При себе, под сердцем

Глава 1

Если бы я знал заранее, в какой темноте мне предстояло копаться среди полок Магистерского анклава, я бы позаботился схватить факел или фонарь, или хотя бы свечку. Впрочем, какого же размера должна быть свеча, чтобы она не растаяла по пути сквозь широкие, ещё не забрызганные людской и демонической кровью залы или на ступенях неоправданно высоких колдуньих башен? С копьё, не меньше. А как прикажете тащить на себе эту дубину, если я и без того, осаждённый гремящими латами, без конца спотыкаюсь на ровном месте?

Вот бегу я по этим витиеватым лестницам в сумраке заволочённого багровой пеленой солнца и попутно размышляю: «К такому нас точно не готовили!» И ведь не соврал, никто же не ожидал, что такое случится, а оно вот как: королевство в огне, правители чёрт-те где, и пропасть эта пылающая. И ведь теперь ни с кого не спросишь, почему пророчества забылись, а все легендарные рыцари и магистры сто лет как перевелись. Теперь имеем то, что имеем.

«Не всё потеряно, друг мой! — с героизмом и агонией кричал мне тогда сэр Тиббольд Белоокий, паладин, а при этом глядел, как огненная бездна наполовину засасывала его обезображенные ноги, — не всё потеряно! Бери мой меч, седлай коня! Скачи… ска… Анклав… Найди то, что остановит это! Конь… и меч! Скачи… Скачи! СКАЧИ!»

И я поскакал. Терпеть не могу лошадей, а теперь ещё и лестницы, а затем — тугие запечатанные двери и, конечно же, темноту. Всё-таки зря не взял свечку…

Руки водили по пыльным стеллажам, касались ветхих фолиантов и не менее древних свитков. Попадались побрякушки всякие: черепа, кристаллы, артефакты непонятные. Даже палец порезал незнамо обо что. Долго стоял, искал, порой ползал и валялся под столами, снова на что-то натыкался, ронял, падал.

«Вот же придурок…» — вновь размышлял я. Не о себе, конечно, а о Тиббольде. К слову, он же ничем, кроме проповедей, не занимался, да и меч держал красоты ради, - зачем ты полез в эту пучину, идиот? Вот сам бы и шёл сюда, да стукался обо всё, что ни попадя. Чего это я вместо тебя геройствовать удумал? Я рыцарь, а рыцари — это не девок спасать и не с

драконами драться. Я своё отвоевал, да и король землю дал: живи и плодись, замок строй, а не вот это всё!»

В латах душновато, да и воздух тут какой-то тяжёлый, и пыли много. Чудаки всё-таки магистры. Им бы к обычным людям поближе, тогда, быть может, и сохранился бы здесь кто-нибудь и подсказал как напасти избежать.

Принялся я ощупывать массивные книги, с телёнка размером, не меньше. Пальцы блуждают по корешкам да печатям на них. Нащупал то ли коня, то ли дракона, а рядом и меч вроде бы как. Подумалось: «Оно! Не зря ведь Тиббольд об этом кричал!»

Потянул, значит, я эту книгу на себя. Снова обо что-то двинулся бедром и упал на пол. Грохот стоял, должно быть, весь замок слышал. Пока вставал, ладонью наткнулся на что-то липкое и влажное. Похоже, разбил чего-то. И правда ведь: осколки зазвенели, запах поднялся странный, даже дурно стало, а дышать и без того нечем. Принялся кашлять и соплями забрало заливать, потом и вовсе закрутило, и будто бы ко сну потянуло.

Моргаю, а глаза как будто бы и не двигаются, зато понеслись перед ними искры и лучи. Вереницы, пляски, хороводы: блестит всё, переливается, порой даже слепит. И тут внезапно — пустота, ничего не осталось, лишь перед взором разверзлась зловещая такая бездна с густыми клубами дыма и бледным жарким свечением.

Честно говоря, я был бы рад убраться из замка, из его шпилей и башен, тянущихся посреди лютующего в королевстве хаоса, но уж точно не в это наводящее ужас пылающее пространство. Вскоре я, конечно, понял, что всё это какой-то дурной сон. «Раз голоден, то не умер», — проговаривал про себя.

От того, что я увидел дальше, я бы наверняка покрылся холодным потом, не будь я во сне, а сердце застучало бы в разы быстрее. Поднялась из этой бездны женщина… Да нет, не женщина, самая что ни на есть ведьма, с какими доводилось мне давным-давно воевать. Кожа цвета раскалённого металла, чернильные пятна, обсидиановые украшения. Лицо закрыто чёрной плотной тканью, и только тёмные, как сажа, усеянные кольцами губы открыто кривились в улыбке. Длиннющие пламенно-рыжие патлы струились с её головы до пят, подобно жидкому огню.

«Вот и попал я!» — обречённо воскликнул я, когда ведьма заметила меня и остановилась. И ведь ничего не поделаешь, у меня не то что меча нет, а даже какой-нибудь палки покрепче. Что до лат, так во сне они даже веса не имеют

и выглядят так, что пальцем проткнёшь. Во снах не такое бывает, а в магических и подавно. Беззащитен целиком и полностью.

«Это ещё что такое?!» — злобно прошипела женщина и наклонила голову набок.

Наверное, она не менее удивилась, увидев перед собой пузатый стальной панцирь на ножках, который, ко всему прочему, ощетинился так, что не то сейчас убежит, не то накинется.

«Не тебя я ожидала увидеть… — теперь с мимолётной досадой заметила она, а затем хищно приосанилась, — По крайней мере, теперь будет чем перекусить!»

«А ну стой!» — тут же взревел я, выпятив руки вперёд, будто бы это способно остановить неприятельницу.

Естественно, невзирая ни на что, она начала приближаться, а я не придумал ничего лучше, как начать лупить себя по голове в надежде проснуться.

«Просыпайся! Просыпайся!» — вопил я, вконец теряя самообладание.

Не проснулся, но зато очень развеселил ведьму, и теперь она стояла и с увлечением наблюдала за сценой моего собственного бичевания.

«Что за чудо Арвен мне прислал на этот раз… Может быть, ты ещё с его извинениями прибыл?»

Я прекратил удары и начал соображать, о чём толкует эта мерзкая колдунья.

«Чего?! Ты мне зубы-то не заговаривай, знаю я вас. Никакой Арвен-шмарвен меня никуда не слал! Эй ты, а ну пробуди меня обратно! Королевство горит!»

«Горит, значит? Как интересно…» — с большим любопытством и более лукавой улыбкой произнесла она, а потом шагнула ещё ближе.

«Да! — не сбавляя своей дюжей громкости, отвечал я ей. — вот если ты меня сейчас прикончишь, то некому будет там дела исправлять и ключи искать от этой печати чёртовой! Буди меня!»

Теперь ведьма была с полным интересом погружена в историю, которую я ненароком ей рассказал. На все мои истеричные

приказы и взывания она лишь громко и раскатисто смеялась. Чудовищный смех, абсолютно не предвещающий ничего хорошего.

«О, это я могу, — наконец ответила женщина, и не успел я облегчённо выдохнуть, как тут же она добавила, — да только какой в этом смысл? Раз печать Тверди сломалась, то вам уж никакой рыцарь не поможет…»

«Врёшь! Тиббольд говорил…»

«Малыш Тиббольд? Какая прелесть! Хоть кто-то обо мне вспоминал!»

«Ты чего такое говоришь?! — вновь занервничал я. — зубы не заговаривай, говорю! Никакой он не малыш, дедом почти был! Да и он точно не о тебе говорил!»

«Ну как же? Обо мне, обо мне! Я та, кто знает, как остановить беды, вызванные разломом печати!»

В этот момент она демонстративно развела руками и шутливо поклонилась. Я скрипел зубами, не желая верить её словам. Я войну прошёл и до полусмерти бился с такими, как она, — порождениями демона и человека. Нет, ни за что не поверю!

Впрочем…

«Ну и как же? — недоверчиво, но уже более спокойно спросил я. — говори, раз знаешь, а то языком и я могу трепать!»

Женщина ухмыльнулась и сделала снова шаг вперёд.

«О, нужно много чего найти, а потом ещё создать, наколдовать, иногда даже умереть и восстать».

«Не знаешь, значит, так и думал, что врёшь!»

Вновь ядовитый смешок и снова неторопливый шаг. Я насторожился.

«Не думай, что я расскажу тебе всё за просто так, дружочек, — проговорила ведьма каким-то надменным тоном. — знание имеет цену, и, похоже, в твоих интересах её заплатить. Помнишь? Королевство горит!»

«Вот же гадина!» — подумал я тут же. Слышал я об этих их ценах, сделках и прочих торгашных махинациях. На что угодно пойдут лишь бы человека в свинью превратить, порчу навести или душу его пожрать. Никакой выгоды, только обман.

И всё же…

«Ну конечно! — неловко усмехнувшись, произнёс я, — должно быть, большая цена, чтобы целое королевство спасти, да ещё от демонюг проклятых избавиться?! Возможно, целая душа, или мозг, или сердце?!»

«О нет, всё гораздо проще, чудо моё!» — теперь более ласково прозвучала она, а вместе с тем незаметно приблизилась уже на расстояние вытянутой руки.

Вот она, утрата рыцарской бдительности, чтоб её за ногу!

«Тебе нужно просто взять меня с собой, когда очнёшься».

Поначалу мне подумалось, что я просто не расслышал, но потом ведьма повторила и объяснила поподробнее.

«Магистр Арвен запечатал меня в «жидком сне» много лет назад, и отсюда я не могу уйти сама, но если ты впустишь меня в своё тело и разум, то я наконец-то выберусь!»

«Вот тебе новость!» — воскликнул я, опять чувствуя, как с новой силой поднимается во мне гнев и страх. И ведь неспроста такие переживания. Сколько я видел одержимых вот такими вот ведьмами людей — чудовищных невольников в собственном теле, а теперь этой пакостью и меня хотят осадить?! Ни за что!

Должно быть, ведьма читала мысли, а может, просто угадывала мои взгляды на это безобразие. Неспроста же она вновь и вновь припоминала мне о том, что королевство горит, а она — единственная, кто может помочь отыскать способ справиться с печатью и хаосом вокруг. Также она добавила, что, между прочим, все легендарные рыцари, магистры и прочие всегда носили в себе подобную ей ведьму, оттого и могли совершать чудеса, неподвластные простому человеку. Меня, конечно, это не убедило, поскольку в такое верить — не уважать ни предков, ни историю.

«Ну вот чего ради я пустился геройствовать? — промелькнуло и закрутилось в моей голове, — чтобы угодить злобной ведьме и превратиться чёрт знает в кого? Ну уж нет… А может… За королевство? За правителей? За мир от демонов? За себя, в конце концов?! Вроде неплохо, но кем я буду, отдавшись этой гадюке? Не героем уж точно. А впрочем, кем-то я да стану, а вот люди, которых демоны разорвут, никем быть уже не смогут… К тому же Тиббольд говорил…»

«Ну, ты согласен или нет?» — прервала мои размышления женщина, буквально дыша мне в лицо.

Я поколебался ещё некоторое время, неловко попрятал глаза от настойчивого внимания ведьмы, а потом всё же неуверенно решил дать ей свой ответ.

«Согласен...»

Глава 2

Проснулся я незадолго до случая, совершенно меня ошеломившего. Едва сползли сонные чары, а разум мой, ещё не собранный спросонья, побрёл куда-то в темноту, как я обнаружил себя спускающимся по крутой лестнице злосчастной колдуньей башни. Да, теперь начинаю припоминать… Сломанная печать, раскорёженная земля, хаос… Ах да, ещё и ведьма, влезшая каким-то чудовищным и, вероятно, болезненным образом куда-то вглубь моего существа.

Не оттого ли теперь налилось тяжестью у меня под сердцем, а правый глаз слезится без остановки? Ещё и лихорадит что-то, да руки не чувствую, и в ушах звенит. Между прочим, тут ещё эти треклятые латы давят. Как хорошо было во сне не чувствовать их тяжесть! Ладно, что это я разнылся? Иди куда шёл.

Спускаюсь, мысли путаются, слышится чей-то голос, далёкий, но приближающийся. На полпути я остановился, чтобы перевести дух и наконец подумать: «А куда я всё-таки иду? Там же внизу демоны, и огонь, и бездна эта…» А вот пока думал, как раз ошеломляющий случай и произошёл. Влетел в башню, прямиком в анклав Магистра, здоровенный такой огненный булыжник. Я его лично, конечно, не видел, но потом, выбежав на улицу и чудом не угодив под завалы, заприметил, как из огненной пучины разлетаются по сторонам каменные горящие глыбы.

«Жалко, такой город гибнет», — подумал я с горечью, а потом услышал голос ведьмы. Настолько ощутимый, что казалось, будто бы сам я это сказал.

«Ничего страшного, новый построят, если вдруг останется кто в живых!»

Очнулась чертовка. Сразу гадости говорит, презрение выказывает. Неудивительно: чего ещё можно ожидать от этой змеи? Вокруг пожары, люди кричат, трупы по улицам валяются, а она и глазом не моргнёт, лишь ляпнет чего-нибудь почернее. Я, конечно же, ей сразу припомнил, чего она там во снах наговорила, пускай теперь держит обещание и помогает беду отворотить.

«Ладно, Чудо, дела тут и правда плохи. Отсюда чувствую, что плясками не ограничится. Пойдём по длинному пути. Скачи в Эшеден к Фламрингу. Успеем к закату — уже хорошо, не успеем… Ну, в мире демонов бывают и свои достатки!»

Сказать, что я ничего не понял, — это ничего не сказать. Ни про какой Эшеден, ни про Фламрингов, или как их там, я ничего никогда не слышал, а ведь я рыцарь и много где побывал, много чего видел.

Конечно, чуть позже, пока ведьма гнала меня за лошадью, она объяснила, что к чему. Оказалось, что Эшеден — это одно из забытых, как пророчества, королевств, появляющееся на плато лишь при закате, в момент, когда солнце касается горизонта и открывает портал в так называемые пылающие земли. А вот Фламринг — никто иной, как повелитель тамошних мест и, ко всему прочему, потомок настоящих драконов в каком-то многочисленном поколении.

Дослушать, чем этот повелитель поможет с проблемной печатью, я не успел. И неудивительно: ведь когда я пришёл на место, где до недавнего времени оставил лошадь, то обнаружил лишь горстку обглоданных добела костей и кусок крупа, который жадно поглощал какой-то демон-отщепенец. Видать, сильно голодный, потому что при моём появлении он мигом набросился всей своей громадной тушей на меня. Не удалось даже осмыслить происходящее, как тут же тяжёлая лапища ударила меня в грудь, и метра четыре, не меньше, я улетел куда-то в сторону. Встреченная спиной стена была отнюдь не мягкой.

Головой я тоже нехило так ударился: в глазах мигом потемнело, а на мгновение сознание ушло. Думал, что съедят, не тут-то было. Ведьма начала брать всё в свои руки. Нашла лазейку, как говорится, сместила меня от руля и давай сама управлять телом. Краем сознания наблюдаю за ней, и, боги, что она вытворяла… Я без доспеха так не двигался, как она в латах. Голыми руками завалила зверюгу, а дальше ещё интереснее. Вместо того чтобы добить демона, она взяла да околдовала его. Моим голосом, незнамо на каком языке, затараторила, и вот уже не демон, а словно собачонка ручная. Те, кто видел со стороны, наверняка диву давались. Затем я, ну то есть она, взобралась на горб твари, руками за рога схватилась и поскакала вдоль разрушенных улиц — да так быстро, что любая лошадь обзавидовалась бы. Всякое видывал, но не такого. А спросит если кто, то как объясняться-то потом? Мы скакали, не ведая преград. Любые стены лбом прошибали, давили кого ни попадя и едва ли не бежали по крышам домов.

В роли наблюдателя я пробыл приличное время. Видел хаос буквально в его истоке, и печать видел, и поле боя, кишащее с одной стороны бесами и дьяволами, а с другой бравыми защитниками и всадниками. Уже далеко за городом, пуская пыль на трактах и полях, спустя многочисленные и иногда унизительные просьбы вернуть меня в своё тело, я всё-таки получил былой

контроль над собой. И скажу вам, управлять ездовым демоном — это нечто захватывающее дух. Хоть воняет он довольно мерзко.

Всю дорогу задним фоном я слушал, как ведьма негодует о том, как изменилось королевство за то время, что она просидела во снах. Говорила о чародеях, которые жили едва ли не на каждом встречном холме, о драконе-хранителе нашей тогда ещё маленькой столицы и многом другом. А я тем временем, стараясь совладать с тряской от бешеной скорости демона, то и дело поглядывал, как солнце опускается всё ниже.

Также ведьма рассказала и о том, зачем нам, собственно, нужен драконий потомок. Оказалось, что, по сути, она не врала: для закрытия печати понадобится кое-что добыть, а именно драконью кровь. А поскольку драконы во всех земных королевствах давно стали легендой, то и остаётся надеяться только на драконов чужих земель и измерений. И тут может быть два исхода: либо Фламринг отдаст свою кровь добровольно, что почему-то очень вряд ли случится, либо придётся её пролить нам собственноручно. К слову, последний вариант мне совсем не нравился.

Довольно скоро мы уже неслись по широкому плато, окольцованному массивной горной грядой. Глаза слепил закат, в который мы безустанно мчались, и я с лёгким трепетом подумал: «Если мы войдём туда с закатом, то, получается, вернёмся с рассветом?»

«Оттуда мы вернёмся с рассветом!» — подтвердила ведьма мои догадки, хоть я и слова о них не сказал. Мысли она что ли читает? Или это оттого, что она во мне сидит? Не знаю, и о том, и о другом думать совсем неприятно.

Когда солнце коснулось горизонта, поначалу я совсем ничего не почувствовал. Было тревожно, но не более того. Как тут не потревожишься: не каждый день к драконам за их кровью идёшь. А потом — резкий хлопок, и привычный прохладный воздух сменился жгучими и душными испарениями, небо стало жёлтой серной пеленой, а мшистое плато поменяло свой облик на пепельную обожжённую пустошь. Вот теперь мне стало не просто тревожно, а страшно.

«Мы на месте! — возликовала женщина, — Двигайся к горе, мы найдём Фламринга там!»

Видимо, здешняя погодка ведьму очень устраивала, а демон вообще с катушек слетел от радости. Я вот забрало опустил, чтобы пепел в глаза не летел, смотрю по сторонам да под ноги. Демону-то всё равно, где ступать, а

вот если нырнёт в лужу бурлящую, каких тут полно, то я легко точно не отделаюсь.

«Нет, Чудо, никто кроме него здесь не живёт», — вновь ответила ведьма на мой вопрос, прежде чем я его задал.

«Может, перестанешь уже так делать?» — недовольно пробурчал я сквозь забрало, а в ответ она игриво произнесла, что, мол, «Не понимаю, о чём ты».

«Ну да, ну да, так я тебе и поверил».

Подобно горным козлам, прыгая с камня на камень, мы подбирались всё ближе к небу. Видимости здесь никакой, но правый глаз, который мне пришлось «одолжить» ведьме, каким-то образом видел всё отлично. Уже вскоре мы обнаружили гигантскую статую, что-то вроде насеста в форме шестипалой раскрытой ладони. Там-то и находился Фламринг.

По правде говоря, я ожидал чего угодно: гигантского змея, свиноподобного монстра с крыльями, огнедышащее чудовище, в конце-то концов, но никак не босого человека по уши в цепях. Да, он был как человек — просто с серой кожей и невероятной мускулатурой, какой мне даже у берсерков видеть не приходилось.

Он заметил нас первыми и, уже поднявшись на ноги, ожидал. Вернее, кого это «нас»? Я ведь один тут на горбе сижу; не может же он знать, что тут два в одном.

«Я знаю, что ты здесь, Цирциникея!» — загрохотал его чудовищный голос.

«А, нет, знает…» — с досадой прошептал я, на что ведьма, чьё имя я теперь знал, тут же вспыльчиво приказала замолчать и двигаться дальше.

Подойдя достаточно близко, я увидел в змеиных грозных глазах пленника ничего, кроме лютой ярости и нестерпимой ненависти. От того, как он смотрел на меня, было чертовски не по себе: будто бы я был повинен во всех его страданиях и лично приковывал его к этой каменной руке.

«Что теперь?» — спросил я женщину, когда мы остановились буквально в двух шагах от возвышающегося над нами человека-дракона.

«А теперь дай мне с ним поговорить!» — ответила она и без лишней сложности, бесцеремонно взяла и скинула меня из сознания обратно на роль наблюдателя.

Согласен, поступок не из приятных, но не мне, простому рыцарю, разбираться в конфликтах магов и тварей им подобных, а поэтому этот раз я ей простил.

«Снова пришла поиздеваться над старым дураком, доверившимся тебе?! — говорил дракон, напрягшись от злости, — если бы только я снял эти цепи…»

«Опять за своё, — ухмыльнулась ведьма и перешагнула с горба демона на поверхность каменной руки, — прекращай фантазировать, Фламринг, никуда ты отсюда не денешься!»

«Помяни моё слово, ведьма, я вырвусь и уничтожу весь твой мир, как когда-то это делали мои предки!»

«О, о чём вспомнил! — теперь ведьма широко улыбалась во все зубы. Ну, как во все, она же не догадывается, что у меня их всего восемь осталось, — Фламринг, дружочек, ты же не любишь своих предков за то, что они создали печати, так тебя испугавшие. Именно поэтому ты примкнул сначала к нам, убил их, всё растоптал, а потом…»

«А потом ты и твои сёстры заперли меня здесь как последнего во всём роде, во всём королевстве, а может, и во всём бескрайнем мире дракона! И только ради того, чтобы высушивать из меня кровь и создавать куда более чудовищные печати! Помнишь это? Отвечай!»

«А как же забыть, мой дорогой? Как раз за этим я снова и пришла!»

Дракон ещё громче взревел от злобы. Рыча, он кинулся к ведьме, тянул руки в её сторону, но ловил лишь воздух. Цепи крепко держали его и не собирались отпускать. Видать, чудесный металл, вот бы всем нашим рыцарям мечи и доспехи из такого и никто бы не знал поражения.

«Ладно, не будем больше тянуть времени, Фламринг: этому телу ещё королевство спасать!» — произнесла женщина и принялась ковыряться в перчатке, чтобы её снять. Затем, с фразой «Это мне больше не пригодится», кинула её вниз, и та с глухим стуком ударилась сталью о камень.

На то, что было дальше, было очень неприятно смотреть. Из моей мозолистой ладони, разрывая кожу, вырвались тонкие закрученные струйки крови: багровой, чёрной, алой. Они образовали между собой несколько звеньев цепей и потом с мерзким чавкающим звуком вонзились в умолявшего прекратить и гневно кричащего потомка дракона. Я многое видел, но от подобного жуткого зрелища я бы наверняка побледнел и упал. А ведь даже не отвернуться, приходится смотреть…

Притом я понимал, что это необходимость, но легче от этого мне не становилось. Да что там, с волной ужаса на меня налегло стыдливое чувство вины. Кто знает, каким человеком мог быть этот ни в чём не повинный дракон? Я же слышал его слова про уничтожение печатей и про обман ведьм. Он не мог быть злым. Да, вспыльчивым, ненавидящим, но не злым. Он всего лишь жертва коварства, точно такой же, каким, по сути, ещё мог бы стать я.

«Фламринг, потомок драконов, ты должен был быть моим союзником, а не эта бестия Цирциникея», — мысленно обратился я к страдающему и извивающемуся от боли узнику. Не знаю, услышал он меня или нет, но в мимолётном взгляде его я впервые уловил не ненависть и не злобу, а смелую надежду и твёрдую веру, что он точно восстанет и освободится.

Когда ведьма прекратила высасывать кровь из потерявшего сознание, ослабленного дракона, то удовлетворённо оглядела свою руку. Вместо брошенной под ноги стали теперь на ней красовалась исходящая жаром перчатка из затвердевшей волшебной обсидиановой крови. Удивительно красивая, невероятно лёгкая и притом прочнее любого металла.

«Ну а теперь пора домой, Чудо моё!» — воскликнула она и ловко прыгнула обратно на спину демона.

Я не стал упрашивать её вернуть себя в тело, не сейчас. Слишком я был опечален и измотан духовно. Хотелось просто тихо посидеть и поразмышлять о всяком. Скачка по этим мерзким землям Эшеда отнюдь не вызывала восторга, но всё идёт как задумано, и мы на шаг ближе к победе. Это единственное, что меня радовало в сей момент, но вместе с тем пугала мысль о том, насколько ещё дальше заведёт меня этот длинный, поставленный ведьмой путь к спасению королевства.

Глава 3

Ну и кто бы мог подумать, что после духоты и жара Эшедена ведьма направит весь пыл и скорость нашего демона-скакуна не к сломанной печати, где нас, возможно, ждут, и не к столице, страдающей под гнётом огня и разрушений, а в тёмное и заболоченное царство длинноухих и хвостатых дикарей-эльфов.

Эльфы — очередная пакость, которую я недолюбливаю со времён военных походов. Неприятная тогда была история… Как сейчас помню: переводились мы гарнизоном на дальние рубежи нашего королевства и попали, значит, к этим недоноскам мухоморным. В плен захватили, голодом морили, палками били — и так не один день. Чего хотели? непонятно. Спасло нас лишь то, что

король их снизошёл до редчайшего для них явления — помилования заключённых. И бежали мы оттуда, сверкая пятками, нарадоваться не могли. С тех пор я зарекался к эльфам не заходить, какая бы судьба ни вела. Да только теперь-то с ней поспоришь? Нет. Теперь её зовут Цирциникея — гадкая и кровожадная.

Не знаю, откуда эти «деревянные» в королевстве нашем появились. Вот ведьма называет их «Матушкины дети», чтобы это ни значило, а я называю их просто «жабы кисломордые». И ведь не спроста так. Были они у нас в королевском замке, принцессу свою замуж выдавали за нашего принца. И что бы вы думали? Им не одного надо, а сразу трёх принцев подавай. Обиделись, ушли. А в другой раз тоже всё им было не так и всё не то. В итоге так с ними о союзе и не договорились.

«Когда-то это место было прекрасным, цветущим садом», — мечтательно произнесла ведьма, заставив меня оглянуться на торчащие из воды корни гигантских умерших деревьев.

«И что же произошло?» — спросил я без интереса.

«Я произошла! — гордо, с достоинством произнесла женщина. — Явила свою мощь, принесла дары, а теперь пришло время всё это возвращать!»

Не нравилось мне это. Мало того, что она уступила мне тело в самом гадюшнике сих земель, демона нашего быстроногого оставила на опушке перед болотом, так теперь ещё и намекает, что нужно снова что-то бесчестно забирать.

Сейчас моё внимание было приковано к шатающимся на ветру ветвям, глубоким трещинам и густым зарослям, где мог хоть кто-то спрятаться. «Теперь-то я не дам застать себя врасплох, не попаду в плен к этим плесенеедам», — проговаривал я мысленно.

Не люблю я эту слякоть и это дурацкое бульканье под сапогами. Не хватало ещё на гадов напороться или в топь угодить. Иногда хорошо всё-таки быть простым наблюдателем: ни холода, ни жара не чувствуешь, руки не мараешь, да и грешки наверняка на твою душу не записываются. А впрочем, мне просто ещё повезло. Цирциникея хоть и ведьма, но с головой дружит. Честная, что удивительно, и с ней даже договориться как-то можно. Да, были бы они все такие, тогда, может, и воевать ни с кем не пришлось бы.

«Зачем мы вообще сюда прёмся? — негодовал я, волоча ноги по колено в воде. — Что нам, перчатки этой не хватает, что ли?»

«О нет, Чудо, перчатка — лишь часть общего инструмента, а то, что находится у эльфов, — очень важная деталь от него. И очень, очень необходимая для спасения твоего милого королевства!»

«Знаю я эти важные детали. Такие вещи на обозрение не выставляют, кому попало не дают. По любому придётся драться, или воровать, или обманывать, а я этого не хочу!»

«Ну, это уже зависит от нынешнего короля. К тому же я не кто попало, да и ты, думаю, тоже. Как-никак ты рыцарь, сильный, защитник, большой мужчина, опытный…»

«Вот дела, — пронеслось у меня в голове, — чего это она комплименты сыплет? Охмурить пытается или околдовать удумала? Мне такого тут не надо. Не хватало в таком месте бдительность потерять».

Внезапно сбоку я услышал далёкое пение и лёгкую ненавязчивую музыку. Приятную и мотив будто бы родной какой-то, очень уж на колыбельную похожий, которую мать моя напевала мне в детстве. Спросил у Цирциникеи — она отрицает, что что-то слышит. Странно всё это. Я даже думал сходить проверить. А если засада или трясина? Нет, поберегусь. Эльфы, как слышал однажды, порой похитрее ведьм бывают, не пойду. Ведьму, видать, моё беспокойство насторожило не меньше: замолчала. Тоже принялась по теням да расщелинам поглядывать, а может, и свои фокусы затевать на случай всякого.

Кого бы мы ни ожидали, а никто на нас из кустов не нападал и перед нами внезапно не появлялся. Лишь на просторном мосту, перед древоподобным замшелым дворцом, куда мы наконец-то дошли, нас ожидали эти длинноухие поганцы. Они что-то сердито кричали нам, коверкая человеческую речь. Увидев у них острые как бритва глефы, я в самом деле начал опасаться, как бы они не применили их прямо сейчас, но вместо этого они просто махали нам и призывали подойти.

«Они тебя не тронут, — прошептала мне ведьма, — просто следуй за ними, и попадёшь прямо к королю».

«Ты так в этом уверена? — спросил я, недоверчиво кося глаза на эльфийские хвосты, поскольку знаю, что при всём желании они могут использоваться не хуже, чем третья рука».

Нас увели под своды заросших плотоядными бутонами садов, а потом провели через шипастую плетёную арку, ведущую в главный зал. Смешно он был устроен, особенно это круглое помещение из уходящих вниз широких

ступеней. На дне, по центру, стоял какой-то трухлявый пень — трон, наверное. С потолка свисают сухие, увядшие лозы, стены в жёлтом мху и отверстиях, и погружено всё в какой-то призрачный холодный сумрак. Красиво, но больно уж траурно выглядит — не так описывали менестрели и художники вотчину эльфийского короля.

Много тут было этих тараканов лупоглазых, но на нас почти никто не смотрел. Как на пиру: все то под музыку танцуют, то шепчутся друг с другом, то гадости какие-то горстями жуют. Впрочем, что это за музыка такая? Унылая струна поскрипывает, да и только, тоска смертная. А танцы? У меня занавеска на балдахине и то поинтереснее болтается.

Короля я заметил далеко не сразу. Поначалу подумалось: «А что это за моль гигантская у них тут сидит?» Оказалось, это король и был. Разодетый во множество плащей, туник и платьев, он весь такой казался массивным и даже пушистым, и только увенчанная голова торчала из этого швейного облака.

Заметив и меня, король поднялся. Медленно, без резких движений, можно сказать, лениво. Зал сразу смолк, и только опять раздалась откуда-то из дальних коридоров та самая «колыбельная». Вновь поглядев на здешнего музыканта, я точно понял, что не могут эльфы так играть и петь, как слышу сейчас я.

«Добро пожаловать, дорогой путник, — гнусаво и мурлыкая, произнёс король, растягивая слова. — Из дальних ли земель ты пришёл к нам? Поешь и отдохни у нас, поведай свою историю!»

О боги, терпения не хватит, пока слушаешь эту блаженную полусонную моль, самому бы не уснуть от этих речей.

«Не смей ни к чему тут прикасаться, — строго предупредила меня Цирциникея. — Их еда для тебя — яд, и они это знают. Сейчас ты для них не больше чем перспективное удобрение, и тебя не выпустят, пока сами они того не захотят!»

Вовремя она, конечно, это сказала. Загнала меня в тыл врага, и теперь я окружён этими паскудами хвостатыми. Что ж, надо как-то выкручиваться. Желательно мирно и не без головы.

Как подобает этикету, я снял шлем и низко поклонился. Немытое лицо моё, конечно, далеко от изыска, предпочитаемого эльфами, но зато так честно.

«Прошу прощения, великий правитель (мухоморный), что вторгся на ваши земли без разрешения и явился на ваши (унылые) празднества в неподобающем виде…»

Король приподнял руку, словно отмахиваясь, и посмеялся, словно ухающая сова.

«Не печалься, человеческий рыцарь, будь как дома. Ты, наверное, устал с дороги? Сядь за стол, расслабься, вкуси наши яства, послушай музыку…»

«Спасибо, конечно, великий моль, то есть король, но я должен спасти своё королевство, для этого я и пришёл сюда!»

«Как у вас, людей, говорят, тут без вина не обойтись!» — ответил король и снова засмеялся.

«Милый, кончай этот спектакль, — раздался недовольный возглас ведьмы, пока король продолжал ухать. — Скажи ему, что тебя прислали, чтобы забрать Сердце Элиды, чтобы восстановить печать».

Сердце Элиды. Без понятия, что это, но звучит многообещающе. Я сказал эльфу всё так, как посоветовала женщина, и в миг он смеяться перестал. В зале кто-то охнул или даже упал в обморок. Я недовольно покосился по сторонам, предвкушая нехорошее.

«К чему вам её восстанавливать? — затянул король снова. — Глупцы, печать лишь одно из ограничений к вечной жизни… Посмотри на нас! В моём королевстве давно нет печати, и бездна подарила нам бессмертие. Теперь мы не знаем ни болезни, ни старости…»

«Ни радости», — мысленно закончил я его фразу. Теперь мне было всё ясно. Царящая здесь тоска, увядание земель, неспешность, а также то, как они едят всякую дрянь, означало, что эльфы без печати давно уже находятся под неведомым проклятьем, которое считают благословением. Да уж, а я думал, что нет ничего страшнее демонических врат посреди столицы.

«Сердце, чужак, — это наш дар Тёмной бездне, маяк, по которому она приходит к нам и дарует своё могущество. И я просто не могу его отдать. Славься, бездна, славься Тьма!»

Зал подхватил клич короля и снова затих. Теперь было очень неприятно осознавать, что нахожусь я не просто посреди врагов, а ещё среди чёртовых фанатиков, прославляющих тьму.

«Подлецы! — обозлилась ведьма, отчего я даже почувствовал жар. — Что ж, раз так, то…»

И тут она спихнула меня, снова заняв моё тело. Затем она прокашлялась и громко, зловеще, во весь мой голос произнесла:

«Вижу, ты запамятовал, повелитель Олурантан, кто дал тебе Сердце?»

Король явно не ожидал, что какой-то человек так нагло обратится к нему, да ещё и по имени. Ведьма жгла его взглядом, а тот рассеянно оглядывался на приближённых, а потом снова на моё лицо. И потом его осенило.

«Цирциникея? — неуверенно проговорил он. — Какая чудовищная, оказывается, у нас встреча…»

«Сколько лет прошло, седой. Помнится, ты мне должок так и не вернул!»

«Отнюдь, моя ужасная, — качал головой эльф. — Залы мои полны сокровищ, тебе уготованных, и принцы мои уже давно не дети…»

«О нет, старичок, ни к чему мне теперь ни твои сыновья, ни богатства. Я пришла забрать Сердце обратно, очень уж оно мне нужно!»

Король снова обратился к окружавшим его поданным, о чём-то покивал, пошептал и снова повернулся к ведьме. Лицо его уже было суровым.

«Этого не будет, — мрачно произнёс он и тут же позвал стражу.

Со всех сторон и даже с воздуха накинулись на нас десятки эльфов. Взяли в кольцо и лезвиями своими к горлу нацелились. Что тут сказать: с кем-кем, а с ведьмой им не тягаться. Цирциникея не промах, быстро колдовать умеет. В следующее мгновение она просто смела всех невероятным вихрем, а вместе с тем добила тех, кто устоял. В зале началась паника: все бежали кто куда, роняли столы, запинались, катились со ступеней. Полный беспорядок и хаос, и лишь король стоял, гневно взирая на нас с высоты. От былой медлительности в нём ничего не осталось: глаза стали хищными, показался злобный оскал.

«Перестань бороться с нами! — закричал он будто бы не своим голосом. — Я даю тебе шанс уйти, но Сердца ты не получишь. Теперь оно принадлежит тьме! Славься, Тьма!»

«Извини, Олурантан, но нам нужно королевство спасать, а тьма твоя подождёт — ей некуда спешить. Либо отдавай Сердце сейчас, либо я заберу его силой!»

Эльф проигнорировал слова женщины. Вскинув руку, в неё тут же влетел белый высокий посох, которым он звучно ударил о пол.

Снова послышалась мелодия колыбельной, но сейчас не до этого..

Не знаю, что произошло, но эльф такое вытворял этим посохом — уму непостижимо. Какая магия здесь только ни творилась. И молнии, и снежные бури, и камнепады с гигантскими корнями, и реки огня с кислотой. Ведьма, конечно, ухитрялась не попадать под удары буйствующих стихий, но и король ни царапинки не получил от неистовой магии ведьмы. Они были абсолютно равны в своих силах. Но вот что я заметил: как бы они ни казались одинаковыми, у Цирциникеи был какой-то план. Неспроста ведь она подбиралась всё ближе к эльфу, шаг за шагом, ступень за ступенью.

Однако, помните, что я говорил про эльфийский хвост? Да. Когда ведьма подошла достаточно близко, этот гад мухоморный своей промежностной клешнёй меня за ногу и хватанул, а потом так дёрнул, что ноги попросту опору потеряли. В надежде не упасть и распластаться на этих чёртовых ступенях, ведьма вовремя схватила короля за его бесчисленные наряды, и вместе с ним полетели мы вниз.

Вот тут у нас прибавилось преимущество. Хилый эльф едва ли не все кости ломал о каждую встречную ступень, а вот у меня только лишь латы помялись но это пустяк.

Теперь, осев на эльфа сверху, кровавой перчаткой Цирциникея одарила неугомонного короля множеством ударов моей тяжёлой руки. Я говорил, что не любитель эльфов, но от того, как дико и яростно кромсала ведьма спятившего фанатика, мне стало его даже немного жаль. Впрочем, он знал, с кем связывается…

Прекратив истязать короля, Цирциникея тут же вернула мне контроль над телом и устало произнесла:

«Что-то я умаялась фокусничать… Давай дальше сам».

Живой, но зверски избитый король остался там же, где и лежал. А я тем временем, обойдя приличное количество подземелий и дворцовых комнат, наконец-то нашёл злосчастный артефакт — зелёный, дырчатый и светящийся шарик размером с яблоко

«Не понимаю, почему его называют Сердцем. Не похоже же совсем» — несколько растеряно произнёс я.

Цирциникея лишь фыркнула и велела поскорее выбираться из этих чёртовых болот.

К слову, мотив колыбельной, что всё время мне слышался, как раз-таки и привёл меня к артефакту. Не знаю, словно дух какой-то или иной невидимый проводник. В моменты блужданий я прислушивался к нему и понимал, куда нужно идти. Цирциникея, конечно же, ничего не слышала, что делало это ещё загадочнее.

Глава 4

«Знаешь ли ты, Чудо, почему Магистры навечно запечатали гномов в их подземном королевстве?» — спросила меня Цирциникея, когда после долгого пути от эльфийских болот и через плато мы прибыли к Стылым горам.

Я ответил отрицательно. Откуда я могу знать? До недавнего времени я был всего-навсего рыцарем на службе у правителей родного королевства, а не каким-то знатоком летописей минувших веков, и тем более не полуодержимым, шибко умной и жестокой ведьмой. Мне бы ещё от драконов отойти и от проклятых во всех смыслах этого слова эльфов, а она тут со своими гномами пристала.

Что же за ерунда такая: печать в королевстве одна, находилась под присмотром людей, а ключи к её закрытию едва не по всему свету разбросаны. Хитрый ход магистров или очередное коварство тёмных сил? Непонятно…

«Гномы, как и драконы, умели создавать печати, — говорила ведьма с увлечением, — но, в отличие от драконов, они первыми подарили их людям. В отличие от человека и других наземных существ, они веками жили в уединении и развивались без войн и конфликтов, тратя все свои ресурсы и энергию на промышленность и магию. И, поверь, они были настоящими спасителями: при помощи собственных печатей они могли вмиг избавить любое королевство от самой чудовищной беды — от тиранов, демонов, чумы или проклятий».

«В чём же они тогда так провинились?» — поинтересовался я, с испугом представив, каково это — оказаться замурованным в собственном доме.

«Они сами попросили так сделать. У них хватало сообразительности, чтобы понять: своими экспериментами с такой могущественной магией они дошли до того, что способны впустить в мир кое-что опаснее перечисленного мною. Что, собственно, у них и получилось».

«Опаснее чумы и демонов?!» — ужаснулся я не на шутку. — «И хочешь сказать, что мы скачем в гномье королевство, где эта напасть может обитать до сих пор?!»

«Не просто может, а как раз обитает и, вероятно, стережёт необходимый нам артефакт — основу основ всех печатей! Успокойся, Чудо.Взаперти, под печатями магистров, монстр не так силён и могущественен, как мог бы быть снаружи. Впрочем, он остаётся по-прежнему опасным противником…»

И почему не может быть проще? Обязательно ведь надо лезть по самое не балуй в приключения и опасности, где с каждым шагом риск погибнуть растёт. И всё ради того, чтобы королевство, которое уже, может, и не существует за минувшие сутки моего отъезда, было спасено. Да уж, мне не позавидуешь. А вот ведьме-то всё равно, гибнет только одержимый, а не она. Беспокойно стало от страха быть съеденным или испепелённым неведомым существом из глубин гномьих рудников.

К древнему монументу Сидячего Короля, где, собственно, и начинался намертво запечатанный магией проход в гномье царство, мы подошли осторожно. Величие статуи сохранило лишь тень тех древних лет и теперь служило лишь тревожным напоминанием.

Спрыгнув с верного, хоть и нечестивого скакуна, я первым делом размял одеревеневшее тело. Затем проверил, легко ли извлекается из ножен меч, и убедился, что всё в порядке с доспехом. Сделать шаг в открытую пропасть глубоких шахт я всё ещё не решался.

«Надеюсь, это всё, что нас может ожидать там?» — с толикой надежды спросил я Цирциникею. Она, наверняка не без своей лукавой ухмылки, будь та видна, ответила:

«Магистры не просто оградили целую расу от внешнего мира. Они позаботились, чтобы никакое зло не вошло и не вышло оттуда. Здесь существует целый лабиринт, способный погубить тебя, если распознает в тебе хоть что-то схожее с существом печати».

«Ну как же без этого… А что это значит-то вообще?»

«Просто не поддавайся панике, злости, гневу… и всему, что может выдать в тебе злой умысел. Лабиринт будет изводить тебя, пытаться докопаться до твоей сущности — не ведись ни на что, каким бы реальным тебе там всё ни казалось».

Очередные условия. Очередные трудности. Ладно, я же человек далеко не плохой, не негодяй какой-нибудь и уж тем более не демоническое отродье.

Однако…

«Да, Чудо моё, — продолжила ведьма мою невысказанную мысль, ответ на которую я, честно говоря, опасался услышать, — я с тобой не пойду: лабиринт просто-напросто не позволит. Найди основу. Ты узнаешь её по чёрному рубину. Это всё, что я могу сказать. Я знаю, что мы с тобой далеко не друзья, но я желаю тебе удачи, милый. Береги себя и помни всё, что я тебе говорила…»

После этих её слов я ощутил мгновенную пустоту и холод во всей правой половине своего тела. В конечности налилась тяжесть, а на сердце мгновенно полегчало — даже непривычно. Невероятно: ведьма просто взяла и исчезла, вылетела, прекратила меня контролировать и держать.

«Но… как же я без тебя?» — проговорил я в тишину. Даже не по себе стало, а ведь я только-только начал к ней привыкать.

Демон-скакун тихонько лягнул меня в спину, как будто призывая идти вперёд. Он даже мотнул головой в сторону прохода, указывая направление. Я грустно ухмыльнулся и потрепал его злобную клыкастую морду, а потом, набравшись решимости, всё же заглянул во тьму зловещей шахты.

«Что ж, была не была. Я рыцарь, как-никак, я должен справиться!»

Поначалу спуск представлял собой лишь широкую нору с голым камнем по бокам и крошкой из давно разрушенных ступеней под ногами. Не зная, к чему эта нора ведёт, даже мысли не возникло бы, что идёшь внутрь оставленного богами королевства. Пока что шлось легко и спокойно. Затем я начал погружаться всё глубже и глубже. Изменился воздух: стало холоднее и темнее, слышался тревожный гул ветра и звон падающих капель. Стены блестели от россыпи крупиц и осколков разноцветных минералов.

Дорогу я освещал себе подвешенным к поясу Сердцем Элиды. Хоть какая-то польза от постоянного таскания его с собой. Светило оно ярко, поэтому мне не грозило ни упасть, ни оказаться в западне похуже. Пар выходил из моего рта с каждым судорожным выдохом. Я не был испуган, но к холоду не привык, а тот становился будто бы всё злее. Шум моих шагов эхом раздавался в расширяющихся тоннелях.

Постепенно я находил следы живших здесь гномов: телеги, инструменты, неразборчивые надписи на стенах. Потом я нашёл дорогу из металлических

полос. Она, петляя и извиваясь, вела меня к целой сети разнообразных ходов и переходов. Глаза разбегались, и куда дальше идти, было совершенно непонятно. Заглядывая в одну дыру, находил ещё три; забегал в другую — натыкался на тупик. Однако я не растерялся и правильный ход наконец-таки нашёл, когда сопоставил символы, которые видел в начале, с символами, встреченными как раз на одном из направлений.

Я выбрался к огромному подземному озеру. Чёрные воды, поросшие длинными водорослями с красным свечением, нисколько не внушали доверия, впрочем, как и мост, брошенный на другой берег. Полностью металлический, скрипучий и притом просевший в середине.

«Полагаю, иного пути не предвидится», — прошептал я и осторожно вступил на косую пластину.

Дальше я делал очень медленные и короткие шаги. Торопиться здесь было нельзя. Даже если предположить, что в мутной воде никто не обитает, то, упав туда, целиком разодетый в доспех, я очень быстро пойду ко дну и наверняка больше никогда не всплыву.

Обошлось. Конечно, едва не упал на середине и даже коснулся сапогами воды, но всё же на другую сторону я перебрался. Тут я встретил то, что меня удивило и вместе с тем насторожило. Надпись на человеческом языке, оставленная неким архимагистром Ведольфом, гласила:

«Да не вступит в сие королевство зло, и обитающие в нём не выйдут».

Должно быть, тут и начинался тот кошмарный лабиринт, о котором говорила Цирциникея. Что ж, я ожидал встретить непроходимые, навеки запечатанные двери или завал, но никак не алтарь с предостерегающей табличкой. Опять же, не зная всей подноготной этого места, сложно было бы представить, что никакое зло туда не сможет зайти и тем более выйти.

«Ладно, посмотрим, что там внутри», — произнёс я и шагнул вперёд. На лице моём была сердитая решимость, а рука на всякий случай крепко сжимала рукоять покоящегося в ножнах меча.

В конце длинного коридора с высоченными потолками и навеки остывшими жаровнями виднелся величественный город гномов. Однако дойти до него было очень непросто, и вот почему.

Едва я прошёл пару шагов от алтаря, как услышал странные звуки. Это был топот тысячи коней. К нему прибавился оглушающий шум решительной поступи воинов, грохотание их доспехов и свист бурлящего огня. Меня тут же

накрыло чудовищное видение, унесло в прошлое, в картины, которые хотелось бы забыть.

Я по-прежнему был в подземельях, но глазами видел самое настоящее поле боя. Красное небо разрывалось всполохами огня и ослепительными грозами. Кричащая орда мчалась через опалённую голую землю, слышались звуки жестокой битвы и душераздирающие крики раненых. Мои руки по локоть в чужой крови, а ноги спотыкались о обугленные тела товарищей. Да, я был на войне с ведьмами. Я не мог говорить, не мог соображать.

Тут на меня напала одна из ведьм: она была очень похожа на Цирциникею, но её точно не могло быть в тот день. Женщина, яростно крича, кидалась на меня с серпами. Проткнула руку, отчего мне чертовски больно. Гнев и злость, какую я не испытывал давно, поднялись во мне с ужасающей силой. Странное красное свечение покрыло меня целиком. Я слился с этим красным миром вокруг и отдался в его власть. Я зарубил ведьму мечом, а потом дружно рванул в гущу битвы. Ведьмы налетали толпами, но я убивал их одну за другой — без жалости и сострадания.

Казалось, эта битва длилась вечно. Одни и те же ведьмы, один в один как Цирциникея, бросались на меня и умирали. Слишком просто умирали. Нет, это была не она: не сумел бы я победить её, да и тогда не было таких ведьм.

«Это всё не настоящее…» — прозвучала во мне тихая мысль. Едва я осознал, что всё вокруг — лишь наваждение, как мне стало не по себе.

«Как же легко ты поддался, — корил я себя. — Неужели это моя потаённая ненависть к Цирциникее?»

Стало стыдно. Да, пускай она чрезмерно жестокая ведьма и не гнушается подлостей, но где бы я сейчас был, не будь со мной её силы, советов и просто её голоса, к которому я только-только успевал привыкнуть? Знаю где: валялся бы ошмётками в магистерском анклаве, или разорванный в клочья демоном, сожравшим мою лошадь, или просто сгоревший в огне умирающего города, не знающий, что и как мне делать. Горько признавать, но не я был героем в этой истории, не я…

С меня спала пелена ярости, красный свет потух. Я оставался в этом мире гнева, пока очередная ведьма-подражатель не приблизилась ко мне и не вонзила свой серп прямо мне в грудь. Я даже не пытался остановить её, а лишь, кинув под ноги свой меч, принял удар. Не скажу, что мне было не страшно, — скорее наоборот, страх так и бил ключом. А вдруг я бы умер на самом деле?

Не знаю отчего, но, открыв глаза, я обнаружил себя не в коридоре гномьих катакомб. Нет, теперь я был в мире тлена, увядания и упадка. Чёрный песок вместе с пеплом летел мне в лицо. Синий туман обволакивал сумрачное небо, тени издавали страдающие стоны. Должно быть, так и выглядит загробный мир.

Тоска и неприкрытый ужас сломили моё сердце и разум, светящаяся синева укутала меня. Не помню, как я упал на колени и зарыдал от собственного сожаления. А ведь я так не хотел умирать…

И что теперь? Королевство, которое я так стремился спасти, падёт жертвой демонического хаоса, все мои надежды на светлую жизнь сотрутся. Вечно будет гореть пламя, вырвавшееся из печати, наступит пир демонов, а все ключи, нужные, чтобы всё восстановить, теперь навечно будут упрятаны под землёй.

Хотя подождите… Если я умер, то почему со мной и перчатка, и Сердце Элиды? Нет, мёртвые не забирают с собой вещей, разве что только одежду. А значит, и тут всё не настоящее?

Я прекратил надрываться от плача и успокоился. Вокруг оставался всё тот же мёртвый пейзаж, но вдалеке я увидел очертания собственного замка — единственного, что напоминало о доме. Я поднялся, отряхнулся и помчался к воротам. Синева, облеплявшая меня, растаяла.

Внутренности замка были так искажены, что вмещали в себя все комнаты, все дворцы и подземелья, в которых я когда-либо был. Отовсюду меня звали тени, и бледные лица друзей, родственников и даже правителей. Они искушали, приказывали, заставляли остаться с ними, окунуться в воспоминания. Я не поддавался: я знал, что это не они и что любое предложение — то же самое, что упасть в колодец. Только вместо воды там будет более глубокое и сильное наваждение. С разбегу я толкнул единственные двери в перекрученном зале и наконец-таки открыл глаза. Настоящие глаза. Лабиринт был позади.

От увиденного и пройденного мне было очень нехорошо: тошнило, кружилась голова, перед глазами плыло.

Сейчас передо мной открывался великий в своих масштабах гномий город — Горолество. Вытянутые заброшенные дома, увенчанные гигантскими шестернями, дорога из чистого серебра, сотни труб, ведущих к подземному морю, и мосты, ведущие вверх к потолку большущего грота. Вдалеке всего этого великолепия пылала гигантская кузня — место, куда я и направлялся.

Окружение тут, конечно, великолепное, грандиозное и величественное, но мне было совсем не до восторга. Подавленный и угрюмый, я просто шёл вперёд, не обращая внимания ни на что больше, кроме кузни. Главным сейчас было достать чёртову основу, а ещё не забывать оглядываться по сторонам. Не хотелось бы попасться обитающему тут ужасу.

И без того жутко ходить по мёртвому городу глубоко под землёй, так ещё я начал слышать голоса. Они шептали, и я не мог понять, то ли это язык мне незнакомый, то ли это в принципе несуразица какая-нибудь. Шёпота — это ещё ладно, а вот когда я услышал чудовищный грохот и что-то похожее на китовую песню, вот тут-то я испугался по-хорошему. Жаль всё-таки, что Цирциникеи нет: она бы наверняка подсказала, как избежать нежелательной встречи с монстром. Даже не приложу, как он может выглядеть.

Шаг за шагом я пробирался вглубь Горолевства. Полагаю, главное — не сходить с центральной улицы. Городской лабиринт — не менее опасная вещь, чем лабиринты разума. Особенно когда шёпот стал нарастать с каждым приближением к огням кузницы. Всё-таки это одинаковые звуки и подобия слов ясно давали понять, что это была речь. В призраков я не особо верю, но даже они кажутся не такими пугающими, как представление, что звуки издают замурованные в стены гномы.

«А вдруг так и есть?» — подумал я, отчего мурашки по спине пробежали. Нет, лучше не буду воображать всякое.

Спустя ещё приличное время кузница была передо мной. Здесь было жарковато. Огни, что я видел издалека, были потоками лавы, текущими в огромных рвах и уходящими куда-то вниз под город. Посреди наковален и печей я увидел постамент, а на нём — тусклую золотистую фигуру, отдалённо напоминающую подкову. Инкрустированный в её основание чёрный рубин подсказывал, что этот предмет ни что иное, как основа печати.

«Интересная вещица», — проговорил я, любуясь артефактом, а затем выдернул её из ложа двумя руками и сунул подмышку. — «Ну всё, пора убираться отсюда».

Успел я отойти ровно до выхода, как снова услышал китовье мычанье. Громко и совсем рядом. Я остановился и замер, а потом медленно, очень медленно посмотрел наверх, откуда издавался звук.

Огромное серое существо, подобное слизняку, вылезло из трещины в скале, где находилась кузня. Оно вытянуло и приблизило ко мне свой единственный глаз. Шея, если это можно так назвать, у существа косо скрутилась и

повернула гладкую голову набок. Глаз засветился зелёным. Было похоже, будто бы оно изучает, что я за фрукт такой. Я же боялся даже вздохнуть и просто ошалело смотрел на монстра в ответ.

Чуть позже взгляд существа опустился ниже и заинтересовался основой печати у меня в руках. Тут оно резко отпрянуло и фыркнуло. Затем начались не самые приятные звуки. Сменившийся цвет глаза с зелёного на ярко-оранжевый ясно дал понять, что оно разозлилось.

Под утробное стрекотание чудовища ни с того ни с сего из его густого, как глазное яблоко, тела начала выпячиваться пара щупалец. Я не стал ждать, когда тварь закончит свои отвратительные превращения, и что есть силы побежал от неё в сторону выхода.

Более злобный рёв раздался за моей спиной, но оглядываться я не стал. Острая и длинная конечность ударила меня в плечо. Из насквозь продырявленного доспеха брызнула кровь. Боль была ужасна…

«Плохо дело…» — прошипел я сквозь зубы, припав к углу стены. — «Нет, нельзя останавливаться, не сейчас!»

Я побежал как мог. Понимаю, в латах это неудобно и очень тяжело, но времени их стянуть у меня точно нет. Особенно когда у твари теперь и ножки отросли. Прозвучал очередной грохот: это монстр спустился со скалы и, стремительно перебирая конечностями, погнался за мной. На прямой дороге у меня шансов нет, а вот если свернуть в тесные городские улочки и переходы, быть может, как-нибудь выкручусь.

Зверюга гналась за мной, истошно рыча. Пока я метался по сторонам, огибая сараи и перепрыгивая низкие заборы, она шла за мной напролом, круша и ломая всё на своём пути. К счастью, бывали моменты, когда она теряла меня из виду и уходила чуть дальше, а я отсиживался, чтобы перевести дух.

«Что ж, артефакт у меня, теперь главное — его не потерять…» — проговаривал я, пытаясь себя приободрить.

В минуты, когда существо искало меня в одном месте, я совершенно в другом тихо крался вдоль города. Увы, скрип брони часто привлекал её внимание, впрочем, как и свет Сердца. Каждый раз, когда монстр был близок, приходилось замирать и прятать артефакт как можно надёжнее.

Неплохо спасали сквозные дома и улицы с близко стоящими крышами. Тут, конечно, легко заблудиться, но я знал, в какой момент дорога

поворачивается ко мне спиной. Понять, куда нужно двигаться, чтобы попасть к выходу, в таком случае не представлялось сложным.

Особый случай, выручивший меня при погоне, был, когда существо врезалось в здание с шестернями. Плохо у неё с торможением. Тяжёлые зубчатые кольца крепко придавили хвост этой твари, и ей пришлось буквально грызть себя, чтобы освободиться.

Всё повторялось: я отсиживался, крался, прятался, а потом снова бежал. Угождал под хлесткие щупальца, вновь ранился и терзал броню. Но в итоге я всё же добрался до коридора — до места, где архимагистр Ведольф обещал, что никакое зло не покинет это место. Ну а я уж точно не зло, я герой. Герой, который справился.

Глава 5

Цирциникея так и не вернулась, и я чувствовал себя очень одиноким и брошенным. Некому было рассказать о тех недавних кошмарах, испытанных в гномьих шахтах. Некому похвастаться добычей, вырванной из лап чудовищного монстра. Но что гораздо хуже всего — так это то, что теперь никто не подскажет, куда мне двигаться дальше.

На моих руках уже три тяжело добытых предмета, якобы необходимых, чтобы восстановить печать и тем самым устранить учинённый демонами хаос. Кто теперь даст ответ, что с ними делать или сколько их ещё нужно собрать?

Цирциникея не говорила, что уйдёт навсегда. Она вообще ничего не говорила, когда оставляла меня одного. Лишь пожелала удачи. А ведь она утверждала, что она — единственная, кто знает, как остановить печать, и я хочу верить, что совсем скоро она вернётся или хотя бы мы встретимся иным образом. Впрочем, в голове то и дело мелькали досадные и обиженные мысли.

За моей спиной возвышались Стылые горы, а перед лицом расстилалось плато. Озираясь по сторонам, я гадал о своём дальнейшем направлении. Сейчас соваться к кому бы то ни было, не зная, что искать, было бы глупо. Значит, нужно возвращаться в столицу — туда, откуда я начинал искать ответы. Другого варианта я не видел.

Я обнаружил своего демонического скакуна, гоняющегося по полю за какими-то грызунами. «Хорошо хотя бы, что он не ушёл от меня», — грустно заметил я.

Дорога до столицы не заняла много времени (ещё бы — при такой-то скорости). Уже издалека виднелся её изрядно побитый вид и огненное зарево разверзнутой земли. Королевский замок тёмным силуэтом возвышался вдали и тоже казался измученным и сломленным из-за непрекращающейся битвы.

Я стремительно приближался к нему. Я был поражён, увидев намного возросшую армию воинов и всадников, рассеянных от жерла демонической бездны по городу и до стен замка. А потом я увидал королевские знамёна.

— Правители вернулись?! — не верил я своим глазам.

Новость действительно радостная. Кто, как не мудрый король и его десницы, знает, как мне поступить дальше? Только они. Зря я тогда негодовал на их отсутствие в начале всего этого бардака, ведь они вернулись с большой армией. Теперь мы будем активнее сдерживать демонов и выиграем время, пока не поймём, как всё исправить. Или хотя бы пока не вернётся Цирциникея.

Было большой ошибкой врываться в город верхом на демоне. Бравые воины, завидев, как в их оборону несётся демон, тут же пустили в моём направлении град стрел.

— Не стреляйте! — кричал я и махал руками. Демон явно гневался из-за оцарапанной стрелой морды и лапы. Я даже начал переживать, не взбесится ли он.

Придержав скакуна, я остановился перед баррикадами. Суровые воины услышали меня, но не опускали копий и луков. Оно и понятно: не каждый день увидишь рыцаря верхом на чудовище.

— Кто ты? — прокричал мне их командир.

На что я осторожно слез с демона, сделал пару шагов навстречу защитникам и произнёс:

— Я рыцарь Беличьего замка. Моё имя…

Командир остановил меня:

— Беличьего замка? Значит, я знаю, кто ты. Король когда-то хорошо отзывался о тебе.

Я улыбнулся и кивнул, явно польщённый этими словами. Командир продолжил:

— Не знаю, какого чёрта ты на демонах скачешь, но с ним, — он ткнул пальцем в скакуна, — я тебя не пропущу! Оставайся-ка пока тут, я позову десницу, пускай она разбирается!

Я стал ждать, долго ждать. Затем, наконец, она появилась. Строгая женщина небывалой красоты: длинная коса, яркие глаза, а ещё эти сияющие доспехи с красным плащом. Звали её Алия. Она хмуро перекидывала взгляд с меня на демона и обратно. Я говорил ей, что близок к решению проблем с печатью и что пришёл к королю искать дальнейшей мудрости.

— Пускай войдут! — вынесла она вердикт, обратившись к командиру. — Не сводите с них глаз и держите стрелы наготове! Неверное движение — стреляйте!

Идти по городу в окружении солдат, чьё оружие было направлено на тебя, было тревожно. Конечно, я понимал опасения воинов: они проливали кровь в сражениях с теми, кого пускают сейчас в город. К счастью, до замка мы дошли без происшествий. Спрыгнув с демона, с мешком в руках, я поспешил в зал, где должен был восседать король.

Навстречу мне вышел второй десница — крепко сложенный мужчина героической внешности в таких же сияющих доспехах.

— А вот и ты, Белка! — хлопнул он меня по больному плечу. — Сколько лет, сколько зим!

— Рад видеть, Рандеваль! — ответил я не менее радостно. — Ну, как оно?

— Прибыли вчера ночью. Едва успели спасти измотанных защитников наших. Видал, сколько людей с собой притащили? Теперь никакая скотина не пролезет!

Я бы с удовольствием поболтал и посмеялся с моим старым командиром, но очень уж спешил.

— Скоро это закончится, — смело заявил я. — Короля видел? Нужно с ним потолковать.

Рандеваль как-то нехорошо изменился в лице и, отведя меня слегка в сторону, заговорил:

— Слушай… Я бы не советовал тебе сейчас к нему ходить. Он… Как бы сказать… В общем, не нужно сейчас.

Никогда не видел десницу таким растерянным. Он определённо хотел сказать больше, но почему-то не мог.

— Впрочем, знаешь что, Белка… — вновь переменился воин. — Может, всё-таки и стоит поговорить. Послушай, что он скажет, а потом приходи опять ко мне. Уверен, у тебя будет что обсудить.

На этом он вновь хлопнул меня по плечу и поспешил дальше. Я остался наедине с недоумением: ощущение, что странное смятение Рандеваля точно не предвещало ничего хорошего, не покидало меня.

Войдя в тронный зал, король и женщина-десница, стоявшие у окна, резко обернулись.

— Это он, — грозно сказала Алия.

Король был мрачен и зол: тёмные круги под глазами и глубокие морщины лишь подчёркивали это.

— Ваше величество! — громко сказал я и поклонился. — Я пришёл, чтобы получить вашу мудрость!

И тут я рассказал ему о своих похождениях. Рассказал о Тиббольде и направлении, которое он мне указал, чтобы восстановить печать и вернуть былой мир в королевство. Упомянул ведьму, дракона, эльфов, чудище гномьих шахт и всё то, что я оттуда собрал. Я говорил почти без прикрас, и король внимательно слушал, не перебивая.

Однако после он сказал совсем странные вещи:

— Мы не будем восстанавливать печать!

Мне стало не по себе от этих слов. Я надеялся, что мне просто послышалось или я неправильно понял, и теперь вопросительно ожидал объяснения. Оно не заставило себя ждать.

— Я знал о возможном разрыве печати задолго до того, как это случилось. Как и ты, рыцарь Беличьего замка, я отправился на поиски средства, способного предотвратить нахлынувший хаос, и нашёл. Но там же я нашёл и мудрость, подобную той, что хочешь узнать ты, но обратную ей. Видишь? — король поднял руку, показывая гладкий и тёмный обруч на своём пальце. — Его хранитель сказал, что, покуда он на мне, пылающая пропасть не разверзнётся больше нигде и не расширится!

— Но… — нерешительно заговорил я, — её нужно запечатать! Демоны не оставят нас в покое…

— Нет, это мы не оставим их в покое! Печать останется открытой, а армия, которую я поведу, — великая армия со всего света, — вторгнется в их адские пустоши и сотрёт в порошок их правителей!

«Король обезумел!» — подумал я с ужасом. — «Как же так? Не под силу человеку уничтожить бескрайние огненные царства демонов. В своё время король превратил мирную долину в роскошное королевство, а теперь он хочет отдать всё это на растерзание бессмысленной войны, которая затянется на десятилетия?!»

— Оставь свои находки, они нам не нужны! — проговорил правитель и вновь отвернулся к окну.

— Как нам быть с демоном и ведьмой? — спросила его десница.

Король немного подумал и холодно произнёс:

— Если ведьма объявится — закуйте в цепи. Демона — убить.

Тут я был совсем шокирован. Цирциникея, кровожадная ведьма, хотела мира больше, чем король, которому я доверял и служил верой и правдой. А демон, будучи приручённым, был верен и ни разу не подверг меня опасности!

Конечно, я хотел возразить, но изуродованный нрав короля быстро отправил меня в темницу, чтобы поразмышлять о своём поведении. Собранные мной предметы — всё светящееся и блестящее — отобрали и закрыли в стенах сокровищницы. Королевство горит, а я, герой, стремившийся его спасти, сижу в сырой камере. Немыслимо, ужасно.

В ночи я услышал в тюремном коридоре шаги. Пришёл Рандеваль.

— Вижу, разговор состоялся…

— Почему ты сразу не сказал, что он обезумел? — проворчал я из-за решётки.

— А ты бы поверил? Ладно, кончай унывать, я тебя вытащу!

— Что?! — удивился я и подошёл ближе. — Но король…

— Король не в себе, — прошептал десница, принявшись ковыряться в замке и косо поглядывать по сторонам. — Мы обещали защищать королевство, даже если во мрак его ведёт его правитель, помнишь?

Я был очень благодарен Рандевалю. Он был отличным командиром в прошлом и праведным воином сейчас. К тому же мы разделяли общие взгляды.

Без лат я ощущал себя голым и беззащитным. Впрочем, сейчас лишний шум был лишним, а приобретённые скорость и ловкость — совсем наоборот.

— Я видел, какие штуковины ты принёс к королю, — проговорил Рандеваль, пока мы пробирались по тускло освещённым коридорам темницы. — Уверен, непросто было их достать. Особенно эту блестящую скобу с камнем — похоже, гномья работа. А та круглая, излучающая магию, наверняка эльфийская, да?

Я кивнул.

— Значит, говоришь, что это должно помочь с закрытием печати?

— Ведьма говорила, что эти предметы понадобятся для печати, и я уверен, что тот, что у короля, тоже.

— Слушай, с сокровищницей я могу ещё кое-как помочь, а вот с королём трудновато будет: он с этой блестяшкой не расстаётся никогда.

— Значит, теперь придётся. Вопрос лишь в том, как потом это использовать…

Внезапно в темноте за спиной прозвучал насмешливый женский голос:

— Ну, с этим тебе помогу я, Чудо!

Цирциникея объявилась наконец. Я был испуган её внезапным появлением, но также испытывал радость.

— Так вот она какая, — усмехнулся Рандеваль, различив наконец образ женщины.

К слову, выглядела она совсем не так, как в нашу первую встречу. Теперь у неё был более человеческий облик — довольно привлекательной дамы. Лишь красные волосы и воистину демоническая худоба остались прежними.

— Где ты пропадала? — слегка рассерженно спросил я её.

— То там, то здесь, искала подходящий сосуд!

— Великолепный сосуд… — произнёс десница, не переставая глупо, слегка нахально улыбаться.

— Ладно, пора навестить короля. Идёмте, милые!

Пробираться сквозь заставленные стражей залы замка оказалось просто, имея под рукой магию Цирциникеи. Впрочем, её не раз приходилось уговаривать, чтобы вместо перерезания горла она лишь усыпляла бдительных стражей.

Не спеша, с осторожностью мы добрались до покоев короля. Но путь к ним преградила десница Алия.

— Далеко собрались? — сердито воскликнула она, выйдя из-за угла с мечом в руке.

— А это что за прелесть? — усмехнулась Цирциникея и, просто щёлкнув пальцем, отправила женщину в глубокое и полное кошмарных сновидений беспамятство.

Мы вошли внутрь. Король не спал и будто бы ожидал нас.

— Вы возомнили себя героями, — заговорил он, не глядя на нас. — Думаете, исправите хаос. Нет, я пытался. Годами носил на себе эту вещь чужого мира, — он слегка погладил металл на пальце, — пытаясь отсрочить неизбежное, искал ответы и расплачивался за дни спокойной жизни королевства собственным здоровьем. И я готов платить до тех пор, пока в печатях больше никогда не будет нужды!

— Ответы искал? Ну-ну, — саркастично улыбнулась ведьма. — А всего лишь надо было слушать своих паладинов. Но ты ведь далеко не праведник, король, не так ли?

Он не ответил.

— Спокойной ночи, ваше величество!

Ведьма щёлкнула пальцами, и король, погрузившись в сон, обмяк. Цирциникея забрала с пальца источник его страданий и передала мне.

В этот же момент земля за стенами замка содрогнулась, сильнее вспыхнуло зарево бездны, а король, испустив дух, умер.

Рандеваль, вбежавший в покои со злополучным мешком, тяжело вздохнул и сказал:

— Ну, теперь всё в ваших руках…

Глава 6

«Пора, Чудо. Нас ждёт тяжёлая ночь», — произнесла Цирциникея, глядя на то, как стремительно разрасталась огненная бездна.

Зрелище поистине чудовищное: столбы огня, вихри искр и пепла, жар, плавящий даже камень. Адская пропасть пожирала город, обрушивала внутрь себя дома и людей. Орды демонов с новой силой хлынули по раскалённым улицам, вынуждая войска отступать к замку.

И в этот, одним словом, хаос теперь нам с ведьмой предстояло окунуться.

«Бери артефакты, ничего не забывай и иди за мной!» — сказала женщина и направилась к выходу из королевских покоев.

Приятно видеть, что хоть кто-то спокоен, когда, казалось, не может существовать ничего, кроме безудержной паники. Сам я, честно говоря, был очень взволнован. Сложно представить, как мы доберёмся до печати, сокрытой буквально в эпицентре бедствия. Оставалось лишь положиться на всю мудрость и могущество этой великой ведьмы.

«Одни вы туда не пойдёте, — заявил следовавший за нами Рандеваль. — Я соберу людей, сколько прикажете, и мы…»

«Если хочешь их героической смерти, то, пожалуйста, мой дорогой, — остановила его Цирциникея, — там твоих людей будут ждать только гибель и муки. Единственное, что они могут для нас сделать, — это провести нас как можно ближе к бездне, ну и защищать то, что осталось от как никогда великолепной столицы!»

«Слушаюсь, ваше мудрейшество!»

Я знаю, что на Рандеваля можно положиться. Он всегда умел вести за собой людей, и даже король, будучи при жизни, не мог сравниться с ним в этом. Если всё закончится хорошо и мы победим, я уверен, что ему суждено стать новым правителем королевства. Но об этом пока рано думать…

Объясняя наши дальнейшие действия, Цирциникея не упускала возможности посвятить меня в историю.

«Печать Тверди, как и следует ожидать, находится в глубине бездны. Некогда там находился погребённый город, теперь же — катакомбы нынешнего. Со сломом печати это место стало новым адским планом, и теперь в нём не только поселились демоны и расположился разрыв между их и нашим миром, но также и разрослось магическое поле, сродни тому, что находится в городе гномов».

«Значит, нас снова ожидают иллюзии?» — спросил я с тревогой, вспомнив лабиринт.

«Меня — нет, я же наполовину демон, а вот тебе с этим, может, придётся несладко. Но ты уже справлялся раньше — справишься и теперь».

Битва была в самом разгаре. Демоническая армия верно надвигалась навстречу непоколебимым воинам. Враг превосходил нас численно, прорубался сквозь фланги и вынуждал жертвующих собой бойцов сдавать позиции. Королевские легионы всеми силами старались не подпускать врага или хотя бы задержать его наступление.

Рандеваль остался с ними, не забыв выдать нам одних из лучших своих рыцарей. Сотрясая землю поступью бронированных коней, мы двинулись в путь к пропасти. Это мог быть последний наш путь, и мы пообещали сделать всё возможное, чтобы его преодолеть.

Первый встреченный отряд мы разгромили без особой трудности. Дальше ряды наших бравых стражей начали редеть. Мы неуклонно сокращали расстояние до пропасти и уже не видели над собой неба — лишь чёрный густой дым. Магия ведьмы упорно защищала нас от обжигающего воздуха и возможности превратиться в самые что ни на есть угли.

«На нас движется табун, держитесь! Строй крепче! Копья не опускать!» — кричал залитый чужой кровью командир отряда, когда впереди показалась стена хорошо известных горбатых демонов.

«Они вас просто разорвут, кретины!» — гневно воскликнула Цирциникея и вырвалась вперёд перед всадниками. С двух рук, под громкий заклинательный возглас, она выпустила несколько невероятно мощных магических лучей, снёсших всех горбачей на своём пути. Уже дальше, за их разбросанными и переломанными телами, в красном пылающем мареве виднелись раскалённые руины изувеченного города, а за ними — разлом.

«Наш выход, Чудо! — прокричала ведьма сквозь оглушительный гул. — А вы, ребятки-рыцари, уносите ноги!»

«Никак нет, — ответил ей капитан. — Десница Рандеваль велел идти до конца! От этого зависит победа всего королевства!»

Никто спорить не стал, да и некогда было.

Наши боевые кони, хоть и были прекрасны и бесстрашны, но пустошь из обломков и рвущегося из всех щелей огня была для них чересчур. Один за другим они калечились и терялись вместе с всадниками. Было принято их оставить и двигаться до разлома на своих двоих.

По изрытым стихией траншеям, сквозь нагромождения камней и останков былой жизни мы прорубали себе путь.

«Сталь звенела, кровь лилась», — как пелось однажды в солдатской грубой песне. И так и было.

Мелкие демоны, подобно крысам, налетали на нас со всех сторон; мы убивали их легко и с удовольствием. Тех, что покрупнее и посмышленнее, приходилось брать толпой. Особо крупных, а также летающих и сотканных будто бы из чистого огня, Цирциникея брала на себя.

Медленно, но верно приближалась бездна, и за каждый шаг к ней мы расплачивались ранами, болью и смертью. Ярость и страх заливали нам глаза, и казалось, не осталось ничего, кроме битвы. И лишь голос Цирциникеи указывал нам путь.

Самый тяжёлый момент настал значительно позже, когда мы не сразу осознали, что пекло города превратилось в иллюзию. Под видом человекоподобных демонов мы в бреду убивали друг друга. Я лично, без задней мысли, вонзил меч в спину союзника…

Ведьма оставалась сама собой, но в ней я видел обманщицу и предателя, которая почему-то защищала демонов от моих яростных ударов. Её издевательский смех распалял во мне ещё больше злости. Желание убить её взяло надо мной верх.

В ходе недолгой схватки она быстро отбросила меня в сторону сильным магическим импульсом. Поднимаясь обратно на ноги, я увидел неведомо откуда взявшегося здесь Рандеваля. Он был залит демонической кровью.

«Поднимайся, Белка! — орал он мне. — Мы не дадим им себя одолеть!»

«Рандеваль? Откуда ты здесь?» — пронеслось у меня в голове сквозь пелену злости.

Голос десницы поднимал настрой и давал сил продолжать бой. И всё же я чётко понимал: «Его не должно быть здесь. Просто не должно».

«Это не он», — откликнулось у меня в голове, — «это всё западня иллюзий».

Осознание явило себя, и вместо Рандеваля я увидал ухмыляющегося дьявольского полководца. Мираж растворился. Теперь я видел правду.

«Тебя не пройдёшь, рыцарёныш!» — хищно оскалился он.

Дьявол кинулся на меня, занося меч для удара. Я ловко парировал и пихнул его плечом. Старая рана тут же разлилась жаром по телу. Очередной взмах вражеского лезвия скользнул по доспеху, оставляя на нём рваную царапину. Тут же в рогатую морду влетел мой грузный кулак. В ответ не менее тяжёлое копыто врезалось мне в колено, вынудив припасть. Сквозь тупую боль и стиснутые зубы я провёл колющий удар. Слишком слабо. Тварь отпрыгнула и приготовилась для своего решающего удара. Через мгновение стальное острие врага летело в мою грудь — слишком быстро, чтобы отразить…

И всё же инстинктивно, подобно змеиному броску, я перехватил клинок рукой — той самой перчаткой из драконьей крови. Я не был уверен, что это получится. Шёл на риск, и он оправдался. Тому, как был изумлён дьявол, не было предела. Я воспользовался этим и наотмашь отсёк ему руку. Брызнула чёрная кипящая кровь. Дальнейшие попытки навредить мне стали для него роковыми.

Цирциникея сумела вывести других рыцарей из безумия иллюзий. По кровоточащим ссадинам было видно, что ей тоже досталось. Она была на пределе, но не подавала ни намёка на страх и боль.

«Жаркая битва!» — кричал уже охрипший командир, на что ведьма, без сил и желания кривить усмешку, произнесла:

«Самый жар ещё впереди! Вот он — перед нами!»

Она была права. Мы находились на склонах бездны, перед разрывом в земле, на дне которого чернел вход в злосчастные, ныне адские катакомбы. Та горстка уцелевших и ещё способных идти с нами дальше с трепетом и уже без надежды вернуться рванула вниз.

Вскоре мы проникли внутрь, и здесь разрушительная магия Цирциникеи завалила проход за нашими спинами. Мы оказались отрезаны от внешнего мира. Оставался последний рывок до печати.

Глава 7

Древние катакомбы хранили в себе немало тайн минувших столетий. Но не о всех них нужно было сейчас думать — а лишь о той, что находилась в конце. В сердце зловещей бездны, в истоке поглотившего нас и всё королевство хаоса.

Я — рыцарь, неожиданно взошедший на путь геройства, к которому, по правде говоря, не очень-то стремился. Она — не безгрешная ведьма, освободившаяся из оков вечного сновидения, и та, без кого этот путь я бы не

прошёл в одиночку. По большому счёту, лишь благодаря её стараниям мы наконец-то прибыли к злосчастному источнику бед и были готовы сделать последние шаги к избавлению от него.

Наши защитники из числа могучих рыцарей короля делали всё возможное, чтобы помочь нам, и справлялись с этим на отлично.

«Бегите вперёд, мы постараемся их тут удержать! — говорил командир, когда, проникая в зал с печатью, за нами гнались демоны. — И уберегут вас боги, друзья!»

Скажу, что, как бы поначалу ни были строги мои суждения о Цирциникее, как бы я ни искал подвоха и обмана с её стороны, она ни разу меня не подвела. Не было в ней той угрозы, что так меня трепетала. Я был слеп и понял это, лишь дойдя с ней до самого конца. Теперь я видел в этой женщине только верность обещанию, бескрайнюю смелость и решительность, а также невообразимую мощь, которая, вопреки всему, она использует на благо королевства, людей и добра — и, возможно… что-то большее.

«Мы на месте, Чудо моё! Видишь, вот он — разлом, и вот она — печать!»

Большое помещение, залитое светом адского пламени, отдалённо напоминало тронный зал, но вместо трона находился постамент с осколками прежней печати. Здесь из сотен щелей и отверстий на нас смотрели жёлтые глаза беспокойных душ, а из каменных пепельных стен тянулись обугленные руки. Цирциникея пустила цепную молнию по находившимся внутри демонам-стражам и после принялась колдовать — что-то долгое и сложное.

«Я постараюсь ослабить влияние чужого мира! — говорила она, глядя лишь на расплавленный воздух дальней светящейся стены. — Никто не должен нам помешать совершить ритуал!»

«Что делать мне?» — тут же спросил я.

«Самое главное, милый. Возьми артефакты, поднеси их к алтарю и слушай мои инструкции. И ещё: ничего не трогай, пока я тебе не скажу, понял?»

Вот чего я не ожидал, так это того, что лично мне предоставится возможность провести нечто магическое и далёкое для меня — вот этими руками! Это большая честь и огромная ответственность. Что ж, я доверился ведьме тогда — доверюсь и сейчас. Теперь и я не могу подвести её. Просто не имею права!

Тут я как будто бы заново вспомнил, что большую часть нашего пути я держал Цирциникею при себе, под сердцем. Впрочем… скорее это она держалась за меня как за свой сосуд, но не суть. Сейчас, когда она обрела собственный

человеческий облик, я осознал, что сердце моё впустило её вновь. Нет, я не был одержимым снова, и это не магия, это…

«Цирциникея, — робко обратился я к ней, — в тот день у гномьих шахт ты думала, что мы далеко не друзья, но это неправда… Ты… В общем… Если с нами что-то случится и мы не выберемся отсюда, то знай: я благодарен тебе за всё. Ты…»

«Давай, иди, Чудо, — оборвала она меня, — поговорим об этом, когда будем праздновать победу!»

Она была права: момент действительно неподходящий. Даже стыдно стало, что никогда не говорил ведьме даже простого «спасибо».

Уверенным шагом, но с волнением в сердце, я приближался к алтарю. Руки сами собой тянулись к мечу, хоть видимой угрозы не наблюдалось. Мешок с артефактами тихонько позвякивал в такт движению.

«Я на месте!» — крикнул я женщине, остановившись перед усыпанной чёрными осколками гладкой поверхностью.

«Отлично, дорогой! Теперь стряхни весь мусор и положи обе руки на алтарь!»

«Так. Готово!»

«И теперь произнеси…»

И тут Цирциникея начала говорить мне слишком уж длинные и непонятные заклинания. Медленно я повторил их все до последнего и с удивлением обнаружил, как камень загорается множеством кругов и символов. «Неплохо для начала», — подумалось мне.

«Дальше достань основу печати. Осторожнее, не клади её сразу! Да, теперь произнеси…»

Я стоял с тяжёлой скобой в руках и вновь громко, но всё же неуверенно выдавливал из себя сложные слова. Я не пытался понять, что эти «скороговорки» означают и на каком они языке, — главное просто не ошибиться и чётко всё проговаривать. Удалось: рубин на основании вспыхнул красным светом.

«Ты ж моя умница!» — сдержанно воскликнула ведьма. — «Теперь клади её ровно по центру! Между звездой и знаком, похожим на „Ы“».

И звезду, и знак я нашёл. Основа была положена.

Восхищаясь блеском и красотой вдруг преобразившейся «подковы», я легонько её погладил. Тут же я ощутил в руке, коснувшейся артефакта, нестерпимый жар и ужасную боль — словно в кипящее масло по локоть окунулся. Теперь я орал как сам не свой и содрогался.

«Я же говорила: ничего трогать!» — разгневалась ведьма на мой недальновидный поступок. Кто мог бы подумать, что настолько всё серьёзно?

Спустя недолгое время боль поутихла, и я вернулся к алтарю, чтобы продолжать следовать дальнейшим указаниям Цирциникеи. Однако в этот момент услышал голос — громкий и властный.

«Тебе не стоит делать этого, рыцарь, — прозвучал он в моём сознании. — Ведьма обманула тебя!»

Откуда шёл этот голос или кто его издавал, я не знал и не видел. С застывшим ужасом и смятением на лице я озирался по сторонам.

«Быть может, так звучит бездна?» — гадал я, вспоминая, как эльфийский король говорил о своей Тьме как о чём-то живом.

«Она враг и всегда им была, — продолжал Голос и вместе с тем останавливал меня видениями — картинами из моих воспоминаний о войне с ведьмами. — Я знаю твои тайные страхи, и, поверь, они сбудутся: тебя предадут! Тебя уничтожат! Твоё доверие к ней будет разорвано ею же! Не следуй у неё на поводу!»

Цирциникея видела мою странную рассеянность и одурманенный взгляд. В попытке понять, что со мной, её осенило. Бездна сопротивляется. На пару мгновений ей пришлось прервать своё сдерживающее колдовство, чтобы очистить мою голову от чужого вторжения. Подействовало, но надолго ли? Я снова винил себя за то, что так слаб и до последнего не могу противостоять чужой воле.

Ритуал продолжался. Теперь, повторяя все действия от заклинаний до перемещений, я положил Сердце Элиды между концами основы. Свет сердца загорелся сильнее, вырисовывая всё больше и больше переплетений символов и фигур. Оставались лишь перчатка и кольцо, и, по словам Цирциникеи, действовать они должны были одновременно.

Я успел надеть кольцо на палец доспеха, но тут вновь послышался голос бездны. На сей раз более могучий, проникающий в разум целиком и полностью. Он внушал мне чудовищные видения моей смерти от рук ведьмы, играл с эмоциями и, подобно туману, проникал мне в личность,

настойчиво призывая поверить во всё, что он говорит и показывает. Однако я не верил. Слишком много раз за последнее время я наблюдал игры со своим разумом, и никогда ничего нового. Иллюзии только и делали, что брали мои травмы и отпечатки лихой войны и тасовали как им вздумается. Нет, это со мной больше не работает.

«Цирциникея, что дальше?!» — крикнул я, оглянувшись на ведьму, стойко продолжавшую сдерживать ад. Она что-то мне говорила, губы двигались, но слов я не услышал, снова бездна постаралась.

Теперь вместо ужасов я видел нечто прекрасное: столицу в закатных лучах, её счастливых жителей, дружбу и любовь. Я сидел в замке на троне и чувствовал тяжесть короны на голове. Чувство гордости за своё королевство внушало неподдельное чувство покоя и счастья. Здесь хотелось остаться навечно, и это то, чего мне будто бы хотелось больше всего.

«Желаешь ли ты этого, рыцарь?» — проникновенно спрашивал демонический Голос. — «Вспомни, как ты был никем, как был слаб перед лицом опасности. Жалкая обманщица-ведьма дразнила тебя своей силой и могуществом. Ты можешь быть в разы сильнее, чем она, чем все великие рыцари и короли! Я исполню твоё желание, стоит только…»

«Нет!» — прокричала Цирциникея, вновь разрушая наваждение.

Теперь она стояла передо мной и снова спасала. Измождённое, но такое человеческое лицо, такая смертная ярость и совсем не демонические слёзы. Я смотрел на неё и не мог оторвать взгляда…

«Соберись, Чудо! Закончи ритуал! Давай снова: слушай, что я говорю, и повторяй…»

Я пытался повторить всё слово в слово, но чёртова бездна вновь врезалась мне в мозг и заговорила.

«Ах, теперь я вижу, что тебя волнует…»

Видение о том, что было сложно представить, стало невообразимо реальным: Цирциникея и я дарили друг другу любовь и радость. Мы гуляли по своему королевству и наслаждались миром без огня и хаоса.

«Вот чего ты желаешь?» — гудел голос, и я ответил ему положительно.

«Да, теперь это то, чего я хотел бы больше всего на свете…»

«Я исполню твоё желание, лишь прекрати ритуал… Избавься от кольца и артефактов… Брось в огонь! В бездну!»

Прежде чем я успел что-либо сделать, Цирциникея обхватила мою кисть, одетую в «кровь дракона», и опустила в центр алтаря. Чудовищная боль от прикосновения к фрагментам печати обрушилась на ведьму сию же секунду. Даже она, эта великая ведьма, была не в силах противостоять магии строящейся печати без надетого на ней артефакта. Сквозь ярость и закипающую кровь она выдавливала из себя заветные заклинания. Этот крик и эти таинственные слова вырывали меня из власти иллюзии. И едва осознав, чьи были слова, их произносящие, чьё лицо я видел в мерцании слабеющих сладких видений, я прозрел окончательно.

«Цирциникея!» — кричал я, ужасаясь её мучительным страданиям. Казалось, ещё немного — и она не справится. Так не должно быть, нет.

«Ты хочешь, чтобы я избавил её от боли и мучений?» — давил меня Голос бездны, и я правда желал этого всем сердцем. — «Только скажи, и это прекратится! Скажи… Скажи мне, рыцарь, хочешь ли ты этого? Хочешь, чтобы я исполнил твоё желание?!»

«Только сказать и всё прекратится», — эхо звучало у меня в мыслях. — «Она будет жива. Мы будем жить свою новую, светлую жизнь в чудесном королевстве. Только радость и покой. Чудесная жизнь. Чуд… Чудо?»

Так ты звала меня, Цирциникея. А теперь… Ты продолжишь это делать, ведь ты не умрёшь. Нет, мы будем жить, но не в мире иллюзий, а в мире, где мы победим!

Бездна не получила свой ответ. Вместо этого я молча положил ладонь поверх горевшей кисти Цирциникеи и разделил с ней всю терзавшую её боль. Вместе мы шептали последние заклинания. Вместе — и до конца.

Когда моя перчатка из крови неожиданно расплавилась и залила пространство внутри основы, а кольцо, как и следовало по расположению, упало на правильный символ, видимый лишь при свете Сердца Элиды, алтарь обволок чёрный металлический кокон. Теперь печать была восстановлена, а бездна хаоса закрыта.

От бессилия и пережитых мучений я стремительно потерял сознание. Единственным, что я помнил перед тем, как забыться, было лишь то, что я крепко сжимал руку Цирциникеи.

***

«Это что, снова сон? Или я всё-таки умер?» — прошептал я в искрящуюся тьму перед глазами.

«Сон, милый. Всего лишь короткий сон, — ответила ведьма, сидевшая рядом в своём истинном обличье. — А тебе что же, не нравится? Мы ведь так и познакомились во сне!»

«Помню…»

«Кстати, там, у бездны, ты хотел что-то сказать мне, не так ли?»

«Слушай, Цирциникея… А мы ведь точно во сне?»

«А ты разве не слышишь, как сюда несётся Рандеваль? Вот он с нами возится, из катакомб вытаскивает… Так что давай, говори, пока не разбудили!»