Причал

Глава 1

Столько, насколько хватило монет.

Горизонт уже давно проглотил багряный солнечный диск, небо рассыпало звезды. Они сверкали, прыгали по водной глади, как мотыльки. Лунная дорога разделила реку надвое. На убежавшем вперед от берега дощатом причале, свесив ноги, сидел старичок, облаченный в мешковатый темный наряд. Его ступни щекотали волны, с его серыми волосами заигрывал легкий прохладный ветер. В отличие от капризно-жарких летних безоблачных дней, ночи в этой деревне у воды были на удивление мягки и приятны.

Паромщик Харитон. Его выжидающий взгляд уходил вдаль, туда, где вода подпирала бока противоположного берега и дальше, где земляной берег упирался в густые леса, плотные, непроглядные, высокие, тянущиеся до самого неба. Грубые руки дедушки, почти гладкие, стертые километровой вереницей прошедших через них плетеных канатов, заскорузлые, походили на древесину, из которой был сделан причал. О балки тупым звуком постукивали борта пришвартованной лодочки – её просмоленные бока поблескивали. Непослушная. Старик давно её не использовал, а кроме него с ней никто не мог справиться.

За спиной послышались шлепки детских ног. Мальчуган семенил, прижав к груди радио с антенной, длинной, как шпага.

— Думал тебя будить, — сказал старичок, — но вижу, тебе тоже не спится, Дениска?

— Деда, почему ты тут сидишь один? — сказал юнец, приземляясь рядом. Был ли Харитон ему дедом или прадедом – он не знал. Ясно только одно: у них обоих кроме друг друга никого не осталось. Отец исчез до того, как Денис успел его запомнить, мать полгода назад свалила болезнь. Мальчик долго рыдал, уткнувшись в подушку, но даже трагедии когда-то приходит конец.

— А с кем мне еще здесь сидеть?

Радио заиграло обрывками. Между песен просочился неуверенный голос диктора:

«…прямо сейчас лидеры стран ведут переговоры. Все граждане, от мала до велика, надеемся, прийти к соглашению. Никто не хочет войны. Тем более… после конфликта… судный день! Выгодные условия…»

— Пожалуйста, выключи, — сказал старик. Ребенок послушался.

— Деда, а что значит судный день? Это как-то связано с судном?

Старик усмехнулся, но лицо его тут же скривилось в горечи, и мальчишке это показалось исключительно странным — деда не плакал даже тогда, когда хоронили родителей.

— Всё верно, — ответил тот. — Я вот что расскажу: знаешь, кем я работал когда-то давно? Я ведь тебе не рассказывал?

— Не-а.

— Видишь, вон там, вдали мост, соединяющий берега?

— Ага.

— Так вот, когда-то этого моста не было. Не было и соседних. Я переправлял на своём судне людей с одного берега на другой. И так всю жизнь, а живу я очень долго, поверь. Судный день – это когда все паромщики в мире выходят на свои работы и всё ради того, чтобы люди смогли наконец-то вернуться домой. Бесконечный поток из лиц деятельных и беспечных, взрослых и совсем малых, безмолвных и говорящих на всех-всех языках. И все они мне платили, а я копил и копил деньги, даже не зная, зачем.

Где-то вдалеке в небо поднялась одинокая яркая искра, похожая на фейерверк, но быстро затухла. Тихо плюхала вода под ногами, волны накатывались плавно на берег. Прохладный ветер шелестел камышами, сидевшая в них живность суетилась. Старик вынул из кармана пригоршню монет, отобрал одну, взвесил и с размахом запустил под углом в воду. Монетка застрекотала, будто стрекоза, и лягушкой запрыгала по воде, добравшись как минимум до центра реки. Мальчишка хихикнул.

— Хочешь попробовать, Дениска?

— Я не умею.

— Это не сложно. Вот, возьми её двумя пальцами, вот так, да. Теперь бросай, но наискось. Понял?

Мальчуган бросил добела начищенную монетку, та плюхнулась в воду плашмя, успев на прощание блеснуть в лунном свете. Точно с неба упала в реку звезда. По воде побежали круги.

— Не вышло, — заключил с досадой юнец.

Но не успел он загрустить, как старик его защекотал, да так, что тот чуть не выронил радио в реку.

— Не переживай. У меня тоже не с первого раза получилось. Хочешь еще попробовать?

— Деда, ты чего? Мы так совсем без денег останемся.

Старик тяжко вздохнул. Его длинные и густые седые волосы леской торчали в разные стороны.

— Смышленый ты парень, Дениска. Только вот деньги нам больше не нужны, — заявил он.

— Почему же?

— Видишь ли, меня вызывают на работу. Всех нас, паромщиков, вызывают. А значит, монет вскоре будет достаточно.

— Но я не хочу, чтобы ты уходил, — растерянно сказал мальчик. — Ты ведь своё отработал.

— Так и есть, но судный день есть судный день. Но ты не бойся. Я могу тебя взять с собой, ты точно лишним не будешь. Я паромщик в седьмом поколении, и я могу кое-чему тебя научить.

— А как же школа, ребята?

— Можешь потом вернуться в неё, если захочешь. И с ребятами нагуляешься, обещаю. А вот мне помощь не помешает сейчас. Я ведь совсем уже стар, и даже свой возраст не помню — вот, насколько я старый. Будешь брать плату с людей, а я буду тебя бесплатно катать. Лишь раз заплатишь и билет на всю жизнь. Здорово? И ничего не бойся: я всегда буду рядом с тобой. Ну что, по рукам?

Мальчик задумался, не решаясь ответить. Он не понимал, зачем старику эта работа. Впрочем, старик не обманет — никогда не обманывал. И раз просит — значит, так нужно. Ребенок протянул руку, и старик её крепко пожал.

— Идем, поможешь мне. Помнишь, где я схоронил свой сундук?

— В саду?

— Верно, верно.

Они спешно затопали в сад, находящийся на заднем дворе. Сундук хранился прям здесь, под бетонной плитой, которую Харитон без труда сдвинул. Сундук походил на ковчег, был огромен, как гроб, тяжел, как памятник, нерушим на вид, точно склеп, монументален. Он будто загадочная скульптура из самой античности.

— Пробуй, — кивнул паромщик, и мальчишка навалился плечом на крышку сокровищницы. Та нисколько не поддалась. — Ничего, ты всему научишься.

Старик без особых усилий поднял сундук и потащил за собой в сторону реки. А внутри ящика всё звенело и билось. Мальчишка, хоть и понимал, что от его помощи толку мало, но ведь он дал обещание — потому старательно подталкивал сзади.

Дощатый причал затрещал и помялся, когда на него вместе с ношей вступил Харитон. Старик отворил крышку ковчега и разом скинул в реку содержимое. Десятки десятков и сотни сотен монет золотыми и серебряными брызгами кинулись вниз, исчезли в воде. Денис проводил их внимательным взглядом.

— Их так много, — произнес он.

— Много, — едва слышно подтвердил старик. — Хватило бы на целую жизнь. Пробуй теперь.

Мальчуган навалился и наконец-то сдвинул сундук с места. Удовлетворенный паромщик одобрительно кивнул и потрепал челку ребенку.

— Вот видишь, всё получается. Теперь давай-ка прокатимся.

Они водрузили на лодку сундук. Громоздкий предмет занимал почти всё пространство. Ребенок уселся поверх, не забыв захватить своё радио. Старик силой оттолкнулся от причала веслом и лодка, покачиваясь, помчалась вперед.

— За поездку нужно платить? — спросил юнец.

— Верно.

— Но я не захватил денег.

— Не переживай, я могу тебе немного занять.

Старик положил мальчику в руку пару монет. Мальчишка тут же вернул их обратно. В ту же секунду горизонт загорелся яркой вспышкой, будто наступил день. Весь мир резко вздрогнул, грохнул, и разразился тревогой. Мальчишка испуганно пригнулся и выпустил из рук радиоприемник. Тот рявкнул на прощание: «Внимание!» и захлебнулся в воде. Ребенок, было, кинулся следом, но паромщик его остановил.

— Стой, Денис! — воскликнул он. Его взгляд переполнился скорбью и непонятно откуда взявшимся чувством вины. Он продолжал полушепотом, — мне жаль, но они не пришли к соглашению.

Вверх взмывали стаей огненные птицы гигантских размеров — пять, десять, пятнадцать и более. Они несли на своих хвостах пламя войны. Другие летели им на встречу и, разминувшись, падали вниз, рождая на месте падения огненные вихри.

— Не бойся, Денис! — воскликнул старик.

Он ударил по лодке веслом. Та затрещала, загудела и тут же принялась шириться. Секунда-другая и лодка превратилась в корабль. Он вскинул весло вверх, будто разрезал надвое небеса, затем с силой воткнул весло в лодку, и оно тут же превратилось в высокую мачту. Наверх он закинул свой плащ и тот, опустившись, стал парусом, наполненным ветром.

Мальчишка, отвлекшись, бросил взгляд назад, на причал, на их дом, который пожирался мятежным огнём, но затем пламя растворилось в тумане. И на глазах мальчика проступили слезы. Паромщик Харитон превратился в Харона.

— Не бойся, Денис, — выдохнул он. — Я с тобой, помнишь? Обещаю, ты сможешь вернуться.

— Когда? — всхлипывая, спросил юнец.

— Когда замолкнут орудия. Когда люди всех стран и народов поймут, что им больше не нужно сражаться. А пока мы будем переправлять их с одного берега на другой. И будем брать с них плату за наше с тобой беспокойство.

— Но ведь это никогда не закончится?

— Закончится. Даже у трагедии есть конец. А мы будем здесь столько, сколько потребуется. Помни о важном: настанет день, когда ты вернешься домой, и клянусь, это будет лучший мир из возможных. Они это не поймут, зато ты это поймешь — и это главное. Это будет твой отпуск, длиной в целую жизнь.

— И долго я буду жить?

— Ровно столько, насколько хватит собранных тобою монет.

С корабля, уходящего в туман, доносилось грустное грубое и заразительное пение взрослого мужа, вскоре ему принялся вторить детский голос. Они направлялись за первой партией из тысяч-тысяч людей, которых нужно было переправлять на другой берег.