Правильный Вархаммер 40к: ересь здравого смысла.

Как Император на примархов орал.

@Терра, тысяча лет до Ереси Здравого Смысла@

Тронный зал наполнился золотым свечением. Император Человечества восседал на троне и, как и раньше, держал в руке руку богоподобной дочери. Внезапно левая рука Оракула сжалась в кулак и отлетела к стене, но тут же вернулась. Воинственный крик вперемежку с ревом мегавулкана сотряс зал. Император повернулся к входу в зал и увидел, что там стоял Хорус.

Хорус в свою очередь же приветственно поднял руку, и над императорской ложей возник огромный орёл. Император изобразил на лице удивление. Хорус поднялся на вершину трона. Теперь его лицо оказалось вровень с императорским. Сын погибшей Венеры театральным жестом сорвал с шеи орлиную маску и швырнул её вниз — туда, где лежала золотая маска императора.

Повелитель Человечества от подобного аж присвистнул. Орёл проследил за полетом маски и указал когтем вниз. Огромный железный шар перекатился через ступеньку, достиг пола и взорвался, разметав в стороны все видимые части тела, а заодно и часть дымящихся обломков имперского трофея. Хорус улыбнулся и пустил когтистую лапу вниз… и внезапно увидел стоящую на коленях облепленную следами ожогов лысую женщину в коротком платье из змеиной кожи. Вид женщины вызвал у него отвращение — но чем дольше он на неё глядел, тем сильнее оно становилось.

-Хорус, кто эта женщина? - Грозно вопросил Император.

-Это, наверное, какая-то цыганка, - предположил Хорус наконец. - Судя по статям. И страшная, до судорог. Так что нам лучше ее прирезать. А потом продолжить то, для чего мы сюда приехали.

Император согласно кивнул и сделал знак отхлебнуть вина. Хорус в свою очередь послушно сделал глоток. Женщина в конце концов подняла на них глаза и послала Хорусу воздушный поцелуй. Хорус поспешно отвел взгляд и заметил, что в его колчане осталось только два пулевых патрона. Император последовал его примеру. Он поднял руку, салютуя вошедшему только что Сангвинию. Тот в ответ щелкнул каблуками и вытянулся. Хладнокровие, с которым Император в первый момент снял с Сангвиния маску Великого Инквизитора, лишний раз продемонстрировало, как глубоко в Империуме усвоили суровые уроки первых лет.

-Сангвиний, зачем ты носишь эту… эту кожу? – спросил Император с непередаваемым выражением лица. – Я же знаю, сколько сил на нее уходит. За кого ты меня принимаешь? Ты хочешь, чтобы я тебя сразу узнал? А если сейчас меня удар хватит, а ты будешь в этом костюме? Стыд какой! Христианство, если вдуматься, не одобряет всего этого.

-Отец Император, но мы здесь из-за тебя... - Ответил Сангвиний.

Его карие глаза с искренним благоговением смотрели на Императора. С лица Хоруса же не сходила улыбка. Он не то чтобы ждал от отца объяснения, он просто не обращал на него внимания. Сам же император жёстко ждал – и дождался. Морщины на лбу углубились, пальцы сжали подлокотники трона так сильно, словно Императору было больно его держать. Через некоторое время напряжение отпустило Императора, и он тихо заговорил:

-Сангвиний, Хорус, я позвал вас сюда для того, чтобы вы дали мне добрый совет. Вы знаете все мои недостатки, мои ошибки, всё то, что я не до конца исправил в моём прошлом, даже то плохое, чего у меня нет совсем. Но я вижу в ваших глазах больше понимания, чем у кого-либо, кого я знаю.

Два сына Императора поморщились и принялись теребить висящие на груди серебряные медали – так дети чешут зудящий пузырь. Их разговор слышали не только они. Император тоже слышал – но ему было неинтересно. Ему вдруг пришло в голову, каким же хорошим отцом он был. Спокойным и терпеливым, а также справедливым и строгим. Не хватало только, чтоб кто-то из его сыновей смеялся, слушая, как он оправдывает себя и старается понять, кто же всё-таки в этом мире прав. Ведь правда лучше. Пусть она будет по-настоящему честной.

Внезапно, в тронный зал вбежали два кустодия и остановились в дверях. Император поднял руку в знак того что он слушает. Кустодии почтительно опустились на колени, ожидая распоряжений. Нервно мотающий своей красной головой Император тем временем закрыл глаза. Он стал глубоко и шумно дышать, когда воспоминания о том, кем он мог бы стать, поднялись из самых его глубин и коснулись его сознания.

Неожиданно он ощутил забытую горечь детских обид и боли, вытесненные его сознанием благодаря тому, чему его учили с детства. Потом они исчезли – Император поднялся с трона и закрыл дверь за невежливыми кустодес. Один золотой страж задумчиво произнёс:

- Знаете, нам очень повезло с отцом. Его смелость была нам лучшей защитой. Я хорошо помню…

Повелитель Человечества же в ответ лишь тихо кивнул. Правду не надо было доказывать, даже если она была горька на вкус. У человечества не осталось никого, кроме него, никто, ничего и никого. Где-то позади Хорус с Сангвинием резались в какие-то странные шахматы, а кто-то опять танцевал на балконе под звуки музыки из гимна «Libera, nobis et omnia», которые слышной даже здесь. Кто-нибудь, да услышит, подумал Император, делая кустодиям жест ногой в знак внимания. Возможно, в такие минуты из его глаз даже текли слёзы. Если он и испытывал сейчас горе, то не прятал этого ни от кого из стоящих перед ним. Да и с чего бы? Это ему платили за то, чтобы он плакал. Правда, платили очень мало.

В тронный зал, разминая кости, вошёл Малкадор Сигиллит и с порога театральным жестом вскинул вверх костлявую руку. Император повернулся к нему, на лице его отразилась страдальческая гримаса. Улыбка, которая несколько секунд назад искривила губы Сигиллита, сменилась хмурым выражением. Выглядел Сигиллит сейчас как Сатана, только без свитка в руке. Мысленно обругав себя последними словами, Император подошёл к своему старому другу и протянул ему сложенный пергамент. Сняв очки, Сигилллит развернул пергаменты и углубился в чтение. Собравшиеся в тронном зале молча следили за ним, и через несколько минут лицо Малкадор стало мрачным. Он сказал:

-Да уж, весьма поучительно. Действительно, насыщенная драматизма встреча. Не говоря уже о последней фразе: «Приближается час кровавой расплаты».

-О чем ты, Малкадор, я в самом деле не понимаю, - Пожал плечами Император. – Я действительно стал мало понимать людей.

-Слушай, Владыка, я хотел сказать, что ты не понял главного. Я как раз собирался рассказать тебе про эту самую кровавую расплату, да только не с кем было. Теперь я понял, почему ты умер в том бредовом сне про Хоруса.

-А, да? Я думал, ты хочешь рассказать мне про кнут.

Где-то рядом Сангвиний пытался кого-то спасти. Хорус же в это время пытался сохранить остатки самоуважения, несмотря на то, что он знал, чем всё закончится.

-Мой император, - Перебил всю эту вакханалию кустодий. - вы в курсе, где сейчас находится Магнус Красный? Вы знаете, что он превратился в две аватары и стал Человеком? Именно по этой причине, из-за осознания, насколько же долго он извращался над своим легионом, Магнусу крайне необходимо убить последнего из Астартес. Можете ли вы, как Император, считать себя одним целым?

-Конечно, я идентифицирую свой гендер как «Боевой Вертолёт». - ответил Император и сделал шаг по направлению к кустодианскому стражу. Кустодию пришлось попятиться, чтобы император прошел мимо. Левое плечо Императора угрожающе вздернулось, начало угрожающе шипеть и плеваться в стража своей слюной. Присутствующие тут внезапно стали серьезно нервничать. Убедившись, таким образом, в полной своей неуязвимости, Император занял исходную позицию и дал отмашку кустодиям. Те покинули тронный зал с сияющими знаменами и ушли, за ними последовали и солдаты, столпившиеся у входа, чтобы поглазеть на плечо Императора.

Неожиданно, Малкадор воскликнул:

-Жопу наготавливать буду! Всем парням! Ура! Караул!

Император от таких слов аж отпрянул. По залу прокатился смешок: то Хорус догнал наконец Сангвиния и устроил ему стриптиз. Император злобно глянул на них, но ничего не сказал и, весело улыбаясь, расплылся на троне как самая настоящая елка. Хохот в зале был ему ответом.

-Хватит ржать, - Воскликнул правитель. - рожу уничтожу!

Малкадор в ответ только хлопнул ладонями от удивления. Императору, однако, было уже не до него. Перейдя на военный галоп, он направился к дверям, прокричав: «Насру вам, козлы, в трусы!», и выскочил из тронного зала. Минуту грохот его шагов был слышен в коридоре, потом наступила тишина, и загрохотали цепи подъемного моста. Перед окном тронной залы опустили занавес.