Предание о Джарде

Джард из Гириона

Вечером ударил ливень. Холодный северный ветер притянул с собой тяжёлые тучи. Недовольное роптание крестьян, устремившихся к трактиру, сливалось с шумом ударов капель о землю. Иона, синеглазая и белокурая дочка трактирщика, спешно отошла от окна и устремилась к стойке.

– Папу, папу! Дожж началыся!

– Слухаю-слухаю, дотю, – молвил голос со стороны кухни, – ужой выхожу.

К стойке навстречу девушке вышел невысокого роста мужичок. Цвет его глаз вторил глазам дочери, но от белокурой шевелюры осталась лишь лысина с редкими волосами вокруг макушки.

– Хутовь, дотю, браху для люду да жаркое. Холода ударили ноне, грети их надо.

– Ох, папу, – бойко говорила Иона, – неуже урожай помрёт до жатвы? Помрём же до весны, коль не соберём всё к сроку.

– Не знамо, дотю, – устало отвечал ей отец, – жрецы Чаунтии обещалися провести ритуалы свои, да тока холода приходят и приходят. Суровое ноне лето.

Вскоре крестьяне заполнили таверну, оставляя за собой чернозёмные следы по деревянному полу. Иона в спешке ходить от столика к столику, принимая стандартные заказы от работяг в виде браги и жаркого.

А дождь, судя по всему, и не думал униматься.

– Неуже чем мы согрешили пред Чаунтии, что нас лишают урожая? – послышался где-то ропот.

– Не в Чаунтии дело, хутарю вам как на духу.

– А у чём же, жолудёва башка?

– Ты не смеись, не смеись надо мной. Старый хохма ужой не хохма. Слыхал я давеча, шо то проделки друидов тёмных.

– Окстись, Жоран, а то правда ещё жолудей тебе в башку насыплю замен мозгов, да и тех у тебе не так шоб мноха.

– Не перебивай мене, – голос Жорана становился более злым, – хутарят так, что тёмные друиды пришли да погнали прежних из лесу.

– Ну и пущай себе сидят там в чащах своих, нам-то шо. Мы и с прежними договаривалися не рубить, не охотиться в их лесу, чаво им вдруг на нас злиться?

– Жрецы хутарят, что тёмные друиды ненавидят простой люд, шо хородской, шо деревенской. И покуда со свету не сживут они нас, не успокоются.

Вскоре разговор начал переходить в достаточно ожесточённый спор. Сердце бедной Ионы медленно сковывал страх. Ей и прежде доводилось видеть крупные ссоры, но каждый раз это ввергало её в страшный шок. Не отрывая своего взгляда от спорящих мужиков, её рука ощупывала со стороны спины стену. Вскоре она вышла к прилавку и стала подле отца, что всячески старался утихомирить крестьян.

Входная дверь аккуратно, с небольшим скрипом, распахнулась. В таверну зашла высокая фигура в тёмно-серебряном плаще с капюшоном. Аккуратно протерев ноги об порог, фигура направилась к стойке. Ссора на несколько мгновений утихла и переросла в едва слышимый ропот.

– Приветствую, – фигура сказала достаточно звонким и приятным мужским голосом.

– Аэм... И вам не хворати, путник, – несколько растерянно ответил трактирщик, пытаясь разглядеть лицо пришлого.

– Я так понимаю, вы хозяин этого трактира?

– Да...

– Я хочу снять у вас комнату на пару ночей. Путь был нелёгким, надо передохнуть.

– Ну... что ж, не вопрос... А только можливо ли знати с кем имею честь?..

– Ох, простите, где же мои манеры! Джард из Гириона, к Вашим услугам.

Фигура сняла капюшон, под которым скрывалось остроухая голова с тёмно-синей кожей, красной радужкой в глазах и длинными, собранными в хвост, волосами. Небольшой шрам протянулся вдоль его левой щеки от скулы до грани нижней челюсти. При виде подобного многих из крестьян ахнули.

– Чу-чу-чудище! – вскрикнул кто-то из крестьян.

Джард закатил глаза и повернулся в сторону столиков:

– Хей, ну вы чего? Я вполне себе неплох.

– Ага, для чудища из страшилок!

Джард лишь развёл руками, а затем повернулся вновь лицом к трактирщику.

– Так почём будет комната на две ночи, уважаемый?

Лицо трактирщика всё ещё выражало удивление, и он отчаянно пытался собрать мысли в кулак.

– Т-так, ну... за пару ночей...

Вдруг из дальнего угла донёсся крик:

– Хей, Ронда, не смей этому чёрту из табакерки давать здеся кров! Не хватало нам шоб он тут свои мерзости показывал.

Джард лениво повернул голову в сторону кричавшего:

– Если ты кому любишь по ночам свои мерзости показывать, это не значит, что все так делают.

В дальних рядах пробился небольшой смешок. Послышались шаги со стороны выкрика. К Джарду подошёл высокий мужчина крепкого телосложения. Его взгляд казался пустым, но в его глазах явно читался огонёк ненависти, что в любой момент готов был воспылать ярким пламенем:

– А ты, я похляжу, остёр на язык.

– Есть и такое, – в меру самодовольно ответил Джард.

– А как насчёт выйти и похутарить по-мужицки?

– Если для тебя «по-мужицки» значит выбить зубы и посмеяться над этим вдоволь, то нет, смею лишить тебя сего сомнительного удовольствия.

– Выходит, ты лишь языком чесать можешь, а шоб за слова ответить так сразу к мамке в гузно?

– Я даже имени твоего не знаю, друг, – Джард вновь развёл руками.

– Я тебе не друже, тёмный эльфка. Да-да, знамо мне племя твоё. Приходите средь ночей и крадёте дитяток наших, а потом тащите их к себе под землю. Гони его, Ронда, иль мы это сделаем. Добре, мужики?

– Добре! – вторили ему прочие.

Джард устало вздохнул и потянулся к своей сумке, откуда он достал некий стальной медальон.

– Это медальон старосты деревни, – тихо проговорила Иона.

– Именно так, юная леди, – спокойно проговорил Джард, – староста Милтон разрешил мне остаться в деревне на время выполнения моего задания, кое дали мне жрецы Селунэ.

Крестьяне вновь зароптали.

– А почём нам знать, шо ты не сделал лиха какого со старостой нашим? На тебе рясы ордена Селунэ, то правда, но твоей натуры злобной то не меняет.

Джард поджал губы:

– Я так и не узнал твоего имени. Моё ты знаешь, а коль ведёшь со мной беседу, то прояви хоть каплю уважения к собеседнику.

Верзила несколько помялся, но всё же ответил:

– Арит я, сын Дейлина.

– Ну что, Арит, сын Дейлина, вот тебе мой ответ: староста деревни жив и здоров, занимается делами в доме своём, жена и дочь его до начала ливня трудились в хлеву. Рясы эти сшиты на меня, и иного обладателя иметь не могут, поскольку нитки из пряжи нашей госпожи отобразили моё имя при кройке. Я вырос в стенах её храма, однако я не жрец и не монах. А направлен я был в эту деревню по наставлению моего учителя, что прознал о ваших бедах.

Он сделал выдох:

– И я не чистокровный дроу, а полудроу. Мои волосы не отливают серебром, а скорее похожи по цвету на тёмный каштан.

Спесь Арита поубавилась, и вместе с этим волнения по поводу пришлого путника начали сходить на нет.

– Но коль ты не монах и не жрец, то хто же ты?

– Маг.

– И шо же ты можешь наколдовати?

– То, что необходимо, дражайший Арит. А теперь, коль ситуация прояснилась, я бы хотел всё же снять комнату на пару ночей и купить пищу.

– Д-да, к-конечно, – хозяин трактира уже было совсем растерялся, но всё же направился в сторону кухни.

Джард посмотрел на девушку. При встрече взглядами Иона встрепенулась и взяла в руки швабру с тряпкой. Он стянул со своих рук перчатки и немного размял пальцы. Ледяной дождь полностью промочил плащ. Вскоре трактирщик вышел со стороны кухни с ключом в руке:

– Держи, но ежели потеряешь – штраф буде. Два золотых с тебя за две ночи.

– А губа не дура, я погляжу, – присвистнул маг.

– Дешевле тока на улице, милсдарь мах, – трактирщик пожал плечами, – а за харчи возьму по пол серебряка.

Джард достал из-под плаща промокший кошель и отсчитал два золотых и пятьдесят медяков.

– Подымитесь на второй этаж, самая первая комната слева.

– Благодарю, – Джард слегка кивнул головой, – могу ли я просушить у костра свой плащ.

– Можливо, отчего ж нет, – трактирщик ухмыльнулся, – тока не оставляйте кошель тама, а то народ разный в деревне живёт, сами вразумите.

– Понимаю, благодарю ещё раз.

– Иона! – окликнул трактирщик, – Дотю, надобно милсдарю маху комнату подхутаритя, что первая слева. Полы я вымою, ты друхим займися.

– Да, папу, – покорно согласилась Иона и направилась в сторону лестницы.

Джард направился к очагу. Увидев небольшой навес, он снял с себя плащ и извлёк из внутреннего кармана кошель. Видя, что и его платье промокло, он лишь скривил губами, периферийным зрением видя ухмылки крестьян, наблюдавших за ним. Сев напротив очага в позу лотоса, Джард начал стандартные дыхательные упражнения. Запах сырой ткани, кожи и чернозёма переплетался с запахом горящих дров, жаркого и браги. Всё более смелые и задушевные разговоры крестьян наполняли первый этаж трактира. Неспешное чавканье и жадные глотки, постукивание посуды об стол, хлопки в ладоши, смех. Его сознание уходило чуть глубже. Он искал потоки магии в этом месте. Потоки сознания и эмоции служат хорошим барьером для вторжения извне, но могут стать неплохим укрытием для наблюдающего.

Джард прекрасно понимал, что холода в этих местах летом – вещь крайне странная. Магия, сотворившее подобное, имела куда более древние корни, чем многие уже известные в Фаэруне силы. Её структура напоминала какофонию, сплетение множества волн разных частот и длин, идущих беспорядочно. Стремясь направить свой внутренний взор чуть дальше, Джард начинал испытывать головную боль. Что-то или кто-то стоящий за этим явно не желал быть раскрытым.

«Маяки? Вполне возможно, но не совсем свойственно для тёмных друидов. Многие годы их выставляли твердолобыми дилетантами в магических вопросах. Если только среди них не появился уникум, что смог зайти в своих познаниях дальше прочих. Или им помогают извне. Догадок много, зацепок мало. Пора возвращаться».

Джард открыл глаза. Дрова в очаге практически превратились в угольки, народу в трактире стало значительно меньше. Дождь за окном стих. Будто спросонья он огляделся по сторонам и приметил, что Иона украдкой поглядывала за ним. Испугавшись очередной встречи взглядами, она тут же нырнула куда-то в сторону кухни. Обнаружив кошель рядом с собой нетронутым, а плащ высохшим, он взял их в руки и безмолвно направился в сторону своей комнаты.

Она находилось под одним из углов крыши, плотно обитой елью. Бревенчатые стены всё ещё пахли смолой, холодная сырость снаружи просачивалась тонкой линией запаха от окна. У самого окна стояла деревянная кровать с подложкой из сухой травы. Пол скрипел под каждым шагом, потому о скрытности перемещений здесь речи не могло и быть. Однако что-то не давало Джарду расслабиться. Нечто на уровне подсознание стрекотало рядом с ним, будто тихий полёт некоего насекомого. Он не решился сесть на кровать, а лишь снова сел в позу лотоса, направив свой взгляд в сторону чистого ночного неба, усыпанного множеством звёзд. Его голос тихо произнёс:

– О, Селунэ, прекрасная дева, отвадь же прочь тени врагов, что в ночи, да направь своих чад к исцелению света в дни тёмных дорог, среди боли и смерти. Да укрепятся наши сердца перед тем, что бросает нам жизнь. Да направит твой взор на пути к восхождению и дай сил в борьбе в искушениях ночи, ибо враг всегда слышит, но не станет внимать...

В дверь постучали. Это был достаточно кроткий стук.

– Кто там?

– Это Иона, милсдарь мах.

Джард встал, подошёл к двери и приоткрыл её. Сквозь небольшую щель он видел переминающуюся с ноги на ногу девушку.

– Чем могу помочь? – спокойно спросил Джард.

Иона будто собиралась с мыслями, но всё же сказала:

– Я бы... хотела...

Джард выдохнул:

– Простите, леди Иона, но я сейчас не настроен принимать у себя гостей, и потому если у вас нет сильной надобности в хозяйственном плане, то я бы хотел остаться наедине с собой.

– Ох... просто...

– Что? – едва сдерживая раздражение спросил он.

– Вы... такой инте... инте...

– Интересный?

– Д-да, именно это слово, – выдавила из себя с облегчением девушка.

Он вздохнул:

– При всём моём уважении и понимания ситуации, что я в этих краях – экзотическая диковинка, мне не сильно льстит подобное отношение к себе. Плюс я не думаю, что Ваш отец одобрил бы подобные разговоры с незнакомцами.

– М-м-милсдарь мах, пожалуйста!.. – Иона практически перешла на крик.

Поведение девушки вызвало у мага ещё большее изумление. Он раскрыл дверь шире. Его красные глаза словно прожигали девушку насквозь, отчего та аж чуть не валась в противоположную стену, хотя сам Джард не имел никакого злого умысла. Видимо, наследие дроу даже здесь не проходит даром.

– Хорошо, я не гоню Вас прочь. Но всё же позвольте узнать, чем же вызван ко мне интерес? Если вам важна моя внешность, то наслаждайтесь видом пока я веду свою речь, ибо я не артист цирка уродов, чтобы на меня глазеть.

– Н-нет-нет, милсдарь мах, – залепетала Иона, – дело совсем не в этом...

– А в чём же тогда?

На этот раз девушка не побоялась посмотреть в глаза пришлому и сказала достаточно прямо и чётко.

– Я хочу учиться махии.

Джард выпучил глаза:

– Учиться магии?

– Да, вы ведь мах, и можете научить.

Он тяжело выдохнул:

– Дражайшая леди Иона, Ваше устремление достойно похвалы, но я пришёл сюда не в поиске учеников, и тем более не останусь в деревне надолго.

– Но Вы можете взять меня с собой.

– А кто же будет помогать Вашему отцу, м? К тому же, я не стану учить задаром, а дело это недешёвое.

– Н-но я хочу... – жалобно проговорила девушка.

Джард вновь тяжело выдохнул:

– Ваше желание мне понятно...

– Тохда почему не сохласитеся?

– Потому что в мои обязанности входит совершенно другое. Я пришёл помочь вашей деревне от напасти в виде странных заморозков. А затем я отправлюсь восвояси...

Не успел Джард закончить свою мысль, как обнаружил, что разговор с девушкой проходил уже не в коридоре таверны, а внутри комнаты. Она стояла близко к нему. Даже слишком близко. В какой-то момент он почувствовал, что его тело будто онемело и не совсем поддаётся его разуму. В то время как не совсем привычная и местами топорная речь деревенской девушки ощущалась как мёд для ушей, невероятной усладой для разума, которой так и хотелось всецело отдаться.

Собрав то немногое из собственных сил, что оставались в его сознании, он направил их в свои ладони, задав нужный импульс. Всё произошло на уровне подсознания. Всё, что было в комнате, разлетелось в разные стороны. Он обнаружил себя сидящим посреди на кровати посреди небольшого кавардака. Рядом на полу, лицом вниз, лежала Иона. Он тут же направился к девушке и проверил её пульс. Кровь пульсировала по её артерии, пускай и не так сильно.

– Хей, шо там происходит? – донёсся крик трактирщика, – ежели не успокоитеся, всех на улицу выкину к ядрёной воши!..

Джард развернул девушку лицом к себе. Из-под рубахи у неё выпал медальон. Прочитав заклинение опознания, Джард понял, что это амулет соблазнения, причём созданный из оплота дикой магии. Сняв его с девушки и раздавив каблуком своего сапога, он слегка похлопал Иону по щекам. Та пришла в сознание и в её взгляде читался страх:

– Боюсь, что твоя маленькая игра не сработала. Зачем оно тебе надо было?

Было видно, что девушка обдумывала свой ответ, однако Джард сказал достаточно холодным голосом:

– Если сейчас же не сознаешься, то парой пощёчин дело не обойдётся. Говори.

На глазах Ионы выступили слёзы:

– О-они обещали...

– Кто и что тебе обещал?

– Д-друиды... сказали... что если я... приведу к ним наёмнихов... т-то... о-они не тронут папу...

– Значит, друиды, – Джард выдохнул, – и только они?

– Н-н-нет... был ещё... один... страшный... злой...

– Ага, и кто этот страшный и злой?

– М-мужих хахой-то... я-я хах-то забрела по хлупости в тот лес, и друиды мене поймали, привели к нему... Он хотел меня силой взяти, я взмолилася... Он узнал про папу и обещал, шо не тронет ехо... Но взамен мене надобно было привести к нему всех, хто бы мог помешати его планам...

– А что за планы?

– Хахой-то культ... Я не знамо, милсдарь мах, отпустите меня, мене...

***

Мрак леса окружал Иону. Она несла в одной руке небольшой мешок, со дна которого сочились капли крови, а в другой держала фонарь. Идя по известной ей дороге и нервно бегая глазами по сторонам, опасаясь любого шороха, вскоре она вышла к небольшому капищу. Круг тёмных друидов уже ожидал её прихода. Они окружили её. Сам вид их ряс и татуажей на лицах внушал в сердце девушки огромный страх, и вскоре к ней вышел и тот, о ком она несколько минут назад говорила Джарду.

Среднего роста и очень крепкий мужчина с щетиной по глаза, его одежды были просты.

– Ах, вот и первый наёмник, я полагаю? – прогудел он басом, утробно смеясь, – Значит, мои двеомеры, расставленные вокруг деревни, всё правильно уловили. И даже обезглавила его как петуха. Или же ты несёшь нам его сердце?

От этого вопроса Иона побледнела, на что друиды и дикий маг лишь рассмеялись.

– Отдай мешок, – процедил маг.

Иона послушно отдала ему мешок в руки.

– Т-теперича я могу уйти?.. – спросила она.

Маг лишь посмотрел на неё со злобной ухмылкой.

– Знаешь, я думаю разнообразить своё предложение. Я согласен обучать тебя магии. Я обещаю тебе невероятные высоты этого искусства. А взамен ты будешь регулярно возлегать со мной в постель. Каждый юноша, рождённый тобой, будет отдан во служение друидам, а каждая вторая дочь будет принесена в жертву богам.

– Н-нет... я-я не хочу...

– Кажется, ты не совсем понимаешь, – друиды уже схватили девушку, – ведь в случае отказа я не пощажу и твоего отца. Подумай над этим.

В тот самый момент, когда друиды практически обнажили Иону для своего предводителя, откуда-то с вершины деревьев пронёсся огненный шар, что своей силой опрокинул всех друидов. Первым от удара оправился маг:

– Кто посмел вторгнуться в обитель тёмных друидов?! Покажись, трус! Сразись лицом к лицу как достойный!

– В схождении лицом к лицу с насильником и убийцей нет ничего достойного, – прозвучал твёрдый и холодный голос, – и пускай мрак этой ночи примет тебя и твою поганую свору в небытие.

После этих слов со стороны деревьев пронеслась цепная молния, что в миг испепелила большую часть друидов. Защитные барьеры дикого мага спасли его, однако эффект направленного заклинания ослабил его волю. Тяжело дыша, он начал осматриваться по сторонам, беспорядочно пуская цветные искры. Вскоре из мрака леса вышла чёрная фигура, плащ которой при лунном свете переливался серебром. Из-за мелких всполохов огня было видно красные глаза и тёмно-синее лицо из-под капюшона. В правой руке она сжимала короткий меч.

– Чего тебе надо, дроу? Это наше место и наша добыча. Ты не смеешь претендовать на что-либо из этого.

Фигура лишь рассмеялась:

– Мне не нужна ни твоя земля, ни твоя добыча. Твои действия привели к увяданию народа, что живёт под боком у природы, которой твои друиды и должны служить. Не знаю, какими гнусными речами ты отравил их разум, но настала пора им смолкнуть.

Выпущенная диким магом струя огня встретила магический заслон. Пламя становилось всё слабее, маг упал на колени, пытаясь перевести дыхание. Стоящая перед ним фигура откинула капюшон:

– И я полудроу.

Джард взмахнул мечом, и голова дикого мага упала на обожжённую траву. Затем он подошёл к Ионе, что в порыве своей злобы забивала камнем оставшегося друида:

– Тише, тише, леди Иона, теперь всё позади.

Она отбросила камень и принялась горько рыдать. Джард же подошёл к окровавленному мешку и вывалил оттуда куриную тушку, после чего подошёл к голове дикого мага и вложил её туда.

– Нам пора возвращаться в деревню, – сухо сказал Джард.

Иона протёрла глаза незапачканным кровью краем платья.

– А махия?.. Больше не буде заморозков?..

– Не будет. С его смертью все его ритуалы перестали действовать. Идём, оставим тела лесу.

Джард пошёл вперёд, но всё же остановился у одно из деревьев, направив свой взгляд на девушку и протянув ей свою руку. Та спешно подбежала к нему.

С такими друзьями...

Запах мха и сырости царил по всей городской темнице. Флинт Мекейле смиренно сидел на скамье внутри одной из камер, поглядывая то в сторону узкого окна, откуда струился дневной свет, то в сторону стражника, что лениво расхаживал из стороны в сторону, потирая затёкшие от постоянной ходьбы ноги.

– Слушай, чего ты тут вообще засиделся? – раздражённо спросил стражник, – шёл бы уже давно восвояси, ты ведь внёс залог.

– Мне надо подождать ещё немного, – нежный голос Флинта отразился эхом от каменных стен, – скоро должен прийти мой товарищ.

– Надеюсь, он уже наконец-то заберёт тебя отсюда. Это всё же темница, а не постоялый двор.

– Всему своё время, приятель, – добродушно улыбнулся Флинт, на что стражник лишь фыркнул и вновь сел за столик, тяжело вздыхая и растирая ноги.

Где-то сверху витой лестницы с грохотом распахнулись двери. От этого звука стражник слегка поджал губы, в то время как Флинт схватился за уши.

– Ых, почему же так громко?.. – процедил сквозь зубы Флинт.

– Хах, какой же нежный у тебя слух, бард, – злорадно хмыкнул стражник.

– А как ты ещё предлагаешь быть в моей профессии? Тут важен чуткий слух...

– Бла-бла-бла, как же мне всё равно. Я лишь надеюсь, что это твой товарищ, а не очередное пополнение. Хотя, даже если это и пополнение, то я просто с большим удовольствием тебя отсюда выпну. Твои вчерашние песнопения меня не сильно радовали.

Флинт театрально вздохнул:

– Ах, не вышло у меня сыскать ценителя прекрасного среди здешней стражи.

– Прекрасного-прекрасного... нет ничего прекраснее звуков, когда разливается пиво по кружкам, звон выигранных в покер денег, и когда девки стонут под тобой. Вот это я понимаю, музыка, – стражник гнусно рассмеялся, однако вскоре умолк.

По лестнице спустилась высокая фигура в тёмно-серебряном плаще.

– Ах, Джард! Вот и ты! – воскликнул Флинт, – наконец-то ты пришёл.

Полудроу выдохнул:

– Флинт Мейкеле. Каждый раз, когда ты оказываешься в Гирионе, ты или напиваешься до беспамятства или попадаешь в неприятности. Нередко эти явления встречаются вместе.

– Хах, это также верно, как и то, что каждый мой визит в этот город не обходится без встречи с тобой, старый друг.

– Я понимаю, и тоже рад тебя видеть, но не по ту сторону решётки. Что ты в этот раз учинил, певчий дварф?

– Хей, а можно обойтись без этих расовых подколок? Я тоже тебя могу обложить на чём свет стоит, что ты полудроу. Не думаю, что ты будешь рад этому.

– Ладно-ладно, извини. Это и правда было лишнее.

– Хей, – вмешался в разговор стражник, – всё это, конечно, прекрасно, воссоединение друзей, ля-ля-ля-тополя, да только это не место встреч! Забирайте своего друга и проваливайте из темницы!

Джард бегло посмотрел на охранника сквозь тёмные очки, а затем снял их. При виде красных глаз пришлого, стражник внутренне сжался:

– Дозвольте нам ещё немного обменяться словами, а затем мы всё решим, – спокойно сказал Джард.

– Л-ладно, хорошо... – растеряно ответил стражник и принялся точить наконечник своей алебарды.

– Так как же ты угодил сюда в этот раз, Флинт? – спросил полудроу.

– Да как тебе сказать...

– Как есть.

Бард выдохнул:

– Что ж, я прибыл в Гирион ещё вчера. Я честно пытался выйти на тебя в храме, но там вчера шли какие-то службы, и потому посторонних не впускали. Тогда я решил направиться в таверну «Перст принцессы», немного покутить да поиграть на лютне. Всё же историй за путешествие к Селейдхину и обратно немало накопилось. Песня за песней, стопка за стопкой, и я оказываюсь в объятиях прекрасной дамы...

– Именно ты оказываешься в её объятиях, а не она в твоих, – снисходительно процедил Джард.

– Можешь изливать свой сарказм, но клянусь своей рыжей бородой, так оно и было! – Флинт схватил пальцами правой руки свою небольшую бороду.

– Хорошо-хорошо, ты оказался в её объятиях, и?.. – спросил Джард.

– Ты сам прекрасно понимаешь, что было дальше. Мы провели чудесную ночь, наслаждаясь музыкой и поэзии, – воодушевлённо ответил бард.

– Ага, грамотно вплетая всё это в соитие пьяных тел, – сказал маг.

Флинт пожал плечами:

– Не без этого. А на утро за ней пришёл разъярённый муж со своей вооружённой свитой.

– Прям таки вооружённой?

– Да, милсдарь, – сказал стражник, – Ваш товарищ имел несчастье возлечь с новой женой герцога Ланнайтера, городского советника и казначея.

Джард сначала посмотрел на стражника, а затем, пожав левый уголок губы, посмотрел на Флинта:

– Поверь, всё было ради искусства, а не чтобы насолить герцогу.

– Для искусства ты бы вполне мог купить себе шлюху, – Джард держал снисходительный тон.

– Шлюхи нужны лишь как компания для попоек или чтобы загасить муки сердца, а искусство требует больших жертв.

– И на этот раз жертвой могла стать твоя жизнь. В который раз.

– Так точно-с, – сказал стражник, – милсдарь Ланнайтер хотели-с вздёрнуть на висельнице этого дварфа, но тот предложил за себя приличный залог, и тот решил отпустить непутёвого. Собственно-с, он Вас и дожидался.

– И сколько же нынче стоит твоя свобода, друг? – спросил Джард у Флинта.

– Две тысячи золотых.

Полудроу присвистнул.

– Неужто твой поход был настолько удачен, и тебя никто не ограбил, что у тебя есть столько денег?

– Ну... не совсем, – с виноватой улыбкой ответил Флинт, – я взял их в долг у ростовщика, что вышел отсюда первее меня.

Джард поджал губы:

– Что ж, тоже вариант. Надеюсь, что вернуть долг ты сможешь в срок.

– В этом-то и дело, друг. Денег у меня совсем не осталось.

Маг громко выдохнул.

– Да, я понимаю, что это звучит максимально ужасно, но я надеялся на твою помощь. Я ведь и сам тебя не единожды выручал в своё время. Тебя пару лет назад самого чуть в рабство не отправили на рудники в Штормовые горы, и спасти тебя оттуда стоило немало усилий. И спасал я тебя не из чувства долга или обязанности, и тем более не ради награды. Ты мой друг, и я не мог бросить тебя в беде. И теперь я прошу тебя о помощи.

– Помощь тебе будет, за это не переживай, – поспешил успокоить барда Джард, – и, как я понимаю, выходить из этой камеры ты пока не решишься?

– Верно смекаешь, Джард, – устало ответил Флинт, – уверен, что у самого входа уже поджидает одна из шестёрок того ростовщика дабы стрясти с меня долг.

– И если оно действительно так, то меня уже заприметили как человека, что может за тебя поручиться и отдать деньги...

Дварф лишь пожал плечами.

– Подло это как-то всё, не находишь, а, Флинт?

– В жизни редко что бывает честно и правдиво, Джард. Уж кому как ни нам с тобой это знать лучше иных. Я лишь прошу тебя о помощи как надежный и верный друг.

– Хорошо, я придумаю что-нибудь. Как хоть твоего ростовщика зовут-то?

– Филимон Косопятый.

Глаза Джарда расширились.

– Мда, умеешь же ты находить контакты с «нужными» людьми.

Флинт лишь усмехнулся, его зелёные глаза заблестели:

– В этом ведь вся прелесть жизни барда, не так ли?

– В таком случае жди меня здесь, я приду за тобой как расплачусь с долгом.

– Хей, а ну заберите его отсюда! – стражник не на шутку возмутился, – я всё понимаю, что Ваш друг связался с действительно опасным человеком, но не его ли это проблемы? Он внёс залог, всё чин по чину, и удерживать его в камере я не имею права. Он вообще здесь не должен находиться...

Джард подошёл поближе к стражнику, взял одной рукой его ладонь, а второй вложил в неё пять золотых монет:

– Пусть он побудет здесь ещё некоторое время. За эти деньги ты можешь не только ему выпросить с кухни паёк, но и себе чего посущественнее позволить. Сам понимаешь, что в лучшем случае его прирежут на улицах города, а тут ему будет всяко безопаснее. Плюс, пусть посидит и подумает над своим поведением подольше.

Стражник принял плату:

– Понял Вас, милсдарь, обещаюсь присмотреть за ним.

– Очень рассчитываю на это, – он сделал небольшой поклон и направился к выходу.

***

Вечер выдался жарким. Даже под закатным солнцем жители Гириона искали прибежище в тенях или около ближайших фонтанов. Запах переспевших фруктов и мяса с душком наполнял ярмарочные улочки. Среди всей этой невыносимой духоты Джард направлялся к неприметному фахверковскому дому. Он постучал по входной двери три раза, деревянная глазная створка отодвинулась. По другую сторону на Джарда глядели блестящие глазки-бусинки, в которых, казалось, вовсе не читалось наличие разума:

– Чаво надо?

– Долг вернуть пришёл, – ответил Джард.

По ту сторону прозвучала череда щеколд, как деревянных, так и металлических, после чего дверь отворилась. В проходе стоял коренастый мужичок не самой приятной внешности.

– Ну, ык, чавой стоишь, бухор ждёт тебе.

Джард прошёл внутрь. Дом выглядел крайне бедно и необжито. Минимум мебели разных стилей, да и та была принесена или со свалок или украдена или взята как плата долга. Несколько бугаев расхаживали из стороны в стороны, иные поглядывали с подозрением на пришедшего в рясах тёмного полуэльфа. Коренастый мужичок вывел Джарда в новое помещение, что было расставлено различными предметами роскоши. Освещение свечами в нём было настолько ярким, что полудроу вновь пришлось надеть свои очки. У окна сидел тощего вида старикашка, что явно уже смерил глазами пришлого, стандартная воровская привычка.

– Оп-па, лопни мои хлазоньки! И хто же это к нам халёса хатит? – с явным самодовольством спросил старикашка.

– Приветствую, Филимон, – ответил Джард.

– А ну-ка, шо это тут у нас? – Филимон отринулся от спинки своего стула и положил локти на стол, – неуже жрец Селунэ? Ба, и шо же такие ряженые тут делаюти? Хах, приходских налохов не хватае, вразумили ко мне обратитися?

– Я к тебе, Филимон, по делу пришёл.

Старикашка собрал губы в трубочку:

– Ну ежели по делу, тах давай хутарь.

– А дело у меня такое: давеча брал у тебя в долг один дварф, Флинт Мекейле, две тысячи золотых.

– Аха, було такое дело. И таки шо, долх ехо вернути решилися? – Филимон злорадно улыбнулся.

– Всё так, – ответил Джард.

Старичок раздвинул руки в сторону:

– Ну таки клади шо принес, буде считати. Морантон, а ну шибче сюдой считати!

Дверь слева от стола распахнулась, и из-за неё выбежал неказистый полурослик, что буквально выдернул кошель из рук Джарда и отправил его на весы. Сверившись с показателями, он высыпал их на поднос и убедился в целостности материала.

– Ну шо, Морантон, мы довольны?

– Довольны-с, хозяин... Ровно две тысячи золотых...

Филимон нахмурился:

– Выходит, шо Флинт таки забыл о процентах.

Джард напрягся:

– Проценты?

– А хах же-ж? Таки брал он деньхи под процент, надобно ишо тысячу золотых.

Джард бегло огляделся по сторонам глазами. Его не окружали, однако напряжение в разговоре росло. У него не было ни времени, ни возможности принести ещё тысячу золотых.

– А если мы сойдёмся на том, что есть? – спросил Джард.

– В тахом случае это можливо расценити хах беспредел. Флинт брал деньхи под распыску, всё заверено подпысями ехо и моей. Потому хони ишо тысячу или иди ищи, – старикашка снова злобно хихикнул.

Джард сложил руки в замок в области груди:

– Я думаю, что лучше тебе всё же пойти на встречу с теми условиями, которые есть в нынешней ситуации.

– Не то шо? Тут у мене людей мноха, мене-то ты убьёшь, а вон тама осталися молодцы, тебе убьюти и друха твоего порешаюти. Ты лишь жалкий жречешка.

– А вот тут ты ошибаешься, Филимон, – Джард провёл правой рукой слева направо около глаз старика и прочитал заклинание очарования, – а теперь мы условимся на том, что долг Флинта Мекейле погашен.

– Да... – пролепетал Филимон.

– Давай же поставим подписи и разойдёмся миром.

***

Жаркий вечер сменился холодом ночи. Каменные стены и полы темницы быстро остывали. Если снаружи ещё сохранялось хоть какое-то тепло, то внутри был самый настоящий холодильник. Флинт сидел на скамье, крепко обхватив себя руками. Его пробирал озноб. Наружная дверь вновь громко скрипнула, и через несколько мгновений Джард вновь оказался рядом со стражником. После непродолжительного разговора тот подошёл и отомкнул клетку. Флинт радостно вышел наружу:

– Я так понимаю, что всё разрешилось?

– Да, и разрешилось хорошо, – ответил Джард.

Бард искренне улыбнулся:

– Спасибо тебе, друг.

– Всегда пожалуйста, – полудроу также ответил улыбкой.

Флинт спешно забрал свои пожитки со стойки.

– Ну, что ж, пойдём вместе в кабак какой?

– Нет, мой друг. Сегодня нас ждёт куда более радушное, а также увлекательное и крайне полезное гостеприимство мест более приятных.

Дварф удивлённо посмотрел на Джарда:

– Это ты про что сейчас говоришь? Неужто мы идём в купеческий квартал? О, какие там бордели! Джард, ты просто обязан познакомиться с тамошними шлюхами, они такие мастерицы, причём не только телом, но и слухом и речами.

Джард усмехнулся:

– Всё это звучит интересно, но в этот раз мы идём в храм Селунэ.

Азарт в миг исчез с лица барда и был готов смениться негодованием.

– А ты что думал? Что я возьму и из воздуха наколдую твои две тысячи? Совет храма разрешил выделить деньги на твой выкуп, но с условием того, что ты отработаешь его честным трудом.

– Ах ты ж зараза, Джард...

Стражник громко рассмеялся.

– Ничего-ничего, это тебе на пользу, – сказал Джард.

– Я ж тебе это припомню, – грустным голосом ответил Флинт.

Маг улыбнулся.

Валенаэ из дома Гаэлидрим

Осеннее солнце склонялось к закату. Зной воздуха пропитывался запахами горелой травы и крови. Джард еле стоял на ногах и тяжело дышал, не выпуская из правой руки свой меч. Его одежды были изодраны и перепачканы, вокруг лежал десяток поверженных разбойников. От нескольких пропущенных ударов в его глазах темнело. Из последних сил стараясь держать себя в сознании, он огляделся по сторонам. Приближались люди, судя по всему, вооружённые. Пособники погибших бандитов или крестьяне – он не мог знать наверняка, и выяснять это у него не было никакого желания. Сильно хромая и едва удерживая равновесие, он направился в сторону леса.

***

Джард был готов ко многому, но всё же не к тому, что случилось. С наступлением осени он был вынужден покинуть родной город. Недавняя археологическая экспедиция обнаружила руины одного из первых храмов Селунэ, и Джард был направлен как маг-учёный, дабы провести собственное исследование храма и собрать как можно больше данных, пока до туда не добрались мародёры. Пеший путь должен был занять неделю. Оставалось проследовать ещё три дня по бесприютным дорогам северо-востока Штормового берега, однако на подходе у одной из деревень его встретил крупный отряд бандитов.

Вынырнув из высокой пожелтевшей травы, они окружили одинокого мага:

– Оп-па! Нарысовался, жречка!

– Хаха! Обдырём его до ныточки и оставим подыхати!

Джард развёл руками перед собой:

– Ну право дело, стоит ли один служитель Селунэ вашего внимания? За мной ни гроша, ни крошки, а за мои одежды вы не выручите и медяка.

Один из бандитов принялся более внимательно разглядывать мага:

– Экой ты чудной, жречка. Чернокожой да остроухой. Неужо тебе льфийска шлюха в золе угольной родыла? – бандиты гнусно засмеялись, – ежели неча тебе отдавати, так давай мы тебе порешаем, кожу сымим и уши отдерём. Продадим кожевеннику какому, денех срубим. Добре, мужики?

– Добре, Сартала! Добре! – вторили главарю гогочущие рыки.

Джард лишь тяжело выдохнул:

– Что ж, если миром разойтись не выйдет...

Он быстро сделал распальцовку на левой руке и направил струю кислоты в лицо Сартале. Буквально через мгновение его смех сменился криками от нестерпимой боли. Схватившись за лицо, он обжёг свои ладони и начал беспорядочно трястись из стороны в сторону, крича страшные проклятия и захлёбываясь в крови.

– Ах ты ж!.. – вскрикнул один из бандитов и набросился с дубиной на Джарда, однако стоило ему лишь подойти поближе, как с это же мгновение прозвучал металлический свист, и от груди до низа живота бандит ощутил нестерпимую резь. Кровь бежала по его штанинам, а боль парализовала, заставив упасть на бок и мычать от боли.

– Демон!

– Чудище!

– Рви ехо, братва!

Несмотря на своё видимое превосходство во владении мечом и магией, Джард понимал, что против бандитской своры его шансы выжить были невысоки, но всё же погибнуть от рук бандитов на безымянном тракте он вовсе не хотел. Используя связку магии с ловким фехтованием, Джард проносился сквозь своих врагов как нож через масло, оставляя алые всплески и отсечённые конечности. И пускай маг обладал преимуществом в плане техники, но количественный перевес всё же дал о себе знать. Несколько пропущенных тупых и острых ударов практически сбили концентрацию Джарда, и когда голова последнего бандита катилась вниз по склону, он понимал, что ему срочно нужен отдых и лечение. Его ноги и руки дрожали от боли, а в глазах темнело. Позади него была красно-жёлтая дубрава.

***

– Чу, слыхал, Мычена?

– А то ж не слыхати, Гароша.

– Неуже Сартала снова реже кохо?

– Не знамо. Вроде он хлотку рвати, ехо хрязный смех я всюду знаю.

– Можа мы, тохо?

– Чаво тохо?

– Похлядым?

– Ишь чохо удумал. Хошь, шоб и тебе покромсати хах путников тех?

Мужики старались не прислушиваться, однако вскоре услышали визг с криками, от которых у них кровь в жилах застыла.

– Чаво ш там творитися такое? – тихо спросил Гароша.

– Не знамо, пельмяша, – также тихо ответил Мычена.

Вскоре ко двору стали сбегаться женщины, девушки и прочие мужчины.

– Бохи, храните нас, што ж там творитися, – раздался женский голос.

– Може, на подмогу пойдём? – спросил кто-то из мужчин.

– А на кой нам надо? – послышалось возражение, – все тута знаюти, шо на том трахте Сартала орудуюти. Ехо ватага всегда храбит купцов и путников, шо ходюти тама.

– Ага, а теперича там крыки такия, шо сердце в пятки уходюти.

– Там будто рвути на части.

Гароша вышел вперёд:

– А ну, частной народ, хто смел – бери вилы да топоры. Айда выручати бедолаг!

Мужики переглянулись меж собой и быстро побежали по своим дворам кто за чем. Под мольбы женщин те вышли с Гарошей впереди смотреть, что за беда приключилась на дороге. Увиденное всех ввергло в шок: высокая тёмная фигура в одеяниях жреца Селунэ рассекало мечом и выжигало магией бандитов Сарталы. Тракт поле покрылись огарками, кровью и ошмётками плоти бандитов. Не смея приблизиться, мужики затаились в кустах:

– Эко и правда демон!..

– Тиша ты, окаянный!..

– Ай, за шо...

– Шоб не орал...

– Ну дела: всех порубил как капусту на засол.

– Опасный.

– Силён и ловок.

– Ты видал таких, Мычена? – тихо спросил Гароша.

– Видывать не видывал, но слыхать слыхивал, – ответил Мычена, – это один из тёмных эльфов. Тахие под землёй живут, злобный народ. Но этот не сильно-то на них и похож. У тех, я слыхал, волосы хах сребро, а этот темноволосый.

– Полуэльфка, думаешь?

– Можливо. Да и не буде тёмный эльфка ходити в рясах Селунэ. Да и днём их на белом свете не сыскати, а этот ходит и сражается.

– Понятно лишь одно: Сартала имел хлупость напасти на нехо, и то стала для него последняя ошибка в жизни.

– Хля, мужики! Он еле на нохах стоити.

– Ишо бы он не устати, так рубился.

– Так шо нам с ним делати-то?

Мычена задумался:

– Надобно ехо в деревню привести. Ежели мы к нему по добру, може, и он к нам.

– А ежели он рубити нас буде? – спросили из толпы.

– А ежели рубити попытается, то мы его в бараний рох и в яму. – ответил Гароша.

– Тохда идём, – сказал Мычена, и мужики вышли навстречу путнику.

– Хей, ты, в рясах! Иди х нам! Мы не обидим! – крикнул Гароша.

Путник бросил на них краткий иступлённый болью взгляд, после чего тот развернулся и направился в сторону леса.

– Стой! Стой, дурах! Стой!

***

Едва Джард открыл глаза, как перед ним предстало звёздное небо, окольцованное верхушками высоких деревьев. Пошевелив пальцами, он ощутил мягкую траву. Откуда-то со стороны доносилось неспешный бег ручья. Боль всё ещё сковывала его тело, но она будто постепенно уходила куда-то в землю, растаивала с каждым прикосновением ветра к его обнажённому и перевязанному торсу. Он хотел было приподняться, но чувство невыносимой усталости всё ещё не покидало его. В голове продолжала держаться мысль о том, что он должен вскоре продолжить свой путь, но эта лесная опушка приняла его подобно любящей матери, обещая спокойную ночь и восстановление сил перед дальнейшим путём.

Слева от себя он услышал лёгкую, едва слышимую поступь, которая сливалась тихим журчаньем вод:

– Ах, ты уже очнулся. Я надеялась, что твой сон продлится до утра, но я рада, что тебе уже лучше, – голос звучал подобно тому, как лёгкий ветерок встречает молодые побеги листвы.

Джард хотел было приподняться, но боль в области лопаток и шеи отразилась по всему телу:

– Не вставай, твоё тело ещё не восстановилось. Позволь силе источника забрать твою усталость, дабы в грядущую весну она помогла пробиться новым побегам в этом лесу.

Полудроу лишь выдохнул:

– Зачем же источнику боль живых?

– Потому что боль – это часть всего живого. Боль не всегда означает что-то плохое. Порой она нужна, чтобы жизнь смогла отбросить сдерживающие её оковы и пробиться к новым горизонтам. Забрав твою боль, источник дарует твоему телу сладость покоя, а твоя боль поможет этому лесу вновь расцвести, когда придёт срок.

Шаги послышались совсем рядом с Джардом, и он посмотрел в их сторону. Перед ним на колени села девушка, красота которой в мгновение поразила сердце и разум полудроу. Её бирюзовые глаза внимательно осматривали раны, а её розово-белые руки с трепетностью растирали по телу целебное зелье. Её длинные тёмно-русые локоны, увенчанные кольцом причудливых цветов, покачивались в такт лёгкому ветерку.

– Благодарю тебя, дева эладрин, – сказал Джард.

Девушка улыбнулась.

– Могу ли я узнать имя моей спасительницы?

Она неспешно моргнула и посмотрела магу в глаза:

– Я Валенаэ, из рода Гаэлидрим. Странствующий жрец. Я пришла сюда под завершение лета дабы провести регулярные таинства и укрепить связь этого леса с наследием фей. Здешние друиды приняли меня и позволили находиться здесь ровно столько, сколько потребуется. Я обнаружила тебя у самой окраины леса. Ты был покрыт кровью своих врагов и изнурён. Когда ты лишился сил, я отнесла тебя вглубь леса к этому источнику.

Он слабо улыбнулся:

– А я Джард, полудроу и маг. Я вырос и был воспитан в стенах храма Селунэ в городе Гирион. Я не приносил монашеских или жреческих обетов, однако стараюсь активно участвовать в жизни ордена по мере своих возможностей.

В глазах Валенаэ читалось неподдельное любопытство:

– Так ты полудроу? Никогда бы не подумала, чтобы подобные тебе существуют.

Джард усмехнулся:

– Равно как не каждый день встречаешь одну из эладрин осени. Гаэлидрим ведь род осенних эладрин, если я правильно помню.

Девушка рассмеялась:

– А ты хорошо осведомлён для обычного мага на службе ордена Селунэ.

– Горе мне как магу, если бы оно было не так, – улыбнулся полудроу, – я благодарю тебя за ту помощь, что ты оказала и оказываешь сейчас. Ты могла бы оставить меня на произвол судьбы у окраины леса, и, боюсь, на том бы и закончилась моя жизнь, но вот я здесь, и вскоре буду готов продолжить свой путь.

Она аккуратно положила руку ему на плечо:

– Только прошу: не раньше, чем взойдёт солнце. Пусть сегодня лес подарит тебе покой и оградит от иных напастей.

Он немного призадумался:

– Хорошо, будь по-твоему. Но всё же я чувствую, что должен хоть как-то отблагодарить тебя за своё спасение. Всякое деяние стоит благодарности.

Валенаэ лишь слабо улыбнулась:

– Раз это для тебя так важно, то... есть у меня одна просьба.

Джард чуть присел, боль практически сошла на нет:

– И чего же ты хочешь попросить?

Девушка прислонила кончик указательного пальца к своим губам и сделала задумчивое лицо, после чего она сказала:

– Я прошу тебя взять меня с собой в путешествие.

Полудроу немного удивился:

– Со мной? Но разве тебе не нужно остаться в лесу для своих таинств?

– Я сделала здесь всё, что хотела. Друиды отнесутся с пониманием к моему уходу, а так я бы могла увидеть новые места и узнать что-то новое. Я впервые в Штормовом берегу, и тем более ни разу не видела Врата Балдура. Я бы очень хотела там оказаться, если наш путь будет пролегать через этот город.

Джард задумался:

– Что ж, тогда твоя удача: мне действительно надо идти в сторону Врат Балдура. Я иду туда по делам ордена, и, если хочешь, мы можем с тобой пройти этот путь вместе, – он усмехнулся, – уж что я точно сегодня усвоил железобетонно, так это то, что в здешних краях путешествовать одному крайне опасно.

Полудроу провёл руками вдоль своего тела и горько усмехнулся.

– Тогда, Джард из Гириона, ложись и отдыхай. Ночь лишь началась, а мне надо вернуться к друидам и сообщить о своём решении. Обещаю, что этой ночью ничто более тебя не потревожит, – она улыбнулась и поднялась с колен, после чего направилась вдоль ручья.

Джард провожал её взглядом, наблюдая за её лёгкой поступью и как развивается её бело-серое платье, пока образ девушки не скрылся в сумраке леса. Вскоре симфония ручья и листвы окружила полудроу, свет звёзд успокаивал его взор. Джард внимал этому, пока его разум не погрузился в сон.

***

– Хах думаешь, дядько, – спросил Гароша, – уцелел ли тот тёмный эльфка?

– А хто ж ехо знает, пельмяшка, – Мычена развёл руками и закусил соломинку меж зубов.

Они сидели у стога сена рядом с широким полем, которое убирали весь день до того случая на тракте.

– Одно можливо сказати – ночь сеходня спокойная.

– Правду хутаришь, дядько, – сказал Гароша, после чего достал трубку, заправил её зелье и засмолил, пуская кольца дыма в ночное небо.

Детство

Едва пробившиеся лучи рассвета врезались в закрытые веки Джарда сквозь узкое окно кельи. Он лениво продрал глаза и почистил кончиками пальцев их уголки. Он был первым, кто проснулся. Ему искренне не хотелось подниматься со своей постели, что за долгие годы пребывания здесь стала ему мягче и милее иных прелестей жизни. Он сел на край кровати и неспешно потянулся, после чего направился в уборную. Холодный каменный пол, что успел остыть за ночь, обжигал ступни даже через плотные чулки, а болевые импульсы вонзались в мозг иглами.

Закончив принимать утренний туалет, Джард направился к келье. Прочие воспитанники храма уже покидали свои кельи и двигались всё ещё сонной толпой умываться. Пока не прозвучал призыв на общую зарядку, Джард направился к скамье внутреннего сада. Ему нравилось бывать здесь по утру и вечером, потому как днём всегда хватало своих забот в виде обучения и тренировок. Нежно-розовые лепестки венчали макушку сакуры, что раскинула свои широкие ветви вокруг небольшого источника, даруя прохладу жаркими днями, коих в этом году выдалось немало. Внимая движению вод и шелесту лепестков, Джард посмотрел на синее, чистое небо. Его лицо расплывалось в улыбке. Затем он услышал неспешные и размеренные шаги в свою сторону. Эту поступь он знал очень хорошо, и потому не боялся никакого злого умысла.

– Доброе утро, Джард, – прозвучал низкий мужской голос.

– И Вам доброе утро, настоятель Борри, – не отводя взгляда от неба, ответил Джард.

– Я так и думал, что найду тебя тут по утру, – в его голосе не читалось ни капли злобы или осуждения.

– Неужели я настолько предсказуем? – с лёгким сарказмом спросил Джард.

– Не язви, – цыкнул настоятель, – я ведь не со злом к тебе.

– Простите, – он виновато потупил взгляд на землю, а затем посмотрел в сторону Борри.

– Ничего страшного, – добродушно сказал Борри и улыбнулся, – просто постарайся не воспринимать обычные разговоры в штыки.

Джард выдохнул, его голос приобрёл грустные нотки:

– Да где уж тут. Для всех прочих детей я словно чудовище какое-то. Неужели мои глаза и цвет кожи делают из меня нечто ужасное?

Настоятель тяжело вздохнул. Он знал о том, что Джард подвергался регулярным издёвкам со стороны иных воспитанников. Его необычная внешность даже у взрослых монахов и жрецов вызывала удивление, а для детей оно и вовсе как нечто чуждое, что не должно быть рядом с ними. Ведь как ни посмотри, но преимущественное количество детей Фаэруна имело более тёплые оттенки кожи, кто-то белее, кто-то смуглее, но Джард был полукровкой тёмных эльфов, а они на поверхности не жили, по крайней мере в большом количестве.

Борри помнил тот день, когда к вратам храма пришёл солтыс из деревни Обманки. В его руках был один единственный свёрток. Его старое, морщинистое лицо выражало недовольство и отвращение. Вечер тогда был очень жарким, а Обманки находились в пяти часах пешего хода к югу от Гириона. Вероятнее всего, у него даже не было своей лошади, чтобы добраться до места быстрее. Борри тогда откликнулся на его усталые удары по дверям храма и впустил путника, дав тому еды и воды. Когда тот более-менее пришёл в себя, он протянул Борри свёрток с младенцем, сказав, что ни одна семья не согласилась его принять, а бросать его на произвол судьбы не посмели. Сказал, что его мать перед смертью взяла с них клятву перед богами, что её дитя будет жить. Настоятель принял дитя и отпустил солтыса с миром. Развернув свёрток, он увидел маленькую крошку с морщинистой тёмной кожей, острыми ушами и красными глазами. Первая мысль у Борри была о том, что этот солтыс невольно накликал беду на храм Селунэ. Тёмные эльфы не оставляли своё потомство на поверхности, по крайней мере, Борри не помнил подобных случаев. Однако солтыс сказал, что его мать рожала в деревне, и ей помогали. Всё это было необычно и даже пугающе, однако его жреческое чутьё показывало то, что незримая длань богов коснулась сердца новорождённого, и потому он решился на то, чтобы оставить дитя в храме.

Дитя нарекли Джардом. Идея принадлежала Борри. Понимая, что мальчик не является чистокровным дроу, а именно что полуэльфом, настоятель решил объединить экзотичность происхождения ребёнка с тем, что он живёт на поверхности. Дети, впрочем, принимали его не охотно в свои ряды. Они воспринимали его как постороннего, того, кому тут было не место. Однако остракизм мальчика закончился, даже толком не начавшись. Полуорк Рибтон и человеческая девочка Найра смогли с ним подружиться. Дружба троицы крепла из года в год, однако Джард всё равно продолжал себя ощущать изгоем среди прочих. Если сначала причиной держаться от него на дистанции были его внешние признаки, то затем выяснилось, что Джард куда больше тяготел к магии, нежели путям монаха или жреца. К тому же его неугомонный характер и стремление разобраться в изучаемых предметах делали его обладателем более пытливого разума, который было бы бесполезно сдерживать в рамках догмат селунитов.

С поддержки настоятеля Борри Джард начал постигать магию у приглашённых в храм учителей. Джард очень охотно учился и с невероятной лёгкостью постигал науку магии, а затем также подключил к нему и фехтование, изучая Песнь клинка. Джард искренне старался постигать мудрость Селунэ вместе со всеми, пускай и иным путём, но подобное выделение среди прочих, увы, сыграло с Джардом злую шутку. Некоторые старшие жрецы и монахи порицали подобное снисхождение до конкретного воспитанника. Не раз Борри слышал упрёки о том, что мальчику должно обучаться со всеми, что здесь нет знати и черни, но что он мог поделать. Он видел потенциал мальчика и не хотел душить его тем, что ему близко лишь на уровне воспитания, но не является его сутью. И он понимал, что тем самым Джард более чем вероятно стал бы жертвой ещё большего остракизма. И даже его друзьям пришлось практически его покинуть в силу обучения иным путям... Борри понимал, что жизнь мальчика будет наполнена испытаниями, с которыми сталкивались немногие, и ещё меньше преодолевали их.

Он знал, что мог и не принимать его в тот день. Он знал, что мог его оставить умирать на улицах Гириона, и мальчика бы постигла судьба многих прочих детей, что не доживали и дня после рождения. Но его жалость и милосердие остановили его. В его голове из раза в раз мелькала мысль о том, что как бы не пришлось в дальнейшем пожалеть о своём милосердии. Видя непростое, а местами и мучительное взросление Джарда, Борри воспринимал это и как личное испытание, что ниспослала ему Селунэ.

– Нет, мой дорогой Джард, – ответил Борри, придвинувшись к нему чуть ближе, – ты не чудовище.

Джард не раз слышал этот ответ, и это его раздражало:

– Но почему я не могу быть такой же частью целого, как и они?

– Ты и есть часть целого, – спокойно сказал настоятель, – ты такой же воспитанник храма Селунэ, как и все прочие дети. Как Рибтон и Найра.

От упоминания имён своих друзей в сердце мальчика закололо:

– Но они не со мной!..

– Тише, Джард, – Борри едва сдерживался, чтобы не заплакать вместе с ним, – пока что выходит так. Но я уверен, что ваша дружба сохранится, если вы действительно дорожите друг другом, – он улыбнулся.

Джард шмыгнул носом:

– Вы правда так считаете?

– Конечно. Жизнь – хитрая штука, а порой и жестокая. Но без друзей в ней совсем тяжко. А Рибтон и Найра тоже по тебе скучают. Быть может, когда настанет праздник солнцестояния, у вас будет возможность вместе выбраться в город, – уже тихо сказал Борри и подмигнул.

Джард выдохнул, в его глазах блеснул огонёк радости.

– Что ж, это и правда обнадёживает, – сказал он с улыбкой, – но мне уже пора идти на завтрак.

– Да, конечно.

– А Вы разве не пойдёте?

– Пойду, но чуть позже. Ступай.

Джард поднялся со скамьи и направился в сторону трапезной. Борри же продолжал сидеть и рассматривать сакуру. Его взгляд не выражал никаких эмоций, словно он на чём-то сосредоточен и в то же время медитировал.

Небылица для джинна

День склонялся к закату. Зной сменялся бризом, утягивающим духоту в сторону прохладного моря. Джард, Флинт и Валенаэ шли по узким улочкам небольшой прибрежной деревушки под названием Ланта. Деревушка находилась на утёсе южнее города Аткатлы. Здешние жители промышляли рыбной ловлей и выращиванием винограда. Крепкий солёный воздух перемешивался с запахами жжёного дуба и кипариса, что доносился из печек домов.

– Эх, на всю деревню ни одного трактира, – жалобно процедил бард, – неужели они тут вовсе никак не веселятся?

– Не всегда веселье должно проходить только в кабаках, Флинт, – жрица отвечала с лёгкой интонацией, будто вовсе не устала.

– Я знаю. Но всё же это так странно. Тут, разве что, есть что-то походящее на площадь, но не более того, – сказал Флинт с отдышкой.

– Не думаю, что у здешних жителей остаётся много времени, чтобы покутить, – устало выдавил из себя маг, – часть из них почти весь день в море, другая трудится в виноградниках. Тут хватило бы сил до дома добраться и смыть с себя усталость, прежде чем спать лечь.

Бард усмехнулся:

– И откуда воспитаннику храма Селунэ знать о крестьянской доле?

– Селуниты обучаются не только духовным практикам, но и постижению наук и также основам физического труда. В нашем храме тоже есть виноградник, где мне приходилось трудиться с остальными воспитанниками.

– У вас есть виноградник?! И я узнаю об этом лишь сейчас?! – дварф практически перешёл на крик.

– Мы не продаём наше вино, а используем его лишь для собственных трапез и ритуалов.

– Ну и зря, – слегка обиженно процедил Флинт, – столько бы денег смогли заработать на этом.

– А тебе лишь бы выгоду поиметь? – в саркастичной манере спросила Валенаэ.

– Ах, дорогая моя Валенаэ, – пафосно начал Флинт, – вся моя жизнь – большой труд. Я зарабатываю тем, что зажигаю огонь в сердцах людей своими песнями и историями. Бывает, конечно, что и подворовываю периодически, но только у совсем наглых слушателей.

– Воровать? – удивилась Валенаэ, – я думала, что ты достаточно честный бард.

– Я предельно честный, – положил руку на сердце дварф, – я не ворую у работяг и крестьян. Только у толстосумов неблагодарных забираю кошельки.

– Только ты всё ещё вор, – иронично процедил полудроу.

– Благородный вор!

– Ага, как же. Любого вора послушай, так он всегда жертва обстоятельств и поступает из нужды.

– А ты хочешь приравнять меня к тем бандитским авторитетам, что подпольно городами управляют? – в голосе Флинта чувствовались раздражение и горечь обиды.

– Тебе до их уровня далеко, – пожал плечами Джард, – пока ты подрезаешь кошельки богачей, они воруют у знати и королей, ведя свою политику и экономику.

Валенаэ лишь тяжело вздохнула:

– И почему правила этого мира так сложны и жестоки?

Джард устало пожал плечами:

– Даже боги не дадут тебе ответа на этот вопрос.

Некоторое время троица ходила по улочкам деревушки, пока Флинт не начал громко ворчать:

– Да сколько ж можно-то? В город мы не успеем засветло прийти, а здесь и вовсе негде остановиться! Не хочу я ещё одну ночь проводить под открытым небом!

На эти возмущения откликнулся юнец темноволосый:

– О, тах вам ночлех нужон? – он показал в сторону утёса, – вон тама есть домик стариховскый, ни детей, ни внухов немае. Дед рыбу ловит, бабха дом хоронит. Поспрошайте у них, авось прымут.

Валенаэ подошла к мальчику:

– Спасибо тебе большое, – она слегка поклонилась ему и протянула ему серебряную монету.

– Вай, настоящее сребро! – изумился мальчик, – вот так просто? Задаром?

– Если ты проведёшь нас к ним, то сверху половину от той монеты добавлю, – улыбнулась эладрин.

Глаза мальчика засияли от радости, и тот спешно пошёл вперёд, зазывая путников за собой. Через пару минут они оказались у непримечательного одноэтажного дома из глины и извести. Дворик его был засеян необильно, а местами виднелась поросль сорняка, плетёный забор слегка покосился.

– Ох, – грустно сказала Валенаэ, – неужели этим старикам никто помочь не может?

Мальчик почесал свой затылок:

– Ежели было бы дело в одной лишь помощи...

– А в чём же тогда? – с настороженностью спросил Джард.

– Я сам мало чаво знамо, да слыхал, шо бабка и дедок те не сильно помощи от местных жалуюти.

– А чего так? – спросил Флинт.

– Хутарю же, не знамо я, – виновато покосился на путников мальчик, – не пущают никохо из местных.

– Так чего же ты к ним нас привёл, если они никого не пускают к себе, – спросил Джард.

– Так вы ж не местныя, хлядишь, примут, – он улыбнулся, ожидая обещанной награды.

Валенаэ исполнила своё обещание и добавила ещё пятьдесят медяков в руки мальчика.

– Спасибо тебе, прекрасная дева, – его глаза были полны изумления и радости, – это так необычно.

– Что именно? – спросила жрица.

– Мене всехда казывали, шо эльфы народ дурной, и обидеть друхих им гроша не стоит, да мерзкыя они. А вы красивая, и добрая, – мальчик искренне улыбнулся, – я буду вспоминать вас в своих снах!

Мальчик развернулся и спешно побежал домой. Валенаэ тихо рассмеялась.

– Вот так вот, кому-то радость встречи, а меня все лишь шугаются, – язвительно, но незлобно, подметил Джард.

Жрица лишь подошла и обняла мага:

– Ты прекрасен сам по себе. Пускай твоя внешность чужда многим, но это не отменяет того, что ты добрый и хороший.

Глядя на эту картину, Флинт ухмыльнулся:

– Вот так и променяешь ты друзей на сиськи.

– А чем я тебе не друг, Флинт? – удивилась Валенаэ.

– Ты-то мне друг, да только не сильно хочется мне видеть ваши обнимашки. Мне так самому захочется девку какую, а тут приличного борделя нет.

– А как же дух приключений? – также язвительно спросил Джард.

Бард лишь отмахнулся:

– С деревенскими девками можно кутить лишь по праздникам, да и то надо быть готовым, что придут их братья и отцы, дабы меня от них прочь гнать. Потому я нынче пас.

Валенаэ выпустила Джарда из объятий, и вся троица направилась к дому стариков. На дощатой двери висел небольшой железный молоточек. Джард стукнул три раза, но дверь никто не поспешил открыть. Тогда Флинт подошёл и тихонько её приоткрыл. Дверь поддалась. Внутри сидели за столом сухонького вида бабушка и дедушка. На дедушке был потрёпанный кафтан и брюки. Бабушка же была обёрнута в платок, её тело скрывал монотонный сарафан.

– Добрые люди, пустите переночевать, – сказал Джард.

Старики повернулись и изумились виду пришлых гостей.

– Ох, ребятишки... Чего же вы наделали... – выдавила из себя старушка.

– Что? Что не так? – спросила Валенаэ.

Дед сжал кулаки, затем встал со стола и направился к путникам:

– Вы ступили на проклятую землю. Давным-давно один джинн наложил на нашу семью проклятие в отместку за то, что не смогли мы рассчитаться по долгам с ним. Так он сначала забрал жизни наших детей, а теперь проклятие касается и тех, кто ступит на земли нашего двора. Теперь оно и вас погубит.

Новость эта удивила троицу:

– А чем же вы разгневали джинна? – спросил Джард.

Решительность старика будто улетучилась, и на смену ей пришло раздражение старухи:

– В голодный год мой муж был неудачен на улов. Возвращаясь вновь с пустыми сетями, он ненароком призвал джинна. Тот прознал о горестях мужа моего и семьи нашей, и дал нам стол волшебный. Стоит три раза по нему постучать, так сразу еда появится, какую только можно пожелать. Да только джинн не был бы джинном, если бы не сделал это в рамках сделки. А сделку он от мужа моего утаил. В обмен на столик волшебный пришёл он загадывать нам загадки всякие до полуночи. Не выдержали мы сие испытание, и потому в отместку забрал он наших сынов и дочерей. А когда те закончились, стал он губить гостей наших.

Старик посмотрел в окно и грустно выдохнул:

– В полночь, в это время он и должен явиться за вами.

– Ну, – процедил Флинт, – полночь ещё нескоро, а там видно будет.

***

Ночь опустилась на деревушку. Свет в доме стариков погас, однако в нём никто не спал. Валенаэ приводила в порядок длинные косы старушки, а Флинт скучающе слушал тихие рассказы старика о его жизни. Джард сидел напротив окна в позе лотоса и медитировал.

По двери постучали три раза. Медленно, размеренно.

– Кто там? – спросил старик.

– Это я, Марид аль-Кайр. Я пришёл за платой, – голос снаружи звучал одновременно грозно и успокаивающе, словно дождь.

Джард перестал медитировать и направился ко входу:

– И я здесь, – сказал он.

Перед ним стоял большой сине-серый дух с яркими как звёзды глазами. Появление Джарда перед ним его изумило.

– Ух, какая ты диковинка! Ты из тех эльфов, что живут под землёй? – спросил Марид аль-Кайр.

Джард помнил, что сражаться с джиннами крайне сложно, и редко кто из этих схваток уходил живым. Договор был всё ещё в силе, и потому вступать с ним в дебаты о правомерности сделки нет никакого смысла. Ему ничего не оставалось, кроме как сыграть по его правилам. Понимая, что вопрос можно также расценивать как загадку, Джард ответил:

– Нет, я с того берега моря.

Удивление джинна возросло. Из его спины пробились сполохи синего пламени:

– О-очень интересно! Тёмный эльф и не из Подземья! А ну-ка, расскажи мне, где твои спутники?

– Спутники мои в доме и под моей защитой. За них буду говорить я.

Джинн рассмеялся:

– Они трусливы, чтобы выйти и узреть могущество Марида аль-Кайра, но в то же время они достаточно умны, чтобы осознать бесполезность побега!

– Да, ты воистину могуч, Марид аль-Кайр, – сказал Джард, – так что ты ещё хочешь узнать?

Задавая этот вопрос, по телу мага выступил холодный пот. Риск попасться на уловках очень высок, а он прекрасно знал, что хитрецов джинны не любили. Однако тот лишь громко рассмеялся:

– Что я хочу узнать? Неужели ты думаешь, что мне не подвластна мощь космоса? Неужели ты думаешь, что я не узнаю чего-то, если сам того не пожелаю? Однако твоя природа мне действительно интересна. Ты говоришь, что ты не из Подземья, а пришёл с того берега моря. А на чём ты приехал?

– Оседлал хромую блоху, сел и приехал! – ответил Джард.

Джинн изумился:

– Ха! Неужели твоё море не больше лужи?

– Может и лужа, да только через ту лужу горный орёл не смог перелететь!

Джинн рассмеялся:

– Значит, то был птенец орла?

– Может и птенец, да только тень от его крыльев солнце скрывает, и в городе ночь настаёт.

– Так ты из города гномов?

– Нет, не из города гномов.

– Так как же тень от крыла орла город накрывает, что в нём ночь настаёт? Значит, город маленький?

– Через город заяц бежал да не перебежал.

– Выходит, заяц маленький?

– Заяц как заяц, из него мой плащ вышел.

Джинн напрягся:

– Как это?

– Что?

– Как это плащ вышел? Он же на тебе. – переспросил дух.

– То давно было. Вышел да вышел из того города, на который тень орла упала, и пошёл, куда глаза глядят.

– Чьи глаза?

Джард отказывался верить в своё везение, и в то же время он понимал, что джинн начал путаться в сведениях. Как минимум есть один плюс в дружбе с бардом: можно у него научиться сочинять небылицы.

– Как же это чьи? – отвечал Джард, – Глаза того плаща, что из шкуры зайца вышел в городе, где ночь настаёт, когда над ним пролетает птенец верхом на хромой блохе.

– Чего?! – вскрикнул джинн.

– «Чего-чего», на хромой блохе с того берега моря, которое зайцу не перелететь, орлу не перебежать, хоть море и не море, а лужа посреди города, где тень от блохи упала и зайца насмерть убила. А из шкуры зайца мой плащ вышел и пошёл, куда глаза глядят, и тут заяц ка-ак прыгнет!..

– Какой заяц?! – закричал дух.

– Насмерть убитый, – продолжал Джард, – как прыгнет куда глаза глядят, аж на тот берег моря, которое ни перелететь, ни перебежать, из которого мой плащ вышел, на который тень от блохи упала и зайца убила, хоть заяц не заяц, а орёл!..

– Какой заяц?! Какой орёл?! Какая блоха?! – крик джинна отразился от утёсов и моря.

Джард усмехнулся:

– Я могу так долго продолжать. Отпустишь стариков и нас от своей неволи?

– Отпущу! – взмолился джинн, – я, Марид аль-Кайр, закрываю договор!

– Ну а теперь иди куда глаза глядят, прямо как мой плащ.

Марид аль-Кайр закричал и устремился к звёздному небу. В этот же момент из дома послышался деревянный треск. Волшебный столик раскололся.

Флинт вышел к другу:

– А ты молодец, хорошо выучил скороговорку мою, – он улыбнулся.

– Видимо, и мои обереги помогли ослабить его бдительность, ибо так разболтать джинна и остаться в живых – это самое настоящее чудо, – вышла вперёд Валенаэ.

Троица обернулась к старикам, склонившимися над сломанным столиком. В их глазах читалась печаль, которая достаточно быстро сменилось на безразличие.

– Что ж, – сказал старик, – можете остаться на одну ночь, но затем покиньте нас.

Флинт был преисполнен непонимания:

– Не то, что бы мы настаивали на продолжительном пребывании у вас, но... мы ведь вас спасли от гнева джинна и разрушили проклятье, что сгубило ваших родных.

Лицо старика запылало гневом:

– Этот столик – единственное, что давало нам пищу! Не приходи б никто к нашему дому, и не пришлось бы никому умирать! А теперь мы умрём голодной смертью! И некому будет о нас позаботиться!

Подобное поведение стариков изумило троицу:

– Но ведь о вас может позаботиться селение, – сказала Валенаэ, – или один из храмов.

– Боги отвернулись от нас за наши прегрешения! – вскрикнула старуха, – у нас был шанс прожить сытую старость, но теперь, по вашей милости, мы подохнем к началу зимы! Подите прочь!

Джарду, Флинту и Валенаэ ничего не оставалось, кроме как покинуть дом стариков. Они шли молча до северной окраины деревни, пока усталость всё же не одолела их. Троица спешно подготовила спальники и заснула под сенью вековых деревьев. С наступлением рассвета они направились в Аткатлу.