Последняя шестерёнка старого мира

Глава 1

Неожиданный гость

На плите шкварчали котлеты на медленном огне. В раковине лежала грязная посуда, замоченная в горячей воде. А на столе — наполовину нарезанный батон. По радио играла какая-то новогодняя музыка, но женщину, стоявшую у окна, это совсем не волновало. Как же далека она была от мирского в эту минуту, наблюдая за падением далеких звезд. Они отражались в ее затуманенных глазах. Чашка ромашкового отвара согревала теплом шероховатые ладони и дарила приятный аромат. Седые волосы, туго перевязанные в пучок, то и дело норовили прядями выбиться из-под деревянного гребня, но он плотно сидел на своем месте, не пуская ни одну за свои грани.

На подоконнике стояла небольшая груда лекарств, которая ждала своего часа или уже была использована. Только женщина знала ответ. В ее голубые, чуть выцветшие глаза возвращалось сознание. С тяжелым вздохом она повернулась вполоборота и выключила огонь на плите. Запах жареных котлет витал по кухне и вызывал легкий аппетит, заставляя живот издавать жалобные звуки. Кроме нее в доме никого не было. Женщина давно жила одна, привыкла к тишине и умиротворению, что царило в этом месте. Гостей она давно не ждала.

Каково же было её удивление, когда, обернувшись обратно к окну, за его стеклом, в темноте зимнего вечера на неё смотрела пара ярких зеленых глаз. От испуга она дёрнулась всем телом, но лицо, отмеченное временем, не выразило ничего. Цвет зелёных глаз на секунду угас и быстро вернулся — будто моля, моргнуло ей, усталой женщине. Неведомо под каким гипнозом, она отворила окно и запустила в разогретую кухню пронизывающий холодный воздух.

Существо, как и ветер, приняло приглашение хозяйки дома. Осторожно ступая, не оставляя за собой следов, вошло в кухню. С настороженностью обнюхало лежавшие на подоконнике лекарства и с укором взглянуло на женщину.

Женщина также разглядывала гостя. Тем, кто её напугал, оказался обыкновенный чёрный кот без пятнышка. Только его глаза казались чем-то потусторонним и смотрели на нее осознанно. Ужинать совсем не хотелось. Окно быстро закрылось, и хозяйка дома присела на стул в раздумьях. Возможно, ей самой осталось здесь недолго. Что будет с ним тогда?

Кот спрыгнул с подоконника и с тихим урчанием потерся о ее ногу, передавая легкую вибрацию в тело. Его шерсть была мягкой, словно шёлк, скользящий по коже ее ноги. Удивительно и то, что он был тёплым, будто и не бывал на зимнем ветру. Женщина медленно наклонилась, позволив ладони погрузиться в эту чёрную, живую теплоту. От этого простого действа урчание в миг усилилось, стало глубже и громче.

— Значит, хочешь остаться? Тогда нужно угостить тебя молоком с котлетами, — жалость к животному не отпускала мыслей. Она размышляла о том, куда пристроить мурчащего кота. Пока есть возможность это сделать.

Хозяйка осторожно поднялась с места и стала хлопотать по кухне, ища блюдца и молоко. Чёрный кот продолжал урчать и терся о ножку обеденного стола, мельком поглядывая на женщину, которая с мнимым рвением открывала шкафчики и гремела посудой. Ему было жаль её. Прожить всю жизнь, отдавая любовь всем нуждающимся, и не получить ничего взамен, закончить этот цикл в одиночестве. Она никого не винила и даже сейчас готова была поделиться всем, что имела, с чёрным котом. Такие люди в конце пути всегда одиноки.

Блюдце с молоком и тарелка с котлетой уже стояли на полу. Женщина закончила свои дела на кухне и собиралась почивать. Тяжелым шагом, опираясь на стенку, направилась к кровати в соседней комнате. Настроение было меланхоличное, и в памяти всплывали старые, тёплые воспоминания, мягкие, как шерсть черного кота. Они заставляли опущенные уголки губ немного приподниматься.

Женщина уже лежала в постели и с ностальгией вспоминала прошлое, когда черный кот пришёл к ней и, свернувшись комком, поудобнее улегся у ее ног. В темноте отчетливо блеснули глаза потусторонним светом, и послышалось мерное урчание. Впервые за долгое время в её душе не ощущалось тревоги, обычно лежавшей тяжёлым грузом. Не слышала посторонних скрипов в доме, что нагнетало одиночество. Завывание морозного ветра за окном не заставляло тело сжиматься под пуховым одеялом. Было просто хорошо. Неописуемо спокойно и немного радостно, как когда родители укладывают спать на чистое и пахнущее свежестью постельное белье.

Уши кота навострились. Перед рассветом женщина сделала протяжный последний вздох, и кот растворился тёмной дымкой, схватывая ее тепло.

Пришло время ее проводить.

Глава 2

Карта из инея

Настало время её проводить. Многие решили бы, что чёрный кот — проводник в загробный мир, и были бы правы. К счастью, этот случай оказался непредсказуемым: кот привёл её не в царство мёртвых, а домой. Туда, где и должна обитать взбалмошная чародейка на пике своей силы.

Спальня была выдержана в лиловых тонах, задрапирована тканями с изящной белой вышивкой в виде завитков листьев. Широкое панорамное окно и дверь на балкон впускали в комнату потоки солнечного света, добавляя яркости и четкости каждой детали. В дальнем углу, куда лучи почти не доставали, стояла резная деревянная кровать с плотным лиловым балдахином, украшенным той же белой вышивкой. На кровати, словно Белоснежка в хрустальном гробу, лежала невероятно красивая девушка. Её кукольное лицо обрамляли медно-рыжие кудри, раскинутые одеялом, а на бледной коже резко выделялись брови — чуть темнее огненных волос.

Она не двигалась и, казалось, не дышала. Балдахин надежно скрывал ее от навязчивых утренних лучей. Это было умиротворяющее место, хранящее тайну, куда не следовало соваться кому попало. Чёрный кот являлся исключением — он странным, но идеальным образом вписывался в картину спокойствия. До тех пор, пока не вцепился зубами в ткань балдахина и не оттянул её, подставив лицо спящей красавицы под солнце.

Брови девушки тут же нахмурились, грудная клетка вздыбилась на глубоком вдохе, а за ним последовал долгий, ровный выдох. Затем веки с пушистыми ресницами резко распахнулись, открывая ярко-зелёные глаза. Их цвет был совершенно идентичен глазам кота.

На мгновение она замерла, приходя в себя. Взглянула на окно, медленно села на кровати и потянулась, закинув руки вверх. Кот терпеливо ждал внизу, вылизывая лапу.

— Мирак. Принеси вина. Самого сладкого и крепкого. Нет сладкого — и ладно, — прошептала она, спуская босые ноги на пол. — Это были прекрасные семьдесят лет.

Чёрный кот не спорил. Когда хозяйка в таком настроении, она и прибить могла запросто. Пусть отойдет и выпьет. Он направился в подвал.

Девушка поднялась, накинула на плечи длинный шёлковый халат, мельком взглянула в зеркало, скривилась и вышла на балкон. Там, устроившись в мягком диване, обитом овчиной, она уставилась вдаль. Без единой эмоции она наблюдала, как рушится мир за пределами безопасного купола. Яркое солнце высвечивало пожары лесов, едкий дым от которых уносило за горизонт. Наполовину обрушенная эльфийская деревня, давно пустая, печально висела в небе. Планеты, бывшие когда-то спутниками её дома, замерли на небе осколками — большими и малыми, готовыми рухнуть в любой миг. Чародейка знала: то, что могло упасть, уже лежало внизу. Там же, где ничего не лежало, гравитация давно исчезла.

Кот вернулся и устроился у ее ног. Бутылка вина, обернутая в ткань для удобства, лежала рядом. Его взгляд, как и её, был пустым — всё происходящее за куполом давно стало привычным фоном. Она взяла бутылку, откупорила зубами, сплюнув пробку на пол, и, запрокинув голову, стала жадно пить. Мирак пристроился у ее бока и сказал:

— Марта. Взгляни на центр купола. Это появилось сегодня ночью.

Чародейка, не отрываясь от бутылки, открыла глаза и посмотрела вверх, на вершину защитного свода. На куполе ажурным узором лежал иней. Будь её воля, она бы никогда не стала вглядываться. Но долг — долг требовал запомнить нарисованную карту. Ледяные линии складывались не в страны и реки, а в силовые поля, разрывы пространства, пульсирующие черные точки — окончательный диагноз умирающего мира, выписанный ледяным дыханием самой реальности.

— Сколько веков это уже длится? — спросила она, до боли закусив щеку, и поставила пустую бутылку на столик.

— Тысячелетия…

Глава 3

Тихий шепот старого дома

— Тысячелетия, — повторила она, оглядывая разрушенный мир. — Интересно, когда же придёт весна? Мирак, знаешь, единственное место на карте, не тронутое тьмой, — это поместье под куполом. Взгляни на узоры инея: они так похожи на вышивку из моей комнаты. Только словно отраженные в зеркале, под непривычным углом…

Рука Марты снова потянулась к бутылке.

— Как бы мне ни хотелось другого, но, кажется, пора разобраться с исчезновением магии, — она приложилась к горлышку, как заправская жаждущая. — Начнём с моей спальни. Только там осталась та самая вышивка. — Мирак молча кивнул и первым спрыгнул с дивана, направляясь в комнату. Марта отставила пустую бутылку на стол и последовала за ним.

Если встать спиной к окну и оглядеть комнату, залитую солнцем, можно подумать, что рушащийся мир всего лишь приснился. Здесь было слишком тепло и спокойно. Только в зеркале отражались ее глаза — глаза того, кто слишком долго наблюдал за падением мира и, несмотря на всё могущество, мог лишь укрыть себя и близких под магическим куполом.

У зеркала не было тела, чтобы чувствовать боль или усталость, но оно могло видеть то, что другим было недоступно. Например, девушку, которая отражалась в нём сейчас во весь рост. Её аура напоминала рваный халат. Под красивой оболочкой плескались лишь тёмные мысли и одно-единственное желание: лечь, забыться и родиться заново. Прожить ещё одну жизнь — без памяти о себе настоящей и без груза ответственности.

— Тебе больше нельзя забываться, — сказало зеркало её же губами. — Это лишь замедляет гибель мира, но не останавливает её. Неужели ты до сих пор не поняла, насколько связана с ним?

— Не тебе об этом говорить, — лениво ответила Марта. — Что может знать зеркало о том, что разрывает душу? Мне нельзя уходить отсюда, но и жить здесь тоже нельзя…

— Я знаю! — резко выкрикнуло отражение, и Марта удивилась. Она давно не видела таких эмоций на своём лице. — Именно меня ты создала первой, когда постигала чары. После того как исчерпала жизненный источник этого места. Хотя бы раз за свою долгую жизнь ты пыталась понять — почему? Почему, даже когда аура истончилась, магия жизни продолжает питать твое тело? Может, тебе нужно вернуть источник? Но не сюда — здесь от него не осталось и следа.

Отражение говорило с надрывом, почти отчаянно. Марте оставалось лишь слушать, пытаясь уловить в словах хоть одну подсказку.

— Почувствуй, где в этом мире, помимо тебя самой, ещё теплится искра источника. И иди туда.

Мирак вдруг ощутил тяжесть. В груди нарастала тревога, от которой немели лапы. Его охватила сонливость, закружилась голова, дышать стало трудно. Он знал: это не его чувства — это гнев хозяйки расползался вокруг, насыщая пространство отчаянием. Кот почти пополз к её ногам и, оказавшись в отражении зеркала, лег у босых ступней. Приглушенное мурлыканье, тёплый бок — он старался успокоить ее своей мягкостью.

Зеркало тоже почувствовало эту нежную ласку и произнесло уже с мольбой:

— Возьми меня с собой.

Оно не ждало согласия. Чародейка за долгие годы в заточении сильно изменилась. Из жизнерадостной и наивной девчонки она превратилась в того, кто почти ничего не чувствует. Марта наблюдала за первыми разрушениями мира как надзиратель. И лишь благодаря упорным поискам смогла создать «забвение» — способ приостановить тьму. Это позволяло ей проживать обычную жизнь в другом времени и месте, не вспоминая до самой смерти о судьбе своей души.

Сначала зеркало видело на ее лице радость открытия. Но позже это превратилось в зависимость. После каждой смерти она возвращалась лишь для того, чтобы снова родиться — и снова забыть. Зеркало не помнило, сколько лет и циклов это продолжалось. Теперь, когда мир оказался на грани, оно хотело открыть чародейке глаза: пострадала не только она. Сколько жизней уже ушло за грань от уничтожения? Сколько еще осталось, пытаясь выжить там, за пределами купола, без ее защиты?

Зеркало чувствовало, как мало жизни осталось в мире.

Глава 4

Ремесло для волшебства

— Как ты предлагаешь мне это сделать? — У Марты мелькнула мысль, что она говорит сама с собой. Словно в ней сидит другая личность, и теперь она боится взглянуть в отражение, способное показать новые — или забытые старые — эмоции.

Ответ не заставил себя ждать. Отражение указало на нижний угол зеркала:

— Отломи кусочек. Я не потеряю силу, если разделюсь. Но чтобы осколок сохранял связь со мной, оправь его в камень и скрепи своей кровью. Как делала раньше.

— Решило мне урок по «очумелым ручкам» устроить, значит, — смиренно произнесла чародейка.

Она направилась к резной тумбе, взяла волшебный кристалл на медной подставке и с размаху швырнула его в зеркало.

С громким «мявк!» и вздыбленной шерстью Мирак телепортировался под кровать, откуда теперь виднелись только два зеленых глаза. Звон бьющегося стекла заглушил мягкий ковер. Метко брошенный кристалл разлетелся на части, смешавшись с осколками зеркала. Удивительно, но зеркало пострадало не полностью — удар пришелся точно в указанный угол, и осыпался только он. Основное полотно осталось невредимым.

Марта с холодным злорадством взглянула на работу своих рук и обратилась к коту:

— Принеси мне плоский замшелый камень из деревни эльфов. И не лезь на сторону без гравитации, а то магия иссякнет.

Мирак тут же исчез, а чародейка, опустившись на колени, принялась собирать осколки в подол халата. Зеркало молча отражало ее напряженное лицо. Его пугала разрушевшаяся аура Марты, но что оно могло поделать? Собрав осколки, она подняла их на стол и стала подбирать части, чтобы восстановить форму отколотого фрагмента.

Черный кот материализовался прямо на столе, положив рядом округлый приплюснутый камень. Одна его сторона была покрыта мхом, придавшим поверхности грубую бархатистость. Марта взяла камень и осмотрела его. Под слоем зелени угадывалась стершаяся руна защиты, давно исчерпавшая свою силу. Когда-то этот камушек оберегал целую семью. В сердце чародейки кольнула боль. Даже она не могла отрицать, что время неумолимо забирает у мира всё. И ее дом однажды перестанет быть живым и ярким. Останутся лишь руины, как везде.

— У нас еще осталась пыльца фей? — задумчиво спросила она, обращаясь в пустоту, и тут же сама себе ответила: — Что-то точно должно быть.

Она вышла в кабинет. Тот, в отличие от спальни, не походил на волшебную картинку: лаборатория с колбами, полки до потолка, заставленные книгами и ингредиентами. На одной из полок она нашла пыльцу фей. От былой магии осталась лишь горсть блестящей пыли, но Марту это не смутило. Сделав кулек из старого документа, она высыпала туда немного пыли, взяла со стола острый нож, похожий на скальпель, и вернулась.

Чародейка села на ковер напротив зеркала, взяв камень и нож. Несколько мгновений она смотрела на свое отражение, затем глубоко вздохнула и принялась вырезать в камне аккуратное углубление. Не привыкшие к такой работе пальцы ошибались, не поспевая за мыслью, и несколько раз царапали друг друга. Ранки пощипывало от каменной пыли, а руки дрожали от напряжения. В голове же крутились тягостные мысли. Почему мир умирает, но не отпускает ее? Сколько осталось до конца? Зеркало, конечно, выводило из себя, но говорило правду. Однажды Марта пыталась покончить с этой жизнью — и отражение показало ей последствия: со стуком ее сердца вселенная схлопывалась, рождая черную дыру. Быть в ловушке тысячелетиями и только сейчас начать искать выход — было откровенно поздно. Но почему-то именно сейчас это казалось правильным.

Закончив, она встала, протерла нож о шелковый халат и сделала надрез на пальце. Подойдя к столу, стала капать кровь в углубление камня, другой рукой подсыпая туда блестящую пыль и перемешивая субстанцию ножом. Когда кровь и пыль превратились в пасту, она с ювелирной точностью стала укладывать внутрь осколки, смазывая их грани. Ничто не должно было помешать.

Марта уже брала последний, самый маленький осколок, как вдруг в голове громыхнул настойчивый стук. Рука дрогнула.

— Чёрт! — вырвалось у нее. Осколок соскользнул и сам упал на свое место.

Она оставила готовый артефакт на столе и вышла на балкон. За прозрачным куполом, в свете заходящего солнца, стояли живые существа, похожие на людей. Они кричали, моля о помощи и убежище, которое могла дать только великая чародейка. Их было пятеро.

Их надежды на безопасность рядом с ней разобьются о жестокую правду. Причина гибели всего сущего — и есть она, могущественная чародейка. Марта подошла к куполу. Все в том же халате, босая.

— Убирайтесь отсюда. Здесь вам не помогут, — спокойно сказала она.

Одна из путниц, эльфийка с длинными заостренными ушами, шагнула вперед:

— Помоги нам! Мир рушится быстрее, чем мы находим пристанище. Мы скитаемся годы. Неужели под этим куполом не найдется места для десятка душ?

— Нет. Здесь вы погибнете раньше, чем сгинет мир. Идите в горы. В глубине пещер тьма будет не так сильна.

Внезапно парень, стоявший за эльфийкой, бросился к куполу и, яростно стуча по нему кулаками, закричал:

— Да что ты понимаешь?! Мы мотаемся уже хрен знает сколько! Не можем остановиться ни на минуту, чтобы не умереть! А ты сидишь тут в безопасности и даже крохи не протянешь! Монстр! Хорошо тебе в уютном куполе, где всё как раньше! Пусть мы сдохнем, но я прокляну тебя на пороге смерти! Будешь вечно жить за этим куполом как в клетке, даже когда мир умрет!

От переизбытка чувств по его лицу текли слезы, в глазах горели гнев и отчаяние. Спутники с обреченными лицами оттащили его, оставляя на куполе кровавые разводы, и пытались успокоить.

Марта стояла недвижимо, выслушивая тираду. Выдавала ее только идеально прямая спина. Голос оставался ровным и тихим:

— Я всё сказала. Уходите.

Она развернулась и, не оглядываясь, ушла в дом.

Глава 5

Врата в застывший мир

Марта вошла в дом и только тогда заметила, как её тонкие пальцы сжались в кулаки, впиваясь острыми когтями в ладони. Прислонилась спиной к двери, съехала вниз и обхватила колени дрожащими руками. Давно она не видела живых существ.

Вдруг — топот лапок по дереву. Мирак всегда чувствовал её. Он втиснулся под руку, урча и выгибаясь, как бездомный кот. Хватило сил его погладить. Заплакать, как раньше, уже не получалось. Всё, что накопилось, так и останется при ней — если только она не сойдет с ума. Забвение помогало.

Марта встала и направилась в спальню. Пора собирать вещи. Надо найти источник. В зеркале её отражение вдруг заговорило её же губами:

— Погоди. Я покажу тебе кое-что. Прежде чем идти, взгляни со стороны.

Марта замерла, обреченно глядя на своё лицо. Такой эмоции не видела, но знала — это её.

— Надеюсь, не то, о чём я думаю? Иначе придётся нести из подвала вино.

— Возьми артефакт и спустись. Если успеешь — и вино захватишь.

Чародейка молча бросила вещи в сумку, схватила со стола артефакт и пошла в подвал. Мирак двинулся следом, но зеркало, поймав его отражение, велело остаться.

Марта спускалась без эмоций. Мешала лишь липкая паутина на ступенях. Рука уже потянулась к стеллажу с вином, как артефакт вспыхнул — и серый туман переместил её из подвала в другое место.

Пахло росой и сосной. Голые ступни впивались в колючий ковер из хвои и шишек. Перед ней лежало озеро — ровная гладь отражала небо и лес, переливаясь от голубого к зеленому. За озером одиноко стояло Древо. Огромное, необъятное, с кроной, раскинутой, как шляпка мухомора. Оно было живым. При взгляде на него в груди ёкнула едва знакомая щемящая радость. Хотелось подбежать, обнять ствол, сесть на корни и рассказывать, рассказывать обо всём — о спорах королевств, о первом доме-замке, о людях, приходивших за её душой, о веках одиночества, о первой любви,о бесплодности, и забвении… Но сдвинуться с места она не могла.

Тело не слушалось. Паралич. Чары не отзывались — ни искры, ни тени. Она была статуей, способной лишь водить глазами.

Из артефакта донёсся голос Мирака, но слова принадлежали зеркалу:

— Это мои воспоминания. Двигаться ты не сможешь. Наслаждайся спектаклем. Здесь было положено начало.

И началось. Издалека, нарастая с каждой секундой, донесся яростный топот копыт, храп загнанных лошадей и резкие свистки погонщиков. Всадников было много — больше трех, — они носились меж деревьев, как призраки, их силуэты мелькали в зелени. Один оторвался от общей свалки и, пришпорив взмыленную гнедую кобылу, вынесся к самой кромке озера. Спешившись, он дал коню напиться, озираясь по сторонам хищным взглядом, и так же внезапно скрылся в чаще, будто его и не было.

А с противоположной стороны, из-под низко свисающих ветвей, выползла девушка. Не вышла, не выбежала — именно выползла, будто придавленная к земле невыносимой тяжестью. Рыжие волосы, выбившиеся из косы, липли к вспотевшим вискам и шее. Дорогое некогда платье было исполосовано ветками, вываляно в грязи и порвано в клочья. По всему телу, на руках, на бледной шее проступали темные пятна крови, а со спины, у правого плеча, торчало короткое жуткое перо стрелы. Она, босая, высоко задрав изодранный подол, шла крадучись на полусогнутых ногах, и каждый шаг, казалось, стоил ей нечеловеческих усилий. Её глаза, дикие и расширенные от ужаса, лихорадочно выискивали путь к спасению. Проходя мимо великого древа, она споткнулась о выпирающий корень и рухнула на землю, не успев даже вскрикнуть. Замерла, прислушиваясь к крикам и топоту, нараставшим со всех сторон. Попыталась оттолкнуться от земли, но стрела, словно клык, впилась глубже — из сжатых, побелевших губ вырвался сдавленный, бессильный стон.

— Я нашел ее! — прорезал воздух триумфальный крик, и из чащи вышел тот самый всадник, ведущий коня в поводу.

Девушка резко вскочила, уже не таясь, но устоять не смогла. Оперлась о ствол Древа и крикнула хрипло:

— Всё к вам вернётся! Души убитых дев, что вы зовёте ведьмами, будут ждать вас в аду! И я буду первой!

Охотники выезжали к озеру, окружая Древо.

— Ведьмам как раз место в аду, — сказал всадник в самых дорогих одеждах, спрыгивая с коня. Он выхватил меч.

Девушка метнулась, но ловушка сомкнулась.

— Я всего лишь полюбила… — прошептали её губы. В зелёных глазах отразился занесенный клинок.

Марта зажмурилась. Услышала глухой удар тела о землю и гогот мужчин. Они надругались над телом, обобрали ценности и умчали в лес. На озере снова запели птицы. Как будто ничего и не было.

Марта в оцепенении смотрела на место убийства. Девушка была её точной копией.

— Это не ты, — раздался голос Мирака из артефакта. — В то время истребляли всех, кто был хоть немного похож на чародейку. Она была просто человеком, перешедшим дорогу не тем. Ты появишься позже. Смотри.

Время ускорилось. Ветер засвистел в ушах, рябь на воде побежала быстрее. День сменился ночью, и земля дрогнула под ногами.

Древо жизни вспыхнуло тёплым жёлтым светом. Могучие корни вылезли из земли, обвили тело и утянули под ствол. Свет погас. Даже луна скрылась. Лес замер.

На рассвете на месте Древа осталась лишь мёртвая оболочка. У её подножия лежала обнажённая девушка с рыжими волосами, укрытая жёлтой листвой, как одеялом.

— Это день твоего рождения и начало упадка магии в мире. — безразличный тон черного кота, прозвучал в голове.

Глава 6

Стерегущий забытые истории

Рыжеволосая дева спала нагой среди леса, а ветер доносил до неё последний шёпот — слова призрака уже безжизненного древа.

«Здесь нет ничьей вины. Лишь предсмертное желание одной привело механизмы вселенной в движение. Логика мира циклична, и он необратимо вернётся к истокам. Пути магии неисповедимы, но каждый берёт начало у источника. Кто найдёт его живым — приблизится к ответу. Следы больших плавников видели искру...»

Единственный лепесток, который удержаться на иссушенной ветке, загорелся огнем и пеплом пустился по миру.

Груз на душе чародейки потяжелел втрое. Увидеть историю своего рождения со стороны оказалось не сценой из спектакля, а тяжким испытанием воли. Не будь на её теле незримых оков, она смела бы это место чарами — лишь бы не знать. Подумать только: она не росла, постепенно впитывая знания, как все дети. Хотя забвение и решало эту проблему — благодаря ему она множество раз узнавала, каково быть ребенком в семье любящей и не очень. Выходило, родилась она из предсмертной ненависти к миру.

Пока она предавалась размышлениям, из земли поднялся серый туман, чтобы вернуть девушку из прошлого домой. Оказавшись в ошеломлении перед стойкой с вином, она резко выдернула первую попавшуюся бутылку, открыла её зубами и сделала глубокий глоток. По лицу расползлось расслабление. Она выдохнула и направилась к зеркалу.

Мирак всё ещё сидел напротив зеркала. Увидев Марту, кот принялся ластиться, успокаивая урчанием. Она смотрела в отражение, но оно хранило молчание. Молчала и чародейка.

— Я знаю, откуда нам начать путь, — наконец обратилась она к Мираку.

Выйдя на балкон, она некоторое время изучала карту из инея. Кот любопытно следовал за ней по пятам. Марта указала на купол:

— Видишь? Там есть силовое поле и огромное озеро. Несмотря на разрушения вокруг, с ними ничего не случилось. Там водятся ламантины. Когда-то их защищал один аристократический род. Это одна из немногих безопасных зон.

Девушка вернулась в комнату, переоделась в удобные штаны и тунику, накинула плащ, взяла сумку и не забыла артефакт. Указав коту на точку поодаль от озера, она почувствовала, как в доме воцарилась тишина. Кот перенес себя и хозяйку. Большое зеркало в спальне треснуло. Защитный купол перестал мерцать магией и стал истончаться.

Марта шла по дороге, ведущей от леса к равнине, с котом на плече. К их удивлению, дорога казалась истоптанной. Они не спешили, прислушиваясь к звукам леса. Местами виднелись разрушенные постройки и черный огонь, что не гас, а только продвигался дальше, захватывая всё новые участки здорового мира. Первыми путников, шагавших навстречу, уловил чуткий слух Мирака. Марта не стала прятаться, лишь ускорила шаг. Её могущество позволяло не бояться встречи с кем-либо. Люди или иные существа своим поведением подскажут, как с ними обращаться, пока она будет идти к цели.

Вскоре в зоне видимости показались двое людей и гном. Незнакомцы насторожились, положив руки на рукояти мечей, но продолжили движение.

— Милочка! — крикнул один из людей. — У нас в поселении переполнено, да и купол сжимает границы. Мы больше не принимаем чужаков.

— Спасибо за предупреждение. Я ищу не убежища, лишь ночлег на одну ночь.

Мужчины оценили её снаряжение, расслабились и кивнули в сторону поселения, а сами двинулись дальше.

До поселения оставалось совсем немного. Марта смогла разглядеть его масштаб: огромное озеро, у которого почти не видно берегов, и купол, накрывавший ближайший берег с постройками и уходивший вглубь вод. Внутри копошилась жизнь: люди, эльфы, гномы, зверолюди. Даже дети резвились у костра на центральной поляне.

Марта почувствовала холодную тяжесть на сердце. То, что ей нужно было найти, скорее всего, было здесь. И чтобы это забрать, ей придётся лишить это место защиты. Не хотелось смотреть на поселение, дышащее жизнью, но желание хоть как-то решить свою ситуацию было сильнее. Стараясь не падать духом, она направилась прямиком к нему. В озере видела, как ламантины плавали рассекая водную гладь. Они спокойно отдыхали на берегу, стараясь держаться подальше от поселения, где на кострах жарилось их мясо.

Верно. На горизонте высились руины замка. Возможно, род, когда-то защищавший ламантинов, уже истреблен. Виной ли тому исчезнувшая гравитация или же отчаявшиеся от голода хищники — оставалось неясным.

Глава 7

Танец с тенью

Встреча с жителями поселения не стала радостной. Внутри купола теснилось множество палаток, и с первого взгляда было ясно — внутри не протолкнуться. Разумные расы, которых здесь собралось немало, не делились на общины, как бывало раньше. Все вместе переживали беду в месте, где из-за нехватки пространства можно было жить, лишь тесно прижавшись друг к другу. Пару раз от соседнего костра вспыхивала палатка. Вспыхивали и стычки, но их тут же гасили — в таком скоплении существ нельзя было допустить паники.

Исхудавшая женщина-человек одолжила Марте запасной спальник, но стелить предложила за пределами купола: в случае опасности можно было просто зайти внутрь. Марта уже представляла, что начнется здесь, когда купол сожмется еще раз. Люди способны превратить общую беду в собственную, и тогда начнется бой на выживание. От ночлега она отказалась. Поблагодарив женщину, ушла в лесок, накинула морок, отводящий глаза, и вернулась к поселению лишь под сумерки — пройтись по берегу внутри купола. Погода испортилась, хлынул ливень, загоняя людей в палатки. В воздухе висело густое, напряженное смирение перед неизбежным.

Марта старалась не обращать на поселение внимания, но детский плач, доносившийся издалека, натягивал нервы до предела. Вместе с Марком они быстро обошли берег, вглядываясь в гладь озера, но искомая искра никак не показывалась. Не отчаиваясь, Марта достала артефакт и направила осколки зеркала так, чтобы в них отражалась водная гладь. Одного взгляда хватило, чтобы увидеть золотые светящиеся нити. Они невесомо тянулись из глубины и цеплялись за вершину купола. Она больше не хотела оставаться среди обреченных. Пусть ее возненавидят все в этом мире — она докопается до сути своего существования.

Мирак остался на берегу с артефактом, когда Марта вошла в озеро. Вода холодила тело, заставляя дрожать конечности в тщетной попытке согреться. Её глаза излучали холодную воинственность. С глубоким вдохом она нырнула в глубину. Озеро оказалось неглубоким, и вскоре чародейка разглядела на дне огромный камень, который при ближайшем рассмотрении оказался ламантином. Он не плавал, как сородичи, и не грелся на солнце. Он просто лежал на дне с полуоткрытыми глазами, бережа последние силы. Не успела девушка приблизиться, как в ее голове прозвучал тяжелый, усталый голос:

— Ты пришла… Мы устали. Освободи нас, воронка мира… Отправь на заслуженный отдых…

И Марта, сама не зная как, обняла огромного хранителя. Прикоснулась губами к толстой коже между глаз и почувствовала ее холод. Как её тело наполняется теплом — и одновременно тем горем, что искало выхода со слезами. Озеро скрыло эту слабость. Ламантин начал уменьшаться и усыхать, превращаясь в груду костей. Голос прозвучал в последний раз, когда исчезли даже они:

— Мы — братья и сестры великого прародителя. После его кончины распределение магии по миру легло на нас, но ноша непосильна. Прошу… освободи остальных. Моя сестра зарыта в склепе великих королей, в человеческом королевстве. Я слышал ее дыхание… оно уже на исходе.

Марта выбралась на берег и увидела ад на земле. Ламантины выли на луну, подобно волкам. Разумные расы в ужасе смотрели на тающий купол, и в глазах многих отражалась неминуемая смерть. Женщины и дети рыдали, мужчины в отчаянии хватались за головы. Кто-то сходил с ума и бежал. Снова горела палатка, но тушить её уже никто не спешил. Отчаяние и боль слились здесь в оглушительный хаос. В преддверии конца света один из последних оплотов безопасности пал.

Марта сбросила морок и предстала перед всеми в своем истинном виде. Ударила каблуком о землю — и почва поднялась на несколько метров, приковав к себе взгляды каждого.

— Сегодня вы лишились убежища из-за меня! — ее голос прозвучал над всеобщим гулом. — Но я создам вам новый купол! Он простоит до рассвета, давая время собраться и уйти в безопасное место!

Она подняла руку, и из ладони вырвался золотой столб магии, растекавшийся над поселением прозрачным куполом с мерцающими прожилками. Из её носа хлынула кровь.

— Уходите в горы! Конец мира неизбежен, но в пещерах гор вы продержитесь дольше!

Она не стала ждать. В ее сторону уже летели гневные взгляды, готовые разорвать её на части за разрушенное убежище. Последнее слово еще не смолкло, когда Мирак телепортировал их обоих. Следующей локацией оказалась полностью разрушенная столица людей, где чёрный огонь уже не пылал — он прожигал саму атмосферу, вздымаясь в небо высокими столбами мрачного пламени.

Марта лежала на клочке ещё живой земли и смотрела в тёмное небо, медленно превращавшееся в свалку из обломков. В висках стучало сердце, боль затуманивала зрение. Мирак, прижавшись мордой к ее шее, урчал — сквозь кожу пробивалось спокойствие, подарок верного спутника. Истощение магии сказалось и на нём: чёрный кот медленно уменьшался, экономя силы, и превратился в крошечную ласку того же угольного цвета.

Черные огненные столбы навевали тревогу, несмотря на успокаивающее присутствие Мирака. Воспоминания о людях, в чьих глазах пылала ненависть, заставляли Марту вздрагивать. Пока ее действия лишь ускоряли гибель мира. Возможно, путь был выбран неверный? Стоило ли после пробуждения снова уйти в забвение — и пребывать в нём, пока мир не иссякнет сам? Тогда в его конце не было бы её вины.

Тени в огне превращались в путников, молящих об убежище и проклинающих ее имя. Проклятия осыпались пеплом, закапывая ее заживо. Дышать стало нечем, тело отказывалось двигаться дальше. Кровь не останавливалась, тёплыми струйками стекая по лицу и выживая из неё последние силы.

— Марта, не сомневайся, — тихо прошептал Мирак. — Мы не выбирали этот путь. Но мы должны пройти его до конца, чтобы остановить бесконечное течение наших жизней.

Тепло мягкой шерсти на шее и верные слова понемногу развеяли тени страха, позволяя — пусть нехотя и со скрипом — идти дальше. Хотя душа её была готова забыть о последствиях, лечь и остановить всё раз и навсегда.

Окружающий хаос был для Марты всё же лучше, чем толпа. У неё была сила ненадолго сдержать разрушение. Она поднялась, вытерла рукавом кровь, достала из сумки бутылку вина и, привычным движением откупорив, залпом опустошила половину. Затем направилась прямо в огонь.

Чёрное пламя не расступилось перед ней как перед владычицей — оно шипело и испарялось, уступая шаг за шагом. Земля под ногами наполнялась жизнью, пуская ростки зелени и цветов, но стоило Марте отойти на несколько метров, как трава чахла и умирала. В зоны, где исчезла гравитация, они не заходили: не хотелось, чтобы с неба на голову посыпались двери и камни.

Путь был лёгким и пустынным — и от этого еще более тоскливым. Но как же прекрасен был мир даже на пороге смерти! Вдали, под собственным куполом, возвышался королевский замок. Вокруг — руины домов и всепожирающий чёрный огонь. Еще одно убежище для живых. И ещё один исток магии для чародейки.

Глава 8

Цена магии

Марта и Мирак подходили к королевскому замку, который не подавал признаков жизни. Руины города сильно контрастировали с величественным зданием, но и то и другое было непривычно без населявших их людей. Поиск королевского склепа не занял много времени. Большая часовня на заднем дворе мелькала во тьме белым пятном. Пока чародейка и её ласка-фамильяр гуляли по территории дворца, их никто не беспокоил. Что было странно: за куполом безопасно, и люди об этом знают, но здесь не было даже тараканов. Чародейка старалась действовать как можно осмотрительнее.

Склеп нашёлся за часовней. К ней примыкало большое каменное изваяние — общая королевская могила, украшенная орнаментом. У подножья находился спуск, ведущий внутрь склепа. Открыть дверь для Марты и Мирака не составляло проблем, поэтому они беспрепятственно оказались внутри и уже бродили по подземному лабиринту среди могил.

— Каково это — лежать в камне и медленно разлагаться, ни разу не проснувшись? Ждёт ли всех этих покойников забвение? — попивая вино, задумчиво поинтересовалась Марта.

Мирак немного помолчал, свисая с шеи девушки, словно воротник:

— Нам этого не узнать. Когда тело умирает, душа покидает его и, наверное, ищет свой путь.

— Должно быть, они никогда больше не вспомнят ни этой жизни, ни королевской крови.

— Скорее всего, так.

Они бродили по лабиринту среди могил, который казался бесконечным. Путь освещал золотой огонёк, заодно помогая очищать дорогу от паутины. Недопитое вино плескалось о стеклянные стенки бутылки, и не успела чародейка испить его до конца, как на их пути возникла каменная дверь. Наконец они добрались до начала правления королей. В этой комнате покоились основатели — первые король с королевой. Стоило спутникам войти, как они замерли как вкопанные, боясь некоторое время пошевелиться. Мирак для большей безопасности проник Марте под воротник, и только зелёные глаза-бусинки выглядывали из тени.

За дверью плотными рядами стояли скелеты в латах, держась за рукояти мечей, упёртых остриём в каменный пол. Своей неподвижностью они словно ждали приказа уничтожать, и тогда мечи обрушились бы на врага. Но приказа не прозвучало. Опасливо озираясь и стараясь не задеть мертвецов, Марта протискивалась вглубь усыпальницы, к видневшимся вдалеке двум тронам.

Каменные троны не стояли на постаменте, а были даже углублены в пол. На них восседали скелет в короне и бархатном плаще и женщина в подобном облачении, но будто бы умершая всего минуту назад.

Марта подошла ближе — и закрытые глаза первой королевы распахнулись, устремившись прямо на неё.

— Пришла воронка. Я тебя ждала. — Она добродушно улыбнулась. — Давай поговорим, у нас ещё есть время. Как тебе рушащийся мир?

— А как вам ваш каменный трон? — съязвила чародейка.

— Фу, как невежливо! Но трон мог бы быть и помягче. За все годы, проведенные здесь с моим супругом и верными солдатами, я перестала чувствовать не только поток времени, но и пятую точку. — Королева попыталась пошевелить нижней частью тела.

— Ваш трон прямо как мой мир. Мог бы быть и помягче ко мне.

— Ох, эта печальная судьба жнеца вселенной… Мне грустно наблюдать за вашей жизнью и за тем, какой выбор вы в итоге сделаете. — Королева промокнула несуществующую слезу шелковым платком.

— Был кто-то похожий на меня? — удивлённо и с надеждой спросила Марта.

— Прости, милая, я неправильно выразилась. При жизни я могла заглядывать в далекое будущее и наблюдать за изменениями в стране. Иногда видела тебя в своих видениях.

— Зачем я собираю искры источника? Древо говорило, что буду ближе к ответу, забрав их.

— Ох, милая, ты торопишь события. Неужели жизнь тебе настолько не мила?

— Верно, не мила. — Марта устало села на пол и допила остатки вина. У королевы дернулось лицо от неподобающих действий, но заговорила она о другом.

— Я дам ответ о твоём существовании. — Марта внимательно посмотрела на неё, ожидая продолжения. Даже Мирак высунул свою мордочку.

— Каждый существующий мир приходит к своему концу. Так же как человек рождается, растёт, существует, стареет и в конце умирает. Прародитель не хотел смерти своему чаду и искал эликсир бессмертия для мира. И нашёл его. Ты и есть то самое бессмертие. Вот только теперь всё зависит от тебя. Выберешь ли ты окончательный распад или вернешь миру утраченное.

— Почему я должна выбирать? Я хочу просто забыться. — с грустью спросила Марта. Королева же закатила глаза.

— Неужели ты думаешь, что я хотела сидеть в этом проклятом склепе с момента, как получила искру? Или, может, живые существа хотят жить в мире на его закате? Никто не выбирал. Смирись уже с этим! Тебе дали задачу, но исполнять её или нет зависит уже от тебя. Ты жила чужие жизни в забвении, чтобы приостановить поглощение магии жизни, но это только оттягивало неизбежное. Душам, у которых была отобрана тобой судьба… Осталось только смириться. Прими уже свой путь.

Марта прикусила губу, а королева откинулась на спинку трона. Они молчали, каждая думала о своём. Чародейка понимала, что бегство ни к чему не приведёт, но не могла ничего с собой поделать. Поэтому поднялась с пола и приготовилась забрать искру королевы. Та снова заговорила:

— Осталась последняя искра, но за неё придётся побороться. Её носитель жив и не отдаст свою магию до самой смерти. Моя искра отведет тебя к ней.

Марта кивнула. Подошла к королеве, и та с облегчением улыбнулась. Вот и её путь подошёл к концу. Чародейка положила руки ей на плечи и поцеловала в лоб, как делала с ламантином. Грудь королевы засветилась золотым светом, и этот свет двинулся вверх внутри тела до самого лба. Он отпечатался на губах Марты и погас. В этот момент затрещали кости со всех сторон, послышался оглушительный звон лат, упавших на пол. Потом — только звенящая тишина. Больше не было скелетов, и троны короля и королевы опустели, оставив за собой лишь пепел. Чувство тепла от искры устоялось в теле, но горечь навевали воспоминания из тех жизней, что она украла в забвении.

Мирак потерся мордочкой о шею чародейки в утешительном жесте. Она грустно улыбнулась и погладила его в ответ:

— Давай заберем третью искру и отправимся домой, немного отдохнуть.

— Это будет хорошей идеей, — ответила ласка и, почувствовав поток магии искры, исчез вместе с чародейкой из темного склепа.

Искра привела их в город эльфов.

Купол над ним был самым большим, что Марта видела; он даже переливался от избытка магии. Но огонь выжег всё на свободной земле, и черные языки пламени тщательно вылизывали наружную часть купола, лишая его энергии. Чародейка не стала рисковать и накинула на себя и Мирака морок, отводящий глаза. Они вошли внутрь купола и изумились. Город внутри жил и, можно сказать, процветал. Эльфы ходили туда-сюда, занимаясь своими повседневными делами. На базаре торговались, из кузни доносился грохот кувалды. Марта старалась не попасть им под ноги, чтобы случайно не обнаружить себя, но чуть не спотыкалась об эльфийских детях, игравших на узких улочках.

Спутники двигались вглубь города, куда тянулась искра, и оказались на небольшой площади, где собралось много эльфов. Они делали вид, что заняты своими делами, но на деле следили за Мартой, и она, заметив это, сняла морок. Он был бесполезен против тех, кто знал о незваных гостях.

— Раз меня здесь ждут, думаю, вы знаете, зачем я пришла, — спокойно сказала она.

В ответ ей ничего не сказали, только расступились перед эльфийкой, которая вышла из здания напротив площади.

— А как же, знаем, знаем, — ответила эльфийка и продолжила. — Я, как и другие братья и сёстры, чувствую их погибель. Поэтому постаралась подготовиться к твоему приходу. Ты — воронка мира, что высасывает всю нашу магию из земли. Не надоела роль разрушителя? Может, ты просто сдашься мне, и мир будет спасён? — Эльфийка встала напротив Марты в трёх метрах. — Или ты думаешь, что я, как и другие, отдам тебе свою искру, что защищает мой народ!? — Её голос стал громче.

— Это ненадолго спасёт вас, — ответила Марта и пожалела, что не достала последнюю бутылку вина из сумки. — Если ты меня убьёшь — всё исчезнет. Если отберёшь искры — мир всё также исчезнет, но позже. Мне непонятно, чего ты хочешь добиться. — Она лгала. Любой бы попытался оттянуть тяжёлый конец до самого последнего момента, и чем дальше, тем лучше.

— Я не дам уничтожить свой народ! Поймайте её и приведите ко мне!

Эльфы стали подтягиваться ближе к Марте, доставая оружие. Чародейка не двинулась с места, только оглядела нападавших и высвободила чары, обвившие её руки золотым светом. Эльфы не стали ждать и ринулись к девушке толпой. Она только и успевала выставлять защиту и уворачиваться от ударов. Мирак тихой тенью нападал магией, бил ровно в цель, помогая проредить нападающих. Они слишком хорошо работали в паре, поэтому поток атак вскоре иссяк, но когда Марта была занята противниками, Мирак заметил эльфийку, которая плела сложное заклинание, и прыгнул на неё, не давая завершить чару. Раздался двойной испуганный вскрик:

— Нет! — прокричали Марта, испугавшись за фамильяра, и эльфийка, которая не смогла завершить начатое. Теперь она стояла связанная путами Мирака.

— Марта! — крикнула черная, без единого пятнышка, ласка. — Забери искру! Сейчас!

Марта метнулась к эльфийке с Мираком на шее и поцеловала ту в лоб, прося изо всех сил, чтобы искра не противилась и подчинилась ей. Так и получилось: грудь эльфийки засветилась, и свет проплыл до лба, но не успел отпечататься на губах. Марта почувствовала, как знакомая и близкая ей магия пытается вернуться в тело. Она отодвинула лицо от противницы и увидела, как та проткнула острыми когтями маленькую пушистую тушку, что безвольно свисала тряпичной куклой, и путы, сдерживающие эльфийку, ослабли.

— Мирак… — ошеломленно позвала чародейка, но магия, что возвращалась к ней, не была обманом: это была та магия, что она сама подарила духу, чтобы он стал её фамильяром. — Нет, нет, прошу! Мирак! — Марта вырвала ласку с руки эльфийки. Но магия уже вернулась к ней, ласка стала растворяться у неё на ладонях, как дым на ветру, оставляя лишь запах гари и тепла, знакомый с первой встречи. — Нет, остановись! — Она хотела вернуть, оживить, вплести магию жизни, но животное испарилось полностью.

Казалось, в груди зияла дыра. Ладони были пусты, и магия, что столько времени отсутствовала в теле, вновь потекла по жилам, будто и не уходила никуда. Марта просто остолбенела. Какой-то эльф решил поймать её в таком, казалось бы, беззащитном положении и остался без головы. «Пусть всё сгорит», — подумала она, и её глаза налились золотым светом. Магия жизни, что она забирает у мира, подчинялась ей.

Она повернулась к эльфам лицом, посмотрела в небо и стала тихо шептать, постепенно увеличивая громкость:

— Горите… горите, горите, горите в праведном огне!!! — Её руки поднялись в стороны, а на ладонях вспыхнул чёрный огонь. Не только на ладонях — от её ног по земле стали распространяться языки черного пламени по всей округе. — СДОХНИТЕ! — Пламя взмыло в воздух, и под куполом наступил ад. Крики превратились в вопли боли; те, кто бежал, не могли избавиться от огня. Эльфийка с искрой пыталась держаться под защитой магии, но искра не выдерживала такого напора. Она с ужасом смотрела на Марту, постепенно сгорая в огне.

Когда все звуки, кроме рева пламени, утихли, Марта посмотрела в небо, прямо на тебя читатель, и прошептала с детской улыбкой:

— Я уничтожу этот мир и покажу тебе это.

Последняя искра висела в воздухе над сгоревшим пеплом эльфийки. Чародейка не стала ее уговаривать, а холодно приказала прийти к ней. Та подчинилась, и Марта исчезла из города.

Глава 9

Звездная ночь для ритуала

Марта вернулась домой. Вернее, к тому, что от него осталось. В защитном куполе зияли дыры, внутри уже разгорался чёрный огонь. Она не обращала на это внимания. Крыша сгорела, пламя захватывало новые территории, но чародейка всё равно спустилась в подвал — за вином.

Она достала все три источника, но потеряла то, что было для нее ценнее любого источника. И теперь ничто не имело смысла. Марта пила — много, беспробудно. От её дома не осталось ничего. Только подвал с алкоголем да сумка с артефактом. Зеркало — первое её творение — лежало осколками в потемневших от гари руинах, тускло поблескивая в лунном свете. Ничего не было важно в эту ночь. Только горечь одиночества и бутылка.

Марта сидела на разрушенном балконе, прямо на каменном полу. Смотрела в небо, заполненное останками городов. Наблюдала за вечно горящим чёрным огнём и впервые сделала то, о чём раньше не могла и помыслить: стала насильно призывать к себе магию жизни всего мира. Мир, цеплявшийся за жизнь столетиями, теперь вспыхивал и гас, как бумага. Она чувствовала, как меркнут последние искры где-то там, вдали, и с каждой угасшей в ней самой прибавлялось пустоты и силы.

В небе вспыхнул свет. Марта увидела метеориты — они осыпались на землю ярким огнем, создавая кратеры и смешивая пламена. Осколков вокруг планеты становилось больше; впервые пострадала луна. Океаны вышли из берегов, будто пытаясь потушить чёрный огонь, но лишь уносили его с собой, создавая противоестественный симбиоз воды и пламени. Земля тряслась и обрушалась, пытаясь сдвинуться с места, — бесполезно. Только проснувшиеся вулканы извергались в ночи, добавляя в мир последние краски.

И когда чёрное с красным затянуло небо сплошной пеленой, она наконец перестала пить. Швырнула недопитую бутылку в огонь.

Финал. Так вот как выглядит конец света — не взрывом, а долгим, бесконечно длящимся падением.

Марта вошла в смешанное пламя и позволила ему сжечь одежду дотла. Высвободила из тела три искры истока.

— Станцуйте со мной, — прошептала она, призывая духов.

На обнаженном теле вспыхнуло длинное огненное платье, слившееся с волосами. Оно не жгло — лишь согревало одиночество. Три искры закружились вокруг в хаотичном, но ритмичном танце. В руках она сжала артефакт — единственное, что осталось с ней, — и закружилась в вихре тлеющего огня, ведя его, как любимого партнера. Музыки не было слышно, но земля издавала последний стон, а пламя аккомпанировало ей. Марта всматривалась в осколки зеркала, ловила свое отражение и продолжала дикий танец. Он был похож на последний порыв ветра перед полным штилем. Лёгкий, предчувствующий конец, но ждущий чего-то особенного. Языки пламени лизали обнаженную шею, но, растворившись в огне, чародейка не чувствовала боли.

Темп ускорялся. Самодельное зеркало пыталось вырваться из рук. Марта не отпускала его, пока в отражении не показалась знакомая чёрная мордочка. Зелёные глаза-полумесяцы улыбались ей, а пушистое тело вторило её движениям. Она закрыла глаза и ощутила под ладонями шелковистую шерсть.

За эти минуты сгорела целая вселенная. Это был танец на самой границе «было» и «больше не будет». Они не смотрели друг на друга — они смотрели сквозь, в тот момент, где этот танец уже стал архивной записью, мифом, историей. Чародейка и верный спутник, за которого она не пожалела уничтожить мир. Истинная злодейка со спокойной душой, готовая исполнить предназначение в этот праздничный день.

Она завершила последнее движение и открыла глаза. Мирак улыбался в отражении, и ей почудилось привычное, поддерживающее урчание. Марта улыбнулась одними губами. По её щеке скатилась единственная хрустальная слеза. Собравшись с силами, она кивнула ему, погладила зеркальный осколок… и уронила артефакт к своим ногам, прямо в огонь.

Она смотрела на своё отражение. Внутри была та самая тишина, что наступает после долгого ожидания, когда решение уже принято.

Мысль была одна:

Прощай, старая эра.

Пусть это утро станет праздником новой эры.

Глава 10

Оттепель

— Эльза! Ты куда? — спросил маленький эльф свою подругу-фею, что бежала из деревни в сторону леса.

— Марик! Пойдем со мной! Я вчера нашла невероятное место в лесу. — Ее платье колыхалось от бега, а русая коса извивалась змеёй.

Марик бросился следом, расспрашивая на ходу:

— Я надеюсь, это не пчёлы? Когда они меня жалят, я могу умереть.

— Нет, но там есть озеро. Не спрашивай, сам увидишь. Давай, быстрее, не отставай!

Они бежали достаточно долго, как показалось Марику. Когда от бега стало колоть в боку, пошли пешком. Маленькая феечка восхищённо рассказывала про прозрачное озеро и необычное дерево у его берега. И что ни за что бы не нашла это место, если бы накануне днём не упала в кроличью нору, как она думала.

Они поднялись вверх рядом с небольшим водопадом, где река начинала свой путь из горы.

— Почти пришли, — подавая руку помощи мальчику на подъёме по скалам, радостно сказала Эльза. — Вот здесь я упала, — показала она рукой на трещину в замшелом камне и принялась доставать верёвку из наплечной сумки, попутно объясняя. — Я не смогла найти выход внутри, но озеро выходит к этому водопаду. По течению выплывем.

Верёвку привязали к ближайшему деревцу, и Эльза первая спустилась по ней в проём. Марик побаивался спускаться в тёмное лоно, но доверился подруге и спустился вслед за ней, жмурясь от темноты. Когда ноги коснулись пола, эльф посмотрел на феечку, которая с изумленным лицом и открытым ртом смотрела вперёд. Он проследил за её взглядом и задохнулся от красоты, возникшей перед его очами.

Пещера озарялась лучами солнца из множества трещин в потолке, придавая месту уютное волшебство. Перед ними стелилась ровной гладью водная гладь с прозрачной водой. Озеро завораживало взгляд темной глубиной и кристальной чистотой. Сверху спускался вечнозеленый плющ; он шторкой прикрывал обзор и своими кончиками касался озера, пуская по воде ровные круги. За озером, в тени пещеры, маленький эльф с удивлением увидел летающих светлячков, которые на самом деле были духами магии жизни. Они медленно кружили вокруг дерева — большого дерева, чья крона упиралась в потолок, а ветви, похожие на ивовые, пушистыми косами свисали до самой земли. Ствол древа был не широк, но извилист, напоминая женский силуэт. Цвет коры был почти черным с оттенком красного. Листья, больше детской ладони, напоминали кленовые, но не были ими. Они переливались разными оттенками красного, что завораживало и пугало одновременно. Сказочный пейзаж целиком захватил мальчика, и только толчок в плечо от феи привёл его в себя:

— Как тебе? — почему-то шёпотом спросила она.

Марик так же шёпотом ответил:

— Невероятно и сказочно… Я не могу налюбоваться.

Вдруг Эльза посмотрела на мальчика с хитринкой в глазах и, указав на дерево рукой, с намеком сказала:

— Ну, давай, — она еще раз толкнула его в плечо.

— Что давай? — не понял эльф.

— Как что? Используй дар! — она схватила его за руку и повела вдоль озера к дереву. — Разве тебе не интересно, как такое дерево смогло здесь вырасти?

— Неужели ты только поэтому меня с собой позвала? — расстроился Марик, поняв, что его использовали.

— Если бы мы не были друзьями, я бы не позвала, — обиделась девочка на обвинения.

Эльф не хотел обижать Эльзу, поэтому, вздохнув, подошёл к дереву. Девочка же села на землю и облокотилась спиной на выступающий корень, с интересом наблюдая за мальчиком. Его дар позволял видеть прошлое живых и неживых предметов и существ.

Мальчик уперся лбом в шероховатую кору и отправился сознанием в историю древа. Он, как сторонний наблюдатель, был рядом с деревом и отматывал время назад, стараясь добраться до сути.

Вот исходная точка: уютная, закрытая от мира пещера. Время начало наматывать нити в изначальный клубок. Землетрясение и образование горы рядом с древом, но будто защитная магия оберегала его и не давала внешним обстоятельствам сломать изгибистый ствол. Крона стала менее объёмной, солнце освещало яркие листья, что издалека казались пылающим огнем, а вокруг росли молодые деревья, что тянулись макушками ввысь, стараясь обогнать друг друга. Мелкие животные обитали в этом лесу. Птицы устраивали гнёзда на ветвях, но других, соседних деревьев. По какой-то причине они не позволяли себе заселять такую роскошную крону или искать дупло в стволе. Пусть это был лес с речушкой, но древо, как белая ворона, выделялось и стояло поодаль.

Песочные часы вновь перевернулись в обратном направлении, и мальчик увидел совсем молодое древо с признаками человечности, что напугало его, и в голове нарастала страшная догадка. Силуэт стал более отчетливым. Виднелись уже черты лица, направленного в небо. Руки, превратившиеся в крепкие ветви, были подняты по бокам, а ноги срослись вместе и вросли корнями в чёрную землю, из которой только-только пробивалась ярко-зелёная трава. Вокруг не было ни деревьев, ни рек. Чёрная пустошь, в которой медленно зарождалась жизнь. Животных ещё не было, но муравьи населяли черные кучки муравейников и отрядами исследовали землю. Редкие одуванчики распускали маленькие солнца; к ним слетались пчелы и шмели, собирая пыльцу и опыляя чёрную землю.

Время вновь совершило обратный кувырок, и мир превратился для маленького эльфа в тёмное и страшное место, где с неба не капал ни дождь, ни снег — только пепел, и царила тёмная ночь без луны. Его сознание дрожало от холодного и неприветливого воздуха с запахом гари. Он видел, как девушка, стоящая в отдалении, совершенно нагая, с рыжей копной волос, смотрела в небо. Её губы шевелились, что-то шепча, как вдруг тело засветилось изнутри, создавая контрастный ореол. В небо ударил золотой луч прямо из груди девушки. Широкий столб золотого света бил до небес, посылая мигающие импульсы. В вышине магия расходилась в стороны и распространялась по окружности, всё больше захватывая территорию. Марик смотрел не на луч, а на девушку. У которой пошла кровь из всех отверстий. «Пошла» — это мягко сказано. Брызнула. Стекала по обнаженному телу прямо в землю. Её болезненный крик бил в самое сердце, так что эльф и сам заплакал. Тем временем луч нарастал и стал вращаться, создавая вихрь, направленный в небо; он бурей пронзил небеса и выпустил утренние звёзды, которые, стесняясь, скрывались от человеческих глаз. Тёмное небо стало светлеть в зареве.

Мальчик хотел взглянуть на девушку поближе. Она уже не кричала, только хрипела под натиском силы. Некогда красивое девичье лицо и фигура сморщились и стали твердеть, начиная с ног. Она тихо шептала: «Здравствуй, новая эра, я разрушила старую для тебя», — и удовлетворенно закрыла глаза, позволяя метаморфозам продолжить своё дело. Эльф полностью запечатлел момент превращения её тела в древо и отключил дар.

Теперь, прикасаясь лбом к коре, он ощущал нечто живое внутри и нежно погладил ствол древа.

— Ну, что там? — тихонько спросила Эльза. Она видела слёзы мальчика и не решилась наседать с вопросами.

— Я видел нечто прекрасное, но рассказать вот так не смогу…

Девочка не расстроилась. Он не отказал ей совсем, поэтому она будет ждать.

— Помнишь, на занятиях мы делили магию на плохую и хорошую? — задумчиво спросил эльф, всматриваясь в водную гладь.

— О, ты же тогда подрался с ребятами, защищая тёмную магию. Почему ты вспомнил это?

— Я сейчас понял, как сильно был не прав. Магию нельзя делить на добрую и злую. Она просто есть… И только мы решаем, в каком направлении будем двигаться вместе с ней.

Глава 11

Праздничный перезвон

Дети приходили в пещеру часто, почти каждый день, и проводили там много времени. Она стала их маленьким секретом. Они купались в ледяном озере, соорудили из плюща и досок качели над водной гладью и с удовольствием проводили там досуг. Марик часто прикладывался лбом к коре древа и мог стоять так часами, наблюдая за чужой историей. Эльза в это время тренировала свой дар, который в будущем мог спасти множество жизней, — дар исцеления и покоя.

В один из таких дней Марик подозвал Эльзу к озеру, подальше от древа, и прошептал ей на ухо:

— Я кое-что видел в истории древа… Пусть это звучит глупо, но давай поселим сюда кота. Обустроим ему спальное место и будем навещать, кормить и ухаживать.

Эльза удивленно посмотрела на него, явно не понимая причины такой просьбы:

— Зачем? Нам же и так хорошо. Вдруг мы перестанем сюда приходить, и кот останется без присмотра.

Марик отвел взгляд и прикусил нижнюю губу. Эльза поняла — он принесёт кота и без неё, но запомнит, что она отказала.

— Ладно, ладно, давай принесем, — сдалась она и резко дернула плечом, вспомнив. — Как раз у Жади дома кошка окотилась дней десять назад. Можно на обратном пути заскочить к ней.

Озеро отражало их перешептывание и словно стало третьим свидетелем тайного сюрприза для дерева. На следующий день в пещере появился рыжий котёнок по имени Мир. Марик очень настаивал на этом имени, и Эльзе пришлось смириться. Мир был совсем малышом, и детям пришлось долго ухаживать за ним, прежде чем он окреп и смог самостоятельно выходить наружу и возвращаться обратно с добычей или сытым. Котенок был игривым и горластым. В отличие от других кошек, в жаркую погоду он стремился охладиться в озере или поохотиться на рыбу. Когда становилось скучно и никто из детей с ним не играл, котенок начинал бродить туда-сюда и громко мяукать. К удивлению Марика, древо и духи-светлячки Мира совсем не волновали, и к ним он почти не подходил. Но позже это изменилось.

В один из жарких дней Марик отправился в пещеру без Эльзы. С собой он захватил пишущие принадлежности и пачку бумаги, из которой только малая часть была чистой. А писал он историю древа. Мальчику казалось грустным, что эта история могла никогда не быть никем узнанной. Словно что-то масштабное прошло мимо всех и сгнило в земле. Придя в пещеру, он увидел, как котенок встретил его громким «мяу!» и кинулся в озеро за рыбой. Мальчик улыбнулся и, устроившись поудобнее в обустроенном уголке, продолжил писать. Где-то на фоне Мир чавкал рыбой, но потом затих. Эльф оторвался от рукописи и стал наблюдать за животным, которое сидело напротив древа и внимательно его изучало.

Кот долго смотрел то на духов-светлячков, то на крону древа. Он сидел, склоняя мордочку в разные стороны, а когда его глаза стали медленнее моргать, поднялся и направился к древу. Боком ткнулся в ствол и, ласкаясь, начал громко урчать, потираясь мордой о кору. Марик удовлетворенно улыбнулся и уже было вернулся к тексту, как услышал громкое шелестение листьев. Древо словно пыталось танцевать, плавно ведя кроной в разные стороны, отчего пушистые косы расплетались и сплетались. Духи-светлячки закружились вместе с ним в такт неслышной мелодии. Наблюдая за волшебным действом, котик стал засыпать, устроившись у корней. Глаза Марика затуманились, но он успел вписать в рукопись последние слова:

Мученица. Последняя шестеренка старой эры.

Глава 12

Дом, милый дом

Послесловие

С тех пор прошло много времени. Кот Мир вырос и возмужал, превратившись в гордого, но слегка ленивого добытчика. Эльза уехала учиться в столицу к лучшему целителю — уж слишком силён был её дар. Родители переживали, как бы такая ответственность не принесла проблем.

А Марик…

А Марик стоял у древа, прижавшись лбом к его коре. Пещеру за эти годы постигло множество изменений, но тайна так и осталась между друзьями, и больше никто не знал о её существовании. Там, где когда-то маленький эльф писал свою рукопись, теперь располагались большая палатка со спальным местом, магической печкой и письменным столом. Стол был пуст, словно вся работа окончена и в ближайшее время за ним никто не напишет ни строчки. Так оно и было. Марик пришёл сегодня, в день своего совершеннолетия, чтобы попрощаться с древом. Ему, как и подруге, пора было уезжать из деревни на учёбу.

Благодаря древу дар эльфа сильно развился, и не только дар. Чувства тоже… Три года назад он понял, что влюблён в рыжеволосую чародейку. Даже сейчас за его спиной стояла наполовину пустая бутылка вина рядом с заплечной сумкой. Сам того не осознавая, чтобы быть к ней ближе, он перенял некоторые её привычки — в особенности распитие алкоголя и усталый взгляд на мир, хотя его собственный путь только начинался.

Влияние истории Марты на ещё неокрепший ум эльфа было огромным. Наблюдая за её жизнью безликим призраком, он набрался невероятного опыта и развил свой дар до высшего уровня.

Теперь он мог бродить по воспоминаниям её уютного дома, не отрывая взгляда. Видел, как она, поглаживая чёрного кота, наблюдала за крушением мира. Как солнце освещало её спальню сквозь панорамные окна и отражалось в зеркале с резной рамой. Гулял по её кабинету, рассматривал корешки книг на полках, вдыхал пыльный запах, изучал разбросанные документы. Сердце сжималось от тоски, мечтая вырваться наружу, стоило чародейке улыбнуться своим мыслям. И печалился оттого, что не мог прикоснуться к её огненным локонам или согреть в своих ладонях её руки.

Особенно разрывало душу, что это его последний приход в эти стены. Он остановился за её спиной на балконе спальни и впитывал все ощущения воспоминаний. Пытался почувствовать лёгкий ветерок, обдувавший девушку и заставлявший трепетать шёлковый халат. Рассматривал защитный купол, созданный её чарами, пытаясь запомнить оттенок магии. Прислушивался к урчанию чёрного кота, разливавшемуся тихой вибрацией. И так сильно сожалел, что не был с ней на самом деле. Что она не могла ощутить всю ту любовь, которую излучал Марик. Мечта стать её опорой так и не могла осуществиться в той форме, которой он жаждал. Лишь любовь к нынешней магии жизни хоть как-то связывала эти судьбы, но эльф был готов и на это.

Взглянув в последний раз в её глубокие зелёные глаза, он отпустил нить памяти и вернулся к древу. Ощутил на голове лёгкую тяжесть. Рука потянулась убрать её — и обнаружила аккуратный венок из чёрной ветви с красными листьями.