Приключувства

Драконсультант

– Эй, эй, человечка, ты куд... Ты как?! Стоять!

– Да подвинься ты! Отрастил культяпки – ни пройти ни проехать!

Дракон ошалело отступил, проводил взглядом зарёванную девушку.

Золотые волосы растрёпаны, голубые глаза полны влаги, нос весь красный и распухший. В общем – головная боль, собственной персоной!

А ведь говорили ему – не селись с этой стороны горы. Нет, он же самый умный! Рвов с чудищами понарыл, ловушек понаставил, а эти на каблуках пришоркивают. И плевать им на личное пространство и неприкосновенность драколичности.

– Если что, я не ем девственниц, – поймал мрачный взгляд девы и на всякий случай добавил: – И недевственниц тоже... Ты вообще не в моём вкусе.

Дракон ожидал, что жертва каких-то трагических обстоятельств обрадуется (ну, или обидится накрайняк) и бодро прошаркает каблуками на выход. Но недаром этой ночью ретроградный Меркурий в силу вошёл: ненормальная, никак не отреагировав на его заявление, отыскала массивную кровать, нагло плюхнулась на неё, накрылась одеялом с головой и затихла.

Не зная, как на этакую наглость реагировать, ящер подполз ближе. Протянул шею, оглядывая трепещущийся склон одеяльной горы, оглянулся на стол со свежим мясом, практически порубленным на аппетитные куски. Вздохнул, выдал струю дыма. И, осознав, что от работы, видимо, даже в законный выходной не уйти, скорее устало, чем сочувственно спросил:

– Парень бросил?

Молчание.

– Ноготь сломался?

В ответ – тишина...

Ну, остался последний вариант:

– Тебя прокляла злая колдунья и родители решили заточить уродливую дочь в башню, пока прекрасный принц не спасёт её страстным лобызаньем, а там даже кондиционера для волос нет?

Девушка так резко села на постели, что дракон отскочил назад, неловко зацепив лапой восточную вазу. "Полгода с Алика шла", – грустно подумал ящер, оплакивая дорогой сердцу предмет интерьера.

А дева тем временем голосила:

– Отец сказал, что выдаст меня замуж за лорда Редокка!

– И? – дракону было совершенно всё равно, кто там кого замуж хочет выдать. Разве это проблемы? Вот сотня неживописных осколков и жужжащая заноза в его холостяцкой постели – это проблема!

– Они всё решили за меня! – продолжала на высокой ноте жертва родительского деспотизма. – Я совершенно ничего не решаю в своей жизни! А как же свобода выбора, а как же... Любовь?! Нет. Я не позволю первому встречному поперечному даже прикасаться ко мне! Тем более, этому мерзкому, обаятельному, с отвратительно идеальной ухмылкой...

– Понятно... – дракон аккуратно сложил осколки в глиняную чашу и, вернувшись к разделке мяса, спросил: – Дай угадаю, лорд на самом деле годный, но неромантичный и весь такой отстранённо-насмешливый. Поэтому просто поздоровался, выдал что-то по типу: "Рад знакомству. Вот адрес. Жду завтра в шесть", – и смылся готовиться к свадьбе?

Дева в последний раз патетично всхлипнула, смахнула слезинку и совершенно спокойно подтвердила:

– Да.

– И теперь ты хочешь, чтобы он побегал по району, поискал пропавшую невесту, преодолел ров с Минотаврами, лабиринты с крокодилами, нашинковал из меня отвратительный на вкус шашлык, и его ледяное сердце растаяло, и в конечном счёте он признался всему миру, что ты – самая прекрасная и желанная девушка из всех?

Взгляд девы свёл на нет необходимость в ответе.

– Понятно, – подытожил дракон и как ни в чём ни бывало вернулся к готовке. – Вот только это уже лет триста как не модно.

– Как? – протянула она растерянно. – А как же теперь быть?

– Нынче девы, дабы показать характер, да замуж нормально выйти, поступают в академии.

– А как же мы поженимся, если я учиться буду?

– А тебе учиться не надо, – передразнил её ящер. – Тебе надо в первый же день попасть в какую-то передрягу, получить вызов к директору и обязательно поссориться с ним, – оглянулся через плечо на чашу с осколками, подавил вздох и авторитетно заявил: – Ты с этим легко справишься.

– Но... Меня же отчислят.

– Ты мозги-то включай. В этом же и сок! Ходить по грани, выклёвывая мозг своему женишку-директору на рабочем месте с одной стороны и слезливо умолять оставить тебя на курсе, дабы ты исполнила свою детскую мечту – с другой. А в конце, прямо перед тем, как он вдруг догадается, что можно прекратить этот абсурд одной подписью на бланке с отчислением, легко и непринуждённо станцевать макарену на его последней нервной клетке. Р-р-романтика!

– Звучит, как бред, – призналась барышня.

– Согласен. Но другой способ ещё хуже.

Дракон отложил полотенце и поймал недоумённый взгляд девы.

– Даже не спрашивай.

– Ладно... А у лорда Редокка есть академия? Я никогда не слышала.

Взгляд дракона заставил деву стремительно покраснеть. Мысль "как можно этого не знать" словно выжигала на её щеках лазерами капилярный узор. Но тем не менее, ящер проговорил всем известную аксиому:

– Каждый. Суровый. Неромантичный. Лорд. Является. Ректором. Академии. Такие вещи знать надо!

– Что ж, – дабы скрыть смущение, девушка поднялась с кровати, горделиво выпрямила спину и величественно произнесла: – Вы действительно мастер своего дела. Сколько с меня?

– Сто золотых и ваза, – кивая деве на письменный стол с пустыми бланками, ответил дракон.

– Это грабёж! – возмущённо прошипела дева. Но, быстро успокоившись, заявила: – Ста золотых достаточно.

– Не будет вазы – и лорд Редокк получит весьма интересное письмо с подробным отчётом обо всех ваших прежних ухажёрах. Ваза мне дороже вашей репутации, так что если вы надеетесь на мою совесть, то зря. Я эгоист – это вроде как должно было быть ясно. Хотя бы потому, что я отказался проводить линию фуникулёров до своей пещеры.

– Шантажист! – выпалила дева и, поставив размашистую подпись, гордо удалилась.

Хозяин тяжело вздохнул, прошёл к открытым на проветривании воротам его внутрискального дома и, увидев двух дев, карабкающихся по кривой и узкой лестнице, выдолбленной каким-то садистом (не драконом, кстати), повесил на массивные кольца листок с надписью

"ДРАКОНСУЛЬТАНТ ПО РЕШЕНИЮ

ЖИЗНЕННЫХ ПРОБЛЕМ В ОТПУСКЕ"

и спокойно вернулся к готовке.

Жертва

Во имя всего мёртвого, почему так холодно?

Марк поёжился, натянул повыше одеяло и попытался заснуть.

Но вскоре снова продрог и выплыл из сладкого бессознательного состояния. Одеяло упорно не желало выполнять свою прямую функцию. Более того – при касании оно ещё и кусалось. Вопиющее безобразие! Родного-то хозяина кусать!

Да где это видано?!

Марк, полный праведного гнева, приподнялся на локтях, собираясь разобраться с обнаглевшим одеялом, но при резком движении в голову словно вонзили десяток гвоздей.

Он глухо застонал и лёг обратно.

Так и быть, Марк разберётся с этим позже. Парень только вчера окончил некромантский вуз. Да-да, тот самый, где, если ты не найдёшь себе боевой отряд зомби, то рискуешь присоединиться к подобному отряду соперника. Так что бунт родного одеяла он как-нибудь переживёт.

А вот голоса, с каждой секундой становившиеся всё громче, – возможно, и нет.

– ... а может не надо на кладбище, а? Говорят, тут вчера некроманты повеселились. А ты знаешь, после них ходоков много... – боязливо просипел некто.

– М-м-м!

– Во, эта со мной согласна. Пойдём отсюда...

– М-м-м! – снова надрывное мычание. Но даже чем-то приглушённое, оно прозвучало достаточно громко, чтобы вызвать очередную волну адской головной боли. Марк глухо застонал. В ушах зазвенело. Но это не помешало парню уловить шаги, копошение и сдавленные рыдания.

– Кончай болтать! – рявкнул другой голос так близко, что Марк инстинктивно перестал дышать, затаившись. Отравленный алкоголем мозг отказывался делать какие-либо выводы, а потому принял единственно верное решение: не издавать больше ни звука.

– Ну, здесь так здесь.. А ну-ка иди сюда, моя сладкая, – заключил сиплый. И воспалённый разум пронзил треск рвущейся ткани.

Рыдания стали громче.

– Да успокой ты её!

Хлёсткий удар. Марк поморщился. Что-то странный сон ему снится. То одеяло кусается, то кто-то кого-то бьёт. Нет, определённо, пить он больше не будет. И почему так холодно-то а?

– У неё истерика, ты не видишь что ли? – вновь донёсся до слуха престранный разговор. Марк отстранённо подумал, что если эти глюки сейчас же не заткнутся, то истерика случится уже у него. – Дай ей выпить, пусть расслабится.

– У, немочь. Посинела... Пей. Пей, сказал! Тебе же лучше! Согреешься!

И тут Марк вскинулся. Греться? Кто сказал греться?!

А в следующее мгновение на окрестность опустилась гробовая тишина, так как некромант рывком сел, отбросил с себя что-то колючее, протянул дрожащие руки к источнику звуков и прохрипел не своим голосом:

– И мне налей!

Кто-то заорал. Что-то упало, разбилось. В голове колокольным звоном раздался удаляющийся топот.

Похоже, согреться ему было не судьба. Марк протяжно застонал и открыл глаза. Что ж... После осмотра ночного кладбища он понял только одно: пора менять друзей. Судя по всему, они ушли, а его оставили замерзать на земле вблизи чьей-то могилы. Рядом валялась куча сосновых веток. Похоже, совесть у них всё же проснулась, и они решили укрыть его хворостом... Ну, по крайней мере, теперь понятно, что за кусачее одеяло его "грело".

– М-м-м!..

Марк судорожно сглотнул. То есть, рыдания ему тоже не приснились?..

Парень вскочил и заозирался. В пяти шагах от него лежала связанная девушка. Ощущая, как холодеет от ужаса и омерзения тело, Марк провёл взглядом по разорванной блузке, кляпу во рту и кровоподтёку на губе... и впервые в жизни захотел кого-то убить.

– Гнилая плоть, ты жива?!

Марк кинулся к девушке. Первым делом развязал синие руки, потом снял повязку с кляпом и, вновь оглядев плачевное состояние её одежды, снял свою рубашку. Девушка в ужасе отпрянула и попыталась сбежать, но Марк в два шага догнал, накинул на ледяные плечи тёплую рубашку и произнёс как можно мягче:

– Стой, подожди. Я не причиню тебе вреда. Я верну тебя домой. Прямо сейчас, хочешь? Где твой дом?

Девушка перестала вырываться. Её чёрные огромные глаза в упор посмотрели на Марка. Но, встретив полный сочувствия и боли взгляд, она вновь затряслась от безмолвных рыданий.

– Чёрт, в таком состоянии ты мне ничего не скажешь... Ладно, идём. Тут есть одно местечко неподалёку...

***

– И куда ты её привёл? – Джек подался вперёд, жадно впитывая каждое слово бывшего соседа по комнате.

– В домик лесника, – а когда друг насмешливо улыбнулся, Марк добавил, – а куда ещё нам было идти? В общежитие её не пустили бы без лишних вопросов, а назвать свой адрес девушка физически не могла. Её всю трясло. А когда засыпала у очага в хижинке, то с такой силой сжимала кулаки, что ногти до крови впивались в ладони. Пришлось держать её руки всю ночь...

– И как она ещё не побоялась после всего этого спать одной в лесу с незнакомцем?

– Я не знаю... Она почему-то поверила, что я не желаю ей зла... Как бы то ни было, утром стало ясно, что я не спас её.

– Как это?

– Она ни разу не подняла голову, не реагировала на слова, отказывалась от воды и еды, которые я с трудом отыскал в закромах лесника. И ответила мне только один раз, когда я умолял назвать адрес. Она была вся серая, безжизненная, абсолютно растоптанная. Тьма, я никогда не видел настолько пустого взгляда... Он в сотни раз страшнее взгляда покойника, Джек. Я не спас её. Они сломали девочку.

Джек вперил тяжёлый взгляд в столешницу. В комнатке повисла гнетущая тишина.

– Где она сейчас?

– Дома, – проронил Марк. Но в голосе горечи было больше, чем радости. – Я переписываюсь с её отцом. Родители стараются оказывать поддержку, окружают заботой, но все прекрасно понимают, что просто так это не пройдёт... Я бы многое отдал за возможность помочь ей.

– Так, а что с теми ублюдками?

И тут Марк улыбнулся. Широко, искренне и совершенно счастливо.

Джек понятливо хмыкнул, поднял бокал и провозгласил:

– За пополнение твоего отряда!

Парни выпили и напряжённо застыли, услышав тяжёлые шаги на лестнице.

Хозяйка квартиры вплыла в комнату, как обычно, не утруждая себя стуком.

– Господин, к вам посетитель, – заплылась в улыбке дородная женщина.

– Интересно, кому я понадобился? – едва закрылась дверь, пробормотал Марк. Джек отошёл к окну и, усевшись на подоконнике, с любопытством посмотрел на выход.

За стеной скрипнула деревянная лестница, тихие шаги прошелестели по полу и посетитель остановился у двери, не решаясь ни постучать, ни войти.

– Входите, не стесняйтесь, – развеял сомнения нежданного гостя Марк.

Невысокая фигура была замотана в непроницаемый дорогой плащ. Широкий капюшон скрывал лицо до тонкой линии губ. Странный посетитель встал у двери и принялся ждать, не издавая ни звука.

– С кем имею честь? – сказал Марк и пожал плечами на вопросительный взгляд Джека.

Посетитель повернулся к окну, всем своим видом показывая, что говорить в присутствии постороннего не намерен. Джек хмыкнул, театрально закатил глаза, но всё же вышел.

Как только за ним закрылась дверь, гость прошёл в центр комнаты и, всё так же безмолвно, остановился напротив напрягшегося некроманта, словно ожидая чего-то.

Марк хотел было спросить в лоб, что этому плащу нужно, но почему-то не стал. Он ещё раз окинул таинственную фигуру внимательным взглядом. От аккуратных, чистых и до блеска натёртых носков ботинок, до бесцветных губ, виднеющихся из-под капюшона. Женских губ.

Боясь в один момент проснуться, Марк медленно приблизился и, ощущая, как бешено колотится в груди сердце, осторожно откинул капюшон.

– Вы... – из горла вырвался сдавленный шёпот.

Мия слабо улыбнулась.

И, презрев все нормы приличия, принятые в высшем обществе, к которому относилась девушка, Марк порывисто заключил её в объятия. Крепко обхватил маленькие плечики и едва не вздрогнул, ощутив, как она доверчиво приникает к нему всем телом, зарываясь носом в рубашку.

– Вы... Я... Пресвятой, я так рад, что вы в порядке! Вы можете ничего не говорить, я понимаю, как вам это тяжело даётся... – он запнулся, понял, что сказал, и тут же поспешил исправиться. – В смысле, я и сам всё понимаю... Ваше благородное сердце не позволило вам оставить меня без благодарности. Но поверьте, величайшим проявлением благодарности мне послужила ваша улыбка... И я премного... Э... Извините, я совсем не умею красиво говорить... – Марк осторожно отстранил её от себя и под чёрным взглядом окончательно сник. – Пожалуй, мне стоит замолчать...

Молодой человек попытался взять себя в руки. Что за глупый порыв с объятиями? Она просто пришла поблагодарить, а он накинулся на несчастную девушку, как сумасшедший. Нужно отбросить все глупые мысли и позволить Мии спокойно сказать "спасибо". Ей это важно, раз она узнала, где он живёт, и пришла сюда одна. И без глупостей, Марк! Ты для неё никто. Как и она для тебя.

«Да кого я обманываю?! – тут же простонал мысленно некромант. – Которую неделю я засыпаю с мыслями о ней, просыпаюсь с её именем на губах. И если я для неё и никто, то Мия с той самой жуткой ночи стала моим светом, моим дыханием, моей жизнью, – взгляд упал на носки её ботинок. Дорогих арайских ботинок, которые позволить себе мог только аристократ. Он ужаснулся своим мыслям. – Нет... Бежать... Бежать скорее! Надо сказать Джеку, чтобы поменял билеты. Уедем сегодня».

– Я пришла сюда не только поблагодарить, – голос Мии, тихий, нежный, вызвал горячую волну, поднявшуюся в груди. Он впервые услышал её голос. Спокойный голос. – Отец сказал, что вы намерены уехать на Восток.

«И с каждой секундой убеждаюсь в верности этого решения», – подумал Марк, не отрывая от неё взгляда.

– Ваше решение неизменно?

– Более чем.

– Ну что ж, хорошо... Однако прежде обсудим несколько моментов, – и Марк изумлённо проследил за тем, как на бледно-сером личике появляется лукавое выражение. – Отец сказал, что после каждого вашего визита вежливости к нам, вы не спешили покинуть наше поместье, а долгое время проводили под окнами моей спальни... Это правда?

Марк постарался сдержать невозмутимое выражение лица, но предательский румянец самым подлейшим образом окрасил скулы, и Мия торжествующе улыбнулась.

– Второй момент. Одной заботы обо мне вам было мало. Вы ощущали себя виноватым в случившемся. И осознав, что мне помочь, увы, не в силах, вы решились на страшное...

Молодой человек стремительно побледнел. Мия потянулась к сумке на длинном ремешке и извлекла из неё газету. Свежую газету.

Марк взял протянутое, не глядя. Кричащий заголовок он помнил преотлично, ведь ради него он сегодня изменил своим привычкам и купил новостную сводку. Теперь Марк ожидал приговора.

– Это вы убили их. Ведь так?

Тугая пружина тревоги с неимоверной скоростью распрямилась, выбив воздух из лёгких.

Она ненавидит его. Сердце сжалось так сильно, что в глазах потемнело от боли. А он всё стоял и смотрел на неё, с отчаяньем осознавая, что если раньше у него и был шанс, хоть и призрачный, то теперь его просто нет. Кто он для неё? Убийца.

Текли минуты, а он всё ещё безмолвно рассматривал девушку, которая за эти дни затмила для него весь мир, и пытался запомнить каждую черту лица, каждую эмоцию...

Но вот некромант выплыл из задумчивости, и вдруг понял, что не может сделать вдох... Потому что тонкие нежные, умопомрачительные губы растянула улыбка. Та самая улыбка, которая осветила его лицо, когда Джек спросил, где негодяи.

– На сколько у вас заказаны билеты?

– Шесть... Вечера, – он не узнавал собственный голос. Как и не узнавал счастливую черноглазую девушку, накинувшую капюшон и сказавшую с невероятной улыбкой:

– До завтра.

Она ушла, не оглядываясь. А вслед за ней ушло и ощущение реальности происходящего.

Скрипнула дверь, и в комнату заглянуло любопытное лицо Джека.

– Это она?– и, заметив, в каком состоянии находится друг, широко улыбнулся. – О-о-о, ну тут всё ясно. Вы мне теперь по гроб жизни должны будете.

– Это ещё почему?

– Да если бы я тебя на том кладбище не бросил, ни о каком спасении и речи быть не могло. Ну, это мы потом с тобой сочтёмся. Что она сказала-то?

Марк коснулся груди в том месте, где прижималась её щека, улыбнулся с нежностью и ответил:

– "До завтра".

Узник

«Зачем я это делаю?!» – вопрос, на который я не хочу давать ответа.

В свете молний океан кажется чёрным кипящим адом. Вода бурлит, пенится, ярится, но я даже не вздрагиваю от её жестоких ударов. Знаю, что, стоит нырнуть, и я отчётливо услышу его. Голос. Глубинный, угрожающий. Он сводит с ума, лишает сил, толкает на безумные поступки. И я ныряю, даже не задерживая дыхания. Я знаю, что оно мне не понадобится там, где нет места воздуху.

Тело сковывает холод, мышцы сводит судорогами, но я упорно гребу вниз. Вниз, вниз, вниз, мимо скользких тел, которые вода бросает из стороны в сторону, мимо монстров, чьи хвосты порой задевают обнажённые щиколотки. И спустя время я нахожу оскаленную пасть пещеры, зависаю перед ней, вглядываясь во тьму.

Мгновение на раздумья, и я вплываю внутрь. Замираю, ощущая, как обволакивает пальцы ног илистый мрак. Здесь всё дышит силой. Касаюсь её всей кожей, каждым участком своего тела. Она проникает в вены, проносится от пят до головы и обжигает болью затылок, словно предупреждая о чём-то.

Медленно разворачиваюсь и перестаю дышать.

Боги, как он красив…

– Я пришла, – произношу заворожённо и слышу мрачное:

– Зачем?

Понимаю, что не могу сдержаться, и улыбаюсь. Синий взгляд, светящийся первобытной силой, зло прищурился, не суля мне ничего хорошего. Но я подплываю ближе.

– Ты не рад? – по глазам понимаю, что ответ отрицательный. – Сам же звал.

– Один раз…

– А сегодня? – я же точно помню, что слышала его голос.

Морщится и нехотя признаётся:

– Приказывал не приходить.

– Как я могла не прийти, если ты даровал мне контроль над моими снами и показал путь к этой пещере?

– Моя самая большая ошибка в жизни, – яростно отворачивает голову пленник океана.

– Даже больше той, которая привела тебя в эту пещеру, приковав ко дну океана? – я осторожно освобождаю ноги от скользких пальцев мрака, подплываю к валуну возле пленника и задумчиво произношу: – Такое ощущение, будто это всё сон…Я откуда-то знаю о тебе всё… я отчётливо вижу мир, из которого тебя изгнали. Вижу в подробностях, как тебя приковывали, будто мне кто-то вживил часть твоих воспоминаний… Получается, мы теперь связаны?

В ответ – мрачное молчание.

– И только я могу даровать тебе свободу, так?

И вновь тишина. Синие глаза подсвечены магией, жилистое тело напряжено до предела.

– Что ты хочешь? – вкрадчивый голос не может меня обмануть: демон в ярости. К моему счастью, бессильной. – Назови цену.

– Цену? Моя цена: благополучие и свобода этого мира. Но мы оба знаем, что ты не сможешь мне это обеспечить.

Стало заметно светлее. Пора возвращаться на поверхность.

– Я приду завтра, – поднимаясь, говорю я.

– Оставь меня, – снова просит уставший от ударов судьбы пленник.

– Я приду.

– Зачем?

Затем, что сердце каждый раз спотыкается при одном взгляде на тебя. Затем, что здесь, в одинокой пещере, у меня за спиной вырастают крылья. Затем, что я знаю о тебе всё и… не могу вот так оставить.

– Жалко тебя, – отвечаю и оставляю демона наедине с океаном.

Не стоит призывать демонов ночью

– Уж полночь близится, а демона все нет, – Марго отбросила книгу призывов и обиженно насупилась. – Да что не так-то каждый раз?! Специально жду полнолуния, свечи импортные покупаю, уголёк магический самый дорогой урвала! И снова ничего... дурацкая книга! По-любому подделка. Но не ехать же мне на Лысую гору за оригиналом!

Но тут вдруг раздался потусторонний ответ, идущий словно из-под земли:

– Неча на зеркало пенять, коль рожа крива.

– Это у меня-то крива?! – тут же взъелась Марго. По ногам пополз холодок.

– У тебя, у тебя. Читаешь заклинание с акцентом, выражения никакого. Свечи "импортные" явно с Алиэкспресс заказала. А вместо угля вообще мел надо использовать. Мрачной обстановки нету. Что это за липовая роща? Ты что, в парке демона вызываешь?!

– А где я тебе в Питере Рощу Мёртвых найду, – буркнула Маргарита.

– Кладбище могла бы выбрать, ну не парк же! – брезгливо выпалил Некто.

– Ты шутишь? На кладбище страшно.

– А демона вызывать не страшно?

– А чего тебя бояться, ты мне будешь служить! – выпалила начинающая ведьма. И, поднявшись с земли, гордо расправила плечи. – А теперь, коли пришёл, слушай мой приказ...

Девушка развернулась и завизжала, отпрыгнув от собственного одноклассника.

– Стас! ТЫ!!!

– Драсти, – парень улыбнулся во все тридцать два и поднял цепь-поводок. Где-то вдалеке залаял его пёс. – Люблю гулять ночью. Встречи... Интересные.

Девушка поняла, что её просто жестоко разыграли и едва сдержала рычание.

– Это не смешно! – зло выплюнула Марго и, собрав вещи, покинула место позора. Уж теперь она точно никогда не даст ему списать!

Парень весело проследил за ней взглядом, хмыкнул своим мыслям и свистнул.

Трёхголовый пёс, скаля окровавленную пасть, радостно выбежал из-за кустов, выплюнул свою добычу – белку – и вильнул хвостом, ожидая похвалы.

– Молодец, Цер, – демон присел на корточки, ласково погладил мускулистую спину адского пса. – Поспать не дали, так хоть поесть сможешь. И кто только придумал эту чушь про влияние времени суток на силы тьмы?

Цербер промолчал, наслаждаясь перекусом. Демон поднялся, окинул взглядом опустевшую полянку. Увидел кривоватую звезду, вскинул руку. И пентаграммы не стало.

– Идём, дружище, – когда пёс принялся облизываться, позвал хозяин. – Завтра рано вставать.

Жемчужинка

– Что-о-о?!

Тишину приёмной разорвал громовой рёв Владыки. Стражники, обступившие меня плотным вооружённым кольцом, вздрогнули. Похоже, правитель подводного народа действительно редко штормил. Из-за позолоченной двери донёсся нежный голосок, но Владыка был непреклонен.

– Ничего не желаю слушать!

И снова ангельский, но налитый железобетонной уверенностью в своей правоте женский голос. И дворец, вырубленный прямо в скале, содрогнулся до основания! Стражников заметно затрясло, с чешуйчатых лиц слетело выражение серьёзности, обнажая дикий, животный страх. Какая у этих подводных жителей тонкая душевная организация, однако.

Открылась дверь и не менее бледный слуга, объявил:

– Владыка ожидает вас.

Белый свет чужого солнца заливал Тронный зал. Мраморные статуи, колонны и арки отдалённо напоминали древнегреческие. Но облачённый в переливающийся серебром костюм Владыка ничуть не походил на древнее божество. Я ожидал увидеть полуобнажённого, широкоплечего атлета с рыбьим мощным хвостом и магическим трезубцем, как в диснеевской «Русалочке», но мужчина, восседающий на троне, скорее напоминал земного императора.

– Так вы и есть тот самый… бесценный утопленник, которого пожалела моя дочь, – острый взгляд оценивающе блуждал по мне.

Я склонился в поклоне, поймал одобрительную полуулыбку Марияны, выпрямился и отчеканил:

– Владыка, смею уверить, что моя жизнь стоила затраченных усилий.

– Даже так?

– На земле недавно были замечены странные подлодки. Ваши разведчики, я так понимаю?

Синие глаза повелителя подводного мира недобро прищурились, намекая на недолговечность жизни умных свидетелей. Я улыбнулся.

– Я предлагаю вам сотрудничество. Мои знания, весь мой опыт и помощь в подготовке к дипломатической миссии на землю взамен на достойное жильё в вашей столице и полный набор прав и свобод гражданина Аваделии.

– Мне проще убить тебя, – припечатал Владыка. Но я успел заметить огонь интереса в его глазах.

– Без человека познать наш мир будет весьма непросто. С моей помощью исследовательская работа облегчится в десятки раз, и…

– Достаточно, – оборвал на полуслове Владыка и, кинув на Марияну мимолётный взгляд, обратился к начальнику стражи: – Проводите человека на нижний ярус. Завтра я озвучу своё решение.

Затаив дыхание, чтобы не выдать охватившую меня радость, я склонился в поклоне и позволил себя увести.

Получилось!

***

Над горизонтом занялся рассвет. Удивительные белые лучи солнца иного мира освещали город, прекраснее которого я никогда не видел в жизни. По небу летели неведомые крылатые аппараты, которые у людей океана служили обычным транспортом. Кто бы мог подумать, что на самом дне марианской впадины, в одной из пещер, существует целый мир со своей атмосферой, цивилизацией и законами. Мир, который столько лет соседствовал с нашим и теперь готовится подать о себе знать.

– Жалеешь? – прошептала Марияна, придвигаясь ко мне ближе и кладя голову на плечо. Лавка была неудобной, но надеяться на роскошное ложе в камере не приходилось.

– Нет.

Вздохнула. Нежная кожа сверкает на солнце, платье переливает серебром, цветом власти. Малышка рискует, но не хочет оставлять меня даже на миг. Переживает.

– Но ведь ты потеряешь свой дом…

– Я не понял, – шутливо воскликнул я. – Ты не хочешь меня видеть?

Небесно-голубой взгляд полыхнул лавой! Я рассмеялся, сгрёб своё чудо в объятия, прижал крепко к груди и выдохнул:

– Единственное сокровище, за которое я буду сражаться до самого последнего вздоха – это ты. Моя отважная жемчужинка.

Тишина

Крик. Пробивающийся сквозь запертые двери и толстые стены. Призыв о помощи, впивающийся в сердце осознанием того, что и его, и сотни других придётся проигнорировать. Пропустить мимо ушей и жить дальше, словно ничего не случилось.

Хруст. И тишина... Страшная. Мёртвая. Они всегда дейстовали безмолвно...

– Нет, ты это видела?!

От возмущённого рёва напарника Хель вздрогнула и, сжав подлокотники, промолчала. Но Шейк молчаливому недовольству внимать не собирался.

– Наши проиграли пятому гарнизону! Всухую!

– И?

– Да никогда такого не было. В чём в чём, а в Псирайте мы всегда были лучшими! – Шейк Алес сдвинул цветок в сторону и устроился на подоконнике, таким образом пытаясь удержать внимание рассеянной девушки. Но Хель только скользнула по нему взглядом и, положив голову на руки, вновь посмотрела за стекло.

Шейк обернулся и тоже всмотрелся в туман, плотной завесой скрывший окрестность.

– Ты снова включила прослушку?

Хель не ответила. Но ответ он и сам знал превосходно. Девушка часто садилась у экрана, на котором ничерта не было видно, включала звук с записывающих устройств и предавалась меланхолии. Ему даже не нужно было видеть её правое ухо, чтобы знать, что в нём мигал включённый наушник, спрятанный за каштановыми локонами.

– Зачем, Хель? Зачем ты это делаешь? Тебе нравится страдать? Так пойдём, я покажу другие хорошие способы доведения мазохиста до экстаза.

Он усмехнулся, готовый к колкости, на которые Хель никогда не скупилась в общении с ним, но с девушкой сегодня явно что-то было не так. Она, зажмурившись, переждала, пока утихнет очередной вопль, а после тихо произнесла:

– Почему они выходят? И как? Мы ставим охрану. Ни одно живое существо не сумеет ни выйти из этого бетонного ящика, ни проникнуть в него. Тем не менее, каждый день... Есть жертвы.

На этот раз Шейк промолчал. Девушка подняла руку и в последний момент одёрнула её, так и не коснувшись стекла.

– Ладно, как... они выходят, я начинаю догадываться. Но знаешь, что я действительно не могу понять?

– И что же? – выдавил ставший крайне задумчивым Шейк.

– Как вы можете играть в то время, как за стенами умирают люди?! И ладно остальные, но ты... Шейк, я тебя просто не узнаю. Где тот парень, который спас меня от смерти в первые дни вторжения? Где тот, кто в первых рядах рвался в экспедицию в Туман?!

– Так, ясно. У нашей Хельки снова начались загоны... – Шейк рывком спрыгнул с подоконника, намереваясь уйти. Но Хель не позволила.

– Ты всегда бежишь от этого разговора! – не выдержала девушка. И, когда он остановился, не дойдя пары шагов до двери, сипло прошептала: – Ты просто трус, признай это Шейк. Но ты боишься не меня и моих разговоров, ты боишься сам себе признаться, что я права. Что у меня хватает смелости думать о том, как их спасти... Я хотя бы пытаюсь спасти их, а ты давно сидишь в этой уютной норе, поджав хвост!

– Боюсь признаться? – Шейк скрестил руки на груди и зло искривил губы. – Да, Хель, я действительно кое в чём боюсь тебе признаться. Вот только причина кроется не в моём "образе героя", который может разлететься в пыль. А в том, что правда может уничтожить твой песочный замок, в котором ты благополучно страдаешь все эти месяцы.

– Ты не...

– Послушай меня! Сейчас просто выслушай и пойми: мы ничем не сможем им помочь. Это факт. Ты упомянула экспедицию в Туман? А ты знаешь, что с ней стало? Рассказать? Могу даже в подробностях!

– Но ты сказал, что тебя не взяли...

– Да, сказал. Чтоб избежать этого разговора. Чтобы дать тебе хотя бы мизерный шанс быть счастливой. Но ты, к дьяволу, нашла этот наушник, сидишь каждый день, страдаешь! Хочешь знать, что случилось с моей группой на экспедиции?

Хель сглотнула и, отвернувшись, обхватила себя руками. Она знала. Все знали.

– Выжил только я, Хель. Из сотни вооружённых мужиков остался только я. А знаешь почему?

Хель до боли сжала губы, не желая этого знать. Мечтая больше всего на свете сейчас оглохнуть и не слышать ни слов того, кому она больше всех доверяла, ни воплей, что выворачивали душу наизнанку.

– Потому что, – он оказался прямо за её спиной, так близко, что захотелось рвануться вперёд, преодолеть стекло, унестись подальше от Шейка, – на полпути к нашей изначальной цели они вдруг услышали крики о помощи. Удивительно, не правда ли?

– Ты бросил их...

– Моя жизнь нужна здесь, – отрезал Шейк. – И я их предупреждал.

– Хватит.

– Хель...

– Я сказала: хватит! Свои оправдания можешь идти и докладывать начальству. А меня оставь в покое!

– Я не оправдываюсь, я лишь пытаюсь доказать, что мы не можем сейчас ничем им помочь. И твои "попытки спасти" – делают только хуже. Причём, тебе же самой. Ты и сама прекрасно знаешь, что нам нечего противопоставить тварям. Автопилоты, роботы, бронемашины – они уничтожают всё. Они знают слабое место любой техники. И это слабое место – человек. Сейчас мы ничего не можем сделать, прими это как данность!

Она и приняла. Вытерла слёзы, глубоко вдохнула и прошептала:

– Уходи.

– Хель, – зло начал было парень, но, осознав, что сейчас девушка его не услышит, шумно выдохнул и покинул комнату.

А она осталась. Вместе с тем самым песочным замком, который Шейк только что растоптал...

Какого это: узнать, что тот, кто лично спас тебя от смерти, кто больше всех желал уничтожения чудовищ с их Туманом, тот, кому ты доверяла больше чем кому бы то ни было, сбежал, бросив свою группу на верную гибель... И если бы он просто сбежал – Хель могла это понять. Но вместо того, чтобы вернуться к работе, вместо того, чтобы внести свой вклад в избавление их мира от тварей, он просто осел здесь, в тридцать восьмом радиоотделе, занялся всякой фигнёй и всячески старался отговорить девушку от перевода в отдел безопасности.

Новый, гораздо более громкий вопль вонзился прямо в сердце, и оно отчаянно сжалось, не в силах этого больше вынести.

"Моя жизнь нужна здесь"...

А кому нужна жизнь Хель? Горкий смешок.

Что ж, кое в чём Шейк был прав, ей не стоило столько времени сидеть здесь у экрана. Ей давно стоило начать действовать! Раз Шейк сбежал из службы безопасности, то его место займёт Хель. И вот она точно не будет прятаться за спинами своих товарищей...

Слёзы соскользнули с ресниц, и девушка ожесточённо смахнула следы своей слабости. Кажется, в этом мире у Хель осталась только она сама. Жуткое ощущение, подмораживающее кончики пальцев и покрывающее толстым ледяным слоем решение. Правильное решение.

"Помогите!!!" – на последнем слоге голос сорвался. Хель сжала челюсти и кинула мрачный взгляд на кейс у монитора.

Оба наушника, практически заряженные, лежали в нём.

***

Хель перекинула рюкзак на спину, поднесла руку к выключателю, как вдруг уже привычный ей вой сменился чередой глухих ударов.

Хель застыла и неверяще оглянулась на огромный экран, который она лично выключила минутой ранее. За ним, окружённая Туманом, билась в отчаянной попытке проникнуть внутрь девушка. Она кричала, приподнималась на носочки, чтобы достать до камеры. Стройная фигура была подсвечена тусклым, словно исходящим от фосфоресцирующих растений, светом. Хель узнала её.

– Микаэлла...

Сотрудница десятого отдела, девушка-солнце, которая помогла Хель взломать внутренний канал и подключиться к этой же самой камере, их нежная орхидея... Мика вся прильнула к окну, словно мечтая расщепиться на элементарные частицы и проникнуть между кристаллами стекла внутрь. Но в какой-то момент перестала беспрестанно водить дрожащими ладонями по экрану и застыла, распахнув заплаканные глаза... Обречённость, затопившая их, ударила Хель, подобно разряду молнии!

Как порывом ветра её снесло к экрану. Хель прижала руки к холодной поверхности там, где были руки Мики, и заговорила. Она просила, умоляла, молилась, успокаивала и себя, и Мику... Жертвы. Каждый день, каждый проклятый день были жертвы. Хель знала, что когда-нибудь твари достанут и её знакомых, но до последнего хотела надеяться, что этого не случится... Только не с Микой, только не с этой всегда приветливой, светлой девочкой. Хель понимала, что причитания бесполезны, как и её истерика. Ей не помочь. Просто уже ничем не помочь... вот только легче от осознания не становилось. Это только Шейк может закрыться в своей раковине и играть в Псирайт, словно ничего не произошло!

Визг, улетевший во тьму! Что-то длинное чёрное рывком оторвало Мику от экрана и понесло в Туман.

Бессильная ярость вспыхнула пожаром! Хель с силой заколотила руками по пластику и даже не заметила, в какой момент поверхность экрана нагрелась и смягчилась... И хриплое рыдание поглотил Туман.

А снаружи было... Холодно. Влажный воздух, промозглая земля, остужающая парящую влагу и плотная завеса Тумана, сквозь который еле-еле пробивались солнечные лучи.

Ещё не в силах осознать то, что произошло, Хель шагнула назад, нащупала стальную стену крепости. Обернулась и сглотнула подкатывающую тошноту. Никакого прохода не было. Только непробиваемая, непроницаемая, уходящая ввысь стена. И тишина... Та самая, которая наступала после...

"Помогите!" – Мика кричала откуда-то справа.

Первый шаг был самым сложным. На пятом Хель ускорилась. На десятом – сорвалась на бег, выставив вперёд руку, чтобы избежать столкновения с невидимыми из-за Тумана зданиями. Сердце колотилось, как бешеное, в висках стучала кровь. И эти ритмичные удары, словно какая-то особо упорная мысль пыталась достучаться до мозга, напомнили девушке о главном. И Хель остановилась.

Мика захлебнулась криком. Но Хель не двинулась с места.

"На полпути к нашей изначальной цели они вдруг услышали крики о помощи. Удивительно, не правда ли?"

Шаг назад. Окрестность взрывает хруст. Тишина.

"Я лишь пытаюсь доказать, что мы не можем сейчас ничем им помочь. Автопилоты, роботы, бронемашины – они уничтожают всё. Они знают слабые места каждой техники. И это слабое место – человек"...

Хель отступала. Всё так же, спиной. Не глядя, куда идёт, не замечая звуков, вполне натуральных и похожих на правду... Лопатки упёрлись в холодную стену крепости, и Хель ощутила приближение твари. Это было что-то за гранью разумного, на уровне инстинктов. Когда монстр оказался в поле её зрения, она смотрела прямо в то место, где у него находилась голова, всем телом ощущая исходящую от неё угрозу.

Тишина... Она была здесь всегда. Не было криков. Всё это время не было ни единого крика. Монстры выманивали особо жалостливых. Вот почему есть жертвы. Ежедневно. О, твари чётко знают, где у неприступной стальной крепости слабое место...

И Шейк это знал. Он знал это гораздо раньше, чем пошёл в экспедицию. Вот только рассказать об этом решился только в критической ситуации... А почему?

Словно в замедленной съёмке из серых клубов непроницаемого Тумана появилась конечность. Неправильная, кривая, с длинными пальцами, оканчивающимися когтями. Тварь впилась в плечо и, разрывая куртку, швырнула девушку на землю. Воздух выбило из лёгких, на глазах выступили слёзы. От второго удара Хель ушла, но третий прибил к сырой земле, не позволяя вырваться. Она замерла, глядя на занесённую для удара конечность и приготовилась встретить смерть достойно, как встретили её родители...

И только потому, что Хель решила встретить гибель гордо, она увидела, как странная тень, выпрыгнувшая прямо из Тумана, одним движением отбросила тварь. И та, скользнув по телу девушки когтями, отлетела куда-то за пределы видимости. Даже не глянув в ту сторону, Тень склонилась над застывшей Хель и чуть изменённым, но до боли знакомым голосом выпалила:

– Хель, мне, конечно, очень нравится выглядеть героем в твоих глазах, но давай без твоих подвигов в следующий раз, хорошо?

– Если он будет, этот следующий раз, – сипло ответила она.

– Надеешься на лёгкую смерть?

На ответ у девушки не нашлось сил. Мужчина, словно сотканный из мрака, похожий и одновременно не похожий на Шейка, подхватил Хель на руки и, оглядевшись так, будто прекрасно всё видел, понёс драгоценную ношу в Туман.

Попаданка на 5 минут

В этот день шёл дождь. Первое января, однако.

Не идёшь на каблучках – едешь!

Еле доскользила до своего подъезда. И только взялась за ручку двери, как вдруг вспомнила!

Коту корм забыла купить.

Чуть ли не рыча, развернулась и вдруг поняла, что еду.

А поделать уже ничего не могу! Перил нет, а ступеньки с наледью, смоченной дождём, – вот они, родимые, в шаговой доступности!

Взмахнула руками и крепко приложилась затылком о ступени.

А дальше, как в классике.

Поскользнулась, упала, очнулась – эльф.

Эльф?!

– Зачастили что-то к нам красавицы, – сверкнул белоснежной улыбкой мой, похоже, глюк.

– Дык гололёд, – ответила, надеясь, что, услышав свой голос, очнусь.

– Тогда всё ясно. Идти можете?

– Куда?

– Как куда? Знакомиться с ректором, выбирать факультет. Вы же попаданка.

– Это что, я в фэнтези попала? – я даже села от такой новости! А после прищурилась, с подозрением разглядывая эльфа. Настоящий? Или всё же глюк? Читала я в одной книге, как отличить эльфа от человека. Не думала, что пригодится, но нестандартные ситуации требуют нестандартных реакций!

И я, протянув руки, приказала:

– А ну давай уши свои сюда!

– Ж-женщина... Я-я... Я – привратник! Меня нельзя использовать в качестве главного героя, – эльф даже попятился и выставил руки в защитном жесте.

Ага, значит, настоящий! Не обмануло отечественное фэнтези. И вот верь после этого тем, кто говорит, что современная литература бесполезная.

– Да никто тебя использовать не собирается, – отмахнулась я, успокаивая неврастеника. – Мне надо было убедиться, что ты не этот... Не глюк...

– Кто, простите?

– Ну, глюк? Баг? Шизофрения?.. Ай да ну тебя... Всё равно не поймёшь.

– Нет, я понял. У вас сотрясение мозга, – он вдруг открыл дверь и, выходя, сказал: – Ждите здесь, я позову лекаря.

– Эй, да не нужен мне лекарь! – кинулась я за ним, но, выглянув в коридор, поняла, что там никого уже нет.

Вернулась, посидела, потёрла затылок. И никакое там не сотрясение.

Шишка просто будет. По-хорошему бы холодное приложить. Хотя мне не поможет. Я ведь уже приложилась... к ступенькам ледяным.

И вот итог. Сижу теперь в сплошной фэнтезятине, а у меня там дома, между прочим...

И тут я вскочила.

Кот! У меня же кот не кормленный! Совсем! С самого утра...

– Эльф! – я выбежала в коридор. Там всё так же никого не было. Недолго думая, припустила бежать, зовя на помощь, что есть мочи.

И это, как ни странно, помогло найти кабинет ректора в рекордные сроки.

***

– И вот тут ещё подпишите.

Высокий широкоплечий мужчина невероятной красоты указал на строчку в договоре.

Я, скрипя сердцем и пером, быстро поставила подпись. И, не медля ни секунды, заявила:

– Всё! Отказ от попаданчества, отказ от приключений, от магии, романа с ректором, страстной любви и отказ от подписки на ежедневный кофе в постель. Теперь верните меня обратно!

Дракон-ректор посмотрел на меня пристальным взором.

– Верну. Ответьте только на один вопрос. Что же вас заставило отказаться от исполнения желания, которое вы написали на листке, сожгли и, соблюдая правила волшебного мира, выпили? Все остальные девушки, загадавшие то же самое, – остались.

– У них просто нет кота, – буркнула недовольная я. Везёт же некоторым!

– Кота?!

– Шрёдингера, – подтвердила я. Не ну а что, я с этими эльфами, договорами и вопросами бог весть сколько времени угробила. Так что, как там мой кошарик в бетонном мешке (хрущёвке) – не ясно.

– Это ещё и не ваш кот?! А я думал...

– Индюк тоже думал, – намекнула я. – Да в суп попал! Быстрее!

– Хорошо-хорошо, – ректор открыл портал.

Прыгала в телепорт я под изумлённым взглядом мужчины моей мечты...

***

Вечер. В доме выбило пробки. Темно, холодно и голодно. Сидим с котом за столом, как говорится. А на ужин ничего нет. Я ж вместо магазина в фэнтези попала...

– Ма-а!

– Сегодня на сух пайке, Кошар, – ответила я, глядя на свечку, кусочек хлеба и стакан. Как на поминках сидим, ей богу... И я даже знаю, кого поминаем, – любовь мою и подписку на ежедневный кофе...

– Ма!

И я не выдержала:

– Имей совесть, а? Из-за тебя я от мечты всей жизни отказалась! А ты ради меня от ужина не можешь отказаться хоть раз?

Кошарик посмотрел на меня понимающим долгим взглядом любящего и любимого существа...

И одним движением сбросил свечу со стола.

Из дома в магазин я вылетела, даже ни разу не поскользнувшись.

А жаль. Некоторым пушистым шантажистам диета бы точно не помешала!

Звёздочка

– Попалась, – ласково, почти нежно произнёс вампир. А его глаза предвкушающе сверкнули. Но никакой нежности в алом взгляде не было!

Готова поспорить, пять секунд – и он вгрызётся в артерию, прикрытую шарфом.

Недолго думая, умная чистокровная человечка тут же решила, что нафиг ей не нужна эта работа, развернулась и дёрнула ручку двери.

Не особо удивилась, отметив, что та была уже заперта. М-да... Влипла.

– Ты успела как раз к ужину, – подтвердил мои самые худшие опасения мой, между прочим, работодатель! – Не Яндекс доставка, конечно, но тоже ничего.

И под моим недовольным взглядом демонстративно кинул ключ на каминную полку.

– Ну почему всегда я?! – вполне справедливо возмутилась я. – Между прочим, до меня тут ещё мои коллеги побывали, но что-то никого вы так и не покусали. Хотя некоторые это вполне и заслужили! Или это у вас такая проверка работников на стрессоустойчивость?

– Работники, – хмыкнул вампир. – Меня интересовал только один из вас... Тот, кто недавно сдавал кровь и раскрылся... И сегодня, – вампир небрежно задвинул шторы, погрузив комнату в полумрак, – я его нашёл.

А вот это уже неожиданно.

– То есть, никакого задания нет?! И ребята зря сюда все ездили, что-то решать пытались? Это всё было изначально подстроено ради меня?

С одной стороны, это было довольно мило. Всё же ради меня так старались, всё организовывали... Вон, свечи на столе, романтический ужин...

А с другой – ужин-то вроде как я. А это уже вовсе не так романтично, как хотелось бы.

И зачем я вообще взялась за это задание?

Знала же, что кровососы неадекватно реагируют на мою кровь. Нет же, повелась!

Ещё напарник, чтоб его... Интересное задание, интересное задание! Гонорар отличный, кровосос приличный!

Но наверное решающую роль сыграло то, что все наши провалились... Никто не справился. И я просто не смогла пройти мимо.

А надо было не просто проходить – пробегать, мчаться, не оборачиваясь.

Но вампирюгу мои моральные терзания не интересовали.

– И что тут у нас? – он приблизился и уже вовсю изучал свой долгожданный ужин.

Для этого ловко уколол мой палец каким-то мини-лезвием и слизнул каплю прямо с металла.

А дальнейшее было вполне предсказуемо. Глаза вампира округлились на мгновение, а после он, жадно облизнувшись, выдохнул:

– Твоя кровь... Она... Это же бриллиант! Это деликатес, произведение искусства! Удача!

– Да вообще джекпот! – согласилась я, всплеснув руками. – Четвёртая отрицательная. Без примесей. Чистейшая человеческая кровушка с лёгкими столичными нотками двадцатилетней выдержки!

– Леди, да у вас есть вкус, – пошутил вампир и сам же посмеялся.

Появилось непреодолимое желание покусать вампира.

– Чеснок уже расчехлять? – даже особо ни на что не надеясь, уточнила я.

Вампир искривил губы в подобии усмешки и решил, что от разговоров пора переходить к действиям. Рывком прижал меня к двери, лишая возможности двигаться.

– Учтите, я болею, – кинула ещё один аргумент я и кивнула на шарфик, прикрывающий больное горло. – И у меня мутированные эти, как их там... Эритроциты, вот! И вообще я токсичная, от меня даже бывший ушёл! И...и... У меня температура! Вы-ы... Обожжёте язык! – подумала и почему-то добавила: – И зубы отвалятся!

Но вампира, у которого зрачки расширились до пугающих размеров, поход к стоматологу, похоже, не пугал.

– Горячая кровь ещё слаще, – оскалилась морда клыкастая.

– Подуть не забудьте только, – съязвила я и рванулась, когда шарф сполз к моим ногам, обнажая шею.

Вампир склонился, прицелился, знатно так принюхался и...

Судорожно закашлялся!

Из красных глаз брызнули слёзы, из горла вырвались хрипы.

И в следующее мгновение я была совершенно свободна!

– ЧТО ЭТО?! – задыхался и хрипел вампир. – Кха, кха! Грх...

Я нервно провела рукой по шее и просияла.

– О да, эта штука покрепче чесночка будет, – возвестила я. И не стала ждать, пока этот клещ отдышится, схватила ключи и, грохнув дверью, быстро выбежала из особняка...

***

– Девушка... – аптекарша странно посмотрела на мой пакет, который я радостно сунула в портфель. – Извините, но зачем вам столько Вьетнамской Звёздочки?

Я прищурилась.

– А вы умеете хранить секреты?

Женщина странно посмотрела на меня. Но всё же кивнула.

Я оглянулась, убедилась, что мы одни, склонилась к окошку и прошептала:

– Оказалось, что вампиры на дух её не переносят. Теперь мы все мажемся перед заданиями. Работает отменно! Закажите ещё штук двести. Теперь весь отдел к вам частенько заходить будет!

Уходила из аптеки я в гробовой тишине и с двумя карточками в руке.

На первой значилась скидка в этой сети аптек. Целых пять процентов, между прочим!

А во второй печатным и предельно понятным почерком заботливо было выведено:

"Психиатрическая больница №1, Санаторная улица, 78"

Хмыкнув, решила, что вторую карточку отдам напарнику. Ему нужнее с его советами.

А первую оставлю себе.

А то после всех этих заданий температура поднялась. Чувствую, придётся брать больничный.