Последняя воля дракона

Глава 1

Старый, но всё ещё грозный воин по имени Лионтар пришёл на место битвы, случившейся ровно тридцать лет назад. Территория на закатном склоне высоченной горы была зачарована магией, чтобы никто из посторонних не мог её осквернить. Только участники былого кровопролития имели право изредка посещать спрятанное магией место, но и они никогда не брали ни враставшего в землю оружия и доспехов, оставшихся от погибших друзей, ни костей поверженных драконов.

Когда всех воинов, павших в той битве, увезли на траурных некрофорах, чтобы родные смогли проститься и предать земле отцов и мужей, братьев и внуков, сильнейшие маги страны зачаровали поле битвы на долгие годы. Чтобы никто не мог украсть то, что принадлежало убитым, ведь любая, даже маленькая, «мёртвая» вещь могла навлечь несчастья или смертельные хвори, неведомые ни целителям, ни магам.

Лионтар легко нашёл огромный череп дракона, которого еле одолел с помощью магической комбинации усиления скорости и предвидения действий противника. И, конечно, собственной недюжей силы, ловкости и магического мастерства.

От когда-то огромного скелета аспида, лежавшего поодаль от черепа, почему-то не осталось и следа. То ли превратился в прах и развеялся ветром, то ли медленно, но неотвратимо врос в землю.

Когда старый воин уважительно поздоровался и заговорил с духом поверженного врага – неожиданно услышал его просьбу:

«Мегали Лионтар! Я ждал твоего прихода. Не откажи в моей последней… В моей посмертной воле.

Отыщи на вершине горы Аллазеи тайную пещеру с гнездом и тремя драконьими яйцами. Возьми красное и зелёное. Чёрное не трогай ни в коем случае!

В пещере всё ещё полно золота и драгоценностей. Возьми только на дело. На аренду корабля, команды, и захвати кошель с монетами Алчности и Коварства. Не открывай его, и не трогай руками золотые юноны, ибо они навеки прокляты.

Отыщи остров Рагда, что в трёх сутках пути на закат от вашего Зира. Там, по древней легенде, должен возродиться род драконов, терпимых к людям. Моих потомков, которым будет заказано враждовать с благородными георгос.

Когда спустишь с корабля шлюпку и один поплывёшь на остров, скрытно захвати эти яйца и кошель. На берегу, за линией штормового прибоя, на самом видном месте рассыпь жертвенные монеты Алчности и Коварства. Потом шагай вглубь острова до тех пор, пока не найдёшь высокий холм. На его макушке построишь каменное гнездо. Примерно такое, которое увидишь в пещере на Аллазее. Положишь туда яйца и сразу уплывёшь домой. А капитану и всей его команде строго-настрого запретишь возвращаться в это заповедное место.

Когда нанятый тобой корабль всё-таки вернётся, чтобы проверить чем таким ты занимался на острове, и что ценного там оставил – часть его экипажа погибнет. Их алчная и коварная кровь обагрит яйца, и мои потомки, наконец, возродятся. А нежить, в которую превратятся ослушавшиеся твоего запрета, будет служить проклюнувшимся птенцам до тех пор, пока они не встанут на перепончатое крыло.

Как только услышишь новость о трагедии на Рагда – придёшь ко мне снова. Разрешу тебе взять зачарованное оружие, не знавшее сечи; золото; самоцветы; прочее, что тебе глянется, и что разрешено вашими магическими правилами.

После того, как родятся долгожданные отпрыски, мои останки продолжат превращаться в прах и рассыпаться. Сей череп сначала просто уменьшится, потом станет медвежьим, потом волчьим…

В конце концов станет крысиным, и тогда это место окончательно перестанет быть зачарованным, сколько бы ни старались ваши потерявшие силу маги-ренегаты.

Если когда-нибудь твои потомки столкнутся с моими отпрысками, пусть крикнут им: "Агкх Кар-рим!" Это напоминание о моём завете с тобой. Драконы не посмеют враждовать с вами… Со всеми людьми-георгос».

Сердце воина сжалось и замерло от неожиданной просьбы. В его душе боролись смятение и долг. Тридцать лет он помнил ярость той битвы, предсмертный хрип Игетиса – главного дракона, которому и отсёк голову. Но он никак не ожидал, что после смерти его злейший враг станет просить о помощи.

Слова дракона многочисленным эхом отозвались в его мятущейся душе, пробуждая давно позабытую клятву защищать родной мир от зла и пришлых агрессоров, кем бы и чем бы они ни были.

Боль былых утрат и надежда на будущее сплелись в его душе воедино. Он поклялся себе выполнить волю дракона, и, движимый не жаждой наживы, а чувством уважения к павшему врагу, решился на поступок, который никогда не сможет объяснить своим соратникам. Так он тогда думал, потому что не знал всей правды.

Перед Лионтаром встала задача, требующая жертвы, но он был готов заплатить любую цену, чтобы искупить прошлое и обеспечить будущее. Мирное будущее людей и драконов. Ведь по старинной легенде, завещанной предками, драконы рано или поздно обязательно вернутся. А вот как они будут относиться к людям, оказалось, зависит от него.

Воин, согнувшись под бременем прожитых лет, только что услышанного пророчества, и своих извечных страхов, отправился на поиски тайного места – пещеры и драконьего гнезда. Его сердце разрывалось от мысли о предстоявшем поступке, очень похожим на предательство. Но он понимал, что только так можно возродить род драконов, благожелательных к людям. Именно человеческая кровь способна пробудить дремавшую жизнь и магическую силу в яйцах.

Но как всё это растолковать людям, много лет живущим в мире и согласии, Лионтар не мог понять разумом, зато душой… Зато всем своим существом он чувствовал, что просьбу Игетиса необходимо выполнить. Иначе случится нечто такое, после чего весь человеческий род исчезнет.

Отыскав тайный вход в пещеру дракона, Лионтар будто перестал себя контролировать. Почти безвольно вошёл в огромное, ничем не освещённое пространство, в котором угадывались очертания только самых близких к нему предметов, а эхо его шагов подтверждало, что он не во сне, не в магическом мороке, а в самой настоящей пещере с гнездом дракона-повелителя.

Когда глаза привыкли к сумраку, старый воин увидел в дальней нише каменное гнездо, о котором говорил его мёртвый враг. Лионтар подошёл и осторожно взял красное и зелёное яйца, оставив чёрное нетронутым. Ничего с собой у бывшего воина не было, поэтому Лионтар снял с себя упелянд и приспособил его для переноски драгоценного груза. После рассовал по карманам полдюжины потускневших золотых монет. Драгоценностей лишь слегка коснулся, забрав из пещеры ценностей ровно столько, сколько требовалось для аренды небольшого корабля с командой, а потом захватил полный кошель неведомой Алчности, который отдельно лежал на каменном полу и просто светился неживой тёмно-малиновой аурой.

Ровно через неделю всё ещё с тяжестью на сердце и надеждой в душе, Лионтар вместе со старшим сыном Летером отплыл из родного портового городка Зира к острову Рагда, точно не зная, что их ждёт в недалёком будущем.

Заветное «Агкх Кар-рим!» он выжег в памяти, как символ надежды на мирное сосуществование между его потомками и драконами. Но до окончания плавания решил не делиться с сыном о настоящей цели их путешествия, чтобы тот мог вести себя не вызывая подозрений ни у команды корабля, ни у любопытных родственников и соседей.

А дальше всё случилось так, как и предвидел дракон Игетис.

Погода благоприятствовала, бодрящий ветерок был попутным, хотя в это время года шторма – обычное явление для королевских морских владений.

Бросив якорь с подветренной стороны скалистого и поэтому необитаемого острова, корабль замер до утра.

С первыми лучами Илиоса старый Лионтар слез по верёвочному трапу в небольшой ялик, спущенный на воду ещё с вечера, и забрал фалинь, накрепко закрепленный за носовой рым. Команда вся отдыхала, поэтому, казалось, что никто, кроме Летера, проводившего отца на остров, не видел тайного груза.

Грести пришлось долго. Годы взяли своё, поэтому Лионтар не менее часа грёб парой вёсел против ветра, пока под килем не захрустело галькой, смешанной с тёмными створками ракушек, напоминавших чешуйки драконов.

Выпрыгнув из ялика, старый воин взялся за фалинь и, насколько хватило сил, подтянул им судёнышко плотнее к берегу. Потом подхватил бесценный магический груз и отправился вглубь каменистого острова.

Прошагав границу прибоя, Лионтар вспомнил о кошеле со смертоносными монетами. Осторожно извлёк кожаный мешочек из сумы и одним движением ножа срезал узел, освобождая юноны Алчности и Коварства.

Проклятые монеты фонтаном вырвались из мешочка на свободу и рассыпались на земле причудливым и пугавшим узором. Выбросив ставший ненужным кошель, воин продолжил исполнение просьбы Игетиса и двинулся дальше, чтобы отыскать подходящий холм и построить на нём каменное гнездо.

Когда работа по устройству логова для рождения драконов была закончена, Лионтар вынул из сумы яйца и осторожно пристроил их в гнездо.

«На этом моё обещание дракону выполнено. Можно возвращаться», — подумал он, чтобы хоть немного успокоиться, и, отдышавшись, отправился в обратный путь.

Прогулка на остров Рагда заняла у Лионтара более пяти часов: утреннюю полную склянку он услышал, подплывая к острову, а полуденную, когда стаскивал ялик с береговой гальки на воду.

Как только он приплыл к кораблю, прозвучала команда выбирать якорь. Подъём ялика на борт доверили паре матросов и Лионтару с Летером, а через полчаса бриг «Арпактик» взял курс на Зиру.

Пообедав и немного отдохнув, Лионтар поднялся на ют, чтобы переговорить с капитаном и убедить его ни в коем случае не возвращаться на прóклятый остров.

Но разговора по душам не получилось. Капитан заявил, что оплаты за плавание с него довольно, а задаром переться в такую даль он ни за что не станет. На том и разошлись, а через трое суток распрощались.

* * *

Пока старый воин с сыновьями ожидал вестей с острова Рагда, прошло два полнолуния. Кое-что в душе Лионтара тлело подозрениями и чадило догадками, что не зря Игетис обозвал весь городской магический эпикефалис ренегатами.

Каким образом и кого предали старшие городские маги, он понять не мог, поэтому прогонял любые подозрения на эту крамольную тему.

И вот в один из будних вечеров, сразу же после заката, в дверь его скромного домика осторожно постучались. Это пришла та самая новость о трагедии на Рагда. Принёс её матрос, по имени Рибус, сбежавший с окаянного «Арпактика».

Как и предвидел Игетис, капитан неделю ждал фрахт для очередного плавания мимо Рагда, но желавших что-то везти в порты Закатного моря не нашлось. Потом он объявил команде, что решил попытать счастья и сходить в знаменитый и очень богатый порт Акмазус, что в соседнем королевстве, и до которого придётся плыть около месяца. И то, если повезёт с погодой.

Погрузив минимум припасов, набрав заказов и кредитов на покупку товаров, капитан оформил портовые формальности и отдал приказ сниматься с якоря.

Когда проплывали необитаемый остров Рагда, корабль неожиданно убрал паруса и снова встал на якорь в той же самой бухте.

Спустили главную судовую шлюпку, и боцман с шестью бывалыми матросами отправились в разведку. Как только шлюпка достигла суши, все моряки спрыгнули на берег и разбрелись по Рагда-ниси.

Капитан и его помощник зорко наблюдали за островом в подзорные трубы. Когда они увидели, что затеяли матросы и боцман, лица их сначала побелели, а потом потемнели. Что нашли разведчики, что не поделили, так и осталось загадкой. Было понятно одно – случилась трагедия, которой никто на корабле не ожидал.

Семеро разведчиков передрались и изранили друг друга ножами до такого состояния, что через половину склянки в живых остался один только боцман. И то, сил у него хватило лишь дойти до берега и рухнуть в пену прибоя.

Рассказавший о происшествии матрос поклялся, что видел своими глазами, как после приказа срочно сниматься с якоря капитан продолжал таращиться в подзорную трубу и поторапливал команду быстрее ставить паруса. А потом, уже проходя траверз острова, он громко молился всем богам и проклинал себя за приказ о высадке на Рагда.

Когда, наконец, «Арпактик» прибыл в порт назначения, капитан объявил команде, что не намерен возвращаться в Зиру, поэтому желавшие вернуться домой могут получить расчёт и покинуть судно.

Опасаясь навлечь на себя неприятности с кредиторами, капитан закупил обещанные торговцам товары и погрузил их на двухмачтовый трабакколо, на который правдами и неправдами нанялся Рибус. Через полтора месяца плавания, он добрался в родную Зиру, после чего, сам того не желая, разыскал Лионтара.

Заплатив матросу пару медных монет, старый воин спросил у него:

— От кого ты узнал, где я живу?

— Я и не знал, пока не увидел прозрачного дракона, сидевшего на крыше твоего дома. Он приказал сообщить о том, что случилось на Рагда, и что тебе пора опять подняться на Аллазею. А ещё, чтобы ты взял с собой сыновей, но оставил их на какой-то границе, пролегающей между былью и сказкой. Потом призрак исчез, а я сразу же постучал в твою дверь.

Когда матрос Рибус ушёл, Лионтар собрал старших сыновей и объявил им, что рано поутру все они отправятся на место последнего сражения с драконами.

— Запаситесь водой, сухарями, солониной. На границе зачарованного склона Аллазеи останетесь ждать, пока я схожу в драконью пещеру за гостинцами от Игетиса. От вожака драконов, погубленного мною в той битве.

Думаю, что вот-вот грядут великие перемены. Весь наш мир должен преобразиться. Я ещё уточню у мёртвого врага, что вскоре произойдёт, но именно вам придётся разбираться с далёким прошлым и исправлять наши старые ошибки.

Если призрак дракона продолжает донимать вашего отца – значит, есть надежда на прощение. На то, что георгос всё-таки могут искупить свою вину, о которой тоже спрошу у Игетиса. А сейчас я отдыхать, а вы готовиться к судьбоносному походу.

Ещё затемно Лионтар разбудил сыновей, и они вчетвером отправились в путь. Летер шагал впереди, за ним шли близнецы Ларион и Лунар, а их отец, немного отставая, семенил последним.

Через пять часов неспешного подъёма в горы, когда до магической границы оставалась пара стадий, старый воин услышал, как за его спиной хрустнула ветка.

— Привал! — скомандовал Лионтар, и сыновья остановились.

Доковыляв до, на удивление, неразговорчивых близнецов и старшего отпрыска, старый воин строго спросил:

— Ну, и кто из вас проболтался о тайном походе? О великой и судьбоносной миссии? Почему за нами хвост?

Сыновья понурились, и старший признался:

— Мы никому не сказали, куда и зачем собираемся. Но Лионель и Лидия… Сёстры видели, как мы собирались. Скорее всего, это они крадутся за нами.

То, что за мужчинами увязались дочки, Лионтар знал уже давно. Просто, старый воин терпеливо ждал, кто оплошает первым – сыновья ли начнут оглядываться, или же непослушные дочурки проявят себя каким-нибудь конфузом.

Откуда и когда в старом воине проснулась давным-давно потерянная Теургия, он понятия не имел. Но ещё утром он отчётливо почувствовал покалывание на кончиках пальцев, и это обстоятельство его очень удивило и воодушевило.

После той, самой последней, битвы с драконами его магическая сила зачахла буквально за несколько полнолуний. Хорошо, что главные маги Зиры успели зачаровать склон горы, усыпанный крылатыми тушами, залитый кровью людей и ящеров.

— Зови этих непосед. А я пока вспомню молодость, — велел Лионтар старшему сыну и взошёл на вершину ближайшего холма.

Пока Летер, пытаясь соблюдать тишину, бросился вниз по склону, чтобы привести сестёр, старый воин отдышался, сосредоточился и сформировал на левой ладони небольшой, светившийся синими нитями, шарик – магический «ситар».

Вспомнив детство и своё первое знакомство с магией, Лионтар прослезился и поблагодарил небо за то, что прощён. За то, что снова способен не только чувствовать присутствие магии, но и общаться с нею. Об управлении или пользовании ею он уже не мечтал много лет.

Когда приближавшиеся шаги Летера, Лионели и Лидии стали слышны, старый воин и мудрый отец семейства скомандовал:

— Значит так, отпрыски. Слушайте меня внимательно. А вы, неугомонные и непослушные дочурки, особенно. Я с парнями не на рынок за селёдкой собрался, а на самое ответственное мероприятие, от которого зависит не только наше с вами семейное благополучие, но и судьба всего королевства.

Шутки в сторону. Тридцать лет назад мы, воины и прочие защитники королевства, послушались своих Хранителей и выступили на битву с драконами.

К великому сожалению, победили их. Уничтожили всех до единого, а вместе с ними погубили Магию. С тех пор родное королевство чахнет и разоряется. Народ нищает, спивается и озлобляется. Правители глупеют, жиреют и перестают заботиться о стране и её интересах.

Того и гляди что-нибудь случится. Либо мор неизвестного происхождения, либо война братоубийственная с соседними королевствами, либо природная катастрофа.

Теперь девчонки остаются здесь и на скорую руку сооружают что-то вроде походного лагеря. Дрова для костра собирают, над обедом колдуют. А мы заходим в зачарованное пространство, которое после нашего возвращения исчезнет окончательно. Последние черепа драконов рассыплются, окрестности горы Изменчивой снова преобразятся, а пещера с сокровищами драконов или обрушится, или остатками старой магии перенесётся на остров Рагда.

Поспешим, парни. Времени осталось мало. Хорошо, что моя магия только что вернулась, и теперь мне, как отцу, разрешено взять вас с собой.

* * *

Когда Лионтар с сыновьями прошёл границу зачарованного поля битвы, которую буквально физически почувствовал, он сказал:

— Вот это место. Здесь начинается зачарованная земля, на которой мы сражались с монстрами, а убивали Магию. Но, слава Демиургу, нам, людям георгос, подарили шанс на искупление. Что ожидает наше королевство в будущем – об этом никто не знает. И я с вами тоже не знаю. Поэтому, пока будем шагать к пещере с заколдованными сокровищами, давайте вместе думать и решать, что нам понадобится больше всего.

Золото, которое потратить или как-то легально использовать не сможем по очевидным причинам. Камни-самоцветы, которые годятся только для роскоши и хвастовства.

Для девчонок, так и быть, возьмём на приданое. Ну, матери вашей в благодарность за… За всё.

Вот только легенда понадобится, откуда они у нас завелись. Об этом тоже покумекаем в своё время.

И последнее. Я об оружии и доспехах, хранящихся в сердце спелио. Теперь я и об этом всё знаю и понимаю. Так вот. Оно не знало сечи, не вкушало ничьей крови и не имеет никаких ограничений по навыкам обращения. И оно не просто магическое. Потому что оно по-своему живое. И оружие, и доспехи. С ними вам, да и мне, придётся непросто. Начнём хотя бы с того, что прежде чем взять его в грешные человеческие руки, нам нужно будет дать клятву…

Каждый должен дать себе клятву, что будет использовать его только на Доброе Дело или Справедливость. Завет такой все дадим.

Если кто-то из вас не готов к такому повороту… К такой участи – пусть подумает и, когда будем на Изменчивой, скажет Летеру. Ну, или мне.

Чтобы в последствии не роптали на отца, что силой заставил сунуть голову в пасть Терасу.

Закончив речь, получившуюся чересчур пафосной, а не торжественной, Лионтар молча пошагал к месту, на котором ожидал увидеть крысиный череп, бывший когда-то головой огромного дракона.

Сыновья переглядывались и молча делились друг с другом многозначительными и тревожными жестами. Никто из них не проронил ни звука, хотя каждого так и распирало насыпать на седую отцовскую голову десяток – другой вопросов и восклицаний.

— Вот, значит, как. Нет больше следов от великого дракона-воина, — горько вздохнул Лионтар, не увидев останков Игетиса на знакомом месте. — Агкх Кар-рим, мой враг, ставший спасителем георгос…

Не успел старый воин закончить траурную заупокойную речь о поверженном враге, как все трое сыновей громко ахнули и уставились испуганными взорами не на отца-наставника, а куда-то в сторону.

— Что там? — встревожился отец и оглянулся.

По всему склону Аллазеи то тут, то там из-под земли появлялись бесплотные и почти прозрачные фигуры драконов, когда-то побеждённых людьми. После недолгой паузы привидения ящеров деловито осматривались по сторонам, грациозно взмахивали прозрачными крыльями и взлетали, но не все сразу, а по очереди. И через пару минут всё пасмурное небо было заполнено сотнями белёсых призраков, хаотично летавших над старым полем битвы, будто в поисках какой-нибудь цели или в ожидании команды старшего.

— Агкх Кар-рим! — громко крикнул Лионтар своим бывшим врагам, а сыновьям объяснил: — Это особая фраза на языке драконов. Её нужно выкрикивать, чтобы они знали, что мы им не враги. Запомните: Агкх Кар-рим!

— Агкх! Агкх!Агкх!..— послышалось с неба нескончаемое эхо откликов от драконов-привидений, и все они устремились на восток, мимо вершины горы Аллазеи, в сторону городка Зиры.

Несколько минут Лионтар с сыновьями молча наблюдали за апокалиптическим светопреставлением, а когда последние крылатые призраки растворились в небе, воин сказал:

— Это драконьи души. Если вы смогли их увидеть, значит и вам выпало стать спасителями георгос. Не знаю, что ждёт нас в недалёком будущем, но сейчас пора посетить спелио. Пещеру Игетиса. Сам он ждёт нас у её входа. Не будем заставлять… Откладывать неизбежное. Судьба выбрала вашего отца, а заодно и вас. Слава богам, что вы оказались достойными. Поспешим.

Лионтар, подгоняемый нетерпением, почти бегом устремился к знакомому месту. Однако, преодолев всего сотню шагов, он почувствовал, как силы покидают его, и вынужден был замедлиться. А вот его сыновья, хоть и запыхались, усталость их была скорее от только что пережитых приключений и ярких впечатлений, но не от изнурительного подъёма в гору.

Склоны Аллазеи каждый раз представали перед Лионтаром в новом обличье, но он всегда находил место битвы. А после прошлого визита к нему добавилось знание, как и где отыскать пещеру Игетиса.

Прозрачная громадина дракона-призрака стала различима для человеческого глаза лишь тогда, когда четверо георгос подошли к пещере вплотную. По пути они миновали плотную полосу, похожую на странное облако, возникшее из ниоткуда, которое пахло утренним туманом.

— Приветствую тебя, Игетис. Агкх Кар-рим, — обратился Лионтар к почти прозрачному существу, и в его голосе невольно прозвучала дрожь. — Как ты и просил, я привел сыновей. Старших…

— Вижу. И очень вам рад. Наконец, мой смертельный плен подошёл к завершению,— медленно произнёс Игетис, словно погружённый в размышления.

— Плен? — старый воин недоумённо взглянул на дракона. — Тебя что-то удерживает на Изменчивой горе?

— После нашей беседы… И моих наставлений я стану окончательно свободен. Улечу в Эмпирей. Это наш драконий рай, где мы обитаем после смерти. Я уже передал свою магическую силу... Остатки своей магии Смиту-Разящему. Это легендарный меч самого Георга, от которого вы ведете свой род. Теперь он ваш. Разумеется, и его магическая сила тоже ваша. Но об этом мы поговорим позже, — всё так же неторопливо выговорил дракон и замолчал.

— А когда можно будет заглянуть в пещеру? — не выдержав затянувшейся паузы, спросил Лунар, обращаясь не к хозяину сокровищ, а к отцу.

Игетис добродушно улыбнулся и произнёс:

— Ну, если вы уже готовы взять на себя ответственность за будущее королевства – милости прошу. Проходите и знакомьтесь. Пещера после вашего ухода провалится в ипокосмос. В ад. Главное, не трогайте чёрное драконье яйцо. Иначе всем жителям королевства не поздоровится. Дождитесь, когда оно уйдет в недра планитиса, где будет ждать своего часа. И если георгос когда-нибудь нарушат свой завет… Оно вернется в ваш мир. И тогда вы познаете...

Дракон сделал паузу, и пристально посмотрел на сыновей Лионтара.

— Но вы же не нарушите клятву? — закончил вопросом свою мысль Игетис.

Сыновья Лионтара побледнели и застыли на месте, мгновенно утратив всякое желание заходить в таинственную пещеру.

Лионтар же, напротив, почувствовал огромный прилив сил, и не только физических. Он даже несколько раз сжимал и разжимал кисти рук, чтобы удостовериться, что теперь в любой момент может создать не только маленький светящийся ситар, но и сокрушающий всё живое фермуар.

Слова Игетиса о Смите-Разящем и магической силе, о его собственном предназначении, разбудили в нём древний зов крови. Он понимал, что в пещере не просто сокровища, а наследие, бремя и великая честь. Он оглянулся на сыновей, увидел их бледные лица, широко распахнутые глаза, и в его сердце зародилась тревога. Они были слишком юны, чтобы осознать всю тяжесть ответственности, которую сама судьба возлагает на них.

— Отец, — прошептал один из сыновей, это был Ларион. — Может, нам не стоит туда идти? Если это так опасно...

— Опасность – это часть человеческой жизни, сынок, — ответил Лионтар, его голос звучал твёрдо, но в нём слышалась и нотка нежности. — И в жизни есть опасность, которую мы ищем, а есть та, что сама находит нас. Здесь и сейчас речь идёт о долге. О долге перед нашим народом, перед королевством. Игетис не просто так ждал нас. Он передаст нам не только частицу своих сокровищ, но и древнюю мудрость. А ещё предупреждение. Или завет, это уже решит каждый из вас самостоятельно.

Лионтар повернулся к дракону и, после глубокого вздоха, сказал:

— Мы готовы, Игетис. Мы понимаем, что это не просто богатство, а испытание. И мы принимаем его от тебя с чистыми помыслами.

Дракон-призрак кивнул, и его доселе почти невидимые глаза вдруг осветились ярким голубым сиянием.

— Хорошо. Тогда входите. Но помните мои слова. Завет георгос – это не пустой звук. Он высечен в самой ткани вашего мира. Нарушите его – и последствия будут ужасны. Не только для вас, но и для всех, кто живет под небом королевства.

Лионтар сделал глубокий вдох и первым шагнул ко входу в пещеру. Сыновья, хоть и с опаской, но уверенно последовали за ним.

Внутри драконьей пещеры, как и в прошлое посещение Лионтаром, было всё так же сумрачно. Но в этот раз добавилось слабое, мерцавшее свечение, исходившее от монолита стен, словно сама горная порода дышала магией. Воздух тоже был другим. Теперь он стал сухим, тяжёлым, насыщенным запахом древности, вековой пыли и чего-то ещё, неуловимого, но мощного.

Глазам предстало зрелище, от которого у сыновей перехватило дыхание. Гора золота, а рядом с ней бесчисленные кучи драгоценных камней, сверкавших в полумраке, казались им нереальными. У стены ждали своего часа старинного вида доспехи, разложенные по комплектам, каждый из которых соответствовал определённой комплекции и росту. Ещё никем ненадёванные латы и шлемы, казалось, хранили в себе историю бесчисленных битв. Мечи, топоры, копья – всё оружие было будто только что выстругано и выковано искусными кузнецами, и от каждого предмета исходила едва уловимая аура силы.

Среди всего этого великолепия взгляд Лионтара был прикован к гнезду Игетиса. Всё так же в дальней нише пещеры, на пугающем пьедестале из остроконечных камней, лежало угольно-чёрное яйцо. Оно, как и прошлый раз, не светилось и не мерцало. Зато теперь от него исходила такая мощная, зловещая аура, полная тёмной силы, что сыновья Лионтара, когда устремили взгляд на гнездо, инстинктивно отшатнулись.

Яйцо было с замысловатым и выпуклым чешуйчатым узором, которого в прошлый раз на нём не было видно. Казалось, что оно притягивало и впитывало весь свет вокруг себя.

«Вам нельзя его трогать», — прозвучал в головах Лионтара и сыновей голосом Игетиса, словно он был рядом, хотя сам дракон остался снаружи. — «Его время ещё не пришло. Оно ждёт. И пусть оно ждёт до скончания веков… Если конечно вы будете верны своей клятве».

Лионтар подошёл к гнезду и внимательно осмотрел яйцо, чувствуя, как по его спине пробегает холодок. Это было не просто яйцо, это была мина, заложенная в самое сердце их мира.

— Отец, — снова прошептал Лунар, его голос был полон благоговения и страха. — Это же… Невероятно…

— Да, сынок, — ответил Лионтар, и его взгляд скользнул по сокровищам, затем вернулся к яйцу. — И это наша общая ответственность. Наша тайная семейная ноша.

Он повернулся к сыновьям и продолжил наставления:

— Мы возьмём только то, что нам нужно. Оружие, доспехи, небольшую часть сокровищ и немного золота. Главное помните, что истинная ценность не в серебре и золоте, а в знании и силе человеческого духа. Ещё в верности нашей клятве.

Сыновья начали осматривать сокровища Игетиса. Их движения и шаги были осторожными, почти благоговейными. Каждый предмет, казалось, был пропитан древней историей, и юные георгос чувствовали это.

Летер первым делом подошел к стойке с мечами. Его взгляд упал на один из них – длинный, с искусно выгравированной рукоятью, клинок которого тускло поблескивал в полумраке. Это был тот самый Смит-Разящий, легендарный меч Георга, о котором говорил Игетис.

Лионтар подошёл к старшему сыну и положил руку ему на плечо.

— Теперь это твоё боевое оружие против тьмы и зла. Оно ждало тебя. Возьми его.

Летер осторожно взял в руки легендарное чудо. Меч был тяжёлым, но в его руках он ощущался удивительно естественно, словно был создан специально для него.

Едва Летер сжал рукоять, как по клинку пробежала волна тусклого фиолетового сияния в виде бесконечных волокон, складывавшихся в живые рунические письмена, а в воздухе раздался едва слышный, но мощный гул.

Магическая сила, переданная Игетисом, пробудилась в старшем сыне.

— Отец… Это же… Он же предназначался тебе! — кое-как выдохнул Летер, и его глаза расширились от изумления.

— Я знаю, сынок. Но теперь эта сила твоя. Используй её мудро, — сказал Лионтар, чувствуя, как его душу переполняет гордость за сына.

Он знал, что Летер готов к ответственности за весь народ георгос.

Ларион тем временем обнаружил комплект лёгких, но прочных доспехов, украшенных символами, которые он узнал из древних сказаний. Он примерил нагрудник, и тот идеально подошел ему, словно был выкован по его меркам.

— Мне кажется, это для меня, — смущённо улыбнулся Ларион, чувствуя себя настоящим воином.

Лионтар одобрительно кивнул.

— Как я и говорил, каждый из вас найдёт здесь то, что ему предназначено. Это не просто вещи, это продолжение нашей истории.

Они провели в пещере ещё некоторое время, выбирая оружие и доспехи, которые, как они чувствовали, были их. Лионтар взял себе только новый щит, украшенный изображением дракона, похожего на Игетиса, и пару метательных топоров, которые идеально ложились в его стариковскую руку. Он чувствовал, как с каждым новым предметом, который сыновья выбирали для себя, пещера словно становилась светлее, чтобы поделиться частью своей древней энергии.

— Все выбрали то, что нравится? — спросил Лионтар, и сыновья подтвердили, что очень довольны и оружием, и доспехами, подаренными Игетисом. —А теперь вспомним об обещанной клятве. Начну я, а вы повторяете слово в слово, только называя своё имя.

После глубокого вдоха отец начал клятву:

— Я Лионтар, сын гончара Ливерия, воин из рода Леонардов, даю себе и всему народу георгос клятву, что оружие и доспехи, полученные в подарок от Ладона Игетиса, буду использовать только на Доброе Дело или на восстановление Справедливости.

И сыновья повторили клятву вслед за отцом. Сначала Летер, потом Ларион, а за ним и его близнец Лунар, родившийся через минуту после брата.

Потом отец формально проверил выбранное сыновьями оружие и доспехи, после чего все они поспешили надеть облачение прямо поверх одежды ремесленников.

— Теперь каждый из нас возьмёт по одному кошелю золота, по одному кошелю серебра, и по одной горсти самоцветов с жемчугом. Думаю, что…

Договорить свою мысль Лионтар не успел, потому что у стены с оружием и доспехами громко звякнуло кованными латами. Пока семейство во все глаза таращилось на шевелившиеся латы, кирасы, шлемы с забралами и мечи, под сводом пещеры прозвучал раскатистый, но спокойный голос Игетиса:

— А это мой взнос на добрые дела, которые вы пообещаете исполнить, как новые Мирликийцы. Надеюсь, легенду о первом из них вы знаете. Не переживайте. Сейчас пара бесплотных рыцарей облачится в доспехи, а их внутреннюю пустоту заполнят мои подарки для ваших младших братьев и сестёр.

И конечно, для матери, родившей будущих героев.

Эти рыцари сумеют самостоятельно дойти до вашего дома. Хоть это и случится уже затемно, пообещайте воспользоваться новыми талантами, и с помощью магии сделать и себя, и моих подарочных рыцарей невидимыми. А их опустевшие доспехи, что ж, возможно, подойдут другим членам вашей семьи. Например, будущим мужьям Лионели и Лидии.

Когда Лионтар с сыновьями пришли в себя, отдышались и дождались пока ожившие доспехи сформировались в рыцарей с мечами, пока они через поднятые визоры забрал доверху заполнятся золотом, серебром и драгоценностями, все они поняли, что настала пора взять себе запланированные для каждого кошели и самоцветы, а потом покинуть пещеру.

Лионтар в последний раз оглянулся на чёрное яйцо. Оно по-прежнему лежало на гнезде-пьедестале, безмолвное и зловещее. В этот момент он осознал, что это яйцо не просто предупреждение, а напоминание о клятве, которую они дали.

— Пора, — сказал он сыновьям. — И запомните всё, что вы только что видели и слышали здесь. Это воспоминание будет вести вас по жизни.

Они вышли из пещеры и пошагали сквозь разреженные клочки тумана, спешащего скрыться куда подальше от драконьего логова.

Игетис, всё ещё стоявший неподалеку, теперь казался ещё более прозрачным, почти невидимым. Однако, его глаза теперь светились ярче, чем прежде.

— Ну вот и всё. Вы сделали свой выбор, георгос, — произнёс он, и его голос звучал теперь легче, свободнее. — Пусть ваша клятва будет крепче стали, а ваш дух непоколебимым. Я улетаю. Мой смертный плен окончен. Прощайте…

С этими словами дракон-призрак начал медленно взмахивать крыльями и подниматься в небо. Его почти невидимое тело растворялось в дымке, которая теперь висела над всеми склонами Аллазеи и соседних гор. Через несколько мгновений от Игетиса не осталось и следа, только легкий ветерок, пронёсшийся мимо Лионтара и его сыновей, словно прощальный драконий вздох.

— Агкх Кар-рим! — на прощанье крикнул ввысь Лионтар.

— Агкх Кар-рим! — эхом за отцом крикнули сыновья.

— Агкх!.. Агкх!.. Агкх! — послышалось им то ли откликом Игетиса, то ли горным эхом.

— Мы не подведём тебя, Игетис, —прошептал Лионтар, обращаясь к пустоте, где только что был дракон.

Старый воин чувствовал, как в нём самом пробуждается новая сила, не только от взятого в пещере оружия, но и от осознания своей новой роли. Теперь он был не просто ремесленником и воином, он стал Хранителем. Хранителем завета, Хранителем мира. Хранителем королевства.

Сыновья, следуя за отцом, тоже смотрели на небо, где исчез дракон. В их глазах читалось смешанное чувство облегчения и трепета. Они видели, как улетал дракон, и понимали, что это не просто сказка, а реальность, в которой им предстоит жить.

Едва процессия из вооружённых воинов спустилась со склона Аллазеи в ближайший распадок, как за их покрытыми бронёй спинами раздался глухой рокот. Земля и воздух судорожно задрожали. Камни покатились по склонам, поднимая облака пыли, но через несколько мгновений всё замерло.

— Ну вот и всё. Нет больше ни пещеры Игетиса, ни его сокровищ, ни проклятого чёрного яйца, — грустно сказал Летер.

Лионтар внимательно посмотрел на своих сыновей. Они стояли, крепко сжимая новое оружие, их лица были бледными, но в глазах горел огонь решимости. Они прошли испытание, приняли наследие, и теперь перед ними лежала дорога, полная как великих свершений, так и не менее великих опасностей.

— Отец, — обратился Лунар к Лионтару, его голос стал твёрже, чем был раньше. — Мы готовы. Пора обрадовать сестрёнок. Они уже заждались нас.

— Да, отец, — подхватил Летер, сжимая рукоять своего нового нагрудника. — Мы будем верны нашей клятве. И давайте поспешим. Пора уже совершать подвиги, а мы ещё не обедали…

Лионтар улыбнулся. Это была улыбка человека, который видел, как его дети делают первые шаги на пути к величию. Пути, который он сам прошёл и теперь передавал его им.

— Идём же, сыновья мои. Впереди у нас дальняя дорога. Наша история только начинается.

Они повернулись и пошли по распадку. Склоны Аллазеи, казалось, смотрели на них с новой, древней мудростью. Облачность, похожая на утренний туман, рассеялась, открывая ясное небо. Закатное солнце ярко освещало их путь.

Лионтар чувствовал Смита-Разящего, который теперь покоился в руках Летера Это была сила, которая теперь принадлежала старшему сыну, но он чувствовал её отголоски, как будто она была частью его самого. Он знал, что это не просто оружие, это символ. Символ ответственности, символ власти, символ того, что георгос должны быть готовы защитить свой мир.

Они шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Сыновья обдумывали увиденное и пережитое, а Лионтар думал о будущем. О том, как он научит их пользоваться этой силой и магией, как он подготовит их к тому, что может прийти на их землю.

Он знал, что Игетис не просто дал им сокровища и оружие, он дал им знание. Знание о том, что их мир хрупок, и что Завет георгос – это не просто слова, а щит, который они должны поддерживать.

Еле успокоив разволновавшихся дочек, которые никак не хотели верить шутке отца, что он с братьями привёл им в мужья настоящих рыцарей, Лионтар сказал им:

— Вот сейчас Летер поднимет им забрала, и вы увидите, какие они красавцы.

Лионель и Лидия во все глаза таращились, когда старший брат смело шагнул к бесплотным рыцарям и поднял визоры их сиявших шлемов. Всем стала видна пустота, потому что кошели с монетами и драгоценностями от долгой ходьбы истуканов осели, поэтому тайна о наследстве Игетиса сохранилась до самого дома.

После короткого перекуса всё семейство Лионтара вместе с подарочными рыцарями отправилось в Зиру.

Впереди их ждал путь домой, путь в королевство, которое нуждалось в их силе и мудрости. Путь, где им предстояло стать не просто сыновьями Лионтара-гончара, но и настоящими георгос – Хранителями своего народа георгос. И Лионтар знал, что они справятся. Потому что в глазах сыновей горел тот же огонь, который когда-то горел в глазах самого Георга. Огонь, который не гаснет, пока жив Завет.

Они шли, и каждый их шаг был шагом в новую эру. Эру, где древние драконы ушли, но их наследие осталось. А скоро в небе королевства появятся новые молодые драконы. Эру, где сыновья воина станут героями, а их клятвы – нерушимым законом.

И старый воин Лионтар, шагая рядом со своими детьми, чувствовал, как его сердце наполняется гордостью и надеждой. Будущее было в надёжных руках, и оно было ярким, как клинок Смита-Разящего, освещённый закатным солнцем.