Поздний вечер в Лавке Волшебника и Кота.

Глава 1

Глава 1. Семена первого грома

Поздний вечер.

Дождь.

В лавке давно закрыто.

Кот спит на кассе, завернув хвост вокруг старой чернильницы. Волшебник разбирает ящики с вещами, которые «когда-нибудь пригодятся».

И среди совершенно обычного хлама — пуговиц, открыток, сломанных часов и ключей без дверей — находится маленький бумажный пакетик.

Без подписи.

А внутри — горсть сухих семян неизвестного растения.

И записка:

«Не сажайте их раньше первого грома».

Разумеется, Кот немедленно проснулся и предложил посадить их.

Волшебник долго смотрел на пакетик, словно пытался вспомнить, не заказывал ли он мешочек таинственности вместе с корицей и свечами для защиты от сквозняков.

— Не нравится мне это, — сказал он наконец.

Кот прижмурил один глаз.

— Тебе вообще ничего не нравится, если оно не подписано, не каталогизировано и не лежит в коробке с надписью «Совершенно безопасно».

— Потому что вещи без подписей обычно и оказываются самыми опасными.

— Или самыми интересными.

Дождь за окнами усилился. По стеклу лениво сползали длинные водяные дорожки, и от этого вся улица казалась размытой акварелью. Лавка тихо потрескивала старыми половицами, как будто тоже прислушивалась.

Волшебник вытряхнул одно семечко на ладонь.

Оно было странным.

Не чёрным, не коричневым — скорее серебристым, как капля ртути, если бы капля ртути решила стать зерном.

И тёплым.

— Ты заметил? — тихо спросил он.

Кот уже сидел рядом.

— Оно… мурлычет?

Они замолчали.

Потому что семечко действительно издавало едва слышный звук. Очень тихий. Почти неуловимый.

Будто кто-то далеко-далеко напевал во сне.

Кот осторожно потрогал зерно лапой и моментально отдёрнул её.

— О! Оно показало мне рыбу.

— Какую ещё рыбу?

— Огромную. В цилиндре. Не перебивай, я пытаюсь вспомнить детали.

Волшебник вздохнул так, как умеют вздыхать только люди, прожившие рядом с говорящими котами много лет.

А потом над городом прогремел гром.

Первый.

Настоящий.

Такой, от которого задребезжали бутылочки на полках.

И в ту же секунду все семена внутри пакетика одновременно засветились мягким золотым светом.

Кот медленно поднял голову.

— Ну всё.

— Что «всё»?

— Поздно уже соблюдать инструкцию. Теперь придётся сажать.

— Даже не думай, — мгновенно сказал Волшебник.

— Я ещё ничего не сделал.

— У тебя хвост принял авантюрную форму.

Кот посмотрел на хвост.

Хвост действительно выглядел подозрительно вдохновлённым.

За окном снова громыхнуло. Свет в лавке мигнул, и где-то в дальнем углу тихо чихнули старые часы. Они всегда чихали перед неприятностями. Или перед гостями. Иногда это было одно и то же.

Пакетик на прилавке начал едва заметно шевелиться.

Сначала — будто от сквозняка.

Потом внутри что-то мягко застучало.

Тук.

Тук-тук.

Тук.

Кот медленно распушился.

— Скажи мне, что это нормальные семена.

— За мою жизнь нормальные семена ни разу не стучали изнутри.

Волшебник осторожно взял пакетик двумя пальцами.

Тук.

На этот раз — отчётливо.

Словно маленькое нетерпеливое сердце.

А потом из пакетика высунулся крошечный зелёный росток.

Огляделся.

И очень вежливо пискнул:

— Простите… а гром уже был?

Кот сел.

Потом снова встал.

Потом сел ещё раз — уже аккуратнее.

— Я сейчас разговариваю с растением?

Росток смутился.

Листочки у него свернулись трубочками.

— Ой. Простите. Обычно мы прорастаем молча. Просто я первый раз… в городе.

Волшебник медленно поставил пакетик обратно на прилавок.

Внутри что-то зашевелилось ещё активнее.

Из щели выглянул второй росток. Потом третий.

Один был с синими листочками.

Другой сонно зевал.

Третий немедленно спросил:

— А кот настоящий?

— Это возмутительно, — сказал Кот. — Меня уже третий раз за месяц спрашивают, настоящий ли я.

— Потому что вы выглядите сказочно, — честно объяснил росток.

Кот замолчал.

Потом очень тихо сказал Волшебнику:

— Я не могу на него сердиться. Он слишком воспитанный.

В этот момент пакетик лопнул.

Не громко.

Скорее… радостно.

И десятки маленьких светящихся ростков посыпались на прилавок, пол, книги, старый кассовый аппарат и ботинки Волшебника.

Лавка наполнилась тонким запахом мокрой травы и летнего воздуха после дождя.

А один особенно маленький росточек, забравшись Коту на голову, осторожно спросил:

— Простите… а где здесь растут чудеса?

Кот медленно поднял глаза на Волшебника.

Волшебник — на Кота.

Потом оба одновременно посмотрели на маленький росток между кошачьими ушами.

Лавка тихо скрипнула половицами.

С улицы донёсся шум дождя, далёкий звон трамвая и запах ночного города, который даже не подозревал, что прямо сейчас в одной старой лавке происходит ботаническая катастрофа.

Наконец Кот кашлянул.

С важностью.

— Чудеса, юноша, — сказал он, — растут исключительно в подходящей среде.

— А какая среда подходящая? — немедленно спросили сразу несколько ростков.

Кот открыл рот…

И закрыл.

Потому что, как выяснилось, он никогда об этом не думал.

— Ну… Во-первых, нужен хороший свет.

Ростки послушно повернулись к лампе.

— Во-вторых, вода.

Часть ростков радостно попрыгала в стоявшую на столе чашку с чаем.

— Не туда! — одновременно вскрикнули Волшебник и Кот.

Но было поздно.

По поверхности чая разошлись мягкие светящиеся круги.

Чай вспыхнул янтарным светом.

И из чашки медленно поднялся маленький прозрачный зонтик.

Ростки восторженно зашелестели листьями.

— Получилось чудо!

— Настоящее!

— Совсем маленькое!

— Но очень аккуратное!

Кот посмотрел на зонтик.

Потом на чай.

Потом на Волшебника.

— Я даже спрашивать не хочу, почему твой бергамот реагирует на магическую флору.

— Потому что это не бергамот.

— Я так и знал.

Тем временем ростки начали расползаться по лавке.

Один устроился в старом сапоге у двери.

Другой пророс прямо из кармана забытого пальто.

Третий забрался на полку с картами и теперь внимательно изучал атлас мира вверх ногами.

А самый маленький всё ещё сидел у Кота на голове.

— Так где всё-таки растут чудеса?

На этот раз ответил Волшебник.

Тихо.

— Обычно… там, где им разрешают случаться.

Росток задумался.

Очень серьёзно.

Листочки у него слегка дрогнули.

А потом где-то в глубине лавки внезапно открылась дверь, которой там никогда раньше не было.

Все замерли.