Посмертное проклятие

Глава 1

Когда-то наше небольшое королевство процветало, но я не ценил того, что имел. Придавал слишком много значения мелким житейским неурядицам. Мне казалось, учитель слишком строг к бедняге Рэйтану, придирается там, где стоило бы поддержать. Мне всегда чего-то не хватало для счастья, но у меня было будущее. Стоит заметить, что у ученика придворного мага обычно неплохие перспективы.

Были.

Потом власть в королевстве захватил Фэйн со своей шайкой, и я понял, наконец, как хорошо нам до него жилось. У Фэйна не было большой армии или смертоносных орудий, но его магию мы недооценили. Тёмную, разрушительную. Нам нечего было ей противопоставить. В Сотрэйне магию использовали исключительно для помощи людям. Фэйн же, по словам учителя, использовал наследие тёмного мастера Амаранта, который пытался захватить Сотрэйн ещё до моего рождения, но получил отпор. Фэйн, по слухам, нахватался по верхам из его дневников, но этого оказалось достаточно. Кстати, этот момент я до сих пор так и не понял – если этот Амарант был таким сильным, как о нём говорят, то почему потерпел поражение?

Как бы там ни было, Фэйн и его маги ураганом прошлись по некогда цветущему королевству. На его родине низины, да болота, кишащие змеями и пауками, тогда как Сотрэйн стоит на возвышенности, у нас плодородная почва, горы, защищающие от северных ветров, выход к морю. Можно понять, чего им дома не сидится, но неужели нельзя как-то помирно вопрос решить? Брак династический заключить или какое торговое соглашение, да просто приезжали бы погостить. Но нет, Фэйн всё залил кровью. Его жестокость заставила Сотрэйн содрогнуться. Показательные казни на главной площади, аресты по любому подозрению, человеческие жертвоприношения. Жизнь в постоянном страхе стала нашей новой реальностью. С несогласными Фэйн не церемонился. Порой, чтобы проститься с жизнью, было достаточно неосторожно брошенной фразы или ещё какой мелочи. Да и просто попасть под горячую руку тоже раз плюнуть.

Как вышло, что я до сих пор жив? А тут без вариантов – раз жив, значит, склонился перед узурпатором. И за это я себя ненавижу. И его. Даже не знаю, кого сильней.

Да и стоило ли оно того? Не лучше ли было умереть с достоинством? Но я не герой, а трус и предатель, как оказалось. А достойная смерть или даже просто быстрая смерть у нас теперь считается милостью. Мой учитель не был её удостоен. Это была одна из первых показательных казней, и Фэйн заставил меня досмотреть до конца. В тот день какая-то часть меня умерла вместе с учителем.

Прошёл почти год. Фэйн обещал взять меня в ученики, если соглашусь ему служить, но с тех пор и не думал меня чему-то учить. Бил, издевался, сваливал на меня грязную работу, а я всё сносил и не вёлся на провокации. Потом стало чуть легче. Или я просто привык?

Это самое страшное.

Не гнетущее ощущение полнейшей безнадёжности и постоянный страх, а то, что начинаешь привыкать к такой жизни. Постепенно забываешь о том, что когда-то было по-другому, что должно быть по-другому, а то, что творится сейчас, это ненормально. Живёшь словно в забытье, лишь бы не думать, не помнить, не чувствовать. Тогда не так гадко на душе, не так больно. Не живёшь, а существуешь подобно собственной тени. Но лишь днём – ночью беспокойные сны напоминают обо всём, что хотелось бы забыть.

Вот и сегодня я проснулся от одного из своих кошмаров. Снова учитель. Его ведут на казнь, и он видит меня сидящим рядом с Фэйном. Он ничего тогда не сказал, но этот взгляд я никогда не забуду. Даже если я выцарапаю себе глаза, он будет раз за разом вставать перед моим внутренним взором.

Окончательно проснувшись, я нашарил на тумбочке кувшин с остатками кислого вина. Его оказалось совсем немного, но сейчас ещё не время напиваться. Работа сама себя не сделает.

Старая кошка Мона спала, свернувшись на краешке одеяла, так что постель снова не стал заправлять. Это облезлое создание неопределённого цвета досталось мне от учителя. Она жутко линяла, пускала слюни и почти всегда спала, Не знаю, зачем забрал её к себе. Может из чувства вины перед учителем, а может просто хотелось, чтобы рядом было хоть одно живое существо, кому я не безразличен. Мона смотрела на меня с осуждением, как будто понимала что-то, но по ночам приходила спать в ноги.

Я наскоро привёл себя в порядок, собрал лентой отросшие до плеч тёмно-рыжие волосы. Давно пора обрезать, да руки не доходят. Мантия с ненавистным гербом привычно легла на плечи, рука нашарила в кармане связку ключей. Осталось почиститься от шерсти и можно идти. Скорей начну – скорей управлюсь.

Коридоры замка опустели. Тихо, как в склепе. По пути к подвальной лестнице мне встретилась лишь служанка с корзинкой яиц, спешившая на кухню. При виде меня она невольно отшатнулась, но тут же отвесила глубокий поклон, едва слышно прошептав что-то смутно похожее на приветствие. Сейчас на мне такая же форма, какую носят маги, приехавшие с Фэйном, а этого достаточно, чтобы до жути напугать любого жителя Сотрэйна, то есть, Объединённого королевства. Фэйн считает змеиные болота, из которых он вылез, и Сотрэйн единым государством. Я привык к подобной реакции. Девочка не то, что не шелохнулась, она старалась даже не дышать, пока я не скрылся из виду.

Я быстрым шагом дошёл до входа в подвал. В эту часть подземных помещений разрешается спускаться только магам, но думаю, и без запрета желающих не нашлось бы. Все знают, что из этих подвалов живыми не возвращаются. Фэйн держит там свои магические штучки и приносит жертвы какому-то Мокарроку.

А теперь догадайтесь, кто потом оттирает со стен кровь и прочие непотребства. Вот-вот.

Ведро с водой уже стояло у обитой железом двери, заранее оставленное кем-то из слуг, пара чистых тряпок аккуратно сложена на ближайшем подоконнике. Я привычно щёлкнул ключом в замке, скрипнули петли и в нос сразу же ударил тошнотворный запах. Так пахнет смерть – кровью и нечистотами. В довесок несёт подвальной сыростью, гарью и какой-то гнилостной гадостью. В который раз я заставляю себя спускаться во тьму по неровным каменным ступеням. Лишь созданный на скорую руку шарик магического света освещает мне путь. Вот бы споткнуться и сломать себе шею, только так чтобы сразу насмерть. У самого решительности не хватит. Я же трус, забыли?

Ступеньки закончились, шея цела, значит, опять придётся поработать поломойкой.

В церемониальной зале, где каждый камень пропитан древней магией, теперь стоит тёмный алтарь. Великие маги прошлого перевернулись бы своих гробах, узнай они, что Фэйн тут устроил. Пол и стены снова в крови, на подставке окровавленные металлические инструменты жутковатого вида. Некоторые я видел в действии, о назначении остальных даже думать не хочу.

Мы с его величеством не сходимся во мнении по поводу обязанностей ученика мага, но я молчу в тряпочку. Он ясно дал понять, что если буду плохо убраться, то в следующий раз сам окажусь на алтаре. Кому бы там Фэйн не приносил эти жертвы, получатель забирает всё с потрохами, даже костей не остаётся.

Я повесил верхнюю мантию на крючок в относительно чистой части помещения, закатал рукава и, не сдержав тяжёлого вздоха, обмакнул тряпку в ведро.

– Чего вздыхаешь? – раздалось из тёмного угла, который ещё пару вздохов назад совершенно точно пустовал. Я не пугаюсь, я привык.

– А ты как думаешь? – ответил, не оборачиваясь. – Я сам себе противен, Мар. Меня тошнит от всего этого, от себя…

– А может тебя тошнит от того, что ты опять пил на голодный желудок?

– Да причём тут это вообще? Мар, что бы я ни делал, я никогда не стану своим для Фэйна и его приспешников. Остальные считают меня гнусным предателем, и не безосновательно, что самое обидное. Драный крот! У меня нет друзей, нет даже просто кого-то, кому было бы не насрать, жив я или умер.

– Я твой друг, Рэйтан, – прошелестела тень.

– Давай уточним – воображаемый друг.

– Это как это?

– А вот так! Я придумал тебя, чтобы не сойти с ума от одиночества и вот этого всего, – я показал тёмному углу окровавленную тряпку, которой уже начал оттирать стену. – Ты не живой человек и даже не привидение. Кроме меня тебя никто не видит, а знаешь почему? Потому что ты плод моего воображения. Крыша едет, дом стоит. Понимаешь?

– Этому есть другая причина, но я пока не готов её озвучить.

– Вот и я о чём. Ты стал приходить ко мне с тех пор, как не стало учителя. Мне была жизненно необходима внешняя опора, чтоб не спятить. Спасибо, Мар. Серьёзно. Но всё же, будь ты не воображаемым, а настоящим другом, тоже взял бы тряпку.

Мар выплыл из своего угла и картинно взял вторую тряпку. Глухой капюшон скрывал лицо, я видел лишь усмешку на тонких губах.

Так. Как он её держит? Раньше Мар совершенно точно не мог взаимодействовать с физическими предметами, просто проходил сквозь них, как призрак. Может, мне и вправду не стоило пить то вино?

– Ла-адно, – медленно протянул я, стараясь не выдать удивления, – тогда, может, ты и мыть мне поможешь?

Мар демонстративно разжал пальцы, и тряпка шлёпнулась на грязный пол. Неопределённого цвета ткань стала окрашиваться в красный.

– Ну, знаешь ли! С такими друзьями и врагов не надо.

– Мне уйти?

– Не уходи. Ты же знаешь, мне кроме тебя и поговорить не с кем.

– Хочешь использовать меня в качестве жилетки для соплей?

– А можно? Я совсем чуть-чуть поною.

Я оглянулся и обнаружил Мара сидящим на алтаре. Идеально ровная поверхность из чёрного камня с тонкими красными прожилками единственная оставалась чистой после жертвоприношения. Этот камень впитывал кровь, как губка. Почитаемая Фэйном тварь питалась болью и ужасом своих жертв, но и плотью не брезговала. Пачкались только металлические скобы, которыми фиксировали жертву, я старался мыть их, не прикасаясь к камню.

– Нашёл место! Удобно тебе там?

– Вполне, – Мар закинул ногу на ногу и чуть откинулся назад, опёршись руками на поверхность позади себя. – Рассказывай, что там у тебя.

Оставалось надеяться, что Мокаррок не обидится на него. Как вообще можно обидеться на чужого воображаемого друга?

Я отвернулся и снова принялся оттирать присохшую кровь со стены. Заняты были только руки, разговаривать я мог, сколько влезет. Это помогало отвлечься от того, чем я вынужден был заниматься.

– Слушаешь? Так вот, мой учитель был выдающимся придворным магом и изобретателем. Он изобрёл лекарство от похмелья и ещё всякое разное... В смысле – настоящий мой учитель, а не Фэйн. И учитель моего учителя, светлый мастер Вермандо, тоже. На его веку немало славных деяний, но больше всего он прославился, конечно, победой над тёмным мастером Амарантом, уж про него-то ты должен был слышать. А я… я прислуживаю этому Фэйну. Вот ты знал, что его отец, был приспешником Амаранта? Я сам узнал случайно. Потом, говорят, он его предал и ограбил, но не суть. Представляешь, какая ирония? – Я снова оглянулся.

– Да куда уж мне, – друг сверкнул глазами из-под надвинутого капюшона. – Но ты слишком превозносишь своих предшественников, а к себе строг. Рэйтан, они ведь тоже были обычными людьми со своими слабостями и недостатками. Твой учитель изобрёл это лекарство потому, что сам любил прибухнуть, а потом мучился, разве нет? А Амарант был ослаблен ядом, блокирующим магические способности, так что победа над ним не делает твоему деду особой чести.

Прополоскал тряпку в холодной воде, я принялся за следующую стену.

– Драный крот! Я ж так предками гордился, а ты всё испортил! Выходит, Вермандо победил Амаранта не в честном бою?

– Для истории это не важно. Победителей же не судят, верно? Да и яд тёмному мастеру подлил не он, а папаша Фэйна. Уверен, Вермандо был настроен на честную дуэль. Ему повезло, ведь в честном бою у него не было бы и шанса.

– Знаешь, вот я раньше тоже мечтал войти в историю. Совершить что-то значимое.

– А сейчас о чём мечтаешь?

– Сейчас? Сдохнуть! Только быстро, чтоб не мучиться.

Дальше я работал в тишине, нарушаемой лишь скрипом тряпки. Желание выговориться пропало так же внезапно, как и появилось. Мар уходил, потом вернулся, но тоже не проронил ни слова. Лишь когда я всё отмыл, он соскользнул с камня:

– Закончил? Давай отрабатывать «пульсар».

Опять, блин! Чтобы совсем уж не деградировать, я понемногу практиковался в магии. Стены этой залы надёжно экранированы, так что можно спокойно магичить и ничего не подпалить.

Тренировки это инициатива Мара. Видимо, он моя активная и деятельная часть, а я инертная ленивая задница. Последние дни мы отрабатывали один простенький приём боевой магии. Простеньким он был только по мнению Мара, я же дней десять только учился достигать нужной концентрации. Схему подходящего заклинания он нашёл в одной из книг в замковой библиотеке, составитель сборника обозвал называл этот приём «пульсаром». В идеале должен получаться обжигающий сгусток света размером примерно с яблоко. В моём случае это было крошечное дикое яблочко. По-моему, прогресс на лицо, но Мара результат по-прежнему не устраивал. Он на меня ругался:

– Да соберись ты уже! Как руку держишь?!

– Драный крот! Я устал, Мар! Я не ел! Руки отваливаются!

– Не отвлекайся, работай!

И я злился, ныл, но продолжал работать. Когда я уже готов был без сил упасть на чисто выскобленный пол, у меня получился шарик размером с приличное яблоко. Я от души запустил его в валяющуюся на полу тряпку, так от неё осалилась лишь пара обгорелых ниточек. Я смотрел на них и глазам не верил.

После обеда оказалось, что мне срочно нужно в город. Я получил послание голубиной почтой – просто открытка из небольшого магазинчика на окраине, без подписи. Но я знал, что это значит: что-то случилось, и я срочно нужен.

Дело в том, что я имел некоторую связь с группой людей, которые не поддерживали Фэйна. Каждая встреча, как прогулка по краю обрыва. Официально это был книжный клуб при маленькой пыльной лавке, но вместе с ними мы помогли бежать из замка юной принцессе. Сейчас она росла в семье обычных горожан, у которых незадолго до переворота лихорадка забрала дочь того же возраста. Тогда-то я и познакомился с этими смелыми и самоотверженными людьми, это вышло случайно. Книжный клуб не имел сил глобально что-то изменить, зато порой мы могли помочь отдельно взятым людям. Что-то вроде безобидного такого сопротивления. Дворцовых переворотов мы не планировали. Но узнай о нашей скромной деятельности Фэйн… Брр! Даже думать не хочу об этом!

После истории с принцессой это был всего третий раз, как они ко мне обращались. Каждый раз это было на грани провала. И каждый раз я говорил себе, что больше в этом не участвую. А потом всё равно шёл, хоть и трус.

Утром прошёл дождь, но тучи не собирались расходиться. Пахло сыростью, но это было приятная сырость, не та, что в подвале.

В этот раз за мной увязался Мар, ему я был рад – лишняя пара глаз не помешает.

А на выходе из замка мне встретился Ксантос, и вот ему я точно рад не был. Из всех приспешников Фэйна он больше всех меня раздражал. Однажды Ксантос вызвал меня на «дружеский учебный поединок», и совсем не по-дружески отделал. Магией. Фэйн не дал мне возможности отказаться и даже не подумал остановить этого придурка, когда тот меня избивал.

Ксантос выше меня на полголовы, у него мощная челюсть и тоненькая как мышиный хвостик косичка до лопаток. Просто представьте себе злобную мышь-переростка с квадратной рожей.

– Здравствуйте, мастер Ксантос, – я вежливо склонил голову, а про себя пожелал ему сдохнуть.

– Куда намылился, малец?

– Пройтись хочу, пока дождя нет. Заодно в лавку заверну.

И чего он на меня так смотрит? Неужели подозревает в чём-то?

– Ха! Ну, смотри не вымокни, – сказал Ксантос после небольшой паузы и с силой хлопнул меня по плечу.

– Постараюсь. Если что, у меня капюшон.

Он даже не докопался до меня в этот раз, но внутри поселилось скверное предчувствие. В первом же закоулке я снял приметную мантию и убрал в сумку. Потом петлял следы, и всю дорогу оглядывался, нет ли за мной хвоста.

Неприметная тесная лавка встретила запахом старья и книжной пыли. Пожилой хозяин был порядком глуховат, отчего приветствовал посетителей громче, чем нужно. Словом, с моего прошлого визита ничего не изменилось. На полках книги, альбомы, карты и сувениры. В дальнем углу стеллаж с открытками, за которыми открывается тайный ход в крошечную комнатушку без окон. Убедившись, что я лавке больше никого нет, я нажал потайной рычаг, и стеллаж отъехал, открывая узкий проход.

Сегодня внутри меня ждала одна Дора, приятная худенькая женщина с заметно поседевшими русыми волосами. Когда я вошёл, она подскочила с табуретки, на которой сидела, словно там была пружина:

– Рэйтан, слава богине, вы здесь!

Даже в тусклом свете чадящей свечи я заметил, что её глаза покраснели, а нос распух. Потрескавшиеся губы чуть подрагивали. Некогда аккуратная причёска покосилась и растрепалась.

– Что стряслось?

– Керман пропал! Мой муж! Я боюсь, его могли схватить. И тогда… это конец. Нам всем.

А вот это действительно плохо. Очень плохо. Керман был одним из организаторов книжного клуба и знал слишком много. О принцессе. Обо мне. Об остальных участниках.

– Не переживайте раньше времени. Мало ли, куда он мог пойти.

– Нет, он давно никуда не ходил. Рэйтан, – она взяла мои руки в свои, – если он в замке, прошу вас…

Дора не договорила, но я и так понял, что должен убить его до допроса. У Фэйна никто не молчит, это лишь дело времени. Но как это сделать, не вызвав подозрений у стражи? Мне вдруг стало нечем дышать, в груди кольнуло. Я не должен был участвовать в делах клуба. Знал же, что рано или поздно всё этим кончится!

– Я… вас понял, – слова дались мне с трудом, в горле пересохло.

В поисках поддержки я оглянулся на Мара, почти слившегося с темнотой позади меня, но он молчал.

– Прошу вас, поторопитесь, – прошептала Дора.

Я смог лишь кивнуть и бросился на выход.

Чтобы у входа в лавку столкнуться с Ксантосом.

Сердце пропустило удар.

Мне хватило одного взгляда на его ухмыляющуюся рожу, чтобы понять – он всё знает.

Ксантос схватил меня за плечи и приложил о стену.

– Вот значит как? У нас завёлся крысёныш. А я говорил Фэйну, что не стоит доверять тебе.

– О чём… вы?

Вдруг стало нечем дышать, в груди кольнуло.

– О чём? – Ксантос рассмеялся. – Там, на крыльце, я повесил на тебя «подслушку».

Теперь точно конец.

– Рэйтан, ты ведь помнишь наш приём! – Мар показывал рукой движение, которым я создавал пульсар.

Он это серьёзно? Добавить к сговору с недосопротивлением нападение на мага?

Мы так не договаривались!

– Что, забегали глазки? – а это уже Ксантос. – Тебе не сбежать, даже не думай.

Надо было что-то сказать, попытаться оправдаться. Я судорожно вспоминал, что именно я сейчас говорил, и что говорила Дора.

– Давно у нас не было показательных казней, я успел заскучать. Сяду в первом ряду, чтобы посмотреть, как ты будешь корчиться.

Только не это, драный крот!

– Бей в лицо. Пульсаром. Сейчас, Рэйтан! – настаивал Мар.

И я ударил.

Сам не знаю, как я на это решился. Не зря говорят, что загнанная в угол крыса становится драконом.

Нечеловеческий крик спугнул дремавших на крыше ворон. Лица у Ксантоса больше не было. Я со всей силы пнул мага в живот, отчего тот опрокинулся в грязь.

Ударил ещё раз. И ещё. Перед глазами всё поплыло.

На плечо легла холодная рука Мара. Слишком холодная, чтобы принадлежать живому человеку.

– Он мёртв, – со свойственным ему спокойствием констатировал мой воображаемый друг. Я же приходил в ужас от осознания того, что натворил.

– И… что теперь?

– А теперь доставай балахон. Ксантос свой снял, чтобы незаметно проследить за тобой. Сейчас это просто бродяга, которому не повезло нарваться на мага. Без лица его никто и не опознает.

На крыльцо выскочила бледная, как полотно, Дора. Она что-то быстро говорила, но до меня не долетал смысл сказанного. Я слышал лишь, как отдаются в ушах быстрые удары сердца.

– Пусть принесёт алкоголь. Любой, – велел Мар.

Я, всё ещё пребывая в шоке, передал женщине его просьбу. Дора забежала в лавку, мигом вернулась и протянула мне фляжку.

Сам я в стрессовых ситуациях впадал в ступор, но Мар сохранял хладнокровие и, кажется, знал, что делает:

– Влей ему в горло. Пусть будет бухой бродяга, так точно не возникнет подозрений.

Мне ничего не оставалось, кроме как довериться ему. А когда нарисовались стражники, я постарался изобразить ублюдка-мага, которому нахамил перепивший простолюдин. Моя реакция их нисколько не удивила – приспешники Фэйна безнаказанно творили всё, что им вздумается. Я приказал стражникам сжечь тело, и они не посмели ослушаться.

Пока мы с Маром шли в замок, я пытался собрать себя в кучку. Руки тряслись, сердце стучало, как ненормальное.

Я только что убил человека. Не поверите – впервые в жизни. Что я ощущал при этом? Не знаю, сам пока ещё не понял. Чувства вины не было, удовлетворения тоже. Страх? Да. Я понимал, что Фэйн этого так просто не оставит. Он перевернёт весь город вверх ногами, чтобы докопаться до истины. И докопается же. Уверен, не сегодня так завтра он вызовет меня на разговор и…

– О нет! – Я застыл на месте, закрыв ладонями лицо.

– Что такое? – Мар тоже остановился.

– Сфера правды! Фэйн точно достанет её. Он сразу поймёт... Может, нам не стоит возвращаться?

– Сфера правды довольно примитивный артефакт, её можно обмануть, – отмахнулся Мар.

– Как?

– Я пойду с тобой. Просто делай, что я говорю. Ты ведь веришь мне, Рэйтан?

– Больше, чем себе. Серьёзно. – Мой взгляд упёрся в глухую тень под тёмным капюшоном. – И буду верить ещё больше, если… Мар, может ты, наконец, покажешь мне своё лицо?

– Мы уже говорили об этом.

– Мар, я приму тебя любым. Ты мой единственный друг. Пожалуйста!

И он потянулся к капюшону. Медленно. Я ждал, затаив дыхание. Возможно, сейчас я увижу своё лицо, только немного повзрослевшее. Или лицо учителя, каким он был в молодости. Может, Мар уродлив или вовсе не имеет человеческого лица.

Я был готов ко всему, но лицо Мара оказалось обычным и почему-то смутно знакомым, но у меня не получалось вспомнить, где я мог его видеть. Стоявшего передо мной человека вполне можно было назвать красивым. На вид около тридцати, светлая кожа, тонкие черты лица и выразительные карие глаза с тонким зелёным ободком вокруг радужки. Гладкие чёрные волосы собраны в тугой низкий хвост.

– Насмотрелся? Теперь идём.

Он накинул капюшон и быстрым шагом поспешил в сторону замка, я побежал следом. У меня была куча вопросов к личности Мара, и после сегодняшних событий я уже не был так уверен, что он плод моего воображения. Но я не стал наглеть, он и так пошёл мне навстречу. Более того – сегодня он спас меня. Другу надо доверять, а не лезть с неуместными расспросами.

– Не сомневайся в себе, Рэйтан, – сказал Мар, когда мы свернули в грязный безлюдный переулок. – Ты можешь больше, чем тебе кажется, но… – не договорив, он мотнул головой.

– Что – но?

– Но, боюсь, всё ещё меньше, чем нужно.

– А что нужно?

– Убить Фэйна, – ответил Мар на полном серьёзе. Его глаза недобро сверкнули.

Так вот, что он задумал.

– Боюсь, это нереально. Он могущественный тёмный мастер, а я никто. Ксантос просто не ожидал от меня такой наглости. Плюс никто не знает о моих попытках в боевую магию. С Фэйном этот номер не пройдёт, у него молниеносная реакция. А ещё этот Мокаррок, которого он подкармливает. Только представь, сколько жертв он ему принёс. Что, если он его вызовет?

– Мокаррок не проблема, его не существует.

– С чего ты взял?

– Просто поверь мне.

– Я бы рад, но кто-то ведь принимает те жертвы…

– Ты собираешься просто сидеть и ждать, опасаясь выдуманного чудовища?

– Чего ждать?

– Ну, например, пока Фэйну не станет известно о вашей стычке или о твоей связи с книжным клубом.

– Кстати, насчёт этого… когда вернёмся, могу я попросить тебя проверить темницы? Мы ведь пока точно не знаем, схватили Кермана или нет.

– Конечно, без проблем.

Мар такой надёжный. С ним мне не так страшно.

Однако, уже на подходе к замку, меня ждал ближайший помощник Фэйна. Плохо! По возможности я предпочитал держаться от его приспешников подальше, так как мне порой от них доставалось, но мастер Дитмер был ещё ничего. Чуть старше самого Фэйна, высокий, худощавый и почти полностью седой. Ходил всегда хмурый, слова цедил через зубы, но я никогда не видел, чтобы он повышал голос или распускал руки.

Сейчас он стоял на том самом месте, где ещё недавно я встретил Ксантоса.

– Его величество ждёт тебя у себя, – сказал он вместо приветствия.

Внутри всё сжалось.

– Можно мне хоть умыться сначала?

Несмотря на прохладную погоду, я вытирал пот со лба. Как они могли так быстро узнать? Снова какая-то магия? Как же мало я знаю о её возможностях!

– Ты сейчас же идёшь со мной, – с нажимом произнёс мастер Дитмер.

И мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

– Мар, прошу, не оставляй меня, – еле слышно взмолился я по пути в королевский кабинет. Мне было до тошноты страшно, ноги не гнулись. Я отдал бы что угодно, лишь бы сейчас оказаться как можно дальше отсюда. И во всём был виноват лишь я один.

– Что ты там бормочешь? – обернулся мастер Дитмер.

– Ничего, простите.

– Я с тобой, Рэйтан, не волнуйся, – отозвался Мар. – Фэйн уже знает, что Ксантос мёртв. Его маги связаны с ним контрактом. Когда контракт расторгается, это сразу чувствуешь, как будто струна порвалась. Фэйн не может быть на сто процентов уверен, что это ты, если только каким-то образом не следил за вами, но это вряд ли.

Стражи почётного караула без вопросов открыли перед нами высокие резные двери в закрытую часть дворца, где обитал Фэйн. Я вошёл следом за Дитмером.

Почему всё происходит так быстро? Остановись время, дай хоть отдышаться!

Тёмный мастер остановился у двери в кабинет и постучал:

– Ваше величество, я привёл мальчишку.

– Входите.

При Фэйне я уже был здесь однажды. Шкуры, гобелены, старинная мебель из чёрного дерева… и липкий страх, сковавший меня по рукам и ногам. Ничего не меняется.

Его величество сидел за своим столом спиной к окну и лицом к двери, чтобы сразу видеть входящего. Я опустился на одно колено, не смея поднять глаза от пола.

– Подойди и сядь, разговор есть, – нетерпеливо бросил Фэйн.

Меня уже всего трясло. Я кое-как поднялся и присел на краешек гостевого стула. Мар обошёл стол и встал рядом с креслом Фэйна, который, конечно, его не видел. Дитмер остался стоять у двери. Это на случай, если я решу сбежать?

На столе лежали бумаги, стояла пара мраморных бюстов выдающихся магов древности, чернильница, подставка для перьев, но моя взгляд сразу же приковала Сфера Правды. На самом деле, это полусфера, внешне напоминавшая пузырь на поверхности озера, но «полусфера» звучит не так солидно. Артефакт источал слабый желтовато-зелёный свет, но если кто-то в комнате соврёт, свечение станет кроваво-красным.

– Посмотри на меня, Рэйтан, – велел Фэйн.

Кто бы знал, какого труда мне стоило перестать разглядывать стол и встретиться с ним взглядом. На дне его непроницаемо-чёрных глаз сверкали опасные огоньки, в остальном же лицо было непроницаемым, как и обычно.

– Может, сам хочешь что-то мне рассказать?

– Н-нет, ничего.

– Где ты был?

– Гулял до книжной лавки и обратно.

– Я смотрю, тебе нечем заняться. Ладно, мы это исправим. А теперь скажи, ты встречался сегодня с Ксантосом?

– Да, ваше величество. Я видел его на крыльце, когда уходил. Мы перекинулись парой фраз, и я ушёл.

– Он не сказал куда собирается?

– Нет, ваше величество.

– И потом вы не встречались?

– А сейчас осторожней, – предупредил Мар. – Сейчас я задам тебе вопрос, и ты ответишь мне, а не Фэйну. Ты сегодня встречал слона?

– Я жду! – поторопил Фэйн.

– Не встречал.

Сфера продолжала гореть зелёным, лишь едва заметно мигнула. Но Фэйн этого не заметил, в этот момент он, проследив направление моего взгляда, посмотрел на то место, где стоял Мар. По окну медленно застучали капли дождя.

– Ксантос мёртв, – сказал Фэйн, уже не скрывая гнева. – Ты знаешь, как это произошло?

– Ты знаешь, кто убил слона? – сразу же за ним спросил Мар, но в этот раз я постарался не косить глаза в его сторону.

– Н-нет!

Сфера не покраснела, как при однозначной лжи, но пару раз явно мигнула.

Фэйн нахмурился и посмотрел на меня как-то по-новому, словно впервые видел.

– А сейчас, Рэйтан, громко и отчётливо: «Я не убивал мастера Ксантоса и не знаю, как это произошло».

Внутри всё сжалось в тугой узел.

– Я… – я умоляюще посмотрел на Мара. Сделай же что-нибудь! Помоги мне!

– Слушай меня внимательно, – быстро заговорил Мар. – Я сейчас возьму бюст и огрею Фэйна, – он положил руку на мраморную голову, – второй маг на тебе…

Что?!

А вдруг я сошёл с ума, и никакого Мара нет? Что, если это я сам решил убить Ксантоса и сейчас собираюсь…

– Да что ты туда всё время смотришь? Там кто-то есть?

– Нет! – поспешно выпалил я. Сфера мгновенно окрасилась красным.

– …потом ты снимаешь с Фэйна браслет, капаешь на него своей кровью и отдаёшь мне. Дальше я сам всё сделаю.

Что за бред? Причём тут браслет?!

– И кого ты там видишь? – поинтересовался узурпатор, не подозревая, что в этот самый миг на него готовится, можно сказать, покушение.

– Это… это мой воображаемый друг.

Когда сфера приняла мой ответ, Фэйн удивлённо поднял брови:

– Тебе не кажется, что ты слишком взрослый для того, чтобы иметь воображаемых друзей?

– Да, вы правы, – потупился я. Даже дурацкая сфера считала, что он прав!

– А теперь повторяй, что я сказал! – рявкнул Фэйн.

– Приготовься создать пульсар на счёт три. Один.

Что?! Драный крот! Я не готов! Не готов!

– Я… я не…

– Два.

Но даже сфера подтвердила, что Мар там! Даже если я изначально его выдумал, в какой-то момент мой друг стал реальным. Не время раздумывать, как это произошло. Сейчас главное, что Мар мне поможет. Я могу на него положиться.

– Три!

И ты можешь положиться на меня!

А дальше всё произошло очень быстро.

Мой друг, как и сказал, обрушил мраморный бюст на голову Фэйну. Тот обмяк, уронив голову на стол.

Я попытался создать пульсар, но от волнения у меня ничего не получалось.

Дитмер, явно не понимая, что происходит – он-то видел только летающий бюст – бросился к нам. Мар приложил и его.

– Браслет, быстро!

Я был в шоке от того, что мы натворили. Даже не мог до конца поверить, что всё это наяву. Но мои руки уже сами отодвигали рукав и расстёгивали широкий браслет из чернёного серебра. Я знал этот браслет, мой дед Вермандо забрал его в качестве трофея после победы над тёмным мастером Амарантом. Он хранился у учителя, пока Фэйн не забрал его.

Мар достал из шкафчика флакон с голубой жидкостью и сорвал пломбу. Я помог ему запрокинуть Фэйну голову, чтобы влить… яд? Зелье?

– Блокировщик, – уточнил Мар в ответ на мой немой вопрос. В смысле, магию на время блокирует, как та дрянь, которой опоили Амаратна? Вторая половина флакона досталась мастеру Дитмеру, мне же достался парадный кинжал Фэйна: – Пролей кровь на браслет. Поторопись.

Я кивнул. Если Мар считает, что это нам поможет, пусть будет так. Я резанул себя по ладони и подставил браслет. Кровь закапала на браслет, но ничего не происходило.

– Теперь отдай браслет и скажи: «Кровью своей освобождаю, то, что кровью было запечатано».

– Мар, ты меня пугаешь…

Как говорил учитель, абы что кровью не запечатывают. А раз запечатали, то там ему и место.

За окном сверкнула молния, раздался далёкий раскат грома.

– Пугаю? Тогда представь, что Фэйн с тобой сделает, когда очнётся. И я не смогу тебе помочь.

Я представил и содрогнулся. Фэйн тем временем застонал и пошевелился. Меня сразу перестало волновать, что там Мар хочет выпустить. Мой загадочный друг взял парадный кинжал и вогнал его Фэйну в руку, прибив её к столу. Его величество вскрикнул и тут же закашлялся. Быстро же он пришёл в себя!

– Рэйтан! – взревел он. – Ты пожалеешь! И жалеть ты будешь дол… – он осёкся, когда его взгляд сфокусировался на окровавленном браслете в моих руках. Глаза расширились, злость и непонимание сменились ужасом. – Не вздумай! Тебя обманули, я даже не стану тебя наказывать!

На последних словах сфера вспыхнула красным. Не будет он, как же!

Но они с Маром совершенно точно знали о браслете что-то такое, чего не знал я.

– Время, Рэйтан, – поторопил Мар.

– Извините, ваше величество. Не хочу повторить судьбу учителя.

Фэйн орал, что я совершаю ошибку и тому подобное, а я трясущейся рукой протянул браслет Мару и произнёс положенную фразу. Он с улыбкой принял его и защёлкнул на своём запястье. Фэйн дёрнулся, попытался вытащить кинжал из правой руки, но не смог и лишь зашипел от боли сквозь плотно сжатые зубы.

Меня сбило с ног волной какой-то нереальной силы. Это было похоже на боевую магию, которую использовал Фэйн и его маги, когда ворвались в Сотрэйн. Только сейчас она исходила от Мара, который просто стоял и ничего не делал. Его длинные чёрные волосы и полы балахона взметнулись, как от сильного ветра, но в следующее мгновение всё улеглось.

Почему у меня такое чувство, словно я сделал что-то не то? Совсем не то.

– Благодарю, Рэйтан, – Мар помог подняться и кивком указал на стул, где я и сидел пару минут назад. Я кивнул в ответ и буквально упал на сиденье. Ноги не держали.

– Тёмный мастер Амарант? – выдохнул Фэйн, глядя во все глаза на Мара.

Теперь он может его видеть? Постойте…

До меня запоздало дошёл смысл сказанных слов.

– Кто?!

– Амарант мёртв. – К слову, Сфера Правды по-прежнему светилась ровным беловато-зелёным светом, даже не мигнула ни разу. Я мысленно вздохнул с облегчением. По сравнению с восставшим из мёртвых Амарантом даже Фэйн показался бы меньшим злом. Но я рано обрадовался, потому что Мар продолжил: – я его предсмертное проклятие. Полагаю, все знают, что перед смертью тёмный мастер проклял тех, кто причастен к его смерти и их потомков?

Так вот почему мне живётся так стрёмно – я проклят! Ну, не только я. Жизнь деда забрал нелепый несчастный случай, его дочь – моя мать – умерла родами. Магические способности в нашей семье передаются по мужской линии, дар унаследовал мой дядя, который впоследствии и взял меня в ученики. Он успел пожить подольше, но смерть его была ужасной.

– А… мы всё ещё друзья, правда? – спросил я без особой надежды.

– Конечно, Рэйтан, – проклятие моей семьи подарило мне такую привычную ободряющую улыбку. Стало немного легче, но всё равно как-то не по себе.

За окном снова сверкнуло. Дождь усиливался.

– Почему только я тебя видел?

– Потому что по всем магическим законам браслет, в котором Вермандо попытался меня запечатать, принадлежал тебе. Видимо, твой учитель просто не успел рассказать тебе о нём, а ведь ему я тоже являлся. Потом браслет забрал Фэйн.

Зашевелился на полу мастер Дитмер, о котором я успел забыть. Застонал, приподнялся и потёр голову. На руке остался кровавый след:

– Р-рэйтан! – зарычал он. Я думаю, он много ещё чего хотел бы сказать в мой адрес, но заметил стоявшего в паре шагов Мара и так и остался сидеть на полу с раскрытым ртом.

– Да, Дитмер, это я тебя приложил. Считаешь, не заслужил?

– Мастер Амарант? Нет, от вас я покорно приму любую кару.

– Я здесь не по твою душу. И хотя вопросы к тебе у меня тоже имеются, но если признаешь меня истинным правителем Объединённого королевства, убивать не стану.

– Для меня вы всегда были истинным правителем, – Дитмер коснулся лбом пола.

Я перевёл взгляд на сферу правды – он не врал.

Так Мар с самого начала собирался занять место Фэйна? Вот я дурак! Теперь он знает и о книжном клубе, и о принцессе. И Керман уже у него в руках.

– Вот значит как, – зло пробормотал Фэйн. – Но я всё равно не понимаю. Проклятия не обладают физическим телом, каким бы исключительным не был маг… – Фэйн запустил свободную руку себе в волосы.

– А я и не обладал. Но ты почти год приносил мне жертвы.

– Я не…

– Мокаррока не существует, Фэйн. Ты ведь из моего дневника узнал о некой мифической сущности, не так ли? – Мар рассмеялся. – Я ещё при жизни позаботился о том, чтобы ни в чём не нуждаться после смерти.

Тьфу! Так вот за кем я прибирался весь этот год!

Я почувствовал себя полнейшим идиотом.

А сфера так ни разу и не мигнула на всё время, пока Мар говорил с нами. Или он что-то с ней сделал или… всё сказанное им – правда. По крайней мере, сам он верит в то, что говорит.

Фейн открывал и закрывал рот, как рыба. Он, казалось, забыл даже о пришпиленной к столу руке.

Как и я забыл о страхе. А ведь посмертное проклятие могущественного тёмного мастера это более чем серьёзно. Проклятие, имевшее разум, тело и почти год принимавшее кровавые жертвы. Чтобы не говорил Мар о дружбе, он явился в мир, чтобы убить меня и Фэйна, как единственных потомков его убийц. И сейчас ему под силу это сделать. У Фэйна перекрыт доступ к дару, я криворукий недоучка. Дитмер смотрит на Мара с неподдельным обожанием.

– Ну да поговорили, и будет, – сказал Мар уже каким-то другим тоном. Сейчас он уже не был похож на того, кого я знал. Точнее, думал, что знаю.

Яркая вспышка молнии озарила потемневшее небо.

Передо мной было воплощённое проклятие. Вокруг его рук собиралась тьма.

В комнате вдруг стало холодно.

Фэйн запаниковал, понимая, к чему всё идёт. Он быстро заговорил:

– Мастер Амарант, я тоже готов признать вашу власть. Если позвольте мне служить вам…

Мар жестом велел ему замолчать, после чего обратился ко мне:

– Если хочешь, можешь выйти, пока я буду… разговаривать с Фэйном. Можешь посидеть на подоконнике снаружи.

Меня два раза просить не надо было. Я вышел, прикрыв за собой дверь, и уселся на широкий подоконник. Бежать было бесполезно, да и некуда мне бежать. Я устал бояться за себя и теперь думал о том, как изменится жизнь в королевстве, если трон займёт проклятие Амаранта. И ничего сколько-нибудь хорошего в голову не шло. Мар ведь не человек даже. Может ли он оказаться хуже Фэйна? Да запросто! Даже если кажется, что всё плохо и хуже некуда, это не так. Хуже всегда есть куда.

За окном бушевала стихия. Вовремя я вернулся в замок, иначе вымок бы до нитки.

Или вовсе не стоило возвращаться?

Тишина за дверью быстро сменилась криками Фэйна. Так ему и надо. Прибежали стражники, что стояли у входа в крыло, но вышел мастер Дитмер и вырубил их. Потом зашёл обратно.

Не знаю, сколько я так сидел и смотрел на стекающие по стеклу капли. С окна дуло, в голове было пусто. В какой-то момент мне показалось, что я слышу знакомое хриплое мяуканье. Да нет, глупости, откуда ей здесь взяться? При мысли о старой кошке внутри кольнула на знакомое прежде беспокойство не за себя, а за другого. Сможет ли она выжить, если вдруг я… не вернусь? Ловить мышей она уже не сможет, да и зубов не хватит прожевать. Будет ли кто-то наливать молоко в её блюдце?

Будет ли Мона по вечерам ждать меня у порога?

Крики стихли, лишь за окном громыхало. Вскоре вышел Мар. На лице и руках не до конца оттёртая кровь, но лёгкая улыбка, что тронула тонкие губы, была всё та же.

– Извини, что заставил ждать, Рэйтан. Теперь твоя очередь. Мечты должны сбываться.

Мечты? Какие мечты? В историю войти? Боюсь даже представить, в каком качестве я теперь туда войду.

И тут я вспомнил, что не далее как сегодня утром, ляпнул, что мечтаю сдохнуть. Порой действительно хочется сбежать куда подальше от такой жизни, в которой только страх, боль и полнейшая безысходность. Но умирать тоже страшно. А вдруг и там не лучше?

– Мар, ты ведь сказал, что мы друзья…

– Конечно, друзья. Поэтому я не буду тебя мучить. Будет быстро и почти не больно. Пойдём со мной.

Мар подал мне руку, помогая спуститься с подоконника. Рука была уже не такой холодной.

Я пошёл с ним, прекрасно осознавая, что это дорога в один конец.

Мне больше не было страшно.