Прием

Глава 1

-Ну что там, долго еще? – Нетерпеливо спросила Доррин, уже в пятый раз за последние две минуты.

-Я еще не закончила. И прекрати елозить, помнешь платье. – Строго ответила Морган.

Поначалу Доррин была в восторге, когда ей сказали, что сегодня вечером ожидается торжественный прием у местного миллионера и промышленника Брауншвица. Веселья поубавилось, когда выяснилось, что к приему ее будет готовить старшая сестра Морган.

На исходе второго часа подготовки девочка успела преисполниться отвращением и к вычурному платью в пол, и к прическе с украшениями из цветков примулы, а в особенности – к туфлям на каблуках.

Защитить ее от стремления старшей сестры к абсолютному идеалу мог бы Кэррон, но он, как назло, с утра заперся с Марком в кабинете и еще не выходил оттуда.

-Может, хватит? – С надеждой спросила Доррин, рассматривая свое отражение в высоком зеркале. – И так ведь уже красиво.

Морган поправила невидимый выбившийся волосок и отошла на шаг назад, оглядывая прическу с видом мастера, только что завершившего работу над шедевром.

-Ты не должна выглядеть красиво. – Сказала она с укором. – Мы принцессы. Мы должны выглядеть безупречно, служить образцом прелести и добродетели.

Легко ей говорить, с досадой подумала Доррин. В темно-зеленом, отделанном гипюром платье с открытыми плечами, с забранными в изящную косу тяжелыми черными волосами старшая сестра выглядела неотразимо. Впрочем, дело было не только в платье и прическе. В любом наряде она сохраняла стать и манеры благородной леди. Иногда, глядя на сестру, Доррин даже жалела, что так мало внимания уделяла урокам тети, королевской наставницы.

-Не ты ли сама говорила, что мы с тобой утратили моральное право на трон, и больше… Ай!

-Извини. Забыла про булавку. – Холодно ответила Морган. – Кстати, одна из добродетелей молодой леди – умение молчать о вещах, в которых она ничего не смыслит.

-А к какой добродетели относится тыканье любимой сестры булавками? – Пробурчала Доррин.

-К истинной королевской безжалостности. Которой нам обеим не хватило, в том числе и для того, чтобы претендовать на престол. И с каких это пор ты объявила себя моей любимой сестрой?

Доррин не успела ответить – из кабинета вышел Кэррон, сразу же повалился в стоящее у двери кресло, подмяв собой шляпку Морган и даже не заметив этого. Марк, сидевший у него на руках, перелез через подлокотник и устроился рядом на зеркальном столике,

Несколько секунд старший брат неподвижно лежал, глядя в потолок. Хорошо было видно, как тяжело ему далась почти бессонная ночь. Под глазами у него залегли мешки, щеки ввалились. Он был непривычно бледен.

-Мы с Марком все утро прогоняли различные вероятности развития событий во время приема, вертели их, как головоломку, пытались найти решение. Беда в том, что мои противники хитры и, как показало открывшееся мне будущее, жестоки и безжалостны.

Доррин украдкой взглянула на старшую сестру, помня ее слова о королевской добродетели, но та смотрела лишь на брата.

-Что, все настолько плохо? – Тихо спросила Морган.

Кэррон кивнул.

-Во время приема меня отравят.

-Что?! Тебя?! – Вскочила на ноги Доррин.

-Меня. – Он подумал и добавил. – Впрочем, при некоторых вариантах отрава достается Брауншвицу, что тоже должно устроить заговорщиков. Но цель – именно я. Яд будет в моем бокале с шампанским.

-Почему ты не сказал мне сразу? Что за яд? – Отрывисто спросила Морган. – Цианид? Алкалоид? Органический или нет?

-Боюсь, даже в твоей обширной аптечке не найдется противоядия. И у нас дома, в королевской лаборатории – тоже. Это очень специфический яд, про который ты вряд ли слышала. Не думаю, что противоядие от него вообще существует. Так что придется его попросту не пить.

Морган повела плечами. Намек, что она чего-то не знает о ядах, явно разозлил ее, хоть она и не подала вида.

-Он хотя бы быстрого или медленного действия?

-Ни то, ни другое. Яд подействует ровно в семь часов вечера вне зависимости от того, когда его выпили.

Видя ее замешательство, Рон улыбнулся.

-А, может, лучше вообще туда не ходить? – Опасливо спросила Доррин.

Улыбка брата стала грустной.

-Прости, сестренка, но это очень важное мероприятие, на котором решится судьба всей операции. Тем более заговорщики не будут знать, что мне известно об их планах. У меня есть шанс выбить почву у них из-ног, разоблачить на глазах у всех гостей. После такого провала они отправятся за решетку, не говоря уже о том, чтобы помешать нам.

-Ты не знаешь будущее, а всего лишь видишь вероятности. Не путай это со всесилием. – Строго сказала Морган. – Что ты задумал? Если ты не возьмешь бокал, то он достанется кому-то другому. Если опрокинешь его на стол, то выдашь себя, и заговорщики предпримут новую попытку, новое покушение.

-Мне все это известно. – Ответил Кэррон. – Поэтому я так долго и просидел в кабинете, продумывая тот вариант, который бы меня устроил, оценивая, как любой шаг отразится на существующих вероятностях. Я буду строго следовать тому будущему, при котором риск минимален, а шансы на победу максимальны. Да, и важной частью плана является то, что вы ни при каких обстоятельствах не должны брать в рот ни капли шампанского.

Он встал с кресла и подошел к девушкам.

-Ни при каких обстоятельствах! Даже если я сам подойду к вам и предложу поднять тост за здоровье всех собравшихся, вы должны под благовидным предлогом отказаться. Это крайне важно. Вам понятно?

Дождавшись их утвердительного ответа, он сел обратно в кресло.

-А кто тебя должен отравить? – Спросила Доррин.

-Смотря что ты имеешь в виду. Яд в бокал нальет подставной официант, который сразу после этого покинет здание. А передаст его «официанту» личный адъютант адмирала Данлиста.

-Высокий, с короткими каштановыми волосами? – Задумчиво проронила Морган. – Помню его, он сопровождал адмирала во время нашей первой встречи. Он мне еще тогда показался опасным. У него глаза убийцы.

-Если бы только глаза. – Мрачно произнес Кэррон. – При некоторых вероятностях, которых я, конечно, не собираюсь допустить, адъютант может застрелить меня прямо в общем зале, если я до этого не выпью яд.

-Мне кажется, ты заигрываешься, Рон. – Она нахмурилась, скрестила руки на груди. – Не пренебрегай очевидными опасностями. Давай я обезврежу этого адъютанта. В конце концов, не только заговорщики имеют возможность кого-то травить…

-Нет!

-Почему? Ты же сам сказал, он готов устроить стрельбу в главном зале посреди множества гостей, где будем в том числе я и Доррин.

-Вы к тому времени уже уйдете. – Сухо ответил Кэррон. – Вы покинете прием без пятнадцати семь. А с остальным позвольте разобраться мне одному.

Морган несколько секунд глядела в глаза брату, затем опустила руку к разрезу платья и молниеносным движением достала оттуда небольшой кинжал.

-Если бы я прямо сейчас запустила его тебе в сердце, ты не успел бы увернуться. – Сказала она ледяным тоном. – Если только ты не предвидел этого заранее. Но ты даже не дернулся, когда я достала клинок. Значит, ты знал, что я не метну его, хотя я сама этого еще не знала. И если бы я в последний момент приняла иное решение, ты был бы мертв. До какой степени ты доверяешь вероятностям?

Кэррон не ответил, он все так же сидел в кресле в расслабленной позе, словно не происходило ничего, заслуживающего его внимания.

Морган надменно фыркнула, спрятала кинжал.

-Повернись к зеркалу, Доррин, нужно закончить с твоей прической…

Резиденция Брауншвица поражала вычурностью и роскошью. Позолоченные ворота вели в обширный двор, окруженный мраморными колоннами. Фасад дома был украшен помпезными двуцветными полотнищами, подражающими средневековым гербам.

-А что это за золотистая буква на флагах в центре? – Шепотом спросила Доррин брата, когда они вышли из машины.

-В местном алфавите это «Б», первая буква фамилии хозяина… А вот и он сам.

По мраморным ступеням к ним сбегал мужчина с прилизанными светлыми волосами и обширным колышущимся пузом. Из-за длинного фрака он показался девочке похожим на большого пингвина, переваливающегося с ноги на ногу.

Самой себе девочка тоже казалась невероятно неуклюжей в длинном платье и в непривычных туфлях. Главное не упасть, подумала она, глядя на высокую лестницу, ведущую к парадному входу. А если все-таки упаду, то не на сумку, ведь там Марк.

Кэррон предложил хозяину ладонь для рукопожатия, но Брауншвиц распахнул руки для объятия, прижал к себе гостя и похлопал его по спине.

-Добро пожаловать, добро пожаловать! – Воскликнул он с небольшим акцентом. – Я так рад, что вы оказали мне честь своим присутствием!

-Для меня честь быть приглашенным на столь блистательное собрание. – Со всей возможной любезностью ответил Кэррон, но глаза его при этом насмешливо сверкнули. – Позвольте представить вам моих сестер, Морриган и Доррин.

-Приветствую вас, прекрасные леди! – Брауншвиц сделал движение, словно хотел принять руку для поцелуя, но Морган и наученная ей Доррин сделали вид, что не заметили этого. Хозяин смутился, неловко отодвинулся. – Пожалуйста, пойдемте внутрь.

Доррин обрадовалась, когда Рон предложил ей руку и повел в глубь дома. К груди она крепко прижимала сумочку, из которой иногда, будто случайно, выглядывала голова деревянной куклы.

И речи не шло о том, чтобы оставить Марка одного в отеле, поэтому на Доррин была возложена важная миссия – всеми усилиями охранять мальчика, не спускать с него глаз, при этом не привлекая излишнего внимания. Разумеется, тот не должен был ни двигаться, ни разговаривать, притворяясь обычной детской игрушкой. Пока что ему это отлично удавалось.

Внутри резиденции убранство поражало великолепием еще больше, чем снаружи. Из-за обилия позолоты, лепнины и статуй дом напоминал брюхо кита, который питается экспонатами музеев.

-Мне кажется, что Брауншвиц переборщил с… со всем этим. Даже в нашем дворце все более скромно. – Сказала девочка.

Кэррон ответил краем рта, делая вид, что крайне занят раскланиванием с проходившими мимо дамами:

-Самые большие и богатые дворцы всегда выстраивают те, кто родился в хижине. И они же употребляют «переборщил» вместо «переусердствовал». От этого слова веет скошенной травой и навозом. Где ты вообще его услышала?

-От мамы. – С удовольствием ответила девочка.

-Наша мама королева, Доррин. Когда она называет королевские регалии «финтифлюшками», все изумляются ее близости к народу. А если ты сделаешь то же самое, то сразу прослывешь невежей…

-Кем-кем?

Брат вздохнул.

-Невежа – это человек, который не знает слова «невежа». Что-то мне подсказывает, что мой список слов, которые нужно выучить, ты не открывала…

Рон вел ее вглубь дома, представляя гостей, которые им встречались, но девочка быстро запуталась в списке длинных фамилий, титулов и званий.

Показал он ей и стоящих в углу адмирала Данлиста и его адъютанта Борфоза. Она ожидала увидеть перекошенные от злобы, исполосованные шрамами лица, но заговорщики оказались обычными людьми в военной форме и с офицерской выправкой. Они держались вместе и изредка тихо переговаривались. Когда Кэррон вошел в главный зал, те сначала посмотрели на него, а затем, как по команде, одновременно отвернулись.

В главном зале Брауншвиц превзошел самого себя.

Посередине стоял выключенный фонтан, чаша его была полностью наполнена льдом, в котором лежали бутылки шампанского и тарелки с закусками. А над всеми этим нависала огромная ледяная статуя паука, протянувшего восемь ног от одного бортика чаши до другого.

Кэррон на статую никак не отреагировал, Морган же от неожиданности закашлялась, с недоверием пялясь на ледяного монстра.

-Это что, в нашу честь?! – В ужасе спросила она.

-Конечно. Мы же почетные гости. – Спокойно ответил Кэррон. – И не стоит так реагировать. Брауншвиц не виноват, что его вкусы отличаются от твоих. Он хотел нас порадовать.

-Почему именно паук? Ты, надеюсь, не сказал ему…

-Разумеется, он не имеет ни малейшего представления о нашей истинной природе. Но он знает, что я – принц Паучьего королевства. Кажется, я при нем даже носил одежду с гербом. Так что ничего удивительного, что он решил сделать скульптуру в виде паука.

Он наклонился к Доррин и торопливо зашептал:

-Здесь я вынужден тебя покинуть. Ты остаешься одна, поэтому будь умницей.

-А как же Мори?

-Она тоже сейчас уходит и вернется только после половины седьмого, чтобы забрать тебя. У нее сегодня свое задание. Держись.

Доррин не знала, стоит ли радоваться тому, что остается одна, или же бояться. В окружении незнакомцев, среди которых к тому же ходят настоящие убийцы, даже компания надменной и придирчивой Морган казалась вполне привлекательной.

-Не бойся, сестренка. – Кэррон взял ее за плечи. – Если будешь следовать моим инструкциям, то с тобой точно ничего не случится. Не разговаривай с Марком при посторонних. Не пей шампанского. И уходи до семи часов.

Он поднялся и за несколько быстрых шагов догнал Брауншвица.

Оставшись одна, Доррин в первую очередь взяла тарелку и набрала по кусочку от каждой закуски, лежавшей в ледяной чаше фонтана, после этого отошла в дальний угол зала и постаралась сделаться как можно более незаметной. Она села, пристроив тарелку на коленях, а рядышком, на пустом столе, посадила Марка.

Несколько раз к ней подходили какие-то люди и пытались заговорить на незнакомом языке, на что ей оставалось только молчать и улыбаться. Ей улыбались в ответ и сразу же отходили.

Очень быстро выяснилось, что между вкуснейших кексов и замороженных сливок попадались пакости вроде кусочков красной рыбы, а то и здоровенных креветок с черными выпученными глазами, предательски спрятанных между кусочками булки. Есть приходилось осторожно, сначала откусывая маленький кусочек, убеждаясь, что это что-то съедобное, и лишь затем засовывать закуску в рот полностью, позволяя ей растаять на языке.

Кэррон в это время уже сидел за праздничным столом, слегка приподнятым над остальным залом, по правую руку от Брауншвица. Чести сидеть на возвышении удостоились немногие, всего хозяин разместил рядом с собой не больше дюжины гостей. Там же она обнаружила и адмирала Данлиста – он сидел с краю, нахмурившись, ни с кем не разговаривая.

На почетном столе стояло блюдо с горой креветок, а рядом с ним – такое же, но с красными шипастыми крабами. Если до этого у девочки еще имелось небольшое желание оказаться рядом с братом, то теперь оно окончательно улетучилось. Нет уж, ешьте сами. Какой вообще смысл быть почетным гостем, если при этом приходится есть морепродукты? Да еще и пить отравленное шампанское…

Стоило подумать об этом, как из боковых дверей официанты вывезли тележки и стали расставлять на почетном столе напитки, в том числе бокалы с игристыми винами. Доррин встрепенулась.

Но почти сразу же поняла, что отравленного шампанского на тележке быть не может – гости брали напитки свободно, некоторые по два сразу. Отдельный бокал поставили только перед хозяином, и понятно, почему: тот был необычной формы, покрыт позолотой, а на его округлых боках сверкал символ «Б», заметный даже отсюда, с другого конца зала.

Брауншвиц поднялся и взялся за бокал, но тот сразу же выскользнул из его пальцев, с громким звоном упал на стол и разбился. Хозяин успел лишь охнуть.

Среди официантов поднялась суета, сначала подбежал один, с обычным бокалом, потом другой, с таким же пузатым и позолоченным, как разбившийся. В результате перед Брауншвицем оказалось целых два бокала. Тот выбрал позолоченный, поднял его по выше, улыбнулся, показывая, что хочет произнести тост. В зале стало тихо.

Говорил хозяин на местном языке, так что Доррин не поняла ни слова. Оратором, видимо, он был так себе – публика быстро заскучала, но из вежливости делала вид, что внимательно слушает. Девочка же оглядывала зал.

Недалеко от высокого стола она увидела адъютанта Борфоза. Он тоже внимательно слушал приветственную речь, но, судя по напряженному выражению лица, то, что он слышал, ему не нравилось.

Из боковых дверей вышли еще несколько официантов с тележками, стали угощать остальных гостей, не удостоенных чести сидеть рядом с виновниками торжества.

-Не желаете ли взять напиток? – Раздался знакомый голос совсем рядом.

Доррин подскочила от неожиданности, и лишь затем осознала, что официантка обратилась к ней на ее родном языке, причем совершенно без акцента.

И только потом она узнала в официантке Морган, сменившую роскошное платье на черно-белый костюм и передник. Волосы ее были забраны под белую кепку. Она протягивала девочке бокал с шампанским.

-Я не… – Смешалась Доррин. Ей ведь, наверное, нельзя показывать, что они знакомы? Должна ли она взять бокал или лучше вежливо отказаться? И почему, в конце концов, Морган переоделась в официантку? – Извините, но старшие запрещают мне пить алкоголь.

-Послушание – одна из добродетелей молодой леди. – Ответила Морган. – Во всем следует слушаться старших.

С этими словами она ловко всунула шампанское девочке в руку и пошла дальше по залу.

-Что это было? – Спросила она, сама не зная, к кому обращаясь, к Марку или к себе самой. Что делает Морган и зачем она дала ей шампанское? Можно ли его пить?

Тем временем Брауншвиц закончил торжественную речь, гости зааплодировали, стали чокаться. Хозяин коснулся бокала гостей, сидевших по правую и левую руку от него, после чего все они выпили.

И Кэррон тоже. Причем до дна.

Доррин, единственная во всем зале, стояла с наполненным бокалом, чувствуя себя очень глупо и не зная, что делать. Тяги к алкогольным напиткам она не чувствовала, хотя часто слышала, что пить их приятно, но вредно.

Но любопытство снедало все сильнее и сильнее. Ведь не может же быть яда в напитке, который ей дала Морган?

Обдумать этот вопрос как следует она не успела – следующим поднялся произносить тост Кэррон.

-Дамы и господа, с вашего разрешения я буду говорить на родном языке, потому что, боюсь, мое знание местного наречия оставляет желать лучшего. К примеру, не далее как сегодня утром я заказал себе в номер яичницу с виконтом. Видели бы вы лицо портье… И это если забыть тот нелепый конфуз, когда я в театре предложил знакомой даме раздвинуть ее бинокль. К счастью, ее мужа не было рядом.

Гости дружно засмеялись – видимо, шутки Кэррона касались каких-то каламбуров или особенностей перевода. Хотя Доррин и не помнила, чтобы за время пребывания в этом мире ее брат хоть раз бывал в театре, но с легкой завистью признала, что вниманием публики он владел мастерски. В его поведении не чувствовалось ни капли смущения или неловкости от выступления перед столь обширным и важным собранием. Сама бы она так точно не смогла.

Кэррон тем временем еще немного поразвлекал публику веселыми историями и плавно сменил тон на более серьезный:

-Довольно часто при знакомстве с новыми людьми меня представляют как принца Паучьего королевства. А замечательная ледяная скульптура, установленная господином Брауншвицем, не даст мне забыть об этом прискорбном факте даже на один вечер.

Последовал легкий поклон в сторону хозяина, который довольно заулыбался и покивал. Доррин начинала понимать, как именно ее брат расположил к себе железнодорожного магната.

-Но я не собираюсь говорить от имени Королевства. Не хочу прикрываться какими-то официальными титулами или верительными грамотами, потому что моя миссия намного, намного важнее подобных пустяков.

Я говорю от лица людей моего мира. Как уже известно некоторым из присутствующих, это не обычный мир. По неведомым законам Вселенной в него очень легко попасть, в том числе быть случайно затянутым вопреки собственной воле, но практически невозможно выбраться. Каждый день нам приходится сталкиваться с огромным количеством людей, вырванных из привычного течения жизни и оказавшихся в совершенно новой реальности, растерянных, ничего не понимающих. Чаще всего они прибывают поодиночке либо по несколько человек. Но иногда, по причине неизученных физических возмущений, затянутыми оказываются целые пласты иных пространств, и тогда в нашем мире оказываются тысячи, а то и десятки тысяч человек одновременно.

Ни одно, даже самое развитое, государство, никакая социальная система не в силах справиться с таким количеством прибывших. В вашем мире угроза голода давно побеждена, и нынешний ужин с самыми изысканными угощениями – лишнее тому подтверждение. У нас же голод и тяжелый труд – вечный спутник огромной части населения.

Из нашего мира почти невозможно выбраться, но именно «почти». При определенных условиях человек, которого называют «Проводник», может открывать проходы в иные миры. Ваш покорный слуга – как раз такой «Проводник».

От лица людей моего мира я прошу у вас помощи.

Завтра утром поезда, которые милосердно выделил господин Брауншвиц, смогут начать транспортировку беженцев в пункты сбора, которые согласовал Городской совет.

Да, беженцы не говорят на вашем языке, не знают вашего общества. Их менее двенадцати тысяч, что для трехмиллионного города можно считать каплей в море… Но их все равно придется обучать, ассимилировать. Вы – их единственная надежда. Другой у них не будет никогда. Примите их, позвольте жить рядом с вами.

Я поднимаю этот тост за надежду – то, что по превратности судьбы досталось не всем, но то, чем каждый может поделиться.

Кэррон высоко поднял сверкающий бокал и первым выпил его, как и в прошлый раз, без остатка.

Раздались бурные аплодисменты, к которым девочка радостно присоединилась. Речь вышла превосходная. Надо потом спросить, брат ее придумал заранее или сочинял на ходу? Хотя какая разница, главное, что на гостей она произвела очень положительное впечатление. По их реакции стало очевидно, что сторонников у ее брата гораздо больше, чем противников. Интересно, как там адмирал и его прихвостень?

Кстати, какое замечательное слово «прихвостень». Прямо представляешь себе адмирала в виде большого усатого пса, а то и волка, и при его хвосте мельтешит что-то мелкое, путающееся в клочьях шерсти и похожее на крупную блоху. Все-таки и в списке, который сказал выучить Кэррон, есть что-то стоящее, а не только «мансарды» и «фанаберии».

Адмирал Данлист не разделял общей радости и не притронулся к своему напитку. Его адъютант стоял рядом и что-то энергично нашептывал начальнику на ухо, иногда активно жестикулируя. Парадный китель при этом натягивался, и становилось заметно, что на левом боку что-то топорщится.

После второго тоста, видимо, торжественная часть закончилась: почетные гости поднялись и спустились в зал к остальным, мгновенно окруженные любопытствующей толпой и увлеченные бесчисленными вопросами. Больше всего людей собралось вокруг Брауншвица и Кэррона, державшихся вместе.

Девочка надеялась поймать взгляд старшего брата, показать, что она здесь, и с ней все в порядке, но собеседники окружали его так плотно, что она видела лишь светловолосую макушку.

Подавив желание встать на стул и помахать ему рукой, она вздохнула, отставила бокал с шампанским, который так и остался нетронутым, и взяла на руки Марка, развернув лицом к себе.

-С ним все будет в порядке? – Спросила она мальчика.

-Ты так спрашиваешь, будто я точно знаю, что произойдет. – Ответил тот. – Сегодняшний прием разбивался на десятки вероятностей, из которых я вообще ни одной не запомнил. Но я думаю, что Рон знает, что делает.

-Но он оба раза выпил шампанское.

-Значит, там не было яда.

-А где он тогда?

-Понятия не имею. Но, уверен, Рон знает, где он. Не забудь, что в его плане принимают участие и Морган, и Неллин.

-В общем, все, кроме меня. – Обиженно произнесла девочка. – А что делает Нели? Ее ведь здесь нет.

-Я не помню. – С сожалением произнес Марк. – Все приказы Кэррон отдавал уже без меня. Вряд ли она здесь появится.

Доррин хихикнула, представив себе неумытую и с всклокоченными волосами Неллин среди празднично одетых гостей.

Но ведь она уже может присутствовать в облике паука, подумала девочка, особенно учитывая нелюбовь средней сестры к человеческому телу. Да, наверняка так и есть! Вот бы ее найти и попробовать выведать подробности плана. Неллин, конечно, та еще злюка, но вполне может рассказать, в чем суть ее задания, в отличие от высокомерной Морган.

Правда, если Кэррон подсказал Нели, где надо прятаться, то никто, включая Доррин, ее не найдет, пока та сама не захочет. С тем же успехом можно ожидать, что она войдет в парадную дверь зала…

Парадная дверь с треском распахнулась, но вошел всего лишь незнакомый молодой человек. Он сразу же привлекал внимание резкими, порывистыми движениями и слишком быстрой походкой для неторопливой атмосферы торжественного приема. Кажется, он был бы готов пуститься бегом, и лишь присутствие высокого общества мешало этому.

Он подошел к Брауншвицу, беседовавшему у фонтана, и сунул тому под нос небольшую бумажку.

Хозяин прочел ее, побагровел, рванул на себе воротничок. Не глядя, передал записку (или телеграмму?) стоящему рядом Кэррону. Тот пробежал ее глазами и помрачнел, но по его лицу было видно, что ничего неожиданного он там не обнаружил.

Брауншвиц решительным шагом, что при его фигуре и облачении смотрелось довольно комично, двинулся к сидевшему адмиралу Данлисту.

К тому времени все гости уже оставили разговоры и обратили внимание на загадочные перемещения хозяина.

-Будьте добры пояснить, что это означает!

Адмирал не пошевелился, когда к нему обратились. Адъютант Борфоз стоял позади начальника, и только сейчас Доррин заметила, что его рука засунута под китель.

-Никто не давал вам права перекрывать железнодорожное сообщение! – Выкрикнул Брауншвиц. – Я потребую компенсации всех убытков и неустоек. Думаете, вам такое самоуправство сойдет с рук? Да я с вас три шкуры спущу!

В позе Данлиста чувствовалось скрытое напряжение, и даже для Доррин было очевидно, что он очень разозлен. Тем не менее, внешне он остался спокоен, а выдержанному и уважительному тону позавидовала бы даже Морган.

-К сожалению, я понятия не имею, о чем идет речь и в чем именно вы меня обвиняете. – Проговорил он.

-Вот как?! – Саркастически воскликнул Брауншвиц. – То есть вы не знаете, что ваши собственные морские пехотинцы делают в пяти километрах от моря на моих путях? Ну держите, ознакомьтесь!

Он попытался швырнуть на стол телеграмму, но переоценил свою ловкость, и та спланировала на пол прямо у ног Данлиста. Тот не сделал ни малейшей попытки поднять ее.

-Если вы хотите мне что-то передать, то поднимите и дайте нормально, надутый осел.

Лицо Брауншвица приняло цвет спелого томата, так что девочка испугалась, что его сейчас хватит удар. Но хозяин выдержал, развернулся на каблуках и вышел через ту дверь, откуда раньше появлялись официанты с тележками.

Несколько секунд все гости смотрели ему вслед, но ни пойти за ним, ни поднять злополучную телеграмму никто так и не решился.

Кэррон, как-то сам собой оказавшись в окружении недоумевающих гостей, непринужденно что-то произнес, и все рассмеялись. Неловкая ситуация постепенно сглаживалась.

Кто-то тронул Доррин за плечо. Она обернулась и увидела незаметно подошедшую Морган.

Старшая сестра уже успела сменить наряд официантки на то платье, в котором пришла, и держалась с таким видом, словно находилась здесь все это время.

-Пора уходить. – Тихо произнесла она. – Уже без пятнадцати семь.

-Да здесь же все самое интересное только начинается! – Попробовала протестовать девочка.

-Как раз поэтому нам и надо идти.

Они вышли в неприметную дверцу за одной из портьер. Едва они оказались одни, Марк с удовольствием потянулся.

-Ну наконец-то! – Сказал он. – Не люблю так долго сидеть на одном месте. Как, интересно, деревянные ноги могут затекать?

-Говори шепотом, нас может кто-то подслушивать. – Шикнула Морган. Из сумочки она вынула смятую бумажку и протянула ее Доррин. – Держи.

-Что это? Та самая записка?

-Нет, та осталась в зале. Но я тебе и так могу сказать, что в ней написано. Около часа назад к побережью близ Ловшаца, это одна из железнодорожных станций, подошел десантный корабль из флотилии Данлиста. Высадившиеся пехотинцы объявили мораторий на движение поездов и наспех соорудили баррикаду прямо на рельсах.

Что такое «мораторий», девочка не знала, но по смыслу догадалась. Грозное слово казалось составленным из «мора» и «крематория» и не предвещало ничего хорошего.

-Это – план, как выбраться из здания и выйти через черный ход. Там тебя встретят. – Морган протянула бумажку девочке.

-А ты?

-Я останусь и понаблюдаю за Кэрроном. Меня уже не просто волнует, а пугает его самонадеянность. В отличие от некоторых, я не верю в вероятности. – Она косо взглянула на Марка.

-Вероятности – не предмет веры. – Ответил тот. – И не надо на меня так смотреть, Кэррон не советовался со мной, когда составлял план.

-Я останусь с тобой! – Заявила Доррин.

-Нет. Ты будешь обузой.

-Я волнуюсь за брата не меньше твоего. И потом, ты собираешь отправить нас с Марком одних? А если у черного хода ждет засада? Или того, кто должен меня встречать, подменили, и нас возьмут в заложники?

Девочка знала, куда нужно бить. Она подозревала, что здесь скрыта какая-то старая таинственная история, но Морган всегда мрачнела, если речь заходила о заложниках.

-Ну ладно, ладно. – Нехотя согласилась старшая сестра. – Только веди себя тихо, как мышь, и выполняй все мои приказы.

-Идет. – Согласилась Доррин.

Они прошли по пустому коридору, поднялись на этаж выше. Здесь Морган прижала палец к губам и тихонько приоткрыла одну из портьер.

За ней оказался полукруглый балкон, выходящий на главный зал. Отсюда можно было наблюдать за всем, что происходит внизу, и при этом самим оставаться незамеченными.

Девочка сразу же увидела Кэррона, который подошел к тому месту, где несколько минут назад стояла она. Он незаметным жестом, словно между прочим, взял тот бокал, который ей до этого дала Морган и который она сама уходя оставила на ближайшем столике.

Мысли помчались в голове, словно прыгающие кузнечики.

Что он делает? Зачем ему мой бокал? Неужели это тот самый бокал? И он все это время был у меня? Но зачем тогда мне его дали?

Между тем Кэррон вернулся на середину зала, в задумчивости остановился у фонтана, бросил взгляд на часы над входом. Без десяти семь.

Он взял кусочек льда и стал стучать по бокалу, привлекая внимание. Взоры гостей обратились к источнику мелодичного звона, разговоры стихли, все замерли в ожидании нового тоста.

-Дамы и господа, позвольте мне отнять несколько минут вашего внимания.

Я человек новый в вашем мире. Я пришел сюда не как посол или торговец. Мне нечего вам предложить. Напротив, я сам просил о помощи, пусть и не для себя лично. Я полагал, что найдутся те, кто захочет ее оказать, но был готов к тому, что найдутся и те, кто будет против. Таких я планировал переубеждать, приводить доводы и аргументы, взывать к разуму и милосердию. К чему я не был готов – это к закулисным интригам, к сопротивлению не открытому, но подпольному. Мне казалось, что на заданный вопрос можно ответить «да» или «нет», но нашелся и третий вариант – устранить источник вопроса, то есть меня. На сегодняшнем приеме, дамы и господа, меня хотели отравить.

В зале раздались возгласы – негодующие, но больше вопросительных. Кажется, большинство просто не расслышало последнее слово, оно казалось слишком невероятным.

Сам Кэррон в это время смотрел на адмирала. Тот отвечал ему таким же прямым взглядом.

-Вот тот самый бокал с ядом, который предназначался для меня! – Он поднял бокал, чтобы каждый имел возможность его увидеть. – Отравленное шампанское было готово заранее и поставлено на стол, когда господин Брауншвиц опрокинул бокал. Это выглядело как случайность, но не было ею. Немудрено, что тяжелый бокал выскальзывает из рук, если его ножка специально смазана маслом!

Свободной рукой он вытащил из кармана обломок стекла, сверкнувший в ярком свете, будто серебряная искра.

-То, что на столе оказалось сразу два бокала, казалось ошибкой официантов, но на самом деле было хорошо продуманным планом. Заговорщики отлично знали, какой бокал Брауншвиц возьмет себе, а какой предложит мне для второго тоста. Если бы план удался, он выглядел бы отравителем, а если нет, то Брауншвиц выпил бы яд сам. Нечего и сомневаться, что смерть хозяина и по совместительству моего главного союзника поставила бы крест на скором завершении операции по перевозке беженцев. Но все прошло именно так, как и должно было, я выпил предложенное шампанское. Только яда в нем уже не было. Моя помощница заранее вычислила переодетого официанта, который получил яд от вашего адъютанта, и подменила отраву на обычный напиток. А сам яд у меня в руке и послужит отличным доказательством для полиции.

Кому же выгодна моя смерть? Очевидно, тому же, кто перекрыл железнодорожное сообщение силами своих солдат. Представьте себе: я мертв, дорога закрыта, никакие беженцы никуда не едут.

Но план сорвался. У меня есть ножка бокала, на которой могли остаться отпечатки пальцев. Подменный официант дожидается полиции там, где вы уже не успеете его достать. Ну и, наконец, у меня есть бокал с ядом, который мне подлили по вашему указанию, адмирал Данлист. Я обвиняю вас в подготовке моего убийства.

И он поставил отравленное шампанское перед Данлистом.

Адмирал сидел неподвижно на протяжении всей речи. Когда Кэррон закончил, он протянул руку, взял бокал, покрутил его в пальцах.

Доррин испугалась, что сейчас он его выльет на пол, но потом сообразила, что это было бы равносильно признанию. Может быть, именно на это и провоцирует адмирала ее брат.

-Довольно серьезное обвинение. В дни моей юности такие обвинения смывались только кровью, но, к сожалению, те времена миновали. – Негромко произнес он наконец. Тон его оставался спокойным. – Я хотел бы увидеть какие-нибудь еще доказательства моей вины кроме измазанной маслом ножки разбитого бокала. Например, увидеть того официанта.

-Исключено. Я передам его только полиции.

-Разумеется. – Кивнул Данлист. – Разумеется, вы должны были сказать именно это. Потому что никакого официанта не существует. Вы пытаетесь блефовать, но делаете это настолько топорно и ребячески, что ваша ложь очевидна любому умному человеку. Мой адъютант, которого я знаю уже десяток лет и которому полностью доверяю, не отлучался из зала с тех пор, как зашел. То есть никакого заговора тоже нет. Зато есть провокация, имеющая только одну цель – выставить меня в неприглядном свете и дискредитировать любые действия, которые я могу предпринять против вас, в том числе абсолютно законные, вроде остановки движения по железной дороге. А поскольку вас уже дважды поймали на лжи, господин Кэррон, возникает резонный вопрос: а есть ли вообще яд?

-Яд есть. – Ответил Рон. – Как и все остальное. Ваши оправдания нелепы.

-Разумеется. Разумеется вы должны сказать именно это. Что я – отравитель, что полиция найдет яд. Допускаю, что это правда. У вас много сторонников, врагов у меня еще больше, а про ваши методы я уже все понял. Так что яд полиция найдет. Но я имел в виду, есть ли там яд прямо сейчас?

-Да, есть. – Голос брата звучал сдавленно. Он выглядел задумчивым и одновременно испуганным. То, что он пытался скрывать и то, и другое, делало ситуацию только хуже.

Данлист обратил на его слова не больше внимания, чем на жужжание мухи.

-Предлагаю простую проверку, парень. Ты говоришь, что здесь яд, который положен по моему приказу. Я говорю, что ты лжешь. Если я сейчас осушу бокал, и со мной ничего не произойдет, то все поймут, что ты лжец. Но если я выпью и умру, то все тоже поймут, что ты лжец, и отравил меня именно ты, потому что я бы не стал пить шампанское, в которое сам же и приказал подсыпать яд. Ну что, проверим, в чем именно ты солгал?

И он одним махом выпил содержимое бокала.

Доррин бросила взгляд на часы – те показывали семь часов ровно.

Адмирал вопросительно поднял бровь, глядя на Кэррона. Тот же медленно, задом отступал в направлении запасного выхода. Теперь он был испуган и не считал нужным это скрывать.

В зале раздался громкий треск. Из фонтана посыпались куски льда, разбивавшиеся о пол.

Из замороженного фонтана выбирался ледяной паук. Движения его казались неторопливыми, но из-за громадного размера он перемещался с поразительной скоростью. Пара шагов – и он уже полностью вытащил из чаши фонтана свое тело и направился в к столу для почетных гостей.

Адмирал вскочил, повалив стул на пол, и попытался убежать.

В два прыжка ледяной паук преодолел разделявшее их расстояние.

-Не смотри! – Морган закрыла глаза девочки ладонью.

Из зала раздался звонкий удар льда о каменную плитку, стон ломающегося дерева, истошный оборвавшийся вопль, сразу же, словно эхом, подхваченный множеством голосов, в основном женских.

Доррин сорвала с лица руку сестры и посмотрела вниз, но успела увидеть лишь фигуру адмирала Данлиста в белой парадной форме с большим алым пятном на спине.

Паук закачался, его хрупкие ноги подкосились, и секундой позже он рассыпался волной безвредных ледяных осколков.

Склонившийся было над телом адмирала адъютант выпрямился. Его глаза полыхали ненавистью. Стремительным движением он выхватил пистолет.

-Подлец! – Проревел он и направил ствол в сторону Кэррона, который еще стоял у запасного выхода. – Убийца!

Морган выпрямилась в полный рост, у самой головы Доррин дрогнул воздух, подняв прядь волос.

Адъютант Борфоз выронил пистолет и схватился за правую кисть, из которой торчал узкий серебряный кинжал. Кэррон тем временем успел добежать до запасной двери и скрыться за ней.

Не теряя ни мгновения, Борфоз подхватил пистолет левой рукой и обернулся в сторону балкона, на котором прятались сестры.

Морган рывком повалила сестру на пол.

Грянул выстрел, за ним еще один. Карниз, державший портьеру, упал, накрывая их обеих мягкой пыльной тканью.

-Беги за мной. – Шепнула Морган.

Выскользнув из укрытия, они бросились вперед по коридору. В зале еще звучали неразборчивые крики, с улицы доносилась полицейская сирена.

Некоторое время они бежали по нарисованному на бумажке плану, но скоро услышали впереди тяжелый топот сапог.

-Куда дальше?

-Не знаю. – Старшая сестра вертела план. – Единственный отмеченный здесь путь перекрыт…

-Смотри! – Воскликнула Доррин, показывая пальцем на конец коридора. Оттуда только что выбежала крупная черная крыса и остановилась, глядя на девушек. – Давай за ней!

-Фу, какая гадость! – С чувством произнесла Морган. – Ты же вроде боялась грызунов?

-Да нет, я ее знаю! – Девочка схватила сестру за руку и потащила ее. – Это ручная крыса доктора Мираха! Она нас выведет!

-Когда ты успела познакомиться с крысой? И кто такой доктор Мирах?

Увидев, что девушки направляются к ней, крыса сделала человеческое движение головой, похожее на кивок, а затем припустила во весь опор по коридору. У каждого поворота она оглядывалась и пищала, словно поторапливая сестер.

Наконец она остановилась у маленького отверстия в стене у пола, в которое взрослый человек с трудом просунул бы руку. Оно было забрано вентиляционной решеткой, но крыса одним ударом когтистой лапы разбила ту надвое.

-Она хочет, чтобы мы туда полезли? – Недоверчиво спросила Морган.

Крыса пискнула, забежала и сразу же выбежала, снова требовательно запищала.

-Ну ладно, ладно…

Морган перекинулась в паука быстро, всего за несколько секунд. У Доррин на это ушло чуть больше времени. Марк, которого она перед превращением опустила на пол, уже попробовал пролезть в вентиляцию и выяснил, что перемещаться по ней он сможет только на четвереньках.

Крыса вела их долго. Несколько раз они слышали звуки тяжелых шагов и отрывистые команды, которые, казалось, прозвучали прямо над головой.

Наконец почувствовалось дуновение свежего воздуха, и Доррин увидела отверстие, ведущее на улицу.

Солнце еще не село, но здесь, в темном проулке, скрытом высокими стенами домов, царил полумрак. Насколько могла судить девочка, они вышли с задней стороны правого крыла резиденции Брауншвица.

Здесь, нетерпеливо притопывая, их ожидал доктор Мирах. На нижнюю половину лица он натянул шарф, то ли для конспирации, то ли из-за вечерней прохлады.

-Скорее, скорее! – Проговорил он, завидев крысу, двух крупных пауков и тревожно озирающегося Марка.

Мирах подошел к стоящему рядом велосипеду, снял с него большой чемодан и открыл. Внутри тот был выстлан чем-то мягким вроде перины, а стенки были просверлены в нескольких местах.

Крыса запрыгнула внутрь чемодана и сразу же удобно улеглась.

-К сожалению, я не смогу провести вас через все посты в облике людей. Полиция оцепила весь квартал. – Мирах оглянулся через плечо туда, где на стене дома мелькали красно-синие всполохи полицейских маячков. – Прошу простить за бесцеремонность, ваши высочества, но самый безопасный путь отсюда – в чемодане.

Девушки и Марк залезли внутрь, крышка захлопнулась.

Когда Мирах поставил чемодан на велосипед, отверстия оказались слишком высоко, чтобы через них можно было что-то увидеть. Близкий шум проезжавших автомобилей подсказывал, что они едут по оживленной дороге.

-Как вы думаете, что с Роном? – Нарушила молчание Доррин. – Он выбрался из резиденции?

-Наверняка. – Ответила Морган. – По всем правилам он должен был предусмотреть план отступления. Хотя я уже не знаю, что он там продумывал, а в чем полагался на авось. Насколько я разбираюсь в местной политической обстановке, он только что здорово напортачил. Убийство Данлиста повесят на него. И совершенно очевидно, что адмирал невиновен, хоть и был порядочным мерзавцем. Марк, как такое вообще произошло? Какие вероятности вы отсматривали?

-Я не помню. – Понуро проговорил мальчик. – События могли развиваться по десяткам вариантов, и с каждым новым шагом Кэррона их количество возрастало. Вероятностей, когда кто-то выпивал яд, было не так много…

-Но все-таки были. И одна из них превратилась в реальность… Я надеюсь, что этот дуралей жив. Очень уж мне хочется прикончить его собственными руками.

Велосипед остановился, чемодан сняли и, судя по раскачиваниям, осторожно понесли. Звякнул колокольчик, звук показался Доррин очень знакомым.

-Магазинчик Мираха. – Прошептал Марк, тоже узнавший звонок.

Чемодан поставили на пол и открыли.

-Все в порядке, господин Кэррон, я доставил их. Слежки не было, я проверил, как вы учили.

Морган первой превратилась в человека, при этом сменив бальное платье на обычную домашнюю одежду. Она сразу же бросилась к Кэррону, сидевшему прямо на полу, и, судя по занесенным кулакам, отнюдь не с благими намерениями.

-Что ты наделал, дуболом! Ты представляешь, что теперь начнется?! Я тебе… Ох!

Она остановилась.

Лицо Рона было иссечено царапинами. Некоторые, наверное, были достаточно глубокими, потому что из них еще сочилась кровь, капая на белоснежную рубашку и галстук-бабочку.

-Что произошло? – Тихо спросила Доррин.

-Это? – Он показал на лицо. – Немного посекло осколками, когда выпрыгивал из окна. Что, выглядит скверно?

Вместо ответа Морган кивнула на зеркало, висевшее у входа в магазинчик.

Рон встал с пола, подошел и уставился в зеркало, опершись ладонями о стену.

-Да, выгляжу так себе. – Признал он. – Ничего, заживет.

-А если бы Борфоз попал в тебя, тоже бы зажило? – Поинтересовалась Морган. – Почему я вынуждена спасать тебя, причем вопреки твоим собственным указаниям? А если бы я промахнулась, что тогда?

-Ты не промахиваешься. – Старший брат попытался улыбнуться, но, похоже, это движение вышло для него слишком болезненным. – Ты, как обычно, приняла правильное решение, Мори. Спрашиваешь, что, если бы Борфоз попал? Ты стала бы следующим Проводником. Скорее всего, более хорошим, чем я.

-Если бы я имела намерение стать следующим Проводником, ты бы не дожил до совершеннолетия. – Отчеканила Морган.

-Не сомневаюсь. Кстати, я приказал принести из отеля твою походную аптечку. Теперь ты можешь закончить дело заговорщиков и отравить меня, если вдруг передумаешь.

-И на том спасибо. – Проворчала она. – А теперь не хочешь объяснить, что вообще сегодня произошло и как тебе удалось превратить почти выигранную интригу в катастрофу?

-О, все очень просто. Мои противники, имен которых я, кстати, до сих пор не знаю, решили пожертвовать адмиралом Данлистом, чтобы покончить со мной. Их план оказался на одну ступеньку глубже моего. Я, в свою очередь, слишком увлекся игрой в детектива, слишком полагался на знание будущего, не предполагая, что обычный опыт закулисных интриг может оказаться страшнее и эффективнее. Чего стоит мое предвидение, если я не решаюсь наносить упреждающие удары? Почему отдаю инициативу и позволяю им разливать яд по бокалам? Почему я так хотел получить признание и соблюсти видимую законность, если мои противники не признают никаких правил и законов вообще? Из меня вышел никчемный Проводник. Я слаб и глуп. Сегодняшнее поражение – лишь первое…

-Кхм-кхм, господин Кэррон. – Прервал его доктор Мирах. – На вашем месте я бы не стал так долго смотреться в это зеркало. Люди с более слабой волей, чем у вас, могут даже покончить с собой, вглядываясь в него сверх меры.

Кэррон действительно все это время стоял перед зеркалом в оправе из покрытой резьбой кости. Он моргнул и отошел.

-Ладно, пока еще я жив, а значит я – Проводник. И вы тоже живы и здоровы.

-Кстати, где Неллин? – Спросила Доррин.

-Должна быть с минуты на минуту, ей приходится идти кружным путем и с особой осторожностью. Сегодня у всех было собственное задание. И все с ними справились, кроме меня…

Из глубины магазинчика послышался какой-то грохот и звуки шагов, причем, кажется, не одного человека.

-А вот и она. – Удовлетворенно заметил старший брат.

Дверь, ведущая во внутренние помещения, рывком распахнулась, и из нее вылетел тщедушный мужчина, при этом издав приглушенный крик, больше похожий на писк. На нем была жутко грязная одежда, словно его волокли по сточным канавам, к тому же порванная на коленях. В остатках этой одежды угадывалась черно-белая форма официантов, прислуживавших на приеме Брауншвица.

Мужчина рухнул лицом вниз, здорово приложившись подбородком, и только тогда стало видно, что его руки связаны за спиной.

В проеме двери застыла Неллин. Она тоже была в грязи, но на черно-сером камуфляжном костюме этого почти не было заметно.

Правой рукой она держала маленький автомат, направленный прямо в затылок упавшему мужчине.

Тот поднял голову и испуганно, но с неприкрытой злобой посмотрел на собравшихся.

-Отлично, ты-то нам и нужен. – Изрек Кэррон. – Позвольте представить вам Матио Времме, непосредственного исполнителя сегодняшнего убийства, подлившего яд в бокал, доставшийся бедному Данлисту.

-Так он все-таки существует? – Охнула Доррин.

-Конечно. А ты думала, я действительно блефую?

Времме заверещал:

-Это произвол! Я ничего никуда не подливал и в первый раз слышу о каком-то яде! Вы все за это ответите!

Рон взглянул на него со странным выражением лица. Доррин подумала, что брат, сознательно или нет, копирует мимику Морган, когда та в холодной ярости.

Это подействовало: пленный замолчал и слегка привстал на коленях, словно готовился дать стрекача.

-Назови имя того, кто передал тебе яд. Это единственное, что меня интересует.

-Я не знаю, о чем вы говорите. – Ответил мужчина. – Это какая-то ошибка. Я обычный официант.

-Хочешь, я допрошу его сама? – Спросила Морган с полуулыбкой. Ее интонация очень не понравилась Доррин – в детстве сестра говорила так перед тем, как сделать ей больно.

Кажется, Времме она понравилась еще меньше – он вжал голову в плечи и задрожал.

-Не стоит марать руки.

Кэррон снял со стены зеркало в костяной оправе и поднес его к стоящему на коленях мужчине.

-Уважаемый, будьте любезны взглянуть вот сюда.

Лицо Времме исказилось от ужаса, рот раскрылся в беззвучном вопле, он неловко упал на спину и пополз прочь от зеркала, позабыв, что у него связаны руки.

Кэррон отвернул от него зеркало. Пленный перестал ползти и безвольно обмяк, лишь ноги его слегка подрагивали.

-Мне повторить вопрос?

Времме помотал головой.

-Яд дал адъютант Борфоз. Сказал, что это приказ генерала Ногона и что меня из-под земли достанут, если провалю задание.

Кэррон удовлетворенно кивнул.

-Пожалуй, мне стоит нанести визит к обоим. – Зловеще заметила Морган. – Где, ты говоришь, моя аптечка?

-Я с тобой! – Неллин закинула оружие на плечо.

-Нет. Вы обе останетесь здесь. Мы не предпримем ничего, пока я не посмотрю в будущее и не придумаю план. На этот раз – настоящий, надежный и непременно ведущий к успеху. Доктор Мирах, у вас есть место, куда можно поместить господина Времме?

-Есть запирающийся подвал. – Ответил Мирах. – Только там очень сыро…

-Ничего, потерпит. Девочки, вы можете отдыхать, только отведите пленного в подвал. И еще, Неллин, я запрещаю его бить.

-Что?!

-Без необходимости.

-Так-то лучше. – Буркнула та. – Двигайся, песья сыть! – Она отвесила Времме пинок.

-Нели, я попросил!

-Это было необходимо. – Заявила она, исчезая в дверях.

Кэррон присел на корточки.

-Марк, ты знаешь, чего я попрошу.

-Я готов. – Храбро сказал мальчик, подходя ближе.

Кэррон протянул руку и поднял его с пола.

-Доктор, мне также потребуется какое-нибудь тихое помещение для транса.

-Да, конечно! – Торопливо вскочил Мирах. – Пожалуйте в мою комнату. А вы позволите мне наблюдать за процессом? Это очень интересный научный опыт…

Старший брат не ответил, его взгляд уже затуманился, а движения стали механическими. Он уже смотрел в будущее.

И, судя по всему, оно не было безоблачным.