Придорожное кафе

Глава 1

Автобус качнуло, Алекс проснулся и взглянул в окно. Они подъехали к кафе и шофер негромко, учитывая, что народ спит, произнес: «Санитарная остановка пятнадцать минут».

Алекс потянулся, встал, и как был, в одном свитере, вышел. Когда он, зевая, выходил из туалета, увидел за окнами отходящий автобус, спокойное и сосредоточенное лицо шофера. Секунду он соображал, затем выскочил на улицу, в холод, но автобус уже успел отъехать достаточно далеко и шансов догнать его не было. Он заскочил обратно, нашел взглядом продавца и, подбежав к нему, почти прокричал: «Без меня уехал, как же это? Можно догнать?»

Продавец, человек лет сорока, смотрел на него, не проявляя эмоций, даже непонятно было, слышал ли он его. «Вы не понимаете», - начал объяснять Алекс, -« У меня с утра несколько важнейших дел, именно на завтра, их нельзя отложить…»

Продавец, слушая, кивал, соглашаясь, но оставался таким же безучастным. «Да проснитесь же Вы», - хотел его схватить за запястья Алекс, но его собственные запястья вдруг сжали руки продавца, неожиданно сильно, нагнули к столу и он услышал: «Успокойтесь и сядьте».

Силы у человека было столько, что было понятно, что спортивное прошлое Алексу не сильно поможет. Оставалось сесть и смотреть. Продавец сел напротив и заговорил спокойно и как-то певуче: «Объясняю ситуацию. Рейс этот ходит раз в неделю, сюда опять придет, соответственно, нескоро. До шоссе отсюда пара километров. Сейчас, в холод, без верхней одежды идти туда – это неразумно. Зато здесь, заметьте, нехолодно.»

Алекс отметил, что и не холодно и не жарко. «Хотя отопления здесь никакого нет», - продолжал журчать голос, - «А в какое время, позвольте спросить, Вы вышли из автобуса?» «Было без пяти час». «Замечательно. Ну так взгляните на часы».

Алекс поискал взглядом – на стене висели часы, показывали без пяти час. Он посмотрел на свой наручный «Ориент», тот показывал так же. Алекс опять взглянул на собеседника и тот продолжил: «Итак, тут не холодно, время остановилось, и это основное, что нам нужно, чтобы идти далее. Ибо нам надо поговорить. Видите ли, у каждого взрослого человека, а особенно у прожившего жизнь, как Вы, если внимательно посмотреть, найдется немало грехов разного калибра и степени тяжести».

Алекс изумился: «Грехи? У меня? Я даже неоплаченных штрафов за превышение скорости не имею. Коммуналка, погашение кредитов – все вовремя. Да Вы же меня совсем не знаете!»

Продавец раскрыл амбарную книгу большого формата и стал ее листать. Нашел нужную страницу, долго читал, затем, подняв глаза, опять певуче протянул: «Ну, не будем вспоминать мелочи, вспомним основное. Начиная с определенной даты в своей непростой жизни Вы стали мечтать о ребенке. Вы, конечно, предпочли бы мальчика, Вы бы его воспитали как мужчину, Вы бы вылили на него столько нежности и любви, но воспитывали бы в строгости…»

«Откуда Вы все это знаете? Вы сыщик? Вас Антонина наняла? «Да при чем тут Ваша бывшая супруга? Она виновата только в том, что не хотела от Вас детей. И сделала аборт». «Как?» - застонал Алекс. Где-то внутри ему сделалось нехорошо, противно, а в голове звенело как после тяжелого удара. -«Как она могла? Она же знала, как … Эх, она …» « То есть, Вы считаете, что виновата она. Ну, собственно, я этого и ожидал. Но ведь она это сделала в ответ на Ваши измены.» «Но я же мужчина! Я человек! А ей я создал все условия для жизни, она не нуждалась ни в чем!» - «Да, не нуждалась. Сначала да, благодаря Вашим деньгам. Но потом-то она стала и сама зарабатывать, и получала она больше Вас». - «Да, было, было. Мы договорились это не обсуждать». - «И она Вас этим не упрекала?» - «Нет.» - «Вы не находите это странным? Она ведь женщина, существо эмоциональное.» - «Она очень хороший человек.» - «Приятно слышать честный ответ. Хотя по-другому сейчас и не может быть. Ладно, чтобы не сильно затягивать, не будем говорить про каждую Вашу женщину. Давайте вспомним 1985 год, сочинский пляж. Вы и Лидочка.»

Алекса накрыло запахом моря, пляжным гомоном, доносящимся откуда-то запахом чебуреков. Из динамиков несется заводная «В краю магнолий», он лежит и смотрит на Лиду, на замечательную, симпатичную, веселую Лиду с огоньками в глазах. Он лейтенант, она студентка, они влюблены друг в друга, и счастливы безмерно.

Они познакомились в аэропорту, он упал, зацепившись за ее чемодан, помог ей с вещами, потом выяснилось, что родители ей купили путевку в тот же санаторий, куда прилетел и он. И вот второй день они проводят все время, кроме ночи, друг с другом, и он уже договорился с соседом по комнате на это вечер. Он возьмет шампанского и фруктов и это будет их самый главный вечер.

И так все и было, Лида просто кивнула и пошла с ним, держась за руку. А потом случилось чудо – сосед получил телеграмму, его срочно вызывали в часть, и он уехал. Алекс занес шоколадку и складные солнцезащитные очки симпатичной но полноватой администраторше, и оставшиеся три дня они жили в одном номере как молодожены. С утра на пробежку, потом совместный душ, потом завтрак и на море. И да, они считали себя молодоженами. Через год она станет архитектором и он примерно в это же время заменится из Афгана. Свадьба будет, конечно же, в Ленинграде, где она жила. А потом… Вот в этом « потом» и была закавыка: Алекс должен был получить назначение и ехать в новую часть, Лида уезжать из Ленинграда не хотела. Но оба верили, что все разрешится, причем нужным им каждому образом, и старались забыть про этот пункт.

Она спрашивала его – почему Алекс? Оказывается, отец смог пойти в ЗАГС из-за работы только 31 декабря. Всем было некогда, и в свидетельство о рождении посмотрели спустя год. Из слова Александр написали только первые пять букв. Посмеялись и решили оставить как есть.

Медовая неделя закончилась, они разъехались, обменявшись адресами. Письма были частые, нежные, долгожданные. А потом как-то за рюмкой спирта, друг, помощник начальника штаба, Семен, изложил ему свое видение ситуации: «Ну хорошо, поженитесь вы. Пошлют тебя в тьмутаракань. А она не поедет. Ну кому в этой дыре нужен архитектор? Она будет права. Но семьи-то у вас не будет.» Алекс мрачнел, понимая, что Семен прав, но в то же время, вспоминая Сочи, мотал головой.

Позже, когда они с Семеном курили в тени масксети, натянутой у штаба, он услышал и рецепт исправления ситуации. Похоронка. Так уже сделал некий Семенов из соседнего полка. Но Алекс опять мотал головой.

И тут из отпуска прилетел однокашник Толик, каши с которым и впрямь было съедено немало. Был он необычно неразговорчивым, а вечером, за водкой, его отпустило, и он признался, что подал на развод. Его Ленка ему изменяла. Алекс не понимал – как же так. Он Ленку знал уже много лет. И чтобы вот эта замечательная Ленка? Разве такое возможно?

А потом он узнал похожую историю, и еще одну. И понял, что не хочет оказаться на месте Толика, вот также сидеть с убитым видом, ругаться, и ненавидеть в этот момент всех женщин. Он не хотел быть жалким, ущербным, и чтобы его жалели. И он созрел – в Ленинград ушла похоронка «Погиб смертью храбрых». И Лида на удивление быстро стала забываться.

Продавец опять протянул : «Вижу, что вспомнили. Воспоминания, надеюсь, были приятными? Хочу Вам немного рассказать о дальнейшей судьбе Лидочки. Ваша похоронка ее не просто огорчила. Она вынуждена была взять академический отпуск. Но на следующий год все таки защитила диплом. Отработала четыре года в родном городе, потом год в Финляндии, все это время с ребенком сидели ее родители.» - «С каким ребенком?» - « Потом она вернулась, но уже в Санкт- Петербург, и работает там и по сей день. Она успешный и занятый человек, у нее свое архитектурное бюро, под ее руководством работает около трех десятков человек, она не замужем. А мальчика, Александра, она родила от Вас.» - «О Боже! О Боже!» - сердце Алекса щемило, слеза без спроса катились из глаза, -«Господи, что я наделал! Как же так! Хоть бы увидеть его!» - «А Вы его видели. Это шофер автобуса.» Дыхание перехватило как удавкой, картинка стала размываться из-за слез. Мир рушился. Он, зрелый, успешный человек, от слова которого зависело кое-что, вдруг ясно понял, мимо какого счастья прошел. Вроде и жили с Тоней неплохо, и расстались без скандалов, даже помогали потом друг другу, а вспомнить и не о чем. Нет такого, что вспомнил - и как будто солнцем осветило и согрело. А когда Лиду вспоминал - было. И он прикрыл рукой глаза, вспоминая и вспоминая, пытаясь как можно дольше не смотреть на все окружающее, остаться там, в прошлом.

Часы пробили, он открыл глаза. Два часа. Он взглянул на продавца. Тот кивнул: Да, время пошло. Вы раскаялись.

Сердце закололо. Алекс поморщился, продавец подвинул ему стакан: выпейте, полегчает. Это было что-то прохладное, тягучее, освежающее. Да, отпустило. Дышать стало легче. Он опять взглянул на продавца, тот понял вопрос и ответил: Нет, вернуться назад нельзя. У жизни не бывает черновиков. Но у Вас остается Ваша теперешняя жизнь. Это не так мало. А вот и автобус за Вами вернулся.

Он увидел у самого кафе габаритные огни, сердце опять заколотилось, он встал и пошел к выходу. А продавец открыл амбарную книгу и сделал пометку: 12 февраля, 1-05, малое вмешательство в судьбу. Раскаялся в грехе.