Придется умереть

Глава 1

Сухой ветер с песком гонял по растрескавшейся земле высохшие скрюченные листья. Когда то плодородная земля, дававшая прекрасный урожай и леса, изобилующие самой разной живностью, теперь все называли пустошью. Именно отсюда начала расползаться эта зараза. Сначала дожди перестали орошать землю, не смотря на то, что небо все чаще было затянуто тяжелыми облаками. Затем наступила пора болезней. Многие связывали все эти напасти с правлением Дарга практикующего темную магию и жертвоприношения. Вот только узнали об этом уже после того как этот человек с антрацитово-черными глазами утвердился на своем посту. С тех пор жизнь в пустоши стала настоящим испытанием. Особенно для детей. Все домашние хозяйства обложили непомерно высоким налогом. Если же отдавать налог было нечем, - забирали одного из членов семьи. Как правило, самого молодого. Даже если это был младенец. Если верить слухам, - многих детей приносили в жертву Даргу, провозгласившего себя властелином. Голод и болезни заставляли жителей оставить прежние занятия и заниматься разбоем и грабежом. Кто то уходил наниматься к на службу к Даргу что бы затем вернуться собирать дань с бывших соседей.

Арма была девочкой получившей при рождении счастливую монету. Все дело было в ее происхождении. Она не была родом из богатой семьи, просто ее бабушка была самой уважаемой ведьмой на этих землях. Их отдельно стоящую хижину на опушке погибающего леса практически все обходили стороной. Лишь изредка некоторые жители ближайших поселений, набравшись смелости, приходили за лекарством. Арма очень любила наблюдать за такими визитерами, которые пытались скрыть свое волнение. Вот только сбивающееся дыхание мешало им спокойно изъясняться и показывало, как сильно они боятся. Но больше всего девочку веселило то, как они отводят глаза от ее взгляда. Людям со светлыми зрачками и бледной кожей, много лет не видевшей солнца, было очень страшно видеть девочку с огромными черными глазами, такими же темными волосами и смуглой кожей. Когда Арма спрашивала у своей бабушки Калерии, почему они не уедут из этих мест, бабушка улыбалась и говорила, что на проклятых землях растут самые сильные травы, а простые заклинания приобретают такую силу, что прежде чем произнести это самое заклинание, стоит сто раз подумать.

Арма и Калерия жили вдвоем. Как рассказывала бабушка, мама Армы умерла при родах. Бабушка все свободное время тратила на обучение внучки семейному ремеслу. Не разрешая трогать только одну книгу. Книга эта была страшна даже внешне. На кожаной обложке были нарисованы кровавые жертвоприношения и страшные твари, которых Арма никогда не захотела бы встретить. Однажды, когда Калерия ушла собирать очень редкую траву зарянку, которую можно было найти, только проведя в лесу всю ночь, Арма раскрыла запретную книгу. Убеждая себя в том, что ей не страшно, Арма принялась изучать древние заклинания. Язык, на котором они были написаны, Арма с усердием изучала. Когда Арма сделала так в первый раз, то очень боялась получить от бабушки нагоняй. Бабушка, вернувшись на рассвете, лишь на мгновенье задержалась возле книги и невозмутимо продолжила развешивать траву сушиться над очагом. Арма всегда тонко чувствовавшая бабушкино настроение, восприняла это как некое разрешение. С тех пор каждый раз, когда бабушка уходила из дома, старалась сразу садиться за книгу. Когда девочке оставалось прочесть совсем немного. Бабушка перестала уходить из дома и спрятала все книги в тяжелый окованный сундук и напомнила внучке, что скоро ее совершеннолетие, при наступлении которого, ведьме нельзя было колдовать в течение семи дней. Так же колдовством нельзя было пользоваться кровным родственникам молодой ведьмы на протяжении этого времени, что делало ведьму и ее родственников очень уязвимыми. Поэтому ведьмы никогда не называли свой возраст. В преддверии праздника Калерия была сама не своя. Даже улыбка не могла обмануть Арму. Бабушку что-то сильно тревожило.

Проснувшись на рассвете, Арма томно потянулась в кровати, уловив какое то несоответствие в комнате. Протерев глаза, она поняла, в чем дело.

На середине комнаты стоял тяжелый дубовый стол, на котором, лицом к входу сидела бабушка. Увидев, что внучка проснулась, Калерия обратилась к внучке, - Арма, у меня очень не хорошее предчувствие. Тебе, наверное, лучше в лес уйти на недельку. И не надо делать такие большие глаза. Не ворожила я, просто чувствую.

- Бабушка, да объясни ты что происходит, - взмолилась Арма.

В этот момент скрипнула ступенька перед входом.

- Поздно, - произнесла бабушка, и массивная дверь слетела с петель от мощного удара.

Первым, сильно пригибаясь, зашел огромный мужчина с голым торсом, всю кожу которого покрывали татуировки и шрамы. Следом зашел человек в матово черном доспехе. Арма уже видела закованных в броню рыцарей. Этот человек на них не походил. На голове отсутствовал шлем, а доспехи не закрывали все тело, лишь самые уязвимые его части. Последним вошел человек в черной мантии и огромной шляпе. Создавалось впечатление, что этих троих судьба свела случайно, настолько различался их внешний вид.

Бабушка подняла взгляд на троицу и не весело ухмыльнулась, - Бо, Гард и Фертард. Самые верные псы Дарга. У одного мышцы вместо мозга, второй возомнил себя темным рыцарем, а третий мнит себя великим магом. Здоровяк поднял внушительных размеров дубину, но человек в шляпе остановил его, положив ладонь ему на запястье.

- Бо, ты мне сейчас снова весь плащ кровью запачкаешь, потерпи немного.

Здоровяк, оглядевшись, задержал взгляд на сидящей на кровати сонной девушке. Арма почувствовав на себе изучающий похотливый взгляд, натянула поверх тонкой ночной рубашки одеяло. На что Бо только мечтательно зачмокал. Чем вызвал смех человека в странных доспехах, - Бо, всю твою непутевую родню на жертвенный алтарь, тебе смотрю вообще все равно, хоть старуха, хоть ведьма, да хоть водяной.

- Вы ее не тронете! – громогласно заявила старая ведьма, вставая из-за стола и направляя на троицу огромные кремневые пистолеты. Сдвоенный выстрел оглушил в замкнутом пространстве, и заполнил все вокруг едким дымом.

Когда дым рассеялся, кашляющая Арма увидела на полу бабушку с проломленной головой и прикусила край одеяла что бы не закричать. По щекам потекли горячие слезы. Бабушка была единственным родным для нее человеком. Бо, стоявший рядом с бабушкой, пальцами ковырялся в кровоточащем боку, пытаясь выковырять пулю. Гард, шипя от боли и возмущения стаскивал с себя деформированную кирасу.

- Баба, она и есть баба. Знает, что порох в наших местах плохо горит и решила, что большое его количество справится с задачей. В итоге только надымила, - продекламировал маг и закашлялся.

Гард справился с кирасой и повернулся к Фертарду, - Фер, ты, наверное, иди, мы с Бо все доделаем. Только с девки этой спросим за бабку. Старая мне кирасу подпортила, а Бо шкуру. Пусть теперь за нее внучка отрабатывает. Ей один хрен помирать.

- Можно подумать, при других обстоятельствах вы бы над девкой глумиться не стали? Ладно, у меня в поселке дела.

Выйдя изизбушки, Фертард быстро зашагал прочь, выбивая сапогами дорожную пыль из засохшей земли. А ведь когда он был совсем маленьким, это место утопало в зеленой растительности. Повсюду был запах цветов. Один лишь древний замок на холме выбивался из общей картины. Но все это было до того как Дарг пробил себе дорогу к власти прибегая к помощи темных сил. Заехал в замок, про который ходили страшные легенды и провозгласил себя властелином. Теперь это уже был не тот Дарг которого раньше знал Фертард. Тьма слишком сильно проникла к нему в сознание, все больше оттесняя прежнего Дарга. Раньше он никогда не приказал бы убить собственную дочь. Размышляя о прежних временах, Фертард пытался отвлечься. Что-то его сильно беспокоило. А так как муки совести он уже давно не испытывал, маг пытался понять что он сделал не так. Уж очень сильным было предчувствие чего то нехорошего. Этим двоим он доверял. По крайней мере, что касалось работы, они ни когда его не подводили. Резко остановившись, так что поднимаемая сапогами пыль обогнала его, он немного постоял и двинулся дальше. Возвращаться он не любил. Да и наблюдать за извращениями этих друзей совсем не хотелось. Дойдя до старой деревянной постройки выполняющей роль трактира и постоялого двора, Фертард приостановился у покосившейся вывески изображающей огромную пивную кружку. Когда он был здесь в последний раз, в заведении было достаточно людно. Сейчас же ступеньки были покрыты толстым слоем ненавистного песка. Толкнув дверь, он вошел внутрь, оказавшись в полумраке помещения. Скрипнула дверь подсобного помещения и к барной стойке подошел сухой мужчина лет пятидесяти. В руках он сжимал металлический подсвечник с зажжённой свечой.

- Привет Гомир!

- И тебе привет Фер. Какими судьбами наших краях? Хотя нет, лучше не рассказывай. С тех пор как ты подался на службу к Даргу, дела твои все больше темные.

- Гомир, ты мне зубы не заговаривай. Про долг помнишь?

- Помню Фер, помню. Вот только отдавать мне его нечем. Нет в этих местах больше ничего. Хмель не растет, дичи тоже не стало. Да и порох уже не тот, приходится как деды наши, со стрелами да арбалетами на охоту ходить. А как тебе нынешняя дичь? – Трактирщик поднял подсвечник повыше, осветив охотничьи трофеи на стене. Фертард от неожиданности отшатнулся.

- Вот этот кабанчик с огромными клыками на лбу, хотя бы съедобный был. А вот оленина воняла, да так что до сих пор тошно.

Гомир сместил свечу в сторону, осветив голову оленя с множеством глаз на голове, отчего последний напоминал паука.

- А знаешь, как мы его изловили? Он повадился по ночам кур воровать. Ты, когда-нибудь, слышал, что бы олени курицами питались? А потом они нас кушать станут? Я не знаю, что вы там творите в своем замке, да только ничем хорошим это не закончатся. Ты то, наверное, к ведьмам нашим наведался. Продолжаете устранять любую силу способную противостоять Даргу? Он уже совсем обезумел, если за собственной дочерью посла…

На последней фразе голос трактирщика дрогнул. Опустив удивленный взгляд на торчащий из груди стилет, он прохрипел, - так вот зчем ты приходил. Фертард одной рукой придержал оседающего Гомира, а другой перехватил свечу, аккуратно поставив ее на стойку. Немного постояв, глядя на пламя свечи, маг провел рукой над свечой, и та потухла, пустив напоследок тонкую струйку дыма.

Арма прийдя в сознание после издевательств и с трудом сдерживаясь что бы не закричать от боли во всем теле, прислушалась к разговору Бо и Гарда.

- Гард, может, повременим еще немножко, выполнять приказ Дарга, уж больно у него дочка горячая, я бы еще поиграл с ведьмой.

- Бо, ты псих! Во первых, лучше навсегда забудь о том что здесь произошло, а то Дарг сам с тобой поиграет. Хрен его знает, что у него в голове. Во вторых ты из нее такую отбивную сделал, что на нее смотреть противно. Глаза ты ей зачем выдавил?

- Гард, говорят ведьмам нужно обязательно глаза выдавливать.

Арма услышав, кто ее отец и что он сам приказал ее убить совершенно забыла про невыносимую боль во всем теле. На смену боли пришла волна ярости, заполнив каждую клеточку ее тела.

Нащупав острую щепку от сломанной кровати она воткнула ее себе в грудь острым концом и начала медленно повела ей по телу разрывая многострадальную плоть.

-Гард, это че? - произнес растерянный Бо.

- Да чокнулась наверно девка, сейчас сама себя упокоит.

Арма провела кровавую линию поперек грудной клетки и остановилась. Ее рот, совсем недавно лишившийся передних зубов, растянулся в кровавой улыбке, заставив мучителей наблюдавших за действиями ведьмы отступить на несколько шагов назад. Вернув кулак с зажатой щепкой к середине получившейся линии, девушка начала выкрикивать, что то на незнакомом языке. Рука Армы пошла к нижней части живота, сделав в конце закругление в левую сторону и проделав еще одну короткую полосу влево от середины последней линии.

Рисуя на себе странные символы, Арма продолжала выкрикивать что то на незнакомом лающем языке.

Когда девушка продолжила полосовать плоть на правой части тела, стало понятно, что это не просто членовредительство, а нечто другое.

Обычно невозмутимый здоровяк принялся трясти напарника за плечо.

- Гард, это, какое то проклятье? Мы ошиблись с датой?

- Нет, мы не могли ошибиться. Тогда бы старая ведьма не пыталась нас застрелить, а в жаб превратила бы. Нам она точно ничего не может сделать в ближайшую неделю. Да и не проживет она столько. Гард обнажил короткий меч и приблизился к девушке, которая будто что то, чувствуя, принялась все быстрее выкрикивать непонятные фразы страшным изменившемся до неузнаваемости голосом.

Гард вонзивший холодное оружие прямо в сердце девушки, сам того не подозревая закончил кровавый ритуал проклятия. Девушка выгнулась дугой и издала ни на что не похожий звук, отдаленно напоминающий волчий вой, заставив Гарда снова отступить. Вместо того что бы умереть, ее тело продолжало дергаться в страшных конвульсиях.

В этот момент в избушку зашел Фергард.

- Что за…

- Фер, мы не при чем, она проклясть нас хотела и вот, нельзя же ей.

В этот момент девушка замерла, с шумом выдохнув.

Маг подошел ближе.

- Вы деревенские олухи, как есть олухи. У нее на груди символ смерти. Вы позволили ей провести обряд проклятия.

- Фер, так не могла же она? – подключился к разговору Гард.

- Вас она проклясть не могла. Она себя прокляла. Ничего здесь не трогайте. Гард! Не вздумай к мечу прикасаться! Уходим.

Через семь дней выдалась очень темная ночь и абсолютно все жители могли поклясться, что слышали доносящийся из темноты еле различимый шепот на незнакомом языке. Под утро, на краю деревни, в избушке со сломанной дверью была произнесена только одна фраза на языке понятном всем жителям пустоши, - мы идем к тебе, папочка!

Наутро все погосты в округе оказались раскопаны, а могилы пусты.