Потерянный

Глава 1

Здравствуй, читатель. В этом коротком рассказе я хочу поведать тебе историю об одном юноше. Увы, его имя мне неизвестно, ведь даже сами боги давно о нём забыли. Я буду просто звать его Юноша.

Это история о том, как Юноша скитался по мрачному, бесчувственному миру, тщетно пытаясь найти свой дом.

— Что со мной...? Голова... — еле слышно простонал Юноша, медленно открывая глаза. Вокруг него царила тьма, и лишь маленькое пыльное окно пропускало слабый луч света, который едва пробивался сквозь мрак. С трудом преодолев пульсирующую боль в голове, Юноша поднялся на ноги и начал осматриваться. Помещение, в котором он очнулся, оказалось простой бревенчатой избушкой. Какая-то мебель угадывалась в темноте, но различить её детали было невозможно. Пошатываясь, он направился к выходу.

Его рука дрожала, когда он прикоснулся к дверной ручке, грубо вырезанной из дерева. Наконец, открыв дверь, он почувствовал, как слабый, ледяной ветер коснулся его лица. Его взгляд поднялся к небу, и в тот момент он почувствовал себя таким же пустым и холодным, как этот мир вокруг него.

Юноша огляделся по сторонам, но вокруг не было ни души. Перед ним лежал только лес, укрытый густым, тяжёлым туманом. В его сердце поселился страх, холодный и цепкий. Он чувствовал, что если шагнёт туда, то уже никогда не вернётся обратно. Но в то же время что-то неотвратимо влекло его вперёд, будто невидимый голос звал его из глубины леса. Это странное, мучительное чувство разрывалось между страхом и необъяснимым притяжением, и юноша не знал, как ему быть.

— Что это за место? — едва слышно прошептал он, подняв глаза к мрачному, беспросветному небу, словно ожидая ответа, который никогда не прозвучит.

Сломленный своими мыслями, он решил пока не делать поспешных шагов и вернулся в холодную, одинокую избушку, пытаясь в тишине разобраться в своих терзаниях.

Подойдя к старой, заброшенной кровати, юноша неуверенно начал выбивать пыль руками. Этот невесомый, но удушающий слой тут же поднялся в воздух, заполнив всю крошечную избушку. Он закашлялся, пытаясь справиться с волнами пыли, которая, казалось, заполняла всё вокруг, словно туман. Пыль оседала медленно, но юноша настойчиво продолжал, несмотря на её обилие. Наконец, кровать, давно забывшая прикосновение заботы, была очищена, насколько это было возможно. Он робко лёг на неё, сдерживая тревогу, что хрупкие доски вот-вот поддадутся под его весом. Но кровать выдержала. Он устроился чуть удобнее, насколько позволяла её ветхость, и, уставший, погрузился в сон, словно пытаясь убежать от этой грустной реальности.

Утро для юноши наступило холодным и мрачным. С трудом поднявшись с кровати, он начал осторожно разминаться — ночь, проведённая на старой и неудобной постели, оставила после себя лишь усталость и боль.

Закончив разминку, он вышел наружу. Там всё оставалось неизменным: тёмный лес, утопающий в густом тумане, хмурые тяжёлые тучи и пронизывающий до костей знойный ветер. Тишину нарушило урчание его пустого желудка. Он был голоден. Но еды не было.

— Что же мне делать?.. — едва слышно вымолвил он, устремив взгляд в сторону леса. У него не оставалось выбора. Он не мог вечно сидеть в этой старой, пустой избушке. А лес, каким бы пугающим он ни был, давал хотя бы призрачную надежду найти что-то, что могло бы утолить голод. С тяжёлым сердцем, чувствуя обречённость, он медленно шагнул в холодную неизвестность леса.

Лес оказался дальше, чем он мог предположить, но, спустя некоторое время, всё же добрался до него. Задержавшись на мгновение у полянки, я с тяжёлым сердцем сделал неуверенный шаг в лес и растворился за кронами деревьев и густым туманом.

Углубившись в лес, он заметил нечто странное: в самом лесу тумана не было, словно туман боялся проникнуть сюда. Казалось, что какая-то невидимая сила не пускает его. Пройдя ещё несколько десятков метров, он наткнулся на кустарник с тёмно-синими ягодами. Желудок жалобно заурчал, напоминая о своей пустоте. Измученный голодом, он бросился к кустарнику и начал жадно поглощать ягоды. Он ел долго, почти час, пока наконец не почувствовал слабое утоление голода. Уставший и подавленный, он медленно побрёл дальше.