Поцелуй тёмного принца

Пролог

Черновик! Все замечания принимаются. Пишите в личку.

Эти места славились самыми темными ночами, и заблудшему путнику везло, если его путь освещала полная луна, как сегодня. На краю леса неожиданно появился высокий мужчина. Одежда в некоторых местах у него была разорвана, и следы глубоких царапин от острых когтей сильно кровоточили. Правая сторона лица превратилась в кровавое месиво, и кровь, стекающая по подбородку, капала на теплое одеяльце, в которое была завернута годовалая девочка. Она мирно спала, тихонько посапывая, не зная, что сегодня счастливая судьба отвернулась от нее.

Мужчина втянул воздух, крепко прижимая к себе драгоценную ношу. Маленькая племянница – единственное дорогое существо, что осталось у вампира от семьи. Этой страшной ночью в дом сестры пришли наемные убийцы. Они успели вырезать всех слуг и сильно ранить Эрис, которая защищала малышку Милантэ, пока супруг бился с другими наемниками. Сам Кроу узнал обо всем слишком поздно, и теперь вампир жаждал отомстить всем предателям.

Всего несколько часов назад мужчина наслаждался молодым телом и сладкой кровью, но его распущенные игры с неопытной проституткой прервал новообращенный вампир. Кроу их не выносил и презирал. Он еле сдержался, чтобы не растерзать незваного гостя, только мысль, что зря его беспокоить не стали бы, остановила.

– Послание от старейшины, – пряча глаза, произнес новообращенный, протянув дрожащую руку с письмом.

Кроу раздраженно вырвал конверт, отошел к камину, чтобы сразу сжечь письмо, как только прочтет.

«Торопись! Он хочет стать новым князем, а твой друг стоит у него на пути!»

Страх за близких неприятным холодком пробежал по позвоночнику. Кроу резко развернулся к новообращенному, чтобы узнать, кто его хозяин, но посланника уже след простыл. Даже не взглянув на распростертую и ждущую девку, вампир переместился к дому сестры.

Внутри трехэтажного здания словно прошел ураган: кругом была поломанная мебель, разорванные шторы и засохшая кровь.

Услышав наверху звуки боя, Кроу быстро поднялся по лестнице, ловко перепрыгивая через тела слуг. Вампир спешил на помощь Грегу, который сейчас защищал жену и ребенка. Неожиданно из-за угла на мужчину напали трое наемников в черных масках. Они словно поджидали Кроу. Острые когти убийц наносили глубокие раны, а один негодяй впился в правое плечо, и лишь опыт воина да столетняя сила вампира спасли мужчину от смерти.

Раскидав наемников в разные стороны, вампир из последних сил бросился наверх. Он, как штормовой ветер, ворвался в хозяйскую спальню, откинув в сторону сломанную дверь, и в этот момент к его ногам упала оторванная голова Грега. Кроу ринулся на убийцу, замершего всего лишь на мгновенье в дальнем углу комнаты, где осталось лежать тело друга.

Бой был долгим, наемник – быстрым и сильным. Раненый Кроу уже прощался с жизнью, когда убийца в черной маске повалил вампира на пол и схватил за шею, распоров длинными когтями кожу на правой стороне лица. Красные глаза мерзавца злобно уставились на Кроу, и убийца торжествующе зашипел. Но судьба решила иначе. Раздался хлюпающий звук, и наемник повалился в сторону, лишившись половины черепа. Кроу замер, когда увидел сестру в залитой кровью белой сорочке, она держала в руках меч. Эрис зашаталась и без сил рухнула на пол.

– Умоляю, спаси ее… Милантэ, – прохрипела сестра, когда вампир склонился над ней.

– Я спасу вас обеих, – твердо сказал Кроу, стараясь не думать о том, что сил у него хватит лишь на одно перемещение.

Ему надо сначала взять на руки Милантэ, а потом каким-то образом подхватить Эрис.

Но тут послышался приближающийся шум новых наемников, и брат с сестрой взглянули друг на друга. Они были близнецами и, возможно, поэтому очень близки, хотя дети вампиров росли в постоянном соперничестве, Эрис и Кроу всегда держались вместе. Красные глаза сестры меняли цвет на голубой, как дневное небо, которое вампир видел лишь однажды. Тогда он чуть не сгорел из-за глупого спора.

– Не успеешь… спаси… ее, – женский голос был почти не слышен. – Милантэ… брошь… Шилды на ней… Грег знал… кто...

Эрис замолчала, часто дыша. Регенерация вампира делала свое дело, но слишком медленно. Нужна была человеческая кровь, чтобы ускорить излечение.

– Я успею.

Кроу упрямо сжал губы, с трудом встав на ноги. Хромая, мужчина приблизился к кровати, где измученный криком ребенок просто уснул.

Но вампир не успел. Когда наемники появились в дверях и один из них кинулся в его сторону, Кроу бросил взгляд, полный тоски, на раненую сестру и переместился прочь с ребенком на руках.

Кроу хотелось кричать и выть на луну, как бешеному оборотню. Раздирая кожу на груди когтями, вампир будто пытался вырвать сердце, которое нестерпимо болело. А когда виски сдавило так сильно, что мужчина рухнул на колени и девочка соскользнула с его рук в мягкую траву, Кроу понял: Эрис умерла.

Вампир не знал, сколько так пролежал, уткнувшись лицом в землю, вдыхая ночной прохладный воздух. Пришел он в себя, когда маленькие пальчики племянницы дернули мужчину за волосы и раздалось ее тихое хныканье.

– Милантэ, – прошептал Кроу, подняв голову и с горькой улыбкой взглянув на девочку.

Темные волосики ребенка шевелил легкий летний ветерок, а голубые глаза, так похожие на глаза сестры, с детской непосредственностью изучали дядю. Мужчина протянул руку, чтобы подхватить ребенка, и осторожно поднялся. Тело не все излечилось и невыносимо болело, но Кроу понимал, что нужно торопиться. Нельзя, чтобы наемники нашли дитя, а сейчас племянницу он защитить был не в силах.

Прихрамывая, вампир направился к добротному дому, что стоял у самой кромки леса. Едва он приблизился к воротам, как грозно залаяла собака, но, услышав шипение вампира, заскулила и спряталась в будке.

Кроу успел сделать два стука в дверь, когда услышал тяжелые шаги хозяина. Мужчина проткнул клыком кожу на пальце и написал на лбу малышки имя «Милантэ».

– Прости меня, как только смогу, я вернусь за тобой, – пообещал Кроу племяннице.

Милое дитя доверчиво смотрело на дядю, посасывая маленькие пальчики. Там, куда мужчина собирался отправиться, не место было вампиренышу. Еще неизвестно, возможно, наемники получили приказ уничтожить и его. Успеет ли он выяснить, кто виновен в смерти сестры и друга?

Вампир спрятался за угол дома, с тоской наблюдая, как открылась дверь и показался огромный мужчина с черными, как смоль, волосами и густой бородой.

– Откуда ты взялась?

Громовой голос испугал девочку, и она заплакала. Кулаки вампира сжались сильнее, когти проткнули кожу на ладонях. Если кузнец обидит Милантэ, то…

– Тим, кто там плачет? – Кроу услышал женский голос. – Какой ангелочек. С тобой все в порядке? Тим, она вся в крови!

От вскрика незнакомки Милантэ залилась плачем еще сильнее.

– Где у тебя болит? Где? Сейчас тетя все посмотрит, – ласково заговорила жена кузнеца, занося девочку в дом. – Гляди, что это у нее на лбу?

– Ми... лан... тэ, – громко прочитал мужчина.

– Это твое имя, солнышко? Милантэ. Какое красивое.

– Пойду-ка я обойду дом. Странно, что Клык не лаял.

Когда кузнец с ружьем вышел на улицу, Кроу уже исчез.

Глава 1

Спустя двадцать лет

Отис снова гнал меня к заброшенному дому, который укрылся среди неухоженных растений. Кусты неровным забором росли вдоль дороги, пряча деревянную калитку с облезшей синей краской. Хозяева давно уже оставили жилье, и, несмотря на заколоченные дверь и окна, здесь часто ночевали бродяги или озорничала шпана.

Бежать было некуда, и, поджав губы, я толкнула калитку. Пробираясь через тернии кустарника, оцарапала лодыжку и наделала зацепок на любимом синем платье. Выбравшись, быстро покрутила головой, соображая, куда бежать: кругом высокая трава. Налево – за деревьями овраг, и туда лучше не соваться, потом костей не соберешь, как любила говорить приемная мать. Справа сквозь листву просвечивался белый высокий забор, там жил один из богатых лизоблюдов нашего старосты. Прямо – дорожка из мелко посыпанных камней, ведет к сломанным деревянным ступенькам веранды, а там – кособокая дверь дома, которую легко можно открыть: она криво болталась на одном боку.

Я бы, наверно, так и стояла, не решаясь двинуться к дому, но сзади раздался шум ломающихся веток, грязное ругательство, произнесенное со злостью сыном старосты. Он шел напролом, как медведь, упрямо преследуя добычу.

Отис всегда неровно дышал в мою сторону. В детстве не разрешал никому играть со мной, обзывая подкидышем, чужачкой и бледной поганкой. В подростковом возрасте со мной мало кто общался в классе. Считали странной, а когда я до крови избила очередного задиру, так вовсе обходили стороной. Я дралась с каким-то диким остервенением, а запах крови будил странное желание – попробовать ее вкус.

В школе меня больше не задирали, но и друзей не прибавилось, кроме Джесси. Она недавно переехала в наши края и смущенно жалась к стенке на всех переменах. Светловолосая, она была еще бледнее меня, с белыми ресницами и бровями. Нас так и звали – сестры поганки.

Но к семнадцати годам я расцвела. Всегда худая и маленького роста, я вдруг вытянулась и округлилась в нужных местах. Редкие, тонкие волосики превратились в темную густую шевелюру. Единственная подруга, завистливо фыркнув, перестала со мной знаться, а сын старосты, наоборот, стал искать тесного общения. И это был не единственный случай, когда он загонял меня в тупик.

Первый раз это случилось весной, когда я шла с магазина. Весеннее солнышко приятно пригревало, я ела мороженое и не торопилась домой, когда дорогу мне преградил один из дружков Отиса. Он стоял на повороте, прислонившись к стене дома, и знаком показывал ступать прочь. Темные делишки этой банды интересовали меньше всего, и я свернула в другую сторону, но и там меня поджидали. Так я оказалась в ловушке. За спиной – кирпичная стена, а передо мной – Отис. Высокий, широкоплечий с наглой ухмылкой. Парень провел рукой по русым коротко стриженным волосам и оглядел карими глазами сверху до низу. Это другие девушки млели перед сыном старосты, меня же, напротив, Отис бесил. Он вел себя так, словно в деревне все принадлежало ему.

Мы жили очень далеко от большого города, рядом с хвойным лесом и глубокой речкой. В своем мире, без телевизоров, радио и всякой техники. Женщины шили платья из ткани, которую привозили мужчины из города. Каждая из нас мечтала хоть глазком увидеть другой мир. Но позволено было исключительно мужчинам, а женщины в нашем селе полностью подчинялись мужьям, братьям, отцам.

Но только не я. С детства отца бесил мой дерзкий взгляд. Вместо того чтобы опускать глаза в пол, я лишь сильнее сжимала кулаки и зубы. А вместо слез, рычала и царапалась, когда приемный отец учил «уму-разуму».

– Что за дикая кошка прижилась у нас? Прогоню! Сдохнешь в лесу, – отец кидал ремень на пол, а я с ненавистью наблюдала за мужчиной.

Мать бросалась к мужу в ноги и умоляла простить нерадивую дочь. Как я любила ее, так ненавидела отца. Но больше всего я ненавидела, когда он начинал называть меня уродцем. В памяти сохранились страшные картины из детства, когда папочка пытался вытащить рубин из моей груди. Боль была ужасная, словно снимали кожу, капли крови выступили вокруг драгоценного камня. Тогда мама снова меня спасла, просила не трогать и никому не говорить. Своего ребенка она так и не родила, а ко мне привязалась и боялась, что меня отберут у нее.

Откуда и как появился этот рубин, вживленный в мою кожу, родители не могли понять. Меня камень не беспокоил, росла я – и увеличивался в объемах рубин. Но все чаще замечала алчный взгляд отца и все чаще задумывалась о том, кто я и как оказалась в этом забытом богом месте.

Отис приближался, и я бросилась со всех ног к дому. Внутри было темно, пыльно, пахло сыростью. Осторожно ступая по скрипучим ступенькам, поднялась. Забежала в первую попавшуюся дверь, это оказалась спальня. Мебель внутри была под белыми простынями, будто хозяева временно оставили жилище. Подбежала к закрытому окну и сквозь маленькую щелочку посмотрела на улицу. Затаила дыхание, когда появился Отис. Парень, грязно ругаясь, отряхивал штаны от листвы и оглядывался. Затем резко поднял голову, посмотрев на дом, а я отпрянула, быстро соображая, что же делать. Куда прятаться? В шкаф? Подбежала к нему, брезгливо взялась за грязную ручку, а внизу уже громко хлопнула сломанная дверь. Недолго думая залезла в пыльный шкаф, закрывшись изнутри. Тихо чихнула, зажав рот ладонью.

– Ми-и-илантэ, где ты прячешься? – услышала довольный голос Отиса.

Вот что он привязался ко мне? Любая девушка радовалась бы его вниманию, но нет, сынок старосты решил меня доконать.

– Милантэ…

Голос парня звучал уже ближе, Отис поднимался, а я чувствовала, как внутри вместо страха разгоралась злость. Я мечтала расцарапать его кожу, чтобы ощутить металлический запах крови. Сейчас не Отис, а я охотилась на преследователя.

Затихла, когда осторожно скрипнула дверь. Мягко ступая, парень прошел мимо. Адреналин закипел в крови, и, ни о чем не задумываясь, ничего не страшась, я медленно приоткрыла дверь. Отис стоял ко мне спиной. Он часто дышал, словно от сильного волнения. Плечи напряжены, а руки сжаты в кулаки. Мне бы бежать прочь, но я вдруг повела себя как дикая кошка, которая собиралась напасть на добычу. В тот момент не думала, что сын старосты сильнее, возбуждение от предстоящей атаки разгоняло кровь. Приготовилась прыгнуть, неосознанно облизнула губы, как Отис повернулся.

– Милантэ! – с какой-то тайной радостью воскликнул парень.

Я же, разочарованно зашипев, бросилась прочь.

– Стой!

Отис оказался быстрее и в три шага догнал меня. Рука парня крепко сжала запястья, завела их за спину. Я же пиналась, рычала, пыталась укусить. Боялась? Нет, в тот момент меня охватила жгучая ярость. Не сдамся, не проиграю!

– Милантэ! Как дикая кошка! – воскликнул Отис, смачно ругнулся, но меня не отпустил.

– Руки убери, – тяжело дыша, выдохнула, когда поняла, что сопротивляться бесполезно.

– Уберу, только пообещай не убегать, – попросил сын старосты. – Я всего лишь хочу с тобой поговорить.

– Что?Не выдержала и громко захохотала, чем вызвала довольную усмешку у Отиса. Он, видно, решил, что гроза миновала.

– Ты каждый раз убегаешь от меня: то лезешь через забор, сверкая лодыжками, то так прячешься, что я найти не могу. Вот теперь мы поговорим, только успокойся.

Тяжело дыша, я прямо взглянула на парня. Наглый избалованный сынок старосты считал, что он победил. Молча кивнула и, как только почувствовала свободу, напряглась, сделала шаг в сторону лестницы. Отис отступил, показывая, что удерживать меня больше не намерен. Но я не доверяла наглецу. Наслышана была о его отвратительном отношении к девушкам. Были такие, кто верил влюбленности Отиса или соблазнялся лживым речам о свадьбе. Стать невесткой старосты многие мечтали. Только парень жениться на доверчивых дурочках не собирался. В итоге попортил троих, и несчастных быстренько выдали замуж. Вслух это не обсуждалось – мужчины запретили. Опозоренные девы старались редко выходить на улицу, а как им жилось с мужьями, представлять не хотелось. Слышала, как мать с соседкой обсуждали, как одну муж хорошо поколачивал.

Поэтому Отис был последним, кому можно было верить, да еще старосте и приемному отцу. Я сорвалась с места и, перепрыгивая через две ступеньки, побежала вниз.– Стой! Дура! В жертву они тебя хотят принести! – остановил меня отчаянный крик парня.

Замерла. Рука неосознанно потянулась к правой груди, где находился злосчастный рубин.

– Я слышал, как отец разговаривал с твоим. Они хотят отдать тебя темному богу, а потом что-то забрать у тебя.Резко обернулась. Отис выглядел обеспокоенным и сейчас не врал. Я-то знала, что отец давно хотел вырвать драгоценный камень из моей груди.

– В жертву? Меня? Что за дикость?Хотя почему бы и нет? Мы жили далеко от мирского мира, не общались с чужаками, не слушали радио и не смотрели телевизор. Староста был для нас важнее президента, он решал все споры: кого наказать, а кого помиловать. Его слово в деревне было главнее всего, и ослушаться никто не смел.

– Милантэ, если ты согласишься стать моей женой, то отец не решится тебе ничего сделать, – скороговоркой проговорил Отис и быстро спустился вслед за мной.

Но я почти не вслушивалась в слова о предложении выйти замуж.

– Что за бог и зачем ему жертва? – прошептала, продолжая сжимать пальцами платье на груди.

Липкий, неприятный страх захватил тело. Обеспокоенный взгляд Отиса опустился на мою руку, затем снова вернулся к лицу.

– Это тайна, – тихо ответил сын старосты и вдруг сжал мои дрожащие плечи. – Но ты не бойся, со мной тебе нечего бояться. Они ждут полнолуния, осталось два дня. Сегодня вечером я приду к вам просить твоей руки.

– Зачем я… тебе? – вдруг очнулась, заметив,что объятья стали крепче и карие глаза парня потемнели.– Нравишься, ты мне, – горячее дыхание коснулось щеки. – Никто не нужен, только ты.

– Странные у тебя чувства, мне казалось, ты меня терпеть не можешь.

Попыталась оттолкнуть парня, упершись руками в грудь, но было бесполезно. Отис, казалось, совершенно перестал соображать, его лицо все ниже опускалось к моему, тонкие губы вытянулись дудочкой. Я успела отвернуться, и мягкие губы коснулись шеи.

– Пусти, кому сказала! – вскрикнула, пытаясь скрыть в голосе страх.

– Не бойся, – сын старосты вдруг нежно прижал к себе. – Я тогда не понимал, что со мной происходит. Теперь знаю и сопротивляться больше не хочу. Отцу не позволю тебя обидеть. Ты только согласись стать моей женой. Хорошо?

Молча кивнула, понимая, что сейчас другого выхода не было. Дома надо будет все еще раз обдумать. Согласиться выйти замуж за Отиса, – это не значит, что завтра будет свадьба. Придется бежать.

Сердце от страха застучало быстрее. Я не знала, что меня ждало за границами поселка. Каким был мир там? Слышала, как мужчины говорили о деньгах, но сама никогда не держала их в руках, только видела, как отец прятал зеленые бумажки в сейф.

И тайна. Жертва. Полнолуние. Все это вранье! Они задумали меня убить, чтобы вырвать из сердца рубин. Это и ребенку понятно.

Животный страх настолько охватил, что я позволила Отису проводить меня до дома окольными путями. Вид у нас обоих был такой, будто на сеновале валялись.

Глава 2

Отис не пришел вечером, как обещал. Рано утром хмурый отец грубо разбудил меня, выволок из спальни и, влепив пощечину, сказал, что я наказана. Больно схватил за шею сзади и потащил в погреб. Ни мои крики, ни просьбы матери не остановили это чудовище. Я царапалась, пиналась, визжала от боли, когда грубые пальцы сильнее сдавили шею, а мою руку вывернули назад. Но все это было ничто по сравнению с мыслями о смерти, которые все больше поглощали меня. Я хотела жить, и думы найти родных не покидали последнее время.

Мать рыдала наверху, потом я услышала звук удара, ее стоны – и наступила гнетущая тишина. В погребе было прохладно, босые ступни вскоре замерзли, да и тонкая сорочка не спасала от холода. Свет лился из небольшой дырки в фундаменте. Вскоре я начала дрожать, требовательно заурчал желудок и очень захотелось пить. Огляделась. Голодной я не останусь: в бочке солились огурцы, и вино в стеклянных бутылях стояло на нижней полке.

Не успела я подняться, как дверца погреба распахнулась, и на меня полетела одежда. Затем с шумом крышка захлопнулась, и загремели замком. Быстро натянула теплые штаны и кофту, колючие шерстяные носки и домашние тапки. Стало сразу теплее, и я отправилась за огурцами. Умяв пять штук, услышала мамин голос.

– Милантэ.

– Мама! Мамочка! – слезы ручьем полились из глаз.

– Здесь горячие пирожки и вода. Лови.

В дырку пропихнули полуторалитровую бутылку и пакет ароматных пирожков с мясом.

– Мамочка, я боюсь. Мне страшно. Я знаю, что отец хочет меня убить, – затараторила я.

– Ты что несешь? Опозорила нас с отцом на всю деревню. Соседка Роуз видела вас с Отисом. Шли в обнимочку, одежда вся мятая, твои волосы в беспорядке. Я ж предупреждала тебя. Э-э-эх, – мать горестно всхлипнула. – Не знаю, что теперь будет. Кто тебя замуж возьмет?

Еще долго я звала мать, кричала, что с Отисом у меня ничего не было, умоляла поговорить с отцом. Но все было напрасно. Я задыхалась от рыданий, ужаса скорой смерти. Измученная, улеглась на сырую землю, не ощущая, как холод остужал тело: внутри было намного холоднее. Парализованная страхом, измученная душевными страданиями, не заметила, как уснула. Закрыла глаза и провалилась в бездну. Как бы я ни хотела, но звук открывающейся двери выдернул меня из сна. Не осознавая, что происходит, жмурясь от яркого света фонарика, надеялась, что кошмар закончился, но оказалось, все только начиналось.

Отец грубо приказал мне выходить, и я, обрадовавшись, стала подниматься по лестнице, повторяя:

– У меня ничего с Отисом не было. Он же сказал вам? Сказал?

С надеждой ждала ответа, прикрыв глаза ладонью. На улице давно стемнело, и только свет от фонарика освещал пустую комнату.

– У тебя два выхода, – зло прошипел приемный отец. – Первый: ты идешь добровольно и не задаешь никаких вопросов. Второй: будешь сопротивляться – свяжу и заткну рот тряпкой. Решай.

– Зачем? Куда? – голос предательски задрожал, и тут же мужская ладонь закрыла мне рот.

Приемный отец был кузнецом, сильным и грозным. Его побаивались и уважали. Не зря они со старостой сдружились. Я замычала, что пойду сама, у связанной сбежать меньше возможности. Вдруг получится? Надежда вспыхнула с новой силой.

Отец взял меня за руку, и мы вышли на улицу. Клык радостно гавкнул, замахал хвостом, хотел подбежать ко мне, но отец рявкнул:

– На место!

Так я и шла в сорочке, сверху были надеты старые кофта и штаны, носки шерстяные и домашние тапки. В деревне давно уже все спали, в домах не горел свет, и только мы шли с отцом по узкой улице. Вскоре я поняла, что мы направлялись к жилью старосты, попыталась остановиться, но отец так тянул за руку, что мог с легкостью ее оторвать, если бы я не перестала сопротивляться. Кричать было бесполезно, но надежда все еще горела внутри, когда мы зашли с черного входа в добротный дом главы деревни. Староста уже ждал нас, сидя за небольшим столом на стареньком кресле. Худой, невысокого роста с белой бородой, хитрыми маленькими глазами, он чем-то напоминал мне крысу.

– Здравствуй, Милантэ, – неприятный голос резал слух. – Тебе повезло, выпал шанс искупить грех, спасая жизни людей из нашей общины.

Староста поднес к моему лицу газовую горелку, хитро усмехнулся. А я, вместо того чтобы промолчать и спрятать глаза, испуганно произнесла:

– Я ни в чем не виновата, и нет на мне греха.

– Не лги, Милантэ. Отис рассказал, как ты соблазнила его в брошенном доме, как предлагала свое тело. На тебе знак дьявола, и пора его уничтожить. Тебе сразу станет легче, вот увидишь, как только избавишься от метки. Но сначала я бы хотел взглянуть на него.

– Нет! – вскрикнула я.

Но отец отвесил оплеуху, зажал рот ладонью и выкрутил руки назад. Вырывалась как могла, но куда мне было справиться с двумя мужчинами! Староста задрал на груди кофту, я вздрогнула, когда холодные пальцы принялись шарить по груди. Как же было мерзко, противно. От стыда и злости я зарычала.

– Камень настоящий, Тим, – восторженно зашептал староста и потянул за рубин.

От резкой боли я всхлипнула.

– Только он может нам помочь, только он. Милантэ, все будет хорошо, девочка.

Я попыталась откинуться назад, чтобы избежать прикосновения старосты. Но мужчина схватил меня за скулы, вынуждая смотреть ему в глаза.

– У тебя появился шанс стать чистой, девочка, – ласково, словно издеваясь, тихо произнес староста.

Он достал из кармана веревку, и мужчины связали мне руки, ноги, мои крики заглушил кляп. Ужас происходящего казался нереальным, словно совершалось все не со мной. Вчера я только засыпала в собственной постели, а сегодня меня уже куда-то везли в машине на заднем сиденье.

– Где Отис? Паренек у тебя упрямый, тем более знает, где нас искать. Помешать может, – поинтересовался приемный отец.

Он сидел за рулем старой «Тойоты», изредка бросал взгляды в зеркало, наблюдая за мной.– В погребе, остынет немного и все поймет. Даже если бы у девчонки не было рубина, все равно отдал бы Милантэ темному богу. Он любит красивых и потом долго не просит. А Отиса хочу отправить учиться – дураку у власти делать нечего. А как вернется, женю на дочери Стэна. Покорная, смирная, как твоя жена, – тихо засмеялся староста.

Джесси! Мою бывшую подружку прочили в мужья Отиса? Я бы захохотала, если бы не было так страшно. Они действительно верили в какого-то бога и хотели принести меня в жертву. Сумасшедшие!

– Мою жену не трогай, – грубовато молвил отец. – Боюсь, как бы не слегла, когда узнает, что опозоренная дочка сбежала.

– Другую возьмешь, девок молодых хватает, – хмыкнул староста.

– Не надо мне других, – буркнул отец. – Как только деньги за рубин получим, хочу свозить ее к морю, как тогда на медовый месяц.

– А девку тебе не жаль? Ты ж ее вырастил.

– Дикая она какая-то, всегда кусалась и царапалась, такая покорной никогда не будет. И взгляд у нее как у звереныша. Если бы не жена, то в тот же день бы горло перерезал, когда на пороге дома ее нашел, – кузнец со злостью взглянул в зеркало заднего вида.

Я всегда знала, что приемный отец меня ненавидел. Почему? Что я ему сделала? Оказывается, слишком дикой была. Горько усмехнулась про себя. Может, и те, кто меня оставил, тоже хотели избавиться от странного ребенка? Но я действительно была другой. Более резвой, чтоли? Иногда жестокой, с мальчишками дралась до крови. Ее запах будил внутри странную жажду, и я ловила себя порой на мысли: «А какая она на вкус?»

Был у меня один секрет. Страшный. Но забыть те ощущения я не смогла. Однажды мальчишки в очередной раз дразнили нас с Джесси, я не выдержала и бросилась драться. Их было трое, и вскоре я валялась на пыльной земле с разбитой губой. Когда один из обидчиков наклонился ко мне, чтобы ударить в лицо, я вцепилась ногтями в щеку, оставив глубокие царапины. Мальчишка закричал от боли, после мы дрались с ним, как звереныши, но запомнилось другое: вкус чужой крови. Я попробовала, коснулась кончиком языка пальцев. Прикрыла глаза, это было восхитительно, а еще удивительнее, что маленькая капля крови сделала со мной на мгновенье. Сила, скорость, запахи – все словно умножилось на сто.

Вот и сейчас сдаваться я не собиралась. Но то, что я услышала дальше, повергло меня в такой шок, что на некоторое время просто выпала из реальности происходящего.

Наше поселение отделял от остального мира хвойный лес. Мужчины дорогу знали: они часто ездили в город за продуктами или вещами, которые приобретались на вырученные деньги от продажи молока, сыра, яиц, мяса, деревянных и кованных поделок. Мы отказались от всего мирского, женщины стирали на руках, готовили в печи. Электричества не было, и мы не могли смотреть телевизор или как-то узнавать новости. В школе детей обучали как получалось, но совсем неграмотными школьники не были: знали, в какой стране живут, ее историю, кто президент, даже законы изучали.Радио было только в доме старосты, и если он считал, что услышал важные новости, то мог сообщить остальным.

Поселение образовалось еще в прошлом веке и только разрасталось, пришлось строить новые дома. Избранных юношей отправляли учиться в большой мир, и порой они возвращались женатыми. Староста такое поощрял, «новая кровь» иногда была необходима.

Примерно раз в пять или десять лет пропадала красивая девушка. Причины смерти были разные: потерялась в лесу, убило дикое животное. Раньше я никогда не задумывалась об этом, а сейчас с ужасом слушала, как мужчины представят мое исчезновение:

– Скажешь, что решил выпустить Милантэ из погреба, а она, как дикая кошка, рванула в лес. Ты ее не догнал, завтра утром объявим розыск и отправимся искать беглянку. Жена твоя путь тоже идет, – рассуждал староста. – Отиса я не пущу, а вот на ритуале он будет присутствовать: пусть убедится, что темный бог существует. Хватит ему сказки рассказывать, взрослый уже, скоро сам станет принимать решения, кого приводить в храм.– Смотри, как бы твой пацан не сорвался, все серьезно у Отиса, раз хотел жениться на ней, – приемный отец кивнул в мою сторону.

Взгляд, полный злобы. Казалось, дай ему волю – прожжет меня насквозь. Я тоже сейчас их ненавидела. За всех погубленных девушек.

– Прежде чем отдадим Милантэ темному богу, я попрошу его вытащить рубин…

– Может, мы сами сначала его вытащим? – отец прервал старосту. – А то тела бог не оставляет, только окровавленную сорочку.

Прикрыла глаза. Лучше бы они заткнули мне еще и уши, чтобы не знать, что со мной скоро произойдет. «Всегда есть выход. Нужно только подумать», – моя любимая поговорка, которая выручала не раз. Что же делать? Ответ пришел сам: прикинуться смирившейся дурочкой, чтобы развязали руки и ноги, а потом… Мне бы только вцепиться хоть в кого, прокусить кожу зубами или расцарапать ногтями, лишь бы ощутить на языке каплю чужой крови, и тогда…

Машина резко остановилась, и староста ласково произнес:

– Приехали.Я обмякла, показывая покорность.

– Правильно, девочка, – довольно произнес староста, когда приемный отец закинул меня, как куль, на плечо. – Изменить ты ничего не сможешь, остается принять свою судьбу.

На улице была такая темень, что я не понимала, куда мужчины привезли меня. Где-то ухала сова, раздавался шорох листвы. Мы были в лесу или недалеко от него. Староста шел впереди и освещал дорогу, вскоре я поняла, что мы в пещере. Нам строго-настрого было запрещено приближаться к горам, теперь ясно почему: негодяи творили здесь зло.

Вскоре узкий коридор закончился, и мы оказались в более просторном месте с множеством входов. В один из них мужчины и повернули. Холод, сырость, полумрак и два хладнокровных убийцы, которые спокойно говорили о моей смерти… Не так я представляла свою жизнь, сейчас судьба старой девы была больше по душе. Тем более я почти смирилась, что замуж меня никто не возьмет, и вдруг нарисовался Отис, а потом…

Отец остановился, раздался шум открывающего засова, заскрипела дверь, и кузнец внес меня внутрь. Сделал пару шагов и положил меня на что-то мягкое. Кляп наконец-то вытащили, а я ждала, когда же мнеразвяжут руки и ноги. Мышцы ужасно затекли, и я понимала, что не смогу сейчас сопротивляться. «А если они меня так оставят до жертвоприношения?» – мелькнула мысль, и страх с новой силой сжал мое сердце, да так сильно, что я начала задыхаться.

Словно сквозь толстый слой ваты раздался голос старосты:

– Здесь ты пробудешь до вечера, а после начнут готовить для встречи с темным богом. Утром тебя придут покормить и проведать. Здесь есть кровать, теплые вещи, в углу уборная – там стоит ведро. Оставим свечей, чтобы не совсем в темноте сидела.

Какие заботливые, надо же! Чиркнула спичка, и я ощутила запах дыма. Отец снял с меня путы, и я попыталась подняться, но застонав, осталась лежать, ощущая, как по коже рассыпаются бисером мурашки. Неприятное чувство.

– До завтра, Милантэ, – вежливый голос старосты пугал больше, чем тяжелое молчание отца.

– Я хочу… знать, – тихо прохрипела, но мужчины меня услышали.

Кузнец хмыкнул. Понятно, он бы ничего объяснять не стал.

– Что ты хочешь знать? – заботливо поинтересовался староста, склонившись надо мной.Вот бы сейчас вцепиться ему в лицо, но сил не было.

– Почему? Зачем эта… жертва?

Была какая-то тайна, и я считала, что имела право ее узнать.

– Завтра, девочка, я все тебе расскажу. Сейчас уже слишком поздно. Завтра ты поймешь, какую неоценимую услугу оказываешь всем нам.

– Я не… хочу…

– Это твоя судьба, – рука старосты ласково погладила меня по волосам. – У каждого из нас свой путь, и не всегда мы можем выбрать тот, что нам нравится.

Лицемер! Не выдержала, резко повернула голову, пытаясь схватить зубами пальцы негодяя, но тот успел их отдернуть.

– Дикая кошечка, ты ему понравишься. Идем, Тим.

Мужчины вышли, хлопнула дверь, засов издал противный звук, когда его задвинули – и наступила тишина. Одинокая свеча, оставленная милостиво старостой, плохо освещала пещеру, и тени лишь еще больше пугали.Я села на кровати, потрогав пуховое одеяло. Сколько до меня здесь лежало девушек? Я вдруг вспомнила рыжеволосую красавицу Эстер. Мне тогда было десять лет. Многие парни пытались за ней ухаживать, просили ее руки у отца, но конюх всем отказывал. А потом девушки за грибами в лес отправились, вернулись все, кроме Эстер. Долго ее искали, неделю, но так и не нашли. Мать девушки, тогда повеситься хотела, да вовремя ее из петли вытащили. А конюх? Вспомнились черные глаза, которые злобно смотрели из-под кустистых бровей. Неужели сам отдал дочь в жертву темному богу?

Чем дольше я сидела, тем сильнее ощущала, как холод пробирался под одежду. Забралась на кровать и укрылась теплым одеялом, от него пахло плесенью. Брезгливо сморщилась, но пришлось терпеть. Надо выспаться, чтобы силы были сопротивляться.

Незаметно для себя заснула и даже не услышала, как отодвинули засов, распахнули дверь. Я открыла глаза, только когда грубо толкнули в плечо и хриплый голос с издевкой произнес:

– Просыпайся, принцесса. Завтрак доставлен, а потом будешь к встрече готовиться.

Резко села, жмурясь от яркого света фонарика, а когда мужчина направился к выходу, то испуганно вскрикнула. Конюх обернулся, злая ухмылка открыла рот без двух передних зубов.

Глава 3

Время тянулось невыносимо медленно. Чтобы хоть как-то отвлечься и согреться, решила немного походить, потом побегала на месте, попрыгала. От нечего делать, взяла в руку свечу и обследовала пещеру. Она оказалась небольшой с мокрыми, покрытыми мхом стенами. Уборная представляла из себя ржавое ведро и пряталось в самом дальнем углу. Напротив – узкая кровать с пропитанным влагой матрасом, подушкой и грязным одеялом. Я не могла себя заставить вернуться туда. Мысли были лишь о том, что ждало впереди. Хотелось кричать от страха, но я сжала зубы и кулаки, пытаясь вернуть самообладание. «Выход есть всегда», – повторяла про себя и дрожала не только от холода, а больше от неизвестности.

Я не знала, сколько прошло времени, когда в очередной раз открылась дверь, и появился староста в красной сутане, как у священника. За его спиной маячил отец, он внес стул и фонарь, который позволил наконец увидеть мою клетку полностью.

– Садись, Милантэ, – велел мужчина, указав мне на кровать.

Сам присел на стул возле входа, прислонившись к стенке, кузнец же остался стоять.

– Я обещал рассказать тебе о твоей великой цели.

– Почему я? Если виной всему рубин, – стукнула себя по груди, – так вырвите его, но оставьте мне жизнь. Прошу.

Не выдержала, всхлипнула, и слезы полились из глаз. Я не могла их остановить, лишь размазывала по щекам.

– Милантэ, темный бог ждет тебя. Ты такая красивая, он любит красивых и потом долго не приходит за очередной жертвой. Пойми, ты избранная, и твой рубин лишь подтверждает это.

– Кто он такой, этот бог, и откуда взялся?

Обхватила голову руками, не понимая, что вообще происходило. Что за бред сейчас мне нес староста?

– Он появился давно, Милантэ, ровно через три года, когда возникло наше поселение. Тогда мало было в нем жителей, всего пять семей, верующих в бога и желающих отказаться от благ цивилизации. Темный бог пришел ночью, легко пробрался в один из домов и долго пил кровь младшего сына в семье. Мальчика еле выходили, а бог стал появляться в поселении все чаще. Жители понимали, что если так пойдет дальше, то однажды они все погибнут. Долго мужчины спорили на собрании, и самый смелый предложил не покидать насиженное место, а попробовать договориться с богом. Вдруг он согласится на кровь животного, и мы тогда будем охотиться для него.Мужчину все поддержали, только темный бог запросил другого – самую красивую девицу, а потом обещал лет пять не приходить. А если девушка сильно понравится, то и все десять. Так, что, Милантэ, жизнь всех обитателей деревни в твоих руках.

– А как вы узнаете, что он пришел, что ему требуется жертва?

В голове не укладывался весь ужас, который рассказывал староста. Все казалось какой-то дикой сказкой, небылицей, но не правдой.

– Гляди.

Староста расстегнул воротник, я подалась вперед, заметив следы от укуса.

– Три дня назад темный бог напомнил о себе. Если в ближайшее полнолуние я не приведу ему жертву, то наступит очередь Отиса, а потом всей моей семьи. После темный бог пойдет по другим домам, и, боюсь, больше с ним не получится договориться.

– Почему же мы… вы терпите все это? Надо было давно уехать. Давайте уедем? Ведь это ужасно, когда отцы отдают дочерей в жертву, как Эстер.

Не выдержала, подскочила и подбежала к старосте, вцепилась в его плечи. Мне показалось, я смогу его убедить оставить все, чтобы сохранить жизнь мне и другим девушкам.

– Милантэ, – мужчина поднялся, слегка оттолкнув меня. – Если мы не сдержим темного бога, то он пойдет дальше в города. Наше поселение не зря было создано предками. Мы защитники, несем добро. Согласись, выбор простой: смерть одной красивой девушки или десятки людей.

Староста направился к выходу, дав понять, что разговор закончен. Я бросилась за ним, но была откинута сильной рукой отца, да так неожиданно, что потеряла равновесие и упала на холодную землю. Дверь захлопнулась.

Ну уж нет! Просто так я не сдамся.

Не успела подняться, как двое мужчин внесли в пещеру большую бадью и стали носить воду в ведрах, конюх все это время стоял у входа, как цепная собака, наблюдая за мной. Мне приказали помыться и переодеться в белую сорочку.

– Если не подчинишься, мы поможем, – грубо хохотнул один из надзирателей.

А ведь я знала и здоровалась с каждым из них, кто-то даже приходил в гости к отцу. Отец… Да какой он мне отец. Убийца!

Вода оказалась чуть теплой, раздеваться и мыться в холодной пещере я уж точно не собиралась. Умылась, слегка обтерлась влажным полотенцем и быстро натянула тонкую сорочку. Дрожь пронизывала насквозь, поэтому я поторопилась снова облачиться в теплую кофту и штаны. Но конюх, когда открыл дверь, коротко приказал все снять:

– Только сорочка и обувь.

Спорить было бесполезно. Обняв себя за плечи и пытаясь унять дрожь, шаркая домашними тапочками, я вышла. Темный коридор освещался только фонарем, который держал в руках конюх. Он заставил идти меня впереди него, и вскоре мы вышли в более просторную пещеру, где нас ожидали староста в красной сутане и несколько десятков человек в черных плащах. Лица скрывались в сумраке.

Я чуть не вскрикнула, когда застучали барабаны и голоса затянули странную песню, похожую на молитву. Глазами неосознанно искала Отиса – единственного человека, который рискнул бы мне помочь. Не позволила безнадеге охватить меня: еще не все потеряно, еще я могу спастись.

– Милантэ, пришло время принять судьбу. Будь сильной, как другие избранницы до тебя.

– А если я не хочу?

Но мои слова оставили без ответа. Староста повернулся и зашагал в сторону другого темного коридора, более широкого. Меня обступили четверо мужчин: конюх и кузнец – впереди, двое – сзади. Вот он – шанс, другого не будет. Толпа, которая продолжила голосить заунывные песни, осталась за спиной.

В конце туннеля меня ждала смерть от неизвестного бога. Что это за бог такой, который пьет кровь? Это монстр, чудовище, и ему на растерзание вели меня, как многих невинных дев. Заставила себя сжать дрожащие зубы. Просто так я им не дамся.

«Отец… – брезгливо сморщилась. – Слишком высок, не достану». А так хотелось впиться зубами именно в его шею. Конюх ростом с меня. Надо всего лишь улучить момент, добраться до его вены, и тогда я смогу сбежать.

Мы шли за старостой по темному туннелю, который освещал лишь фонарь в руках кузнеца. Я сбавила шаг и получила грубый толчок в спину. Проклятые убийцы! В висках пульсировало от напряжения, шелест сутаны жутко раздражал, и когда гул голосов стал тише, я решилась. Собралась, пригнулась и неожиданно прыгнула на конюха, как кошка, расцарапала лицо, скинув капюшон. Зубами схватилась за щеку, резко дернула назад. Конюх взвыл, а я ощутила на языке соленую кровь и присосалась как пиявка.

Не сразу у отца получилось оторвать меня от мужчины. Лишь когда сильно дернул за волосы, я зашипела от боли, отпустив конюха. Энергия от пары глотков крови устремилась по венам. Легко подскочила, босыми ногами не ощущая холодной земли. Ладонью стерла кровь, вытерев ее о подол сорочки. Конюх продолжал визжать, как свинья, которой вспороли живот. Мужчины настороженно застыли, фонарь валялся на полу, скрывая лица.

– Милантэ, – прошелестел голос старосты, и я сорвалась с места.

Бежала, даже не представляя, как буду выбираться. Я не знала, где был выход из пещеры. За спиной раздавались тяжелые, торопливые шаги, возмущенные крики.Выбежала к тому месту, где собралась толпа. Кто-то попытался преградить мне дорогу, но я откинула негодяев, поразившись своей силе.

Куда бежать? Слишком много тоннелей. Втянула воздух, пытаясь уловить запах леса, запах свободы. Завертелась на месте вьюном.

– Милантэ!

Повернулась на знакомый голос: возле одного из выходов стоял Отис. Он откинул капюшон, чтобы я смогла разглядеть его бледное лицо в свете фонаря.

– Выход! – крикнул парень, и я промчалась мимо него.

Рейнольд

Рейнольд больше всего на свете ненавидел этот день. Каждый раз он должен был сопровождать старшего брата в прохладную пещеру, которая находилась у подножья горы недалеко от людского поселения.

Ровно в полночь начинали еще громче стучать барабаны, слышался гул голосов и звуки мотора старых машин. Люди в черных плащах устремлялись к пещере, спрятанной глубоко в горе.

По старинному обычаю люди верили, что приносят жертву во благо деревни и всего человеческого рода древнему божеству. Этим божеством выступал старший брат Лэнс и прекрасно справлялся с ролью. Вернее, еще больше повергал в ужас людей. Жертвами всегда были девушки в тонких сорочках. Испуганные, многие теряли сознание, едва завидев Лэнса. Для брата это все было развлечением: наделить жертву вампирской силой, а потом наслаждаться новенькой несколько дней, а то и месяцев, пока не надоест. После ее отправляли в гарем фавориток.

Рейнольд без удовольствия наблюдал за игрой и пиршеством Лэнса. Молодому вампиру была больше по душе горячая кровь врага во время битвы или глоток сладко-солоноватого нектара, взятого у фаворитки, которая сама подставила шею. Будь его воля, Рейнольд никогда не явился бы сюда, но мужчина находился здесь как телохранитель будущего короля.

Крики толпы стали громче, людские визги резали слух взрослого вампира. Рейнольд слегка поморщился, а Лэнс в предвкушении хаотично передвигался по пещере. Брату не терпелось поиграть во всемогущего бога. Наконец вампир застыл, выпрямил спину. Его ноздри широко раздувались, улавливая запахи. Рейнольд слышал, как люди приближались, как уверенно и тяжело шагал староста. Слышал твердую поступь четверых его помощников и почти неслышную – несчастной жертвы. Неожиданно началась какая-то возня. Раздались мужской вскрик, грязное ругательство и глухой стук упавшего тела. Рейнольд и Лэнс удивленно переглянулись.– Что-то новенькое, – глаза брата загорелись интересом.

Действительно, первый раз происходило подобное. Староста вбежал в храм и упал на колени, задыхаясь, с ужасом произнес:

– Простите! Она сбежала, но мы сейчас ее вернем.

– Жертва? Сбежала? – Лэнс зловеще захохотал, вынудив старосту склониться к полу. – Тогда пришло твое время.

– Нет, нет, – затрясся старик. – Умоляю, у меня сын, он еще не знает всего…

– Тебе не о чем беспокоиться, я сам расскажу, – довольно произнес Лэнс.

Мгновенье – и вампир навис над старостой:

– Как же ты жалок, жертвы вели себя достойней, и никто из них не обгадился.

Старик заскулил, когда вампир поднял его за шкирку, как нашкодившего щенка.

– Поймай беглянку, брат. Хочется взглянуть на смелую деву, уверен, она будет украшением моего гарема.

Лэнс облизнулся, а Рейнольд тенью пронесся мимо. Он был так быстр, что люди в пещере почувствовали лишь ветер, который коснулся их. Когда вампир оказался на улице, то остановился. Прислушиваясь к ночным шорохам, он услышал беглянку и, зловеще усмехнувшись, начал преследование. Для человека жертва бегала слишком быстро, но для вампира ничего не стоило ее догнать.Рейнольд почувствовал запах девушки задолго до того, как увидел. Неожиданно жертва замедлилась, он слышал ее тяжелое дыхание и быстрый стук сердца. Вампир с удовольствием вдохнул аромат жертвы. Он напомнил ему любимый запах моря и утреней росы, который вампир ловил, рискуя обжечься на солнце. Адреналин возбуждал и дарил интерес к бессмертной жизни, где все шло по кругу: интриги старейшин, убийство главы клана, новый князь. Когда тебе больше трехсот лет, тебя уже трудно удивить. Эта жертва удивила.

Она думала, что сможет убежать от вампира? Рейнольд ухмыльнулся, бесшумно подкрадываясь сзади к девушке. Она без сил упала на землю, тяжело дыша. Подняла голову к небу, пытаясь вдохнуть больше воздуха. Черные прямые волосы водопадом спадали на плечи и спину. Вампир уже предвкушал, как услышит крик ужаса. Не то чтобы Рейнольд любил пугать невинных дев, для него это все было больше забава.

Девушка быстро развязывала завязки на сорочке, чем очень заинтересовала мужчину, и стоило вампиру оказаться перед ней, как беглянка распахнула ворот, и красный рубин, впившийся в нежную кожу, блеснул на ее груди.– Темный бог, ты знаешь, что это? Ты можешь мне помочь?

Бывшая жертва не смотрела на Рейнольда, опустила взгляд на землю. Он ощущал ее страх и потому молчал, наслаждаясь произведенным эффектом. Бледная кожа, пухлые губы, измазанные чужой кровью, прозрачная сорочка не скрывала девичьего тела, но сейчас Рейнольда мало интересовало созерцание манящих полушарий. Гораздо интереснее было, как у человеческой девушки в груди оказалась брошь Шилды. Чистокровная – другого не было ответа. Кто же спрятал ее здесь? Возможно, даже враги его клана.

Только в крайних случаях вампиры пользовались брошью, когда надо было скрыть вампиреныша от врагов среди людей. Шилда скрывала запах и сущность ребенка от вампиров, с таким украшением в груди дитя продолжало жить как человеческий детеныш: не боясь света, без жажды крови, сердце билось как у людей.

Мужские пальцы потянулись к броши, прикоснувшись к нежной коже груди, девушка вздохнула. Шилдо налилась и скоро сама бы вышла из тела, значит, незнакомке уже есть двадцать один год. Женщины-вампиры застывали в этом возрасте и прекращали стареть. Рейнольд обхватил рубин и потянул на себя. Чистокровная вскинула голову, голубые глаза, как утреннее небо, которым он успевал любоваться, пока солнечные лучи не опаляли его кожу, наполнились слезами. Стон сорвался с губ, и тонкие пальцы, еще горячие, как у людей, обхватили запястье вампира.

– Больно, – выдохнула девушка, прикрыв глаза, прозрачные слезы лились по щекам.– Потерпи, – прохрипел Рейнольд, медленно вытаскивая из вампирского сердца длинную иглу.

Кровь хлынула из раны, и мужчина не сдержался, припал ртом, жадно глотая. Слишком сладкая, вкусная была кровь у чистокровной. Вампир остановился, когда полностью насытился. Язык коснулся напоследок ранки, которая на его глазах затягивалась. Рейнольд заставил себя отвести взгляд от девичьей груди, чтобы наконец взглянуть на лицо незнакомки. Она была без сознания. Бледная, даже губы приобрели синюшный цвет. «Идиот! – обругал себя Рейнольд. – Она же слишком молода, чтобы вот так набрасываться на нее». Вампирская сила только начала пробуждаться в теле девушки, а он чуть ее не прикончил.Мужчина еще раз оглядел незнакомку, но теперь с беспокойством прислушиваясь к вампирскому сердцу в груди чистокровной. Обозвав себя еще и глупцом, Рейнольд прокусил зубами запястье и приложил к губам девушки. Едва кровь взрослого вампира попала на язык незнакомки, как инстинктивно чистокровная впилась длинными клыками в руку Рейнольда. Пила она жадно, тихо мурлыкая, как кошка.

Когда незнакомка закончила, то не очнулась, а доверчиво уснула в его руках. Рейнольд застыл, вдруг осознав, что вампирше в гареме брата нечего делать. У девушки ведь есть семья, которая могла скоро вернуться за ней в поселок, потому что ребенок вырос и больше не мог скрываться. Но почему они до сих пор не пришли за чистокровной? Брошь Шилды выскочила бы из груди незнакомки в любой день, и тогда молодая вампирша напала бы на людей, а те могли запросто убить ее.

Рейнольд прижал к себе девушку, которая довольно улыбалась во сне. Словно это было правильно вот так лежать в его объятьях. А если у нее нет больше семьи? Двадцать лет назад многие вампирские кланы, которые были против нынешнего князя, пострадали от наемных убийц.

Мужчина подхватил девушку на руки, поднявшись во весь рост. Прежде чем переместиться в замок, вампир решил: с Лэнсом будет нелегкий разговор, но чистокровную Рейнольд ему не отдаст.

Милантэ

Впервые во сне мне было так хорошо. Я словно нежилась на самой мягкой перине в мире, нет, во всей Вселенной. Сладко потянулась, открыла глаза и замерла, поняв, что я не дома. Свет множества свечей в канделябрах создавал интимный полумрак в комнате. Я лежала на огромной кровати, застеленной алой шелковой постелью. Ахнула и тут заметила, что на мне прозрачная сорочка с длинным разрезом до бедра и глубоким вырезом на груди. Ткань настолько шелковистая – прикасалась, словно ласкала тело.

Быстро соскочив с кровати, я заметалась по комнате в поисках чего-нибудь, чтобы прикрыться. На кресле возле потухшего камина был небрежно брошен красный пеньюар. Я лишь успела накинуть на плечи шелковистую ткань и завязать на узел тонкий поясок, когда в середине спальни прямо из воздуха появился незнакомец.

Демон! Его глаза… были красными. Брюнет с точеными чертами лица. Потрясение настолько оказалось сильным, что я не смогла даже закричать от ужаса. Лукавая улыбка заиграла на мужских губах, и незнакомец сделал широкий шаг в мою сторону, потом еще один. Только тогда я увидела, что светлая рубашка на демоне местами разорвана и в пятнах крови.

– Не бойся, спор с братом улажен. Ты остаешься со мной.

Какой брат? Какой спор? В ужасе я попыталась оказаться как можно дальше от демона, но уперлась спиной в стену. Я вдруг вспомнила, как на воскресной службе староста рассказывал о демонах, которые приходят за нами из преисподней. Какой грех сотворила я? Вдруг вспомнилась пещера, мое нападение на конюха, Отис, бегство…

– Я… умерла?

И вздрогнула, когда красноглазый незнакомец, откинув голову, громко захохотал. А потом чуть не грохнулась в обморок, стоило демону вдруг сказать:

– Ты переживешь всех людей, потому что сама вампир.

Потом последовал разговор о детях-вампирах, кланах, броши. Шилдо, кажется, так он ее назвал. Пальцы невольно дотронулись до правой груди, где, сколько себя помнила, находился рубин. Сейчас там было… пусто. В шоке я уставилась на мужчину, который хитро наблюдал за мной.

– Следуй за мной. Не бойся, – усмехнулся демон. – Я лишь хочу, чтобы ты увидела себя в зеркало.

Неизвестность пугала, и я покачала головой. Демон или, как он назвал себя, вампир – я думала, они существуют только в легендах и фильмах – снова тихо засмеялся и исчез. Растворился в воздухе. Я не успела пошевелиться, как вампир вернулся. Он с легкостью держал в руках большое зеркало, в отражении я узнавала и не узнавала себя.

Мраморная кожа без единого изъяна, густые темные волосы с оттенком спелой вишни, а глаза насыщенного голубого цвета, губы, клыки…

В шоке дотронулась языком до гладких, острых зубов. Подняла руку, чтобы прикоснуться к светлой коже – и новое потрясение. Вместо аккуратных коротких ноготочков – черные, изящные когти.

– Ты очень красива, маленькая вампирша. Как твое имя?

– Милантэ, – прошептала, взглянув на мужчину.

Он отставил в сторону зеркало и представился:

– Рейнольд, клан Регард.

Вампир произнес свое имя с гордостью и достоинством, и я невольно ощутила себя снова не такой, как все. Вспомнилась родная деревня и рубин, который я скрывала от других несколько лет.

Если я была вампиром, значит, и клан у меня должен быть. Заметив мою растерянность, Рейнольд тихо сказал:

– Плохо, что ты не помнишь…

Но прервал его еще один вампир, появившийся из воздуха. Он был выше Рейнольда, чуть шире в плечах. Длинные, темные волосы небрежно перекинуты назад, нагловатая ухмылка и… красные глаза. Незнакомец в черной рубашке, брюках и лайковых туфлях походил на одного из герцогов Англии. Я однажды видела такого на картинке. Высокомерный сноб.

Этот вампир вел себя не так сдержанно и уважительно, как Рейнольд. Он нагло рассматривал меня, останавливая взгляд на бедрах и груди. Обхватила себя за плечи, пытаясь прикрыться, я все еще плохо соображала, находясь в полнейшем шоке.

– Я начинаю жалеть, что дал себя уговорить.

Рейнольд оказался передо мной, закрыв от взгляда наглеца.

– Проваливай из моей комнаты, – вампир зарычал, а я сжалась, ожидая, что сейчас они начнут драться.

– Спокойно, брат. Всего лишь хотел взглянуть на твою новую фаворитку, – и смеясь пропал.

Рейнольд тяжело дышал, и я видела, как сжались его кулаки, когти разрезали кожу на ладонях, и на мягкий ковер закапала кровь. Прежде чем обернуться ко мне, вампир сделал пару глубоких вдохов.

– Милантэ…

Голос, больше похожий на тихое рычание, пугающие красные глаза… И я не выдержала, сознание покинуло меня.

Я не знала, сколько пробыла в спасительном беспамятстве, но когда пришла в себя, то боялась открывать глаза. Все казалось каким-то сном, моя жизнь разделилась на две части: до и после. Сейчас, вспоминая слова вампира, я понимала, что он говорил мне правду. По какой-то причине мой клан спрятал меня среди людей. Брошь Шилды отлично справлялась со своим делом и скрывала вампиреныша, то есть меня. Теперь стали понятны мое желание попробовать кровь, агрессия и даже нападение на конюха. Вампиры похожи на диких животных, будут драться до конца и, если необходимо отгрызть себе руку, чтобы спастись, они это сделают.

Темным богом оказался брат Рейнольда, который обращал девушек деревни в вампиров. Для чего он это делал, я пока не разобралась. А еще я должна была привыкнуть к новым ощущениям. Слух, зрение, даже сила, которую я ощущала, – все было таким странным.

Удостоверившись, что в спальне я одна, открыла глаза. Можно, конечно, и дальше лежать притворяться, но я не привыкла отступать перед трудностями. Пора было узнать, куда я попала и что это за клан Регард.

Поднявшись, решила исследовать свой новый «дом». Огромная гардеробная… Я никогда не видела столько мужской одежды и обуви. В кабинете мебель из красного дерева: стол, шкаф, кожаный диван возле стены, кресла, портрет с изображением Рейнольда и даже… компьютер. Я видела их только на картинке в журнале, который успела тайком посмотреть у кузнеца. Другая комната была больше похожа на гостиную: мягкие удобные диваны, кресла, камин, бар. И все было в темно-красных или темно-коричневых тонах. Тяжелые шторы закрывали окна, и я не удержалась, приоткрыла, чтобы хоть глазком увидеть, и тут же получила такой ужасный ожог, будто кожа на правой стороне лица вспыхнула. Дико закричала, отпрянула и тут же ощутила, как на плечи легли мужские руки. Меня развернули и заставили убрать ладони с лица.

– Теперь ты знаешь, что солнечный свет для нас опасен, – хмыкнул Рейнольд.

– Больно, – не выдержала и жалобно пожаловалась вампиру.

– Потерпи, ты слишком молода, и твоя сила только раскрывается, потом регенерация будет проходить быстрее.

Меня усадили в кресло, к лицу приложили холодную мокрую ткань. Легче не стало, но боль утихала, и я чувствовала, как излечивалась обожженная кожа. Ощущения были не из приятных.

– А если… если останешься без руки, новая вырастет?

– Вырастет, – тихо засмеялся вампир.

– А голова?

– А вот голова – нет. Вампира можно убить двумя способами: оторвать ему голову или оставить на солнце. Остальные ранения не страшны.

Я напоминала себе любознательного ребенка, который познавал мир. Вопросы сыпались, и Рейнольд с удовольствием отвечал.

– Я думала, вампиры спят глубоко под землей в гробах.

– Если тебе так хочется, могу для тебя устроить спальню в подвале, – тихо смеялся мужчина. – А мне нравится мягкая кровать.

– Прошлый раз твои глаза были красного цвета, а сейчас изменились, стали черные. Почему?

– Когда вампир питается, то глаза меняют цвет на красный. Прошлый раз мы с братом хорошо поспорили, а после устроили мировую. Фаворитки с удовольствием покормили нас.

Слышать такое было ужасно и непривычно.

– А помимо крови, вампиры могут есть другую еду?

– Конечно, но вкус ее будет не такой насыщенный, – Рейнольд поморщился.

– А я тоже могу вот так, как ты, появляться прям из воздуха?

– Конечно, я научу тебя, здесь главное правило: мысленно представить место, где хочешь очутиться.

Подобное казалось нереальным и каким-то сказочным. Вампир неожиданно оказался за моей спиной, и я вздрогнула, услышав его низкий голос:

– Мой отец, глава семьи, желает с тобой познакомиться. Надеюсь, ты не из опального клана и останешься у нас.

– А если… – дрожащий голос выдал мое волнение.

Можно было не спрашивать: я догадывалась, каким будет ответ.

– Я верю, что отец примет тебя. Готова учиться?

– Да.

Зачем отказываться от возможности сбежать? Если глава клана прикажет меня убить, то я сразу растворюсь в воздухе, чтобы очутиться на берегу моря, где всегда мечтала побывать.

Я сначала решила, что Рейнольд вот прям сию минуту поведет меня к отцу, и стала просить научить меня перемещаться. Голос дрожал от страха и волнения.

– Чего ты испугалась? – насмешливо спросил Рейнольд.

–Мне страшно, я вроде как и… вампир, но ничего не знаю и не умею, – все-таки лучше сказать полуправду.

– Не переживай, к приезду отца уже все будешь знать, – усмехнулся мужчина. – За месяц точно научишься.

У меня появилась надежда. За месяц, если сильно постараться, можно многое узнать. Я никогда не сдавалась, сжимала от злости зубы, стоило отцу в очередной раз меня «учить». А как будут наказывать вампиры? Бросила внимательный взгляд на впереди идущего Рейнольда. Красивый, но опасный. Заметно по поведению, что привык повелевать. Высокомерный. Мимо пробежали служанки, низко поклонились, а он даже не взглянул на них, спокойно продолжил путь по темному коридору.

На стенах висели лампы в форме свечей, они создавали полумрак, но я отлично видела все вокруг, почти как днем. А еще отлично слышала шепот девушек, они осуждали меня, внешность, одежду, называли новой фавориткой. Я знала, кто такие фаворитки. Это то же самое, что любовницы. Ну вот, Милантэ, ты и попала, как говорят, из огня в полымя. В деревне была просто изгоем, здесь – временной фавориткой. Почему временной? Мою судьбу должен был решить глава клана.

– Это твоя комната, Милантэ, – Рейнольд остановился и открыл передо мной одну из дверей, мимо которых мы проходили. – Позже к тебе заглянет служанка. Она будет убираться в комнате, следить за чистотой вещей, а также, если ты проголодаешься, кормить тебя.

Жутковато подобное слушать, но уже сейчас я ощущала далекие отголоски странного голода. Невольно дотронулась до шеи, когда вошла в просторную спальню. Вампиры, видимо, любили красные и темные цвета. В этой комнате было слишком много красного, даже больше, чем в апартаментах Рейнольда.

– Тебя уже мучает жажда? – поинтересовался мужчина.

Он остался стоять в коридоре, убрав руки за спину. Не дождавшись моего ответа, он резко добавил:

– Я прикажу, чтобы Марта сейчас же явилась к тебе.

Вампир исчез, а через несколько секунд предстала из воздуха невысокая девушка, одетая, как горничная, которых я уже видела. Испуганно ахнув, она подбежала ко мне и, расстегнув на шее воротничок, протараторила:

– Простите, госпожа.

Девушка наклонила голову, открыв тонкую шею, и я увидела след от укуса: кто-то уже покормился, как назвал это Рейнольд.

– Нет, мне пока не нужно, – тихо произнесла, сделав шаг назад.

– Не переживайте, хозяин не просто так выбрал для вас именно меня. Я знаю, какими необузданными могут быть вампиры в первый раз.

В смущении я отвернулась, невольно посмотрела на темные коготки, пока еще сложно было принять вампирскую сущность.

– А твой хозяин… Рейнольд? – поинтересовалась, осматривая спальню.

Широкая кровать с алым балдахином находилась посередине, трюмо с пуфиком – в дальнем углу, пол застелен темно-красным ковром, такого же цвета тяжелые шторы.

– Да, госпожа. Он меня обратил больше ста лет назад. Пока жив хозяин, живу и я.

– Почему ты называешь меня госпожой? – с интересом слушала Марту.

– А как я должна вас называть? – удивилась девушка.

Для столетней она хорошо выглядела. Русые волосы были убраны под белый чепчик, а на симпатичном личике – ни одной морщинки. Кожа гладкая, как у ребенка, на вид девушке было не больше шестнадцати лет.

– Вы чистокровная, родились вампиром, а я обращенная. Хозяин спас меня от холеры, тогда люди вымирали целыми деревнями.

– И ты никогда не жалела, что стала вампиром? – спросила из чистого любопытства.Пока я сложно представляла себе, как это – питаться одной кровью и не выходить на свет.

– Конечно нет! – возмущенно воскликнула Марта. – Как вы могли так подумать? Я благодарна господину Рейнольду за вторую жизнь. Пускай мы, обращенные, всего лишь слуги, но каждый из нас предан хозяину до смерти. Раз вы не голодны, то я продолжу принимать ваши вещи.

Служанка недовольно поджала губы и растворилась в воздухе. Надо бы с ней быть поосторожней, наверняка Марту приставили непросто так, а чтобы она все докладывала обо мне. А потом до меня дошло! Вещи? Какие вещи? Сейчас на мне была шелковая сорочка и пеньюар, босые ноги утопали в толстом ковре. Решив, что, как только Марта снова появится, уточню у нее этот вопрос, стала осматриваться.

Спальня по размерам меньше, чем у Рейнольда, но для меня и такая – большой подарок. За одной из деревянных дверей я обнаружила ванную комнату в черных тонах и чуть не завизжала от радости, когда открыла кран: полилась горячая вода. О таком я только слышала, когда шептались мама с соседками. Каждая из них мечтала о ванне в доме, но, спохватившись, женщины начинали креститься и молиться.Пальцы прошлись по гладкой поверхности керамики, ванна была каким-то чудом, и если я думала, что подарки от Рейнольда закончились, то ошиблась.

С открытом ртом я наблюдала за хаотичными перемещениями Марты. Оказывается, у меня была еще и гардеробная, а служанка со скоростью ветра раскладывала все по полкам. Нижнее белье разных расцветок: прозрачное, шелковое, ажурное. Верхняя одежда: шубы, кожаные длинные плащи, куртки, пальто. Платья, блузки, юбки и… обувь – от босоножек до сапог.

Я смотрела с открытом ртом, как заполнялся гардероб, и подпрыгнула от неожиданности, когда сзади раздался низкий голос Рейнольда:

– Тебе все подойдет, я всегда угадываю с размером.

– Зачем… зачем так много?

– Я не знаю, какой стиль ты предпочитаешь, поэтому прикупил всего помаленьку.

– Но у меня нет столько денег, чтобы рассчитаться, – ошарашенно прошептала я, повернувшись к мужчине.– А кто говорит о деньгах? За свою бессмертную жизнь я открыл в банке столько вкладов, что для меня эти траты – мелочь. Милантэ, если ты останешься в нашем клане, жить будешь в роскоши.

Вот именно! ЕСЛИ.

Я поблагодарила Рейнольда, а он, пожелав мне спокойного утра, покинул мои комнаты. Марта наконец остановилась, и я попросила служанку выбрать вещи на ее вкус. Опыта у меня не было, да и глаза разбегались от количества нарядов. К тому же я слишком была вымотана и чувствовала, что мне нужно отдохнуть.

После того как я приняла ванну, переоделась в сорочку из тонкого шелка изумрудного цвета и прилегла на самую мягкую в мире кровать, Марта подошла ко мне, открыв шею. Горло и до этого жгло неясной жаждой, но я терпела, лишь чаще проглатывала слюну.

– Поужинайте, госпожа, и тогда вам приснятся прекрасные сны, – лукаво подмигнула служанка.

Клыки заныли, и руки сами потянулись к девушке, чтобы придвинуть ее ближе. Мой первый укус был потрясающим! Похожим на фейерверк, который на каждый Новый год запускали в деревне.

Глава 4

Месяц пролетел как один миг. Пришлось срочно менять режим дня: ночью бодрствовать, днем спать. Так как я была молодым вампиром и только накапливала силы, то спала, как ребенок, все шесть часов.

Все шло хорошо, Рейнольд рассказывал мне о старейшинах, кланах, законах вампиров. Единственное, что беспокоило: я не могла понять, как перемещаться. Вернее, получалось исчезать в спальне и появляться в гардеробной, один раз даже умудрилась оказаться в гостиной вампира. Хорошо, что в пустой. А вот рассматривая журналы, где было изображено море, и представляя картинку перед глазами, переместиться на пляж не выходило. Я ужасно расстраивалась, нервничала и всю злость срывала на Марте во время так называемого приема еды.

Жажда была священна для вампиров, поэтому голодать не позволялось никому. Слуги кормились между собой, господа использовали слуг и любовников. Людей в замке я не заметила, хотя выходила из комнаты редко.

– Для вампира ты слишком слаба, если попадешь под горячую руку кого-нибудь из клана, то может не повезти. Ты получишь серьезные травмы, а виновника накажут. Лучше не искушай судьбу, Милантэ, посиди пока в своей комнате, – не попросил, а приказал Рейнольд.

Я к таким приказам привыкла в деревне, поэтому не испугалась, а вот любопытство вампир лишь сильнее разжег. Пользуясь его отсутствием, покидала укрытие и отправлялась изучать длинный коридор. Потом была лестница, и однажды я даже успела спуститься на этаж ниже, прежде чем меня остановила Марта.

– Не стоит туда идти, госпожа, – серьезно произнесла девушка. – Там живут фаворитки и слуги. Мало кому из нас разрешено подниматься на верхние этажи, поэтому и вам лучше не ходить туда.

– Марта, а можно я взгляну только одним глазком? Пойми, мне скучно сидеть в четырех стенах, – попросила служанку, сложив руки в просительном жесте.

– Если хотите, я провожу вас в башню, чтобы вы полюбовались ночным небом.

– Надоело, – вздохнула я. – Хочется чего-то новенького. Рейнольд постоянно пугает другими жителями замка, но я пока не встретила никого. У меня такое ощущение, что здесь живем мы втроем: я, ты и твой хозяин.

– Ошибаетесь, – попыталась успокоить меня Марта. – Это крыло полностью принадлежит хозяину, поэтому других здесь нет. Вы же не думаете, что вампиры без разрешения перемещаются в покои друг друга?

– Хм…

Я вспомнила, как появился Лэнс в комнате Рейнольда, да и сам Рей, так я стала про себя называть вампира, любил, не предупреждая, появиться в моей спальне. Пару раз это произошло, когда я заканчивала принимать ванну и начинала вытираться полотенцем. Хитрые глаза мужчины становились еще темнее, но он не спешил уходить, а лишь когда я с волнением в голосе его просила.

На третий раз я поджидала вампира, и стоило ему появиться, как направила на него холодный душ. Рей исчез, а я долго еще хихикала, прежде чем выйти из ванны. А потом вспомнила, как наказывал меня в деревне отец и с тихим ужасом стала ожидать наказания от мужчины.

Забившись в угол, я старалась приготовиться к появлению Рея. Вампир в тысячи раз быстрее и сильнее меня. Да он просто разорвет мое тело пополам!

– Милантэ, что ты там делаешь? – отвлек от горьких воспоминаний Рейнольд.

Я склонила голову, рассматривая дорогие кроссовки.

– Эй?

Вампир сел на корточки, взял меня за подбородок и, приподняв лицо, заставил взглянуть на него:

– Что случилось? Ты дрожишь, как девственница в первую брачную ночь.

– Если ты пришел наказать меня, то сделай это побыстрее, – тихо попросила я.

– И за что я должен тебя наказать? – удивился Рей.

– Я ведь нарочно облила тебя водой, – прошептала и зажмурилась, ожидая удара.

Но мужчина вдруг отпустил меня и даже переместился к двери.

– Вампиров наказывают за другое, и только старейшины могут отдать такой приказ. Я сам виноват, но ты так смущалась, что я просто не мог удержаться. Извини. Подобное больше не повторится.

И Рейнольд сдержал слово, теперь он всегда стучался в дверь. А я почти расслабилась: непривычно было жить, не ожидая каждый раз наказания.

– А можно я взгляну одним глазком на фавориток? Они красивые?

Мне ужасно любопытно было, каких любовниц выбирал Рейнольд, но я даже не ожидала такого жесткого отказа от Марты.

– Госпожа, зачем неискушенной девушке спускаться в апартаменты женщин, которые созданы хозяином, чтобы развлекать его?

– А много там таких женщин?

– Госпожа, боюсь я не смогу ответить на ваш вопрос. Он меня никогда не интересовал, – строго заметила Марта.

– А если у Рейнольда появится супруга, то фаворитки все равно останутся?

Проснулось любопытство, и я начала заваливать служанку вопросами.

– А ты предлагаешь нам исчезнуть? – раздался снизу дерзкий женский голос.

Мы с Мартой одновременно оглянулись. В прозрачном платье, под которым было лишь черное ажурное белье, стояла рыжеволосая девушка. Ее лицо было мне знакомо, и я пыталась вспомнить, где видела ее уже.

– Так вот на кого променял фавориток господин Рейнольд, – сладко пропела красотка и тут же зашипела, открыв острые клыки.

– Спокойно, Эстер, – служанка вышла вперед, закрыв меня от разозлившейся фаворитки. – Ты же не хочешь разозлить хозяина? Ступай к себе.

– Я соскучилась по нему, я должна увидеть господина. Разреши пройти, – капризно надув пухлые губки, Эстер попросила и поднялась на один шаг.

И тут я вспомнила девушку. Эстер! Конечно! Пропавшая десять лет назад дочка конюха.

– Я помню тебя, – тихо произнесла я, привлекши к себе внимание вампирши.

Та снова показала клыки. А мне была непонятна такая агрессия ко мне. Я ведь ничего не сделала, чтобы меня так ненавидели.

– Ты Эстер, пропала из поселения десять лет назад.

С удивлением осматривала девушку. Она нисколько не изменилась, если не считать злого взгляда и острых зубов.

– Мне жаль потраченных лет в той гнилой деревни. Сейчас я бы высосала кровь каждого извращенца. Особенно папочку, который разрушил мой сказочный мир, – процедила сквозь зубы Эстер. – Я рада, что попала сюда, но вот как… Это проклятым людишкам я не прощу.

Девушка вдруг сорвалась с места и, грубо оттолкнув Марту, ринулась ко мне. Эстер схватила острыми когтями мою шею, оцарапав при этом щеку. Повалила меня пол, шипя как змея. Красивое лицо исказилось от злобы, наклоняясь все ближе к моей шеи. Эстер была сильной, и как я ни пыталась сдержать вампиршу, не получалось. Хорошо, что рядом была Марта. Служанка с рычанием впилась в шею фаворитки, брызнула кровь в разные стороны, Эстер заскулила, как находивший щенок, и отпустила меня.

Жажда проснулась от солоноватого запаха, клыки заныли, и я не удержалась, прокусила руку красотки. Прикрыв глаза, я с наслаждением глотала горячую кровь. Кто сказал, что вампиры – холодные существа и больше похожи на живых мертвецов? Все это ложь. Сильное сердце билось, разгоняя по венам кровь, а жажда требовала жертву.

Молодежь, как я, вообще очень эмоциональные. Самые спокойные и сильные – это старейшины, так говорил Рейнольд. Сила копится годами.

Марта дала мне насытиться. Служанка держала Эстер и не позволяла той сопротивляться. Когда жажда прекратилась, я отпустила руку фаворитки и поднялась. Энергия бурлила внутри, хотелось двигаться, перемещаться, а лучше – подраться с еще одной фавориткой.

– Кто ты? – испуганно прошептала Эстер. – Если ты меня знаешь, значит, тоже из захолустной деревни.

– Я Милантэ, – ответила, облизав измазанные кровью губы.

– Странная бледная девочка, с которой никто не хотел дружить? Приемная дочь кузнеца? – ошарашенно пробормотала фаворитка. – Ты чистокровная? Но как…

– Не твое дело! И молись всем богам, чтобы хозяин тебя не наказал, – Марта подтолкнула Эстер к лестнице, вынудив ту спуститься на свой этаж.

Прежде чем уйти, фаворитка посмотрела на меня с такой ненавистью: будь я человеком, то испугалась бы, а вампир внутри, лишь беспечно усмехнулся.

Рейнольд

Одним из любимых занятий Рейнольда была борьба. Они с братом не щадили друг друга, наносили удары жестко и продуманно. Жажду каждый вампир сдерживал, у них был негласный закон: питаться только фаворитками. Но когда в замке появилась Милантэ, вампир мечтал об одном: снова ощутить вкус ее крови. С фаворитками мужчина уже скучал и все реже посещал гарем. Эстер, одна из любимых обращенных, оказалась слишком настойчивой. Рейнольда такие раздражали. Красивая, страстная, опытная после обучения Лэнса. К Эстер хорошо прийти, чтобы расслабиться и весело провести время. А он все чаще слушал о желаниях фаворитки быть представленной главе клана. Амбициозная Эстер не понимала: в мире вампиров обращенной никогда не стать спутницей жизни чистокровного, – но упрямо не желала этого принимать. Девушка считала, что она самая подходящая кандидатура и будет достойной женой. Ее самоуверенность проявилась еще в пещере, куда привел девушку староста. Эстер не преклонила коленей перед Лэнсом, она решила, что темный бог должен ей отвесить поклон.

– Зря ты держишь чистокровную подальше от других, отец все равно узнает, – заметил Лэнс, когда после очередного боя мужчины отдыхали, лежа на матах.

– Это для ее же безопасности, а отца я хочу сначала подготовить.

– Вижу, ты уже привязался к девчонке, – покачал головой брат. – Скорее всего, она из предательского клана, и отец не оставит ее в живых. Как старейшина он имеет право отдать приказ...

– Замолчи! – резко оборвал Лэнса вампир.

Рейнольд много думал об этом. Все больше мужчина склонялся к тому, что Милантэ из опального клана. Никто за ней и не пришел бы в деревню. Потому что семья была вырезана наемниками.

– Я все больше склоняюсь к тому, что дети не должны отвечать за поступки родителей. Милантэ ничего не знает о себе, о наших порядках, даже перемещается с трудом. Как такая, как она, может навредить старейшинам или князю?

– Дети вырастают, брат, и превращаются в опасных взрослых вампиров, которые будут мстить. Я не видел иного за всю трехсотлетнюю жизнь, и ты тоже. Смотри не влюбись, для вампиров это навсегда. Как будешь существовать, если Милантэ сгорит на солнце?

Лэнс быстро поднялся, ловко избегая удара Рейнольда. Мужчина ощущал, как внутри разгоралась злость. Милантэ он никому не отдаст!

– Кто тебе скажет правду, если не я? – усмехнулся Лэнс и растворился в воздухе.

Брат прав: отец запросто может отдать такой приказ, и Рейнольд не сможет помешать.

Вампир вернулся в свою часть замка уже ближе к полудню. Хоть он и уверил Милантэ, что есть правило не перемещаться в чужие апартаменты, сам нарушал его.

Рейнольд с каким-то внутренним наслаждением наблюдал, как спала девушка. Она улыбалась во сне, и вампир не мог сдержаться, тоже улыбался. Сегодня пришлось припоздниться и оставить Милантэ без ужина. Рейнольд наклонился, вдохнув женский аромат, и нахмурился. Гостья пахла небом, утренней росой, и слабый запах служанки не перебивал чистый аромат девушки, а сейчас запах Милантэ был разбавлен сладким благоуханием розы. Мужчина поморщился и переместился к Марте. Служанка, в отличие от хозяйки, только укладывалась спать. Девушка испуганно вздрогнула, но спрятала страх за опущенными ресницами. Хозяевам позволено все, даже вытащить слугу из ванны, если срочно требуется его помощь.

– Хозяин, – поклонилась Марта, радуясь, что не успела раздеться.

Втайне она мечтала, чтобы Рейнольд обратил на нее внимание, но умом понимала: фавориток по красоте ей не переплюнуть.

– Я хочу знать, кто кормил Милантэ.

Скрыть что-то от хозяина было невозможно, да и себе дороже, поэтому, опустив голову, Марта рассказала все.

– Зачем ей вздумалось посещать гарем? – грозно рыкнул Рейнольд, и служанка сильнее втянула голову в плечи. – Отвечай!

– Любопытство, хозяин. Девушке скучно, вот и пытается найти развлечение.

– Чтобы не отходила от нее ни на шаг! Ясно?

У Рейнольда внутри все клокотало от злости. «Я сам буду ее кормить, а когда Милантэ окрепнет, то станет кормить меня». Жажда обожгла горло, когда вампир вспомнил вкус крови девушки.

– Да, хозяин.

Рейнольд отправился в гарем. Пронесся быстрой тенью по коридору, напугав неспавших фавориток. Такого злого господина девушки еще не видели.

Мужчина просто выбил закрытую дверь в комнату Эстер. Рыжеволосая красавица проснулась, закричала от ужаса, когда над ней склонился чистокровный. Острые когти впились в нежную кожу обращенной, фаворитка обхватила руку Рейнольда, пытаясь остановить его. Девушка хрипела, задыхаясь.

– Ты забыла свое место? – со злостью прошипел Рейнольд.

Мужские пальцы сжали женскую шею еще сильнее, перекрыв кислород. Когти распороли кожу, и струйки крови заливали волосы фаворитки, ее одежду, постель.

– Мне не составит труда оторвать твою никчемную голову.

Рейнольд резко поднялся, брезгливо вытер измазанные кровью пальца о покрывало. Эстер с трудом привстала. Одной рукой она зажимала горло, вторую протянула в сторону мужчины. Даже сейчас обращенная была прекрасна. Зеленые глаза блестели от непролитых слез, пухлые губы приоткрылись, словно девушка пыталась что-то сказать.

– Ты мечтала быть представленной главе клана, что ж, твоя мечта сбудется. Лэнсу ты надоела, и он тебя назад не возьмет, а я больше не хочу видеть тебя в своем гареме. Молись, чтобы кто-нибудь из вампиров возжелал тебя.

– Хозяин, – захрипела Эстер, – за что… вы так… со мной?

– Еще одно слово – и я точно оторву тебе голову! – рявкнул Рейнольд. – С сегодняшнего дня и до приезда главы клана ты больше не покидаешь эту комнату. Поняла?

Фаворитка кивнула, неверие и ужас отразились в ее глазах. Эстер все еще продолжала тянуть к нему руку, когда вампир исчез. Рейнольд снова переместился в комнату Милантэ и долго еще наблюдал, как девушка спала. Чистокровную стоило наказать за непослушание, но только не физически. Раньше вампир даже не думал о судьбах людей, которые жили в деревне. Для них с Лэнсом встреча с жителями была вроде развлечения, к тому же гарем пополнялся новенькими фаворитками. А сейчас мужчина представлял, как жилось Милантэ. Ее ожидание, что за любой проступок последует избиение, его шокировало. Вампиры не причиняли намеренно боли себе подобным, исключением были обращенные и то если вынуждали чистокровных, как сегодня Эстер.

Рейнольд всего лишь припугнул красотку, но голову бы он ей не оторвал, девушка это знала. Она больше испугалась другого: если фаворитку никто не захочет взять в гарем, то ей придется стать служанкой. А до статуса, который занимала Марта, надо было прослужить сто лет. Только проверенным временем слугам доверяли вампиры.

Милантэ

Я медленно просыпалась, отдохнувшая, сладко потянулась, а потом резко села в постели, ощутив присутствие Рейнольда. Он пах хвойным лесом, грозой. Его запах я не спутаю теперь ни с кем. Прижав к груди одеяло, с неясным страхом огляделась: в спальне никого не было. Неожиданно громко постучали в дверь комнаты. Быстро спрыгнув с кровати и накинув халатик, подбежала к двери, за ней стоял невозмутимый вампир.

– Милантэ, завтрак подан, – усмехнулся Рей.

Он вошел в спальню, приказал мне присесть в кресло и поднес запястье к моим губам. Жажда поднималась по горлу, но я пыталась сопротивляться. Пить из мужчины было… неловко, что ли? Я привыкла к утреннему кормлению служанки.

– А где Марта? – тихо спросила, поняв, что долго сдерживаться не смогу.

Клыки удлинялись, и я в предвкушении облизнула губы.

–Я отправил ее прибраться в гареме, – ответил Рей, а я лихорадочно пыталась сообразить: узнал вампир о вчерашнем инциденте? – Священной Жажде не стоит сопротивляться.

Мужская рука коснулась моих губ, и я отпустила тормоза: с тихим стоном впилась в запястье. Горячая кровь Рея дарила удовольствие, радость и какое-то удовлетворение. С Мартой все было по-другому – я утоляла жажду, а сейчас… наслаждалась. Кровь вампира казалась слаще, насыщенней. Напоследок провела языком по коже, останавливая кровь, и только тогда взглянула снизу вверх на Рея.

– Переоденься в спортивный костюм, – хриплым голосом произнес мужчина.

– Зачем?

– Узнаешь. Ну? Долго мне еще ждать?

Вампир слегка нахмурил брови, и, чтобы его не злить, я отправилась одеваться. Голубой цвет был одним из любимых, поэтому выбор сразу остановила из десяти костюмов разных расцветок на голубом.

Рей загадочно молчал, и я пока не понимала, знал он о том, что произошло у нас с Эстер? Вампир окинул меня одобрительным взглядом и велел подойти к нему. Сердце волнительно застучало, а мужчина усмехнулся:

– Не бойся, я тебя лишь слегка помучаю за вчерашнюю проказу, а потом мы отправимся кое-куда.

Жар прилил к щекам. Рей все знал! Вампир крепко прижал к себе, а я боялась поднять глаза. Почему-то было стыдно. Затем ощутила, как меня подхватил ветер и буквально бросил в объятья Рея.

Мы переместились в странное место. Огромный зал с высокими потолками, а пол покрывали маты. Вампир не торопился меня отпускать, а я дрожала, как осиновый лист на ветру, приготовившись к худшему.

– Давай договоримся с тобой, Милантэ. Если я тебе что-то запрещаю, ты выполняешь. Потому что я это делаю не просто так, а для твоей безопасности. Вчера, если бы рядом не было Марты, фаворитка могла сильно тебе навредить и потом получила бы наказание от главы кланы. Молодые вампиры с трудом сдерживают ярость, они очень импульсивны. На самом деле вампиров не так уж и много, а еще реже рождаются младенцы. Поэтому старейшины редко выносят смертные приговоры, лишь когда иного выбора нет.

– Эстер накажут? – тихо спросила, не поднимая головы.

– Нет, но ее пребывание в моем гареме завершено, – жестко ответил вампир и уже мягче добавил: – Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать фаворитку. Мало иметь скорость и силу вампира, нужно еще уметь правильно этим пользоваться.

Я с удивлением уставилась на Рея, не понимая, что он имел в виду, пока вампир не исчез и не появился снова, но переодетый в спортивный костюм. А потом началась... тренировка.

Чистокровный стал учить меня приемам самообороны. Первые несколько часов я только падала на мат и вставала, вампирская сила поддерживала, и усталость почти не ощущалась. Поэтому я снова рвалась в бой, а Рей играл со мной, как кот с мышкой. Вампир подзадоривал, когда замечал, что мой азарт спадал, и я с дикой яростью бросалась на него. Один раз я даже умудрилась дать ему отпор.

– Молодец, – искренне похвалил меня вампир.

Первый раз в жизни я услышала в свой адрес слова одобрения, мне показалось, что у меня выросли крылья за спиной. Я гордо расправила плечи, ощутив, как щеки обожгло огнем.

– Сегодня мы хорошо позанимались, завтра продолжим. Милантэ, ты должна научиться себя защищать.

– И нападать тоже, – заметила я.

– А ты кровожадная, – усмехнулся Рейнольд.

– Я просто вампир, – поправила мужчину.

Чистокровный велел мне принять ванну, переодеться в легкое платье и ждать его в башне. Я неуверенно направилась к двери, по дороге соображая, как мне найти путь к своим апартаментам.

– Милантэ, – позвал меня мужчина и неодобрительно покачал головой. – Если есть возможность, вампиры перемещаются. Закрой глаза и представь свою спальню.

Легко сказать трехсотлетнему, а когда ты с трудом у себя в комнате пытаешься провести подобные манипуляции, то сейчас и в мыслях не было из незнакомого места очутиться в собственной спальне. Но я сразу поняла, что с Реем лучше не спорить. Закрыла глаза, представила кровать и темно-красное покрывало на ней, ощутила тихий ветерок. Хлоп! И я очутилась в собственной комнате. Счастью не было предела. Я даже закричала от радости, поняв, что надо закрепить результат.

Отправилась в ванную комнату, оттуда – в гардеробную, где переоделась в длинный желтый сарафан, а на ноги надела светлые босоножки. Теперь я должна была оказаться на башне. Ветерок предвещал перемещение, и я уже представляла, как буду рассказывать чистокровному о достижениях. Только вместо Рея меня ждал Лэнс.

Вампир стоял ко мне спиной, темные волосы до плеч слегка шевелил прохладный ветер. Я не успела сбежать, низкий баритон остановил.

– Милантэ, – мгновенье – и мужчина оказался за моей спиной, – познакомимся, поближе?

И вот Лэнс уже передо мной. Дерзкая ухмылка и внимательный взгляд. Они чем-то похожи с Реем. Вампир тоже так усмехался, но в глазах было больше доброты.

– Зря он прячет тебя и лишает общения с другими вампирами.

– А их здесь много?

Любопытство не удалось сдержать, а Лэнс тихо рассмеялся:

– О, Милантэ, ты даже не представляешь сколько. Клан Регард один из многочисленных семей, и наш замок огромен. Правда, отдельное крыло есть только у отца как главы клана и у нас с Рейнольдом. Условия проживания зависят от статуса: чем он ниже, тем меньше жилплощадь.

Порыв ветра поднял высоко подол сарафана, и, ахнув, я успела его схватить. Лэнс мягко взял меня за локоть, слегка царапая когтями кожу, и повел к краю башни. Ночь бархатным покрывалом укрыла горы и хвойный лес, раскинувшийся у подножья. Тишина стояла абсолютная, ее нарушил голос Лэнса:

– Милантэ, ты знаешь, что означает твое имя у вампиров?

– Нет.

Я никогда и не задумывалась об этом. С интересом взглянула на мужчину: его бледное лицо осветила луна, и что-то хищное появилось в ухмылке. Если бы я могла убежать, то рванула бы со всех ног. Но Лэнс сильнее сжал мою руку, острые когти впились в кожу.

– Черный цветок. Красиво, правда? – прошипел мужчина, но в его голосе ощущалась угроза, а не восхищение.

– Да, – инстинктивно я подалась назад, пытаясь вырваться из крепкой хватки.

– Единственный клан, в садах которого цвели черные цветки, был полностью вырезан по приказу князя, замок семьи разрушен. Клан Фэлон оказался предателем, и если родство между вами подтвердится, боюсь, мы больше не встретимся.

Я вздрогнула, когда Лэнс неожиданно растворился во тьме, а за спиной раздался голос Рея:

– Милантэ?

Сильные руки прижали к мужскому телу, и я прикрыла глаза, ощущая себя в безопасности.

– Ты вся дрожишь.

Рейнольд взял меня за подбородок и поднял лицо, внимательно вглядевшись в мои глаза:

– Что наговорил тебе Лэнс?

– Он рассказал о значении моего имени, о садах в клане Фелона, и я могу быть… предательницей, – всхлипнула.

Жуткий страх сковал движения, и я застыла в мужских объятьях.

– Лэнс любит дурачить молодых вампиров, – слышала тихий голос Рейнольда словно сквозь толстый слой ваты. – Ему нравится наблюдать за эмоциями, произведенным эффектом. Прости его, трехсотлетнему вампиру скучно, Лэнс так развлекается.

– Но он говорил, что…

– Ш-ш-ш, я не дам тебя в обиду. Мне ты можешь верить.

– Почему я должна тебе доверять? – вопрос, который мучил меня, наконец-то сорвался с губ.

Правая бровь вампира удивленно приподнялась, Рей опустил руки и сделал шаг назад. Я чуть не последовала за ним, но вовремя себя остановила, сжав сильнее кулаки.

– Ты не должна, но я пока единственный, кто заботится о твоей безопасности. Почему? – вампир пожал плечами. – Мне интересно из какого ты клана, почему тебя оставили в той ужасной деревне и лишили нормального детства. Считай, что мне тоже скучно, а ты меня развлекаешь.

Я вдруг разозлилась и гневно воскликнула:

– Какие же вы все мерзавцы!

Рейнольд откинул голову и громко захохотал:

– Котенок выпустил коготки.

В этот момент я с такой силой захотела узнать всю правду о себе. Найти родной клан, настоящих родителей. Даже если это клан Фэлон, значит, я должна побывать на месте разрушенного замка, увидеть те самые черные цветы. Но еще больше меня интересовали моя свобода и жизнь. Терять ее не хотелось, когда я только начала разбираться в себе. Оказалось, что жажда крови – это естественное желание, а царапаться и кусаться совсем не чуждо вампирской природе. Пусть Лэнс и Рей считают меня наивной дурочкой, так даже проще будет сбежать. А вообще, зачем ждать, когда вернется глава клана? Я исчезну раньше, а пока буду и дальше водить за нос скучающих вампиров.

– Милантэ, ты такая красивая, когда злишься.

Услышать комплимент, пусть и лживый, было приятно. Ничего, притворяться я умею: чтобы избежать побоев от отца, приходилось изображать смирение. А если… Я взглянула в темные, как сама тьма, глаза Рейнольда. Сыграть с вампиром в его же игру – пусть решит, что я влюблена в него, а когда контроль ослабнет, я сбегу.

– Благодарю, – отвернулась, словно обиделась, а сама прислушалась.

Вампир двигался бесшумно, его выдал ветер, который нещадно рвал светлую рубашку. Я держала подол юбки, чтобы случайно не продемонстрировать Рейнольду цвет нижнего белья.

Неожиданно вампир оказался на самом краю башни, и я тихо ахнула. Мужчина бесстрашно посмотрел вниз и дерзко усмехнулся. Затем протянул мне руку.

– Идем, Милантэ, ты сегодня хорошо поработала и заслужила сюрприз.

– Никогда не любила сюрпризы, – хмыкнула я.

Едва дотронулась до мужских пальцев, как меня сильно дернули наверх, и мы полетели в пропасть. Я закричала, подол платья задрался, а проклятый Рейнольд лишь крепче прижал к себе.

Мгновенье – и мы упали в соленую воду, я захлебнулась, или показалось, что захлебнулась. Плавать я не умела и отчаянно хваталась за плечи вампира. Вынырнув на поверхность, закашлялась под тихий смех Рея.

– Не бойся, вампиры не тонут.

– Я не умею плавать, – прохрипела, придя в себя и осознав, что буквально повисла на мужчине.

Моя грудь прижималась к его груди, а ноги обхватили талию Рейнольда, но словно током прошибло, когда ощутила ладони вампира на бедрах.

– Научишься, у тебя это в крови. Пара занятий – и будешь плавать как дельфин. Смотри, – и Рей слегка повернулся, чтобы я увидела бухту и лунную дорожку на глади моря.

Оно сначала показалось пустым, а потом мы заметили стаю веселых дельфинов.

– Какие они красивые. А можно подплыть к ним поближе? – спросила, продолжая с восторгом наблюдать за морскими животными.

– Не получится, дельфины нас не боятся, но чувствуют от нас исходящую опасность. Вампиры – это хищники, а значит, могут напасть, – пояснил охрипшим голосом Рей.

Он тихо зарычал, привлекая внимание к себе, и я замерла под черным взглядом, в котором отражалась луна.

– Милантэ…

От бархатного голоса мужчины что-то встрепенулось внутри. Вот он – шанс показать Рейнольду, что я начала влюбляться.

– Где бы ты хотела побывать?

– Ты переместишь меня в любое место, какое я попрошу? – удивленно поинтересовалась, стараясь игнорировать волнения от того, как вампир поглаживал мои бедра.

– Я подумаю, – прищурился довольно Рей. – Не забывай, солнце нам враг.

– Тогда я бы хотела увидеть замок клана Фелона и черные цветы, – выпалила я и уставилась на мужчину.

– Зачем? – слишком безразлично спросил Рейнольд.

Его пальцы сильнее сжали мои бедра, острые когти слегка оцарапали кожу.

– Если я и вправду принадлежу этому клану, то я мечтаю побывать в месте, где жила моя семья.

– А что ты предложишь взамен?

Почему-то я совсем не ожидала подобного вопроса и даже растерялась.

– Не знаю, а что обычно предлагают вампиры?

– Свою кровь.

От неожиданности я даже отпрянула, Рейнольд не удерживал, и я, испугавшись, что утону, снова схватила его за плечи.

– Ну или секс.

В темных глазах плясали смешинки, и я сразу догадалась, что вампир подшучивал надо мной.

– Издеваешься! – раздраженно ударила по воде, поднимая брызги.

– Я даже наказывать не люблю, но сегодня придется.

С этими словами он взял меня под мышки и, подбросив высоко, кинул в воду. Я в панике закрыла глаза, заработала руками и ногами. Боролась до последнего, хрипела и звала Рея на помощь. А когда силы закончились, то быстро стала опускаться на дно. От страха открыла глаза, сердце бешено стучало в груди, и я все ждала, когда же закончится в легких воздух, а он не заканчивался. Пальцы ног коснулись песчаного дна, и кто-то пощекотал меня за пятки. Я обернулась и застыла от вида наглого вампира, который спокойненько лежал и покачивался в воде. Значит, пока я боролась за свою жизнь, сходила с ума от страха, он тут преспокойненько лежал и наблюдал за мной? Потом до меня дошло, что это был за вид снизу, и бросилась с кулаками на Рейнольда, а он плавно переместился в сторону.

Длинный подол сарафана мне мешал, ткань опутала ноги. Я тихо ахнула, глотнув соленой воды, когда Рейнольд быстро приблизился ко мне и оборвал юбку выше колен. Босоножки я уже сняла сама, без них было удобней.

Вампир плыл впереди, а когда я пыталась его догнать, и казалось, еще немного – и схвачу Рея за ноги, мужчина легко уворачивался. На губах у него играла озорная улыбка. Если честно, даже не ожидала, что этот мужчина может быть… таким.

Наконец Рейнольд позволил плыть с ним рядом, маленькие рыбешки шарахались от нас в стороны, дельфины наблюдали издалека. Даже акулы к нам не приближались, скорее всего, чувствовали исходившую от мужчины опасность.

Мы рассекали толщу воды и опускались все ниже, вскоре я заметила деревянный корабль. Сразу стало ясно, что огромная дыра в корпусе отправила судно на дно. Махина лежала на одном боку, покрытая мхом и водорослями. Подводная живность превратила утонувший корабль в свой дом.

Рей скользнул на палубу, отдал мне честь, как заправский вояка, а я сделала, вернее, попыталась сделать реверанс. Вампир предложил взять его под руку, и мы поплыли исследовать старинное судно.

Было жутко интересно и рядом с Реем совершенно нестрашно. Я представляла себе, что обнаружу пиратские сундуки, полные золотых монет. Но все оказалось намного скучнее, поэтому мы дурачились, обгоняли друг друга, пока странные тени смазанным пятном не проскользнули над головой. Мужчина тут же стал серьезным, взял меня за руку и знаком показал, чтобы вела себя тихо.

А я даже перестала двигаться, когда поняла, кто это. Огромная акула с детенышем все кружила над нами. Рей с какой-то зловещей улыбкой наблюдал за хищником, вампир словно ждал провоцирующего нападения. А вот я не хотела никакой битвы и потянула мужчину за рукав, отвлекая на себя. «Домой», – произнесла одними губами. И тут же громадная тень двинулась прямо на нас. Открытая пасть, полная зубов, – это последнее, что я увидела, когда Рей переместил нас в мою комнату.

Я не сразу осознала, что в безопасности, и продолжала прижиматься дрожащим телом к мужчине, пока не услышала, как он ласково произнес:

– Милантэ, мне безумно приятно, что ты так сильно обнимаешь меня, но хотелось бы переодеться.

Я тут же отпрянула и виновато улыбнулась:

– Прости.

Обхватила себя за плечи, вода неприятно стекала вниз, и вскоре подо мной образовалась приличная лужа.

– До завтра, спокойного утра, – подмигнув, пожелал вампир и исчез в воздухе.

А я не знала, сколько бы так простояла, если бы не появилась Марта. Она быстро приготовила ванну, а когда я вышла, закутанная в махровый халат, накормила меня. Кровь служанки ощущалась как простая вода после насыщенной крови чистокровного. Прикрыла глаза, представив, как пила из него. Клыки сильнее ушли под кожу, глоток стал глубже, и я опомнилась, когда Марта тихо застонала. Тут же отпустила девушку и, задумавшись, прилегла на подушки. Я бы хотела повторить утреннее кормление и узнать, каково это – кормить самой добровольно.

Глава 5

Рейнольд

Вампир поторопился переместиться не из-за мокрой одежды. Рей вдруг испугался, что накинется на Милантэ и возьмет не только ее кровь, но и девственность. Перед глазами еще стояла точеная фигурка в мокром платье, ткань не скрывала вожделенное тело, а огонь, так похожий на жажду, разгонялся в крови. Приятное желание волновало, и мужчина не хотел отказывать себе в удовольствии бросать изредка взгляды на женскую грудь, когда девушка не видела.

– Здравствуй, сын, – раздался тихий голос как гром среди ясного неба.

Рейнольд повернулся, изобразив улыбку, чтобы поприветствовать отца, главу клана Регард. Лэнс и Джозеф внешне походили друг на друга, но с одной лишь разницей: в светлых глазах отца светилась вековая мудрость. Любой вампир сразу сообразит, что перед ним старейшина, который живет уже более пятисот лет.

Джозеф серьезно смотрел на младшего сына. Рейнольд пытался вспомнить, когда последний раз отец вот так появлялся у него в комнате…

После первой серьезной драки с Лэнсом, когда они не поделили фаворитку.

– Мужчины не должны становиться врагами из-за обращенной, – строго заметил отец.

– А из-за чистокровной? – спросил Лэнс.

– Чистокровная не допустит вражды в семье, потому что знает: сила клана в сплоченности.

Потом отец пришел около ста лет назад, тогда Рейнольду нашли невесту. Разговор был долгий. Лэнса готовили к правлению клана, к поиску будущей супруги главы подходили серьезно. Проверялось все древо семьи, а также союзники и враги. Наконец отец остановил выбор на единственной вампирше. Она только родилась, и Лэнс ждал, когда сможет заявить на невесту права, а родители девушки уже воспитывали дочь как княгиню.

– Отец, зачем жениться мне? – усмехнулся Рейнольд. – Лэнсу нужны наследники, а я не хочу никаких обязательств. Придет время – сам выберу чистокровную и без твоего согласия не женюсь. Обещаю.

– Уверен? Селена стала бы прекрасной супругой. Она воспитана, предана и чтит законы вампиров.

– А еще до ужаса скучна, – скривился Рейнольд, вспоминая молчаливую блондинку.

Девушка избегала смотреть ему в глаза и дрожала от прикосновений.

– Она родила бы тебе сильных сыновей и красивых дочерей. Ее род славится смелыми воинами. Жаль, – вздохнул Джозеф.

Но уговаривать сына не стал…

Сейчас Рейнольд догадывался, по какой причине отец без предупреждения явился к нему. Но чем невинная чистокровная так заинтересовала старейшину?

– Я разочарован. Сначала Лэнс, теперь ты. Переоденься – и поговорим.

Отец исчез, Рейнольд смазанной тенью метнулся в гардеробную и через пару секунд опустился в кресло напротив Джозефа.

– Я жду объяснений, почему чистокровная чужачка живет в апартаментах на твоей территории, а не в скромной комнате в подвале замка? – в голосе отца слышались нотки раздражения.

– Милантэ не опасна, она…

– Ребенок, которого родители спрятали с помощью Шилды в одной из наших кормушек. Как ты думаешь, зачем?

– Опасались за жизнь дочери.

– Почему?

– Откуда мне знать? – неопределенно пожал плечами Рейнольд.

Он старался говорить с полным безразличием, а внутри инстинкт вампира кричал об опасности, которая грозила чистокровной.

– Вот они – мои наследники, – скривился Джозеф.

Рейнольд знал: чем тише голос отца, тем сильнее он разозлен. Пусть лучше кричит, тогда жизни Милантэ точно ничего не будет угрожать.

Вампир сжал подлокотники, не заметив, как затрещало дерево, когда отец тихо произнес, и лишь отличный слух позволил Рейнольду услышать голос Джозефа:

– Сначала Лэнс, он даже не задумался замести следы. Ведь девчонку уже может искать семья, или они знали, кому принадлежала деревня, и специально спрятали в кормушке ребенка. А ты? Вместо того чтобы дождаться моего возвращения и решения, пригрел чужачку. Стал ее обучать перемещению и Марту к ней приставил. Так вы защищаете клан?

Рейнольд молчал, сейчас даже ему было опасно возражать отцу.

– Лэнс отправлен зачищать кормушку и подготовить место для новой. Ты отведешь девчонку в подвал. И не забудь про фасцию. Пусть посидит в более скромных апартаментах, пока я не разберусь, кто она, и не решу, что с ней делать. Ясно?

– Да, – склонив голову, ответил Рейнольд.

Вампир быстро соображал, как растолковать отцу, что Милантэ не опасна.

– А если чистокровная окажется не из опальной семьи, то что будешь делать? Как объяснишь главе клана, почему его дочь просидела в подвале?

– А вот это твоя уже задача, сынок. Сделай так, чтобы чужачка не почувствовала подвоха, – Джозеф хитро прищурился и растворился в воздухе.

Подлокотники кресла разлетелись щепками по гостиной. Рейнольд зарычал от бессилья. Зачем скрывать от себя, он уже не мальчишка: нравилась вампиру невинная чистокровная. Ее любопытство, восторженное удивление дарили свежие ощущения. Вместе с девушкой Рейнольд сегодня заново взглянул на подводный мир. Если бы не Милантэ, то ту акулу мужчина разорвал бы пополам, но впечатлительную чистокровную пугать не хотелось.

А сейчас, он должен разбудить ее, надеть на шею фасцию, чтобы Милантэ не смогла переместиться, и отвести в подвал. Рейнольд впечатал кулак в стену, оставив вмятину, на поврежденные костяшки пальцев мужчина даже не обратил внимания.

Вампир переместился к заводи, где еще совсем недавно чистокровная училась плавать. Морские волны накатывали на берег, оставляя брызги на одежде Рейнольда. Мужчина вдохнул солоноватый запах, который напомнил ему о девушке. Она пахла свежестью и утренней росой. Радость в глазах цвета чистого неба передавалась и вампиру. Как он мог после полной свободы запереть ее в темнице?

Рассвет приближался слишком стремительно, гасли звезды, и первые лучи солнца коснулись морской глади. Рейнольд тихо зашипел, ощутив легкие ожоги на открытых участках кожи, и переместился в спальню Милантэ.

Девушка спала на краю кровати, под щекой сложила ладошки и улыбалась во сне. Вампир все не решался разбудить чистокровную, сжимая фасцию в кармане. Как же обойти приказ отца?

От невеселых дум отвлекла Марта, когда включила в ванной воду и вошла в комнату.

– Хозяин, – служанка сделала книксен.

– Иди, я сам разбужу Милантэ, – грубовато приказал Рейнольд,

Марта молча исчезла в воздухе, а вампир надкусил запястье. Едва появилась капля крови, мужчина поднес руку к губам чистокровной. Неожиданно для себя Рейнольд смотрел с какой-то нежностью, как приоткрылся рот девушки и острые клыки проткнули его кожу. Пусть напьется досыта, ей силы пригодятся, еще неизвестно, будут ли девушку кормить.

Милантэ

Какая же я дикарка! Накинулась и с трудом заставила себя остановиться. Кровь Рея лишь разжигала жажду, а не утоляла ее.

– Спасибо, – я тихо поблагодарила вампира, взглянув на него снизу вверх.

Мужчина разглядывал мои губы, затем поднес руку и большим пальцем вытер кровь.

– Нам надо кое-что обсудить. Жду тебя в гостиной, – в темных глазах промелькнула печаль и Рейнольд исчез.

По телу пробежала волна плохого предчувствия и стала комом в горле.

– Марта! – позвала служанку и, соскочив с постели, бросилась в ванную комнату.

Никогда в жизни я так быстро не приводила себя в порядок, Рей оказался прав: у меня появилась вампирская скорость. А это значит, что сила тоже придет, и надо быть готовой использовать ее правильно.

Теперь я понимала, какую пользу принесут тренировки с Реем: скорость и сила не защитят от чистокровного вампира, который ко всему прочему владеет приемами защиты и нападения.

Переодевшись в изумрудное платье до колен и стараясь не думать о нехорошем предчувствии, что все сильнее камнем давило на грудь, я широко улыбнулась и распахнула дверь гостиной. Рейнольд стоял у открытого окна, сцепив руки за спиной. Мужчина прекрасно слышал, как я вошла, но не торопился поворачиваться. Осмелев, я приблизилась, стараясь незаметно вдохнуть волнующий запах вампира. За окном ночь набирала силу, бледная луна появилась на небе, а вслед за ней стали вспыхивать серебряным огнем звезды.

– Милантэ, – Рей слегка склонил голову, – у меня для тебя есть подарок.

Плохое предчувствие так сильно сдавило грудь, что пришлось задержать дыхание. Мужчина повернулся: в черных глазах только тьма, красиво очерченные губы плотно сжаты.

– Я люблю подарки, – неуверенно пробормотала и сделала шаг назад.

Прошлый раз Рей говорил про сюрприз, а во взгляде искрилось веселье, сейчас же беспристрастное выражение лица настораживало.

Вампир вытащил из кармана странное украшение из тонкой кожи, усыпанное бриллиантами.

– Позволь?

Рей шагнул ко мне и, не дожидаясь разрешения, быстро надел подарок на шею. Я только услышала, как щелкнул замок, и с удивлением обхватила горло.

– Зачем?..

– Тс-с, – мужчина приложил палец к моим губам. – Так надо. Отец вернулся, и скоро ты с ним встретишься. Если моего подарка не будет у тебя на шее, то несдобровать нам обоим. Это первое. Второе: даже не пробуй его снять, иначе фасция сильнее сожмет шею. И третье: ты переезжаешь.

– Куда? – испуганно вырвалось, когда я подняла руку к подарку.

– В более скромные апартаменты, но помни: они временные.

С этими словами Рей приобнял меня, и мы переместились в незнакомое место, более темное. Здесь не было хрустальных люстр, а висела всего лишь одинокая лампа под потолком. И дело вовсе не в полумраке, вампиры отлично видят в темноте, а в обстановке. Я сразу почувствовала разницу. Одна комната и спальня, и гостиная. Узкая кровать без балдахина возле стены, в углу зеркало в полный рост и шкаф. Пол застелен старым ковром, а еще я заметила, что отсутствовало окно. Вот это испугало больше всего, но я постаралась успокоиться: с перемещением я теперь была на «ты».

Приподняла от удивления брови, когда увидела малюсенькую комнатку с душем и туалетом: совсем недавно принимала пенную ванну в шикарных покоях.

– Такое ощущение, что я в тюрьме, – озвучила подозрения.

Рука потянулась к украшению, которое больше напоминало ошейник раба. Как Рейнольд его назвал? Фасция, кажется.

– Ты ошибаешься, это как перевалочный пункт для чужаков клана. Поверь, у других условия бывают и похуже, – попытался успокоить меня Рейнольд и коснулся пальцев, которые уже направлялись к брильянтовому ошейнику. – Не стоит даже пытаться, иначе фасция начнет душить, а умереть ты не сможешь и проведешь ожидание в полуобморочном состоянии.

– Сними, – просьба вышла слишком жалобной.

Украшение начало раздражать, и кожа жутко зачесалась под ним.

– Не могу, есть законы клана, и я не имею права их нарушать. Наберись терпения, скоро отец встретится с тобой, а потом я познакомлю тебя с остальными, – Рей говорил тихим, успокаивающим голосом, затем прижал мое дрожащее тело и добавил: – Не бойся, я не дам тебя в обиду.

Я молчала, находясь в какой-то прострации. Еще вчера весело проводила время, а сегодня…

– Как долго я здесь пробуду? – нервно спросила, вцепившись в рубашку вампира.

– Не знаю, – вздохнул Рейнольд. – Как только отец решит срочные дела. Милантэ, мне пора.

Мужчина взял меня за руки. Вампир легко мог оставить меня, но отчего-то тянул. Темные глаза таинственно блестели в полумраке, а руки все сильнее сжимали запястья.

– Когда ты снова придешь? – прошептала, а сама уже знала ответ, потому как мужские губы сжались в тонкую линию.

– Милантэ, приду, обязательно приду.

Вампир вдруг резко оттолкнул меня и растворился в воздухе. Проклятые слезы заструились по щекам. Ну почему же я такая невезучая?!

Взглядом пробежалась по каменным стенам. Снова заперта и снова неизвестность. Но это было только начало.

Я совершенно потерялась во времени и, чтобы не сойти с ума, повторяла все приемы защиты, которыми меня учил Рей. Эти занятия и спасали, а еще бег. Бегала не только по холодному полу, но и по стенам, потолку, превращаясь в размазанную тень. В такой момент мыслей в голове совершенно не было, забывала о времени, Рейнольде, главе клана, запертой двери и чертовом ошейнике. Оставались только дыхание, работа рук и ног, а еще усталость. С каждым разом ощущала ее сильнее, а потом неожиданно дошло: я ведь долго не питалась.

Резко остановилась на потолке и легко спрыгнула на пол. Тяжело дыша, уставилась в зеркало. Последнее время избегала смотреть на отражение, поэтому так поразил собственный вид. Щеки ввалились, под глазами темные круги, белоснежная когда-то кожа приобрела серый оттенок. Чистое платье потеряло свежесть и больше походило на мятый мешок. Я бы рада была переодеться, но другой одежды в комнате не нашла, шкаф оказался пустым.

Растерявшись, забыла о предостережениях вампира и потянула за брильянтовый ошейник со всей силы, злобно зашипев. Только фасция сильнее сжала горло, перекрыв доступ к кислороду. Ухватившись за ненавистное украшение, пыталась его снять, но ошейник лишь сильнее впивался в кожу. Я могла спокойно существовать и без кислорода, если бы нормально питалась, а теперь даже тренироваться не могла и через некоторое время растянулась на старом ковре и словно впала в спячку.

Из глубокого сна без сновидений меня вывел громкий женский голос:

– Вставай, чистокровная!

Затем больно толкнули в бок, но мне было все равно, я находилась в каком-то тумане и мечтала снова провалиться в бездну. Не успела закрыть глаза, как носа коснулся солоноватый запах крови, и жажда опалила горло. Стоило алой капле упасть на губы, как я тут же с рычанием набросилась на предложенное запястье. Никогда еще я не ощущала такого голода, жадно делала большие глотки, спеша напиться.

– Хватит! – недовольно завопил голос. – Прекрати!

Меня оттолкнули, а я молниеносно поднялась. В голове крутилась только одна мысль: наесться досыта. Я бросилась на жертву, повалила ее на пол и с наслаждением погрузила клыки в мягкую кожу. Остановил испуганный крик.

Пелена спала, и я увидела перед собой охваченную диким страхом Эстер. Фаворитка с широко раскрытыми глазами умоляла не убивать ее. Быстро вскочив, я попятилась. Жажда требовала напасть, разорвать жертву, и лишь усилием воли я заставила себя не обращать внимания на горевшее горло. Вспомнился отец, его нравоучения, тогда я тоже абстрагировалась, чтобы меньше ощущать боль. Сейчас это помогло сконцентрироваться на Эстер.

– Милантэ, ты меня напугала, – прохрипела фаворитка, прикрывая рваную рану на шее, из которой лилась кровь, а я, сглотнув, сделала несколько шагов назад.

Говорить не могла, проклятая фасция сжимала горло так сильно, что вместо слов вырывались одни хрипы.

– Я пришла проводить тебя к главе клана, а ты вместо благодарности набросилась на меня.

Эстер, шатаясь, встала на колени, затем медленно поднялась, а я только обратила внимание, что дверь тюрьмы оказалась открытой. Неосознанно я рванула к ней, но желаемая свобода оказалась призрачной, за дверью стояли два вампира в военной форме. Хмурые, с жестким взглядом красных глаз, мужчины усмехнулись, открыв острые клыки. Страшно было до жути, но внутри по крови уже бежал адреналин, а кровь Эстер придала сил. Эх, если бы не проклятая фасция, давно бы уже сбежала к морю!

Воспоминания о Рее так не вовремя всплыли из памяти. Где же он, который обещал меня спасти? Изнутри поднималась опустошающая волна горькой обиды, которая перешла в гнев, и я оскалилась в ответ. Вампиры переглянулись и рассмеялись.

– Спокойно, чистокровная, мы своих не трогаем, – произнес тот, что повыше, и заглянул в мою тюрьму, где Эстер пыталась прийти в себя.

Ее светлое платье было окрашено кровью.

– Жива? Ты проспорил, Чад.

– Не может быть, голодные молодняки, как правило, не умеют останавливаться, – недовольным голосом пробормотал Чад.

Он бесцеремонно отодвинул меня в сторону и удивленно протянул:

– Надо же, жива-а-а.

Эстер, слегка пошатываясь, пошла к двери, полные губы недовольно сжаты, а зеленые глаза злобно прищурились. Но ни единого протеста не было произнесено обращенной. Теперь и я понимала, что вампиршу прислали накормить чистокровную, а если выживет, значит, повезло.

Чад приблизился к Эстер и, грубо взяв за локоть, притянул к себе:

– А я надеялся повеселиться, повезло же тебе, Сирил.

Вампир вместе с обращенной растворились в воздухе.

– Нам тоже пора, чистокровная. Джозеф не любит ждать.

В отличие от Чада, Сирил протянул мне руку, терпеливо ожидая, когда прикоснусь к нему, но я показала на брильянтовый ошейник.

– Фасцию снимет только глава клана, я не смогу этого сделать, – пожал плечами мужчина.

Едва я дотронулась пальцами до его ладони, как крепкая рука обхватила меня за талию, и Сирил переместил нас в огромный тронный зал, полный вампиров. Гул тут же прекратился, и все уставились на нас.

Впервые я видела столько чистокровных: красивых молодых женщин и мужчин, словно сейчас проходил конкурс красоты. Одежда на вампирах была разная, от длинных платьев с корсетами до джинсов и кожаных курток. Единственное оставалось неизменным – цвета. Черный и все оттенки красного, светлых тонов практически не было, и я ярким пятном выделялась среди них в мятом, залитом кровью изумрудном платье.

Тронный зал поражал своими размерами, высокие потолки далеко уходили вверх, а на стенах висели старинные канделябры с толстыми зажженными свечами. Единственное витражное окно было за спиной сидевшего на троне Джозефа. Даже с середины зала, куда меня доставил Сирил, я видела схожесть в чертах лица незнакомца с Реем. Такой же разрез глаз и нос. Немного странным было воспринимать внешне тридцатилетнего вампира главой клана и старейшиной.

Сирил слегка толкнул меня в спину, намекая, чтобы я приблизилась к Джозефу, вот тогда действительно стало страшно. Едва наши взгляды встретились, как по спине пробежал холодок. В глазах старейшины светилась вековая мудрость, а еще усталость и безразличие. Для Джозефа я была настолько мелкой сошкой, что мне не дали время привести себя в порядок. Старейшину мало интересовали чувства чужой чистокровной.

Да, не так я представляла первую встречу с главой клана. Еще месяц назад приглядела в гардеробной сиреневое платье с косой юбкой, мечтала произвести впечатление, надеялась, что, несмотря ни на что, примут в клан. А сейчас стало ясно: Джозеф вынесет мне приговор. Где же ты, Рей, мой спаситель? Горько усмехнулась и заметила, как старейшина удивленно приподнял правую бровь.

Шепот присутствующих нарастал, я слышала, как обсуждали мой неопрятный внешний вид. Я снова была изгоем, как в деревне. Мне не привыкать. Внутри что-то оборвалось и ухнуло вниз, когда поняла: защищать меня никто не будет. Сжала зубы и кулаки, приготовилась к обороне.

В глазах Джозефа не укрылось мое настроение, с интересом он меня оглядел, даже слегка подался вперед. Я остановилась в нескольких шагах от трона, но вампир поманил меня пальцем с черным когтем. Присутствующие тихо рассмеялись.

Когда до главы клана остался метр, он меня остановил жестом и продолжил разглядывать. Неожиданно на плечи легли тяжелые руки, и раздался голос Сирила:

– На колени, чистокровная.

Я дернулась. Отец всегда требовал от меня опускать глаза, а внутреннее упрямство или, возможно, гордость, заставляли идти наперекор. Вот и сейчас даже страх перед смертью не мог заставить встать на колени.

Сирил надавил на плечи, когти разрезали тонкую ткань и прокололи кожу: вампир вынуждал опуститься. Ощутила, как струйка теплой крови полилась по груди. Даже если у охранника получится вынудить меня подчиниться, то голову не опущу. Подбородок вздернула выше, а одобрительный гул вокруг нарастал.

– Оставь, – небрежно махнул рукой Джозеф. – Чистокровные ни перед кем не встанут на колени, это не обращенные, которые готовы на все от страха.

Получается, сейчас была проверка? Жестокий метод, а у вампиров по-другому и не бывает, я уже поняла. Вспомнить только Рея с его учениями, но в жестоком мире выживет лишь сильнейший.

Джозеф сделал знак рукой, и Сирил, грубо убрав мои спутанные волосы, расстегнул фасцию. Я с наслаждением вдохнула воздух полной грудью. Как же здорово! Измученное горло, сдавленное ошейником, мгновенно излечилось, и теперь я снова могла говорить и… перемещаться. Потухшая надежда было вспыхнула с новой силой, как руки Сирила снова обхватили мои плечи. Легко не будет, а кто бы сомневался.

– Милантэ, ты помнишь, из какого ты клана или своих родителей? – приветливо поинтересовался Джозеф, но глаза не скрывали хищный блеск.

– Нет, – хрипло ответила и громче добавила: – Нет, я не помню ничего. Меня отдали людям в годовалом возрасте, и, хотя я знала, что была подкидышем, даже не подозревала о своей вампирской сущности.

– Двадцать лет назад существовали кланы, которые были против нынешнего князя Тьмы. Если бы старейшины вовремя не подавили восстание, то могла разразиться война. Человеческая война по сравнению с вампирской не так страшна. Мы просто уничтожили бы планету, на которой живем уже тысячи лет. Умные предатели успели склонить головы перед выбором большинства, а упрямцы были повержены. Единицам удалось сбежать, и по сегодняшний день они скрываются, потому что предателям нет прощения, – злобный голос эхом пронесся по залу.

Вампиры притихли, слушая предводителя. А я уже видела в глазах вампира приговор. Джозеф с самого начала знал, что приговорит меня к смертной казни.

– Ты из опального клана – можно и к провидице не ходить. Клан Фэлон славился голубоглазыми чистокровными, но не думаю, что они успели спрятать детей. В клане Тори были сплошные гордецы-консерваторы, а клан Старборн состоял из жестоких упрямцев. Все это есть в тебе, Милантэ.

Ну что же ты тянешь? Озвучивай давай приговор и не притворяйся невинной овечкой! Я напряглась, чувствуя, как когти стоящего сзади вампира сильнее впились в плечи.

– Я редко выношу смертные приговоры, много думаю, прежде чем решить казнить вампира. О тебе я тоже много думал, Милантэ. Мой клан мне дороже чужачки. Если князь прознает, что я пригрел вампиршу из семьи предателей, мы тоже станем предателями.

Напряжение ощущалось в воздухе, казалось, каждый из присутствующих в тронном зале внимательно слушал старейшину. Он пытался выглядеть добряком, но напоминал мне старосту деревни. И в этот раз я молчать не стала. Перед смертью нечего терять.

– А если меня спрятали в вашей кормушке, потому что знали, кому она принадлежала, и доверяли вам?

Наступила гробовая тишина. Вампиры замерли, даже Сирил перестал сжимать мои залитые кровью плечи. Джозеф застыл, лишь на скулах забегали желваки, а глаза превратились в узкие щелочки.

– Доверяли настолько, что надеялись на ваше милосердие.

У меня было время подумать обо всем в темнице. Зачем прятать вампиреныша в кормушке врагов, если через несколько лет его обнаружат и убьют? Значит, тот, кто спрятал, знал, что Джозеф позаботится обо мне. Я не ведала, почему мой клан не принял сторону сегодняшнего князя Тьмы, возможно, была причина. А еще… Я безумно хотела жить и найти убийц моей семьи. Мысль появилась внезапно, когда я лежала на старом ковре с душащей фасцией на шее.

Мой клан позаботился обо мне, сделал все, чтобы я спаслась. Значит, я должна выжить всем назло. Уже тогда я думала о побеге, но трудно рассчитывать варианты, когда не знаешь, что тебя дальше ждет. Я никогда не была наивной, жизнь в деревне научила быть осторожной, а вот Рейнольду доверилась и, как оказалось, зря. Лэнс и то был честнее, не дарил пустую надежду, как сделал Рей. Представляю, как он смеялся над наивной чистокровной. Предательство близкого тяжело пережить, а проклятый вампир был всего лишь случайным знакомым. Сердце заныло от мысли, что больше не увижу Рейнольда, но злость на него и думы о мести убийцам семьи дали те силы, которые были необходимы, чтобы сбежать.

– Или понадеялись на мое негативное отношение к смертной казни вампиров. Но они ошиблись, мой клан для меня важнее сохранения жизни чужой чистокровной.

Я запомню.

– Сирил, надень на Милантэ фасцию и отведи в камеру смертников, дожидаться расс… Стоять!

Когда Сирил вытащил когти с левого плеча, я со всей силы, которую сдерживала до подходящего момента, схватила правую руку вампира и, сделав разворот, сломала мужчине запястье. Сирил грубо выругался, а я поторопилась раствориться в воздухе, но Джозеф успел переместиться и черными когтями зацепить мой левый бок, распоров кожу. Истошно крича, я упала на серый пепел. Сознание ускользало, кровь фонтаном хлестала из раны, впитываясь в почву. Нос уловил запахи сожженного дерева и жареного мяса, с трудом разлепив глаза, не узнала деревню, где выросла. Вернее, ее не было. Только пепел серым ковром укрывал землю. Ни домов, ни других зданий, как будто никогда здесь не жили люди, пепел из их костей смешался с землей. Приемные родители, Отис, бывшая подружка – все они стали пеплом.

Я услышала тихие хлопки, и ветер донес запах вампиров. Знали, где искать. Опустила голову, закрыв глаза, представила бухту, как учил Рей. Аромат моря, свежесть… А потом отвлек один из преследователей, он вцепился в ногу, не давая мне полностью исчезнуть. Собрав последние силы, заехала со всего размаха в голову вампира, тот взвыл, а я упала в воду, зажмурившись. Первые лучи утреннего солнца обожгли кожу.

Заработала руками и ногами, уходя на дно. Темнота вод спрятала от одной опасности, но привлекла другую. Кровь учуяли хищники, темные тени и светящиеся огоньки уже караулили жертву. От рваного платья я поторопилась избавиться, адреналин кипел в крови, и я почти не чувствовала, как морская соль разъедала раны. Особенно щипал левый бок: когти Джозефа оставили глубокие царапины, и сейчас они с трудом заживали.

Уставшему телу хотелось расслабиться, а еще я испытывала жажду. Горло горело огнем. Неосознанно опустила взгляд. Хищники внизу могут послужить пищей? Склонилась еще ниже, присмотрелась и просто застыла от страха: за мной следили жуткие рыбы, если можно так назвать этих монстров. Существа были примерно метр в длину, а некоторые и больше. Над огромной пастью с длинными острыми зубами свисал странный тонкий плавник, на конце которого было свечение. Эти огоньки и привлекали будущих жертв хищников.

Заработала ногами, поднимаясь выше. Даже в отличной физической форме я не справлюсь с таким количеством чудовищ. Мутные, круглые глаза рыб продолжали внимательно за мной следить.

На поверхность нельзя, и так еле держусь от раны на боку, а если добавятся солнечные ожоги, точно попаду в пасть ждущих монстров. Голод лишал разума, делал агрессивной, и я заметалась в поисках пищи, неосознанно всплыла наверх, получила ожоги и нырнула.

Скорее всего, разъяренная и голодная, я ринулась бы в бездну на хищников, а они легко бы разорвали обессиленного вампира. Только мне повезло. Спас косяк рыб, который, правда, шарахался от меня, но я успела молниеносно схватить серебристую жертву за жабры и выпить небольшую дозу крови. Это спасло от безумия и придало немного сил, посему схватку с небольшой акулой я выиграла. А дальше можно было не беспокоиться, сытый вампир – умный вампир. Пришло время обдумать, что делать дальше.

***

Бескрайнее море и полная луна на звездном небе. Тишина, лишь плеск волн. Красиво. Такой красотой я бы с удовольствием наслаждалась с Реем, но лжеца прощать не собиралась. Жаль, что вампир, которому я больше всех поверила, меня обманул.

Теперь я должна добраться до материка. Если плыть все время за полярной звездой, куда-нибудь и доберусь.

Через несколько часов, когда приближался рассвет и я собиралась уйти в глубину, заметила яхту. Белоснежная, двухместная красавица покачивалась на волнах. Слегка прищурившись, с легкой усмешкой на губах я поплыла в сторону яхты. Осталось лишь придумать сказочку для людей, чтобы они высадили меня в первом порту. Убивать никого я не собиралась.

Я долго кричала охрипшим голосом и долбила рукой по борту, а когда собралась уже залезть на палубу, чтоб укрыться от солнечных лучей, как появился заспанный блондин. Он долго соображал, что происходит, и я уж решила, что природа обделила его умом, но красавчик наконец догадался и ринулся вытаскивать меня из воды. В тот момент меня мало волновало, что он увидит мое обнаженное тело, думала о другом: наконец-то я доберусь до суши.

Кожа слегка покрылась мурашками, и я для верности еще и задрожала.

– Мадам! – взволнованно воскликнул мужчина.

Жадные руки исследовали мое тело, пока я не качнулась, делая вид, что теряю сознание. Незнакомец тут же поднял меня на руки и внес внутрь каюты, спасая от первых лучей солнца.

Запахи сигарет и чего-то еще таинственного витали в воздухе. На широкой постели спала длинноногая дева с короткой стрижкой. Блондин затараторил на французском, грубо отодвинув подругу, чтобы положить меня. Красотка начала возмущаться и даже укрыла меня тонким одеялом от жадного взгляда мужчины. Пара вышла на палубу и там продолжила спор, в основном кричала девушка.

Я же сладко потянулась, закрыла глаза и просто заснула. Напряжение последних дней отпустило, с людьми я не чувствовала себя в опасности, наоборот, это они по незнанию пригрели хищника. Им повезло, что вампир был сыт.