Даша, был немного посильнее. Дело в Моторе! Его искра тревожно дергалась, из-за чего туман в него втягивался немного сильнее, чем в находящихся рядом Котла и Рыжего. Все выглядело тревожно, напряженно.

— Готов? — приглушенно донеслось из-за машины.

— Ага, — едва слышно произнес Мотор.

— Ну, тогда потопали, нас ждать не будут! — громко решил за всех Рыжий.

Времени на раздумья не было. Даша натянула тулуп. Замоталась шарфом. Выглянула в окно, а троица уже была на приличном расстоянии. Значит — надо догонять!

На этот раз они пошли не через тоннель. Предпочли пройти насыпь поверху, чуть ли не за спиной расхлябанного патруля. Даша силилась штурмовать склон, но у нее ничего не получалось. Не с первой попытки, а скатившись разок с середины горки, Принцессе покорилась насыпь!

Дальше бегом — ведь троицы уже и след простыл! Вернее, только следы в снегу и остались. Снова кубарем спустившись с насыпи и увидев по следам направление, Даша побежала следом!

Гаражи, сквер, какой-то дом в пять этажей с заколоченными окнами.

Кажется, она потерялась. Мерзкое чувство липкого страха разлилось у нее в груди. И что делать дальше? Даша огляделась, и на фоне темного неба показалось что-то еще выше, чем дома рядом. И выглядело как термос на ножках. Водонапорная башня! Туда ей и надо!

Теперь ей следовало идти осторожнее, чтобы не наткнуться на того, с кем на встречу пошли ее друзья.

И ей повезло! Она оказалась сторонним наблюдателем. Она увидела, как неподалеку затаились Мотор и Котел, видела, как к башне подошел Рыжий, видела, как от темного силуэта башни отделилась тень человека. Вскоре стало ясно, что человек завернут в тряпье с ног до головы. У Даши все сжалось внутри. Сектант! Так их называли и дядя Дияр, и Мотор. Так выглядела фигура, что появилась на всеобщем обозрении.

И как она не заметила? Надо было следить за искрами! А вдруг есть кто-то еще?

Даша обратилась к своему внутреннему зрению.

Вот — Мотор! Вот — Котел, которого Принцесса тоже уже запомнила. Первый обходит замотанного и Рыжего, оказываясь ближе к ней. Второй остался на месте. Все четыре искорки похожи, но при этом все уникальны. И их только четыре. Никого лишнего, сектант тут один. Но что-то ее смущало. И дело не в том, что вокруг не было привычной черноты, а клубился едва заметный туман. Нет, дело в чем-то другом. В сектанте? Да, но что именно? Обычная искорка, как у других… А должно быть по-другому! У того, кто пришел к ним утром, искра сверкала и пульсировала, была будто пламя костра, только сжато, ускоренно!

Даша заметила, что искорка Мотора снова сдвинулась. Зачем? Она открыла глаза и увидела, как тот тихо, пригнувшись, со спины подкрадывался ближе к замотанному человеку.

Даша поняла, нет, скорее почувствовала всей душой, что Иван решился на что-то нехорошее. Она заметила и пистолет в его руке, и осознала, что если не вмешается — погибнет человек. Не сектант. Просто человек, которого Мотор принял за врага. Ноги понесли девочку быстрее, чем она все обдумала. Но этого было мало, она никак не успевала.

Пистолет уже поднимался в сторону казавшейся Мотору зловещей фигуры. Фигуры, что отняла у него друга.

— Иван! — нет!

Прозвучал выстрел!

— Кха!!!

С этим звуком Мотора сбило с ног! Буквально швырнуло вперед, в снег! От неожиданности тот нажал на спуск, отправив пулю куда-то в сторону замотанного. А на Дашу накатила легкая усталость — ведь только что она, вытянув руку вперед, будто бы выплеснула наружу горячей, колючей волной весь свой страх и волнение. В ушах зазвенело, она замерла, наблюдая за ослабевающим ореолом света вокруг выставленной руки, за лежащим в снегу Иваном.

— Мотор! — заорал Котел.

— Торгаш! — поддержал крики Рыжий.

Даша опустила руку, да так и стояла неподвижно, наблюдая за происходящим. Она очень испугалась. И за неожиданный результат своих дел, и за Мотора, что копошился в снегу перед повернувшимся к ним замотанным человеком, в сторону которого только что полетела пуля. И за себя. Ведь она почувствовала давящее эмоциональное опустошение после своей магии… Все эти чувства, мысли и эмоции пронеслись в ее голове за секунду.

— Ваня? — раздался несколько дрожащий голос. Этот голос был полон удивления… обиды… и радости? Голос не свойственный человеку, в которого только что стреляли.

Обладатель голоса стоял перед силящимся приподняться после жесткого толчка Мотором и сдергивал осточертевшее тряпье, коим было обмотано его лицо. Тряпье упало на снег, обнажая плоское, смуглое и скуластое лицо. Мотор моргнул, пытаясь совместить в голове образ замотанного сектанта и знакомые раскосые глаза, которые вместо обычного задора смотрели на него с таким укором, что Иван почувствовал себя нашкодившим мальчишкой.

— Ты… ты стрелял в меня, усатый!

— Дияр? — ошарашенно спросил стоящий на карачках Мотор.

Глава 18. Замок, что стоит на западе

Это не было потерей сознания. Она все видела, все слышала, все понимала. Сейчас, наконец осознав себя снова сидящей в машине на привычном месте, она будто бы прокручивала в голове все, что происходило после того, что произошло у водонапорной башни.

Перед глазами пронеслось, как с бормотанием, и не без помощи Котла, встал на ноги Мотор. Пронеслось и то, как Дияр, как несколько месяцев назад, снова нес ее на руках. Как они драпали к каравану, не желая отвечать тем, кто тут был за ментов, на вопросы касательно стрельбы. Да и комендантский час никто не отменял — за одно это можно в кутузке оказаться.

Следом вспомнились чувства, первые после той вспышки. Как стало чуть лучше, когда она оказалась в кабине «Зверя». И как остановилась, да резко повернула вспять разрастающаяся апатия. Последнее произошло после того, как сунутые ей в руки слитки чешуи, один за другим, растворились, оставив после себя лишь немного тусклой пыли.

Схлынувшая апатия и привела к тому, что девочка наконец вновь осознала себя. Принцесса подняла голову и посмотрела вперед, сквозь лобовое стекло. «Зверь», один, без каравана, доехал уже до середины моста.

— Зря я за катушку волновался, — сказал Мотор. — Она хоть и нагрелась в Магнитке, но без последствий, кажись, послужит. — С этими словами он дал щелбан едва светящейся черной шайбочке на потолке.

Все это время Мотор безостановочно ей что-то говорил, поглядывая на Принцессу, следил за состоянием.

— Мост проехали, а это самое шумное место на пути. Сейчас по окружной и до Замка Западного. Там, под сводом купола да под защитой Ядра, совместим приятное с полезным: и работу сработаем, и тебе отдых дадим. Быстро оклемаешься! Потраченный потенциал-то уже восполнила.

— Да что ты все бормочешь-то, усатый? — донеслось из-за перегородки. — Головой ударился, когда упал?

Даша позволила себе эмоцию — удивление от того, что у них появился попутчик.

— Иди в баню, Дияр, — в чувствах ответил водитель. — Заодно и помоешься.

— А в котелке тут что?

— Не трогай ничего! — прикрикнул Мотор.

— Ого, торт?! — демонстративно громко донеслось из кузова. — Это моя компенсация!

— Я кому говорю? Торт не трогай, гад! — Мотор стукнул по перегородке. — Это ребенку!

— Все детское — лучшим! — авторитетно парировал Дияр.

— Руки прочь, лопата с глазами! — взревел Иван. — Высажу нафиг!

— Ну что ты начинаешь-то, усатый, — сдал назад Дияр.

Даша, слушая устроенный для нее спектакль, слегка улыбнулась, что не осталось незамеченным для Мотора.

Тот тоже улыбнулся, хоть и грустно. Ведь у него, как для торговца, было горе. Чешуи осталось на дне. Вся сверхприбыль и все, что староста отдал, ушло на детали, сласти и восстановление Принцессы. И хотел бы Мотор злиться на нее — за то, что толкнула, за то, что чуть было не разменяла собственное «я» на тот толчок. Но не мог.

Во-первых, девочка решила, что он, Мотор, сейчас совершит непоправимое. И пусть в его душе тогда действительно клокотала ярость, но он четко следовал плану: окружить, схватить, допросить. А во-вторых — не произошел бы этот выброс силы сейчас, так произошел бы потом. С ее видением и интуитивным пониманием Шума и информации она обречена на такое быстрое развитие. И очень хорошо, что это произошло на пустыре, в обитаемом городе, чуть ли не в идеальных условиях… А если бы такое случилось в шторме? Или еще каком явлении? Да просто в желтой зоне. Ее бы мгновенно стало размывать. Так и Пустышкой недолго стать. Если бы раньше не пришел кто голодный. А так — в чреве «Зверя», под защитой летаний да со вливанием немалого количества юнитов — ей ничего не угрожает.

Вот знакомая, засыпанная снегом бетонная остановка. Рядом поворот с окружной дальше на тракт, до Восточного Анклава, но это будет позже, сейчас им дальше, по окружной, до Западного. Даша уже не пугала отсутствующим взглядом, но инициативность, непоседливость и детская непосредственность еще не вернулись. Она полулежала в своем штурманском кресле, прислонившись спиной к двери, с грустным видом разглядывала проносящийся пейзаж, который на этот раз разбавлялся далекими, ползущими мимо пустыми многоэтажками давно покинутого города.

Вновь искорка интереса появилась только после того, как вдалеке, из-за деревьев, показалась макушка исполинского купола. Тогда Даша наконец заговорила.

— Это он? — вялым голосом, от которого у любого родителя сжалось бы сердце, поинтересовался ребенок.

— Да, малышка, это Замок. — И тут же в который раз поинтересовался: — Как ты себя чувствуешь? Может, хочешь чего-то?

— Нет, дядь Мотор, ничего.

P.S.

О том мире, сквозь переметы и сугробы которого к своей целе колесят наши герои, можно узнать больше в книге «Счет за тишину.»

Там тоже есть Замки, различные удивительные явления, интересные и странные люди и жуткие монстры. Но другие.

И там нет Мотора! Он не укроет Вас пеленой сказки от суровой действительности.

Тут Вы сами за себя. https://author.today/reader/634245/6084595

С Уважением,

Марк Чернов