Посмертная месть или новая жизнь?

Глава 1

Никогда не испытывал страх в своей жизни. Но, перед смертью, наконец, понял, что вообще это такое.

Позор.

Если бы кто-то, знавший Горана Истребителя, прочитал на моём лице страх, пришлось бы вскрыть самому себе горло. Люди дают прозвища за не самые масштабные поступки. Но за самые яркие.

Волна гнева приливом помрачила сознание. И отступила.

Осмотрелся.

Я находился в грязной подворотне. Сзади имения виконта Драу (места моей смерти). Попытался пройти сквозь стену к своему телу, но оказалось, что свободно шагать я мог только к доносящемуся знакомому звуку избиения и издевательства. Он слышался в десяти метрах от меня. Трое коренастых подростков пинали четвёртого помладше, злобно, но тщетно огрызавшегося.

Хорошо, поднял ногу, чтобы сделать шаг в "разрешённую" сторону.

И от удивления завис, не чувствуя усталости. Ноги нет. Вообще ничего нет. Я ощущаю свое тело, но не вижу ничего из того, что обычно присутствует.

Пока я удивлялся, меня потянуло за злобными детишками. Как будто покатили на телеге-прицепе.

Разворачиваясь, вижу, что они уходят. Интересно. Моя скорость ровно та же, что и у них.

Мысленно представляю, что быстро подплываю к ним, и тут же оказываюсь на расстоянии метра перед главным в троице. Он держится особенно уверенно.

Пытаясь понять границы возможностей, попробовал переместиться вперёд. Пройдя сквозь здорового парня и почувствовав отголосок чего-то тёмного (он слегка остолбенел при этом), я через три метра начал замедляться и на границе в пять метров уткнулся в непроходимую стену. Понятно. Дальше я могу перемещаться только с подростками. Брезгливо цокнув языком более внимательно на них посмотрел.

У главного немытая рожа, сальные растрёпанные волосы, крупный нос, черноватые зубы.

Остальные под стать вонючие. Запах такой сильный, что кажется, будто видишь его. Чувствовать я, к счастью, сейчас не могу.

– Забудешь ещё раз заплатить, будем бить дубовыми досками. Кэт тебе может переломать хребтину. Так что. Плати. Иначе хребтину сломает. Кэт, – Да этот сможет. Смог бы даже такой хиляк как вот этот избитый неудачник, лежащий лицом в грязи. Главный сплюнул, едва не попав ему в щёку, и пошёл к виднеющейся щеле через с виду крепкий деревянный забор.

Их вожак (было видно, что ему это непривычно) задумался.

– Тарн, – обратился к нему здоровяк. – Надо было ему хотя бы палец вывихнуть. На ноге. Ему это для работы не важно. А нас хоть слышать начнёт, – Мимика Кэта, самого высокого из троицы, говорила о желании мучить. Из него вышел бы неплохой мастер пыток. Вот только туповат слишком. Указывать лидеру что делать может только абсолютно деревянная голова.

– Заткнись. Ты ведь у главы Валда числишься как нахлебник? Может напомнить ему о твоих косяках? – бледность заставила Кэта молчать и покорно идти за вожаком.

Третий подросток, жилистый тренированный паренёк, молчал все время. Проблем в нём этот Тарн пока не видел.

Выйдя из забора через сдвинутую массивную доску, которую я прошёл насквозь, они уже менее уверенной походкой, сгорбившись, пошли вдоль домов оживлённой улицы. Каждый пытался слиться с толпой. При этом держались они хоть и на расстоянии, но достаточно близко.

Резиденция виконта Драу была в самом центре столицы, на главном проспекте, вдоль которого тянулись многочисленные лавки, магазины с ярко окрашенными (где-то даже светящимися разноцветными анклавами лампочек) вывесками.

Я проходил сквозь прохожих, повозки с лошадьми (даже парочка новых паровых машин проезжала).

Показалось, или зона, куда можно пойти, увеличилась?

Так и есть. И это не только потому что подростки чуть разбрелись.

Когда некоторые горожане проходили мимо меня, я чувствовал вокруг них лёгкость, а от некоторых даже прилив сил. Поэтому мог, так сказать, "цепляться" за некоторых людей. Любой невнимательный человек скажет, что это случайные прохожие. Но я, пожалуй, понимаю логику моей способности.

Вот эта толстоватая, по одежде видно, прачка, судя по сильным сухожилиям на руках могла ловко орудовать кнутом. Не самая обычная прачка значит. Таким кнутом секут спины провинившихся преступников.

Про мужика-мокрушника и говорить нечего. Взгляд и опасливая походка выдают его с головой.

Господин, выходящий из кареты с колючим выражением лица, вероятно, тоже отметился жестокостью и преобладанием эмоции ненависти.

Кстати на этом мой путь со шпаной окончен. Чтобы что-то прояснить, нужно держаться за более влиятельных лиц.

Быстро перемещаюсь к господину через образовавшийся от пересечения зон проход. Если правильно помню, хотя как дух может помнить?, его плащ с отличительными золотыми стяжками – это титул графа.

Граф не спешил, идя между прилавками антиквариата и реагентов для зелий. Проходя мимо втиснувшегося непонятным образом в красивые ряды прилавка с выпечкой, он брезгливо поморщился.

– Господин, извольте попробовать бублик из ароматного Форсанского хлеба. Уникальный товар. Их готовят в большой трехрядной кирпичной печи ... – торговец разливался предложениями. Ответ графа на любые уговоры от любых лавок был стандартным – безразличие.

Между тем у меня было время подумать. Я помню своего убийцу. И, клянусь честью, никогда не слышал, чтобы магия была за пределами легенд. Юный, лет шестнадцати пацан, увешанный кольцами с разными драгоценными камнями. Справа на цепочке у него висела книга, которой он в момент моего убийства касался пальцами. А та как будто слегка светилась фиолетовым цветом. Чёрная, словно стеклянная, обложка с нарисованной открытой изящной дверью отливающей насыщенным синим цветом.

Этот пацан с лицом ребёнка, достаточно высокий, чтобы я мог без труда вонзить свой стальной кинжал ему в глаз. На бледных худых руках выступали синеватыми червями вены.

Он пока единственная моя цель. Остальных причастных можно не убивать. Будучи служащим по особым делам, я давно стал фигурой зависти и, наверное, даже ненависти. И, если бы убивал каждого злотаителя, потратил бы жизнь на бесполезную суету. Однако умереть от незаслуженно доставшейся сверхъестественной силы прыщавого сопляка – позор смываемый кровью.

Насчёт же убить, к сожалению, есть неприятный факт. Тела у меня нет, и я могу лишь наблюдать.

Но! Надеюсь это пока. Когда я прошёл через Кэта и проходил сквозь других прохожих, они замедлялись, некоторые слегка подрагивали. Это может быть возможностью.

Граф уже миновал вооружённых ружьями и короткими клинками четырёх охранников, один из которых подбрасывал монетку, прислонившись к левому борту входа из чёрного камня, а остальные кто наблюдал, кто отдыхал в чернокаменной пристройке справа.

Мы вошли в величественное здание из тёмного мрамора с золотыми буквами над входом "Пороховое оружие Фрича". Я когда-то покупал там скрытный пистолет. Порой задумываюсь, стоит ли таких денег его эффективность? Впрочем, мои расходы оплачивала казна, поэтому я выбирал, игнорируя цену.

Здесь действительно красиво. Потолок не меньше десяти метров над полом. Чёрные полированные стены. На высоте трёх метров начинаются широкие витрины с чистейшим стеклом. Очевидно, оно высочайшего качества. Я слышал, его заказывали на мануфактуре Сабраски.

Граф подошёл к высокому каменному столу-приёмной и потянул за золотистый канат с кисточкой.

Как будто по команде, из тёмного проёма вышел служащий во фраке и белых перчатках.

– Господин Кролд, рад видеть вас в столь ранний час. Посетителей нет, случайных встреч просто не произойдёт, – учтивость работников как всегда здесь на высоте.

– Приветствую, мне нужен директор Гарден. Проведи, – граф, конечно, знает, что здесь присутствует скрытая охрана. Пол по которому посетители ходят не задумываясь является динамической шахматной доской. Никогда не знаешь из каких ниш оттуда появится охрана в любой сомнительной ситуации. Поэтому нужно дождаться ответа. Идти самому, даже зная куда, нельзя.

– Да, господин, – лихо. Хорошо, что я пошёл с графом. Почти никого так быстро не допускали до самого Гардена Фрича.

Удивительные механизмы скрыты в камне этого здания. Часть приёмного стола, весившая, наверное, тонну в месте, где никаких вырезов даже не видно, быстро без звука опустилась вниз, слившись с полом.

Встречающий повёл графа по служебным помещениям. Здесь я не бывал. Меня, разумеется знакомили с Фричем. Но это была тайная встреча в условленном месте.

Здание было достаточно большим. Вверх на три этажа, а вот вниз ... Наблюдая за некоторыми помещениями, уходящими под землю, начинаю думать, что здесь может быть что-то секретное. Хотя это частная компания, которая должна полностью контролироваться государством (оружие всё-таки). Стрельбища, мастерские по вытачиванию, сгибанию, отковке, алхимические комнаты. Это действительно очень богатая компания.

По пути к Фричу я решил воскресить из памяти обстоятельства смерти.

***

Что-то на краю сознания не давало мне покоя.

На встречу я приходил, специально не готовясь. Поэтому при мне был скрытный пистолет с полкой для пороха из дорогущего металла (пороха больше, калибр пули больше, выстрел пробивает три дубовых куба насквозь), шесть десяти сантиметровых кортиков, сюрикены (подарок друга Ямао) и трость, прозванная «Смертоносная гледичия». Последняя способна как это дерево выпускать шипы, только стальные. Тоже, кстати, покупалась здесь.

Так вот, мой помощник, сообщил, что у виконта Драу есть карты нового оружия королевства Освальд. Оружие массового поражения, которое могло грозить нам полным уничтожением. Это что-то наподобие распылённого смертельного Экстракта. С учётом того, что Экстракты невозможно распылить, хотя многие пытались, я отправился на встречу.

Виконт встретил нас спокойно, ничем не примечательная беседа. Я, как обычно, подавил его сознание историями про разработки новых деталей и движущих частей парового двигателя. И, после усыпления сознания этого машинного ремесленника, задал наводящие вопросы.

Он почти ответил.

Неожиданный несильный взрыв попавшей в дымоход какой-то стальной колбы ослепил всех. Охрана Драу, видимо была убита.

В чем отличие помощника службиста от офицера-службиста? Первый не готов к ЛЮБОЙ неожиданности.

Я, конечно же, сразу упал перекатом в дальний угол к массивному деревянному столу и повалил его, укрываясь от случайных пуль и двигаясь с ним к гранитной колоннаде, за которой галерея цветов.

Успел в последний момент. Дальше в дело вступили ружья с тяжёлой дробью, даже гранит начал крошиться от оглушительных каскадов дробных разрядов, высекающих искры из осыпающихся стен, потолка и моего укрытия.

Будь это всего лишь человек десять, и я бы даже не запомнил этот день. Но двадцать пять экипированных солдат, да с такими ружьями ... И это только тех что я успел сосчитать вглядываясь слезящимися глазами в осколки битых стёкол. К счастью, Экстракт Боевой формы пьет каждый офицер Службы безопасности Вольфранга. Глаза обильно заслезились и, потеряв по пять грамм жидкости, навели фокус.

Потерявшие бдительность шестеро прошедших до середины приёмного зала умерли от пробивших черепа, у некоторых сердца, кортиков, выпущенных мной в перекате к правой колонне кистями с зажатыми между пальцами рукоятями.

Начавшиеся выстрелы не смутили меня. Чтобы убить сюрикенами в помещении с каменными стенами, не нужно высовываться из-за колонны. Поэтому ощущая биение откалывающегося уже кусками от сконцентрированного огня гранита, я плавно легко вынул две пачки по двадцать пять сюрикенов, ранее скрытых широкими деловыми брюками. И, сняв выдвижную крыжку из бамбука, рывковой техникой осыпал веером циркулярных убийц каменные колонны противоположного ряда, потолок и пол, примерно рассчитывая возможные углы.

Крики раненных и хлопки упавших тел убитых отзвучали банальной музыкой. Я поднял близлежащий обломок стекла и бросил за свое укрытие. Ставшие заметно реже выстрелы раскрошили его, но я успел заметить ещё пять убитых и пять раненных. Остальные либо укрывались за колоннами, поддерживающими коридоры второго этажа, либо в присяде выцеливали мои выступающие части тела.

Почувствовал небольшое раздражение. Остался пистолет и трость. Пули не сюрикены, к тому же, в отличие от бравых солдатов, я могу сделать три быстрых выстрела. Хоть и без перезарядки. Недостатки ружей, что нужно заряжать каждый раз, сейчас перекрываются плотностью огня.

Чтож, стеклянный маленький бутылёк Экстракта Героя (вариант на крайний случай) – единственный шанс сберечь время. Оно сейчас бесценно. Если меня хотят убить так сильно, значит что-то важное попало в мою голову.

Откупорив плоский бутыль с зелёной жидкостью, стоящей половину моего годового жалования, залпом осушил.

Я уже пробовал его. Удивительное открытие, этот препарат. Готовить нужно самому, без литра твоей крови лучше и не начинать. Причём перед приготовлением нужна специальная диета с поеданием абсолютно неприятных очень насыщенных овощей и абсолютно бешеные тренировки. Смысл зелья в том, чтобы жизненные силы и состояние тела в момент жесточайших нагрузок передать в нужное время. Этот Экстракт выжимает тебя полностью при приготовлении, и с каждым новым зельем организм все больше изнашивается. Вот почему это оружие последнего шанса.

Обычно.

Резко выдохнув, я опрокинул его в себя. Мир стал ярче, чётче и слегка медленнее. Слегка для меня – возможность не потерять конечность и не пробыть временным инвалидом в больнице.

Сальто к соседней колонне с выпружинившим пистолетом, трещотка выстрелов, три трупа из нераненных солдат и шквал дроби по новому укрытию. С рычажка трость раскрывается и выбросом с возвратом в момент перерыва непрерывного огня шипами убивает ещё троих "свежих" солдат.

Отлично. Пять раненных, один пока ещё невредимый. Интуиция взвыла и я, вопреки здравому смыслу, прыгаю обратно в приемную залу. Место, где я был взорвалось непонятно от чего, я приземлился на тело убитого, перекатился и придавил половину тела раненного, усыпанную сюрикенами. На порезы на своей спине и левом плече не обращаю внимания попутно разбивая набалдашником трости голову солдата. Успел прикрыться его трупом от выстрела дробью с того места, где прятался секунды назад. Один солдат привалился к стене слева с неработающими ногами, здоровяк справа с самурайским мечом за спиной был без большого пальца на правой руке! С ним с квадратной причёской низкий боец с распоротым животом почти умер, привалившись к стене. И последний уже почти заколол меня сзади клинком.

Набалдашник работает быстрее. Присев, пробиваю ему подбородок. Тяну за лямки обоих как щиты с двух сторон. Жиденькие выстрелы с боков увязают в телах. И в последний момент скрещиваю трупы для того, чтобы быть отброшенным новым непонятным взрывом, который на этот раз убил всех раненных.

Однако теперь, быстро вставший, я всё равно не видел последнего нападающего.

Я различал заляпанные кровью гортензии, разбитые горшки с рассыпавшейся землёй, сломанные резные малахитовые перила второго этажа, обрушенные стены и раскрошившуюся размётанную люстру, но ни малейшего признака убийцы.

Внезапная слабость подогнула колени и обрушила меня на гладкий с выщерблинами пол.

И вот я смотрю на сопляка, взявшегося из ниоткуда, в капюшоне и дорогом чёрном плаще. С волнением и почему-то губами ярко синего цвета касаясь странной книги бормочет что-то себе под нос с растущим страхом смотря на меня.

Закипающая злость не добавляет сил. Экстракт работает, но мышцы ощущают такую боль, что я могу только глотать ртом воздух.

Шёпот чёртового человека-глиста (в школе таких используют как столы для пива) усиливается до оглушительного, и я теряю способность видеть, слышать и чувствовать.

Ненадолго, как выяснилось.

***

Вернувшись к реальности, с удивлением обнаружил напряжённое молчание в кабинете Гардена Фрича.

Четыре охранника в левой держат приличные пистоли, обращённые в сторону графа, в правой руке короткие мечи, полунаправленные на него же. Граф за местом посетителя у дорогого стола Фрича. Его правая рука почти опустилась во внутренний карман расшитого жилета под плащом. Гневный взгляд готов исколоть шпагами.

– Граф Таккар, наш разговор не сложился. На вопросы в таком тоне я могу сказать убирайтесь вон, – голос Гардена был расслабленно-холодным. Я помню знакомство с ним. Это человек, построивший свой бизнес с нуля. Каждое высокое знакомство, отношение к себе, капитал, навыки стрельбы (Особенно стрельбы. Точной стрельбы.) он выдирал у жизни сам. Одна седая бровь, другая чёрная. Начинающие обретать морщины руки твёрдые и мощные. Серые глаза, из которых выцвели все эмоции. Коротко подстриженные волосы, выделяющие его строгость и сложность.

Таккар и сам не понял почему нетерпение овладело им. Фрич уклончиво уходил от ответов, и граф думал хотя бы по сути обобщающих фраз понять о чем конкретно не хочет говорить владелец оружейной компании. Внезапная волна негативных эмоций заставила его обострить диалог.

Я заметил эту непонятную перемену настроения, и теперь полностью уверен, что это моих рук дело. Но, если я могу управлять негативными эмоциями, значит поглотить их тоже в моей власти.

А если так.

Я пересёкся с телом графа. Смутный образ чёрного как голова подростка шара обрывками появлялся в сознании. Пытаюсь вобрать его в себя.

Он ощетинился шипами, но я вытягиваю энергию из всего что у него есть. И это даёт эффект. Граф начал успокаиваться и постепенно удивлённо моргать.

То же самое проделываю с охранниками и с Фричем. Чувствую одновременно усталость и сытую тяжесть.

С Фричем пришлось особенно тяжело. Его "шар" был в два раза больше чем у Таккара и извивался ужом, вытягиваясь и скручиваясь, но, пытаясь не даться мне. Отчётливо было видно, что, чтобы ослабить его, тратилась ранее накопленная мной энергия. Уходила сытость. Усталость усиливалась.

Фухх. Нужно потерпеть. Мне как воздух важна информация.

– Шан Гарден, я ... официально прошу прощения, – со скрипом произнёс Таккар. – Если вы проявите милосердие к моему недостойному поведению, я уйду отсюда с надеждой на возможное примирение в будущем.

Графу явно с трудом далось наступить на гордость. Однако, надо отдать ему должное, он понимал серьёзность ошибки. Фрич, как прозрец, видел графа насквозь, он гораздо опытнее и значительно более интеллектуален. Не меняя выражения лица и не веря ни единому слову Таккара он произнёс:

– Любые ситуации можно разрешить к обоюдной выгоде. Убийство полковника Королевской Службы Безопасности – тема, которую не обсуждают просто так. Вам что-то известно, и, поскольку именно вы здесь гость, некрасиво себя проявивший, вы мне расскажете всё, что знаете. А я подумаю, поделиться с вами чем-либо, или нет, – безразличные сухие слова взорвали бы графа водопадом брани, но я опустошал его злость. Он, кажется, начал слабеть, как будто часть его жизни перешла ко мне. С выражением щелкнутого по носу лица он выдавил из себя:

– Как скажете, шан, – вялая попытка оставаться хладнокровным была насквозь фальшива. – Полковник узнал о существовании массового оружия у Освальда. Его нужно было устранить. Проблема в том, что его помощник до устранения успел передать информацию. – Что?! Я слушал эту мерзкую свинью и с трудом сдерживался, чтобы не спровоцировать его поймать свинец охраны Фрича в голову. Да, далеко же спрут раскинул свои щупальца.

Я начал быстро вспоминать необычные детали злополучного дня смерти. Так, были странные обсуждения среди младшего офицерского состава о переводе нашего отряда в соседнюю провинцию. Понятно, якобы решение руководства – обман, спущенный предателями в офицерском звене.

Дальше мне не удалось поговорить с непосредственным руководителем. Генерал-майор обычно решает огромное количество задач управления. Но в сочетании с другими обстоятельствами и тем фактом, что я должен был в тот день делать личный оперативный доклад ...

И ещё кот.

Для кого-то покажется смешным то, что кот не пришел как обычно попить молока, которым я его подкармливаю. Но он иногда предупреждал меня о неприятностях. В основном мелких. Однако всегда, когда предупреждал, они были. И он неизменно приходил к старой сосне у моего домика.

– ... поэтому прошу вас принять участие в ...

– Я не имею ничего общего с тем, что вы мне говорите, – Падаль. Имеет он общее! Его бесцветные глаза обманули бы даже меня, будь я живым. Но тёмная жизненная сила (решил называть ее так) дрожит и сочится. К его несчастью, скрыть от меня её он не может.

А ещё он боится. Ведь если вскроется, что он помогал врагу, наши дознаватели выдернут из него все ответы вместе с ногтями, суставами и жилами. В лучшем случае.

Есть пытки, которые не выдержит ни одно живое существо.

– Прощайте, граф.

– Тогда не смею больше тратить ни секунды вашего времени, – граф с каменным выражением вышел из кабинета. Обратный путь его сопровождала вызванная охрана, графу здесь больше не рады.

Желание растерзать этого ублюдка было слабо преодолимым. Я потратил огромное количество своего времени, разменивал здоровье на спец заданиях для поддержания безопасности государства. Однако факты на лицо. Жизни всех, кто профессионально рисковал и работал для нашего Вольфранга, обесценились предателями в дворянской элите.

Но я преодолел необдуманный порыв. Максимум, что я бы сделал – вывел бы его из себя. Сейчас он шёл в толпе и даже убей кого-нибудь, графу ничего не сделают. В нашем мире, если ты не имеешь влияния – ты уже чья-то собственность. Даже если формально свободен.

Я же теперь времени даром не терял. Когда граф был в зоне поля другого жестокого человека, я проходил сквозь него вытягивая максимум тёмной энергии. Как правило, приличная часть перетекала ко мне. С простыми людьми не сильно приходилось напрягаться. На руку играло ещё то, что здесь они были достаточно расслаблены. А когда настораживались непонятными ощущениями опустошения и слабости, я уже переключался на другую жертву.

Не знаю, что я смогу сделать с этой энергией. Но её точно нужно накапливать. Появляется чувство некой реальности, когда видишь дальше и больше, различаешь призрачные силуэты прохожих, слегка светящиеся даже днём.

Таккар добрался до условного места один, а дальше его сопровождала графская охрана. Сам предатель не надел свой герб, хотел остаться инкогнито. А вот охрана имела трёх зелёных змей на оранжевом фоне. Значит предатель из клана Ратригаль. Удивительно. А ведь этот клан владеет десятью процентами земельной собственности королевства. Богатые ублюдки.

Я выпил из охранников положенную мне часть энергии и проник в карету, достаточно широкую, чтобы там было четыре собеседника.

Там был граф и неизвестный в маске.

– Приветствую, Таккар, вижу по твоему лицу, что Фрич отказался помочь. Нам нужно вырезать восточное отделение службистов полностью. Так как оно расположено в замке за городом я смог организовать блокаду. Однако для полного уничтожения нужны все союзнические силы. И срочно. Сам знаешь, если до конца дня оттуда не будет сигнала, мы все в опасности. И ... – Резко оборвались слова фигуры в маске. Она говорила изменённым голосом вкладывая слова тяжёлыми плитами в собеседника. Я же снова удивлялся. От этого типа исходила непонятная энергия, похожая на ту, что я крупицей ощутил ещё живым. Перед смертью. От книги.

Мои попытки приблизиться к нему натыкались на барьер, который не просто не пускал, а причинял боль. Я мог сопротивляться, но тогда уже солидные запасы моих накоплений проседали. Хорошо. Подождём.

– Вы хотели сказать ещё что-то, великий Стоящий? – подобострастный тон графа увеличил количество моего презрения.

– Ничего. Собирай войска, – Стоящий отдал приказ и замолчал. Карета уже доехала до нужного места. Там собеседник графа вышел и пересел в другую карету. Граф в задумчивости направился выполнять приказ.

Сегодняшний день я максимально тянул со всех, до кого дотягивался, тёмную энергию. Мелькали мятежные офицеры, наёмные убийцы и даже часть королевских солдат.

Граф общался с союзниками, и хороших людей там точно не было.

В один момент я увидел свое собственное тело. Оно мелькнуло тенью в отсвете закатного солнца. Всё искажённое, тело было похоже на сложенные вместе перекованные топоры, иглы, ножи, вобщем оружие, которое гармонично складывалось в пальцы, уши и колючки волос.

Однако, я в тот же миг мысленным усилием, похожим на то, когда ещё живым тайно проникал на вражескую территорию, скрыл себя. Только какая-то служанка возможно на миг меня заметила, но решила, что показалось.

Значит моя сила растёт. Хорошо. У графа планируется встреча снова с этим Стоящим. На этот раз я уничтожу всех. Стоящего, конечно, после того, как узнаю где тот наглый маг. Силы я накопить ещё успею. Людей здесь очень много. Тёмных людей. Моей пищи выходит.

Граф от волнения стучит указательным и средним пальцем по подлокотнику кареты. Сейчас замок нашей боевой части уничтожат, а эта гниль волнуется. Я подпустил ему страху и, видя как он, сжавшись, опрокинул скорый обед на пол кареты, довольно улыбнулся. Я мог бы проявиться полностью и перерезать ему горло загнутым клинком-большим пальцем. Но предчувствие подсказывает, что силы мне ещё понадобятся.

Наконец, карета остановилась. Охранники строгим каре сопровождали своего господина. Бледного, осунувшегося, жалкого. Вокруг были наспех натянутые шатры, а замок восточного отделения, чёрт их всех растерзай, атаковали крупнокалиберными пушками!!!

Граф чуть ли не вбежал в главный шатёр.

– О, граф, вы вовремя, – серьёзный тон человека в маске заставил Таккара дёрнуться уже в шатре, – хотел бы познакомить вас с одним из ценнейших наших союзников.

Вышел человек в капюшоне.

Да!

Тёмные сюрикены полетевшие в него рекой от избытка силы проявившиеся в материальном мире потонули во вспышках фиолетового пламени. А сопляк, опять, касаясь книги, и шепча оглушительным набатом, накинул на меня уже ярко синий канат-цепь и пригвоздил к земле, почему-то ужержавшей меня. Понятно, там тоже магия.

– Вы были правы, – захрипел подросток, сплюнув кровь, – Это дух. В книге говорилось, что в этом мире духов быть не может. Это исключительный случай. Возможно как-то связан с переизбытком магии. В последнее время мы слишком часто ... Кхааа ... кхххх ...

В момент, когда я из всех сил дёрнулся, солнце покинуло эту часть мира. И как будто тьмы во мне стало больше.

Я вспыхнул тёмным пламенем и сжёг цепь, что секунду назад казалась нерушимой. Три фламберга с чудовищной концентрацией энергии полетели во врагов.

Граф умер с дырой в груди, похожей на свою голову, не поняв, что происходит. Стоящий хоть и с меньшим отверстием и с мигнувшей защитой, более слабой, чем у мага, но тоже умер.

А вот сопляк ... Точнее соплячка. Да, в форме духа я отчётливо чувствую её энергию, я вижу внутри неё жизнь. Но хоть с возрастом в первый раз не ошибся. Шестнадцать лет. Выставила магический купол, вспыхнувший и поглотивший фламберг, но замерцавший на последнем исдыхании. Видимо, она колдовала весь день. Кровь из носа, высохшее тело. Магия убивает, да?!

Однако со мной не сравнить. В общем, я и без ночных сил порвал бы цепь и уничтожил бы ослабленного врага. А уж ночью, когда все злодеи могут много где безнаказанно действовать ... Силы здесь разлилось столько, что я могу, не опустошая себя, спокойно пребывать в материальном мире.

Оскалившись зубами-иглами с массивными клинками-клыками я пошёл, чтобы, наконец, отомстить за свою слабость. Ну и за королевство, так уж и быть.

– Стой, прошу, не убивай, мы сможем договориться, – испуганно взвизгнула она с широко открытыми глазами, когда я проткнул барьер как сочный бок своего любимого гуся.

– О чём с тобой говорить? Ты сейчас умрёшь, – скрежещущим металлом сообщил я.

– Ты можешь получить второй шанс! В книге есть заклинание. При согласии духа, он может занять место в ещё нерождённом ребёнке. Я беременна. За свою жизнь предлагаю тебе его жизнь. Снова ощутить вкус выпивки, вскрыть в первый новый раз горло, богатство, власть ... Я единственная обладаю магией. Эта книга одна, она станет и твоей в будущем. Мы станем ...

– Это интересно, безумно интересно, – Действительно было интересно. Несмотря на то, что она могла лгать напрямую. И это заклинание уничтожило бы меня. Она могла бы подчинить меня, или я мог бы потерять личность и мои воспоминания достались бы ещё не рождённому ЕЁ сыну.

Однако, жажда разорвать это недоразумение победила. Пусть я упущу шанс, что может оказаться обманом, но моя честь будет очищена. Посмертно. Жизнь в форме духа, подозреваю, будет долгой и скучной.

– Нетхххх ... Хах ..., – с перерезанным горлом прыщавая, как оказалось, девка рухнула на пол. Вбегающие на шум солдаты уничтожались мной с лёгкостью слона, давящего клопов. Достаточно было пяти десятков стёртых в кровяную пвль для того, чтобы послышались крики и бег в направлении от главного шатра.

Неожиданно засиявшая книга, в этот раз, что удивительно, синим, потянула меня к себе. Мои попытки сопротивляться и даже уничтожить её тёмным оружием были поглощены, и притяжение сорвало меня с места.

В последний момент сферой разошедшаяся синяя волна всосала меня в себя.

И только одинокий вскрик ребёнка от преждевременного выкидыша, сразу же замолкший, остался единственным звуком в стремительно пустеющем лагере. Лагере, который уже почти весь был связан тихими подготовленными серьёзными людьми.