Последствия

Глава 1

- Вот, все, что есть, добрый господин, - мня в мозолистых руках соломенную шляпу, ответствовал крестьянин с сухим, обветренным лицом. - Не будет больше задержек, вы так там и передайте, самим нашим сиятельным лордом клянусь!

Ты бы и в любви к Русту своим лордом поклялся - так, глядишь, и помрут оба быстрее. Чиф хмыкнул, склоняясь над наваленными в беспорядочную кучу мешками с зерном.

- А грузить на телегу кто все это будет, мы что ли? - бросил злобно Стервец, выглянув из проема в хату с кучей барахла под мышкой. - А ну, деревня, ноги в руки, да пошевеливайся, и так запаздываем уже, а уж с тобой... Все сроки как есть просвистел!

Чиф скосил взгляд на мужика, крепкого, широкого как ярмо, с пудовыми, точно гири, кулаками, сжавшимися, видимо, от обострившейся вины за недогляд с мешками. А ведь их таких еще целое село... И чего, спрашивается, зерно нам отдавать?

- Да, добрый господин, - склонил голову тот, меча искры из-под бровей. - Конечно, не вам, конечно... Вы и оборотиться не успеете, а я уж здесь...

Чиф отошел от мешков и задумчиво пронаблюдал, как крестьянин взваливает себе на плечи целую кипу и, монотонно покачиваясь, идет к телеге. Своей телеге. Понятливый малый. Счастье, что боязливый только... Впрочем, вряд ли его можно за это винить. Любой становится кроток, едва слышит заветное слово - "последствия". И чем туманнее оно звучит, тем и страшней...

- Семья-то есть, деревня? - небрежно бросил Чиф, поглаживая арбалет. Получилось как никогда туманно.

Крестьянин сгрузил в телегу мешки и смерил Чифа долгим взглядом.

- Эй, лысый череп, - снова выглянул из хаты Стервец. - Бросай трепаться, айда сюда! Глаз тут твой нужен наметанный.

- Что там?

- Да девка какая-то лежит... Седая, как старуха... А вот мордашка вроде ничего!.. Глянь, как думаешь, боссу понравится?

Зайдя внутрь, миновав захламленные трофеями Стервеца сени, Чиф вдруг вздрогнул и схватился за плечо. Выпущенная Красильщицей стрела, просвистев мимо него режущим ветром, пролетела еще несколько метров и со смачным хлюпаньем врезалась прямо в...

Чиф моргнул, прогоняя наваждение. Прямо напротив него, на длинном широком кутнике у печи, прикрытая ворохом теплых одеял, лежала, определенно сопя, определенно живая, пепельноволосая Иона.

***

Жизнь научила Чифа, что негодяев последствия не догоняют. Значит ли это, что я не негодяй, спросил он сам себя, шагая к убогому закутку Знахаря. Вспомнил свое последствие, раненое, беспомощное, оставленное умирать в луже крови на лесной тропинке, и выругался.

- Нашел ее по дороге к лесу, добрый господин, когда в соседнее село ездил, - вспомнил он слова мужика, вошедшего в хату вслед за ним. - Кровищи было... Видать, зверье какое покусало. Ползла... Ну выходил. И вот ума не приложу! - всяк умер бы, она - жива. Нужна кому-то еще на этом свете, значится. Я так сужу.

- А что сейчас?

- Ну вот, лежит... И хоть рукой! - не шевелится. Эта... недвижа у нее, что ли... Али сон крепкий...

И все-таки не промах девка! И мужик храбрец - ни слова про стрелу...

В ноздри ударила пронзительная вонь мешаемого в котле варева.

- Поздорову, Знахарь! Есть у тебя что-нибудь... нюхательное? Чтоб аж мертвеца с могилы подняло.

Жизнь научила Чифа, что негодяев последствия не догоняют. В основном. Просто некоторые негодяи сами рады за ними побегать.

***

- Присесть можно?

У столика Красильщицы остановилась закутанная в мешковатый плащ фигура. Красильщица пригляделась: из-под надвинутого на самые брови капюшона выбивалась серебристая прядь. Опять хламина какая-то... И чего им к ней неймется? Хоть бы мужик, один, нормальный, подошел, черноволосый, и без лысины, мужчина... Не везет ей на это дело, ох как не везет...

- Что, дед, седина замучила? - она отбросила со лба радужную прядь. - Такие же хочешь?

Об дерево стукнула полулитровая кружка.

- Вопрос у меня к тебе, Красильщица, - сказала фигура голосом молодой девушки, что-то Красильщице напоминавшим. - Ты дама опытная, знаю, так скажи мне... Умеешь ты правильно убивать?

- Что-что, прости?

Красильщица непроизвольно хохотнула. Потом вгляделась повнимательнее... Нюх ее уловил резкий гнилостный запах, исходивший от странной пришелицы.

- Ну, допустим, сказано красиво. Не подскажешь, как это должно было для меня звучать?

Дубовый столик обрушился на Красильщицу окованным железом краем, кроша зубы, окатывая кислым пивом из неначатой кружки. Тяжелый сапог выбил стул у нее из-под ног, и разбойница грохнулась вниз, неуклюже растянувшись по пыльному полу.

- Ты... что... - выплевывая кровь изо рта, только и успела промямлить она, как фигура крепко схватила ее за волосы, затаскав туда-сюда, выдирая клоки. Из-под плаща сверкнуло лезвие, и острый нож завозил по ее шее, как пила по дереву, скрежеща по кадыку, впиваясь в связки... Дергаясь, суча ногами, Красильщица выкинула вперед руки, сбрасывая капюшон с лица фигуры...

Брезгливо морщась, Иона сильнее вдавила нож в плоть уже мертвой разбойницы, нанося финальные штрихи. Наконец изуродованная, залитая кровью голова отделилась от тела и флегматично повисла на собственных спутанных волосах. О некогда цветных прядях теперь не могло быть и речи. Она тряхнула собственными, побагровевшими, будто по свиным потрохам поводившими, чертыхнулась. Как быстро уходит красота...

Иона оглядела застывших посетителей корчмы, тряся перед собой головой Красильщицы.

- Это - только начало!

Сняв с пояса пропитанный кровью мешок, к которому тут же слетелись две жирные мухи, до этого с большим аппетитом поглощавшие разлитую по полу жидкость, она развязала узелки. На нее воззрилась еще одна голова, лысая, как надраенный череп. Воззрилась заискивающе, виновато, как шулер, раскаивающийся в нечестной игре.

Вернее, это уже продолжение.