Повесть о трёх Звёздах и двух богах

Глава I. Начало начал.

В начале была лишь Бездна. И не было ничего, кроме Бездны. Она была никогда и всегда, нигде и везде, ничем и всем. Так было долго, но времени еще не было, так что, возможно, так было коротко. Но из Бездны полилась золотая река - Мана. Она испускала яркий свет в черную пустоту и давала пустоте свое тепло. Бездна была бездонна, однако Мана была больше бесконечности. Когда Бездна уже не могла вместить в себя Ману, та выплеснулась в ничто золотой волной, раздвигая границы пустоты, пока не разлилась по ней золотым бушующим морем. Бездна же начала в том втягивать Ману, Мана стала выплескиваться обратно в море и так наступило Время. Мана плескалась, ударяясь о невидимые берега, вздымалась искрящимися волнами и искала себе выход, находя лишь стены. Когда ее стало совсем много, Мана слилась в один плотный сгусток. Вспышка озарила пустоту и Бездну. И из этой вспышки вышел Катаниэль - Чёрный Светоч. Свет же вспышки от рождения Катаниэля собралась в единый луч и стал Асаниэль - Белый Светоч. Когда же они взглянули друг на друга, между ними пробежала искра узнавания и искра стала Ратаниэлем - Алым Светочем.

Так на свет появились боги.

Глава II. Творение.

И придя в этот мир, Светочи сразу принялись творить. Катаниэль выпустил одну ниточку из своей плащаницы, бросил ее - и так стал космос. Асаниэль отломил одну песчинку от своей золотой маски, бросил ее - и так стали звёзды. Ратаниэль наколол палец, выдавил одну каплю своей крови и плеснул ее - и так стала материя. Сделав это, холодные Светочи увидели, что сделали хорошо, и замерли.

Для них не прошло и мгновения, однако эоны сменили друг друга в мире, что они создали. Звёзды умирали и рождались, материя собиралась в каменные глыбы и летала по юному космосу. Так прошли миллиарды лет, прежде чем у одной оранжевой звезды появились планеты, и среди них - третья от нее. Прошли еще миллионы лет и огонь перестал терзать ее поверхность, появился грунт, но что важнее вода.

Светочи наконец двинулись, остановив свой транс. Склонившись над океанами этой планеты, они увидели крошечное, совершенно ничтожное пятнышко. Однако это пятнышко не было грязью или пылью, о нет. Оно двигалось, поглощало песчинки вокруг, а потом вдруг - о, чудо! - разделилось на две своих копии. Увидев это, Светочи выпрямились и стали обсуждать, что делать с этим вторженцем в их мертвый порядок.

Чёрная Тень спора пробежала меж ними. Катаниэль утверждал, что нужно наблюдать дальше. Асаниэль говорил, что следует ограничить эту кроху строгими правилами. Ратаниэль же настаивал на том, что следует уничтожить это существо, ведь оно угрожает их порядку. В спорах своих провели они эпохи. Клетка за это время разрослась, стала водорослей, травой, гидрой, червем, рыбой, отрастила ноги и вышла на сушу, обзавелась теплой кровью и кожей. Когда Светочи вновь окинули мир взглядом, он был совсем иным - буйным, зеленым, полным жизни и красок. Удивились они такому сложному устройству, что прошло без их участия, и решили позволить жизни быть, а между собой же разделили обязательства по надзору за этой жизнью: Катаниэль взял на себя сохранение знаний всех существ и дарование им свойства забытья; Асаниэль стал отвечать за законы, кои должны были оградить жизнь от безудержного роста; а Ратаниэль стал на страже жизни, готовый вычеркнуть из реальности любого, кто нес бы жизни угрозу.

Так жизни было позволено быть.

Глава III. Смертные творения.

Не только, однако, существа из плоти и крови населили этот мир. Мана, прорвавшись в этот мир, затопила его, наполнила, проникла в каждое озеро, каждую реку, каждую гору, поле, лес, долину. И из союза земных стихий с Маной стали рождаться удивительные существа. Из звонких ключей и ручьев вышли игривые нимфы. Из могучих морей и тихих озёр выплыли таинственные и любознательные ундины. Из облаков высоких слетели два существа - гибкие гарпии, впитавшие изящество и стремительность ветра, и грифоны, внявшие грацию и мощь гроз. Из земляных щелей и нор выползли наги - ловкие и хищные существа. Из скалистых пиков и морозных пещер встпли тролли - могучие и живучие твари с кожей, твердой, как камень. А из чрева земли, из самых глубоких пещер, где огонь и расплавленный камень бросает мрачные блики на своды, вышли ифриты - хищные твари с алыми глазами и вечно голодными телами, что питаются металлом и камнем из глубин недр земных. Мана дала им плоть, а их стихия - нрав и дух. Так заселилась земля причудливыми существами.

Но и существа из плоти и крови не отставали. И вскоре племя их разделилось на несколько. Те, что остались в лесах, стали гибкими и проворными. Их глаза стали зорче, суставы - гибче, а уши удлинились и заострились, чтобы слышать каждый шорох. Они назвались аэльвеси - дети звёзд. Они ушли на запад и юг, где лесам не было числа.

Те, что нашли дом в горах, стали ниже, коренастее, а их тела покрылись густыми волосами, чтобы сохранять тепло. Они стали перекраивать горы, чтобы построить себе жилища, выделывая огромные залы прямо в холодном камне. Они назвались дварфуцы - камнетёсы. Они ушли в восточные горы, где им был дом.

Один из народов остался в полях. Они не были ни сильными сверх меры, ни ловкими, как кошки. Их кожа была бела, как снег, волосы серы, как пепел, а глаза - алы, как горячая, лишь только пролитая кровь. Говорили, что так они выглядели, ибо видели то, что питает этот мир, и были столь от этого в страхе, что кожа их побледнела, волосы поседели, а глаза стали кровоточить. Они назвали себя альтирусы, и никто не знал, что это означает. Они ушли на север, к теплым берегам.

Был и четвертый народ. Они были похожи больше на альтирусов, но кожа их была розова, а глаза - никогда красными. Они жили меньше остальных народов, но и потомства давали больше - покуда аэльвесская женщина давала жизнь одному дитю, женщина этого народа могла дать жизнь пяти или шести. Они ушли во все стороны света. Долгое время этому народу не было имени, однако через тысячи лет за ними закрепиться одно - homo. Человек.

Глава IV. Тьма

Однако спор Светочей о жизни не остался бесплодным. Черная Тень, что пробежала меж ними, ускользнула в Бездну, куда Светочам не было ходу. Она превратилась в небольшое щуплое существо. Оно было напугано. Оно боялось. Боялось всего, что его окружало, несмотря на то что от рождения знало это всё.

"Зачем я здесь?.." вопрошало оно. Но тихая пустота не давала ответов. Поэтому он пошел доставать их сам.

Он скрытно проскользнул в мир живых, с удивлением глядя на то, что Светочи создали. Зеленые поля и леса, величественные горы, плодоносные рощи, удивительные создания. Оно ходило, познавая этот мир вживую и испытывало то, чего были лишены Светочи - чувства. Он чувствовал умиротворение от журчанья ручья, благоговение перед могучими скалами и детское, наивное удивление, рассматривая обитателей этих мест: от стрекоз и Муравьёв до белок, лисиц, оленей и людей, эльвесов, дварфуцов и альтрусов.

И оно захотело также.

Протянув руки, оно сосредоточилось и попыталось создать нечто простое - кусочек кварца, как те, что лежат в земле. Все свои немногие силы оно ррименило к этому делу... Но ничего не произошло. Тогда оно попыталось создать кусочек простого камня... И вновь ничего. Тогда, в последней попытке оно попыталось создать одну песчинку земли, всего одну... Но тщетно. Наделенное восхитительным даром чувств, оно было лишено божественного дара творения, однако познание этого оказалось очень болезненным.

Тогда оно забилось в темный угол, под тяжелым камнем, и заплакало от своей немощи и нового чувства - Отчаяния. "Я ведь подобен им... Почему... Почему я лишён их дара?!" восклицало оно. Но шумный лес не давал ответов.

И тогда новое чувство, ранее невиданное, овладело им. Оно было горьким, острым, но смягчало его горе. Имя этому чувству было - Гордыня.

"Да если бы у меня был такой дар... Я бы не стал останавливаться. Я бы создал такой мир, такой... Мир, прекраснее которого нет. Прекрасней этого в сотни раз..."

Горе отошло, сменившись еще одним новым чувством - горячим и кипящим, как воды в гейзерах. Имя ему было - Гнев.

"Да как смели они лишить меня этого дара?! Я их брат! Я равен им! Нет, я... Я лучше них! Намного!"

Обличенное в эти новые чувства, оно пошло по лугу. Новое чувство охватило его - тягучее и густое. Имя ему была - Похоть, однако не та, которой грешили, грешат и будут грешить смертные из плоти и крови. То была похоть по власти. По силе.

"Я тоже хочу творить... Почему они творят, а я не могу? Такой дар... Разве я не достоин его?"

С такими думами оно облокотилось о дерево. И случилось нечто неожиданное. Дерево вмиг стало изменяться. Его древесина почернела, загрубела, листья опали, сменившись колючками, а шелест сменился на треск. Замерло в недоумении оно, глядя на новый облик дерева.

"Что это? Что с ним? Это... Это я сделал?" удивился он. И ответом было само дерево.

Тогда он коснулся земли - и трава сменилась жестким терновником, а земля стала твердой, как камень. Новый, тёмный восторг наполнил его.

"Я могу... Я могу!" кричало оно.

Тогда он стал прикасаться ко всему - к камням, к растениям, к животным. Все, к чему касался он, искажалось и покрывалось бронёй, отращивало клыки, становилось острее, грубее, опаснее.

"Я тоже могу! Я тоже умею!" вопило оно в творческом экстазе.

Наконец, наигравшись со своей способностью, оно село на свои колючки. Злорадный восторг наполнял его душу. Оно не могло творить, как Светочи, но могло искажать и изменять, чему было радо. Но злость на Светочей не прошла.

Поэтому оно стало искать себе цель. На несчастье, недалеко под деревом отдыхал эльф-пастух. Оно уменьшилось до крошечного размера, чтобы увидеть устройство жизни. Мириады клеточек, движущихся в хоре жизни, составляли все тело эльфа. Внутри него жили также и другие крошечные существа, бывшие с ним в сотрудничестве. Их и исказило оно. И не знал эльф, что ныне обречен он на то, чтобы харкать кровью и гнить заживо, что он не переживёт следующую зиму. А оно, довольное своей работой, удалилось от несчастного.

Так в мире стала Проказа.