Прах Инквизиции

Пролог

Хроники Эдерии

Часть вторая. Прах Инквизиции

Пролог

Первый Маршал святой инквизиции и новоиспеченный командующий Рубежом Маркуса Дэйривз Кинсбери был в ярости. Плохие новости приходили одна хуже другой. Сначала отъезд Великого Инквизитора в столицу, сгори она вместе со всеми Фраями… Потом похищение камня маны, затем стало ещё хуже – Маркус с пятью воинами полез за ним в самые дебри тёмных земель, а в замок явился всеми ненавистный инквизитор Алексеевской церкви Филипп Фрай. А теперь ещё и это… Гонец лорда Кастера Стоуна принёс такую весть, что Дэйривз захотел прирезать его прямо на месте, его и ещё кого-нибудь в придачу… Куда делись старые добрые времена, когда гонцов с плохими вестями вешали прямо на воротах… Кастелян замка было сунулся к нему с какими-то важными вопросами, но Маршал схватил его за грудки, приложил к каменной стене и прорычал: «Не лезь!»

Дэйривз тяжёлой, но быстрой поступью прошёл сквозь внутренний двор замка и зашёл в цитадель. Не привыкшие к такому поведению монахи только сильнее вжимались в стены, дабы не навлечь на себя ещё больший гнев командующего. Дэйривз поднялся на четвёртый – самый комфортный для проживания уровень замка. Здесь располагались личные покои офицеров замка. В том числе и покои леди Шэрон Ортас. Время близилось к вечеру и довольно широкие и хорошо освещенные коридоры замка наполнились слугами, носившими кувшины, бельё и подносы.

— Все вон! — рявкнул на них маршал, влепив здоровенной раскрытой ладонью по тазику одного из нерасторопных служек, который не успел освободить проход для доброго господина. Посудина с грохотом шлёпнулась о каменный пол, залив водой сделанный из мягкой шерсти ковёр.

— Вон все! — ещё раз повторил маршал, подходя к изолированным в конце коридора покоям, которые охранялись стражей дома Ортас. — Сейчас здесь будет море крови.

Грозная стража леди Ортас представляла собой двух молодых стражников лет по шестнадцать, с трудом выдерживавших на себе тяжёлые парадные доспехи в синих цветах их дома. На головах были надеты шлемы, которые на молодых стражниках смотрелись скорее, как металлические вёдра с открытой частью для лица, при чём глазами они с трудом доставали до смотровой прорези. С приближением Маршала стражники скрестили алебарды, загораживая двери в покои. Дэйривз остановился.

— Представьтесь и назовите цель вашего визита, — голос стражника был ещё более детским, чем казалось на вид. Лицо Дэйривза потемнело. У стражников затряслись алебарды.

— Маршал Дэйривз Кинсбери, командующий рубежом. Требует аудиенции у леди Ортас, срочно!

— Мыы.. Мы дадим вам знать когда она… эээ… освободится и сможет вас принять.

Глаза Дэйривза налились кровью.

— Сейчас я так тресну по вашим кастрюлям, что у вас на голове, что оба без зубов останетесь. Потом будете собирать их с пола и думать, где чьи. Немедленно откройте!

— Ммы… не можем… извините…

Дэйривз подошёл к говорившему детским голосом стражнику ещё ближе.

— Знаешь, как я в своё время наказывал новобранцев, которые меня раздражали? — тихо, в самое лицо спросил маршал.

Стражник молча помотал шлемом.

— А хочешь узнать? — рука Дэйривза медленно потянулась к кинжалу на поясе.

Дверь резко распахнулась, стражники подскочили так, что чуть не выронили алебарды. Из покоев Леди Ортас вышла служанка – пышная пожилая женщина в переднике. Она аккуратно закрыла за собой двери, встала перед маршалом и сказала:

— Господин Кинсбери, Леди Шэрон Ортас просила передать вам, что в данный момент принимает ванну, и если вы решили посетить её не с целью обесчестить, то вам придётся всё же подождать пока она закончит омовение. А от себя добавлю – мужчины в этом замке всегда отличались спокойствием и выдержкой, а также исключительно галантным обращением с дамами любого статуса. Жаль, что вы не приняли такие же манеры на вооружение. Напомню вам, что в любом обществе, манеры перенимаются от более знатных людей к низким. Не хотелось бы, чтобы святой орден превратился в сборище кричащих и матерящихся мужиков. Спасибо.

Пожилая служанка слегка поклонилась и стала терпеливо ждать ответа. Ответ незамедлительно начал проявляться на лице маршала. Сначала оно потемнело ещё больше, потом позеленело, губы затряслись, ноздри стали раздуваться словно у быка перед броском. Служанка с живейшим интересом наблюдала за этим натюрмортом. Стражники, предчувствуя взрыв, как будто немножко начали прятаться за широкой спиной женщины.

Но неожиданно, маршал расхохотался, да так сильно, что из глаз потекли слёзы.

— Простите миледи… Знаете, давно меня так не чихвостили. Собственно, это могла делать лишь моя покойная супруга… Да… Ваша тирада неожиданно вызвала приятные воспоминания… Простите миледи, конечно я подожду, но всё же, дело действительно очень важное, попросите леди Ортас принять меня как можно скорее, я подожду здесь.

Служанка на прощание бросила на него высокомерный взгляд и скрылась за дверью. Дэйривз постоял рядом со стражниками, с усмешкой глядя в пол, словно вспоминая что-то хорошее. Потом посмотрел на молодого стражника, подмигнул и резко сунул кулак ему в живот: «не расслабляться, стража!».

Через несколько минут дверь распахнулась, и пожилая служанка попросила маршала пройти. Покои встретили Маршала мягким светом многочисленных свечей и травяным лавандовым запахом. Леди Ортас, одетая в ночную сорочку, сидела за столиком у полированного зеркала и поправляла длинные, мокрые после купания волосы. Служанка любезно предложила гостю вина, а после отказа вернулась к леди и стала расчёсывать ей волосы.

— Леди Ортас, боюсь у меня дело нежелательное для чужих ушей.

— Тогда вам придётся подождать ещё пару часов, длинные волосы после купания требуют долгих ухаживаний. Не волнуйтесь за Эйгу, она очень надёжный человек, и никогда не болтает лишнего.

— Хм… Насчёт не болтает лишнего я бы поспорил, впрочем ладно, скоро это уже не будет ни для кого секретом.

Дэйривз поудобнее уселся, сложил руки на столе и произнёс следующие слова так, как будто это была цитата:

— Имперского посла Элвинда Фрая арестовали вблизи родового замка Стоунтауэр, вассалы вашего отца - Стоуны.

Голос маршала был громкий и жёсткий. Ему явно не нравилось ни одно слово из этой речи. Дэйривз внимательно смотрел на Шэрон, которая лишь на мгновение показала замешательство, а затем снова сделала задумчиво заинтересованный вид. Маршал поднялся, подошёл к Шэрон и присел на край трапезного стола. Продолжил:

— Была потасовка в кузнице. Лорд Валлас обвинил мальчишку подмастерье в краже кошеля с монетами и отрубил ему руку, вмешавшегося кузнеца убил. Прибывшую стражу он обвинил в нападении на имперского гвардейца и вместе с рыцарями вступил с ними в бой, но почти сразу сбежал. Посол Элвинд остановил схватку и благоразумно сдался на милость страже. Но до этого Стоуны всё же успели убить одного рыцаря, а другого ранить из арбалета пониже спины и на данный момент его судьба неизвестна. Лорд Карстер Стоун держит посла и его свиту под стражей и… и вы всё это знали, не так ли, миледи?

Леди Ортас отвела глаза. Ответила: «знала».

— И как давно, если позволите, вы это узнали?

Шэрон виновато опустила голову:

— Утром прибыл гонец Стоунов.

Последнее слово утонуло в грохоте разбившегося в дребезги кувшина с вином, который Дэйривз взмахом руки запустил в стену. Шэрон вздрогнула и скукожилась, будто ожидая удара. Служанка Эйга встала между ней и вскочившим на ноги Маршалом. В комнату даже ворвались набравшиеся откуда-то храбрости стражники.

Дэйривз тяжело вздохнул и поискал что-то глазами. Подошёл к ещё одному винному столику, стоявшему рядом с большим диваном у камина, нервно налил два кубка, пролив чуть ли не треть вина мимо на стол. Подошёл к Шэрон, но служанка загородила ему проход к ней. Он безразлично поставил один из кубков на край стола, поближе к леди, сел рядом и отпил сразу добрую половину.

— Святая Дарья… Шэрон, девочка… Ты же просто погубила всех нас…

— Прости, — совсем по-детски шмыгнула носом Шэрон. — Я не знала, ведь это послание было для моего отца. Но он отправился туда, за реку… Искать Маркуса…

— Ты должна была сказать об этом мне, сразу же, — вздохнул Дэйривз. — Сейчас уже, конечно, поздно… На имперского посланника напали и заточили в темницу вассалы Ортасов… Если бы мы отпустили их сразу, это можно было бы списать на недоразумение. Конечно, Фраи в любом случае не обрадовались бы, получив одного из рыцарей в саване, а другого с арбалетным болтом в заднице… Но, всё-таки шанс был…

Дэйривз сделал паузу и допил вино. Шэрон молча сидела и смотрела в пол. Эйга подошла к ней и шепнула что-то на ухо, леди кивнула и служанка, взяв под руки стражников, так и стоявших с растерянным видом в дверях, вышла из покоев.

— Я даже не знаю, что нам сейчас делать, — продолжил Дэйривз. — Даже если прямо сейчас отправиться к твоему отцу, даже если убедить его отправить послание лорду Стоуну с приказом освободить Элвинда Фрая, в лучшем случае получится, что имперский посол провёл двое суток в темнице. Фраи легко свяжут это с Маркусом, лучшего повода обвинить его в преступлении даже представить сложно.

— Но ведь всё можно объяснить, — попыталась возразить Шэрон. — Здесь нет нашей вины, или тем более, вины Маркуса. Он вообще сейчас в тёмных землях. Это всё подстроил лорд Валлас, Элвинд Фрай сам это может подтвердить!

— Как ты не понимаешь? Плевать им на правду! Это история, которые гнилые языки в Мелькарте извратят, как только захотят… Из этой ситуации они выжмут всё, что только возможно…

Дэйривз ещё раз тяжело вздохнул, и налил себе ещё вина.

— Ладно девочка, не печалься, подумаем об это утром, как говорил Маркус…

— Ночью важные дела не делаются, — вставила Шэрон.

— Верно… вижу ты проводила с ним много времени.

— Не так много, как хотелось бы, если честно.

Они посмотрели друг на друга и очень по-доброму улыбнулись. Выпили. Дэйривз посмотрел на запертую дверь.

— Твоя служанка… Удивительно похожа на мою супругу. Её не стало два года назад. Мы не очень-то ладили, но знаешь, я никогда бы не подумал, что буду на столько по ней скучать.

— Эйга… Она всю жизнь заботилась о маме, как могла защищала её от отца. А теперь защищает и меня.

— Да, я заметил, — улыбнулся Дэйривз. — Защищает почище твоей бравой стражи.

— Отец приставил ко мне восемь каких-то… В общем это дети новоиспеченных лордов, новых обладателей лена. Почти всю нашу знать истребили демоны, включая троих моих братьев. Новыми лордами стали бывшие мельники и старосты деревень.

— Да, видел их рядом с твоим отцом, — хмыкнул Дэйривз. — Я думал они прибудут верхом на овцах. Зато доспехи красивые, в синих цветах дома Ортас.

— Да, доспехов и оружия осталось много, а вот сами воины почти все сгинули… Ты знаешь о моих братьях Дэйривз? — неожиданно спросила Шэрон.

Маршал кротко кивнул. Воспоминания были тяжелые.

— Мой отец убил их понимаешь? Просто убил, а потом погубил и мою маму…

— Шэрон… Девочка… Твои братья были воинами…

— Двое! — вскрикнула она. — Воинами были двое! Мои старшие братья, Публий и Рихарт были воинами, рыцарями. Они пали в бою как воины, я это понимаю, я же всё-таки леди Ортас. Но не младший брат Тибис. Ему было всего двенадцать.

По щекам Шэрон потекли слёзы. Дэйривз молча слушал. Прожив всю жизнь с довольно эмоциональной супругой, он знал – женщинам иногда нужно выплакаться.

— Его отравили, прямо в замке, на следующий день после гибели старших братьев. Маркус говорил, что всё это спланировал тёмный эльф Кэриус-Тар. Разом лишить род Ортасов наследников по мужской линии. Маркус тогда сказал моей маме, что не допустит вымирания нашего дома, и вернёт к жизни младшего сына. И он это сделал! Я никогда не верила в церковь, никогда не верила в чудеса вообще… Ортасы всегда рассчитывали только на себя, всегда! А здесь… Мой младший брат открыл глаза, и мы с мамой потом долго не могли отцепиться от него, он был такой красивый, как ангел… Это был он, самый настоящий. Маркус сделал то, что обещал. Но мой отец… Будь он проклят… Именно его демоны не тронули ни в одном из сражений, словно чувствуя – этот гад должен жить, должен жить, чтобы и дальше отравлять своим существованием всех своих близких… Он сказал моему братику: «теперь ты мой наследник, а значит, должен учиться военному делу…» и отдал его оруженосцем… И кому??? Лорду Баунсу по кличке «Мясник»… Который перед каждым боем нажирался вином, как свинья, у которого гибли все сквайры и оруженосцы до этого… Самый первый поход, они нарвались на засаду… Одержимый ударил моего брата огромной палицей по шлему с такой силой, что когда его попытались снять, голова развалилась на две части… А Маркуса уже не было рядом, да и нельзя пытаться воскресить второй раз, это против правил, я знаю… Мой бедный братик… Моя бедная мама, не смогла выдержать это второй раз… Умерла от горя сразу после похорон…

Слёзы Шэрон лились ручьём. Видимо она долго держала это в себе. Дэйривз думал о том, как часто Маркусу приходилось выслушивать её. История, конечно, очень тяжелая. Но Дэйривз знал и ещё кое-что, чего Шэрон, конечно, знать не стоило.

Именно задержка Маркуса после воскрешения Тибиса, стоила священной инквизиции поимки лорда Кэриус-Тара. Ударный отряд инквизиторов и конницы дома Ортас под командованием Маршала Кинсбери, гнал тёмных эльфов в направлении одного из мостов, который всё же успел тайно перекрыть меньший отряд Маркуса. Когда Тёмные эльфы перешли мост, они вступили в бой со святыми братьями. Лорд Кэриус-Тар сильный колдун, как и ожидалось, он использовал свои силы чтобы сбежать, оставив своих воинов задержать отход. По плану, именно Маркус должен был вступить с ним дуэль, с помощью магии и меча. Но он был настолько изнурён воскрешением Тибиса, что Кэриус-Тар с лёгкостью отбросил Великого Инквизитора и смог сбежать из рук инквизиции. Именно это стало первым серьёзным поражением святой церкви в графстве Эрройбэл. Самое главное было то, что высокомерные тёмные эльфы, которые всегда хронически недооценивали возможности расы людей, после этого случая стали очень осторожны. Лорда Кэриус-Тара пытались поймать ещё много раз, один из походов в тёмные земли на правый берег реки Эррой проводился именно с этой целью. Но после того случая Кэриус-Тар уже никогда не давал поймать себя в ловушку, он оценил боевые возможности Дарьевской инквизиции и крайне редко, после этого, действовал сам, подвергая опасности исключительно своих прислужников. Все эти походы и попытки поймать лорда тёмных эльфов стоили жизни многим хорошим воинам. Шэрон думала, что лишь она одна питает ненависть к своему отцу, из-за погубленных братьев и мамы. Но для святых братьев эта история стала свидетельством того, что даже Великий Инквизитор Маркус совершает ошибки. Да и сам Маркус после этого стал намного реже прибегать к молитвам воскрешения, словно разочаровавшись в великой воле Святой Дарьи.

Увидев, что Шэрон вдоволь наревевшись, начала успокаиваться, Дэйривз подошёл к ней, обнял и стал утешать, поглаживая спину и произнося слова умиротворения.

Его перебил довольно бесцеремонный стук в дверь. Стучали сильно и напористо. Послышался голос одного из стражников:

— Леди Шэрон! Маршал Кинсбери! Новости из-за реки!

Чёртов детский голос, совершенно невозможно понять настроение, с которым он произнёс эти слова. Маршал мгновенно выпустил Шэрон и открыл двери:

— Ну!

— Великий Инквизитор Маркус вернулся!

Глава первая. Возвращение

Мерзкий густой туман медленно покрывал темные земли. Белыми пятнами он неторопливо собирался над мелкими речушками и канавами. В купе с угасающим вечерним солнцем, зрелище делалось особенно отвратительным. Туман словно издевался, словно убеждал всех, что надежды здесь нет, есть лишь грязное, вонючее болото, кишащее самыми мерзкими на свете тварями. И глупцы те, кто думает, что через эти топи, в такое время может хоть кто-то выйти живым. Этот туман был словно надгробия на могиле, навечно запечатывающие покойников. Назад пути нет. Есть лишь смерть и разложение. И тысячи мелких насекомых, которые ещё долго будут пожирать тех, кто остался там, внизу.

Капитан Эдвард Фаргус весь третий день отсутствия Маркуса дежурил вместе с дозорными на вышке, с тревогой наблюдая на опускающийся туман. Вышку возвели ещё в первый день из древесины, которую доставила в лагерь речная баржа из замка Высокий Холм. Первые доски пошли именно на неё – собранную хоть и наспех, но очень надёжно. Инквизиция переняла традиции обустройства лагеря у легионеров, которые славились на всю Эдерию своими походными инженерными сооружениями. Эдвард до рези в глазах, через подзорную трубу, вглядывался в простирающуюся до горизонта болотистую пойму реки Эррой. Дозорные держали наготове десяток свежих лошадей, в случае, если впереди покажется отряд Маркуса. Но никого не было. В первый день явились лишь шестеро лошадей. В записке, прикрепленной на одной из них, Эйрис указал, где именно и в какое время отряд был в последний раз, перед тем как отправить лошадей обратно. Это были опасные места, даже для таких опытных разведчиков, как и Эйрис и Фидиус. И более никаких вестей не было.

Эдвард Фаргус, в исполнении приказов от Великого Инквизитора, всегда был исключительно точен. Добротно построенный лагерь должен был быть свёрнут вечером третьего дня. А до заката отряд должен был перейти через мост и вернуться в Эрройдар. Капитану ничего не оставалось, как при первых сумерках уйти с дозора и начать организовывать вывод отряда за реку.

Но ситуация усложнилась прибытием в лагерь самого графа Сибилиана Ортаса. Вот уж, как говорится: «Было бы за чем, да не было». Огромный, суровый и очень громкий граф, которого прозвали «старым медведем», прибыл под конец второго дня, вместе с тремя десятками тяжеловооруженных рыцарей, с трудом державшихся в седле под грузом доспехов. Оценив тактическое положение, он сразу принял решение: «Нужно незамедлительно ехать в последнее известное место пребывания отряда Маркуса и начинать поиски!» Получив вежливый, но категорический отказ, он решил отстранить капитана Фаргуса от командования. В этом он также не преуспел – капитан отстраняться отказался. Тогда он потребовал дать ему хотя бы пару проводников, знакомых с местностью и провести его и его рыцарей к месту, указанному в письме, найденному на лошади Эйриса. После очередного отказа было принято волевое решение о насильственной смене командования лагерем. Был отдан приказ разоружить инквизиторов и арестовать офицеров, но славные рыцари дома Ортасов ответили на это молчаливым возражением. Видимо, бывшие старосты и главы местных гильдий, недавно ставшие рыцарями, основы военного дела изучить пока не успели. Объяснив всем, что он думает о святой инквизиции, своих рыцарях и о ситуации в целом, Старый Медведь оккупировал офицерский шатёр и, вроде как успокоился.

С облегчением Эдвард приказал осадить шатёр, доставлять туда побольше провизии и стараться никого не выпускать, а сам позорно сбежал в дозор. Но по истечении последнего, третьего дня, ему всё же пришлось вернуться в лагерь. Выслушав доклады офицеров, Эдвард с удовлетворением отметил, что Сибилиан пока никого не убил. Не успел капитан отдать приказ о начале сборов, как приехал дозорный со словами: «идут!»

Лагерь оживился. Конечно, кто именно идёт, сразу не понятно, дозорный увидел троих, и, кажется, ещё одного несут на носилках. Но в сумерках, в тумане, поди разбери кто это. Может одержимые появились, может какой колдун недобитый, утопленников оживить решил… А вон, недавно, разведчики очередные страшилки рассказывали, мол мухи какие-то появились в тёмных землях, такие, что человеку в уши залетают, в мозге селятся и управляют им, как куклой. Убьёшь такого, а из трупа целый рой таких вылетает и опять в уши лезут… графа надо отправить разведать, он же всё рвался…

Эдвард приказал оставить догадки и осторожно проверить всё дозорным. Сборы продолжились. А еще через четверть часа дозорные снова примчались: «Наши вернулись, но израненные все, еле идут». Эдвард хотел отправиться на помощь, но поздно, дозорные их уже встретили, вот-вот будут в лагере.

Капитан приказал всем построиться для встречи с магистром. Была подготовлена палатка для раненых, братья целители стояли у входа наготове. По всем солдатам, цепочкой сразу пронёсся слух – вернулись трое. Тихими перешёптываниями начались прикидки, кто именно. Точно вернулся Маркус, дозорный подтвердил. А кто ещё двое, предстояло только гадать. Был также и кто-то на носилках, завернутый в плащ, с накрытым лицом. Все воины, что отправились с Маркусом были сильнейшими инквизиторами или опытнейшими разведчиками. Потеря любого их них – огромная трагедия для ордена. А здесь, выходит, не вернулись сразу трое. Чудовищная и при любом исходе, невосполнимая потеря. Таких не было со времён последней крупной вылазки в тёмные земли. Неизвестна также оставалась судьба похищенного камня маны. Капитан Фаргус, граф Ортас и более сотни инквизиторов, рыцарей и разведчиков построились, и смотрели в темную даль еле заметной дороги, по которой должны были вернуться их командиры и товарищи.

***

Белая ряса Великого Инквизитора, волшебным образом очищаемая от любой грязи, просто не успевала это делать. Её всю покрывали пятна от тины, мха, пота и зелёной жижи, которая у болотных тварей заменяла кровь. Во многих местах прочнейшая ткань была разорвана в клочья. Фидиус и Силейн выглядели немногим лучше, но, по крайней мере на их дорожной одежде это было не так заметно.

Силейн, положив последнюю оставшуюся стрелу на тетиву, шёл первым, аккуратно вымеряя каждый шаг. Руки дрожали, с трудом удерживая оперение между средним и безымянным пальцами. Целый день, по очереди, ему приходилось вместе Фидиусом или Маркусом нести тяжеленное тело Криса. Наспех сколоченные из болотной ивы и сушняка, скрепленные ремнями носилки, грозились развалиться каждую минуту. За спиной лучника ковыляли Великий Инквизитор и новоиспеченный командир разведчиков, с трудом удерживая ношу.

Маркус сбился со счёта, сколько раз их путь преграждали гигантские ядовитые слизни, многоножки с огромными жвалами, жуки размером с собаку, зубастые ящеры и прочая болотная живность, почуявшая легкую добычу. Великий Инквизитор в очередной раз удивлялся, в каких же разных ипостасях здесь проявляется смерть. Каждый раз им приходилось вступать в бой и побеждать. Каждый раз был всё труднее и труднее. Но, несмотря на многочисленные укусы, ядовитые ожоги и рваные раны, группа продолжала двигаться. Раны и укусы обрабатывались различными целебными травами и смолами, припасёнными разведчиками и перевязывались льняными бинтами. Каждый из группы использовал все свои навыки, приобретённые за годы службы в этих землях. Шаг за шагом, отряд медленно, но верно двигался в обратном направлении к реке Эррой.

Какой же была радость всех, когда лучник, вместо привычного «внимание, к оружию!» вдруг сказал «всадники!». Потом был топот копыт, человеческие голоса, кто-то перехватил носилки. Несколькими ударами топорика переделали их в сани, привязали к лошади. Обессиленных Маркуса и разведчика тоже закинули на лошадей и, аккуратно придерживая на ходу, легкой рысью двинулись вперёд. Лишь тогда Маркус понял, насколько он вымотался - в руках не было даже сил, чтобы держаться за поводья. Кто-то сунул бурдюк с водой. С настоящей, чистой водой, а не прокипячённой и наспех отфильтрованной болотной жижей.

После первой радости вдруг пришло горестное осознание – ведь никто не знает о случившемся. Сейчас Великий Инквизитор должен будет всем поведать об итогах их вылазки. Сейчас это кажется даже хуже, чем целый день, пешком пробираться сквозь проклятые земли. А потом ещё раз, в замке. И потом с этим придётся жить. И это ещё не говоря о том, о чём поклялись молчать разведчики. До этого Маркусу было не до этих тёмных мыслей, всё его внимание занимали опасности на пути к реке. Но теперь, совершенно неожиданно, и с большой болью, пришло осознание – в этом эпизоде Великому Инквизитору нанесли поражение. Полное и неоспоримое. Инквизиция стала слабее, а враг сильнее. Враг знает почти всё о планах Маркуса, а сам Маркус не знает ничего. На душе Великого Инквизитора появилось страшное бремя, которое может проявить себя в самый неожиданный и пренеприятный момент.

Интеллект Маркуса судорожно пытался проанализировать ситуацию с поддельным камнем маны. Мог ли он отличить его от настоящего? Что помешало? Где была допущена ошибка? Сейчас определить это не представлялось возможным – поддельный камень Силейн действительно, прямо на глазах Маркуса, утопил в болоте. Сам того не зная, закинул примерно в то же место, где утонул Дункан и, возможно, Эйрис. Там как раз появилась водяная трещина в болотной траве. К радости Маркуса, он совершенно не почувствовал сожаления об утере поддельного камня. Говорят, оккультисты очень привязываются к артефактам-проводникам тёмной энергии. Обладая очень скромными знаниями в магии, они предпочитают использовать различные «сосуды», такие как магические посохи, амулеты, а также человеческую кровь, которую можно превратить в чистую, и при этом очень тёмную энергию. Но Маркус совершенно спокойно, без какой-либо тревоги и переживания наблюдал, как голубая сфера шлёпнулась в болотную гладь воды, и исчезла.

Означало ли это что-нибудь? Кто знает. Маркусу очень хотелось верить, что это хоть и слабое, но всё-таки доказательство чистоты души Великого Инквизитора перед богами. Ещё одним подтверждением этого, Маркус решил считать тот факт, что несмотря на долгую и очень опасную дорогу к реке, отряд так и не оставил тело Криса. Маркус уже потерял надежду вернуть его к жизни. Он, как и все священнослужители, верил в знаки, подаваемые богами. Если Святая Дарья отказалась вернуть душу Криса на землю, не стоит проявлять настойчивость. Да, теперь Маркус понимал, что мог осквернить душу брата, и скорее всего, именно поэтому, первая из четырёх святых не внемлила его мольбе о воскрешении. Но, тем не менее, Маркус не посмел бы продолжить ритуал, даже при участии магии жизни. По крайней мере сам.

А это значит, что нести покойное тело Криса были исключительно символическим решением. Писание Пути не давало чётких пояснений, по поводу правильного захоронения тел, хотя тема посмертия встречалась там очень часто. В совокупности написанного и в правильном понимании этого текста, Маркус сделал один вывод – о почившем человеке нужно «Помнить». Ни о его поступках, ни о его роде, и тем более не о теле. А просто – нужно «Помнить» о нём. И тогда, душа его будет вечно жить в царстве небесном. Ну, а уже о трактовании понятия «Помнить» споры продолжаются бесконечно. Молитвы, памятники, печати, гробницы, высеченные на священных камнях имена – в ход шло всё церковное погребальное искусство. И естественно, хорошим тоном считалось, что тело падшего воина, как и любого другого человека, требует захоронения, при чём как можно ближе к месту его рождения. Маркус всегда считал это скорее данью церковной традиции. Лично он поступал проще – имена всех его падших воинов он помнил наизусть. Всех без исключения. Эйрис даже как-то неудачно пошутил, что Маркусу нельзя терять воинов, ведь к старости память может начать подводить… Да, Эйрис Тан, по кличке Пастух, ещё и он…

И всё же, тело Криса необязательно было нести самостоятельно до самого замка. Можно было сжечь, или похоронить прямо там, возле мельницы, или просто прикопать для дальнейшего перезахоронения. Но сердце и совесть Маркуса требовали от него сделать что-то, что богословы обычно называют путём искупления. Стёртые в кровавые мозоли ладони Великого Инквизитора, до последнего момента продолжали тереться и рваться об грубые деревяшки, выпирающие в виде ручек из каркаса носилок. Плечи и локти давно перестали чувствовать боль, а просто набились ватой. А вот спина болела так, что хотелось сдохнуть… Во время нападений болотных тварей, когда руки мужчин вместо носилок сжимали оружие, были минутами наслаждения и отдыха. Всё тело с благодарностью хрустело, когда руки Маркуса, сжимавшие Меч Раскола, описывая широкие дуги вокруг тела, поражали очередных монстров. И вот этому походу наступил конец. Милостью Святой Дарьи - благополучный.

***

К вечеру, как и планировалось, отряд добрался до зоны видимости караульных, на одной из построенных дозорных вышек. Отряд быстро доставили в лагерь на побережье реки Эррой.

Великий Инквизитор оценил, какую крепость капитан Фаргус успел возвести в его отсутствие. Бывший легионный префект знал толк в обустройстве временного лагеря. Высокий частокол, глубокий ров, подъёмный деревянный мост, две смотровые вышки по флангам, секреты и дозоры вокруг всего лагеря. Маркус ещё раз осознал, сколько усилий было потрачено на этот рискованный поход. Конные дозорные аккуратно провели отряд мимо основной дороги, видимо, чтобы объехать устроенные здесь же ловушки и волчьи ямы. Переехали деревянный мост. Помогли спешиться. Наконец-то Маркус почувствовал твёрдую почву под ногами. Вдохнул аромат дыма от многочисленных костров. Это был запах спокойствия и безопасности. Многочисленные факелы отгоняли от лагеря и опасных тварей, и едкий белый туман.

Тройка пришедших стояли посреди площадки перед опущенным мостом. Маркус обвел глазами построившихся в две шеренги по бокам от них воинов. А между шеренгами, по центру стояли капитан Фаргус, двое младших офицеров, и непонятно откуда взявшиеся граф Сибилиан Ортас в сопровождении несколько десятков его рыцарей. Граф с широкой улыбкой было хотел первым подойти к Маркусу, но капитан Фаргус его аккуратно придержал, мол, у нас так не принято. граф хмыкнул, но остался на месте. Воинский устав, пусть даже и церковный, он уважал.

Маркус за последние бесславные три дня как будто позабыл, что вообще-то является для всех воплощением героизма и благородства. Что все эти воины верны и преданны ему, и в них нет ни капли сомнений в правильности всех поступках их магистра. Ну да, ведь вы ещё ничего не знаете… Великий инквизитор молча и медленно подошёл к лежащему на санях телу. Вся свита Маркуса имела примерно одинаковые рост и телосложение, разве что Дункан был чуть выше и шире в плечах, чем остальные. Собравшиеся не знали, кто лежит под накидкой. Маркус аккуратно снял верх плаща с лица. Показалось мертвенно бледное лицо Криса. По строю прошёлся тихий ропот, солдаты совершили священный круг. Фидиус и Силейн, стоявшие рядом, опустили головы.

Маркус осознал, что ему категорически не хочется сейчас давать хоть какие-то объяснения перед всеми. Перед Великим Инквизитором был выбор – начать прямо сейчас с кратким повествованием своего похода, или начать с приказов. Он выбрал второе.

— Капитан Фаргус!

— Да ваше преосвященство!

— Распорядитесь о сворачивании лагеря, мы возвращаемся. Офицеров прошу пройти в штаб. Фидиус, Силейн, вы тоже.

Капитан скомандовал продолжить сборы чуть громче и грубее, чем обычно. Видимо для того, чтобы до всех дошёл смысл сказанного. Был приказ о сворачивания лагеря, приказа скорбеть не было.

— Что здесь делает граф? — тяжёлой поступью идя в палатку, тихо спросил Маркус у капитана.

— Явился вчера вечером, рвался со своими деревенщинами на ваши поиски, я не пустил, — так же тихо ответил Эдвард.

— Правильно сделал, хвалю. Но как их пропустили через мост?

— Я спросил тоже самое, он возразил, что это его земля и никто не смеет его удерживать. Я отправил человека узнать это у стражи на замковом мосту, они ответили, что у графа было личное разрешение от маршала Кинсбери. Если позволите высказать предположение магистр, я думаю маршал решил отправить его подальше от прибывшего в замок Филиппа Фрая.

Задумавшись на мгновение, Маркус разведя уголки губ и покивав головой, проговорил: «неплохо, Дейривз, совсем неплохо»

Войдя в просторный штабной шатёр, Маркус сразу рухнул на деревянный табурет. Спина от смены позы заныла ещё больше. Маркус махнул рукой вошедшим в числе последних Фидиусу и Силейну – садитесь. Те с благодарностью опустились на скамью. Остальные остались стоять. В шатёр прибежал брат Мариус – главный целитель при батальоне капитана Фаргуса. Осмотрел Маркуса, опросил об увечьях, как и когда были получены, чем обрабатывались. Маркус уверил целителя, что с ним всё хорошо, укусы и раны не смертельны, а мази и настойки разведчиков вообще творят чудеса. Пообещал ему отдаться в руки братьям целителям сразу по приезду в замок, себя и обоих разведчиков. Мариус недовольно хмыкнул, быстро осмотрел Фидиуса и Силейна, пробубнил что-то о необходимости немедленного покоя и удалился. Пока шёл медицинский осмотр, в шатёр, несмело, один за одним начали зачем-то просачиваться одуревшие от собственной важности, рыцари Графа Ортаса.

— Извольте выйти, господа, — вежливо и с уважением к титулам, попросил капитан Фаргус.

— Вон отсюда, бездари! — ещё вежливее рявкнул на них граф. Рыцари немедленно просьбу исполнили.

Маркус терпеливо дождался, пока бравая гвардия дома Ортас ретируется и сказал:

— Граф Сибилиан Ортас, я приветствую вас. Благодарю за то, что откликнулись на мой призыв и приношу извинения, что не смог лично встретить вас в Эрройдаре. Долг вынудил меня покинуть замок перед самым вашим приездом. Я также благодарю вас за храбрость и решимость отправиться за мной в тёмные земли. Знаю, что капитан Фаргус отказал вам и я, увы, не могу его в этом винить. Он лишь выполнял мой приказ. К тому же, ваши люди неопытны и окончиться это могло большими потерями среди ваших недавно помазанных рыцарей.

— И я приветствую тебя, магистр, архиепископ и друг! — ответил улыбкой и громким басом Граф. — Да, мои люди неопытны, но опыт, как ты сам знаешь, приходит с практикой. Это мои земли, Маркус, и мои рыцари эти земли должны уметь защитить. И, раз уже об этом зашла речь, я не понимаю, магистр, почему я должен выпрашивать разрешение на передвижение по собственным землям, словно какой-то холоп?!

Под конец Старый Медведь перешёл на звериный рёв. Как и подобает Ортасу, граф всегда был эмоционален. Маркус давно заметил эту интересную особенность этой семьи – в начале речи трезвый разум сдерживает слова, но чем дольше Ортасы говорят, тем чаще уже наоборот - слова начинают обгонять разум.

— Граф Ортас, прошу меня простить, но я предлагаю вопросы церковной и ленной администраций решить завтра, — жестом примирения поднял руку Маркус, Граф по-офицерски коротко кивнул. — Сейчас есть вопросы поважнее. Капитан, есть ли такой человек, кто в отсутствии Эйриса занимался задачами главного разведчика?

— Так точно, магистр! Этого человека зовут Весхак. Желаете, чтобы он присутствовал на совете?

Маркус кивнул, в шатёр вошёл человек с длинными чёрными волосами и татуировками, которые начинались на лице и спускались вниз, прячась за связкой серого плаща. Судя по имени и чертам лица, родом он был из лошадиных степей. Что ж, в разведке служат разные люди. Маркус никогда не был против варваров, они крепкие и выносливые воины, и самые лучшие в Эдерии наездники. Он был определённо моложе и сильнее Эйриса. И всё же на взгляд Маркуса, у Весхака был один очевидный для лазутчика недостаток, особенно если сравнивать с теми же Эйрисом или Фидиусом – у него была очень приметная внешность.

Весхак, вошедший в шатёр, звериным взглядом, будто обнюхивая, окинул каждого присутствующего в шатре, коротко кивнул в сторону Фидиуса и Силейна. Потом повернул голову в сторону сидящего Маркуса. Резко, по-военному выпрямился и сразу опустился на колено перед Великим Инквизитором, в приветственном салюте положил кулак на грудь:

— Магистр, я жду ваших приказов! — с варварским акцентом, выделяя твёрдые согласные, произнёс он. В эту фразу он вложил самое искреннее уважение и готовность служить. От этого народа такие слова равносильны самой преданной клятве.

— Ты ещё ноги ему поцелуй, дикарь, — с вызовом и кривой ухмылкой бросил Сибилиан.

После этой фразы Маркус понял, почему капитан Фаргус назвал приемником Эйриса именно Весхака. Жители лошадиных степей народ взрывной и лихой. А ещё у них очень развита культура «оскорбляться». Оскорблением для них могут быть вполне дружелюбные жесты, слова, усмешки, поступки, традиции. Порой даже неправильный взгляд может стать причиной ненависти. Эйрис рассказывал, что при варварах лучше прижимать руки к телу, голову держать приопущенной, дышать ровно и размеренно. А говорить… да лучше вообще ничего не говорить, пусть лучше думают, что глухонемой, зато жив останешься…

Ну, а вот этой фразой Старый Медведь наверняка нанёс Весхаку целый букет оскорблений. Маркус в очередной раз удивился, как Граф дожил до своих лет. Вообще говоря, варвары из лошадиных степей и семья Ортас со своими вассалами, конечно, стоили друг друга. Совершенно не стоит удивляться, что в кроткие годы мира, когда из восточного плато в Эрройбэл начинали двигаться небольшие караваны кочевников, торговавшие кожей, мехом и сильными боевыми пародами коней, проходило совсем немного времени, пока не начиналась очередная пограничная стычка, постепенно превращавшееся в полноценную войну. Но, между кочевниками и синими рыцарями всё же было одно ключевое отличие – варвары были сильнее. Войны между лошадиными степями и графством Эрройбэл проходили всегда одинаково – варвары вторгались и грабили восточный берег реки Эррой, а доблестные рыцари отсиживались по замкам, пока на помощь не приходили легионы из столицы. Затем, ценой огромных потерь среди солдат, варваров отбрасывали назад, на плато. Так происходило и в последнее их вторжение, пока легион, а затем и всю землю Эрройбэл не поразил мор, ставший началом известной всем катастрофы в империи.

После сказанной графом фразы, все ожидали чего-то очень кровавого. Маркус и капитан даже успели схватиться за мечи. Но Весхак проявил чудо сдержанности. Всё, что он сделал - это встал и одарил Графа взглядом, в котором читалось: «сейчас говори что угодно, я убью тебя потом».

— Граф Сибилиан Ортас, я попрошу вас впредь сдерживаться в выражениях в адрес моих воинов. Далее я хотел бы обсудить дела своего ордена без посторонних. С удовольствием продолжу аудиенцию с вами в замке, завтра, — сказал Маркус, вложив в голос немного льда.

— Всегда к вашим услугам, магистр, — Сибилиан плюнул под ноги ухмыльнувшемуся Весхаку и вышел из шатра. «Ортасы! Выдвигаемся!» - донеслось снаружи.

— Благодарю за сдержанность, Весхак. Но, возможно, то, что я скажу дальше, тебе не понравится. Ты можешь стать рядом со своими товарищами и участвовать в совете.

Весхак ещё раз коротко поклонился и отошёл к сидящим Фидиусу и Силейну.

— Неважные новости, господа, — продолжил будничным тоном Маркус. — Во-первых, мы не смогли вернуть камень маны. Он остался у врага и нам неизвестно, кто он, какие у него цели и где он находится в данный момент. Во-вторых, мы понесли тяжёлые потери. Брат Дункан сгинул в болоте. Брат Крис был убил болотными пауками. Первый разведчик Эйрис Тан пропал без вести, но скорее всего тоже погиб. Причины и обстоятельства этой неудачи я предпочту пока держать в тайне. Братья Фидиус и Силейн также дали клятву на Писании Пути о сокрытии этих событий в тайне. Любые попытки узнать правду о случившемся будут строго наказываться лично мной. Я хочу, чтобы это было понятно, и чтобы мои слова были распространены среди воинов.

Во время речи Маркус внимательно рассматривал реакцию присутствующих. Офицеры явно были разочарованы недоверием Магистра, но очень старались это скрыть, лишь немного переглядываясь друг с другом. Больше всего всех, в том числе и Весхака, удивило то, что Великий Инквизитор назвал Фидиуса и Силейна по церковному «братьями». Разведчикам тоже было явно не комфортно, от такого внимания.

— Вы не ослышались, друзья. Фидиус и Силейн произнесли Малую Клятву. Теперь, они служители церкви Святой Дарьи, и находятся под её защитой. В дальнейшем они пройдут путь очищения и, если будет на то воля Святых, станут полноценными братьями инквизиторами. Тоже самое я жду и от всех, кто служит в моём ордене, но не имеет церковного сана, в первую очередь от разведчиков.

Взгляд на Весхака. С этим будет сложно. Это хорошо. Если убедить его, то остальных убедить будет намного проще.

— Весхак.

— Да магистр!

— Я назначил брата Фидиуса главой разведчиков инквизиции церкви Святой Дарьи.

— Мудрое решение, магистр. Фидиус достойный воин и его уважают. Из него выйдет хороший… монах.

Пауза. Несколько минут прошло в напряжённом молчании. Маркус понял, что упёрся в стену. Высокую, глубокую и каменную. Такую не пробить ничем. И всё же…

Великий Инквизитор медленно поднялся. Сделал шаг в сторону разведчиков. Те тоже не посмели продолжить сидеть, поднялись.

— Весхак, насколько я понял, ты с самого начала служил в ордене в качестве разведчика?

— Всё так, магистр, надеюсь служить и дальше.

— Ну так служи. Произнеси клятву перед богами и служи!

— Не могу. Не могу давать новые клятвы, пока не выполню старые. Не могу служить богам, пока служу магистру Маркусу.

— Магистр Маркус, если ты до сих пор не понял, служит Святой Дарье. А значит и ты служишь ей, хоть и не имея сана.

— Я не служу вашим богам. Я дал клятву истреблять демонов, во имя отмщения за гибель своего рода. Степные кланы не воюют с демонами, они не мстят за уничтоженные рядом с болотами кланы. Синие рыцари не воюют с демонами, они спрятались за высокими стенами замков. Железные воины не воюют с демонами, они хотят умирать на других материках ради империи. Церковь тоже не воюет с демонами, она лишь уничтожает тех, кто молится не тем богам. А Магистр Маркус воюет. Он убил много демонов. И воины Маркуса тоже. Я тоже должен убивать демонов. И пока Магистр Маркус воюет с ними, я служу ему. Только ему.

— Отличная речь, Весхак. В другое время я бы с удовольствием подискутировал с тобой насчёт твоей философии служения. Но сейчас время не ждёт. Я отправляюсь в Мелькарт, и вам предстоит выбор: если хотите служить мне и дальше, произнесите клятву о служении Святой Дарье. Если не хотите – значит остаётесь здесь, под командованием Маршала Кинсбери. Или можете бросить службу и идти на все четыре стороны, выбор за вами. Но тебе, Весхак, я всё же скажу ещё кое-что: вряд ли ты читал учебники инквизиции, но там пишется в том числе и о том, что демоны – это не всегда огромные, убивающие всех подряд монстры, как из самых страшных человеческих кошмаров. Это лишь последняя форма их проявления, то, какими представляем их себе мы. В своём мире они бестелесны. И в наш мир они изначально тоже являются бестелесными. Они сидят в наших головах в виде страхов и ненависти, а также в виде гордыни, и нежелании принятия другой точки зрения, отличной от навязанной нам. Твоё упрямство играет на руку тем самым демонам, которых ты так яростно пытаешься уничтожить. Почти все, кто рано или поздно переходил на тёмную сторону, изначально ненавидели её. Делай свой выбор, Весхак, и передай всем своим товарищам, чтобы тоже выбирали. Но знайте, мне останутся служить лишь те, кто произнесёт клятву перед богами и пройдёт путь очищения, став инквизиторами.

Весхак смотрел на Маркуса внимательным и подозрительным взглядом. Он очень верен своему магистру, и явно не желает оставлять службу. Видимо, ему больше некуда деваться, если он говорит, что его род и клан уничтожены. Он не пойдёт, как другие наёмники, искать новые способы заработка, наниматься к другому лорду. Весхак пойдёт и сгинет в болотах в схватке с каким-нибудь болотным дьяволом. Если он не примет клятвы, то такова будет его судьба, Маркус понимал это. Степняк, занимающийся разведкой для ордена рыцарей – неслыханное дело. А уж что будет, если он вступит в ряды инквизиции… Такого не было никогда… Кого под свои знамёна Маркус поставит потом – Эльфов? Орков? Минотавров? Потом только и отбивайся от обвинений Фраев… И всё же слова Весхака тронули Маркуса. Он бы очень хотел видеть этого воина рядом с собой, в столице. Сердце подсказывало Маркусу, что именно такие люди, живущие по очень простым принципам, с чистыми помыслами и без стремлений выслужиться, заработать богатство и уважение, или добраться до высоких должностей и званий, такие люди и есть самые верные, надёжные и преданные соратники.

За этими размышлениями Маркус вдруг осознал, насколько устал… ночь уже наступила, а он ещё даже не в замке. А ведь он ещё обещал брату Мариусу дать себя осмотреть… Маркус закончил совет, дал распоряжение сопроводить его и разведчиков в Эрройдар, пока воины будут продолжать сворачивать лагерь. Гонец отправился в замок, чтобы подготовить приезд Великого Инквизитора. Самое главное в послании – никаких очередных торжественных встреч. Представить только разговоры с Маршалом Кинсбери, Шэрон Ортас, тем же Графом… А ещё был Филипп Фрай… С этим даже приветственными фразами обмениваться лучше с трезвой головой… Гонец вёз послание – Великий Инквизитор возвращается в замок, и в первую очередь должен быть осмотрен лекарями и обеспечен покоем. Точка.

Последние три дня Маркусу приходилось творить огненные заклинания, собственной кровью исцелять брата, смотреть как гибнут товарищи. Сегодня ему потребовалась вся его сила, выдержка и выносливость, чтобы донести тело товарища через половину темных земель. А завтра Маркусу предстояло показать иное мастерство: несколько очень влиятельных и ненавидимых друг другом людей соберутся в великом замке Эрройдар, где их всех нужно будет объединить во имя одной цели – совместному противостоянию новому, ещё неизвестному им самим, очень хитрому и коварному врагу.