Послесловие

Принятие

Альсина замерла, ощущая, как дрожит камень под ногами. Остальные верующие застыли на своих местах, чувствуя, как нечто рвется из-под земли. Тарна упала на слежавшийся до состояния камня снег и свернулась калачиком.

Свечение, доносящееся из расщелины, ведущей в храм, постоянно менялось: с зеленого на желтый, с желтого на красный.

Грудь сдавило ощущение надвигающейся беды. Альсина едва удержалась от испуганного вскрика, вокруг раздалась какофония встревоженных голосов.

Минуты текли за минутой, истерия, охватившая верующих, нарастала, и когда чувство ужаса и потери достигло апогея — всё внезапно стихло.

Альсина рухнула на колени, боли от удара не почувствовала, глубоко вдохнула, осознав, что последние несколько минут забывала дышать.

Вокруг раздались судорожные всхлипы.

Кто-то молился.

Кто-то плакал.

Один из молодых посвящённых неподалеку дрожал так сильно, что не мог подняться со снега.

— За мной! — произнесла жена барона, собрав волю в кулак, и первой двинулась к расщелине, ведущей в храм. — Владыке нужна будет помощь.

Все побеги, оплетавшие потолок, застыли в неподвижности, будто лишившись воли. Даже привычный тихий шелест исчез.

Свечение погасло.

Двигаясь почти в полной темноте, Альсина и последователи брели в сторону пещеры с вратами. Внезапно во тьме зажглись редкие изумрудные огоньки. Зажглись, чтобы почти сразу погаснуть. Миг — и всё повторилось, затем еще и еще. Огоньки словно повторяли некий ритм. Приложив руку к груди, Альсина поняла, какой именно ритм она видит.

Тусклый зеленоватый свет пульсировал, повторяя такт сердцебиения.

— Владыка… — прошептал кто-то рядом.

Тарна резко вскинула голову.

По бледному лицу девушки текли слезы. Она смотрела в темноту расщелины с немым восторгом. Одновременно в пещере раздались тяжелые шаги — шаги, заставлявшие дрожать не столько пол, сколько души всех, кто их слышал.

Врата храма дрогнули, открываясь. Шаги зазвучали ближе.

Альсина до рези в глазах вглядывалась в изумрудное свечение. В нем проступила массивная шипастая фигура. Множество тонких, едва заметных отростков шевелилось, выглядывая из-под шипов брони. Глухой шлем напоминал не маску, но лик — лик божества, прекрасный и ужасный одновременно.

— Владыка, — прошептала баронесса.

— Примите мой дар, — прошелестел глас божества, заполнив собой всё вокруг. — Примите перемены, что возвысят вас над страхом и голодом.

Владыка раскинул руки, и отростки, укрывавшиеся в броне, бросились к посвященным. Тарна, оказавшаяся ближе всех, раскинула руки в стороны.

Один из отростков коснулся её. Девушка конвульсивно дернулась и упала на землю.

— Я принимаю, — прошептал молодой последователь, повторив жест Тарны. Побег коснулся и его. Обмякшее тело рухнуло на каменный пол.

Вслед за ним начали падать и остальные. Кто-то из посвящённых закричал и в панике бросился бежать. Отростки не преследовали его.

Альсина замерла, не в силах поверить своим глазам.

— Вот так? Ты просто заберешь наши жизни?

— Нет, — прошелестел голос Владыки у неё в голове, и массивный шлем качнулся. — Я спасу вас от того, что грядёт. — В следующий миг её коснулся один из отростков, и Альсина погрузилась в бездну боли и отчаяния. Спустя мгновение тело словно онемело. Баронесса распласталась на полу, не чувствуя больше ни боли, ни страха, лишь приятное тепло, поселившееся где-то в груди.

Отрицание

Харис стоял на крепостной стене, вглядываясь в заснеженную мглу. Процессия из чёрных точек пробиралась сквозь метель. Впереди двигалась массивная фигура — никем иным, кроме Гласа Йорха, этот невозмутимый гигант быть не мог.

— Приготовиться! — рявкнул Харис, и стражники вместе с дружинниками замерли, укрывшись за зубцами стены.

Барон напряжённо всматривался в белое месиво, пытаясь разглядеть детали. После того как Санавы едва не вырезали город, рисковать он не собирался.

Позади раздался скрежет шипов по камню. Рагольд взобрался на стену, помогая себе отростками священной лозы. Монструозный варвар приподнялся на побегах, растущих из спины, и тоже принялся вглядываться в бурю. Дружинники, пережившие поход в пустоши, не обратили на него внимания, а вот городская стража такой выдержкой похвастаться не могла. Послышались испуганные шёпотки.

— Тихо! — гаркнул Харис, и голоса стихли. Барон сделал мысленную пометку почаще звать Рагольда на тренировки новобранцев: люди должны привыкнуть к виду своих союзников.

— Что скажешь? — спросил он, вновь переводя взгляд на цепочку фигур, бредущих сквозь снегопад.

— Это Владыка, — прогудел варвар, опускаясь на ноги.

— Все по местам! Расходитесь, это Глас Йорха, — голос барона разнёсся по округе, и свежеиспечённые десятники тут же передали приказ по цепочке. К тому моменту, как процессия подошла к воротам, на стене оставался лишь дозорный.

Створки заскрипели, отворяясь. Снег повалил гуще. Первой в город перешагнула закованная в латы с ног до головы фигура. Литая древняя кираса, которую помнил Харис, сменилась чешуйчатым доспехом. Крупные чешуйки, казалось, жили своей жизнью. Харис протёр глаза, решив, что зрение обманывает его: одна из чешуек задралась сильнее, из-под неё выскользнул тонкий зеленоватый побег, поймал снежинку и тут же скрылся обратно.

Несмотря на то что доспехи сильно изменились, Харис сразу опознал владыку жрецов. Волна его влияния пригибала к земле.

— Владыка, — поприветствовал Гласа Йорха Рагольд. Вслед за ним пятёрка дружинников, охранявших ворота, преклонила колени.

— Встань, Шип… — разнёсся в воздухе голос владыки, и, несмотря на спокойный тон, он пробирал до мурашек. Харис ощутил, как волосы на загривке встают дыбом.

— Барон, у нас мало времени, приведите в храм тех, кто принял пути Йорха, — приказал повелитель культа, продолжая идти. Харис нервно кивнул, подтверждая, что услышал.

— Берн! — из толпы, следовавшей за владыкой, выскользнула знакомая фигура. Альсина прижалась к мужу. — Ты должен принять дар Владыки, он всё меняет. Всё.

Харис несколько мгновений смотрел на бледное лицо жены. Стянул перчатку, коснулся кожи — ледяная.

— Что с тобой? — выдохнул он, чувствуя, как сердце дало сбой.

— Я приняла дар! Мы все приняли дар! — провозгласила Альсина. Только сейчас Харис заметил, что жена босиком, а плотный шерстяной кафтан и шоссы исчезли. Осталась лишь грязно-зелёная роба культа.

— Замёрзла? — прошептал Харис ошарашенно.

— Нет, — замотала головой Альсина. Зелёные пряди разлетелись в разные стороны.

— Твои волосы…

— Я приняла изменения, Владыка одарил меня…

— Я не понимаю, — на глазах Хариса выступила влага. — Объяснимся позже, Глас дал приказ.

Он поспешил к центральной площади, по пути раздавая указания встречным стражникам. Толща льда и камня под ногами дрогнула. Ускорив шаг, Харис выскочил на центральную улицу, ведущую к тому, что раньше было замком.

Чудовищные побеги, оплетавшие замок, пришли в движение. С лёгкостью взрывая снежную толщу, они вырывались из земли и оплетали всё на своём пути. Один из них врезался в стену дома, та зашаталась. Изнутри донеслись испуганные вопли. Побег бережно удержал здание от разрушения, окутывая его сотнями тонких лиан.

Харис замер, глядя, как город меняется на глазах. Разум отказывался осознавать масштаб происходящего.

— Йорх милосердный! — донёсся из оплетённого дома испуганный женский голос. Харис толкнул дверь, врываясь внутрь. В памяти ещё держался образ исчезающих в переплетении корней тел дружинников, но увиденное развеяло страхи.

Внутренности дома заливал тусклый зеленоватый свет. Побеги расползлись по стенам — и снаружи, и внутри. На месте камина выросла сложная ребристая структура, от которой во все стороны веяло теплом. Женщина стояла возле неё, прижимая к груди свёрток, где кто-то недовольно возился.

— Йорх, спасибо! — она упала на колени, протягивая озябшие руки к сплетению лозы.

Харис попятился, понимая, что его страхи оказались напрасными. Кажется, владыка придумал, как улучшить жизнь горожан. Можно будет сэкономить на закупке угля.

Выскользнув наружу, он утёр пот тыльной стороной ладони и побрёл к площади, уже не обращая внимания на творившееся вокруг безумие.

Торг

Почтенный Торговец стоял на втором этаже городской ратуши и смотрел, как умирает Харгрейв.

Берсеркеры Наральда вломились в восточные ворота час назад. Безумная ярость, потоки пламени. Они шли на копья, ломали строй, рвали людей голыми руками, а если кому-то и удавалось их прикончить, следовал взрыв. Улицы захлёбывались кровью.

Ополченцы под командованием начальника стражи сдерживали натиск варваров, перекрыв подходы к ратуше.

— Алия, защити, — прошептал торговец, поглаживая браслет из белого золота на руке. Из переулка шагнула рогатая фигура. Огромный меч, раскалённый добела, пылал, брызжа искрами. Там, где он проходил, разгоралось пламя.

— Примите мою сторону или сгорите в огне Наральда, — пророкотал гигант. Короткий взмах — и волна пламени ударила в строй ополченцев. Щиты вспыхнули в руках. Полные боли вопли наполнили площадь.

— Те, кто умрут сегодня, смогут жить завтра, — рассмеялся гигант, делая новый взмах.

— Наральду Аглор! — заревели берсеркеры, вливаясь на центральную площадь широким потоком.

— Алия... спаси, — прошептал торговец; рука скользнула к скрытым ножнам, но там было пусто. А в следующий миг обрушилось само небо. С грохотом нечто рухнуло с небес. Ударной волной остатки ополчения и большую часть берсерков разметало по площади.

Торговец упал на колени, зажимая уши. Нечто, обрушившееся в центр площади, медленно распрямилось. Чешуйчатый доспех, собранный из тысяч живых пластин, переливался зелёным и чёрным. Под пластинами что-то непрерывно шевелилось — тонкие побеги, щупальца, ищущие новую цель. Шлем, увенчанный короной из стальных шипов, казался ликом — прекрасным и отвратительным одновременно.

Торговец поднялся, вглядываясь в массивную покрытую чешуёй фигуру. Что-то в ней было знакомым и чуждым одновременно. Шипастый браслет, свитый повелителем культа боли, на мгновение сжался, раня запястье, а затем опал.

Глас Йорха обвёл площадь взглядом. Самир, парализованный его аурой, не мог даже моргнуть.

— О Алия, прими... — прошептал он пересохшими губами. Браслет на запястье нагрелся. В голове зазвучал знакомый шелест: «Процветание... дыши... ты должен».

С трудом, опираясь на стену, торговец поднялся. Внизу Глас Йорха воздел руку. Из ладони вырвались сотни отростков и устремились во все стороны, пробивая без разбора и берсеркеров, и ополченцев, и легионеров.

— Нет! — раздался испуганный крик и тут же оборвался хрустом.

Избранник Алии этого уже не видел — он бежал вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени. Браслет приятно согревал руку, даря надежду.

— Если это он, мы сможем договориться! — шептали губы торговца.

Он выскочил на площадь. Глас Йорха сжимал в руке переплетение корней и шипов. Отростки, растущие из его бронированного тела, перестали хлестать во все стороны и медленно втягивались обратно под чешуйки брони.

— Владыка! — крикнул Самир, падая на колени в двадцати шагах от чемпиона. — Что ты делаешь?! Гильдия... процветание... мы же заключили сделку!

Глас Йорха повернул к нему шлем. Самир встретился с двумя колодцами изумрудного пламени за личиной.

— Я освободил тебя от сделки, — прошелестел усталый голос в голове торговца; кости черепа отзывались болью на каждое слово. — Процветание требует жертв.

В следующий миг Глас Йорха бросил семя в скопление тел. Ещё в полёте оно расплелось и жадно впилось в плоть.

Красные, чёрные, зелёные побеги ударили в тела, а затем, приумножившись, жадно вгрызлись в землю, взламывая мостовую. Они хлестали, хватали, нанизывали на себя всё живое. Варвары ещё пытались рубить их топорами — тщетно. Легионеры бросались врассыпную — и попадали в сети. Через минуту площадь превратилась в сад из кошмарных шипов, на которых корчились десятки тел.

— Ты... — раздался хриплый, полный ярости голос.

Из-за руин горящего склада, шатаясь, вышел Майкл Андерсон. Его доспех был смят, левое запястье неестественно вывернуто. Пылающий меч в руке потускнел.

— Ты, жалкий кусок... — прорычал он, с трудом волоча клинок. — Ты всё испортил! Это была моя битва! Моя война! Ты не имел права...

Глас Йорха молча смотрел на него.

— Ты слышишь?! — взревел Майкл, переходя на бег. Его меч, вспыхнув напоследок ослепительным пламенем, описал дугу. Удар, способный расколоть крепостную стену, обрушился на чудовище.

Глас Йорха поднял руку. Побеги, выскользнув из сочленений доспехов, перехватили клинок на середине. Шипение и запах палёной плоти наполнили воздух, а в следующий миг пламя на мече чемпиона Наральда угасло.

Правой рукой Глас Йорха взял Майкла за горло — так, как берут нашкодившего щенка. Без усилия, без злобы.

— Твоя служба окончена, — произнёс он вслух, и его голос прокатился по площади раскатом грома. — Отдохни, старый друг.

Рывок. Позвонки хрустнули. Голова чемпиона Наральда отделилась от тела и с глухим стуком упала на камни, подкатившись к ногам Самира. Два багровых огонька в глазницах моргнули в последний раз, на губах чемпиона застыла благодарная улыбка.

Самир смотрел на отрубленную голову, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Он вскинул взгляд на Гласа Йорха. Тот уже отвернулся, его внимание было приковано к прорастающей лозе.

— Владыка... — хрипло позвал торговец. — Город... что будет с городом?

Глас Йорха обернулся. Изумрудные огни за личиной, казалось, заглянули Самиру прямо в душу.

— Он примет дар и будет жить, — произнёс он. — Ты будешь моим голосом среди вольных баронств. Ты расскажешь им о моей щедрости. Покажешь им путь процветания.

— Это не процветание, — торговец отвёл взгляд, чтобы не видеть, как хищные побеги поглощают тела, растворяющиеся без следа. Со всех сторон нарастало крещендо боли. То тут, то там в воздух вздымался побег, таща за собой берсеркера или ополченца. Хищные отростки считали добычей всех, кто сжимал оружие, не разбирая деталей конфликта.

— Это самый быстрый путь к процветанию, торговец, — прошелестел Глас Йорха. — Смотри и поймёшь...

Особенно толстый побег внезапно породил огромный алый бутон. Ещё миг, и тот раскрылся чудовищным цветком, нависшим над ратушей. Торговец скорчился, ожидая, что порождение владыки боли сожрёт и его. Однако вместо этого он ощутил ласковое тепло, сродни тому, что дарует небесная река в дневной фазе.

— Мой дар — Мир и Процветание, — прошелестел в голове Торговца призрачный голос.