Право на место. Анонс

Глава 1

Сидение в глубоком, мягком кресле в своём петербургском дворце, с бокалом глинтвейна и любование метелью за окном, щедро подсвеченной уличными фонарями всегда настраивало Гавриила Сергеевича на ностальгический и, что греха таить, немного грустный лад. В такие моменты ему хотелось достать скрипку из нижнего отделения комода и провести по еë неизменно настроенным струнам смычком, извлекая из неё грустные, протяжные и в то же время негромкие звуки, которые покойная матушка, царствие ей Небесное, называла "тихим плачем". Но нет, не стоит, пожалуй... Разбужу ещё милую.

Дверь отворилась.

- Не спится? - спросил Гавриил Сергеевич, повернувшись лицом ко двери и обнаружив там заспанную мордашку своей супруги.

- Есть такое, любовь моя, - сонно промурчала его благоверная, устраиваясь поудобнее на кресле графа Крененко, вернее, на его коленках, и кладя свою голову на плечо супругу. Огонь, плясавший на дровах в камине, моментально отразился в кошачьих глазах девушки, которую весь знатный Петербург знал, как жесткую (а иногда и жестокую), но справедливую графиню Крененко.

Впрочем... Знатный Петербург многого не знал, а о чём знал - предпочитал молчать. Ну, так, на всякий случай.

- А ты почему не спишь? - поинтересовалась девушка.

- Да знаешь, просто не спится.

- Где-то я это уже слышала, - хихикнула та, - только что.

- Да неужели? - неподдельно удивился граф, - и где же?

За что был немедленно и безжалостно поцелован в щеку.

- Зараза, - констатировал муж, улыбаясь.

- А были сомнения?

- Ничуть.

Повисла уютная пауза.

- Ты тоже не можешь забыть? - тихо спросила девушка.

- Конечно. Всё же он мне брат.

- Предупреждала ведь его, не доведёт тебя эта история до добра, - вздохнула та.

- Cherchez la femme (фр. афоризм, произносится ка "Шершэ ля фам" - "Ищите женщину", т.е. во всех странностях поведения мужчины стоит искать причину в виде женщины - девушки, жены, любовницы, - прим. автора)

- Очень смешно, Крененко.

- Я свою нашёл, мне можно.

- Зла на тебя не хватает, - притворно вздохнула девушка. И лишь крепче обняла своего любимого.

В дверь тихо постучали.

- Войдите.

- Господин Гавриил, - склонилась в книксене служанка на пороге, - Госпожа...

- Говори, не стесняйся, - перебил её граф.

- Да, господин. Его благородие господин Хайнц закончил и просил послать за вами. Он изволил передать, что пленница созналась.

- Пленница? Крененко, ты что там успел затеять за моей спиной? - спросила его девушка. Впрочем, ни осуждения, ни злобы в её голосе не было. Скорее, удивление и искренний интерес. В муже она никогда не сомневалась.

- Хочешь знать?

- Хочу.

- Это грязь.

- Не впервой.

- Хотелось бы, чтобы в последней, - вздохнул Гавриил, - но ты ведь не уснешь, пока не узнаешь?

- Ты всегда знал, что я хочу, - довольно произнесла супруга.

- Передай Хайнцу, что мы идём, - распорядился граф, - и чтобы было, где присесть графине.

- Да, ваше сиятельство, - служанка вновь сделала книксен и стремительно умчалась по коридору.

Графиня хмыкнула и уткнулась носом в шею своему любимому.

- Они ведь за совесть тебе служат, не за страх. Ты знал это?

- Нет. Но я старался так сделать.

- Зачем? Страх много эффективнее, разве не так?

- Нет, милая. Страх деструктивен, и, как и любое деструктивное движение, оно имеет предел. А совесть и добро - созидательны, а созидание предела не имеет.

- Это слишком умно для меня, - притворно застонала девушка.

- Сказала мне та, которая чуть не получила академическую степень и место преподавателя в Имперской академии наук, - улыбнулся граф.

За что был не менее безжалостно ещё раз поцелован в щёку.

---

- Так кто она? - спросила графиня, спускаясь со своим мужем в новомодном лифте в подвал.

- Увидишь, - ответил граф.

Девушка не боялась графа, так как давно его знала, и она была уверена (и не без оснований), что за ним, как за каменной стеной. Однако, умение читать интонацию и настроение молодым девушкам знатных родов прививают с самых юных лет, и то, что она услышала в одном этом слове, заставило табун мурашек пробежать по спине и рукам.

Графиня любила сравнивать подобные ощущения с погодой. Ясный день, пасмурный, дождливый, снежный...

Она услышала ледяную вьюгу одновременно с раскатами грома.

---

У двери в камеру в подвале стоял караул из двух человек. Напротив них сидел на табуретке, откинув голову, закрыв глаза и вытянув ноги, молодой человек в рабочей форме. По рукам, сложенным на груди в замок, тонким пальцам и запястьям с особой татуировкой можно было сразу идентифицировать, что он из немецких эдельманн - дворян, по нашему. Он терпеливо ждал. И дождался.

- Граф, - поклонился он пришедшему, - графиня.

Немецкий акцент был почти незаметен. Слишком много времени барон Хайнц фон Штольберг пробыл в России, чтобы, в очередной раз проявив немецкий педантизм, не выучить язык его господ.

- Рад видеть тебя, Хайнц, в добром здравии, - поприветствовал его Гавриил, - я слышал, у тебя вышло?

- Это было не слишком сложно, мессир, - ответил немец, разогнувшись, - даже выполняя ваши требования, которые пытались осложнить мою задачу.

- Что поделать. Благодарю тебя, Хайнц, - поблагодарил граф, - иди, отдыхай. Тебе, всем твоим помощникам и охране жалованье и три дня отдыху. Займись, как отдохнешь.

- Спасибо, мессир, - поклонился барон, - непременно займусь. Только разрешите одну просьбу.

- Какую?

- Разрешите мне присутствовать с вами в камере.

- Зачем?

- Для охраны, мессир.

- Хорошо, тебе виднее, - покорно согласился Гавриил. Негоже перечить главе собственной охраны, когда он рекомендует тебе охрану.

---

В камере сидела девушка. Вернее, как - сидела...

Комнатка три на три, посредине дырка для отходов. С боковых, относительно двери, стен, посередине висят короткие кандалы с кожаными манжетами. Они пристегнуты к запястьям намертво и чуть выше того уровня, что позволил бы сидеть нормально, но чуть ниже, чем можно было бы встать. Поэтому, девушка сидела на стопах с широко раскинутыми руками. В одежде, которая когда-то была дворянской - пышная бордовая с позолотой юбка без каркаса и узкая выше талии, выдающая наличие корсета. Сейчас же низ этой юбки был замаран нечистотами, а верх - слюной и рвотой. Да и вообще костюм выглядел сильно потрёпанным.

Дверь щёлкнула и заскрипела, открываясь. Вход был специально продуман узким, для неудобства входа и, соответственно, выхода. Пленница, дернувшись, открыла глаза, из которых уже почти ускользнула искорка разума, и уставилась на дверь.

Сначала вошла... она. Она! ОНА!!! ВИНОВНИЦА ВСЕХ ЕЁ БЕД! СТЕРВА! ПОТАСКУХА! НЕНАВИИИИИЖУУУУУУ!

Пленница, взвыв, попыталась наброситься на вошедшую, но кандалы не дали, ударив электрошоком. Взвыв теперь от боли, пленница вернулась в исходное положение, рыча, скалясь и прожигая взглядом графиню Крененко.

За ней вошёл мужчина в рабочем костюме. Гнев в глазах пленницы сменился страхом. Это тот страшный мужчина что... что... пытал её! Её! ЕЁ!

Взвизгнув, пленница попыталась отстраниться от гостей, которые оказались в метре от неё, но - снова электрошок. Пленница, дрожа, вернулась в исходную позу. Ноги и руки уже давно ослабли и не чувствовались в полной мере. Почти без еды и воды уже... сколько дней? Она забыла...

Но затем... вошёл ОН.

Страх в глазах пленницы сменился поистине животным УЖАСОМ. Она замерла с широко открытыми глазами... после чего из неё раздался дикий бессвязный крик, и, забившись на пару секунд в кандалах, потеряла сознание, повиснув на своих руках.

- Это её сейчас так током угостили? - поинтересовался граф, сохраняя абсолютно каменное лицо.

- Никак нет, вашество, - раздалось из соседней комнаты через коридор, - эт она сама.

- Пётр, ты, что ли?

- Точно так, вашество, эт я, - в коридоре появилось бородатое лицо личного шофёра графа, Петра.

- Пиотр, я же просил вас, - тактично (ну не мог он просто так взять и произнести букву "ё") напомнил Хайнц.

- Ой, прости Ганс, чесслово. Просто барин позвал, я и...

- Пиотр!

- Ухожу, ухожу, ей-богу...

И бородач пропал в глубинах коридора.

- Он на рубильнике? - спросил Гавриил.

- Да, мессир.

- Хорошо. Разбуди её. Поспрашиваем...

=== Конец анонса ===

Уважаемый читатель! Данный анонс я представляю на Ваш суд - стоит ли мне писать полную историю семьи Крененко? А заодно и раскрывать судьбы Графа и Графини? Что с братом Графа? Кто и как служит им верой и правдой? Как девушка попала в камеру и кто она вообще такая? Почему она так отреагировала на посетителей? Как немец фон Штольберг оказался на службе русского Графа и почему отбросил гордое звание эдельманна? И наконец - с чего вообще началось всё это? Жду вашего отзыва - приветствуются любые КОНСТРУКТИВНЫЕ.