Приключения в девятилунье

Глава 1

Приключения в девятилунье

Гея: «Время полить Нимфею».

Каменный цветок: «Что-то Дэя задерживается».

Гея: «А если с ней что-нибудь случилось?»

Каменный цветок: «Это было бы катастрофой».

Гея: «Кто-нибудь, кроме нее, может полить Нимфею?»

Каменный цветок: «Да, но он сейчас на Земле».

Гея: «Значит, он нужен здесь».

Книга первая

Сок каменного цветка

Из детской комнаты доносилась яростная канонада – громкие взрывы прерывались ожесточенными перестрелками, щелканьем металлических затворов и звуком осыпающихся отстрелянных гильз. Внезапно наступившую тишину нарушил победный клич Кирилла, а потом прозвучала его любимая фраза: «Слабаки, вы на кого батон крошите!?»

«Наверное, снова выиграл гейм», – улыбнулся отец. Малой увлекся компьютерными играми и в последнее время весьма преуспел в них. Играя с друзьями «по сетке», Кирилл частенько завоевывал призы. Это увлечение не мешало Кириллу в учебе, и родители почти не ограничивали его в компьютерных играх. Одной из любимых была игра Fortnite.

– Пааап! Снова компьютер глючит! – раздалось из комнаты.

Отец зашел в детскую.

– Я играю, а тут какой-то ежик появился! Язык мне показывает, потом кривляется и убегает! – ткнул недовольно в монитор Кирилл. – В Fortnite нет такого персонажа!

Сын притопнул ногой от злости.

– И вообще, он разгуливает по экрану в каждой игре! – возмущенно продолжил он. – Может, вирус? Смотри, снова появился!

Из правого угла монитора, смешно переваливаясь на коротких лапках, выкатился ежик и, не обращая внимания на персонажей игры, прошагал через весь экран. Потом оглянулся. Взгляд зверька был удивительно осмысленным. Казалось, что ежик живой и действительно видит их.

Самое удивительное произошло дальше… Зверек остановился, будто уперся носом в невидимую стену, отчего его маленький вытянутый носик смешно сплющился. Почувствовав преграду, ежик стал царапать экран изнутри когтистой лапкой, пытаясь выбраться, но у него, естественно, ничего не получилось.

Зверек озадаченно стоял и смотрел на них, словно хотел что-то сказать, и тут в комнату вошла кошка Соня. Она мгновенно вскочила на стол и подошла к монитору. Увидев зверька, Соня жалобно мяукнула и лапкой потянулась к экрану, будто хотела притронуться к ежику, но, поняв, что не сможет этого сделать, улеглась рядом, положив голову на лапки. Она лежала, не сводя глаз с ежика, и только тихонько-тихонько мяукала.

– Что у вас тут происходит? – в детскую заглянула мама. – Соня, чего размяукалась?

– Да вот, легла у монитора, мешает мне играть… – показал Кирилл на кошку.

– Ну вы даете! Из-за своих игр совсем обнаглели! Даже Соню погладить не хотите… – мама взяла кошку на руки и, почесывая свою любимицу за ушком, направилась к выходу. – Идем, маленькая. Видишь, им не до тебя…

Ежик, словно поняв, что выбраться на волю ему не помогут, грустно опустил смешную колючую голову и побрел к краю монитора. Там он остановился и посмотрел на них так, будто хотел что-то сказать или даже попросить, а потом пропал с экрана.

– Странно… – озадаченно пожал отец плечами. – Может, вирус, а может, в игре фишка такая, про которую ты не знаешь…

– Да нет, раньше этого ежика не было! Он сегодня появился! –Кирилл был очень возмущен. – Эта колючка мешает мне играть!! – сын устроился поудобнее около компьютера и пробормотал: – Ладно, сам разберусь…

В который раз отец отметил про себя, что его познания в области компьютерных игр уже значительно уступают познаниям Кирилла, и под его недовольное сопение вышел из детской.

Ощутив аромат свежей выпечки, который разносился по всей квартире, отец понял, что в кухне происходит другая, более понятная и близкая ему жизненная магия, и, втягивая, как легавая, носом вкусняшные запахи, двинулся в направлении их происхождения. Так и было: на кухне мамочка, что-то тихо напевая, готовила традиционный яблочный пирог.

Этот пирог был ее фирменным блюдом, и потому редкие выходные обходились без семейного застолья и восхваления кулинарных способностей мамочки, под которые вся семья с удовольствием уминала очередной кусок пирога.

В их семье маму называли мамочка, папу – папочка, сына – Кирилл, или Кир (так иногда укороченно называл его отец), или Kicsim drága (так ласково называла его мамочка).

Прабабушка мамочки была родом из далекого Закарпатья и к тому же венгеркой по национальности, поэтому в общении с сыном мама часто использовала венгерские слова, которые помнила с детства.

Поняв, что ни Киру, ни мамочке помощь его не нужна (а навязываться кому-либо было не в его правилах), отец перебрался в гостиную, где, усевшись в своем любимом бескаркасном кресле Formula, включил телевизор.

На экране интерн Лобанов уже тринадцатый сезон подряд клянчил у Глеба пятьдесят рублей на пачку сигарет. «Сейчас он прогундосит: "Глеб, одолжи до зарплаты пятьдесят рублей"», – подумал отец, и спустя мгновение Лобанов гнусавым голосом произнес: «Глеб, ну одолжи пятьдесят рублей, а то так курить хочется, аж уши в трубочку закручиваются».

Представив, что предстоит смотреть бесконечный сериал про то, как гнусавый Лобанов будет просить пятьдесят рублей, а хитрый Быков будет учить уму-разуму глупых интернов, отец переключил канал.

С экрана телевизора всезнающий и вездесущий гуру канала РЕН ТВ Игорь Прокопенко, активно жестикулируя, рассказывал про какие-то только ему известные мифические свойства котов. Ведущий восхвалял котов и с придыханием убеждал зрителей, что эти животные обладают удивительными мистическими способностями – посещают потусторонний мир, перемещаются пространстве и даже могут перемещать своих хозяев.

Отец уже приготовился снова переключить канал, как один из гостей программы, Никас Сафронов, начал рассказывать историю, которая приключилась с ним в Египте. Художник делился воспоминаниями о том, как он заблудился в лабиринтах одной из пирамид Гизы, и что оттуда его вывел маленький котенок.

Устроившись в кресле поудобнее, отец приготовился послушать про невероятные приключения в Египетских пирамидах, но его планам не было суждено сбыться. С жутким щелчком экран телевизора погас, и в квартире наступила кромешная темнота. Тут же со всех сторон навалилась гробовая тишина. У папочки создалось впечатление, что он одновременно оглох и ослеп. Тишина была абсолютной, и от этого казалась не просто пугающей, а даже зловещей, как голливудский ужастик в пятничный вечер.

«Наступил конец света, и наша квартира провалилась в черную дыру, в которой нет ни света, ни звука», – только и успел с чувством неотвратимого рока подумать отец, как из детской комнаты раздался истошный крик сына.

– Папа!!! У меня игра не сохранилась!!!

«Так, все в порядке, – облегченно перевел дух отец. – Просто свет погас, и у Кира игра слетела. У кого еще ко мне какие вопросы?»

– Папочка, что со светом? – подключилась из кухни к претензиям сына мамочка. – У меня пирог в духовке!

В ее голосе явно слышались беспокойные нотки, наличие яблочного пирога в духовке и отсутствие электричества совсем ее не радовало.

– Иди посмотри, пожалуйста, может, автомат на площадке выбило, а то у меня тесто сядет, и мы останемся без десерта! – уже почти командирским тоном закончила она.

«Вот что значит двадцать первый век… Все стали грамотными, – стоя у окна, думал отец. – Уже и женщины, и дети знают, что если в квартире нет света, значит, выбило автомат в электрическом щитке».

На мрачном небосклоне не было видно ни одной звезды, и только тусклый силуэт луны огромным унылым сырным куском загадочно светил в окно. Внимательно приглядевшись, отец заметил, что у луны неестественная форма. Было впечатление, что за ней спрятались еще несколько, по крайней мере восемь, силуэтов лун. «Показалось, наверное, или отражение…» – прищурился он и перевел взгляд на соседний дом. Бездонные глазницы черных окон подсказывали, что дело вовсе не в автомате. По всей вероятности, света не было во всем микрорайоне.

Выйдя на лестничную площадку, папочка услышал возмущенные голоса, доносившиеся с верхних и нижних этажей дома – никого из соседей не радовало коротать вечер в кромешной темноте.

Потом отец зашел в кладовую и взял там старый семейный бронзовый подсвечник. На кухню он уже шел гордо, держа в вытянутой руке подсвечник с зажженными свечами. Свечи удивительно быстро разгорелись, и теперь причудливые тени, кривляясь и строя рожицы, провожали его, а капли растопленного парафина стекали вниз, образуя удивительной красоты наросты, растекаясь по подставке подсвечника, и застывали на выгравированной надписи: .

Этот подсвечник достался им в наследство от мамочкиной прабабушки, а та в свою очередь рассказала ей, что он тоже достался ей от ее бабушки. В общем, за подсвечником тянулась какая-то древняя, недосказанная, полумифическая-полусказочная история, и поэтому он передавался по родственной линии мамы с наказом беречь его как зеницу ока. Никто особо не верил в эту историю, что, собственно, не мешало беспрекословно передавать из поколения в поколение подсвечник. В их семье было принято, сидя в темной комнате, под горящие свечи, рассказывать по вечерам детям родовую сказку про то, что этот подсвечник не простой, а особенный, даже волшебный, и однажды он откроет сокровенную тайну и отправит своих владельцев в удивительное путешествие по миру девяти планет.

– Может, сегодня отправишь нас в волшебное путешествие? – спросил отец свою тень и, как Алибаба в сказке про старика Хоттабыча, осторожно потер ладонью надпись на подсвечнике.

Как и следовало ожидать, старик Хоттабыч не появился и дверь в волшебный мир не открылась, а вот кривляющаяся тень на стене на мгновение замерла, словно задумавшись, а потом утвердительно, как будто в насмешку, закивала головой.

Не поверив своим глазам, отец зажмурился, а затем снова посмотрел на тень. Та неподвижно, молчаливо смотрела на него, словно подтверждая несбывшееся ожидание чуда. «Показалось, наверное, – с облегчением подумал он, – не хватало только с тенью своей разговаривать…»

Закончив бессловесный диалог, отец вместе с безмолвно следующей за ним тенью зашел на кухню.

– Ну вот, наш пирог пропал… – с расстроенным лицом повернулась к нему мамочка.

– Похоже, что свет погас во всем квартале, – отчитался об исполнении поручения отец и успокаивающе погладил жену по плечу. – Зато теперь мы почти первобытные люди. Костра в нашей пещере нет, но есть подсвечник. Смотрите, как светло! – папочка старался ободрить своих родных и поднял над головой семейную реликвию.

– А у меня игра не сохранилась… – демонстративно игнорируя шутку, огорченно проворчал Кирилл.

– Успокойся ты со своей игрой! – строго оборвала его мамочка. – Игру можно переиграть, а вот у меня тесто опало!

«Это она намекает, что традиционное застолье с пирогом отменяется, – с пониманием посмотрел на нее отец. – Вот ведь как бывает иногда – свет потух, и жизнь остановилась: телевизор не посмотришь, на компьютере не поиграешь, даже пирог…

А ведь как говорят, человек — это вершина эволюции и царь природы… Шутят, похоже. Вовсе он не царь… Вот только кошкам все равно, есть свет или нет», – рассуждал папочка, глядя, как беззвучно входит в кухню гордость мамочки – кошка Соня.

Плавно, с присущей только кошкам грацией Соня запрыгнула на край стола и замерла в ожидании. Обычно ей не разрешалось гулять по столу, но, видимо, расстроившись из-за того, что отключили электричество и пропал пирог, мамочка только растерянно погладила Соню. Что-то промурлыкав, возможно, проявив так свою кошачью благодарность, Соня уселась возле подсвечника со свечами.

Теперь кромешную тьму кухни оживляли лишь мерцающие блики потрескивающих свечей, недовольное сопение Кира и бархатное урчание Сони.

– Ну что, «цари природы», потух свет, и жизнь у вас остановилась, – раздался мягкий вкрадчивый голос.

«Странно, – озадаченно подумал отец и огляделся по сторонам. – На кухне никого, кроме нас, нет… Тогда кто это говорит?»

Он повернулся к мамочке – та каким-то зачарованным взглядом смотрела на кухонный стол, точнее, на сидевшую посередине стола Соню.

– О господи… – вдруг тихо то ли сказала, то ли простонала мамочка и, опершись о стену, мягко ссунулась на пол, потеряв сознание.

Кирилл попятился и юркнул за спину отца. Уже оттуда он снова посмотрел на сидевшую на столе кошку. Тут наконец отец понял, что фраза про царей природы исходила от Сони.

– А вы что, думали, что я простая домашняя кошка? – продолжила их любимица, не обращая внимания на произведенный ее словами эффект.

Затаив дыхание, отец смотрел на их «британку» Соню.

– Думали, я обыкновенная? – как ни в чем не бывало продолжала она. – Нет, я особенная кошка, и день сегодня очень даже необычный – девятилунье. Только один раз в девять тысяч лет сходятся девять лун в зодиакальную линию. В эту ночь можно открыть портал в мир девяти планет. Ключ к порталу – подсвечник с надписью Egyszer rinyitom az ojtot az újvilágba, но только мы, родовые кошки, знаем, как открыть этот портал.

Краем глаза отец заметил, как приподнявшаяся мамочка увидела говорящую человеческим языком Соню и с тихим шепотом: «О господи…» – снова ссунулась по стене на пол.

– Выражение «девять жизней кошки» вы понимаете буквально, – продолжала удивлять их Соня, – но все совсем не так. Люди думают, что девять жизней означают, что мы можем девять раз воскреснуть после смерти. На самом деле «девять кошачьих жизней» означают, что мы одновременно можем жить в девяти мирах, или, точнее, в девяти разных измерениях, в отличие от вас, живущих в одном вашем мире на Земле.

– З-з-з-здорово, а-а-а-а как там? Что там есть? Ну, то есть чем ты там занимаешься? – заикаясь от потока нахлынувшей информации, прошептал из-за спины папочки Кирилл.

«Да… – задумался отец. – Все-таки у детей более стойкая, чем у нас, взрослых, психика. Вон малой уже с Соней разговаривает…»

Сын восхищенно смотрел на кошку, в глазах его читалась готовность нырнуть с головой в ее новый мир, а сам он уже стоял возле стола, облокотившись и оперев голову на ладони. Мамочка уже пришла в себя и, юркнув за спину мужа, зачарованно следила за Соней.

– Всюду по-разному, – грациозно потягиваясь, сказала Соня. Это в вашем мире я кошка «британка». В других мирах я принимаю разные сущности. Например, на планете Гея я смилодон, вы еще называете их «саблезубыми тиграми».

– А там, в твоей трехкомнатной пещере, есть свет или тоже свечками подсвечиваете? – оценив ситуацию и не найдя рационального объяснения происходящему, отец решил шуткой разрядить ситуацию.

Но Соня, проигнорировав ее, продолжила свое фантастическое повествование.

– Как я уже говорила, всего есть девять миров, и в каждом из них я совершенно другая кошка.

– З-з-з-здорово... – прошептал Кир.

– С-с-с-соня, это правда ты говоришь? – дрожащим голосом спросила из-за папиной спины мама.

– Да, мамочка, – явно копируя отца, промяукала Соня. – Это на самом деле я.

– А-а-а-а ты можешь рассказать, как у вас там? – затаив дыхание, спросил Кирилл.

– Конечно, могу. А ты сам хотел бы увидеть мой другой мир? – словно приглашая, ответила Соня.

Представив, как усаживается поудобнее в любимом кресле и включает телевизор, чтобы посмотреть удивительный сериал «Девять Сониных миров», отец съязвил:

– А каким, Соня, образом ты покажешь нам другие миры? По телевизору, компьютеру или плейстешену? – он тоже хотел поучаствовать в необычном разговоре.

– Нет, папочка, не по телевизору, – повернулась к нему Соня. – Все намного проще. Я предлагаю вам посетить мои другие миры.

– Как!!?? – в три голоса воскликнули Кирилл, мамочка и папочка.

– Времени у нас не так уж и много, – продолжила Соня. – Порталы открыты лишь до тех пор, пока все девять лун находятся в зодиакальной линии, и поэтому можно успеть посетить только один мир. Так что выбирайте, в какой мир хотите попасть.

– Хочу на Гею! В тот мир, где ты саблезубый тигр!!! – взял в свои руки инициативу Кирилл.

– Саблезубая кошка, – с мягким укором посмотрела на него Соня.

– Точно, кошка, – улыбнулся он.

– Ну что, вы согласны? – повернулась к родителям Соня.

Папа и мама переглянулись. «Или мы свихнулись, или нам это снится», – подумали они одновременно.

– Ну, тигр так тигр… Ой, кошка, – поправилась мамочка, заметив удивленный взгляд Сони.

Отец же молча кивнул. Сказать было нечего, все равно он не верил в реальность происходящего. Все это никак не укладывалось в его материалистическую картину мира.

– Что мы должны делать? – Кирилл уже предвкушал приключения.

– Всё просто. Встаньте вокруг стола, повернитесь друг к другу спиной и возьмитесь за руки, – промурлыкала, вильнув английским хвостом, Соня. – Остальное я сделаю сама.

Тут мамочка вспомнила рассказ бабушки про то, что их родовая кошка сейчас живет в каком-то другом мире, но придет время, и она возьмет их в свой волшебный мир.

– Вы, люди, этого не знаете, а мы, родовые кошки, в девятилунье можем переместить наших хозяев в любой из девяти миров. Как вы и просите, я покажу вам планету Гею. Там вы познакомитесь со мной другой – Соней смилодоном. Она уже ждет вас.

Затаив дыхание, папа, мама и Кир взялись за руки и в немом ожидании стояли посередине кухни. «Похоже, мы все же свихнулись», – успел подумать отец, как Соня активировала портал. Сначала она аккуратно дотронулась до подсвечника лапой, и выгравированное на нем предложение ярко засветилось, после чего светящиеся литеры оторвались от подсвечника и, переливаясь, застыли на уровне фитиля. Потом они сомкнулись в кольцо, играя разными цветами, и закружились вокруг свечи.

Спрыгнув со стола, Соня пошла по кругу против вращения букв, касаясь ног своих хозяев. Продолжая ходить вокруг, она начала мурлыкать, постепенно наращивая интенсивность урчания. В кухонном шкафу тонко зазвенели бокалы, а по шерсти Сони забегали бледно-голубые огоньки, похожие на искрящиеся молнии.

«Статика», – машинально подумал отец, как вдруг по стенам кухни пошла легкая рябь, сквозь которую стали проявляться контуры неизвестных деревьев.

Поднимаясь с пола и закручиваясь вслед ходившей по кругу Соней, вокруг них возникла дымка, похожая на утренний белесый туман. Тон мурлыканья нарастал, как сходящая с гор лавина. От него уже дрожала не только посуда в кухонном шкафу, но и стены, и даже воздух в кухне. Кошка теперь вся была в маленьких искрах молний, и одновременно все ярче, все точнее стала проявляться картинка необычного леса.

Раздался резкий хлопок, кухня пропала, и они увидели, что находятся на поляне какого-то удивительного древнего реликтового леса.

– Только не забудьте вернуться назад до восхода солнца, – откуда-то из оседающего тумана раздался глухой Сонин голос.

***

Бледный силуэт луны едва виднелся через густую листву каштанодубов, магнолий, лавровых и других первобытных деревьев.

Держась за руки, папочка, мамочка и Кир, как и на кухне, стояли спиной друг к другу и растерянно озирались по сторонам.

– Ура! Соня взяла нас на Гею! – глаза Кирилла светились радостью. – Соня, Соня! Ты где!?

– Я тут, – из-за деревьев раздался громкий рык, и, раздвигая листья высокого папоротника, на поляну вышла большая, нет, просто огромная, чем-то похожая на знакомую им Соню, и вместе с тем совершенно другая саблезубая кошка.

Соня смилодон была мощного телосложения, размером с крупного тигра и ростом доставала отцу до груди. Верхние клыки длиною почти 30 сантиметров были уплощены с боков, изогнуты и заострены с вогнутой стороны. На полированных концах клыков хищно переливались лунные блики.

«Килограмм под триста, наверное, будет, – оценивая ее, прикинул отец. – Такую кошку в дом – и собаку не нужно».

– С-с-с-соня, это правда ты? – с дрожью в голосе, явно не ожидавший такого превращения, спросил Кирилл.

– Да, Kicsim drága, – ответила Соня смилодон и весело ему подмигнула. – Это на самом деле я, твоя Соня, – продолжала вещать саблезубая кошка, точнее, Соня смилодон, или Смила. – Тебя же предупреждали, что в каждом мире я совсем другая и не похожа на земную Соню.

– А-а-а-а можно я тебя потро-о-огаю, погла-а-ажу-у-у? – от волнения Кирилл не мог определиться, чего же он хочет.

– Конечно, можно. Это же я, все та же твоя Соня. Хоть и выгляжу как смилодон, – мягко промурлыкала Смила и легла возле Кирилла на траву.

Кирилл оглянулся на родителей и, получив их молчаливое согласие, подошел к лежащей Соне смилодону. Остановился и снова вопросительно посмотрел на папочку и мамочку. Рядом с лежащим смилодоном Кир смотрелся как взрослый рядом с лошадью.

«Если бы полчаса назад кто-нибудь рассказал нам, что Кирилл будет гладить огромную саблезубую кошку, мы сочли бы этого человека выжившим из ума», – подумал отец и посмотрел на мамочку.

Похоже, мамочка думала о том же самом: на лице ее читалась смесь восхищения и ужаса: она никак не могла поверить своим глазам – ее сын сидел рядом с первобытной кошкой, да еще такой огромной и с такими большими клыками.

«Нужно попросить папочку, чтобы ущипнул меня посильнее. Наверное, я просто сплю и мне снится такой удивительный сон», – думала в этот момент мамочка.

Кирилл осторожно притронулся к Соне смилодону.

– А клыки настоящие?

– Не только клыки, я вся настоящая! Можешь сам убедиться, –подзадорила она его, боднув головой.

– Какая у тебя жесткая шерсть… Совсем не такая, как у моей Сони, – сказал Кирилл, поглаживая огромную кошку.

По всей вероятности, Соне смилодону понравилось осторожное поглаживание Кирилла, и она начала мурлыкать, точь-в-точь как его земная Соня, только намного громче.

– Мр-р-р-р… Как давно ты меня не гладил, – промурлыкала Соня смилодон и потерлась об него головой. – Как мне не хватало тебя в этом мире, Kicsim drága, – сказала она. – Зови меня просто – Смила.

Услышав такое признание и осмелев, Кир обнял Соню за шею и прильнул к ней.

«Да уж… – думал, завороженно глядя на них, отец. – Зрелище не для слабонервных». На земле лежала огромная первобытная саблезубая кошка, которую обнимал за шею их сын. Но самым удивительным было то, что они не чувствовали опасности. Наоборот, они словно были под защитой этого доброго хищника.

Наверное, это почувствовал и Кирилл – он уже что-то шептал Смиле на ухо, а та в ответ согласно кивала и время от времени аккуратно, чтобы не поранить Кира огромными клыками, терлась об него головой.

Вдруг Кирилл залез на спину Смиле, а она встала на лапы и аккуратно пошла по поляне, по кругу. Сначала осторожно, чтобы Кирилл освоился, а потом все быстрее и быстрее. Такого довольного лица у Кирилла родители еще не видели…

– Вперед, Соня! Быстрее, быстрее!! – радостно кричал Кирилл и смеялся от счастья.

Похоже, что Смила тоже была довольна, потому что с удовольствием исполняла команды Кирилла.

«Все-таки дети лучше чувствуют животных и легче находят с ними общий язык», – наверное, думали родители, наблюдая, как Кирилл и огромная саблезубая кошка весело кувыркаются в траве.

– Папочка, это нам снится? – взяла его за руку мамочка. – Кажется, тут должно быть опасно, а мне, наоборот, удивительно спокойно…

Не получив ответа, она несколько раз требовательно дернула отца за руку.

– Честно говоря, – обнял он ее за плечи, – я и сам до сих пор не могу понять, сон это или явь. Только что мы были в квартире, а теперь в каком-то непонятном лесу, и наш сын катается на саблезубой кошке…

Чтобы убедиться, что все это им не снится, отец решил уколоть палец шипом куста роз, растущего рядом. Вверх по плечу пошла судорога, а на месте укола показалась капелька крови, и он понял, что все происходит наяву…

Радостный визг Кирилла переполошил всех вокруг. Тихое, сонное спокойствие тропического леса было нарушено. То там, то сям раздавались недовольное рыканье и взволнованный щебет прятавшихся зверей и птиц.

– Смила, а тут не опасно? Здесь, кроме тебя, есть другие животные? – осторожно оглянулась мамочка.

– Конечно, есть, но ты не переживай, мамочка. Тут много разных животных, среди них есть и очень опасные, но никто не посмеет даже тронуть моих друзей, не то чтобы сделать им что-нибудь плохое, – хищно оскалилась Смила.

– Ты так уверенно говоришь… Неужели ты самая сильная в этом лесу?

– Верно, я не просто самая сильная здесь, но нет в этом лесу зверя опаснее меня, – рыкнула Смила. – Ни одно животное не рискнет обидеть моих друзей и навлечь на себя мою немилость, – и, как бы предупреждая, Смила повела по сторонам своими огромными клыками. – Так что не переживайте, Кирилл и вы в полной безопасности.

Глядя на сидящего на ее спине Кирилла и на тридцатисантиметровые саблевидные клыки, родители подумали о том, что и в самом деле вряд ли кто-то захочет обидеть всадника этой «милой кошечки».

– Мама, я хочу пить, – попросил уморенный скачками на Смиле Кирилл.

– А у меня с собой ничего нет – ни попить, ни поесть… – огорчилась мамочка. – Что же делать?

– Не переживайте, с водой и едой в этом лесу проблем нет, – успокоила их Соня. – Осмотрись внимательно, вокруг полно разных напитков, – обратилась она к Кириллу.

«Интересно… За каким деревом или под каким кустом стоят автоматы с соком? Или где, на худой конец, кран с водой?» – озадаченно думал, оглядываясь, Кир.

– Иди сюда, – Смила поняла, что Кирилл растерялся. – Сорви цветок с этого розового куста и наклони стебель, оттуда потечет сок. Пей его, а как напьешься, просто поставь цветок на место.

Кирилл подошел к кусту и аккуратно сорвал розу. Из стебелька прямо в рот потекла ароматная жидкость.

– М-м-м, как вкусно, – облизнул он губы. – Мама, попробуй.

– И правда, розовый сок, – удивилась мамочка, напившись из текущего стебля.

– Если захотите какой-нибудь другой сок, – Смила показала на растущие на поляне растения, – просто сорвите цветок с любого куста или дерева и пейте на здоровье. Только потом обязательно верните цветок на место.

– А что будет, если цветок не вернуть на место? – отец заинтересованно разглядывал розу.

– Растение поболеет и выздоровеет, – удивленно посмотрела на него Смила. Похоже, ей и голову не приходило, что можно сознательно причинить боль растению. – Но оно запомнит и больше никогда не даст вам даже капли сока, – назидательно закончила она.

– Розочка, я тебя никогда не обижу! Я всегда буду ставить цветок на место! – Кирилл приставил бутон к стеблю и аккуратно коснулся его, как бы поглаживая.

Стебель розы вместе с цветком мгновенно выпрямился и засиял всеми цветами радуги, разбрасывая по сторонам разноцветные звездочки-искорки. Так растение радовалось, что помогло человеку утолить жажду, и благодарило за возвращение цветка на место.

– С питанием вообще нет проблем – на деревьях растут вкусные и питательные плоды, – поучала их Смила. – Просто срывайте и ешьте что нравится.

– А давай покатаемся по лесу? – попросил ее Кирилл и вопросительно посмотрел на родителей.

– Не переживайте. В этом лесу ни один волосок не упадет с головы Кирилла, – предупредила их вопрос Смила. – Вы пока отдыхайте, а я покажу Киру мой лес.

Сидя на спине Смилы, Кирилл осматривался вокруг. Древний девственный лес не был затронут человеческой деятельностью. В этом первобытном лесу в основном росли очень высокие, мощные лиственные деревья. Кустарники и трава тоже были в несколько раз крупнее, чем земные. Всюду пестрели очень красивые, не виданные ранее цветы. И к тому же в лесу было очень чисто. До появления следов «благ цивилизации» было еще много-много веков…

Кирилл обратил внимание, что все растения двигаются в каком-то плавном, очаровывающем взор ритме, как будто исполняют только им известный растительный танец. Зрелище плавно двигающихся цветов завораживало, от него нельзя было оторвать взгляд. Растения прикасались друг к другу листьями, как будто держались за руки, и кружились в дивном природном танце.

– Это цветочный вальс, – заметив, как внимательно разглядывает Кир растения, пояснила Смила. – Все цветы танцуют его, радуясь наступающему дню.

***

Тишину нарушили хлопки крыльев и громкий птичий крик – вокруг огромного каштанодуба, истошно ухая, летал большой черный филин. Он то садился на ветки и громко кричал «угу-гу, угу-гу», будто звал кого-то, то резко пикировал к земле, после чего опять взлетал и садился на ветку и снова начинал громко кричать. Заметив Кирилла и Смилу, он, продолжая громко «угукать», подлетел к ним и, будто зовя за собою, полетел назад к дереву.

– Чего он так раскаркался? – изумился Кирилл. – Давай посмотрим. Может, ему помощь нужна.

И правда, возле дерева, в траве, сидел маленький птенец. Вероятно, детеныш филина. Он выпал из гнезда, и филин угукал, словно обращаясь за помощью. Кирилл взял птенца на руки и залез к Смиле на спину. Ловко карабкаясь по веткам дерева, Смила добралась до гнезда, где Кир аккуратно посадил птенца в гнездо.

Филин стремительно спикировал в гнездо и сел, накрыв птенца огромными крыльями, словно защищая от опасности. После чего в упор посмотрел на Кирилла и уже мягко гортанно произнес «угу-гу». Но это был уже не тот истошный крик, голос звучал мягко, словно филин благодарил за спасение птенца.

Сомкнутые филином крылья зашевелились – маленький филиненок хотел посмотреть на своего спасителя. Перья раздвинулись, и из-под них показался маленький курносый клюв.

«Угу-гу», – произнес малыш, будто присоединяясь к благодарности, и лукаво посмотрел на Кирилла, признавая в нем своего нового друга.

Старый филин молча глядел на Кирилла из-под густых бровей.

– Давно я живу в этом лесу, много видел, много знаю… Когда я был таким же маленьким, как мой сын, – неожиданно произнес старый филин, – я слышал легенду о том, что однажды придет мальчик с Земли и спасет наш мир от страшной беды. Непрост будет его путь, много опасностей будут подстерегать его, – продолжала птица, – но, несмотря на юный возраст, он будет настолько благороден и добр, что заслужит всеобщее уважение на всех девяти планетах. Там он найдет верных друзей, и они с радостью будут помогать ему в трудную минуту, – филин снова внимательно посмотрел на Кира, после чего клювом вырвал перо из своего крыла и протянул Кириллу.

Кир осторожно взял перо, покрутил в руках и, не зная, что с ним делать, воткнул в волосы.

«Угу-угу», – теперь уже явно удовлетворенно проухал филин и одобрительно кивнул своей огромной головой.

Смила тоже зачаровано смотрела на Кирилла, который с пером филина в волосах стал похож на маленького индейца из прерий, только джинсы и тенниска выдавали в нем мальчугана из далекой планеты Земля двадцать первого века.

Распрощавшись со старым филином и его птенцом, Смила с Кириллом слезли с дерева и отправились дальше.

– Ну вот, ты заслужил дружбу и благосклонность старого филина, – удивилась Смила.

Она рассказала, что этому филину столько же лет, сколько тропическому лесу. А лесу уже больше тысячи лет.

– Филин знает все тайны тропического леса, – говорила она. – Когда все спят, он бодрствует и охраняет лес. От его проницательного ока ничто не скроется. Несмотря на то, что он самый старый в нашем лесу, никто не может похвастаться дружбой с ним, – продолжала она. – А ты пришел – и сразу же заручился его дружбой… Это очень хороший знак!

– А как ты думаешь, зачем филин дал мне перо? – рассматривая подарок, спросил Кирилл.

– Не знаю, зачем, но одно знаю точно – филин никогда ничего не делает просто так. Значит, это перо для чего-то нужно, и нужно именно тебе. Береги его. Кстати, хочешь, я познакомлю тебя еще с одним моим хорошим другом – с мамонтом? – предложила Смила.

– Тут и мамонты есть? – удивленно оглянулся Кирилл.

– Да, и сейчас ты их увидишь, – утвердительно ответила Смила, указывая головой в направлении их движения.

Густой лес начал редеть и в скором времени расступился. Соня с Кириллом вышли на равнину. Это место чем-то напоминало американские прерии. Невдалеке паслось стадо мамонтов. Черная густая шерсть покрывала их с головы до ног, и только толстые бивни угрожающе торчали в стороны. Мамонты были такими большими, что казалось, от их неспешной поступи жалобно стонет земля. У одного, самого большого мамонта, бивни были невероятной длины, наверное, больше пяти метров, а концы бивней были острые, как копье.

К этому мамонту и устремилась Смила. Кирилл испуганно прижался к ней.

Увидев Смилу, мамонт поднял хобот и затрубил. Все пасущиеся мамонты подняли головы и посмотрели в их сторону. Вероятно, узнав в смилодоне своего старого знакомого, они тоже дружно затрубили, приветливо подняв хоботы. От их приветствий по прерии пронесся громкий, закладывающий уши трубный звук.

Смила в ответ издала громкий кошачий рык. Кирилл понял, что мамонты и первобытная кошка хорошо знакомы и таким образом здороваются друг с другом.

Самый маленький мамонтенок, увидев Смилу, поднял вверх короткий хоботок и, весело трубя детским голоском, смешно раскидывая ноги в стороны, вприпрыжку бросился ей навстречу. Подбежав, он хоботом обнял смилодона за шею, но, заметив Кирилла, удивленно уставился на него. Потом попятился назад и, запнувшись за куст, уселся на землю.

Мамонтенок впервые видел, чтобы кто-то сидел на спине у Смилы. К тому же это удивительное существо, с шерстяным покровом только на голове, еще не встречалось мамонтенку в тропическом мире.

– Приветствую тебя, Смила, владычица леса, – произнес неспешно подошедший самый большой мамонт.

– И я тебя приветствую, Большой Бивень, – приветливо ответила ему Смила, царапая лапами землю, как это делают обычные кошки.

– Кто это сидит на тебе? Неужели это твой юный друг с планеты Земля? – дружелюбно спросил Большой Бивень.

– Да, это именно он, мой юный друг Kicsim drága, о котором я тебе много рассказывала, – радостно сообщила Смила. – Сегодня девятилунье – ночь, когда открываются порталы девяти планет, и Kicsim drága и его родители гостят в нашем мире.

– А где его родители? – удивленно оглянулся Большой Бивень.

– Они остались на поляне, – Смила махнула лапой в сторону леса.

– Надеюсь, ты предупредила их, чтобы не притрагивались к каменному иглоколу? Ты же помнишь, как мой младший превратился в камень, после того как поиграл с ним… – протрубил, удаляясь, Большой Бивень.

– О ужас! Я совсем забыла! – воскликнула Смила и резко вскочила на лапы. – Кир, нам нужно срочно возвращаться! Надо предупредить мамочку и папочку! – и она огромными прыжками помчалась к лесу.

***

На опушке леса Кирилл увидел удивительную картину: всюду стояли и лежали каменные статуи животных – мамонтенок, лев, две обезьянки и еще какие-то диковинные животные и даже птицы.

– Смотри, какие красивые статуи! Выглядят совсем как живые, – показал на них Кирилл.

– Об этом и предупреждал Большой Бивень! – прорычала Смила, не сбавляя свой быстрый бег. – Это вовсе не статуи, а окаменевшие животные! Вон там – сын Большого Бивня…

Присмотревшись, Кирилл заметил среди бездвижных животных мамонтенка – малыш как будто встал на передние колени, присматриваясь к чему-то на земле, да так и окаменел.

– В первобытном мире живет, нет, скорее, просто существует каменный иглокол. Это самое опасное существо тропического мира – его уколов боятся все живые существа, – на бегу рассказывала Смила. – Он миловидный и похож на забавного ежика. Наверно, иглокол на самом деле дружелюбный – как только увидит кого-нибудь, сразу подбегает, фыркая курносым носиком, и начинает играть. Те, кто не знают о его страшных свойствах, разрешают прикоснуться к себе, но когда яд из жестких иголок попадает на кожу, любое живое существо превращается в каменное изваяние. Поэтому все животные, как только услышат радостное фырканье каменного иглокола, с ужасом убегают куда глаза глядят.

– Ты же говорила, что никого не боишься! Что ты владычица тропического леса!? – удивился Кирилл.

– Так и есть, я не боюсь никого живого в тропическом мире. Я королева леса, но каменный иглокол не живое существо, он из камня. И он не из нашего мира, – оправдывалась Смила. – Никто не знает, откуда иглокол взялся, но все его боятся. От него почти нет спасения…

С полянки доносилось пофыркивание.

– О нет! – ужаснулась Смила. – Неужели мы опоздали!?

Посреди поляны стояли родители, а около них, смешно фыркая, бегало забавное существо, похожее на маленького ежа.

Громко зарычав, Смила запрыгнула на большой валун.

– Мамочка! Папочка! Быстрее бегите к нам и ни в коем случае не трогайте это животное! – в ее голосе звучал страх.

– Мы бы рады, но не можем пошевелиться… Не можем оторвать ноги от земли, – огорченно ответила мамочка.

Ноги у мамы и папы уже по колено превратились в камень… Их все-таки уколол каменный иглокол…

– Смотри, Кирилл, этот зверек такой же, как в твоем мониторе! – показал на иглокола папа. – Как только он выбежал на поляну, то радостно засеменил к нам, как будто узнал нас, но когда мы с мамой погладили его, наши тела начали каменеть.

– …И вот мы уже не можем сдвинуться с места, – огорченно закончила мамочка.

– Ры-ы-ы!!! – Смила издала страшный рык, от которого вздрогнул тропический лес и притихли звери и птицы. – О горе мне! Я не уберегла моих любимых мамочку и папочку!..

Кирилл со слезами на глазах спросил:

– Смила, неужели папа и мама превратятся в камень?! Неужели ничего нельзя сделать?.. Может, есть какой-то способ их спасти?! – он с отчаянием смотрел то на смилодона, то на каменеющих родителей.

– Есть один способ, только для этого нужен сок каменного цветка, – задумавшись, ответила Смила. – Но еще никто не смог его достать.

– А где растет каменный цветок? – оживился Кирилл.

– Он растет на острове, в центре болота за лесом. Из болота исходят ядовитые, смертельные для всего живого испарения. А еще в этом болоте водятся огромные древние крокодилы, которые нападают на всех, кто хочет попасть на остров.

– И что, нет никакого способа попасть на этот остров? – прошептал Кирилл. – Мои мама и папа превратятся в камень?

Смила горько безмолвствовала, но было видно, что она о чем-то думает.

– Ходит легенда, что в том болоте живет черепаха с изумрудным панцирем, – выдавила из себя Соня. – Зовут ее Простега, и только она может перевезти через ядовитое болото. Но еще никто и никогда не видел ее, – с грустью закончила она.

– Слушаю вас, друзья мои, и вот что скажу, – раздался сверху знакомый голос, – не об этом вам нужно беспокоиться.

На ветке дерева сидел филин, но они, увлеченные разговором, даже не слышали, как он подлетел.

– Лучше подумайте о том, в чем Kicsim drága принесет сок каменного цветка, – продолжил старый филин.

– А что тут трудного? – удивился Кирилл.

– Сок каменного цветка – это не просто сок, это кровь нашей планеты. Поэтому, как только он попадает в воздух, сразу превращается в каменные капельки-камушки и теряет все целительные свойства, – объяснил филин. – Есть только один способ: сок каменного цветка можно сохранить в кувшинке нимфеи, растущей в лавовой реке.

– А где течет лавовая река? – насторожился Кирилл. Слово «лава» навеяло ему неприятные ассоциации.

– Лавовая река течет в спиральной пещере, в ней и растет лавовая нимфея. Аккуратно сорви кувшинку и направляйся к берегу болота, – ответил старый филин.

– Но я не знаю никакой спиральной пещеры в нашем лесу, – вмешалась в разговор Смила.

– Ты знаешь дневной лес, а вход в пещеру открывается только ночью, и мне одному известно, где он находится, – парировал старый филин.

Смила промолчала в ответ. Филин сказал правду. Ночью только старый филин царствовал в тропическом лесу.

– Спиральная пещера получила свое название потому, что, войдя в нее, сразу попадаешь на каменный уступ, который по спирали уходит далеко вниз. На самом дне он упирается в лавовую реку, – закончил рассказ филин. – Ждите меня здесь, в полночь я отведу вас ко входу в пещеру. Нужно будет освещать дорогу в пещере, поэтому до моего прилета наловите лесных светлячков и сделайте светильник, – проухал филин и сорвался с ветки в сумрак лесного неба.

***

С наступлением темноты пришло время удивительных существ: разгоняя ночь в кронах деревьев, как по мановению волшебной палочки, начали синхронно вспыхивать и гаснуть тысячи крошечных «живых лампочек». Казалось, что невидимый ночной дирижер управляет лесной светомузыкой. Это вылетели из своих норок маленькие лесные светлячки – лампиридии.

Из веточек и стебельков сухой травы Кирилл сплел легкий травяной фонарик, с помощью Смилы наловил пару дюжин светлячков и запустил их внутрь. Потом, подняв импровизированный живой фонарик над головой, убедился, что свет от находящихся в нем лампиридий ярко разгоняет сгущающуюся темноту.

Теперь легко можно было осветить как лесную дорогу до пещеры, так и саму пещеру, осталось только дождаться старого филина. Он появился как всегда неожиданно – совершенно беззвучно подлетел к ним и, усевшись на ветку каштанодуба, гулко проухал, известив о своем прибытии.

– Ну что, Kicsim drága, пора идти в пещеру, – прогукал он, пристально глядя на Кира из-под густых бровей, как будто все еще сомневался, что юноша способен осилить опасную дорогу.

Кирилл оглянулся на Смилу, посмотрел на нее в упор, потом перевел взгляд на филина и, словно отгоняя последние сомнения, мотнул головой:

– Да, мы готовы!

Они не мешкая двинулись в путь.

Впереди летел старый филин, за ним с Кириллом на спине бежала Смила. Несмотря на кромешную тьму, филин отлично ориентировался в ночном лесу, а заранее сделанный фонарь помог им добраться до пещеры без приключений.

Вход в нее открылся неожиданно, днем Смила здесь много раз проходила, но даже не заметила никакого намека на пещеру.

– Я же говорил, что днем вход в пещеру не виден, – ответил на ее немой вопрос филин. – К тому же на вход наложено особое заклинание. Только тот, у кого на голове есть перо филина, может войти в пещеру.

– Значит, я не смогу войти в пещеру? – огорчилась Смила.

– Да, войти сможем только я и Кирилл, для этого я и дал ему свое перо, – подтвердил старый филин.

– Kicsim drága, будь осторожен, когда войдешь в пещеру, – уже обращаясь к Кириллу, продолжил филин. – Там на входе есть уступ, от которого нужно пойти вправо вдоль стены. Иди по дорожке вниз по ступеням, освещая дорогу фонариком, а я буду лететь рядом с тобой.

Сделав шаг вперед, Кирилл поднял высоко над головой фонарик и осмотрелся – как и сказал филин, на входе в пещеру был небольшой уступ, который уходил вправо и вниз, и если бы не предупреждение и не заранее приготовленный светильник, он наверняка сорвался бы в темную, зияющую, безмолвную пустоту.

– Дай мне фонарик, я буду лететь впереди и освещать тебе дорогу, – сказал филин, увидев, что Кир остановился в нерешительности.

Согласившись, что так будет благоразумнее, Кирилл отдал филину фонарь. Тот ловко подхватил его мощными когтистыми лапами и взмыл в воздух прямо у него над головой – теперь лампиридии в фонаре хорошо освещали уходившие вниз ступени.

Так они и двигались – филин летел впереди, а Кирилл шел следом. Только гулкое эхо его шагов и тихий шелест крыльев филина нарушали гробовую тишину. Фонарь разгонял жуткий мрак пещеры, его свет выхватывал из темноты удивительные картины мира сталактитов и сталагмитов, которые свисали с потолка огромными каменными сосульками, иногда сливавшимися в причудливые фигуры.

Лучи фонаря время от времени освещали странные иероглифы, выгравированные на каменных стенах пещеры. Письмена чем-то напоминали скандинавские руны, которые применяли древние племена для совершения магических ритуалов.

Спустя некоторое время откуда-то снизу потянуло теплом, и темнота начала рассеиваться – это от текущего по дну пещеры потока лавы исходило мерцающее сияние. Поток огненной реки вытекал прямо из стены и, извиваясь словно змея, убегал куда-то вниз по обугленной земле, булькая и разбрызгивая на своем пути раскаленные капли. Вдоль течения в лаве плыли удивительные, ни на что не похожие растения.

«Лавовая нимфея», – догадался Кирилл.

– Сорви кувшинку, которая ближе к тебе. Только будь осторожен, не обожгись, – присев на пол пещеры, предупредил филин. – И будем выбираться.

Кирилл наклонился над лавой, но из-за охватившего его жара с испугом отдернул руку и посмотрел на филина.

– Быстрее, Kicsim drága! Нам нужно выбраться из пещеры до рассвета! – поторопил его старый филин. – Возьми нимфею и потяни. После того как вытянешь ее из лавы, аккуратно сорви бутон кувшинки.

Кирилл дотянулся до кувшинки – руку обдало сильным жаром. Он ухватился за нимфею и потянул, кувшинка не поддавалась. Собравшись с духом и упершись половчее, Кир резко дернул нимфею, и бутон, отделившись от стебля со звоном поломанной стеклянной палочки, остался у него в руках. А он, не удержав равновесие, упал назад и рассмеялся от того, что схлынуло напряжение. Гулко ухая, вместе с ним рассмеялся филин.

Кирилл внимательно осмотрел нимфею. Ее бутон формой напоминал греческую амфору, будто предназначался для того, чтобы в него можно было что-то налить. Отсалютовав «лайком», Кир радостно помахал нимфеей филину.

– Ну вот и хорошо, у тебя есть нимфея. Теперь нужно выбираться наверх и отправляться к болоту. Только так можно попасть на каменный остров, – удовлетворенно кивнул старый филин.

Было видно, что он волновался за Кирилла и очень обрадовался, что у мальчика все получилось.

Аккуратно держа нимфею в руке и весело прыгая по ступенькам, а иногда даже перескакивая через них, Кир бежал за летевшим филином к выходу из пещеры. На уступе он передохнул и шагнул через знакомый проем на лесную поляну.

Луна встретила путешественников приветливым загадочным светом, но ночь уже была на исходе.

Смила, пока их ждала, истоптала полянку вдоль и поперек и очень обрадовалась, когда Кир вышел из пещеры.

Она быстро подбежала к нему:

– Я уже начала переживать… Вас так долго не было… Ура! – увидев нимфею, не сдержала она эмоции.

– Кирилл молодец, справился! – похвалил его старый филин. – А теперь слушайте внимательно, что нужно делать дальше. Не мешкая отправляйтесь к ядовитому болоту. Кир, как только доберетесь до него, подними высоко над головой лавовую нимфею. Простега увидит ее и сразу подплывет к берегу. Тебе останется только залезть на черепаху, и она доставит тебя на остров. Потом Простега дождется тебя и уже с каменным соком в лавовой нимфее доставит обратно на берег болота у леса, – проухал филин, взлетая. – Kicsim drága, перед тем как налить сок в лавовую нимфею, обязательно сам выпей сок каменного цветка! И не забудь потом вернуть нимфею на место в спиральную пещеру! – донесся издалека голос мудрой птицы.

– А зачем мне пить сок каменного цветка? – удивился Кирилл, но филин уже не слышал, и только удаляющиеся хлопки его огромных крыльев донеслись в ответ.

***

Дорога до ядовитого болота не заняла много времени. Казалось, что весь тропический лес помогает им: там, где были ямы и овраги, появилась ровная дорога; деревья подняли низко опущенные ветки, а колючие кусты расступились, освобождая путь Киру и Смиле.

И вот после марафонского бега по ночному лесу их взору открылась мутная, мрачная, еле освещаемая тусклым лунным светом неподвижная гладь ядовитого болота.

Кирилл стоял на берегу и смотрел сквозь пелену ядовитых испарений на едва видный вдалеке силуэт каменного острова. Зловещая тишина завораживала – животные не подходили близко к берегу ядовитого болота, настолько опасным выглядело все вокруг. Птицы не рисковали пролетать над водой, ведь испарения были такими ядовитыми, что, едва вдохнув эти пары, они замертво падали в болото.

Взглянув на Смилу, Кир поднял цветок лавовой кувшинки над головой. Гладь мертвенно-черного болота была спокойна, как пруд в безветренную погоду. Уже отчаявшись от томительного ожидания, мальчик увидел, что на поверхности стали появляться пузырьки. Потом вода сильно забурлила, и со дна болота поднялась огромная зеленая черепаха. Ее изумрудный панцирь был испещрен царапинами от зубов то ли крокодилов, то ли еще каких-то неизвестных злобных животных.

Подплыв к берегу, черепаха подняла змеиную голову и внимательно посмотрела на лавовую кувшинку, потом удивленно перевела взгляд на Кирилла.

– Кто ты такой, чтобы меня беспокоить, и откуда у тебя цветок лавовой нимфеи? – недовольно проворчала она, повернув к нему свою приплюснутую голову.

Кирилл, с удивлением рассматривая огромный жемчужный панцирь, рассказал черепахе, что его маму и папу уколол каменный иглокол и ему срочно нужно добраться до острова, чтобы набрать сок каменного цветка и излечить родителей.

Тут черепаха заметила в его волосах перо, и Кириллу пришлось поведать про то, как они со Смилой спасли маленького филиненка и он получил в награду перо филина.

– Ну и дела… Ты, оказывается, и Смилу знаешь… – недоверчиво пробормотала Простега. Она не видела лежавшую невдалеке в густой траве саблезубую кошку.

Тут уж Кирилл рассказал, что сам он с Земли и там у него есть Соня, что это его кошка «британской» породы и что она отправила его вместе с родителями в этот тропический мир.

– Может, тогда ты и с Kicsim drága знаком? Это друг Смилы, который живет на Земле, – уже не скрывая удивления, спросила черепаха.

– Так я и есть Kicsim drága, – мужественно выдерживая утомительный допрос, устало пробормотал Кирилл.

– Что же ты раньше не сказал! – обрадовалась черепаха. – Я жду тебя уже «сто» лет! Залезай быстрее ко мне на спину – и поплыли на остров. Пора спасать мир! Пора излечить твоих родителей! – и она повернулась к берегу боком, чтобы Киру удобнее было взбираться на ее огромный панцирь.

Убедившись, что Кирилл надежно стоит на панцире, Простега лапами оттолкнулась от берега и, набирая скорость как огромный крейсер, устремилась к видневшемуся вдалеке острову.

Стоя на ее спине, Кирилл посветил фонарем в мрачную темень болота и увидел, что вокруг них в мутной воде замелькали тени гигантских крокодилов. Яркий свет фонаря сначала отпугивал их, но, осмелев, крокодилы вплотную подплыли к черепахе и стали разглядывать ее пассажира.

Похоже, хищники не были рады непрошеному гостю, тем более они не хотели, чтобы он попал на остров, поэтому со всех сторон начали атаковать черепаху. Крокодилы подплывали вплотную и огромными челюстями хватали панцирь, намереваясь его раскусить, но крепкий изумруд выдерживал чудовищные укусы, и только неглубокие борозды от зубов оставались на панцире.

Осознав, что раскусить панцирь не получится, крокодилы сменили тактику: они решили атаковать самого Кирилла. Для этого они разгонялись и со всей силы ударяли панцирь длинными носами. Монстры надеялись, что мальчуган потеряет равновесие и упадет к ним в болото, но, увидев, что он прочно стоит и не собирается падать, поняли, что и этот метод не сработает.

Тогда крокодилы пошли на штурм – они теперь уже сами пытались забраться на панцирь, но и тут у них ничего не вышло. Изумрудный панцирь по краям был абсолютно гладкий, и их мокрые лапы только беспомощно скользили по его поверхности.

Видимо, уяснив, что достать Кирилла у них не получится, крокодилы замешкались, а черепаха, воспользовавшись этим, ускорилась и быстро доплыла до острова. Теперь зубастые чудовища остались далеко позади, и, уже никого не опасаясь, Кирилл спрыгнул берег.

***

Ступив на твердь, Кир растерянно огляделся: всюду, куда хватало глаз, виднелись огромные серые булыжники. А он понятия не имел, где искать каменный цветок.

– Каменный цветок найдешь в центре острова. Он растет на самом большом камне, – успокаивая его, подсказала Простега. – Когда наберешь сок, подойди к берегу и подними нимфею над головой. Я буду рядом и, как только увижу тебя, сразу же приплыву, – закончила она, погружаясь в свое жуткое болото.

Перепрыгивая с валуна на валун, Кирилл направился в центр острова на поиски каменного цветка. Через некоторое время он увидел огромный серый валун, из вершины которого росло самое удивительное растение этого мира – каменный цветок. Кир запрыгнул на валун, приблизился к цветку и осторожно присел около него на корточки.

Только рассмотрев его вблизи, он понял, почему это необыкновенное растение называли каменным цветком. Каменный стебель обрамляли такие же каменные листья, бутон цветка тоже был из камня. В общем, цветок целиком был из камня, но в то же время был живой и формой чем-то напоминал обыкновенную водяную лилию.

Кирилл осторожно тронул цветок, и тот зазвучал, нет, скорее, зазвенел, сначала тонким, затем нарастающим и переходящим в оглушительный набат звоном. Похоже, цветку совсем не понравилось, что его кто-то потревожил, и свое возмущение он выражал нарастающим гулом, от которого у Кирилла заложило уши и закружилась голова.

«Еще немного – и потеряю сознание или придется бежать отсюда», – закрывая ладонями уши, подумал Кирилл. И, вспомнив, как он сорвал лавовую кувшинку, решительно взялся за цветок и резко дернул. Бутон с грохотом расколовшегося камня отделился от стебля и остался у него в руке. Звук набата стих, а из стебля, переливаясь ярко искрящимся перламутром, на землю потекла тонкая струйка каменного сока. Но, не достигнув земли, сок превращался в капельки-камушки, которые с тихим шелестом падали вниз.

Вспомнив наказ старого филина, Кирилл наклонил стебель и принюхался – от сока не исходило абсолютно никакого запаха, оно и понятно, цветок-то был каменным. Кир осторожно тронул языком струйку, пробуя на вкус каменный сок. В отличие от обыкновенных, фруктовых, сок каменного цветка был безвкусным, даже осталось неприятное ощущение попавшего на язык мелкого речного песка.

Осмелев, Кирилл направил струйку напитка себе рот и сделал маленький глоток. Потом еще чуть-чуть, уже побольше, и вдруг на него навалилась невероятная тяжесть, голова закружилась, и он потерял сознание. Если бы кто-то был рядом в этот миг, то его взору открылась бы завораживающая картина: на валуне, возле стебля каменного цветка неподвижно сидел занемевший подросток. Кожа его постепенно покрывалась плоскими кремниевыми чешуйками, отчего он выглядел так, словно был одет в каменную броню. Бутон каменного цветка в руке украшал удивительное изваяние окаменевшего мальчика…

После того как Кирилл выпил сок и окаменел, к нему пришло странное видение: будто он перенесся на другую планету – родину каменных иглоколов. Кир сидел не в силах пошевелиться на камне и в то же время наблюдал, как там, на берегу голубого, как небо, океана, он играет с иглоколом и даже берет его на руки и при этом не превращается в каменную статую. Они весело бегают по мягкому песку пляжа, иногда заходят в воду и плавают в теплой морской воде. Хоть Кирилл и был в бессознательном состоянии, но понял, что выпитый сок каменного цветка наделил его неуязвимостью к яду каменного иглокола.

В том же сне наяву, обернувшись на какое-то движение, он увидел, что к нему через пляж подлетает ярко светящийся золотистый шар, из которого доносится мягкий мужской голос:

– Kicsim drága, выпив сок каменного цветка, ты стал невосприимчивым к яду каменного иглокола и теперь должен помочь вернуться домой нашей дочери. Она сейчас с тобой в первобытном лесу планеты Гея.

Незнакомый голос звучал очень мягко, он завораживал, даже гипнотизировал. Чувствовалось, что его хозяин обладает неземной силой. Кирилл понял, что не может ослушаться, и пообещал, что поможет маленькому иглоколу вернуться домой.

По земным меркам, состояние окаменения у Кирилла продолжалось недолго – всего несколько минут, но на самом деле времени прошло значительно больше. Придя в себя, Кир понял, что вместе с полученным иммунитетом он получил новое задание: ему нужно помочь вернуться каменному иглоколу на родную планету.

Кремниевые пластинки начали отслаиваться и со звоном падать на землю. Скоро на щеках мальчика появился румянец, и кожа из окаменевшей стала такой как прежде. Кирилл открыл глаза и вспомнил о родителях, которые ждали его.

Наклонив стебель, он подставил под струйку бутон лавовой нимфеи, и сок каменного цветка, искристо переливаясь, с тихим журчанием потек в бутон. В кувшинке он не превратился в камешки, а так и остался густым жидким соком перламутрового цвета.

Убедившись, что в нимфее уже достаточно волшебного сока, Кирилл решил, что пора вернуть каменный цветок на место. Вдруг цветок с силой вырвался из его руки и как будто магнитом притянулся к каменному стеблю. Кир осторожно погладил цветок, а он, благодаря за возвращение бутона, ответил легкой приятной мелодией.

Неожиданным для Кирилла оказался вес этого загадочного сока. Теперь приходилось держать нимфею двумя руками – такой тяжелой стала она.

Самую трудную часть задания Кир выполнил. Теперь нужно было по возможности без приключений пересечь болото с крокодилами, исцелить родителей, а потом вернуть лавовую нимфею в пещеру. Весело прыгая по камням и напевая задорную песню, Кирилл помчался назад.

Когда он подбежал к берегу острова, то заметил, что Простега уже ждет на берегу. Увидев мальчика, она осуждающе покачала своей змеиной головой.

– Что так долго? – недовольно проворчала она. – Я уже заждалась… Залезай скорее, нам нужно как можно скорее вернуться, а путь, сам знаешь, неблизкий.

По пути назад Кирилл рассказал черепахе, что он выпил сок каменного цветка, и про свои видения. Она недоверчиво качала змеиной головой, то ли возмущаясь нелепым выдумкам, то ли удивляясь услышанному, и лишь изредка перебивала его, чтобы о чем-то спросить. В общем, обратная дорога пролетела намного быстрее – ее скрасили дружеские разговоры уже ставших приятелями Простеги и Кирилла.

Когда они приблизились к берегу, Кир увидел нервно прохаживающуюся вдоль кромки воды Смилу и поднял повыше над головой лавовую нимфею.

Она, уже измучившись от долгого ожидания, издала громкий рык радостного ликования:

– Р-р-ры-ы-ы, ты добыл сок каменного цветка?

В ответ Кирилл помахал цветком.

– Да, вот он! Теперь мы исцелим маму и папу!!!

Простега подплыла к берегу, и Кирилл спрыгнул со спины черепахи. Опасное путешествие сблизило их, и ему очень хотелось еще побыть с мудрой черепахой, но тяжесть лавовой нимфеи в руке напомнила про стоявших на лесной поляне родителях, и мальчику ничего не оставалось, как проститься с черепахой.

– Благодарю тебя, Простега. Прощай… То есть до встречи, – поправился он и помахал ей рукой.

Она весело махнула Киру змеиной головой, подмигнула и нырнула в мутную воду ядовитого болота, оставив пузырьки воздуха на том месте, где только что была.

***

Смила все еще с опаской глядела на болото – уж очень мрачным оно выглядело.

Она отошла подальше, облегченно выдохнула и позвала Кирилла:

– Садись скорей ко мне на спину! Ночь уже на исходе, а нам еще нужно исцелить твоих родителей и вернуть нимфею в пещеру!

Окаменевшие силуэты мамы и папы Кирилл заметил издалека.

«А вдруг сок не поможет? – подумал он, и его юное сердце испуганно сжалось. – Вдруг мама с папой навсегда останутся окаменевшими?.. Нет! Обязательно поможет!»

– Я спасу вас! – крикнул он. – Быстрее, Соня!

Смила оглянулась на Кирилла. «Он так волнуется, что назвал меня Соней», – ускоряясь, подумала она.

На поляне, не дожидаясь, пока Смила остановится, Кирилл спрыгнул с ее спины и подбежал к каменному изваянию мамы.

– Мамочка, сейчас я тебя исцелю… – прошептал он и поднес к ее губам нимфею с соком каменного цветка.

Капельки сока попали на губы мамы, и они порозовели. Постепенно сквозь камень все яснее проступала нежная кожа, а каменные чешуйки отслаивались и, превращаясь в мелкую каменную пыль, осыпались у ее ног.

Очень скоро мама избавилась от каменных оков. У Кирилла отлегло от сердца – сок подействовал.

– Ох, – со вздохом произнесла мама. – Наконец-то я могу пошевелиться, – и она крепко прижала сына к себе.

– Пусти, мама… – пробурчал Кир, освобождаясь от объятий.

После удивительных приключений Кирилл чувствовал себя уже достаточно взрослым и поэтому стеснялся проявлять свои чувства.

– Мне еще к папе нужно!

Подбежав к папочке, он так же помазал его губы соком каменного цветка.

С радостью отметив, что родители благополучно избавились от каменного плена, он подошел к Смиле и задумчиво спросил:

– Как ты думаешь, мы сможем исцелить тех животных на лужайке, которые тоже превратились в камень?

– Было бы здорово! Давай попробуем, – оживилась Смила. – Если получится, они будут нам очень благодарны. Особенно обрадуется Большой Бивень.

Кирилл лихо запрыгнул саблезубой кошке на спину, и они бегом направились на лужайку с окаменевшими животными. Там Кирилл, уже как опытный доктор Айболит, по очереди исцелил всех окаменевших животных и птиц и теперь с удовольствием наблюдал, как они, снова получив возможность двигаться, весело рычали и щебетали. А маленький мамонтенок даже подошел к Кириллу и потерся об него головой, выражая благодарность за исцеление, после чего поднял хобот и затрубил, сообщая всем, что теперь свободен. Потом малыш вприпрыжку отправился искать свою семью мамонтов, которые паслись где-то на равнине.

Проводив взглядом разбегающихся зверей и разлетающихся птиц, Кирилл со Смилой отправились к спиральной пещере. Начинало светать. Делясь впечатлениями, мальчик и саблезубая кошка не спеша шли по лесу, иногда останавливаясь, чтобы передохнуть и убедиться, что не сбились с пути. В конце концов они благополучно добрались до пещеры и остановились у входа, дальше Кириллу нужно было идти в одиночку.

Он привычно шагнул в сияющий черным матовым блеском зев пещеры и оказался на знакомом уступе. Спуск к лавовой речке не занял много времени – дорога Киру была уже хорошо знакома, а вот с возвращением бутона нимфеи на место возникла небольшая проблема. Оказалось, что стебель кувшинки течением лавы унесло далеко от берега, и теперь Кирилл не мог достать его. Но всё решилось неожиданно просто – как только он подошел к берегу, лавовая речка расступилась, давая мальчику возможность подойти к стеблю.

Поставив кувшинку нимфеи на место, Кирилл заглянул в бутон и увидел, что стебель втянул в себя остатки сока каменного цветка. Этот сок по стеблю лавовой кувшинки утекал в землю, насыщая ее живительной влагой. Кириллу показалось, что вся земля в пещере стала преображаться, оживая, и даже ее обугленный цвет сменился на мягкие терракотовые оттенки.

Сок, видимо, обладал еще какими-то волшебными свойствами, потому что на стенах стали подсвечиваться, переливаясь, выгравированные на камне иероглифы-руны.

***

Выполнив все задания старого филина, Кирилл со Смилой вернулись на полянку и увидели, что по ней, фыркая, суетливо бегает, словно ища кого-то, маленький каменный иглокол.

Зарычав от неожиданности, Смила прыгнула на булыжник, где уже сидели перепуганные родители.

– Мы услышали фырканье, – показал на колючего зверька отец, – и сразу залезли сюда. Не хочется снова превратиться в камень… Вы посмотрите, он словно ищет кого-то.

– Кажется, я знаю, кого он ищет, – Кир спрыгнул с камня. – Он ищет меня!

– Кирилл!!! – в ужасе закричали родители. – Немедленно вернись на камень!

– Не бойтесь, – ответил мальчик, беря маленького иглокола на руки. – Он не сделает мне ничего плохого.

Там, где иглы касались его кожи, она краснела, и от нее отлетали искорки, похожие на электрические разряды.

– Я выпил сок каменного цветка, и теперь мне не страшны уколы каменного иглокола. Я даже могу погладить его и не окаменею, – мягко проводя пальцем по иголкам, сообщил Кир.

Подойдя к сидевшим на камне родителям, Кирилл рассказал им про необыкновенное приключение на каменном острове и про странное видение о том, что в благодарность за их исцеление он должен помочь маленькому иглоколу вернуться на его родную планету.

– Так ты не вернешься с нами домой?.. – огорчилась мама.

– Я вернусь. Обязательно вернусь! – ответил Кирилл, поглаживая иглокола, который, сидя у него на руках, внимательно смотрел на его родителей. – Вот только помогу ему. Понимаете, только я один могу вернуть иглокола… Ведь чтобы он вернулся в свой мир, кто-то должен взять его на руки, и только тогда Смила сможет переместить нас на его планету. Кстати, на самом деле это девочка.

Отец с восхищением смотрел на сына:

– Какой ты у нас молодец! Мы с мамой гордимся тобой! Только, пожалуйста, не задерживайся, мы будем тебя ждать.

– Ну вот и попрощались, – сказала Смила, дождавшись, пока родители наговорятся с Кириллом перед расставанием. – Теперь, папочка и мамочка, встаньте друг к другу спиной и возьмитесь за руки. Вам пора.

Упавшие листья деревьев, лепестки цветов и сухие стебельки травы зашевелились, закружились и, поднимаясь с земли, устремились вслед за ходящей вокруг камня Смилы. От ее мурлыканья вокруг задрожал воздух с глухим низким звоном, а камень со стоящими на нем родителями покрылся пеленой белесого тумана, сквозь которую Кирилл увидел размытое изображение стен родной кухни.

Тон мурлыканья нарастал, и одновременно пелена тумана становилась плотнее. Родителей уже почти не было видно, только силуэты проглядывали сквозь дымку.

Раздался звук треснувшего булыжника, туман рассеялся, и Кирилл увидел пустой камень и сидящую возле него Смилу.

Сердце Кирилла защемило, ему тоже хотелось туда, домой, к родителям, где все привычно и понятно, где есть компьютер с играми, и телевизор, и любимая «британка» Соня. Но он упрямо мотнул головой, отгоняя грустные мысли.

Иглокол заерзал на руках и стал крутить по сторонам маленькой курносой головкой. Внезапное исчезновение родителей удивило его, и зверек с недоумением смотрел то на пустой камень с оседающей белесой дымкой, то на задумавшегося Кирилла.

Шевеление иглокола на руках напомнило, что пора браться за дело, пора возвращать его домой.

Кир погладил колючки и прижал иглокола к себе:

– Не бойся, маленькая, сейчас мы отправимся к тебе домой…

Каменный цветок: «Что случилось с Дэей».

Гея: «Не знаю, я не слышу ее».

Каменный цветок: «Нужно выяснить».

Гея: «Kicsim drága справится?»

Каменный цветок: «А кто, кроме него!?»

Гея: «Тогда пожелаем ему удачи!»