Потерянные

Глава 1

- Кажется я схожу с ума.

Молодой человек полулежал на кушетке в кабинете частного психолога и смотрел в выбеленный потолок. Недавно на втором этаже произошёл прорыв трубы и теперь в кабинете у Ирины Михайловны расползлось желтушное пятно неправильной формы. Оно напоминало Паше то кривую тую, то очень упитанного кота, будто не могло решить кем хочет стать.

- Вы же понимаете, что с этим не ко мне? - голос Ирины Михайловны был мягким и вкрадчивым. Когда она обращалась к нему, Паша всегда чувствовал себя немного глупым и очень маленьким.

- Мне больше не к кому обратиться. Я... Правда не понимаю, что делать с этой ситуацией. Она не самая обычная.

- Тогда слушаю вас. Рассказывайте.

Паша поворочался. Кушетка под ним неприятно скрипнула пружинами.

- Кто-то пробирается ко мне на дачу и оставляет цветы в горшках.

Брови - ниточки Ирины Михайловны недоверчиво изогнулись, но быстро приняли менее осуждающий вид. Женщина всё ещё пыталась молодиться, но делала это, причудливо переплетая макияж 90-х и современную моду. На взгляд Паши, выглядело это не всегда удачно.

Он выждал паузу, собираясь с мыслями. Мысли собираться не хотели и скакали по его бедовой башке обезьянками.

- И как давно это началось? - услужливо подтолкнула его в нужном направлении женщина.

Паша благодарно выдохнул.

- Около двух месяцев назад. Я точно не знаю когда, на даче я появляюсь примерно раз в неделю. У меня стоит автополив растений, а на выходных я приезжаю.

Он снова остановился. Посмотрел на потолок. Большой, пушистый кот снова появился в поле его зрения. Паша не стал дожидаться пока он превратится в тую, повернул голову к Ирине Михайловне.

- Я приехал в субботу, смотрю - а там чертополох. Вы не поймите неправильно, но я внимательно слежу за тем, что стоит в моей теплице и чертополох в здравом уме я просто не мог туда поставить. Да к тому же жёлтых чертополохов я вообще нигде не видел.

- И что вы почувствовали, когда его увидели?

Паша посмотрел так, будто впервые с ним рядом оказался человек.

- А что я должен был чувствовать?

- Это вы мне скажите.

Повисла звенящая тишина. Паша смотрел на Ирину Михайловну, Ирина Михайловна - на Пашу и это всё больше походило на тупую сцену из фильма.

"Кажется, это была не лучшая моя идея," - подумал он.

Хороших идей в последнее время и правда наблюдался дефицит. Сначала серия неудач на работе, потом в личной жизни, которой и так считай не было, следом - непонятный взломщик.

Последний был вишенкой на торт этого парада идиотизма. Паша не знал, что и думать о нём. Один вечер, пересмотрев Шерлока Холмса, Паша решил применить дедукцию для того, чтобы понять, как незнакомец (или, на что он в тайне надеялся, незнакомка) проникает на его участок.

В пылу азарта он облазил все кусты и даже проверил сточную канаву, но быстро понял, что карьера великого сыщика ему не светит. Забор был цел со всех сторон, соседи ничего не видели. Ему пришлось прекратить задавать вопросы, потому что старики, коих на дачах в мае было великое множество, стали излишне любопытствовать. Некоторые, возомнив Пашу чем-то среднем между внуком и другом, принялись захаживать в гости и советовать, где что сажать, когда нужно было вспахивать землю и почему завтра лучшее время для того, чтобы пересадить помидоры. Паше нужен был социум, но не настолько.

Отделавшись от пенсионеров, он взялся за единственную зацепку, которая у него была в распоряжении - чертополох.

На первый взгляд растение выглядело самым обычным и уже довольно взрослым - ближе к земле листья образовывали окружность, из центра которого рос один толстый в колючках стебель. Его венчала корзинка с цветком ярко жёлтого, как весенний одуванчик, цвета. И, пожалуй, это было самым необычным в цветке.

Поначалу Паша решил, то кто-то посмеялся над ним и недельку поливал чертополох водой с растворённой в ней жёлтой гуашью. Так иногда делали в цветочных, когда клиент хотел розу необычного цвета.

Но прошла неделя, вторая и ничего не изменилось. Соцветие как было жёлтым, так жёлтым и осталось. Пашу это не смущало, скорее забавляло, хоть он и считал, что держать сорняк в горшке как украшение странная идея.

- Это забавно, - в голову пришло только это.

- Вы считаете забавным, что вам оставили сорняк? - Ирина Михайловна что-то записала в свой блокнот. Паша не нашёлся что ответить и снова повернулся к спасительным котам и туям, думая, что, наверное, он зря платит по 1500 тысячи за сеанс из своей небольшой зарплаты работяги.

- Ситуация странная.

- Раз вы знаете, что кто-то принёс вам сорняк, тогда в чём ваше, как вы сказали, сумасшествие?

- А в том, что его нет.

- Как - нет?

- А вот так, - Паша резко сел на кушетке. Пружины под ним протестующе скрипнули.

Это было сложно объяснить. Чертополох он не воспринял в серьёз. Ну подумаешь, пошутил кто-то. Он поиграл в детектива для порядка, и со спокойной совестью уехал в город в воскресенье вечером. Не занервничал Паша и на следующей неделе, когда нашёл на своей даче что-то среднее между вьюнком и незабудкой. Выглядело это намного интереснее, чем сорняк. Гибкая лиана оплетала горшок и спускалась вниз, а на каждом стебле росли фиолетовые цветы с пятью нежными лепестками и жёлтым глазком в центре.

Он был всего лишь садоводом-любителем, разбирался в основном в домашних растениях, а то, что ему подкидывали до этого, явно относилось к сорнякам или полевым травам.

Напрягся Паша только после того, как интереса ради попытался с помощью приложения распознать очередное растение. Он навел камеру на ребристый лист с сине-зелёными прожилками, но приложение не смогло его определить. И даже тогда он, наивный, решил, что это просто приложение плохое.

Пытаясь докопаться до правды, Паша зарегистрировался на форуме ботаников и выставил своей экземпляр для определения по фото. Уже через два дня его объявление снесли, а аккаунт заблокировали, обвинив в том, что растение вымышленное. Паша глупо смотрел в телефон пару минут, а на следующие выходные создал ещё два аккаунта и выложил остальные сомнительные растения. Результат оказался предсказуемым.

Он повторил это на двух форумах, прежде чем до него дошла странная, страшная в некотором роде, истина - никто не видел таких растений раньше.

- Мне кажется, вам, Павел, нужно больше отдыхать. Вы следовали моим советам?

Паша скривился так, будто съел лимон. Он знал, что рано или поздно Ирина Михайловна переключится на это.

- Да, следовал.

- Тогда назовите пять мест, в которых вы побывали.

- Вы мне не доверяете?

Ирина Михайловна выразительно посмотрела на своего пациента. Паша выдал названия нескольких заведений и парков.

- Хорошо. А вторая часть задания?

Он потянулся к телефону и открыл заметки. Там было три номера и имена.

- Вы молодец, - кивнула головой Ирина Михайловна. - Делаете успехи.

- Спасибо, - буркнул Паша.

- Раз вы всё выполнили, давайте обсудим следующее задание, - невозмутимо продолжила психолог.

Паша не удержался от того, чтобы закатить глаза.

После ещё получаса бесед о том, что ему нужно больше отдыхать и не бояться знакомиться с новыми людьми если он хочет перестать по всем вопросом обращаться к психологу, Ирина Михайловна отправила его домой с новым списком заданий. От одного взгляда на которые интроверту хотелось взвыть. Паша сунул его в задний карман джинс и, надеясь, что он потеряется по пути, запрыгнул в автобус.

Павел снимал небольшую двушку в спальном районе города. Она совершенно не отличалась от сотен тысяч других: минимальный ремонт, обои в мелкий узорчик, старая мебель и вырвиглазный кухонный гарнитур прямиком из двухтысячных - самое молодое из мебели, что было в этой квартире. Это место нельзя было назвать уютным, скорее давящим своим одиночеством. Мужчина, как не сложно догадаться, был холостяком. Раньше он делил квартиру с таким же тихим парнем, которого все звали Игорёшей, но тот съехал отсюда прямиком в счастливую семейную жизнь около года назад и уже воспитывал первенца.

Паша снял в прихожей приличные кроссовки и прошёл в гостиную. Когда-то Игорёша спал в этой комнате. Впрочем, с того времени мало что изменилось. Разве что Павел теперь постоянно забывал на стареньком диване ноутбук.

Заняться в квартире было нечем. В обычные дни Паша приезжал сюда только поесть и поспать, но начался сезон отпусков, и он вот уже второй день маялся бездельем. Чтобы хоть как-то развлечь себя он пытался смотреть сериалы, но это дело ем быстро надоело. Он привык занимать руки полезным делом и чувствовал себя тунеядцем без ежедневной трудотерапии.

Паша присел на диван и открыл ноутбук, решив в очередной раз досмотреть серию, которую не смог осилить вчера. Глаза задержались на первой вкладке браузера с билетами на автобус. Он никогда не сворачивал вкладку пригородных рейсов, но в последнее время ехать на дачу совсем не хотелось.

Желание смотреть сериал совсем пропало. Паша переключился на вкладку с билетами и тупо смотрел в экран, не в силах решиться. Следующий рейс из города был в 14:20. Этого времени хватило бы на то, чтобы собрать вещи и доехать до автовокзала. Можно было бы даже заехать в магазин чтобы купить мясо и пожарить шашлык на стареньком мангале.

Курсив застыл на кнопке "купить билет". Паша, будто опомнившись, со вздохом закрыл ноутбук, запустил руку в волосы и встряхнул причёску.

- Ну нет, - прозвучало в пустоте комнаты.

Он сходил на кухню, сделал пару бутербродов, налил чай, принёс это в гостиную и опять открыл ноутбук. На дачу так и не захотелось.

За эти два дня он пытался решиться пятнадцать раз, и в каждый из них находил новую причину чтобы не ехать. То в квартире нужно прибраться, то сеанс с Ириной Михайловной нельзя пропускать. Он скучал по даче, правда скучал. В любой другой ситуации и вопроса бы не стояло, он бы ещё с понедельника копался в теплице и с участка вылезал только в ближайший сельский магазинчик. Но в последнее время он стал появляться всё реже. Паша даже с ночёвкой там старался не оставаться. А всё потому что он один, а в округе ходит непонятный тип, который на его участке чувствует себя как дома.

Недавно Паша узнал, что к растениям были прикреплены инструкции. Он тогда нечаянно опрокинул очередной безымянный цветок. Земля из горшка рассыпалась по плитке, растение вывалилось, а на донышке горшка обнаружилось послание, написанное настолько небрежно, что Паша еле разобрал отдельные слова.

В записке значилось:

"Clamor ad caelum. Поливать с осторожностью. Каждое новолуние рыхлить почву. Ни в коем случае не садить в одну землю с Ligatum ad terram"

Паша прочитал, пересадил растение обратно в горшок, удивившись, как же у такого кустика может быть так мало корней, и полез в интернет. Оказывается, нарушитель его спокойствия знает латынь и не разбирается по какому принципу в научном сообществе называются растения.

Паша тогда проверил каждый горшок.

"Sordida stella. Не требует особого ухода" - значилось под жёлтым чертополохом.

Под горшком с вьющимися стеблями было написано

"Doppelganger matris. Поливать раз в два дня, держать отдельно от деревьев и цветов."

Паша помотал головой. Воспоминания накатили как-то невовремя. Есть перехотелось. Он снова сфокусировался на ноутбуке и с удивлением смотрел на электронный билет. Когда только успел купить?

Он чувствовал себя так, будто с его души свалился камень и упал прямо на ногу. С одной стороны, его наполняла радость от того, что он снова окажется на любимой даче, а с другой его подстёгивал липкий страх понимания, что там он беззащитен. И если раньше эти две силы были равны, то сейчас между ними появилась ещё и скупость. Денег, потраченных на билет, было жалко.

Паша закрыл ноутбук и пошёл собираться.

Старый, свежеокрашенный в белый цвет автобус натужно урчал, шурша шинами по разогретому летнему шоссе. Внутри салона пассажиры, казалось, скоро сплавятся и, уродливо прилипнув друг к другу, стекут на металлический пол дьявольской машины. Павел сидел на обитом коричневой кожей сиденье и плавился вместе со всеми. Как водится, контингент в таких автобусах был одинаковым: плачущий ребенок, бабка, которой всегда дует, мужик с рассадой, тётка с банками и ещё с десяток человек, которые просто хотят доехать до своей остановки. Павел как раз относился к последним. Чтобы скоротать время он смотрел в окно, на пробегающие мимо поля и деревья, сливающиеся в одну зелёную полоску.

- Пашка, ты что ли? - крикнули над ухом и на сиденье немного прогнулось под весом другого человека.

Паша повернул голову. На него, улыбаясь, смотрела бывшая одноклассница Ритка. Бойкая, яркая девушка не сильно изменилась со школы, разве что чуть-чуть поправилась. На него смотрели голубые глаза с морщинками от улыбки, курносый нос испачкался в чём-то, наверное, в мороженом, и девушка поспешно его вытерла рукой. Рыжие длинные волосы были собраны в низкий хвост. Рита начала красить их ещё в седьмом классе и часто получала за это от учителей.

- Привет. Не ожидал тебя увидеть, - улыбнулся Паша.

- Да я тоже, - кивнула Ритка и тут же радостно защебетала. - Я ещё сижу такая, думаю ты-не ты, ты-не ты, а потом думаю: дай спрошу. Ты же сильно изменился. Раньше такой пухленький был, бледный.

Паша на это только улыбнулся. Ритка была той ещё трещёткой, у неё что в голове, то и на языке. Обижаться на неё не хотелось. Она всегда была простой как три копейки.

К тому же Паша в школе и правда не отличался любовью к спорту. Он большую часть своей жизни прожил с бабушкой, а у той любимым занятием было кормить внука пирожками.

Это сейчас он старается следить за питанием и выглядит неплохо: опрятная короткая причёска не закрывает серых глаз, место пухлых щёк заняли скулы, а пушок над губой тщательно сбривался каждое утро.

- А сейчас ты какой, похорошел прям, - продолжила заливаться соловьём Ритка. - Весь такой из себя. Кстати, Славку помнишь? Ну который к тебе вечно цеплялся? Так он в армию как сходил, так сразу изменился. Мы с ним виделись недавно, говорит извиниться перед тобой хочет.

Славу Павел помнил слишком хорошо, но старался не вспоминать.

- Понятно. А у остальных как дела? – поспешил он перевести тему.

Ритка прямо-таки засветилась от счастья. Следующие несколько минут она самозабвенно болтала о том, как кто устроился во взрослой жизни. Паша слушал вполуха, больше просто смотрел на Риту и удивлялся, как у одного человека может быть столько хороших знакомых. Она ведь регулярно с ними общалась, узнавала, как дела, находила слова чтобы поддержать беседу. Где-то в сердце у Паши кольнуло. Маленькая, безвредная белая зависть прошмыгнула в душу тоненькой змейкой, пробив себе вход кончиком хвоста. Это чувство он испытывал рядом с каждым, кому было куда возвращаться, кого ждали и любили. Но каждый раз этот укол чувствовался как первый.

- А у тебя как дела, как устроился? - Рита улыбнулась ему снова. - Ты у нас самый скрытный, как после девятого ушёл так от тебя ничего и не слышно.

- Да ничего, всё как у всех. Отучился, снимаю квартиру, работаю. Ничего интересного, - пожал плечами Паша.

- А девушка, жена?

- Есть одна. Ты её не знаешь, - соврал Паша и сам себе удивился.

- Да? А какая она? Красивая? Пашка, колись, где познакомились?

- Самая красивая, - с улыбкой ответил он. - Она очень добрая и милая. Мы зимой познакомились, на катке.

Ритка понимающе хмыкнула, ожидая продолжения. Повисла неловкая пауза. Руки у Паши похолодели, покрылись липким потом не смотря на невыносимую жару салона. Вот сейчас его раскроют. Было бы чертовски стыдно за свою ложь, но отступать уже нельзя. Он уже начал в голове продумывать как можно более вероятную историю своей любви чтобы преподнести бывшей однокласснице.

- Ну не хочешь говорить и не надо, - наконец сдалась Рита и, ничуть не обидевшись, принялась рассказывать про какого-то одноклассника, который недавно женился.

У Паши от души отлегло. Звуки вернулись в его маленький, ограниченный железом и стеклом, мирок. Вот где-то на передних сиденьях захныкал ребёнок, мужик рядом громыхнул склянками, и бабка подозрительно на него покосилась. Наверняка она подумала нехорошее. Паша с удивлением обнаружил, что всё это время не дышал.

- Ну всё, мне пора, передавай привет Нине Васильевне!

Ритка выскочила из автобуса на "Старых пеньках". Паша не стал ей говорить, что Нины Васильевны уже год как нет. Незачем чужим людям знать о его горе.

Ехать ему было до самой конечной, в Бережки, где раньше жила бабушка. На самом деле это было не так далеко, что-то около 20-30 минут. Раньше, когда детей на маршруте было больше, от Бережков ходил школьный автобус и развозил всех учеников. Взрослых они тоже всегда подбирали. Сейчас, кажется, и его прикрыли. Город экономил деньги. Да и детей что в Пеньках, что в Антоновке осталось совсем уж мало.

Паша надел рюкзак и вышел на конечной. Она так и называлась - "Бережки". На самом деле этих самых бережков было раз-два и обчёлся. Текла одна захудалая речушка через центр деревни, а по её берегам сплошь камни да сорняки, которую местные рифмовали с очень нелестным эпитетом, да на этом всё.

Автобус, как всегда, затормозил в лужу. Деревенские дороги размывало от одного намёка на влагу, а вчера прошёл неплохой дождик. Паша выругался и сошёл с тропы вытереть кроссовки о лопухи, да так и пошёл по траве. Чище ноги будут.

Если не обращать внимание на дорогу, то местность и правда была очень красивой. Чуть в стороне от главного шоссе, в лесу, птицы не смолкали часов с пяти утра и до самой ночи. Они пели, переливаясь голосами на разные лады. Паша остановился и заслушался, так красиво это было после недели в городе, где тебя в пять утра будит не мелодичное чириканье сойки, а низкое урчание газонокосилки или, того хуже, коммунальных служб, которым с утра приспичило раздробить тротуар чтобы опять на две недели отключить во всём районе горячую воду.

Места тут были в меру дикие. Больших хищников вроде медведей или волков не водилось, разве что лисы, которые настолько обнаглели, что периодически наведывались в огороды местных чтобы полакомиться мышами, но и те на человека бы не напали. Травоядных тоже было немного, в основном зайцы. Паша их не любил. Слишком много проблем доставляли они и охотники, которые то и дело носились по лесу вместе со своими собаками. Была здесь ещё разная дикая птица, на которую охотились, но она вела себя прилично и сказать о ней было нечего.

Наслушавшись птиц, Паша двинулся по дороге, надеясь дойти до Бережков минут за пять быстрым шагом. Если он хотел остаться тут на ночь, надо было торопиться. На даче столько нужно было переделать до захода солнца.

Петляя между лужами, Паша сам не заметил, как нагнал Людмилу Георгиевну - старую бабушкину подругу. Она была одной из тех, кто жил в Бережках всю свою жизнь и был этим доволен.

-Ой, Пашенька! - заохала старушка. - Как же ты вовремя. Помоги старой, совсем уже замаялась с этой рассадой.

Паше тут же передали на руки ящик из-под картошки с саженцами герани и ещё чего-то пахучего. Кажется, это были бархатцы. В начале лета все уже засадили огороды, но все то и дело подсаживали в палисадники новые цветы, купленные на рынке неподалёку от автовокзала.

- Здравствуйте, баб Люд. Как здоровье ваше?

- Ой, милок, совсем калошей старой стала, того и гляди на ходу развалюсь!

Темпы, с которыми Людмила Геннадьевна шла по дороге, говорили, конечно. об обратном. Казалось бы, полный сил и молодости Паша еле успевал за сухонькой, но не по годам шустрой старушкой.

- А вы откуда, баб Люд? В автобусе я вас не видел.

- Да меня Галкин муж до Антоновки подвёз, а там я уж своим ходом, через лесок. Сам он сруб для бани забирал, они новую ставить собрались. Помнишь Галку? это которая на последнем юбилее твоей бабушке приносила заливное и всё про своего сына рассказывала. Вот еёный муж, Пал Сергеич, подвёз. он жеж в городе работает...

Никакой Галки и, тем более, Пал Сергеича, Паша не помнил, но вежливо смолчал. Он старался бодро переставлять ноги и поспевать за старушкой. А та заливалась соловьём, и не думая останавливаться.

"Что-то мне сегодня одни собеседники попадаются," - подумал он не без сарказма. Что баб Люда, что Ритка собеседниками были так себе, больше говорили о своём. Кажется, как раз из таких как Ритка и вырастали баб Люды.

Так за разговорами они и дошли до деревни. Людмила Григорьевна жила в самой середине, в добротном доме с ещё сохранившимися резными наличниками. Паша помог донести ящик с геранью и ещё минут пятнадцать пытался отказаться от приглашения зайти на чай.

- Баб Люб, ну я только приехал! Мне ещё в огороде и теплице работы выше крыши, не могу я чаи распивать.

- Ну вот весь ты в бабку! На пять минуток всего-то зайти - и то боится. Не съем я тебя, чай, зубы уже не те.

- И всё-таки. Как можно чай попить за пять минут? Давайте я к вам завтра зайду после обеда, посидим нормально.

- Ну ладно-ладно, уговорил старую. Ступай-ступай к своим цветулькам. Помру тут и никто и не придёт!

- Ну что вы, баб Люб, в самом-то деле! Вам ещё жить и жить. Да и завтра я зайду.

Кое-как распрощавшись с общительной старушкой, Паша скрипнул калиткой и пошёл к своей даче.

Дорога в деревне была всего одна и от неё, как листья, в шахматном порядке раскинулись дома и участки, к которым вели маленькие тропки. Некоторые из них были заброшены, но были и те, где ещё теплилась жизнь. Летом людей в деревне было больше. К старикам приезжали дети и внуки, дачники проводили отпуска и выходные на огородах, слышался лай собак и завывания деревенских котов, борющихся с городскими своими собратьями за облюбованную территорию и красивых породистых кошечек.

Участок Паши находился чуть на отшибе, на второй линии домов. По меркам деревни, он был совсем небольшим, но Паше этого хватало. Всю территорию огораживал добротный дощатый забор, который он поставил ещё когда бабушка была жива.

Паша скрипнул калиткой и оказался на небольшом дворике прямо напротив крыльца дома. Сам дом был старым и выглядел чуть хуже, чем когда в нём жили постоянно. Из него ушла та самая деревенская жизнь, которая была в домах стариков. Он вынужден был ждать хозяина чтобы просыпаться на пару дней в неделю, а потом снова засыпать, становясь безжизненным до следующего его приезда.

Фасад дома и крыльцо было покрашено морилкой чтобы сохранить дерево. Паша забрался по ступенькам. Вторая жалобно скрипнула, будто жаловалась хозяину на то, как невыносимо жить без людей.

Изнутри дома тянуло спасительной прохладой. Паша и не заметил, как перегрелся на июньском солнце. Он прошёл в коридор, свернул на кухню. Большую её часть занимала старая русская печка, из-за этого кухня была вытянутой и неудобной. Паша выгрузил на стол мясо и другие продукты, подключил к сети холодильник. Тот довольно заурчал, будто был доволен появившейся работе.

Чтобы совсем не задубеть в доме, Паша раскрыл окна на кухне, в гостиной и спальне. У последнего окна он задержался. Оно выходило прямо на ровный ряд грядок и теплицу.

Наверное, эту постройку теплицей называть неправильно. Скорее это сооружение из стекла можно было назвать оранжереей.

К растениям Паша тянулся с раннего детства. Пока все бегали с палкой и сбивали крапиву, он выращивал простенькие цветы и кустики. Он радовался каждому новому лепестку, каждому листику. После переезда на съем заниматься этим стало сложнее, но даже в холостятской квартире он умудрялся завести монстеру и фикус. Росли они там плохо, Павел перевёз их к бабушке уже на середине первого курса. Тогда стало понятно, что до лета они не дотянут.

После смерти бабушки, чтобы не сойти с ума от одиночества, он с новой силой взялся за своё увлечение, посвящая ему всё свободное время и деньги. Оранжерея появилась уже через три месяца, строил Паша её в основном сам, на месте старого сарая, по урокам из интернета. Поэтому крыша получилась кривоватой, а из некоторых мест тянуло сквозняком. Паша отошёл от окна, переоделся в дачные шорты и футболку, вооружился перчатками и пошёл на огород, вести борьбу с сорняками.

По привычке, он сначала зашёл в оранжерею. Тут ровными рядами на специальных лесенках росли все его подопечные: от простых экземпляров, до довольно сложных и капризных в уходе. Паша проверил, что всем хватает воды и света, открыл дверь и выключил кондиционер.

Отдельно от всех, в углу, как наказанные, стояли подкидыши. Накопилось их примерно с десяток, каждую неделю по одному новому, каждый всё причудливее и причудливее. Паша уделил внимание и им. Когда он поливал "Двойника матери", он снова вспомнил, почему так не хотел ехать. Нового подкидыша нигде не было. По обыкновению, чужак оставлял новое растение у самой двери, на полу, чтобы Паша точно заметил. Сегодня там было пусто. Волосы у него на затылке шевельнулись от очень нехорошего предчувствия.

Паша обыскал всю оранжерею.

- И правда, нет, - растерянно пожал плечами он, постоял ещё, будто новый подкидыш мог появиться из ниоткуда, потом махнул рукой и пошел на огород.

День прошел быстро. За привычной работой Паша не заметил, как розовыми полосами заката раскрасилось летнее небо. Он встал с грядки, стянул грязные перчатки и просто наслаждался закатом под стрёкот кузнечиков. Только когда небо ощутимо потемнело, он вспомнил про мясо, выругался, бросил перчатки на грядках и пошёл вытаскивать уголь для мангала.

Мангал стоял прямо на дворике у дома, а за углём нужно было зайти в коридор и взять под брезентом. Веранды у дома не было, весь мало-мальски полезный в хозяйстве инвентарь хранился в широком коротком коридоре, который эту функцию выполнял.

Пять минут и вот уже мангал дымился, а Паша вытаскивал сверху печки шампуры. Мясо он кинул в небольшой металлический тазик и из него нанизывал на шампуры. И всё это время его грыз червячок. Неприятный такой. Из тех, кто нашёптывает беду. Ему не давала покоя оранжерея. Почему нет нового подкидыша? Что случилось? Может всё закончилось? Ему надоело? Вопросы вились в голове как мотыльки в свете лампы. Паша встряхнул головой.

- А ну пошли, - рассердился он сам на себя и, обтерев пальцы о шорты, включил на телефоне музыку.

Знакомый ритм присмирил буйные мысли. Паша жарил шашлыки почти счастливым человеком. Мясо вышло что надо: нежное, мягкое, но с той самой корочкой, которая хрустит при откусывании.

Объедаться на ночь было плохой идеей, но последняя еда попадала в желудок парня в обед: тот самый бутерброд. И всё же он не съел больше двух небольших кусков. В нём всё ещё жил страх снова стать толстым, никому не нужным мямлей. Остальное он завернул в лаваш, положил в миску, накрыл крышкой и клятвенно обещал погреть утром чтобы нормально позавтракать.

Ночью Бережки становились совсем уж дикими. Про освещение тут, кажется, не слышали. На главной улице хулиганы постоянно выбивали лампы фонарям, и деревня в сумерках жила только за счёт горящих окон домов или небольших декоративных фонариков в саду, которые заряжались от солнечных батарей. Они были скорее ночниками, света которых хватало только для того чтобы не споткнуться по дороге в туалет.

У Паши с иллюминацией тоже было туго. Одинокая лампочка на крыльце освещала дворик перед домом, да и та часто перегорала. До недавнего времени это его совершенно не беспокоило, но сейчас, в темноте, да ещё и с не самыми лёгкими мыслями, которые снова начали грызть его изнутри, становилось по-детски страшно. Вдруг он придёт сегодня?

Паша не собирался устраивать ловлю на живца. Он вообще хотел просто отдыхать на даче, но только сейчас оформленная мысль ударила ему в голову.

Он совсем один. Если нарушитель проберётся в дом, он ничего не сможет сделать.

К сожалению, последний автобус в город ушёл ещё в восемь вечера. Паша не был настолько богат чтобы тратить деньги на такси по ночному тарифу, да ещё и по межгороду. Даже не залезая в приложение, он понимал, что сумма выйдет просто неподъёмной для его кошелька.

Делать было нечего. Всё что он мог предпринять - это хорошенько закрыть двери и окна, жертвуя своим сном.

Как бывает во всяких ситуациях подобного рода, Паше не спалось. Он перекатывался с бока на бок и никак не мог провалиться в спасительное забвение. Духота была виной тому или липкий, детский страх неизвестного он не понимал и сам.

Промучившись примерно до полуночи, он наконец решил, что если чужака не остановил глухой забор, то вряд ли остановят старые замки. Паша встал со скрипучей кровати, открыл окно чтобы пустить свежий воздух. Он вдохнул полной грудью ночную прохладу и застыл возле окна. После недолгих раздумий достал из рюкзака ноутбук и включил сериал, который всё никак не мог досмотреть.

Удивительно как хорошо поглощённому страхом мозгу заходят бессмысленные сериалы. Паша здорово отвлёкся, наблюдая за переживаниями никогда не существовавших людей.

И тут, как гром среди ясного неба, послышался шум.

Сначала это был глухой стук. Как будто кто-то спрыгнул на землю. Паша расслабился. Подумаешь, кошка. Но потом он услышал шаги. Кто-то огибал дом с той стороны, где была тропинка к оранжерее. Сериал стал сразу неинтересным и, будто сам это понимая, благородно завис. По спине пробежали мурашки, руки затряслись. Кому понадобилось что-то на его участке в два часа ночи? Паша затаился, стараясь не издавать лишних звуков и одновременно пытался узнать шаги. Может, это дядя Вася? Вдруг опять с женой поссорился, решил переночевать на чужом участке. Но где-то в глубине души Павел понимал: не он. Это точно не он.

Шаги принадлежали нестарому мужчине. Из окна слышалось, как чужак идёт. Такого тяжёлого шага нет у женщин. Такого энергичного нет у старых мужчин.

Чужак почти прошёл тропинку, но вдруг резко остановился. Пашу как током пробило. Он медленно повернул голову к окну. Открытому нараспашку окну спальни.

На мгновение Паше показалось, что, если он будет вести себя тихо, чужак подумает, что хозяева забыли закрыть окно и пойдёт по своим делам. Пауза была настолько долгой, что он успел выдохнуть. Но тут со стороны двора послышался глухой стук, будто что-то поставили на землю и характерное кряхтенье. За оконную раму зацепились две пары рук.

Глава 2

Для Паши всё происходило будто в замедленной съёмке. Он с ужасом наблюдал, как напрягаются мышцы рук чужака, подтягивая остальное тело вверх. Пространство спальни освещал лишь тусклый экран ноутбука, на котором очень некстати герои решили, что приличия излишни. Тёмная тень всё поднималась, а вместе с ней поднимался и уровень отчаяния Паши. Сразу вспомнились все те посты в интернете, где домушники убивали хозяев просто потому, что те появились в доме невовремя. И хоть это и были непредумышленные убийства, легче на душе не становилось. Паша не отличался истеричностью, но и у него сдавали нервы. Оцепенение прошло. На смену ему пришла решимость испуганного зверя. Паша нащупал первое, что попалось ему под руку. Это оказалась зарядка от телефона, лежащая на стуле возле кровати. Выбирать не приходилось. Паша сжал провод в руке на манер кнута и выжидал. А тем временем вор подтянулся и оказался по пояс в окне. В свете ночи зрелище было более чем зловещее. Заметив Пашу, он застыл, будто и не ожидал здесь никого увидеть. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Для Паши мир замер на это время. Он чувствовал, как тело натянулось. Его рука напряглась, готовясь хлестнуть проводом со всей силы прямо по лицу. Паша по рассказам друзей знал, как это больно. Это должно было задержать вора. И когда он почти уже готов был кинуться, прозвучало тихое: — Добрый вечер. Паша мерзко хихикнул. Повисла пауза. Ещё один смешок. И ещё. Потом раздался хохот и мир снова обрёл звук. Паша закатывался истеричным смехом. Из глаз и носа быстро потекло, но он не мог остановиться ни на секунду. Истерика заставляла то срываться на писк, то громко и почти счастливо хохотать, а то и вовсе переходить в рыдания. Незнакомец явно не такой реакции ждал. Он ввалился в комнату, опрокинув стул. Стакан с водой, который стоял на нём, жалобно звякнул и укатился под кровать. Вода из него разлилась и впиталась в старый половик. Это вызвало новый приступ неконтролируемого смеха у Паши. Чужак заметался по комнате, но, споткнувшись пару раз, всё же нашарил рукой выключатель. Комната осветилась ярким жёлтым светом, заставив Пашу зажмуриться. Как ни странно, это помогло ему прийти в себя. Он ещё несколько раз хихикнул, будто не знал, стоит ли останавливаться. В новую истерику это не переросло. Утерев слёзы и сопли, Паша наконец смог нормально рассмотреть того, кто проник к нему в дом. Незнакомец был не сильно выше него, с длинными рыжими волосами, собранными в неаккуратный пучок, небольшой бородой, в странной одежде и с неожиданно тёплыми, почти жёлтыми глазами. На правом ухе красовалась серьга с каким-то жёлтым камнем. Паше показалось, что растерян он был не меньше. — Ты что, цыган? - вырвалось у Паши неодобрительно. Незнакомец фыркнул, ничуть не оскорбившись. — Вообще-то казак. Понятнее не стало. Разве что Паша прикусил язык, подумав, что выдал самый идиотский стереотип из того, что вообще мог сказать в такой ситуации. А сказать можно было многое. Например:

«Что ты тут делаешь?»

Ну или:

«Убирайся отсюда, я сейчас полицию вызову!»

Но Паша молчал. Молчал и странный человек. Пашу медленно заливали стыд и злость на самого себя. За то, что он такой мямля и не может решиться на действие. За то, что сказал такую чепуху. За то что до сих пор не выбежал из комнаты с криками «Грабят!» в конце концов. А незнакомец... Наверное он тоже молчал о чём-то своём. Ещё бы он делал это не напротив Паши без единого движения, было бы совсем прекрасно. Нарушал атмосферу только ноутбук, на экране которого герои второсортного сериала очень активно ахали и вздыхали. Ситуация была, мягко говоря, нетипичной. Особенно, если учитывать тот факт, что сериал строго +16. Осознав, что звуки чужой любви явно не способствуют знакомству с чужаками, вламывающимися в дом, Паша поспешно захлопнул ноутбук. Ноутбук замолкать не хотел и теперь стоны шли из-под закрытой крышки. Паша судорожно открыл ноутбук снова и попытался выключить этот сериал, но браузер, как на зло, завис и не реагировал ни на кнопки, ни на касания. Да даже звук отключить было невозможно. — Какой стыд... Паша закрыл лицо руками, не зная куда себя деть и только сейчас понял, что всё ещё держит шнур от зарядника в руках. Он отбросил шнур со злостью, зарядный блок глухо ударился о половик, заставив вздрогнуть незнакомца. — Может, воды? - неуверенно предложил он. Паша не ответил. Он был слишком занят тем, чтобы пытаться провалиться под землю от сжирающей его заживо буре не самых приятных чувств. Да и руки до сих пор дрожали так, будто он отжимался до отказа. Но незнакомец не собирался сдаваться. — Меня Даник зовут, кстати. Паша всё-таки посмотрел на чужака. Тот стоял возле прохода в коридор совершенно спокойно, будто так и надо. На лице рыжего зависла блаженная улыбка. Всё происходящее напоминало Паше театр абсурда, где он, очевидно, играл ведущую роль. — А вас? — Меня что? — Зовут. Пауза. Паша посмотрел на Даника как на идиота и тот повторил вопрос полностью. — Как вас зовут?

Паша молчал. Он действительно не знал, что делают в такой ситуации. На его памяти, ни в одном посте в соцсетях не было написано, что грабители узнают имена людей, которых хотят обчистить.

— Павел.

— Приятно познакомиться, - расплылся в улыбке рыжий.

В комнате снова повисло молчание.

— Может, чай? - предложил Даник.

Паша тупо кивнул и только когда спина мужчины скрылась в дверном проёме понял, что этот человек вообще-то здесь не должен не то чтобы хозяйничать на кухне, а вообще в доме находиться.

— А не оборзел ли ты? - вырвалось у Паши и он, наскоро выпутавшись из простыни, подскочил и побежал на кухню, где Даник уже наливал воду в чайник.

— Объясни, зачем ты вообще полез в мой дом? Паша сидел на против своего нового знакомого и не знал плакать ему или смеяться. Рядом с ним стояла кружка свежего горячего чая и шоколадный рулет на тарелке. Даник оказался человеком своеобразным. Кричало об этом всё: от одежды до поведения. Он спокойно отпил чай, откусил рулет и продолжил с набитым ртом. — А тобф гофрю, офно фыо отфыт.. А у ы зафез пофтрет, а фуф... — Да ты прожуй сначала, а потом говори! Даник принялся послушно жевать, запивая чаем. Паша взял себе кусочек рулета, но еда в горло не лезла.

Он не знал, что и думать. Пальцы ещё дрожали от пережитого срыва, кружка тряслась вместе с ними, разбрызгивая часть чая на скатерть. Отпивая, Паша старался хотя бы краем глаза видеть, чем занимается непрошенный гость. При этом брови его хмурились каждый раз, когда взгляд скользил по рукам и плечам Даника. Он был сильнее. Паше это не нравилось. — Так вот, - Даник прожевал кусок рулета и потянулся за новым, но Паша отодвинул его так, что дотянуться было нелегко. - Я проходил мимо, а окно было открыто. Ну я и подумал, что кто-то залез. Решил узнать, кто это, вот и залез следом. Даник потянулся, лёг брюхом на стол, но всё же добрался до рулета. Паша хмуро посмотрел на него, но рыжий был непробиваемым. — А в голову тебе не приходило, что это мог хозяин приехать? А? - версия Даника совершенно не выдерживала никакой критики. Непонятно что злило Пашу больше: само проникновение в дом или такая глупая причина залезть в окно. Он специально не начал с самого сложного вопроса, его не отпускало извращённое желание посмотреть как этот рыжий будет выкручиваться из ситуации, в которую сам себя же и загнал. — Так ты только на выходные приезжаешь обычно, - Даник даже не старался соврать. Паша поперхнулся чаем. — Ты за мной следишь? — Нет. Кажется, и до Даника начало доходить, что звучало это всё так, будто он специально выслеживал Пашу. — Я правда не слежу за тобой, - он поднял руки вверх. - Просто вижу, когда гуляю по деревне. Ещё ни разу не видел тебя дома в рабочий день. — А я тебя. Вообще тебя не помню. Ты не местный? - Паша чуть наклонил голову вбок. Даник спрятал смешок в кружке чая. Сонный, растрёпанный парень напротив, пытающийся строить из себя невесть что, был похож на молодого совёнка. — Я тут жил ещё до тебя. Просто уехал. — Врёшь, - эту ложь Паша уже не смог стерпеть. Он резко поставил кружку на стол. - Я тут живу с детства. И точно не видел ни одного рыжего. Даник на это только глупо улыбнулся. Это бесило Пашу не хуже остального. — Как ты оказался на моём участке? — Залез. — Как? Ты понимаешь вообще, что я сейчас могу вызвать полицию? Что тебя заберут, потому что ты влез в мой дом? Я тебе последний шанс даю! — Он замёрзнет! - вдруг взмахнул руками Даник. В правой руке у него была кружка. Её содержимое разлетелось по всей кухне и рубашке Даника в том числе, но он не обращал внимания на такие мелочи. — Кто замёрзнет? - тупо переспросил Паша, в который раз дёрнувшись, и уставился глазами размером с блюдца на рыжего. — Ну он! Даник подскочил со стула и побежал в спальню. В этот раз Паша сориентировался быстрее и, прихватив со стола небольшой ножик, которым 15 минут назад разрезал рулет, аккуратно пошёл за ним. В спальне было темно и безлюдно. Паша уже почти решил, что ему прямая дорога в дурдом, но из окна послышался крик: — Вот ты где, как хорошо!

Паша пригнулся чтобы его не было видно из окна. В последний раз на полусогнутых ногах он ходил на уроках физкультуры. Знал бы, что ему придётся вот так, крадучись идти по собственному дому, не прогуливал бы пары. И записался бы на курсы самообороны. Дойдя гуськом до другого конца комнаты, Паша выглянул на улицу. Тут же на подоконник уже знакомые руки водрузили горшок с цветком. Вместе с ним пришёл специфический, непохожий ни на что запах, который издавали ярко-жёлтые цветки с длинными красными тычинками на толстом мясистом стебле. Паша закашлялся. — Ничего, привыкнешь, - снисходительно сказал Даник и, ухнув, снова подтянулся на раме. Та жалостливо скрипнула. — Прекрати портить мне окно! - заскрипел зубами уже Паша. - Быстро развернулся и вошёл через дверь! Как ни странно, Даник послушался. Он даже постучал в дверь как полагается приличному человеку и на несколько долгих секунд Паша подумал, как хорошо было бы его не пустить. Пришлось быстро спускаться с небес на землю. Этот рыжий вместо того чтобы уйти, снова влезет в окно. Со вздохом обречённого он открыл дверь. Даник вошёл так, будто он победитель по жизни. Он промаршировал в сандалиях до спальни и вернулся оттуда с цветком, который минуту назад поставил на подоконник. — Смотри какая красота, - вертел он им прямо перед носом Паши. - А какой из лепестков получается чай, ммм... До Паши вся это досужая болтовня долетала будто сквозь толстый слой воды. Слова Даника не вызывали внутри ровным счётом ничего, даже раздражения. Блаженная пустота мыслей окутала голову. Паша смотрел на растение совершенно равнодушно. Он зевает, прикрыв рот рукой. — Э-эй, ты меня слышишь? - прямо перед носом машет чужая рука и Паша вздрагивает всем телом. В голове как по команде запускаются шестерёнки, отвечающие за шевеление мозгами. — Так это ты? - он уже даже удивляться не может. Максимум, на который хватает его эмоционального банка - полуулыбка, и та в кредит под бешенные проценты. — Это я, - соглашается Даник, задрав подбородок. Он даже не понимает, с чем именно, но согласен. — Так это ты их выращиваешь. — Ну не совсем, - он смущённо отводит взгляд, почёсывая свободной рукой затылок. — Это ты, - утверждает Паша, кивая самому себе. — Вот, держи. Даник протягивает паше горшок, надеясь, что парень как-нибудь сам придёт в себя. — Это подарок. — Подарок, - эхом повторяет Паша, но горшок держит крепко.

— Куда поставишь? К себе в оранжерею? - Даник мягко подталкивал его в сторону кухни. — Оран... Так стоп, - Паша скидывает с плеч чужие руки. - Хватит мне зубы заговаривать. Откуда ты это взял? — Из дома. — Конкретнее. — Он рос у меня во дворе, я пересадил его в горшок и принёс сюда. — Повторяю ещё раз для особо несообразительных: откуда у тебя во дворе это растение? Оно здесь расти не может! — У меня оно растёт. — Где "у меня"? Паша в попытках выяснить, откуда же берутся эти чудные создания чуть не уронил цветок. Немного земли из горшка высыпалось на пол, но он перехватил поудобнее свою драгоценную ношу. — Ты его уронишь. — Не меняй тему! — Я же тебе уже всё сказал, - Даник всплеснул руками. - Что тебе ещё надо? — Правду! — Да какую ещё, к чертям, правду? — Повторяю ещё раз для очень сильно несообразительных: откуда ты взял это, - Паша потряс горшком прямо перед носом Даника, - растение. — Я же уже сказал - дома. — Да не может такого быть! Не растёт у нас это! — А где растёт? — В том-то и дело, что нигде! Понимаешь? Ниг-де! Нету такого в мире, не-ту! Последнюю фразу Паша уже орал Данику в лицо. Это выглядело смешно и нелепо. Паша выгнулся дугой как злой кот, а Даник пытался от него отодвинуться и не налететь на стену. — В смысле - не растет? - вопрос был настолько изумлённым и простым, что Паша остановился в глупой позе. И тут же вспомнил, что наезжать на взрослого мужика крупнее самого себя не стоит. Он выпрямился, отошёл на пару шагов, надеясь что разозлил Даника недостаточно для драки. "Веду себя как будто вторая жизнь в кармане. Идиот," - подумалось ему. Растение Паша всё же поставил - мало ли что. Благо под руку подвернулся трухлявый комод, где он хранил старые вещи. Не то чтобы ему вдруг стало неинтересно, откуда в его доме появляется необъяснимое, но сейчас толка от игры в плохого полицейского не будет. Кажется, Даник и сам не понимает, что это такое. — Что-то я ничего не понимаю, - прозвучало в подтверждение мыслей Паши. — Я тоже, - вздохнул он. В доме всё стихло. Это была не та тишина в начале, когда за них говорило напряжение. Просто они оба выдохлись. Воздух стал плотнее, прижимая к земле как тёплая и душная перина, когда ты спишь в гостях у бабушки. Мягко, но неотвратимо. Паша зевнул, разминая спину. Только сейчас стало понятно, как же сильно его измотала эта ночь. Даник прикрыл рукой ответный зевок, но Паша впервые не обратил на него никакого внимания. Все слова на сегодня были сказаны. Все подозрительные взгляды исчерпаны. Они пошли на кухню. Там творился такой бардак, что Паша скривился и закрыл глаза чтобы хоть на пару секунд не видеть этого ужаса. Вся скатерть была в чае, на полу валялась кружка, которую кто-то скинул со стола, ковёр испорчен, на выбеленной печке красовалась неровная линия бледно-коричневых брызг и прилипший чайный пакетик. — Какой ужас, - Паша сдвинул стул в сторону чтобы вернуть на место нож. Всё это время он лежал у него в кармане. В спальне было почище. Только влажный половик и одеяло на полу намекали, что тут произошло что-то странное. У ноутбука погас экран, звуки исчезли. Паша тяжело вздохнул, закрыл крышку с мягким стуком, положил одеяло обратно на кровать. Потом подумал немного и ушёл в гостиную - самую большую комнату во всём доме. Мебели там было немного: диван, на котором раньше спал Паша и старый, здоровый шкаф из настоящего дерева. Таких уже и не купишь в магазинах, разве что на барахолках. Дверцы шкафа открылись со скрипом. Там хранилась в основном сезонная одежда, которой не было места в квартире и запасной комплект постельного. Паша всё ещё лелеял надежду, что когда-нибудь он потребуется для друга. Что ж, бойся исполнения желаний.

Он бы мог не предлагать Данику спальное место и был бы прав. Но рука не поднималась выкидывать в ночь человека, даже если он влез в дом через окно.

«В конце концов, он же ничего плохого не сделал,» - думал он, вытаскивая постельное.

Паша забрал комплект и положил на диван. Постоял немного, подумал и уже потянулся было подготовить для гостя спальное место, но в последний момент убрал руку.

— Сам справится.

Когда Паша вышел в коридор, незваный гость всё ещё стоял там. Лицо у него было нечитаемым. На таких людей смотришь и не понимаешь: что сейчас происходит в их голове? Радостно им или печально, больно или хорошо? Просто спокойная, ничего не выражающая маска.

— Иди спать. Постелешь сам, - и не став дожидаться реакции, Паша ушёл к себе.

В спальне он переставил ноутбук на стул, служивший тумбочкой, выключил свет и лёг на кровать. Лёжа на боку, он смотрел на проход в едва освещённый светом от кухни коридор. Вот промелькнула тень, щёлкнул выключатель и всё погрузилось в темноту. Старые половицы скрипели под чужими ногами и Паша, засыпая, представил, что это бабушка идёт по своим делам.

Паша проснулся поздно. Солнце светило в открытое окно, заливались щебетаньем птицы. Вставать не хотелось. После ночных переживаний голова была тяжёлой как чугунная гиря и наотрез отказывалась исполнять свои прямые функции, предпочитая быть пресс-папье для подушки. Паша тяжело перевернулся на живот и попробовал найти телефон наощупь. Устройство нашлось под подушкой. Он нажал на кнопку и экран засветился. Паша поморщился, разблокировал гаджет. На главном экране большими белыми цифрами красовалось время 13:26. — Ничего себе я поспать, - голос после сна был необычно низким и хриплым, будто Паша только и делал, что дымил как паровоз. Силой воли он принял вертикальное положение и попытался ногами нащупать тапочки. Они ожидаемо не нащупались ни с первой, ни со второй попытки. Пришлось выругаться, скинуть с себя сонную негу и залезть под кровать. Там обнаружился только сиротливо лежащий стакан.

Поиски тапочек решено было отложить на более подходящее время. Были проблемы и поважнее. Например, вчерашний незваный гость. Паша поморщился. — И чего я его вообще дома оставил? Надо было выгнать на улицу... Ворчал он, поднимаясь с кровати. Горло после сна нещадно драло, но сначала он пошёл в гостиную. Там никого не было. Только постельное, расстеленное кое-как, давало понять, что здесь кто-то спал. Паша тяжело вздохнул и пошёл на кухню. Он надеялся, что вчерашнее было просто бредовым сном, но увы, желанию не суждено было сбыться. На кухне творилась разруха. Ко вчерашнему бардаку прибавилась куча грязной посуды в раковине, раскрытые шкафы и запах гари, тянущийся из открытого окна. Паша, забыв о больном горле, высунулся в окно: неужели соседи горят? Но нет, ветер приносил дым со стороны расчищенного места перед его домом. Паша бросился туда. Дверь в коридоре, как назло, не поддавалась и пришлось толкать её плечом чтобы выбежать на крыльцо и увидеть, как в мангале догорает огонь. Рядом валялась сетка для жарки мяса. Паша не знал и не хотел знать, что такое в ней готовилось. Паша принялся присыпать землёй дымящиеся угли. Не хватало ему тут пожара ещё. В процессе проходящий мимо мальчишка услышал много очень интересных слов, которыми этим вечером обрадует родственников. Павел крыл гостя на чём свет стоит, не стесняясь. Каждая горсть земли, кинутая в мангал, сопровождалась отборным ругательством. Когда опасность миновала, Павел огляделся. Попадись ему сейчас на глаза Даник, и ему было бы несдобровать. Несмотря на то, что Павел был объективно меньше по комплекции, но вышвырнуть за калитку он бы смог. Не без усилий, конечно. Он посмотрел на свои руки, испачканные в земле. Сжал ладони в кулаки, разжал, пытаясь успокоится. Надо было проверить, что ещё натворил Даник. Что-то Паше подсказывало, что сюрпризов он не оберётся. — Гнать его надо было в шею, - в который раз повторил Паша, энергично топая по тропинке к оранжерее. По дороге он пытался найти виновника торжества. Калитка была заперта на щеколду. Значит, Даник должен был быть где-то на участке. Павел всё ещё хотел надеяться, что этот рыжий не совсем ненормальный чтобы посреди дня перелезать через забор. В бане и на грядках никого не было, поэтому Павел сразу прошёл к оранжерее. Он ещё на полпути заметил рыжую макушку, которая хозяйничала там и прибавил шаг. — Эй, что ты там делаешь? Даник поднял голову, замерев на месте. Паша к этому времени уже стоял на пороге оранжереи и видел, как тот возится с бугенвиллией. Он застыл на цыпочках вместе со сломанной веткой в руках. При свете дня он не казался Павлу страшным. Самый обычный парень, работящий скорее всего, из деревни, судя по уже сформировавшемуся загару. — Ну и что ты творишь? - Паша сложил руки на груди. — Такой красивый цветок, хотел себе взять, - честно ответил Даник, поворачиваясь к Паше.

К невезению Даника, Паша отлично знал расположение каждого, даже самого маленького цветка в своей оранжерее. Особенно это касалось небольших островков земли, обложенных камнем. Именно там покопался Даник, прежде чем выломать ветку. Паша толкнул его и подошёл к одному такому. Злоба сдавливала горло. Он не знал, что бы сделал, если бы пострадали корни растений.

Паша медленно выдохнул, но легче не стало. Всё было на месте. Не считая того самого жёлтого растения, которое теперь красовалось в середине клумбы. Этого стерпеть он уже не мог. — Выйди сейчас же. Даник не послушал, и Паша стал подходить к нему сам. — Ты какого чёрта хозяйничаешь здесь? - голос давно перестал быть спокойным. — Я ничего плохого не сделал. — Ничего? А кто разворошил клумбу? Кто поломал бугенвиллию? - Павел взял Даника за плечо и попытался вывести. - Вышел отсюда, быстро. — Никуда я не пойду, ты мне чё, барин что-ли? - упёрся Даник. — Бегом я сказал! - Паша резко потянул его и Даник чуть не свалился на папоротники, росшие всюду в качестве декораций. Завязалась драка. Павел пытался вытолкать Даника из оранжереи, но тот был очевидно сильнее. Чтобы хоть как-то облегчить себе задачу, Павел рванул Даника за волосы. Даник охнул и ударил. Это было скорее рефлекторно, но локоть попал Паше прямо в нос.

Лицо обожгла боль. Из повреждённого носа потекла струйка крови. Паша зашипел от боли, намотал рыжие волосы Даника на кулак и пихнул его локтем в бок. Даник подкосился. Павел дёрнул его в последний раз на себя, и они вывалились из оранжереи. Паша спиной упал на дорожку. Даник сразу же прижал его к земле и собирался было ударить, но Паша быстро увернулся от кулака и пнул рыжего по ноге. Они завозились в пыли дорожки. Всё это произошло за доли секунды и грозилось перерасти во что-то действительно серьёзное, но возню прервал стук по калитке и громкий крик. — Паша, ты дома? Даник застыл. Паша воспользовался этой возможностью чтобы спихнуть его с себя. Он быстро подскочил на ноги и принялся вытирать кровь на лице. — Да, баб Люд, сейчас подойду, - крикнул он, пытаясь за три секунды привести себя в божеский вид. Получалось очень не очень. В волосах застряли дорожная грязь и пыль, на левом локте красовалась ссадина, а футболка была разорвана у воротника. — Сиди и чтоб ни звука, - быстро бросил Павел Данику и побежал открывать. — Чегось ты возишься, - начала было отчитывать его старушка, но остановилась на полуслове. - Ты где так приложился, Пашка? Подрался с кем чтоль? — Не подрался, - соврал он, не моргнув и глазом. - Упал с лестницы просто. — Ох ты и разиня, - всплеснула руками старушка. - И в кого ты такой? Вот твоя бабка, царство ей небесное, сказала бы... Павел слушал вполуха. Главным образом потому что видел, как поднявшийся с земли Даник пошёл к нему. "Как хорошо, что забор глухой," - подумал Паша, поплотнее прикрыв калитку чтобы Людмила Георгиевна не заметила его. А та так и ломилась во двор. — Ну и чагось ты не пришёл? Обещался же вчера! А я, дура старая, жду тебя, жду! Время-то уже, - она выразительно постучала по запястью. Часов у неё не было, но жест получился выразительным. - Вечер скоро! А у меня телевизор в восемь.

— Извините, Людмила Георгиевна. Так получилось, - виновато улыбнулся парень. — Всё у вас, молодёжи, так выходит! Небось с девочкой гулял допоздна, да? - хитро прищурилась женщина. - Зачем сидеть со старой калошей, когда можно с красавицами гулять? — Баб Люд... — Да знаю я вас, знаю. Сама не лучше была в ваши года, - отмахнулась она. – Вот, помнится, муж мой, царство ему небесное, как-то пришёл... Пока Людмила Георгиевна разговольствовала, Даник подошёл совсем уж близко и Паше пришлось повернуться чтобы сделать ему знак чтобы он шёл в дом. От зорких глаз старушки это не укрылось. — Ой, так она у тебя чтоль ещё? — Баб Люд! Да друг там. Сегодня утром приехал только. В сердце кольнуло. Он ненавидел врать про друзей. Про драки, издевательства – это пожалуйста. Но как только ложь заходила про друзей, хотелось вымыть себе язык с мылом. — Ой, всё-всё-всё, мешать не буду! - хитро улыбнулась Людмила Георгиевна. Пашиным словам она верить не собиралась. - Ухожу-ухожу. Он бессильно пытался собрать хоть какие-то слова-объяснения. В голове уже собралась картинка того, как в деревне все шушукаются о его "похождениях". Людмила Георгиевна, как и большинство стариков, любила собираться на скамейке возле единственного магазина и перемывать косточки местным и приезжим с другими пенсионерами. Они расходились уже под ночь и, как гонцы, разносили свежие сплетни по всей деревне. Наверное, поэтому сюда не завозили газет. Бережкам хватало и стариков. С досады Павел захлопнул дверь. И очень вовремя: Даник уже успел подойти. А вот что было бы, застань он старушку - совершенно неизвестно и проверять на своей шкуре Паше не хотелось. — Я же просил тебя зайти в дом, - с нажимом сказал Паша, закрывая калитку обратно на щеколду с мерзким скрипом. Давно надо было смазать. — Просить - это когда словами через рот, - не менее злобно бросил Даник. - А ты мне тыкнул как собачке. — В чём проблема послушать меня хоть раз за этот день? Ты и так много чего натворил. Я вообще жалею, что позволил тебе остаться. — Это не твой дом, не тебе в нём и хозяйничать, - Даник сел на ступеньку крыльца и покосился на испорченную кастрюлю. Он потёр лицо и сцепил руки в замок, поспешив перевести взгляд на Пашу. — А что я, по-твоему, делаю тут? - Паша развёл руками. – Мимо проходил, ключи нашёл и решил «залезу-ка я в чужой дом»? Так этим только ты промышляешь. — Тебе Нина Васильевна ключи дала, чтобы за домом присмотрел, - без тени сомнения выдал Даник. Пашу будто обухом по голове ударили. — Нина Васильевна? - подал голос Паша и тут же замолчал. Связки будто сдавило и из горда вырвался только жалостливый писк. Даник насторожился. Посмотрел на Пашу пристально, внимательно. — Она всегда привечала меня, - медленно продолжил он. - Добрая женщина. Накормит, напоит. Одинокая только шибко. Всё про внука со мной болтала, только забыл, как пацана зовут. Она уехала куда-то, да? — Уехала. Навсегда уехала. Даник хотел ещё что-то спросить, но глянув на Пашу, всё понял. Он закрыл лицо руками и громко выдохнул. Паша сел рядом. Он помедлил, потом положил руку на плечо рыжего с которым, как оказалось, у него было что-то общее. — А я, дурак такой, всё высматривал, где она, что случилось. Думал, просто внучка досматривать поехала. А оно вон оно как... Ладони заскользили от лица к волосам, да так и остались там. Голос Даника дрожал, он тяжело сглатывал. Паше было не легче. Он сидел и смотрел на старое крыльцо дома, на котором прошло его детство. Он любил играть здесь, а вечером бабушка выходила на воздух, ставила стул и рассказывала ему сказку. Под громкий стрёкот кузнечиков истории о благородных рыцарях и королях звучали по-особенному. Иногда Паша садился вплотную к бабушке и клал голову ей на колени. Тогда её шершавые горячие руки гладили его по голове. Рассказывая, она смотрела вдаль, и он смотрел вместе с ней. Перед глазами возвышались горы. Большие, старые, как спящие великаны. Иногда бабушка рассказывала про них. Паша с детства знал Великого Полоза, мечтал найти земляную кошку и боялся Медной горы Хозяйку. Когда-то он даже целую экспедицию устроил и ушёл на целый день в лес. Бабушка сильно переволновалась и когда Паша вернулся, долго извинялся и успокаивал старушку, со слезами на глазах обещая, что больше так делать не будет. Они плакали тогда вместе, обнявшись. — Извини меня. Паша вынырнул из воспоминаний и посмотрел на Даника. Тот всё ещё еле держался от слёз. — Ничего. — Когда я с ней познакомился, она жила одна, - начал рассказывать Даник. Паша думал уже его остановить. Оправдания слушать было только больнее, но в последний момент передумал. - Я ведь, дурак, тоже её напугал. Завалился на порог вечером. Тогда получил по башке ещё. Он усмехнулся и почесал затылок. — Потом она долго извинялась, супа предложила. Ну и стал приходить к ней. Где дров подколоть, где что-то подладить. Старенькая же, помочь надо. А она то пирожков вынесет, то блинов. Мы потом сидели на крыльце и разговаривали. Она всё с внуком хотела познакомить. Рассказывала, что приезжает он по выходным. Я думал, что встречусь как-нибудь, даже игрушку вырезал. - он повернулся к Паше. - Знаешь, лошадку такую. Красивая вышла, ладная. А потом пропала она. Я ходил-ходил, а её и нет. Думал - уехала. Потом смотрю, строится что-то, значит живёт дом. Значит вернуться должна. Когда строят что-то новое всегда возвращаются. А её всё нет и нет. Даник замолчал. Впервые молчание рядом не воспринималось как то-то напряжённое. Они молчали не порознь, а вместе, светлой тоской по человеку, который был дорог каждому по-своему. — Я потом видел, что цветы в оранжерее появляются. Думал: принесу ей своих, будет красиво. Может, если ей донесут, то она быстрее вернётся домой. Теперь, видимо, очередь Паши настала прятать лицо в руки чтобы скрыть горячие слёзы, наворачивающиеся на глаза. — Она ничего о тебе не говорила. Только однажды сказала, что ей помогает рыжий парень. Она вообще не любила говорить, что ей нужна помощь. Они оба вздохнули. Паша убрал руки от лица, сложил их на коленях и смотрел на горы. Просто смотрел, думая о том, что ещё он мог не знать о своей бабушке, с которой прожил бок о бок всю свою жизнь. — Наверное, бабушка была бы очень рада, что мы познакомились, - горько усмехнулся Паша. Даник рядом кивнул.

— Жаль, что всё так получилось. — Жаль. Они молчали долго, не зная, что сказать. Казалось, всё было уже сказано сотню раз. Глупо было бы повторяться. Даник поднялся с крыльца. — Мне пора. — Я провожу, - Паша поднялся следом. Даник покосился на него. Парень потянулся следом как привязанный. Даник вдруг увидел в нём черты Нины Васильевны, которые раньше не замечал. Паша был очень похож на свою бабку, как только может быть похож мужчина на женщину. Тот же разрез и цвет глаз, тот же нос, губы. — Идём, - кивнул Даник. Паша быстро забежал за ключами, и они вышли. Лязгнули петли на калитке, щёлкнул закрывающийся замок. Паша не спрашивал куда они идут. Это не имело значения. Ему просто хотелось быть ближе к тому, кто видел его бабушку в последние дни жизни. Даже если он заведёт его в чащу, Паша бы пошёл. Они шли через поле к заброшенной части деревни. Можно было бы идти и главной дорогой, но Даник не хотел ненужного внимания. Речку они перешли вброд. Нагревшаяся за день вода окутывала ноги примерно по щиколотку, а после приятно холодила. В сланцы паши быстро забились тина и песок, но он не обращал внимание. К другому краю деревни они добрались за 10 минут. Дальше начинались старые, обрюзгшие, никому не нужные дома без хозяев. Тут можно было встретить разве что мальчишек, которым нравилось лазить по заброшкам. Даник уверенно шёл вперёд. Он легко находил не до конца заросшую тропу. Возле одного дома прямо в центре старой части он резко остановился. Паша чуть не врезался в его спину, покачнулся, пытаясь держать равновесие, но не упал. — Что? - он выглянул из-за плеча рыжего и посмотрел на дом. Тот был старым, потерявшим свой былой лоск. Краска растрескалась и слезла с деревянного каркаса, на половине окон не было наличников. Разрушенная крыша зияла дырой, лишь одинокий дымоход стойко стоял на своём месте. — Ничего, - Даник помотал головой и прошёл через дыру в заборе размером с машину прямо по иссохшим доскам. Паша прошёл следом, оглядываясь чуть внимательнее чем обычно. Про эту часть деревни ходили нехорошие легенды. Она была заброшена ещё в 20-х годах 20 века. Находиться в этой части люди не любили. Говорят, когда-то здесь жили в большинстве своём казаки Уральского полка, но потом случилась революция и эта часть деревни опустела за несколько лет. Потом, уже когда Советский союз устоялся, деревню восстановили, а рядом начали строить город. Но эта часть осталась заброшенной с того самого времени. От этого места у Паши мурашки шли по коже. Ещё в его детстве ходила страшилка про беса, который жил на этой половине деревни и крал детей. Он, конечно, ходил с остальными мальчишками проверять себя "на храбрость", иначе его совсем бы загнобили, но после ночью подолгу не мог заснуть. Даже сейчас, спустя столько лет, эта разруха производила на него неизгладимое впечатление. Он старался идти аккуратно и заставлял себя не шарахаться от каждого звука. "Что Даник забыл тут?" - думал он, старательно отводя взгляд от пустых оконных рам, напоминающих глазницы мертвецов. — Мы скоро придём? - голос предательски задрожал. — Мы уже на месте, - ответил Даник, проходя между строительным мусором вглубь двора. Паша пошёл за ним, уже жалея, что не взял наушники. Одному возвращаться вечером через старую деревню ему не хотелось. Да если бы он знал, что Даник приведёт его сюда. Паша настолько распереживался, что слова Даника дошли до него далеко не сразу. Они вышли на поросший бурьяном и лютиками задний двор. Пашу сразу насторожила притоптанная трава. Как будто кто-то регулярно здесь ходил. Она образовывала небольшую полянку возле старого колодца, который Паша узнал сразу. Он сам ещё мелким пацаном бросал туда камни с остальными деревенскими мальчишками, чтобы "проучить беса". Колодец был сложен из когда-то белых кирпичей, без навеса. Несколько кирпичей откололось, остальные оккупировала вездесущая в этих краях берёзка. Механизм давно сгнил и валялся за колодцем. Даник направлялся прямо к нему. Дальше дороги не было, только знакомые заросли бурьяна. — Ты куда? - Паша не хотел подходить к колодцу даже сейчас. Хотя, казалось бы, взрослый мужик, чего ему теперь бояться? — Бывай, Паш, - махнул рукой Даник и опёрся руками на край колодца. Он поочерёдно переносил ноги пока не оказался сидящим на краю ногами в шахте. Павел среагировал даже быстрее чем думал. — Ты чё придумал, идиот? - рявкнул он и в два шага оказался возле Даника, схватив его за ворот рубашки уже в полёте. Паша сам чуть не перевернулся, ноги заскользили по траве, но он опёрся левой о стенку колодца и вытащил Даника. Тот плюхнулся спиной в старую траву и смотрел на Пашу так, будто он отобрал у него за обедом ложку. — Ты совсем придурок? - не унимался Паша, хватаясь за сердце. Бабушкина привычка. У Даника предательски перехватила горло. - Жить расхотелось? — Тише-тише, - попытался успокоить разошедшегося Пашу он, но безрезультатно. — Да если бы я знал, что ты расшибиться попытаешься, я бы в жизни тебе не рассказал! — Да нет же! Я тебе сейчас объясню! - поднял руки Даник, а сам думал, как объяснить то, что сам не понимаешь, как работает? — Да уж постарайся! - Паша всё ещё держал его за ворот как нашкодившего кота. Повисла пауза. Даник внимательно смотрел на Пашу. У того сердце было не на месте. Ноздри расширялись как у бешенного быка, рука на вороте рубашки дрожала. — Ты же понимаешь, что она не хотела бы этого, - голос Паши дрожал. — Нет, это не то, что ты подумал. Даник говорил ровно. Он отцепил пальцы Паши от своей рубашки и встал на ноги. — Я действительно иду домой. Просто мой дом не здесь. А это... - Даник кивнул на старый, разваливающийся колодец. - Дверь туда. Не волнуйся, со мной всё будет хорошо. Я бы не стал так поступать. — Не неси чепуху! - прикрикнул на него Паша и сделал шаг вперёд. - Я что, слепой? Ты только что чуть не убился! Даник подавил желание от всей души хлопнуть себя по лбу. Объяснять вещи, которые для него были очевидны, по несколько раз не хотелось, а Паша упрямо гнул свою линию. Проще было действовать. — Да ладно тебе, я обещаю, скоро ты снова меня увидишь. И прежде, чем Паша успел среагировать, Даник перегнулся через оголовок и полетел вниз. Паша опёрся на край и попытался схватить рыжего идиота хотя бы за ногу, но к его удивлению, колодец был пуст. Не слышно было и характерного столкновения тела о сухое дно или воду. Паша замер, вглядываясь в темноту. Ничего. Он вылез из шахты на свет, нашёл поблизости деревяшку, бросил внутрь колодца. Раз, два. Стук. Деревяшка долетела до дна. Паша развернулся и сел, облокотившись на кирпичную кладку. Сердце колотилось как бешеное, к горлу подступал тошнотворный ком. — Не может быть... Паша просидел так недолго. Его пробило на ледяной пот, он вскочил на ноги и побежал прямо по кустам и строительному мусору, не видя ничего перед собой. В голове набатом стучало только одно: "Не может быть, этого не может быть, никак не может быть". Он врезался во что-то, упал на траву мешком. Перед глазами оказалось вечернее небо. Что-то рядом завозилось, покрывая его отборным матом. — Эй, парень, ты чего? - мужик осёкся, потряс Пашу. тот вздрогнул и перевёл взгляд на лицо незнакомца. Он был средних лет, с щетиной. — С тобой всё хорошо? Что случилось? Давай-ка вставай, - одним движением руки Пашу подняли на ноги. Те почти сразу подкосились, и он стал заваливаться обратно. — Бледный как смерть, - выдохнули ему где-то под ухом и потащили куда-то. Минуту спустя по лицу разливалась речная вода. Паша фыркнул, встряхнул головой, приходя в себя. — Вот, уже лучше, - мужчина усадил его на землю и отошёл чуть в сторону. - Очухался? Ты в порядке? — Д-да, - кивнул Паша. - Уже всё в порядке. Спасибо. Он попытался встать. Ноги тряслись и подкашивались, но он стоял. — Так не пойдёт. Давай-ка я тебя провожу. Где живёшь? Паша указал направление рукой и поплёлся домой. Следом, буквально в двух шагах, шёл незнакомый мужчина, поддерживая его за плечо.