Право на выбор

Пролог

Мелкий дождь, моросящий вторую неделю, превратил дорогу в месиво. Лошади, тянущие дилижанс, с трудом поднимали ноги с налипшими на копыта комьями грязи. Наконец, дилижанс остановился напротив таверны. Промокший, озябший кучер спрыгнул с козел и постучал по дверце:

— Приехали, господа.

Дверца дилижанса распахнулась, и из нее стали появляться пассажиры, на ходу поднимая воротники и нахлобучивая поглубже шляпы. Один из них раскрыл бумажник, отсчитал несколько купюр и протянул их кучеру:

— Занеси багаж.

Кучер взял предложенное, коротко поклонился и полез на крышу за чемоданами. Группа людей втянулась в таверну и начала рассаживаться в зале.

Один из приехавших, мужчина лет тридцати, снял свой слегка смоченный дождем плащ, аккуратно свернул его и повесил на спинку стула. Небольшой саквояж поставил на соседний. Стол, который он выбрал, находился в углу таверны, в легком полумраке. Не став никого ждать, он пошел к барной стойке.

— Вы хозяин? Ужин, горячего чаю и комнату! — обратился он к человеку, стоящему за стойкой. — И еще. Говорят, у вас эльф работает?

Хозяин нахмурился:

— Я. Комнаты нет. Есть в гостинице, через два дома. В сторону церкви. — Он протер стойку полотенцем. — Что до эльфа… работает. И?

Мужчина широко улыбнулся и положил перед ним купюру:

— Как бы мне с ним поговорить? — Хозяин посмотрел на купюру, потом окинул внимательным взглядом стоящего перед стойкой мужчину и кивнул:

— Я скажу ему. После ужина он к вам подойдет. Только… — Хозяин замялся, а мужчина вопросительно поднял брови.

— Он не будет с вами говорить без стакана.

Мужчина кивнул и уточнил:

— Я правильно понимаю, что много ему не наливать?

— Правильно. Не больше двух пальцев. Ему еще завтра работать.

Мужчина снова кивнул и направился к своему столу. Дверь таверны распахнулась, и в проеме появился кучер, нагруженный чемоданами. Он оставил их у входа и вышел обратно. Мужчина подошел к чемоданам, взял свой и уселся за стол в ожидании ужина.

На ужин была привычная солонина с пшеничной лепешкой. Хозяин посулил, что если завтра будут яйца, то он вечером зажарит солонину с яйцами. Зато чай был ароматный, горячий, со вкусом каких-то растений, которые мужчина не смог распознать. Поужинав, мужчина подошел к стойке, положил на нее купюру и обратился к хозяину:

— Вот, за ужин. Я сейчас схожу, устроюсь в гостиницу и вернусь. И оставьте для меня этот стол.

Когда мужчина вернулся в таверну, за столом уже кто-то сидел. Мужчина подошел к стойке и вопросительно посмотрел на хозяина. Тот незамедлительно кивнул:

— Это тот, кого вы искали. — И, поставив на стойку стакан, наполнил его водкой на два пальца. — Вот, для него. Вам что-нибудь принести?

Мужчина, подумав, кивнул:

— Чаю. Очень понравился. Бодрит.

Хозяин усмехнулся:

— Мы с эльфами дружно живем… Я принесу вам кружку и чайник. Вы же надолго?

— Надеюсь, но все будет зависеть от вашего эльфа. Кстати, как его зовут?

— Сокол. На нашем языке его имя означает Сокол.

Мужчина взял стакан и пошел к своему столу. Эльф сидел, неподвижно смотря куда-то сквозь стену. Спутанные волосы закрывали остроконечные уши, но были пострижены достаточно коротко. По-человечески. Дешевая рубаха с пятнами, штаны из грубой ткани. Старая потертая куртка была небрежно брошена на соседний стул.

Мужчина слегка замедлился, рассматривая своего гостя, потом решительной походкой подошел к столу, сел напротив эльфа и поставил перед ним стакан.

— Здравствуйте, Сокол. Вы читаете на нашем языке?

Взгляд эльфа быстро мазнул по лицу сидевшего перед ним человека и сосредоточился на стакане. Сокол взял стакан и сделал небольшой глоток.

— Небось сказал, чтобы только на два пальца? — Он мотнул головой в сторону хозяина.

— Да, — не стал юлить человек. — Вам завтра работать.

Кривая усмешка расколола точеное лицо эльфа, а человек даже в полумраке, окружавшем его стол, увидел сеть морщин, превращающую лицо в потресканный мрамор.

Эльф откинулся на спинку стула, прижимая стакан к груди:

— Вы хотели со мной о чем-то поговорить?

Человек кивнул, доставая из внутреннего кармана плаща свернутую газету. Он положил ее на стол так, чтобы эльф мог читать ее.

— Я спросил, умеете ли вы читать на нашем языке? — Эльф коротко махнул левой рукой:

— Я закончил школу.

— Прекрасно. Что вы скажете про вот эту статью? — Человек показал пальцем на первую страницу. Крупный заголовок гласил: «Дадим свободу эльфам!».

Сокол пожал плечами:

— А у вас какой интерес в этом?

Человек улыбнулся:

— Я забыл представиться. Меня зовут Александр Кейн. Я журналист. У меня задание редакции — написать статью в поддержку этого законопроекта. И я думаю, что вы сможете помочь мне, а я вам. И вам лично, и вам как народу.

Эльф долго смотрел на журналиста из-под нахмуренных бровей. А потом начал говорить…

История первая

— Мое имя на ваш язык действительно можно перевести как Сокол… Пусть… Я уже привык. Мне сто девяносто три года. По меркам моего народа я молод. По меркам вашего… — Он помолчал, сделал еще один маленький глоток. — Вы говорите, что сможете помочь… Что дадите свободу…

Журналист тем временем достал из саквояжа блокнот и графитовый карандаш и приготовился записывать. Тем временем Сокол продолжал:

— Я не знаю, какая раньше была свобода. Я родился уже в резервации, как вы называете то, что оставили нам для житья. Ту свободу я знаю только по рассказам старших. Они не говорили мне о тех днях, когда вы появились в нашем мире. А я и не спрашивал. По вашим меркам мы почти бессмертны, но это не так. Все умирают рано или поздно.

Он замолчал. В это время к столу подошел хозяин таверны и поставил перед журналистом деревянную доску с кружкой и чайником, а перед Соколом поставил тарелку с ужином.

— Ваш чай. За травы поблагодарите Сокола. Это он их приносит.

Кейн с удовольствием налил ароматный чай в кружку, с шумом отхлебнул горячий напиток:

— Прекрасная вещь. Я не пробовал подобного. Спасибо. А что за травы?

Сокол равнодушно проговорил:

— Травы из Леса. Если захотите — можно будет сходить.

Журналист пожал плечами:

— Как получится. Мне надо через три дня отослать рукопись статьи в редакцию. Чтобы ее успели напечатать до голосования.

Эльф отхлебнул еще немного водки и, взяв кусок солонины, начал медленно жевать.

— Вы начали говорить про свободу… — журналист замолчал, давая возможность собеседнику заполнить паузу. Тот опустил голову, уставившись в тарелку.

— Свобода… — глухо произнес он. — Я не знаю, что это такое. И что под этим подразумевает ваш закон.

— Ну как?! — Журналист чуть не подавился чаем, очередной глоток которого он делал в этот момент. — Закон же говорит, что вы сможете после его принятия жить, где хотите. Без всяких дополнительных разрешений. Сможете работать без всяких ограничений, где хотите. — Кейн начал горячиться и стал загибать пальцы: — Передвигаться по нашей стране. Зарабатывать деньги. Даже избираться на выборные должности. Такие же права, как и у людей!

Сокол потер лоб:

— А сможем ли мы жить в Лесу как раньше?

— Те, кто захочет там остаться, — конечно! — в запальчивости ответил журналист.

Сокол резко наклонился к нему, стакан стукнул по столу:

— А вы? Вы сможете приходить в него и строить там свои лесопилки? Распахивать поля?

Кейн часто заморгал, быстро перевернул газету и начал перечитывать законопроект.

— Вот же! Лес становится общим фондом, с преимущественным правом использования народом эльфов. Решения о совместном промышленном использовании территории Леса, а также передача территории в аренду или в полную собственность, принимаются на совместных заседаниях старейшин рода, проживающего на указанной территории, и ближайшего управляющего территориального органа. При этом право простого проживания на любой территории Леса ничем не ограничивается.

Эльф снова приложился к стакану и буркнул:

— Словоблудие.

Он с сожалением посмотрел на остатки жидкости в стакане: там плескалось не больше одного глотка. Переведя пронзительный взгляд зеленых глаз на Кейна, эльф продолжил:

— Когда вы впервые начали появляться, то, как говорят старшие, мало кто придал этому значение. Вы слишком мало живете. Но, придя в Лес, человек строит дом, распахивает землю, ведь ему надо есть, чтобы жить. А потом рядом появляется новый дом. И еще. И еще. И вот уже стоит крепость, ощетинившись башнями. А Лес в этих местах умирает. Становится обычным лесом. Просто дерево, трава, ягоды. Когда твой дом убивают, что ты будешь делать, Кейн?

Журналист не ответил, быстро что-то записывая в блокноте. Эльф, приглядевшись, не смог разобрать значки.

— Это что-то осмысленное? — спросил он у Кейна, показав пальцем на блокнот. Кейн сперва непонимающе посмотрел на Сокола, на блокнот и нервно рассмеялся:

— Да. Это называется стенограмма. Очень удобно, когда надо быстро записать. А потом, ночью, я в гостинице разберу эти записи и отпечатаю на машинке. — Эльф снова откинулся на спинку стула; стакан остался на столе. Сокол смотрел, как свет отражается на поверхности стакана и на остатках водки.

— Так вот, уже под конец войны, мы отступали. Везде. Как говорил мне один воин, эту войну мы проиграли, когда пустили вас к себе. Он умер лет сто назад. Мы сопротивлялись, ваша история должна помнить это.

— Мы помним! Сожженные деревни, украденные из них дети… Что вы сделали с ними? — резко спросил человек.

— Украденные дети?! — Сокол поднял взгляд на журналиста, брови эльфа взлетели на лоб. — Как вы думаете, как долго протянет ребенок без взрослого в лесу? — Немного помолчав, он продолжил: — Мы не воевали с детьми. Их забирали, учили понимать Речь, слушать Лес. Некоторые даже научились. На Зеленом острове, например… Остальные просто жили с нами, а кто-то возвращался обратно. Если хотел, но таких почти не было. Мы никого не держали насильно.

Эльф снова замолчал, потом взял стакан и допил остатки водки. Поставив стакан на стол, он медленно прожевал небольшой кусочек остывшей солонины.

— А что касается сожженных деревень… Вы же знаете, кто такие «Серые тени»?

Журналист наморщил лоб, вспоминая прочитанное ранее. Эльф не торопил его; лицо Кейна просветлело:

— Да, вспомнил! Это один из наших лучших отрядов егерей.

Эльф кивнул.

— У вас они действительно были лучшими. Как мне рассказывали. Они ходили глубоко в Лес. Глубже, чем остальные. — Он взял еще кусочек солонины и с сожалением посмотрел на стакан. Журналист перехватил его взгляд:

— Вы же себя нормально чувствуете?

Эльф оторвал взгляд от стакана и перевел его на журналиста, потом медленно кивнул. Кейн, быстро оглядевшись, удостоверился, что хозяин таверны занят с другими гостями и стоит к ним спиной. Достав из саквояжа небольшую бутылку, он украдкой плеснул в стакан еще на палец прозрачной жидкости.

— Вот, у меня небольшой запас всегда с собой. — И тихо продолжил скороговоркой: — Только я вам ничего не наливал, это еще с первого раза осталось.

Сокол со вспыхнувшим взглядом также быстро кивнул и взял стакан со стола, как будто и не отрывал его от себя.

— «Серые тени»... Во время своих рейдов они натыкались на отдельные семьи, одиноких эльфов, на небольшие поселения… Как вы думаете, что они делали с ними? А если они сжигали родовое дерево… Вот так мы теряли нашу магию, понемногу, по кусочку, а вместе с ней и Лес и ту свободу, которая у нас была — свобода быть собой.

Эльф резко вздохнул, выпил залпом водку в стакане и встал:

— Пойду я… Действительно, завтра надо работать…

Кейн поднял взгляд на него и ответил:

— Мы не договорили. Завтра я буду ждать вас здесь.

Сокол кивнул и, слегка покачиваясь, двинулся к выходу.

Интерлюдия первая

Кейн закончил печатать на машинке очередной лист и со вздохом откинулся на спинку стула. Блокнот со стенограммой беседы был отодвинут в сторону. Человек потер уставшие глаза и прикрутил фитиль настольной лампы. В комнате воцарился полумрак. Редкие фонари на улице почти не давали света в полуночной темноте.

Небольшая печатная машинка, которая помещалась в дорожный чемодан, белела наполовину заполненным листом бумаги. Кейн выкрутил лист и собрал отпечатанные материалы. «Немного отдохну. Потом перечитать и браться за статью» — подумал он и отхлебнул остывшего чая. Чай не шел ни в какое сравнение с тем, что он пил в таверне. Обычный чай, причем не самого лучшего качества, но другого в гостинице не было. «Надо купить у хозяина таверны его чай. Забрать с собой». Он представил глаза коллег, когда угостит их такой роскошью. «А ведь на этом можно и подзаработать!» — мысль всплыла в голове неожиданно. Ведь тогда он сможет оплатить операцию для лежащей в больнице матери. «Чертова клиника! Ничего не делают, только счета присылают! Астрономические».

Он закинул руки за голову и облокотился на высокую спинку. Вспомнилась встреча с редактором три недели назад.

Сумерки опустились на город, народ постепенно расходился, свободных мест становилось все больше. Кейн закончил оформлять взятое сегодня в ратуше интервью с бургомистром о планах города на развитие уличного освещения и уже собрался идти домой.

— Александр! — Окрик редактора застал его выходящим на улицу. Кейн обернулся и увидел спешащего к нему главреда газеты. — Как удачно!

Главный редактор был невысоким, полноватым и лысеющим человеком, который старательно зачесывал волосы на свои залысины. Но это редко у него получалось, вот и теперь они топорщились в разные стороны. Слегка мятые брюки, несвежая рубашка и гордость редактора — подтяжки с позолоченными клипсами, подарок от владельца за рекордный тираж двухлетней давности.

— Как удачно я тебя поймал! — Главред остановился перед Кейном и схватил его за рукав плаща. — Пошли, есть серьезный разговор.

Кейн прошел за ним в кабинет и сел на стул перед редакторским столом. Редактор сел на свое место и начал говорить, приглаживая торчащие волосы:

— Ты же слышал о новом законопроекте?

— Свободу эльфам? — уточнил Кейн и воодушевленно продолжил: — Конечно, слышал. Наконец наши парламентарии решили заняться чем-то полезным!

— Нам нужна статья в поддержку этого законопроекта.

— Так в чем дело? Я такую статью напишу за вечер… — Рука главреда поднялась, останавливая журналиста. Главред наклонился к журналисту и горячо сказал:

— Нет, Александр. Мне нужна статья, которая покажет, как сами эльфы стремятся в наше общество. Как мы стремимся им помочь, может написать даже стажер. И об этом будут писать все. — Главред яростно почесал голову, отчего редкие волосы опять разлохматились. — А мы, мы — не все. Мы — эксклюзив! — Он махнул рукой. — Да что я тебя агитирую… Сам все знаешь. В общем, езжай в Приграничье и привези мне такой материал! Привези мне бомбу!

Главред хлопнул рукой по столу.

— Командировочные получишь завтра утром в кассе… И на представительские расходы… Я уже распорядился. Если материал выстрелит, мы обойдем всех, и «Золотое перо года» у тебя в кармане. Ты сам понимаешь, что это значит для журналиста.

Кейн кивнул, потирая подбородок. Задача захватила его, в голове уже начал складываться план. Редактор довольно улыбнулся, видя, как Кейн включился.

Журналист встал со стула, прибавил огня в лампе и начал вышагивать по комнате, перебирая листы. Четыре шага, поворот, три шага, поворот… Какая-то мысль не давала покоя, что-то скреблось в уголке сознания. Кейн сел за стол, переставил подальше машинку и разложил листы перед собой. Вооружившись грифельным карандашом, он начал отмечать абзацы, которые планировал включить в статью. Пока получалось немного.

Он достал из саквояжа папку из черной кожи. В ней лежали проведенные интервью с эльфами, которые уже давно жили в городе и даже достигли в нем весьма неплохого положения. По крайней мере, они считались вполне состоявшимися гражданами. И даже вполне состоятельными. А на то, что у них уши острые или живут они много больше, мало кто обращал внимание. И правда, если твой партнер, с которым ты договорился, живет столько, что твоя семья поколениями будет его знать, то это же очень удобно.

«Когда твой дом умирает, что ты будешь делать, Кейн?» — человек вспомнил острый взгляд зеленых глаз. В таверне журналист в нем победил чувства, позволив спрятаться за стенографированием. Но в ночной тиши гостиничного номера прятаться было не за что.

— Что-то тут не так, — вслух проговорил журналист. — Что-то тут не так…

История вторая

Вечерело. Дождь, так досаждавший две прошедшие недели, прекратился, и весь день на небе сияло солнце. Растения тянули к солнцу ветви, набирая недостающее последнее время тепло и свет. На лицах людей чаще можно было видеть улыбки, чаще слышался смех.

Кейн с утра успел сбегать в ратушу и городскую библиотеку и покопаться в архивных записях этого города. Библиотекарь, услышав название газеты и фамилию журналиста, просиял, как будто Кейн принес ему известие о наследстве от богатого дядюшки, споро подобрал интересующие его материалы и вдобавок посоветовал еще пару человек, с кем можно было бы поговорить. Что Кейн и сделал в течение дня. Сейчас он с удовольствием поужинал обещанной вчера яичницей с жареной солониной и теперь наслаждался ароматным чаем из кружки, исходящей паром. Хозяин таверны подошел к нему, чтобы поменять чайник на новый. Кейн обратился к нему:

— Уважаемый, простите, не спросил вчера вашего имени. А меня зовут Александр Кейн, я журналист из газеты. Собираю материал для статьи по новому законопроекту.

— Меня здесь все зовут дядя Джон, — негромко ответил тот.

— Скажите, дядя Джон, а вы можете мне продать запас этого чудесного чая? — поинтересовался Кейн. — Очень хочется угостить своих коллег, да и, что греха таить, самому насладиться этим чудом. К вам из столицы — не наездишься.

Хозяин задумался, почесал затылок, что-то соображая.

— Я могу вас угостить для личного использования. — Он хитро прищурился. — Но с условием!

Журналист поднял бровь, ожидая продолжения.

— Вы упомяните меня и мое заведение в своей статье.

Кейн весело рассмеялся:

— Даже не сомневайтесь! И только в превосходных тонах! Это я точно могу гарантировать.

Хозяин улыбнулся:

— По рукам.

Они пожали друг другу руки, и хозяин продолжил:

— Я соберу вам сейчас мешочек. У меня на самом деле его немного. Как вы понимаете, Сокол не самый надежный поставщик, а другие эльфы к нам редко заходят.

Кейн бросил взгляд на большие часы, стоявшие за стойкой.

— Он же скоро подойдет?

Хозяин кивнул:

— Да. Он заканчивает перенос мяса из ледника на кухню. Сейчас освободится.

Журналист подался к хозяину:

— Скажите, вы же пробовали сами собирать такой состав?

Хозяин оглянулся вокруг, как будто опасался чего-то:

— Да, состав простой. Но беда в том, что травы, собранные у нас, не дают такого аромата. Получается обычный травяной чай. Только те, что приносит Сокол из Леса…

Кейн развел руками:

— Понятно. Что ж, значит будем наслаждаться тем, что есть.

Журналист допивал второй чайник, когда на пороге таверны показался Сокол. Тяжелой походкой он направился к Кейну и сел за стол. Блокнот журналиста уже был наготове, и карандаш в его руке возник как по мановению волшебной палочки.

— Здравствуйте, Сокол. Тяжелый денек? — поприветствовал он эльфа. Тот кивнул и вопросительно посмотрел на человека.

— Да, да. Я помню. Сейчас. — Кейн поднял руку, привлекая внимание дяди Джона. Хозяин таверны заметил сигнал, кивнул, давая понять, что сейчас все принесет.

— Вчера мы остановились на вопросе свободы, — Кейн начал разговор. — Вы мне так и не ответили, поддерживаете ли вы этот законопроект? Вы же читали его? Как вы говорили, вы учились в школе.

— Да, учился. — Сокол в ожидании, когда хозяин принесет стакан, оперся на стол. — Учился… Мне было пятнадцать лет, когда я в нее пошел. Поздновато по вашим меркам, но я жил глубоко в Лесу. А потом ваше Приграничье пришло к нам. И старейшины решили, что надо часть молодых отправить на учебу… Нас не спрашивали…

Кейн, закончив записывать, заинтересованно посмотрел на эльфа:

— И как вам учеба в школе?

Уголки губ эльфа слегка приподнялись:

— Есть что вспомнить… Мы учились в смешанной школе с человеческими детьми. И там было разное. Я хорошо помню нашего учителя, его звали так же, как вас — Александр.

В этот момент к столу подошел дядя Джон и принес стакан с тарелкой для Сокола и чайник для Кейна.

— Александр был невысоким, можно сказать хрупким человеком. Но он очень любил свою работу. И нас. Детей. Он не делал разницы между нами и людьми. — Эльф тихо рассмеялся. — Ни в оценках, ни в наказаниях. Как сейчас помню: я стащил из учительской учебник по арифметике и спрятал его на чердаке. Хотел сорвать урок. А мой друг, человек, стоял и смотрел, не идет ли кто. И когда появился учитель, он попытался его отвлечь. В итоге мы оба были наказаны.

Журналист, закончив строчку в блокноте, поднял взгляд и спросил:

— И как же вас наказали?

Широкая улыбка осветила лицо эльфа:

— Дополнительными занятиями по арифметике.

Кейн расхохотался:

— Действительно, суровое наказание.

Эльф посмотрел на журналиста:

— Зато я наконец понял дроби.

Журналист почесал затылок и хмыкнул:

— Не могу похвастаться тем же. А что еще вы проходили в школе?

Эльф потянул из стакана водку, поставил его на стол, придерживая правой рукой. Левая рука рассеянно гладила дерево стола.

— Разное… Арифметика, грамота, письмо… Ваши основные законы. Ваша религия. Ваша история.

— История? — перебил Кейн эльфа. — И что вам преподавали по истории?

Эльф грустно покачал головой:

— Ничего особенного, курс истории начинался с событий после окончания Войны.

Журналист в задумчивости потер подбородок:

— Видимо, у вас часть курса была сокращена. А сколько вы всего учились в школе?

Сокол тяжело вздохнул:

— Пять лет… И только теперь я понимаю, насколько беззаботные были эти пять лет…

Кейн посмотрел на зал. Легкий шум разговоров плыл над столами, зал был заполнен наполовину. Журналист повернул голову обратно к Соколу:

— А что было после школы? И кстати, что стало с моим тезкой — вашим учителем?

Сокол вздохнул, сделал большой глоток и продолжил:

— Учитель умер давно. Он же был человеком. Но школа продолжает работать. Ведь только выпускники школы могут получить разрешение на работу.

Кейн перебил его:

— Это понятно, ведь выпускники знают язык, грамоту и законы. Я беседовал с некоторыми эльфами. Минутку. — Он открыл саквояж и вытащил оттуда черную папку. Выбрав из нее несколько листов, он прочитал:

— «Сейчас я вынужден иметь в своей компании человека на директорской должности. Ведь я не могу сам заключить договор, несмотря на то что знаю и соблюдаю законы гораздо лучше, чем люди». Вот видите, это говорит о том, что законопроект необходим!

Сокол покачал головой:

— А он сказал, когда последний раз был в Лесу? Когда последний раз участвовал в обрядах?

— А вы? — Вопрос Кейна немного сбил с толку эльфа.

— Что я?

— Вы когда последний раз это делали?

Эльф снова потянулся за водкой.

— В Лесу я бываю. Эпизодически. В основном беру травы для чая. Хоть так расплатиться с дядей Джоном. А в обрядах не участвовал никогда. Когда надо было начинать, я учился в школе. А после — уже было поздно.

— Поздно начинать? — Кейн внимательно смотрел на лицо эльфа.

— Поздно учиться. Я почти не слышу Лес. Только то, что дано по рождению. А развить уже не могу. — Его голос упал до полушепота, так что Кейн с трудом разобрал сказанное. — Так… Остатки… Никчемные остатки…

Его рука опять провела по столешнице:

— Я знал это дерево. Мальчишкой я лазал по его ветвям. Летом оно давало мне тень от солнца, а зимой я мог спрятаться у него в дупле от ветра. Я чувствую остатки его жизни под ладонью. И так везде. Касаюсь любой вещи, здесь, в городе, — и чувствую умерших друзей.

Кейн с сожалением смотрел на эльфа, который сидел, нахохлившись как воробей зимней порой. Взгляд эльфа уперся в стол, губы что-то беззвучно шептали, а рука медленно ходила по столешнице — вперед-назад, вперед-назад.

Журналист молча встал и подошел к стойке:

— Дядя Джон! — Из двери, ведущей в кухню раздалось: — Минутку!

— Это Кейн. Принесите еще один стакан. Полный. Я плачу.

В дверях появился хозяин, неся сильно пахнущее жареное мясо. Кейн потянул носом и уловил знакомые нотки.

— Тоже с травами? — Кивнул в сторону своего столика, где статуей сидел Сокол.

— Конечно с ними. Вообще, скажу я вам, сказка. Хотите?

Желудок Кейна заурчал, несмотря на ранее съеденное.

— Я уже слышу ответ и так. — Хозяин таверны рассмеялся. — Сейчас принесу мясо. — Став серьезным, он понизил голос и продолжил тревожной скороговоркой: — А стакан, извините, — только на два пальца. Нельзя ему больше… Понимаете, они не могут пить, как мы, люди. И вроде выпил немного, а глядишь уже лицом в тарелке лежит. И спиваются быстро. Очень быстро.

Кейн медленно вернулся за столик; Сокол сидел в той же позе, отрешенный от происходящего вокруг.

— Сокол, вы меня слышите? Вы можете продолжать?

Эльф поднял глаза на человека:

— А что там продолжать? Я несколько лет искал работу, перебиваясь случайными заработками. В порту, грузчиком. Подсобным работником. Хотя грамоту знал лучше большинства людей…

Он взял стакан и залпом допил остатки.

— Нечего больше рассказывать…

Кейн накрыл руку эльфа своей:

— Я попросил еще один, для вас… Полный не принесут, уж извините. Дядя Джон очень беспокоится за вас.

Эльф долго смотрел в глаза Кейну, так что тот почувствовал неловкость.

— Спасибо. Я понимаю, вы хотели как лучше. Я откажусь. — И глухо пробормотал, но натренированное ухо журналиста распознало: — У меня еще осталось немного гордости.

— Тогда давайте поедим мяса! — Кейн оживился. — Сейчас хозяин принесет мясо с вашими чудесными травами. Судя по запаху — сногсшибательное!

Интерлюдия вторая

Кейн и эльф уже заканчивали доедать мясо. Стакан с водкой сиротливо стоял на краю стола, никем не тронутый. Сокол даже ни разу не посмотрел в его сторону. Разговор шел неспешно, в основном говорил Кейн. Он рассказывал эльфу о жизни столицы, о новой женской моде — надевать брюки вместо длинных юбок. О своей пишущей машинке. О новых опытах мистера Лейбница, который заставлял мертвых лягушек дергаться, подводя к ним новомодное электричество из «банки Лейбница».

Сокол только изумленно покачивал головой.

— У вас, людей, есть свое очарование. — Он поднял обглоданное ребро. — Вам нужно все понять и объяснить себе, как что-то происходит. Причем зачастую вам нужно разобрать изучаемый предмет, — его взгляд остановился на косточке, — до костей, а потом пытаться его собрать обратно.

Кейн согласно кивнул:

— Да, я тоже замечал подобное. Но мы тем и сильны.

Эльф развел руками:

— А еще вас много. У нас если ребенок родится раз в сто-сто пятьдесят лет, уже счастье.

К вечеру в таверне набрался полный зал. Столы были заняты, и хозяин таверны метался от стола к столу, обслуживая гостей. В дверь ввалилась очередная компания из четырех подвыпивших мужчин. Оглядев заполненный зал, они протопали к стойке. Пока один из них выяснял возможность провести остаток вечера в заведении, остальные оглядывали зал. Один из них углядел в полутемном углу сидящих эльфа и журналиста.

— Остроухим тут не место! — неожиданно громко заявил слегка шатающийся мужчина с красным носом и опухшим лицом. — Слышишь ты, нелюдь! — Покачиваясь, он двинулся к столику Кейна. Сокол подобрался. Кейн поднял руку:

— Я разберусь.

Журналист встал перед мужчиной и остановил того, положив руку ему на грудь:

— Это мой гость.

Неожиданный удар в челюсть отправил его на соседний столик. Сидевшие за ним мужчины вскочили и бросились на обидчика журналиста. Друзья пришедшего кинулись ему на выручку. Драка вспыхнула внезапно и жестко. Все против всех. Распаленные мужчины не разбирали, кто и за что дерется. Сокол подхватил Кейна, его саквояж и потащил того к выходу. Навстречу попался поднимающийся в очередной раз с пола задира. Он сфокусировал взгляд на эльфе, но не успел даже открыть рот, как Сокол коротким пинком отправил его обратно. Шатающийся Кейн заметил, что челюсть мужчине придется собирать заново. И хорошо, если местный врач это умеет. Еще один человек попытался ударить эльфа сбоку. Эльф заблокировал удар, шатнувший обоих. Резко пнул человека в колено, там что-то хрустнуло, и мужчина свалился под ноги дерущимся. Вывалившись на крыльцо таверны, Кейн вдохнул свежий воздух, сразу прояснивший голову.

— Можешь идти? — поинтересовался эльф у журналиста. Кейн отстранил его руку, слегка пошатнулся, сделал пару шагов.

— Да, могу. Спасибо тебе!

— Пошли, сегодня ты ночуешь у меня. В гостинице тебе сегодня лучше не появляться. А завтра ты уедешь, и они о тебе не забудут.

— А ты? — Кейн ощупывал припухшую челюсть.

— А я недельку поживу в деревне. Схожу в Лес. Травы заодно соберу.

— Где тебя учили драться? — Кейн взглянул на шедшего рядом эльфа. Встряска драки и свежий воздух, казалось, избавили того от выпитой водки.

— Меня учили убивать. — На миг Кейну показалось в неверном лунном свете, что рядом идет воин в серебристой кольчуге. — Мне сто девяносто три года. За столько времени на городском дне можно научиться чему угодно. — Через десяток шагов он добавил: — Или умереть, если ничего не умеешь.

Через полчаса они дошли до реки; Сокол повел Кейна вдоль пристани; наконец он с довольным возгласом показал на старую лодку:

— Нам сюда!

Журналист с сомнением посмотрел на лодку:

— Она точно нас выдержит?

Эльф рассмеялся:

— Этой лодке лет десять, она еще столько же проходит, если я не забуду однажды, где я ее привязал.

Сокол помог Кейну спуститься в лодку и сунул в руки тому саквояж.

— Ты не забыл мои вещи! Спасибо еще раз! — Человек радостно обхватил саквояж. — Хорошо, что я успел в него убрать блокнот, пока не началось.

Эльф отвязал лодку и легким толчком отправил ее от пристани. Сев на банку, он энергичными движениями весел развернул лодку и погнал ее к противоположному берегу. Луна серебрила поверхность реки, тихий равномерный скрип уключин убаюкивал, Кейн клевал носом всю дорогу. Наконец нос лодки прошуршал по песку, и она с легким толчком остановилась. Сокол спрыгнул на берег, помог перебраться Кейну. Кейн заметил, что лицо эльфа блестело от пота, а грудь ходила ходуном. Журналист помог Соколу затащить лодку на берег, и эльф привязал ее к росшему недалеко дереву.

— Вот теперь никуда не денется.

Сокол повернулся и направился вверх по берегу. Через какое-то время — Кейн не смог сориентироваться — они подошли к деревне. В деревне было тихо, видимо, жители уже спали. Сокол подошел к пятому дому от начала дороги и легким толчком открыл дверь:

— Прошу. — Он нырнул в темный проем двери, и изнутри раздалось чирканье спички. Вспыхнул свет, эльф засветил лампу, освещая путь Кейну.

— Чуть не забыл, что ты не видишь в темноте, — виновато сказал он. Они зашли в комнату. В углу стоял деревянный топчан с немудренной подушкой, накрытый пледом. Эльф сделал приглашающий жест:

— Твой ночлег. Извини, лучше ничего нет.

— А ты? — Кейн огляделся в комнате.

— А я лягу на лавку, не переживай.

Кейн устало сел на топчан.

— Спокойной ночи, Сокол. — И повалился головой на подушку.

— Спокойной.

Ответа Кейн уже не слышал. Он спал.

История третья

В гостиничном номере Кейн деловито собирал вещи. Позади остались деревня, Лес. А теперь надо было спешить на дилижанс. Перед глазами стояла фигура Сокола в лодке, поднявшая руку в прощальном жесте. Он ничего не просил, ничего не требовал. Просто попрощался с Кейном на пристани.

Кейн не мог отделаться от ощущения, что оставляет что-то дорогое в этом городе. Что он сейчас поступает неправильно, собираясь в дорогу и возвращаясь к привычной жизни. Он остановился, глядя на полураскрытый чемодан, в котором уже лежала в чехле машинка. Осталось только бросить туда смену одежды и надеть плащ. Плащ, кстати, дядя Джон прислал с мальчишкой в гостиницу. А также мешочек с травами, как обещал. И Кейн ему тоже обещал. Журналист бросил одежду в чемодан, затянул ремни, надел плащ и, взяв вещи, пошел на выход.

Дилижанс мерно покачивался на колесах. Дорога подсохла, и лошади, ритмично стуча копытами, тянули Кейна назад, в столицу. Кейн ехал один, поэтому он вольготно бросил саквояж на сиденье напротив, достал блокнот и, уютно устроившись у приоконного столика, начал писать, вспоминая дневной разговор с эльфом.

— Я тогда работал в городском порту. Грузчиком. Я еще надеялся, что смогу за много лет стать хотя бы бригадиром. И из кожи вон лез, чтобы быть хорошим работником. Тогда же я познакомился с молодым парнем, человеком, конечно, который был таким же неравнодушным к работе. Мы дружили лет пять, пока не произошли эти события.

Эльф сидел на своем покосившемся крыльце, охватив голову руками.

— Однажды вечером мы вышли с дружеского застолья. У него был день рождения, он слегка перебрал, и я вызвался проводить его домой. По пути мы встретили компанию подвыпивших грузчиков с соседнего склада. Они работали на другую компанию, и мы периодически конфликтовали с ними за объемы. В этот раз их компания увела у нас из-под носа выгодный груз, и мы, конечно, были недовольны. Я зацепился с ними… — Сокол тяжело вздохнул. — Началась драка, как вчера в таверне. Если бы я вел себя тогда так же, как вчера… Один из них достал нож. Я ударил человека с ножом, тот упал. Я не стал добивать и схватился со следующим… А упавший встал и ударил ножом моего друга сзади. В шею… Они сразу сбежали, а друг умер у меня на руках…

Тяжелое молчание повисло над двором. Кейн осторожно спросил:

— А что было дальше? Тебя арестовали?

Сокол качнул головой:

— Нет. Я выследил и убил и того, кто ударил ножом… И тех, кто был с ним… А потом сбежал в Лес.

Кейн встал, прошелся по двору:

— А потом началось восстание. Я читал про него. Но ведь не из-за этого оно началось?

— Нет, конечно. — Сокол грустно улыбнулся. — Было бы приятно думать, что из-за тебя происходят такие большие события. Но нет.

Кейн склонил голову:

— А ты участвовал в восстании?

— Конечно. И я не горжусь этим.

Кейн заинтересовался:

— А почему? Ведь вы боролись за свободу!

Сокол выпрямился, положил руки на колени, пальцы слегка подрагивали.

— Нечем там гордиться. В большинстве случаев это была резня. Бойня. Один раз мы пришли в маленький хутор, а когда покинули его, там больше никто не жил. Вообще никто. Двадцать человек. Взрослые, дети, старики… А хутор сожгли дотла… После этого случая я ушел из отряда и поселился тут.

— А потом пришла армия, — уточнил Кейн, — и все закончилось.

— А потом пришла армия, — эхом отозвался эльф, — и старейшины выдали основных зачинщиков. А кто продолжил сопротивляться — тех уничтожили ваши войска. И помогали войскам — эльфы.

К вечеру, когда уже нельзя было писать, Кейн откинулся на спинку дивана. Ехать еще было далеко, а занять себя чем-то надо.

Он открыл фляжку и глотнул ароматного чая. Даже холодный, он сохранял бесподобный вкус Леса.

Лес. Это не обычный лес, а Лес. Именно с большой буквы. Кейн понял это, только когда сам очутился в нем. Они пришли с Соколом туда к полудню, когда солнце уже поднялось в зенит, но в Лесу не было жарко. Кейн увидел, как Сокол срывает цветок и протягивает ему:

— Понюхай.

Кейн осторожно втянул воздух:

— Так вот чего в чай добавляют. — Запах цветка был очень знакомым. — Я видел полно таких на опушке. Да и в деревне тоже много.

Сокол широко улыбнулся:

— Таких там нет. Те цветы, что растут там, — жалкая тень этого. Пойдем, нам надо дальше.

Они двинулись глубже в Лес. Кейн уже давно потерял направление, несмотря на то что он гордился своим умением ориентироваться. Пришлось признаться самому себе, что ориентироваться в городе и ориентироваться в лесу — два разных умения. Деревья становились больше, но росли реже. Исчезал и подлесок, идти становилось комфортнее.

Внезапно перед Соколом выросла фигура эльфа, облаченного в маскировочную форму. Его рука лежала на рукояти короткого меча. Он что-то спросил у эльфа.

Сокол ответил просто:

— Наш гость не понимает нашу речь. Говори на всеобщем.

Эльф поморщился:

— Зачем ты привел человека в Дом?

Сокол развел руками:

— Показать. Что такое Лес. Что такое дом. Просто показать, что такое мы.

— Вам нечего здесь делать. — Страж нахмурился, но руку с меча снял.

— Позови старейшину. — Сокол был само спокойствие. Даже Кейн чувствовал какую-то умиротворенность вокруг. Все было — он долго подбирал слово — сообразно друг другу. Дышалось легче, запахи были богаче. Даже усталость, накатывающая после вчерашних происшествий, уменьшилась.

— Даже не подумаю тревожить ее по такому пустяку, — резко отозвался страж. — Идите, откуда пришли. Добро бы один пришел, — и продолжил, как выплюнул: — А ты приволок — человека.

— Пропусти их. — Из-за дерева вышла эльфийка. Она подошла к Соколу и провела рукой по щеке. Как маленькому мальчишке. — Здравствуй, сын.

Сокол склонил голову, приветствуя старейшину и принимая нежность матери.

Старейшина обратилась к Кейну:

— Пойдемте, я покажу вам, как я живу. — Она улыбнулась Соколу. — Я знаю, мой сын не приведет домой плохого человека.

Сокол смущенно развел руками в стороны.

Они прошли по лесному коридору, образованному деревьями, к дому, стоявшему в буквальном смысле в обнимку с огромным деревом. Кейн с изумлением оглядывался по сторонам, а потом, проведя рукой по стене дома, понял, что это и было дерево. Живое дерево. Он гладил его кору и ощущал, что это не мертвый сруб. Сокол потянул за рукав ошарашенного Кейна:

— Пойдем, не надо заставлять старейшину ждать.

— Что это? Или кто это? — Журналист стоял не в силах поверить в то, что гладил своими руками.

— Это мэллорнэ, родовое дерево. Не будет его — не будет рода. Найти новое — почти невозможно, — ответил Сокол. — Пойдем.

Они прошли внутрь, Кейн, ожидавший увидеть земляной пол, был удивлен, ступив на дерево. Его усадили за стол, и старейшина села рядом.

— Итак? — обратилась она к Соколу.

— Это Александр Кейн, он журналист из известной газеты. Он пишет статью в поддержку законопроекта. — Сокол усмехнулся. — Я хотел показать ему, как мы живем на самом деле.

Старейшина мягко улыбалась:

— Ты хороший сын Леса, Сокол. Я думаю, вам надо успеть на вечерний дилижанс, так?

Кейна снова поразила осведомленность старейшины в человеческих делах.

— Так. — Кейн кивнул. — Мне действительно надо на вечерний дилижанс, иначе я не успею в редакцию к сроку.

Старейшина кивнула, принимая решение:

— Я дам вам одну вещь, попробовать здесь и немного с собой. В подарок. Лично вам, Александр.

Она подошла к полкам, сняла с них маленькую флягу-горлянку, налила в стакан и протянула журналисту.

— Выпейте это.

Кейн взял предложенный стакан, принюхался. Запах был приятный, травяной, но не резкий. Казалось, он обволакивал Кейна облаком спокойствия. Журналист сделал небольшой глоток и подержал жидкость во рту. Приятный вкус клубники… Или черной смородины? Или голубики? Жидкость играла со вкусом как хотела. Точнее, играл сам Кейн: он вспоминал вкус из детства и жидкость тут же усиливала его. Наконец он проглотил напиток и тут же захотелось сделать еще глоток. Кейн выпил предложенную жидкость до дна и через небольшое время из живота прошла по телу волна. Волна смыла усталость, мысли стали ясными и четкими, мир словно взорвался запахами. И не только запахами. Кейн смотрел на стол и замечал мельчайшие детали, смотрел на рубашку Сокола и видел плетение нитей в ткани.

Старейшина взяла вторую такую же фляжку и подала ее Кейну:

— Возьмите. Это вам. Это наше вино, — немного помолчав, она добавила: — А теперь вам пора. Сокол проводит вас до пристани.

Кейн зажег лампу и работал всю ночь, пока дилижанс катил в столицу. Он прекращал печатать только тогда, когда дорога становилась совсем невозможной.

Утром он влетел в редакцию, бросил в угол чемодан с вещами и с саквояжем ворвался в кабинет редактора.

Эпилог

Кейн сидел перед редакторским столом и смотрел поверх всклокоченной головы редактора. На столе перед ним лежало два варианта статьи. Черновик Кейна был исчеркан красной редакторской ручкой.

— Послушай, Александр. — Редактор сцепил руки в замок и пристукнул ими по столу. — Я буду честен с тобой. Твоя статья — действительно бомба. Это «Золотое перо» без всяких разговоров. Если мне будет нужна сенсация, я ее напечатаю без купюр и правок. — Главред поаплодировал Кейну. — Но эта бомба заложена под законопроект. Она приводит к выводу, что даже резервация лучше, чем такой закон.

Кейн посмотрел на редактора:

— Вам понравился чай?

— Что? — удивился редактор. — Чай отменный! Где ты раздобыл такой?

— Там. В резервации — как это называем мы. Лес или дом — как это называют они… Такие травы растут только в Лесу. Смотрите. — Он взял второй заварник, достал еще один мешочек. — Вот те же цветы, только взятые с опушки обычного леса, перед деревней. Я специально нарвал перед уходом.

Кейн насыпал чай, кинул туда щепоть из второго мешочка и залил кипятком.

— Пока он настаивается, давайте продолжим. Что еще не так в моей статье? Что вы вычеркнули?

Редактор нацепил на нос очки и посмотрел на статью:

— Ага, вот. Пока ты описываешь эльфов, живущих в городе — все прекрасно. И их сложности, которые решит законопроект, и преимущества работы с ними. Все отлично. И тут появляется этот, как его, Сокол. Опустившийся человек.

— Эльф, — тихо поправил Кейн.

— Что? А. Да, эльф. Спившийся, опустившийся эльф-ренегат. Деревня неудачников. — Редактор усмехнулся. — У нас своих таких деревень полно! Посмотри за городом хорошенько, каж-да-я вто-ра-я! А на территории резервации и древесина, и железо, и золото. И много чего еще.

— Попробуем другой чай? — перебил его Кейн.

— Чай? А ты про второй чайник? Так я уже отсюда чувствую — простая трава.

— Вот, — ответил Кейн, — не будет Леса, не будет чая. И, скорее всего, много чего еще. Да и эльфов тоже. Когда мы селимся в Лесу — он умирает. Остается просто лес.

Редактор поднял указательный палец.

— Зато будет дерево, руда, золото. — Он привстал и навис над столом. — А значит будет работа. Будут товары. Будет жизнь! — Редактор стучал кулаком в каждой фразе, как будто хотел вколотить в Кейна каждую мысль. Закончив, он стоял, шумно дыша и смотрел Кейну в глаза. Успокоившись, он сел и спокойно спросил:

— Ты заходил домой?

Кейн мотнул головой:

— Нет, я с дилижанса сразу сюда.

Редактор достал из ящика конверт, положил на стол и толкнул его Кейну.

— Я так и подумал, что ты приедешь сюда. Поэтому отправил посыльного забрать твою почту. — Он поднял вверх ладони. — Я не смотрел, честно.

Кейн кивнул, распечатывая увесистый сверток. Вытащив из него пачку писем, он быстро перебрал их и отложил в сторону. Оставив в руках только одно. Из госпиталя. Взгляд метнулся на штемпель — оно пришло вчера. Открыв письмо, он быстро пробежал текст. Взгляд сразу зацепился за строчку:

«…состояние крайне тяжелое, требуется немедленная операция… Просим Вас срочно прибыть в госпиталь для уточнения дальнейших шагов».

Редактор участливо поинтересовался, глядя на почерневшее лицо Кейна:

— Что-то с мамой? Ты говорил, она в больнице…

Кейн кивнул и глухо ответил:

— Да. Требуется операция.

Редактор посмотрел на журналиста:

— Так и в чем дело? Правильная статья, гонорар, далее «Золотое перо», тоже, кстати, с премией. А получение «пера» гарантирует владелец.

Кейн поднял голову:

— Почему?

Редактор развел руками:

— Почему гарантирует? Потому что это его премия, и он решает, кому ее давать.

Кейн покачал головой:

— Почему надо совершить низость, чтобы у тебя все стало хорошо?

Он наклонился к саквояжу и достал оттуда второй конверт. Положил его на стол редактору, собрал рукопись первой статьи и бережно положил ее в черную папку.

— Вот то, что вы хотите. А я в больницу. После обеда приду за гонораром.

Кейн сидел в знакомой таверне за тем же самым столиком. Перед ним стоял полный стакан с водкой и бутылка. Напротив, стоял пустой стакан. Кейн ждал гостя.

Сокол появился неожиданно быстро. Видимо, хозяин отпустил его сразу, как увидел Кейна. Дядя Джон просиял, когда журналист вошел на порог. Всплеснув руками, он быстро переместил сидевших за столом людей на другое место и усадил Кейна. Зато заказ здорово удивил его. Кейн пояснил:

— Я буду пить сам.

В ожидании Сокола Кейн уже выпил стакан и налил второй. Сокол сел напротив, и журналист молча налил ему в стакан водки. На два пальца.

— У меня не получилось, — хрипло сказал Кейн. — Вот статья, которая должна была выйти. — Он протянул Соколу конверт и флягу-горлянку. — И вот это. Я его не заслужил. Прости.

Эльф взял конверт, подумал и сунул его за пазуху. А флягу подвинул обратно:

— Это подарок. А не плата за услугу.

Эльф поднял свой стакан, посмотрел сквозь водку на свет и сказал:

— Ты думаешь, я не понимаю, что убиваю себя? Понимаю. А знаешь, почему я пью не наши эльфийские вина, а вашу водку? Это мое право на выбор, водка... дает мне забвение.

Кейн поднял свой:

— За нас. За всех нас. За чудовищ.