Последняя песнь

Глава 1

Пение... Одно из самых страшных слов для жителей города. Множество людей пропало без вести, и признак всегда был один. Свидетели с трудом различали далёкий звук — длинный, протяжный, напряжённый, словно затишье перед бурей. Одной из пропавших оказалась семиклассница Мария. В последний раз её видели две недели назад, когда она выходила из школы. Девочка шла по обычной дороге к дому. Подруг у неё было немного, всего две, да и те жили далеко. Камеры на перекрёстках зафиксировали, как она повернула на переулок неподалёку от своего жилья, уткнувшись в телефон. Больше оттуда её никто не видел.

— Это уже десятое дело, что же за чертовщина творится-то?... — офицер облокотился на спинку стула, допивая крепкий тёмный кофе, над которым ещё струился небольшой пар. Папки на столе лежали в одну стопку. Сверху была раскрыта информация о жертве: имя, фамилия, отчество, школа, класс — ничего необычного. Послышался стук и противный скрип двери.

— Александр Михайлович, можно? Вам новое дело начальство передало, — из-за двери показалась его напарница в строгой полицейской форме. Русые волосы были заплетены в пучок, а лёгкие синяки под глазами от недосыпа скрыты консилером. — Начальство требует результатов. Полгода уже прошло, и никаких сдвигов. Подходите к работе серьёзно.

— Ольга Семёновна, чего вы хотите от меня? Улик, зацепок и подозреваемых ноль, будто сквозь землю провалились. — Александр нервно постукивал пальцами по клавишам клавиатуры. Его трясло из-за полной пустоты в расследовании, а также из-за того, что должность под угрозой. Понижение или, на худой конец, увольнение сейчас хотелось видеть меньше всего. Вздохнув и кинув мимолётный взгляд на окно, он перевёл взор на напарницу. — Дайте угадаю, опять пропала какая-то школьница. Шла-шла и исчезла. Как мне всё это надоело... Может, на терапию записаться к психологу?

— Это серьёзно, это уже одиннадцатая пропажа, и снова зацепок нет. Самое первое дело у нас полгода лежит, и ничего не обнаружили, буквально ничего. У вас ведь сын есть, может, видел подозрительное что?

— Ольга Семёновна, вы сына моего не втягивайте в криминальные дела! Хотя... расспросить лишним не будет. — Александр заметно напрягся, внутри закипала злость. Тема Максима была одной из самых больных для него. Он очень любил своего ребёнка, но из-за работы и постоянных командировок они редко виделись. Да и в силу возраста им стало тяжелее находить подход друг к другу, что сильнее ранило его и без того измученное сердце.

Свет в кабинете немного потускнел. Ольга Семёновна, немного сжавшись, положила ещё одну папку на край старого деревянного стола. Кинув последний взгляд на офицера, она произнесла, стараясь сохранить ровный тон, но крепко сжатые в замок пальцы и дрожащий голос выдавали её с потрохами:

— Вы всё же спросите сына. Вдруг он что-то видел, но боится говорить? Это может помочь делу.

Щелчок, дверь с противным скрипом закрылась. На улице пошёл крупный дождь — не ливень, конечно, но и не мелкий. Одна из папок раскрылась, это было дело той же Марии: 13 лет, рост 165 сантиметров, 7 «Д» класс в школе номер 27. Школа его сына.

От этой мысли Александр похолодел, чуть крепче сжимая руку. Сердце сжалось от волнения за самого дорогого человека в жизни: вдруг с ним что-то ужасное случится? Ведь все пропавшие были из 27 школы. Он перечитал все остальные материалы, которые оказались однотипными, под копирку: «видели в последний раз по дороге домой и пропала». Ни улик, ни зацепок — будто менялись только имена, рост и класс. Но новое дело его удивило. Дело номер 11: Селена, 13 лет, класс 7 «В». В последний раз её видели у реки. По опросам друзей и родителей она часто ходила гулять после уроков около водоёмов.

Введя в компьютер специальную флешку, он открыл подробности дела. На экране высветились три файла: «запись камер», «опрос свидетельницы» и «опросы родителей». Допивая свой остывший кофе, Александр включил видео. На записи было чётко видно, как две девушки, Селена и её лучшая подруга София, шли по тропинке в парке. В последний раз Селена была одета в белый вязаный свитер с голубыми полосками, голубые джинсы, чёрные ботинки и чёрную сумку. В углу записи было отмечено время происходящего: «18:45». Около получаса на видео они просто гуляли и ходили туда-сюда, ничего необычного. Но около 19:15 камера успела зафиксировать очень короткий фрагмент того, как резко появился туман, и запись оборвалась. Словно камеру сломали, но физически она была цела.

Александр внимательно смотрел видео, выписывая важные моменты в свой старый блокнот, но внутри всё сжималось, когда он слишком сильно задумывался о кошмарности происходящего. Шорох сухих страниц и шуршание карандаша заполнили комнату. В блокноте Александр выписал всего одно предложение: «Зацепка первая: перед поломкой камеры еле был замечен туман». Его веки опустились от сильного недосыпа, но надо было держать себя в руках.

Открыв файл с записью разговора свидетельницы и надев наушники, чтобы не отвлекаться на шум дождя, он включил звук. Сначала раздался голос оперативника: «Расскажи, как всё было», а затем послышался дрожащий, детский голос. Это была София, подруга Селены. В нём мгновенно читался страх, девочка всхлипывала от подступающих слёз:

— Я... мы гуляли с ней в парке после школы около получаса. Селена как обычно подошла к реке, и... я потеряла сознание. Когда очнулась, я... я не знала и не знаю, где она. Пожалуйста... скажите, что вы её найдёте!

Голос на записи сильнее дрожал и срывался из-за наводящейся истерики. В ответ она получила безразличный холодный комментарий следователя, словно у него не было эмоций или это был бездушный робот:

— Мы точно сказать не можем. У тебя диагностировали лёгкое сотрясение мозга, легко отделалась. Если ты ничего больше не помнишь, то тебя сейчас увезут в больницу для обследования.

Девичий голос сорвался на терзающий душу крик:

— Пожалуйста, найдите её! Умоляю! Найдите мою подругу! Мне страшно за неё!

Последние слова на записи оказались холоднее стали: «Увести её».

У Александра руки так крепко сжали карандаш, что тот с треском сломался пополам. Истошные крики бедной девочки трогали его душу, будто ранили его собственное сердце. Страх за сына только усилился, руки стали немного трястись, а к глазам подступали горькие слёзы.

— Ну, хоть чем-то отличается от других дел, хотя бы разнообразие, и на том спасибо, — сказал Александр, допивая кофе. Его немного радовало, что хоть что-то сдвинулось в этих однотипных папках. Дождь за окном только усилился, а день постепенно сменялся вечером. Он взял все документы и положил их на деревянную полку на стене напротив рабочего стола. Сидя на месте, он начал перебирать в голове версии. Может, похищение? Убийство? Пока ничего не понятно. Взяв телефон и набрав нужный номер, он грубым, уставшим от недосыпа и хронического стресса голосом приказал:

— Обыскать ближайшие водоёмы от двадцать седьмой школы, и ещё раз опросить родителей и друзей Селены.

Положив трубку, Александр встал и вышел из своего кабинета, направляясь к выходу. Сам решил ещё раз осмотреть место последнего происшествия, дождь как раз утих. Снова послышался скрип двери. На старом железном крючке висела его куртка, рядом стоял чёрный сложенный зонт. Выйдя на улицу и раскрыв его, он пошёл по пути. Вокруг веяло сыростью, мокрый асфальт и лужи пачкали ботинки, а тёмные от грязи осенние листья прилипали к подошве. В голове крутилась куча мыслей, от которых становилось грустно и не по себе.

Он помнил, как ещё три года назад весело играл с сыном и виделся с ним практически каждый день. Как любил показывать ему, как держать аккорды на электрогитаре, как вместе учили ноты и длительности, как вместе делали домашку по сольфеджио. У Максима с детства была любовь к музыке, поэтому в возрасте семи лет его отдали в музыкальную школу номер четыре в нескольких минутах ходьбы от их квартиры. Александр сам ещё в возрасте пятнадцати лет умел играть на гитаре. Этот навык сохранился спустя годы — не так ярко, конечно, но мышечная память не обманет.

Пока Александр шёл, краем глаза он заметил музыкальный магазинчик в нескольких шагах от себя. Зайдя в него, он выбрал несколько вещей: два хороших медиатора, гитарный тюнер-прищепку и специальный крем для рук. Подойдя к кассе, услышал сумму:

— С вас 3000 рублей.

Александр достал кошелёк. Для него это была очень ощутимая сумма, ведь он зарабатывал всего 74 тысячи в месяц. В кошельке у него всегда лежала заначка, где он копил на свою детскую мечту — на новую электрогитару. Из-за такой зарплаты он очень часто не мог отложить ни копейки, а если и получалось, то максимум около 100 рублей. Казалось, что его глаза наполнились слезами. С одной стороны он хотел исполнить свою детскую мечту, а с другой — порадовать сына. Ему было невероятно тяжело отдавать эти деньги. Руки немного тряслись, глаза слезились, а эмоции переполняли и смешивались: то грусть, то тревога, то мимолётная радость, что он порадует Максима хотя бы в тот момент, пока снова не уехал в командировку на несколько недель или месяцев.

Выйдя из магазинчика, он слабо улыбнулся. Он очень надеялся, что сыну понравится его подарок. Спустя около получаса он прибыл на место. Сырость стала как будто сильнее, а влажность была настолько высокой, что казалось, будто воздух можно потрогать как видимый предмет. Никаких улик. Но внутри всё сжалось, будто сзади стоял и глазел кто-то. Александр схватился за ствол в кармане и резко обернулся, но никого не было — лишь тьма и свет фонаря на другой стороне тропинки.

— Что за чертовщина-то...

Ещё раз внимательно осмотрев берег и убедившись, что на поверхности, как и ожидалось, ничего нет, он развернулся. Собираясь уходить, он услышал тихие шаги сзади себя. Резко повернув голову, он увидел перед собой что-то столь необыкновенное, что нельзя было словами передать. Единственное, что было отчётливо видно и слышно — это яркие большие, словно светящиеся, бледно-жёлтые глаза и пение, от которого всё темнеет в сознании, а тело тебя не слушается, как ни крути. Вокруг стоял густой белый туман, облака укутали небо чёрным мрачным кроем, не дав ни намёка на ясные звёзды.

— Прости, — нежный, но в то же время пугающе женский голосок вымолвил из темноты. — Ты был слишком любопытным.

Глава 2

Глава 2

Фонари ярко светят за окном, освещая вечернюю тёмную мглу, луна скрылась за тёмными облаками, а людей на улице становилось всё меньше и меньше. Сидя за партой, Максим перебирал у себя в голове страшные ужасные мысли, отчего к горлу ком подступал и начинали трястись ноги, вдруг его отца убили или похитили? Его пальцы нервно сжимали край парты, а рука, которая подпирала голову, немного схватилась за волосы в надежде скрыть подступающие к и без того уставшим истощёным глазам слёзы. Он очень любил своего отца, но в силу возраста не мог контролировать свои эмоции, из-за чего отношения стали очень натянутыми, учитывая часто отсутствие отца. Конечно, ему рановато думать об этом в 13, но это всё-таки близкий ему человек, понять можно. Он и сам в последнее время стал замечать странные вещи. Его одноклассники стали более настороженными ко всему, буквально ко всему, не так на них посмотришь — сразу взгляды косые, а коль глазеть долго будешь на них — так всё, чуть ли не заявление идут писать. Поздно вечером в пустом классе воцарилась гробовая тишина, так что лёгкий ветер казался сильным шумом, неподалёку от его парты подметала мусор его подруга Нелли, знакомы они были с первого класса, да он так сильно привязался к ней, что жизни без неё практически не может представить, она была единственной подругой в школе, разбаловляя утомительную мучительную серую рутину. Нелли перевела взгляд на Максима, заметив его дрожь, она поставила метлу в угол к шкафу и подошла сзади него, положив свою ладонь на его, словно отчаянно стараясь укрыть тёплым покровом от всех бед, но эмоции были намного сильнее.

— Мне жаль... Скажи, чем я могу помочь тебе? — Её голос немного дрожал, а слова шли через силу, однако, старясь сохранять спокойствие, она знала, сейчас ему нужна опора в столь тяжёлое время потери настолько близкого и дорогого человека.

— Всё хорошо, просто... Пожалуйста, не оставляй меня. — Он приобнял её, гладя по спине, ему действительно нужен был человек, который понимал его чувства так глубоко и умел сопереживать. Горячие слёзы Максима покатились рекой, медленно капая на воротник рубашки, пальцы сжимали ткань, словно цепляясь за последнюю опору. Слава богу, они были в кабинете одни и все давно ушли.

— Я... я думал ему всё равно, мы так часто ссорились из-за всякой ерунды, я... я сам не знаю, как мог тогда так говорить, мне... мне очень жаль, он пропал без вести, его уже две недели нету! А вдруг он умер или он в плену?! Да ещё и недавно такое нашли в реке возле парка, там нашли труп девочки из параллели, её Селеной вроде бы звали... Нелли, мне страшно... — Максим сильнее обнял Нелли, чуть ли не до хруста рёбер, настолько сильно он боялся остаться один в этой тьме одиночества и первобытного страха, от чего сердце билось так сильно, что было на пределе смертельной остановки, где никакая медицина не поможет, чтобы отправиться в мир иной.

Нелли успокаивающе погладила Максима по спине, она прекрасно понимала их отношения с отцом. Вспомнив, как однажды у него на ночёвке она встала сходить в туалет, как по пути увидела, как на кухне плачет Александр над столом, на котором раскиданы мелкие монеты, а возле него сидела его жена Екатерина, успокаивающе гладя его по спине. Слёзы Александра катились, словно горячий водопад, падая на стол, огорчение было настолько сильным, что вызывало истерику. Закрыв лицо руками, Александр еле как сквозь влажные от слёз всхлипывания сказал:

— Я... я не знаю, что делать, я так хочу с сыном больше времени проводить, подарки ему дарить, но цены растут и остаётся буквально ничего! Куча срочных командировок, даже времени не дают, когда он первый раз в школу на первое сентября пошёл и командировку пропустил, меня сильно понизили, что четыре года пришлось должность восстанавливать!.... — Снова сквозь ладони послышались отчаянные рыдания, смешанные с непониманием и злостью на внешний мир, от которого ноги подкашивались.

Екатерина обняла своего мужа, поглаживая по спине, их эмоции словно разделились на двоих, она тоже начала сильно плакать, они явно потеряли связь с сыном, пытаясь выстроить и без того хрупкое и очень тонкое доверие со стороны их сына. Они давно хотели завести ребёнка, но никак не получалось, сначала просто не получалось, потом два раза было мертворождение, а ещё четыре раза выкидыш, два на раннем сроке и два на поздних сроках, что послужило жёстким моральным и финансовым убытком из-за сильной заботы и частых декретов во время беременности, карьера Екатерины очень сильно пошатнулась, что мааааленький ветерок — и всё разрушится к чертям собачьим, и вот наконец спустя около шести попыток у них родился здоровый ребёнок, то, чего они так долго ждали, то, ради чего они жили и живут, но к такому возрасту и изменениям не были готовы. В тот момент Нелли чуть не превратилась в статую от шока, как же это так? Она не думала, что в его семье такие серьёзные проблемы, да, насилия нет, НО, с детства смотря даже косвенно на проблемы родителей, у него может развиться чувство вины, думая «я обуза, на меня тратят слишком много», и винить себя, с этого момента Нелли запелила себе на носу «я не брошу его ни за что, ему нужна поддержка», и с тех пор их связь только укрепилась.

Нелли погладила Максима по спине, утыкаясь лицом ему в плечо, из-за разницы в росте Нелли было проблематично посмотреть ему в глаза, обнимая. Она надеялась, что всё будет хорошо, что всё наладится, она надеялась, что с Максимом всё будет хорошо... Максим посмотрел на Нелли, в его голубых глазах всё ещё блестели недавние слёзы, а на лице расползлась слабая, но до безумия благодарная улыбка.

— Спасибо большое, Нелли, если бы не ты..... Я не знаю, чтобы я сейчас делал, спасибо за то, что ты есть..... — Они и не заметили, как прошло около пяти минут в долгих молчаливых, но немых и без слов искренних объятий, в которых перемешаны страх, надежда, благодарность и поддержка, от которых с души словно тяжёлый старый камень, наполненный душевными страданиями и переживаниями, скинулся.

Максим отпустил Нелли, немного посмеявшись, дал ей её чёрную куртку из шкафа в углу класса и сам надел чёрную куртку, шкаф с противным скрипом закрылся. Подойдя к учительскому столу, там лежали тетради, где на самой верхней были наклеены квадратные стикеры, а на них надписи «7Д», «6А», «9Г» и куча других классов, возле ноутбука стояла небольшая фигурка сфинска, которую подарили учительнице на день учителя пятиклассница, на подоконнике стояло пару комнатных растений, а на ружнале возле края стола лежали ключи от кабинета с надписью "(№71)". Максим немного покрутил ключи на указанном пальце, он уже немного успокоился, и к нему постепенно возрощался его характер.

— Ой, ну не дай бог в учительской опять будут отчитывать типа «Почему так долго?!» и бла-бла-бла, хах, ты чего застыла? Ей... Нелли, что случилось? — Максим подошёл к Нелли практически вплотную и пощёлкал пальцами около её глаз, от чего Нелли забавно подёргала головой в разные стороны.

— Да я просто задумалась, нормально всё, точно. — Нелли мило улыбнулась, показывая всем своим видом, что всё хорошо.

Выйдя из класса и закрыв его, они быстро пошли в учительскую, школа была почти вся в мгле, что нагоняло жути, но оранжевый свет фонарей за окнами сглаживал всё, делая атмосферу из жуткой и напряжённой в расслаблённую и даже немного настольгичную, что ли.

— Ну и куда же ты так торопишься? — Нелли ускорила шаг, догоняя Максима на лестнице, придерживая одной рукой лямку от школьного портфеля.

— Да нормально я иду, это ты просто ниже меня, вот у нас и шаг разный. Извините, можно? — Он заглянул в учительскую, но там на удивление никого не было. — Ну, оно и к лучшему, хотя бы меньше скандалов на пустом месте будет. — Пройдя в учительскую он положил ключи на стол, хотя они хранились в специальном ящичке, им не нужны были проблемы, ведь рыцари там запрещены, а в кабинете камеры стоят.

Выходя из школы, они шли вместе, жили в соседних подъездах, напротив друг друга, оба на шестом этаже, оба в 54 квартире, как будто раздоились, ну, два сапога пара, что поделать, что есть, то есть.

— Ты говоришь, что у тебя по географии трояк, а мне на это просто наплевать...—Тихо напевал Максим

— Слышь, это у тебя трояк по географии, у меня там чистая пятёрка, в отличие от некоторых. — Нелли хитро, но по-доброму улыбнулась, ей явно нравилась, когда атмосфера из напряженной переходила в шутливую, словно свободную, она ненавидела всякие конфликты, но всё же иногда их не избежать, да и зачем зацикливаться на плохом, когда есть куча хорошего?

— Тц, подумаешь, по географии у неё пять, я физику хотя бы понимаю, в отличие от некоторых. — Передразнивая её, повторял Максим, засунув руки в карманы куртки, на дворе не май месяц, а середина октября, но перчатки из зимнего ящика ещё не достали, о нём вспомнят только в конце ноября ближе к полному морозу. Вдруг Нелли резко схватила Максима за капюшон, останавливая его прям перед тратуаром, где моментально пронеслась машина на всей скорости.

— Под машину не кидаться! — закричала Нелли, отпуская его капюшон и смотря ему в глаза, естественно, она переживала за него, но ведь никто не запретит кидать юмора, верно? Да и тем более они только отошли от всего, можно пошутить.

— Да я просто не увидел, чего так кричать? — Внутри Максима всё резко сжалось, сердце заколотилось как бешеное, а руки сильнее сжали карманы, от этого резкого движения машины по телу пробежали мурашки, страх того, что он мог умереть, заставил мозг буквально включить красную кнопку, так как он очень остро реагировал на любую опасность, он частично привык и даже научился внешне держать лицо, но внутри всё будет взрывалось от неожиданности, первобытного страха и в то же время от облегчения того, что всё обошлось, как же ему повезло иметь такую невероятно чуткую и заботливую подругу. Пока они шли, Максим вспомнил один случай. Он тогда сильно болел, температура под 39 градусов, кашель и такое ощущение, будто плавишься изнутри и ничего не можешь с этим поделать, только написав ей, что он не выйдет погулять, так как ему плохо, так через 15 минут к нему в комнату зашла Нелли с его любимыми вкусняшками, и они могли разговаривать часами обо всяком, меняя тему разговора как перчатки, что невероятно грело его душу