Последняя охота

I

Автор выражает глубочайшую признательность Уховой Кристине за помощь в работе с текстом. Спасибо, Крис.

«Не бойся тьмы. Бойся тех, кто в ней обитает.»

Мотто Охотников за Нечистью

Первый труп они нашли среди камней и костлявых горных кустарников. Рыжеволосого бедолагу перед смертью потрепали: грязная одежда была изодрана, руки – неестественно вывернуты, а живот вспорот. Конец страданиям принес хороший удар, переломивший шейные позвонки. От лица тоже мало что осталось – тут постарались животные, не забыв обглодать пальцы рук.

Парнишку по волосам опознала Фиона – холеная магичка двадцати лет, которая прежде видела трупы разве что на уроках анатомии. Девушка побледнела и закрыла рот трясущимися руками. Благо до рвоты не дошло.

– Это Арвин, – тихо сказала чародейка, – он прислуживал в замке. Мне нужен был писарь в помощь. Он был толковым юношей, вот его и отправили в город доучиваться… Кто же мог такое с ним сделать?

– Кто или что – срать я хотел! – отозвался Гудви, узкоплечий по меркам своего народа гном с обритой головой и бородой цвета пожухлой листвы. – Сейчас главное – выследить тварь раньше, чем она нас. И ей очень повезет, если мои товары будут целы. Тогда я убью ее быстро…

– Надо бы мальчишку в город снести, – добавила Хора, коренастая женщина-следопыт, которая и обнаружила тела. Она перебросила седую косу за спину, где в налуче висел лук, совсем не по-женски поплевала на мозолистые ладони и добавила:

– Не по-людски это, оставлять кости горам.

– На это нет времени.

Все оглянулись на единственного, кто остался в стороне от мертвеца. Нэй, высокий мужчина в черном плаще длиною в пол и того же цвета шляпе с вороньим пером. Одной рукой он перебирал четки, а второй – поглаживал рукоять висящего на поясе палаша. Губы охотника, обрамленные аккуратными усами и светлой бородкой, были изогнуты в легкой улыбке. Однако серебристо-серые, как сталь, глаза настороженно изучали нависающие вдоль склона скалы.

– Он был добрым сигнаритом, – нахмурилась Хора, шагнув в сторону Нэя. – И заслужил того, чтобы его отправили к богам как подобает!

– Не сомневаюсь. Однако мы должны обезвредить опасное чудище, которое продолжает бродить среди этих гор. И нам предстоит отыскать еще не одно тело, поверьте на слово. Уверен, ваш Арвин найдет дорогу в Сады Света и отсюда.

Крепко сбитая лучница стиснула кулаки и сделала еще шаг в сторону охотника. Тот, даже не взглянув на женщину, продолжал перебирать четки.

– Завалите его, и пойдем дальше, – голос охотника был мягким, однако тон не оставлял сомнений, кто здесь главный. – Пока не стемнело.

Хора сплюнула и пошла собирать камни, махнув Фионе рукой. Магичка двинулась за ней. Гудви, опять не дождавшись драки, уселся на ближайший булыжник и принялся водить точильным камнем по лезвию секиры, издавая режущий ухо скрежет.

Нэй подошел к трупу, без интереса изучил его и повернулся к последнему члену отряда.

– Что скажешь, Хэддвин?

Второй охотник, не обратив внимания на перебранку, все это время осматривал погибшего писаря. Рядом был разложен кожаный пенал, в кармашках которого хищно поблескивали серебряные инструменты тонкой работы, что могли бы принадлежать хирургу, ну или очень хорошему цирюльнику. Охотник достал из пенала скальпель и зажим, после чего аккуратно срезал кусочек кожи с края раны на животе. Отдав Нэю зажим с плотью, охотник извлек из заплечной сумки два флакона – один пустой, а второй – наполненный кислотно-желтым порошком, перемешанным с изумрудными гранулами. Пересыпав немного порошка в пустой флакон, он плеснул туда же воды из фляги, взболтал, затем забрал зажим и опустил в жидкость срезанную плоть. Коктейль мгновенно вспенился, из горлышка пыхнул зеленоватый пар, после чего вода поменяла цвет на желтый, а затем стала мутно-розовой. Охотник вздохнул, выплеснул содержимое флакона на камни и принялся собирать инструменты.

Поднявшись с корточек, Хэддвин отряхнул полы плаща и поскреб ногтями заросшую щеку. Повернувшись, он посмотрел на Нэя таким же, как у того, серебристо-серым глазом – единственным зрячим, ибо второй затягивало слепое бельмо, – и хрипло ответил:

– Скажу, что ты прав. Нет времени носить каждого жмура в город.

– Я имел в виду, кого мы ищем.

– Ну ты сам видел результат, – бесстрастно хмыкнул Хэддвин. – Ни слюны, ни крови, ни других жидкостей, чешуек кожи или волосков, которые могли бы дать нам подсказку. Покойник чист и девственнен, как честная невеста в день свадьбы. Могу лишь сказать, что убившая его тварь сильна, быстра и может почти хирургически точно вскрыть брюхо. Знаешь, кто на такое способен?

Нэй ничего не ответил, но хлопнул товарища по плечу так, словно хотел сказать «положись на меня, я все сделаю», а затем двинулся назад к дороге. Хэддвин закутался в черный плащ и натянул пониже шляпу, закрываясь от холодного, как прощание обиженной куртизанки, ветра. Делал он это скорее от старой привычки, так как холода охотник не ощущал уже много лет.

Хэддвин задумался о том, правда ли его куда более опытный товарищ не знает, с кем они имеют дело? Или просто не хочет отвлекаться и ждет подходящего момента, чтобы объявить цель охоты? Охотник за Нечистью, в прошлом носивший гордое имя купеческого рода гон Гельсов, а ныне – просто Хэддвин, очередное пугало, убивающее чудовищ, демонов и нарушающих законы колдунов и ведьм, всегда считал, что неплохо умеет читать людей. Вот, к примеру, взять их отряд.

Хора – простая, как ствол дуба, женщина, росла в семье набожных егерей, отец которой наверняка ждал мальчика, но пришлось довольствоваться тем, что получилось. Ее род десятилетиями прислуживал лорду Долины Туманов, поэтому и дочь продолжила семейное дело, став главной охотницей в замке. Ну а когда на Воющем Перевале стали пропадать путешественники и торговцы, Хоре приказали сопровождать охотников. Никто не знает эти горы лучше.

Перевал, к слову, был назван так из-за особых камней, которые встречались вдоль всех здешних дорог и троп. Благодаря прорубленным в породе отверстиям проходящий сквозь них ветер наполнял округу монотонным звуком, отдаленно похожим на вой, который был слышен за несколько фурлонгов. Хэддвин, услыхав очередное нарастающее «у-у-у-у-у», сморщился и ощутил, как по спине побежали мурашки. Кажется, нечто похожее чувствовала и магичка Фиона – нахмурившись, она зажала уши руками и бросила тревожный взгляд на серые горы. Охотник, вздохнув, поднял брошенный ею камень и принялся помогать девушкам с погребением.

– Ненавижу этот звук, – тихо сказала волшебница, когда вой стих.

Хэддвин понимающе хмыкнул.

– И не говори! Вот на кой эти валуны продырявили? – пробубнила Хора, опустив на покойника очередной булыжник. – Руки бы оторвала той сволочи, что это сделала.

– В хрониках Долины сказано, что раньше в этих горах обитали племена цвергов, – ответила Фиона, задумчиво изучая сломавшийся ноготь. – Такими камнями они отмечали свои территории.

– Цверги? Это что еще за бестии? – фыркнула лучница, вытирая рукавом испарину. – Никогда о таких не слыхала.

– Черные гномы, – блеснул знанием Хэддвин, протягивая ей камень.

– Гномы? Как этот, что ли? – Хора кивнула в сторону сидящего неподалеку Гудви.

– Да, но не совсем, – ответила Фиона, уважительно взглянув на охотника. – Цверги действительно находятся в дальнем родстве с народом Гудви – двергами. Однако Черные гномы, в отличии от них, создания дикие и воинственные.

– Ты сейчас точно не про нашего карла толкуешь? – хохотнула лучница.

– Дверги – высокоразвитый народ с глубокой культурой, пускай и не всегда понятной нам, – обиделась за гнома волшебница. – Большинство двергских кланов дружны с людьми и давно ассимилировались в наших городах. Мы многому у них научились. Черные гномы же не воспринимают чужаков и никогда не пойдут на контакт с людьми. Цверги поклоняются темным и древним богам, а их ценности… низки и жестоки. Они – варвары.

– И советую в присутствии Гудви никогда не сравнивать его народ с цвергами, – добавил Хэддвин, поднимая с земли новый камень. – Если, конечно, ты не хочешь драки. Гномы не переваривают… своих дальних родственников.

– Дверги, цверги! – фыркнула Хора. – Одна хрень – нелюди. Мы тут делом заняты, а эта бородатая задница сидит, шкрябает свое топорище! Даже не подумал помочь нам, зараза. Я вот не сильно расстроюсь, ежели мы чудище отыщем и оно оттяпает его лысую башку, так-то.

Лучница опустила на могилу последний камень и отряхнула ладони. Она с прищуром посмотрела на Фиону – волшебница, закусив губу, скинула сапог и разминала свою натертую ступню.

– А кому-то так вообще следовало остаться в замке, – пробубнила Хора и стала спускаться к дороге.

Хэддвин одарил Фиону сочувствующим взглядом. Та скромно улыбнулась и, обувшись, тоже пошла вниз. В отличие от обветренной лучницы, придворная волшебница явно не привыкла к длинным походам, однако лорд долины настоял на том, что живой ум и магический дар Фионы будут хорошей поддержкой в охоте. Хэддвин, зная все риски, ни за что бы не позволил чародейке ввязаться в подобную авантюру. Нэй же, увы, не стал препятствовать – хотя мог бы. Втайне Хэддвин был рад компании чародейки, не без удовольствия наблюдая, как синяя мантия временами обтягивала округлые формы чародейки. А эти лазурные глаза, вздернутый носик и розовые губки… Охотник одернул себя. Бесспорно, он давно уже не был с женщиной. Но сейчас не время и не место предаваться фантазиям. К тому же скорее чудище само придет к ним сдаваться в руки правосудия, чем такой мужчина, как Хэддвин, заинтересует такую девушку, как Фиона.

– Ну что, наигрались с камушками? – бросил гном, когда охотник спустился на дорогу. – Можем, наконец, идти?

Хэддвин задумчиво посмотрел на него и ничего не ответил. Единственным из спутников, кто сам вызвался идти на чудище, был низкорослик Гудвиграндуин. Он страшно бесился, когда сокращали его имя. В отличии от большинства гномов, которые компенсировали недостаток роста широкими плечами и мускулистыми руками, Гудви не был ни широкоплечим, ни крепко сбитым, и, если бы не морщинистое лицо и длинная борода без усов, его можно было бы принять за человеческого ребенка лет двенадцати. Свое желание участвовать в охоте он объяснил незатейливо: в одном из обозов, что недавно пропал на перевале, была часть его товаров, которые Гудви хочет вернуть. Либо же забрать с собой рога, копыта, зубы и прочие части твари, виновной в их потере.

Когда отряд собрался, гном повторил свой вопрос Нэю, однако охотник его проигнорировал и обратился к Хоре:

– Скажи пожалуйста, удалось ли заметить что-то, что подскажет нам, в какую сторону ушло чудище?

– Местность здесь голая, одни скалы, следов почти не остается, – ответила Хора, глядя на него исподлобья, – есть кой-чего, похоже, оставленное не животными… токма вверх он уходит по крутому склону, а я не горная коза – по таким лазать.

Хэддвин услышал, как гном пробормотал что-то про горных коров, но, благо, лучница ничего не заметила.

– Что же мы можем сделать с этим следом?

– Отсюда – ничего. Но я, кажется, знаю, куда оно пошло. Вон за теми скалами лежит еще одна дорога, и след ведет в ту же сторону. Недалече есть тропа, можем перейти и посмотреть.

– Мне казалось, эта дорога – единственный путь через перевал.

– Эта дорога единственная, если идти в Каркассон, – ответила Фиона. – А вот если держать путь на Приозерье, то есть еще одна. И даже третья, на северо-восток, к Большому тракту. Я ведь права?

– Права, – буркнула Хора. – Раньше дорог было больше. Сейчас остались три-четыре, остальными люди не ходют, разбиты они. Но горы эти куда дремучей, чем кажутся.

– Это усложнит наше дело. – Нэй окинул взглядом скалы, подкручивая и без того крутой ус. – Хэд, что думаешь?

Хэддвин, вычищая грязь из под ногтей маленьким ножом, пожал плечами.

– Думаю, выбора нет.

– Согласен. Что ж, любезная Хора, ведите нас. И да помогут нам боги, которым вы молитесь, отыскать это неизвестное чудище быстрее, чем пропадет очередной путник.

Хэддвин придержал Нэя и, когда остальные ушли вперед, обратился к нему, рассчитывая на честный ответ:

– Я тут размышлял, какая тварь могла бы обитать в горах и так искусно выпускать кишки.

– И какие соображения?

– Ругару мог, но слишком уж аккуратная работа. Мантикора сожрала бы бедолагу вместе с костями. Ванапаган? Но он бы точно наследил… Да и не слышал я, чтобы здесь водились великаны. Остается горный бес, однако тот не стал бы оставлять тело: мясо – еда, кости – ценный материал. Помню, когда мы охотились на их стаю в Дароновой Слезе, пара бесов даже носила плащи из человеческой кожи… Короче, сдается мне, тут работала не хаотическая тварь. А кто-то поумнее. И, судя по всему, гораздо коварнее. У тебя есть какие-либо мысли?

Нэй долго молчал, глядя товарищу прямо в глаза.

– Пока ничего определенного, брат, – наконец ответил он, сжав плечо Хэддвина. – Поверь, как только мне будет что сказать, я это сделаю.

Нэй двинулся за остальными. Хэддвин провожал собрата хмурым взглядом и гадал, насколько тот честен с отрядом. Но главное – несколько Нэй честен с ним.

II

Лучница оказалась права – пройдя по вьющейся между скал и камней тропе, отряд оказался на другой горной дороге. Хора, бранясь, что портовый грузчик, который уронил тяжелый тюк на любимый мизинец, облазила ближайший склон в надежде найти увиденный на той стороне след. Вернувшись ни с чем, лучница нарвалась на едкое замечание гнома, который отметил, что, кажется, горная коза из нее вышла лучше, чем следопыт. Хэддвин видел, как Хора потянула из-за пояса кинжал, но многозначное покашливание Нэя остудило ее пыл. Сплюнув гному под ноги, она отправилась искать дальше.

Вскоре Хора вернулась с хорошей новостью – она взяла след, и даже не один. Следов было много, а те, кто их оставил, явно ходили прямо и передвигались по дороге – они могли принадлежать кому-то из пропавших без вести.

Следы привели отряд на небольшое окруженное скалами плато. Оно упиралось в плавно уходящий вверх склон, на котором рос небольшой лесок из пихт и лиственниц на фоне одинокого горного пика. Садящееся солнце заливало местность кроваво-красным светом, заставляя тени вытягиваться в длинные подобия своих хозяев.

– Клянусь Великими Недрами, лучше места для привала нам не найти, – хмыкнул Гудви, набивая трубку.

– Верно, – мрачно добавила Хора, указывая на центр плато, – они тоже так решили.

Лучница первой двинулась вперед и остальные последовали за ней. Вскоре стало ясно, что именно разглядели ее зоркие глаза. Два обезглавленных тела лежали на расстоянии нескольких шагов друг от друга, а земля вокруг была темно-бордовой от запекшейся крови. Мужчин так же, как и ранее найденного писаря, выпотрошили. У одного были переломаны ноги. У второго – разодрана куртка на боку и отсутствовала левая рука чуть ниже локтя. На этот раз волшебница не выдержала – побледнев, она отбежала в сторону и стала выблевывать содержимое желудка.

– Это наши, – сказала Хора, указывая на нагрудные нашивки с гербом в виде трех ласточек. – Из замка. Их отправили за пропавшими, с неделю как. Одного звали Хоббом, а второго… Запамятовала совсем. То ли Рон, то ли Рат…

– Раст! – раздался сдавленный крик Фионы из-за камней, сменившись очередным приступом рвоты.

– Любезные, я сейчас в первый и последний раз очень всех попрошу быть тише, – сказал Нэй. – Если вы до сих пор не поняли, мы охотимся за опасным чудищем. И если я вас слышу, то оно и подавно. Никаких больше криков и даже повышения голоса.

– Раст. Хобб. Бедолаги. – Хора окрестила себя Сигной. – Дэус Всезащитник, прими их души и защити от мрака в садах твоих.

– Раст-шмаст, – пробурчал Гудви, выпуская сноп горького дыма. – Мы уже целый день воландаемся по горам, и ни на шаг не приблизились к пропавшему обозу, а значит, и к моим товарам.

– Ты не смей больше, слышишь? – дрожащим голосом прошипела Хора. – Не смей так… Они были хорошими людьми. Прояви уважение, карл!

– А какое мне дело? – фыркнул гном. – Вас, человеков, на этом свете уже больше, чем соленой кильки в складах подгорного короля! Плюс два, минус два, подумаешь.

Хэддвин заметил в глазах лучницы то, чего старательно не замечал Гудви, и предостерег его:

– Ты знаешь, а мы ведь с тобой похожи. Мне тоже нет дела до того, сколько на этом свете останется бородатых хамов, и сколько потерянных товаров они не смогут вернуть. Так что я тебе дам простой совет: перестань. Иначе в тот момент, когда мы отыщем чудище, первым на него пойдешь ты.

Гном ответил ему кривой ухмылкой и отошел в сторону, что-то тихо бормоча под нос.

– Спасибо, – шепотом произнесла Хора. – Спасибо, что понимаешь. Они заслужили уважения. Еще немного, и я…

– Я сделал это, чтобы прекратить поножовщину, которая вредит охоте. А не из-за уважения. Мертвецам нет дела до разговоров живых. А теперь иди к Нэю, он тебя зовет.

Лучница кивнула и отошла ко второму охотнику, оставив Хэддвина наедине с телами. Тот старательно изучил раны, места переломов, которые появились не из-за удара тяжелым предметом, а вследствие воздействия силой на нужное место. Особенно охотника заинтересовала рука, отрубленная в районе локтя. Да, птицы и другие звери успели обглодать края раны, превратив кожу и мясо в рваные лохмотья, но в том, что рука была именно отрублена, а не оторвана, Хэддвин почти не сомневался.

Осмотрев землю вокруг, охотник пришел к выводу, что людей убили где-то в другом месте, а тела сюда оттащили, чтобы обезглавить. Проследовав по дорожке из примятой травы и багровых капель, Хэддвин обогнул огромный валун и обнаружил за ним золу от костра, походные сумки и перевернутый котелок: черствая краюха хлеба и остатки овощей с мясом говорили о недоеденной похлебке. Рядом лежал меч хорошей работы – явно ковали в замке.

– Напали на них во время привала, – пробормотал охотник, – однако крови для двоих здесь маловато. Их не застали врасплох, нет. По крайней мере один из несчастных точно погиб не здесь.

Изучив землю, Хэддвин обнаружил еще кровь и несколько сломанных веток. Побродив по округе, он наконец нашел отрубленное предплечье – конечность лежала среди камней в десятке шагов от стоянки. Посиневшие пальцы все еще сжимали рукоять меча. Охотник обернулся, внимательно осмотрел местность, а затем закрыл глаза и попытался представить, как все произошло.

“Место для стоянки выбрали грамотно – чтобы со спины их прикрывал валун и можно было просматривать округу… Они ели, когда что-то услышали… или увидели? Думаю, была ночь. Первый остался у костра, а второй пошел вперед, где на него напали и отрубили руку. Но почему же тела перенесли туда? Быть может… отрубив руку, чудище швырнуло второго к стоянке, где сидел первый? Затем переломало ему ноги. Но не убило сразу. Зачем? Хотело посмотреть, как он мучается? Возможно, первый пытался уползти и какое-то время ему позволяли. И уже в том месте, где мы нашли тела, его убили. Но каким образом там оказался однорукий? Либо сам дошел, теряя кровь и надеясь спасти товарища… либо его туда оттащил убийца. Чтобы выпотрошить и обезглавить обоих. Но, ради серых небес, на кой черт чудище это сделало?”

– И кто же способен орудовать когтями, словно мечом? – пробормотал охотник себе под нос. – Нэй, надеюсь, ты знаешь.

Смеркалось. Лидер отряда раздал захоронить тела и подготовить стоянку подальше от места убийства. Хэддвин подозвал Нэя, рассказал о своих мыслях, однако ответ получил односложный:

– Сейчас лучше отдохнуть. В темноте все равно следов почти не разглядеть. Мы найдем бестию и все поймем. Дай время.

Они расположились на краю плато, ближе к деревьям, где развели костер. Хэддвин был против рисковать другими и драться в ночи, но Нэй настоял – если уж они не могут найти чудище, быть может, оно найдет их? После скудного перекуса Хора ушла осматривать местность, в надежде найти хоть какие-нибудь зацепки, пока еще не совсем стемнело. Нэй сел в стороне от лагеря, сказав, что ему нужно побыть одному. Гудви завернулся в одеяло из шкур и вскоре начал тихо посапывать.

Хэддвин и Фиона сидели возле огня, наблюдая, как сумерки медленно накрывали плато. Магичка тихо стучала зубами, и охотник накинул ей на плечи свой тяжелый кожаный плащ. Благодарно кивнув, она закуталась в него, а затем тихо спросила:

– Неужели тебе не холодно?

Хэддвин, оставшись в простой рубахе с закатанными рукавами, помотал головой.

– Везет.

– Угу.

Охотник видел в голубых глазах волшебницы невысказанный вопрос, который она боялась задать, разглядывая его татуированные предплечья – руки покрывала тонкая вязь из рун, узоров и серовато-черных линий.

– Спрашивай.

– Это правда? То, что о вас говорят?

– Люди много чего говорят. Что именно?

– Ну-у-у, – протянула смущенная Фиона. – Что Испытание Татуировками делает вас… другими. Уже не людьми. Мол, вы не чувствуете голода, холода, усталости… эмоций. Становитесь…

– Машинами для убийства? – хмыкнул Хэддвин.

– Прости, я не хотела. Просто вы спокойные. Даже гному не по себе, хоть он это и скрывает.

– Иногда мне хочется, чтобы это было так. Но я все еще такой же человек, как и ты. Я хочу есть, спать, мне бывает весело, а бывает и грустно. Ты права лишь в одном – я действительно почти не чувствую холода или жары. И мне не наплевать на всех этих людей. Я желаю убить тварь, которая с ними это сделала. Но когда твоя жизнь состоит из поисков убитых и убийц, рано или поздно ты привыкаешь. Человеку вообще свойственно привыкать. Поговори с солдатами, которые вернулись с войны. Думаю, в их глазах ты отыщешь то же спокойствие, что и в наших.

Фиона кивнула и перевела взгляд на огонь. Вскоре, после того как стемнело, вернулась Хора – мрачная и немногословная. К костру пришел Нэй. Выслушав доклад лучницы, он дал приказ к отбою – отряду следовало выспаться, чтобы продолжить поиски, как только рассветет. Хэддвин вызвался караулить первым и сел спиной к костру – так глаза не привыкали к свету. Отряд завернулся в плащи и шкуры, и стоянка погрузилась в тишину, которую нарушал лишь треск костра и похрапывание гнома.

“Долгой будет ночь, – подумал Хэддвин, – а день – еще длиннее…”

III

Охотник поймал себя на том, что уже долгое время не отрывал взгляда от полной луны, висевшей в темном небе за скалистой грядой. Временами хозяйку ночи заслоняли серые облака, и тогда Хэддвину казалось, будто на фоне белого круга шевелились ожившие тени. Вот опять – ему почудилось, словно в ночной хмари что-то зашевелилось, ожило. Охотник потянулся и, стряхнув наваждение, встал, чтобы размяться. Ему уже давно следовало смениться и разбудить Хору или Нэя, но спать не хотелось, поэтому Хэддвин решил подарить свои часы товарищам.

Плато было окутано благоговейной тишиной – будто и не было всех этих смертей, охоты и гнетущего ожидания развязки. Хэддвин занимался легкой разминкой, которая позволяла разогнать кровь и вернуть бодрость мышцам, когда ему показалось, что он что-то услышал. Даже не звук – а так, его отдаленное подобие, больше похожее на обман слуха. Обычный человек, скорее всего, не придал бы этому значения, но жизнь учила охотников, что лучше быть нервным, но живым, чем беспечным и мертвым. Хэддвин поднял с земли свой палаш и, не отрывая взгляда от темноты за границей света, потряс Нэя за плечо.

– Что? – мигом открыв глаза, произнес товарищ одними губами.

Хэддвин приложил палец к губам, а затем указал на свое ухо. Оба охотника обратились в слух, но плато молчало тревожной тишиной. Хэддвин уже готов был оставить Нэя досыпать, а сам – вернуться на пост, когда они наконец услышали это. Быстро приближающийся топот.

– Атанда! – заорал Хэддвин, скидывая с палаша ножны. – К оружию!

Ночь прорезал низкий гул рожка, а затем темнота заголосила: рыком, ревом, лаем и жуткими визгами. За всем этим гомоном Хэддвин уловил скрип кожи и стальное бряцание.

– Какого черта? – прошептал он, а затем увидел, как в копошащейся тьме сверкали десятки красных, как у крыс, глаз.

– У-у-у, сукины дети, угольное отродье! – зарычал где-то сбоку Гудви, потрясая топором и полностью готовый к бою, словно и не спал минуту назад. – По одному выстраивайтесь. Всех вас, тварей, вытрахаю!

Нэй уже стоял рядом с палашом в руках. Хора, чертыхаясь, в спешке натягивала на лук тетиву. Фиона, только оторвав голову от земли, протирала глаза, и Хэддвин встал между темнотой и чародейкой. В следующую секунду клубящаяся тьма лопнула – из ее чрева посыпались низкорослые черные существа.

– ОТПРАВЛЯЙТЕСЬ К РОГАТОМУ!!! – завопил Гудви, бросившись на врагов. И тут все завертелось в дикой свистопляске танцующих у костра теней.

Сразу два красноглазых карла со всклоченными бородами выскочили на Хэддвина. Охотник увернулся от размашистого удара дубиной, и тут же едва не получил в грудь тычок копьем. Пнув ногой жуткое лицо первого противника, Хэддвин схватил древко копья второго и дернул на себя. Чернокожий карл удивленно хрюкнул сплющенным носом. Охотник рубанул его через всю харю. Брызнула кровь. Первый уже пришел в себя и все-таки достал Хэддвина дубиной. Удар пришелся на плечо. Хрустнуло. Охотник отступил, позволил врагу замахнуться еще раз, а затем резким ударом палаша размозжил гаду голову. К крови на земле прибилось содержимое черепа.

На Хэддвина с визгом бежал еще один карл, когда в его глазницу вонзилось оперенное древко. Охотник увидел Хору, стоящую за дерущимся с двумя противниками Нэем, – следопытчица выпускала одну стрелу за другой. Где-то за спиной задыхалась от ужаса Фиона. Сразу четверо карлов теснили Гудви, но матерящийся гном отгонял их широкими ударами секиры. Хэддвин рванул ему на выручку, попутно зарубив еще одного врага.

Вместе с гномом они перешли в атаку и убили одного, а второго сразила стрела лучницы. Чернокожие существа, переругиваясь на гортанном языке, начали отступать. Но охотник видел, что в темноте позади них копошилась еще как минимум дюжина красных глаз.

– Обходят! – рявкнул Хэддвин. – Нэй, следи за тылом!

– Слежу! – ответил товарищ, и тут же за его спиной показались новые враги.

Отступавшие карлы перешли в атаку. Хэддвин отогнал их и увидел, что Нэю с Хорой приходится туго.

– Я тут справлюсь, – бросил он Гудви. – Помоги им!

– Срать мне кому помогать! – огрызнулся гном. – Главное – зарубить сукиных детей побольше.

– Иди же!

Гудви недовольно на него зыркнул, но послушался. Враги вновь насели на Хэддвина, но тот их сдерживал. Отступив на пару шагов, охотник дождался, когда к нему подскочил очередной противник, а затем резко рубанул его по горлу. Карл забулькал и продолжил идти на Хэддвина, пока не осел. Хэддвин в испуге попятился от врага – из его горла хлестала кровь, но он упрямо продолжал ползти. И даже когда карл замер, а его красные глаза наконец потухли, охотник все равно видел бурлящую в них первобытную ярость. Неожиданно из темноты прилетел круглый камень, едва не угодив Хэддвину промеж глаз – лишь отточенные рефлексы спасли охотника от ненужной дыры в голове. Зашипев от боли в предплечье, он начал отходить к костру и услышал, как вокруг посыпался каменный дождь.

– У, кобольдское дерьмо! – раздался позади крик Гудви. – Я ваши пращи вам в жопы затолкаю!

В грудь Хэддвина врезался увесистый снаряд. Охотник охнул и пошатнулся. Один из карлов тут же бросился на него, мерзко вереща и размахивая над головой топором. Хэддвин с трудом отбил размашистый удар, но не удержался на ногах и упал на спину, потеряв шляпу. Карл запрыгнул ему на грудь, метя топором в голову. Охотник в последний момент выставил перед собой палаш и поймал на него древко. Ржавый топор остановился в паре дюймов от лица. Обливаясь потом, Хэддвин перехватил второй рукой незаточенную сторону клинка, давя от себя изо всех сил. За скрещенным оружием виднелась безумная гримаса. Лицо карла находилось в постоянном движении, будто его хозяин от рождения не знал слова “покой”: губы бормотали что-то невнятное, веки то открывались, то закрывались, а брови буквально жили своей жизнью. Безумное представление довершил звериный оскал, полный желтых и квадратных, как у коня, зубов. На Хэддвина капнула тягучая слюна. Охотник понял, что сейчас не выдержит и топор вонзится ему в лицо.

Но вышло совсем наоборот – увесистая секира врезалась в затылок карла. Срезав скальп вместе с частью черепа. Содержимое полилось на Хэддвина. Задохнувшись от омерзения, он отбросил обмякшего врага и откатился в сторону. Чья-то крепкая рука помогла ему подняться. Фыркая и отплевываясь, Хэддвин протер глаза от крови и увидел Гудви.

– Долго тебе придется мочалкой работать, – бросил гном, глядя на охотника с нескрываемым отвращением. – Ладно, успеешь еще отмыться. Вперед, мы почти добили тварей!

Хэддвин кивнул и, пошатываясь, последовал за Гудви в темноту. Их окликнули, но охотник махнул рукой. Он насчитал шесть, быть может, семь низкорослых фигур, что, даже отступая, потрясали оружием и продолжали мерзко голосить. Хэддвин не собирался позволить им уйти в горы.

На пару с Гудви они достигли группы недругов и стали выкашивать их по одному. Чернокожие существа продолжали отходить, даже не пытаясь помочь товарищам, которых охотник и гном зажимали в клещи и убивали парой точных ударов. Один из карлов остановился и раскрутил пращу, но прежде чем он успел метнуть снаряд, горе-стрелка настиг Гудви.

– А, обоссанное племя! – закричал гном, вырывая топор из тела убитого. – Только и могут, мокрые души, что нападать оравой. А как в зубы дашь, так сразу тикают!

Хэддвин подумал, что, хоть он и желал этим существам смерти, но все же Гудви сильно искажал правду – ни один из врагов за все время битвы не показал спину. И даже сейчас, когда их осталось всего трое, карлы не пытались бежать. Наоборот – один из них бросился в атаку, но был сражен стрелой Хоры.

Второй, не то что-то гавкнув, не то рявкнув, дождался, когда к нему приблизится Гудви, и неожиданно ловко ушел от атаки гнома. Врезав ему пяткой копья по лицу, карл той же пяткой подсек Гудви ноги. Когда тот распластался на земле, враг поднял копье, собираясь пронзить гнома насквозь. Хэддвин бросился ему на выручку, но понял, что отчаянно не успевает. И быть беде, если бы очередная стрела Хоры не остановила карла, вонзившись ему в шею. Он вскинул перекошенное от ярости лицо и, не обратив внимание на смертельную рану, вновь замахнулся, собираясь прикончить Гудви. Но Хэддвин уже был рядом и рубанул палашом, завершив работу лучницы.

– У, дерьмо дерьма, – просипел гном, когда охотник помог ему подняться, и сплюнул кровь вместе с осколками зубов. – Проворный попался. Никому не двигаться! Этот мой.

Хэддвин увидел последнего врага, который стоял шагах в десяти от них. Карл бубнил какую-то тарабарщину, местами переходя на рык, и быстро что-то крутил в руках. Гудви перехватил секиру и, пошатываясь, двинулся на него, но Хэддвин схватил гнома за плечо.

– Не стоит, – бросил охотник. – Пускай лучница сделает это. Хора, пристрели его!

– Так двиньтесь в сторону, я ж за вами ни черта не вижу! – прилетел ответ из-за спины.

– Нет! – взвыл Гудви, пытаясь оттолкнул Хэддвина. – Никаких стрел! Я сам убью ублюдка. Сам!

Охотник обхватил гнома за шею, но не помогло. Хэддвин навалился на спину Гудви всем своим весом, но упертый низкорослик просто потащил его на себе, будто охотник весил не пятнадцать стоунов, а два.

– Силен, зараза! – прорычал Хэддвин, пытаясь придушить озверевшего гнома. – Хора, твою мать, стреляй уже!

– Я за свою матушку тебя сейчас пристрелю! – раздался крик лучницы. – Уберитесь в сторону!

До последнего чернокожего карла оставалось не больше пяти шагов, когда он закончил бормотать не то проклятия, не то молитвы. Хэддвин наконец разглядел, что враг так долго и усердно крутил в своих руках – это была простая деревянная палочка. На ее поверхности вспыхнуло несколько рун – оранжево-красным светом. Карл радостно хрюкнул, лизнул кончик палки, а затем набрал полную грудь воздуха.

Хэддвин понял, что сейчас произойдет, и заорал:

– ЛОЖИСЬ!!!

Он изо всех сил дернул Гудви и все же сумел повалить гнома набок. В последний момент Хэддвин накрыл извивающегося низкорослика собой, а затем ночное небо окрасило алое зарево. Гигантский поток огня с диким ревом окатил охотника и гнома. Жар адского пекла заполонил собой все. Раскаленный воздух пытался пробраться внутрь через рот, нос, уши. Хэддвин, заслоняя своим телом орущего от ужаса гнома, вставил ему в рот свое предплечье – чтобы заткнулся. Тут же сам едва не заорал от боли, когда Гудви стиснул зубы. Охотник на мгновение открыл глаза, чтобы увидеть, как вокруг плавилась земля и краснели лежащие на ней камни. Наконец дыхание дракона стало иссякать. Когда рев затих и алый свет уступил место темным краскам, Хэддвин выдернул прокушенное до крови предплечье и огласил ночь криком боли.

Земля вокруг превратилась в черное пепелище, на котором танцевали десятки язычков пламени.

– Мы… мы… – задыхался Гудви, бешено вращая выпученными глазами.

– Да живы мы, – буркнул Хэддвин, разглядывая место укуса. На коже вокруг кровоточащих отпечатков зубов мягко пульсировали татуировки, светясь красно-оранжевым светом, будто раскаленные угли. Впрочем, татуировки сияли не только на руке, но и на всем оголившемся теле охотника.

Хэддвин встал с обескураженного гнома, поднял свой меч и наконец вспомнил о враге. Обернувшись, охотник увидел чернокожего карла, не менее обескураженного, чем его лежащий на земле светлокожий родственник. Видимо, на практике карла такого прежде не бывало – чтобы после воздействия магическим огнем его жертвы не превращались в головешки. Увы, ступор карла длился недолго – он резко что-то брякнул, руны на палочке вновь засияли, и колдун потянул ее к своему рту.

– Нет, нет, нет! – затараторил Хэддвин и бросился на врага, но понял, что не успеет.

За секунду до того, как охотника накрыла бы вторая волна пламени, горное плато окатил гром. На мгновение тьму разогнала ярко-голубая вспышка, и в чернокожего колдуна вонзилась стрела молнии. Ослепленный Хэддвин проморгался и увидел, что на том месте, где только что стоял карл, осталась лишь пара дымящихся ботинок паршивого качества. Самого колдуна отбросило на добрых три ярда, а затем еще столько же протащило по земле. Даже с такого расстояния в нос ударил смрад паленого мяса, и охотник понял, что противник уже точно не встанет.

Обернувшись, Хэддвин заметил Фиону. Магичка, все еще одетая в его плащ, стояла в стороне от костра. Она подняла руку. Хэддвин улыбнулся и ответил тем же жестом. Сгоревшая на спине и плечах рубаха – а точнее, то, что от нее осталось – едва держалась на груди, поэтому охотник просто сорвал остатки одежды. Секундой позже он почувствовал, что передняя часть его штанов – та, которая не исчезла в потоках адского пламени, – тоже больше не поддерживалась задней половиной. Ошметки обожженной ткани осыпались с его ног, будто осенние листья с деревьев, и Хэддвин остался в чем мать родила, не считая сапог. Даже с расстояния он увидел, как залилась краской Фиона, прежде чем смущенно отвернуться. Хора же, наоборот, плотоядно ухмыльнулась и без зазрения совести стала рассматривать его татуированное тело.

Приковылявший Гудви протянул шляпу, и Хэддвин прикрыл ею единственное место, где не было татуировок.

– Так, значит, вы и на седалище рисуете? – хрипло поинтересовался гном, разглядывая пятую точку охотника. – Больно, наверное?

Хэддвин оставил вопрос без ответа и пошел к костру. Гном заковылял рядом, бубня о проклятых колдунах, чертовой магии, выскочках-магичках, что забирают чужих врагов и, конечно же, о затраханном племени цвергов, которое отряд этой ночью “знатно проредил”.

– Хороши рисуночки-то! – хохотнула лучница, уперев лук в землю и продолжая нагло рассматривать тело Хэддвина. – Ну что ты в самом деле? Не пужайся так, убери шляпку – здесь все свои.

Охотник кисло улыбнулся и промолчал. Фиона протянула ему плащ, и Хэддвин скрыл под ним уже едва тлеющие татуировки.

– Я знала про ваш иммунитет к магии, – сказала девушка и задумчиво прикусила губу. – Но никогда бы не подумала, что он настолько… крепкий.

На вопросительный взгляд Хэддвина девушка ответила пояснением:

– Этот… шаман, которого я убила… Он был силен. Такого дыхания огня я не видела даже у рагхарских шаманов! А уж они-то прекрасно владеют этой стихией.

– Шаман? – тупо переспросил охотник. – А я подумал, что он колдун.

– Фактически разницы между этими терминами нету – оба умеют обращаться с магией. Но если использовать профессиональную классификацию, то колдун использует только темную магию, независимо от того, откуда он черпает силу – из внутреннего сосуда, как это делают представители моего ордена, либо же из природных источников. Шаман же, как правило, занимает силу у природы, и она всегда имеет стихийную проекцию – воды, земли, воздуха или огня. Если же закопаться глубже, то принципиальная разница между этими классами заключена в способе сотворения чар: в случае, если речь идет о шаманах, это ритуальная подготовка, особые письмена, использование природных элементов – палок, камней, земли – проще говоря, стандартных атрибутов Низкого чаровничества. А вот колдуны…

Заметив округлившееся глаза Хэддвина, Фиона зарделась и потупила взгляд.

– Прости, не думала нагружать тебя ненужными знаниями. Просто хотела сказать… я рада, что вы оба живы.

Хэддвин облизнул губы, собираясь что-нибудь ответить, но в итоге просто кивнул.

– Это точно! – поддакнула Хора. – Но кто особливо должен радоваться, так это наш бородач. Как ловко-то укрылся от колдунства за татуированной задницей! Верно, крючконосый?

Гудви, видимо, был настолько вымотан, что удостоил лучницу лишь мрачным взглядом да сплюнул себе под ноги.

– Вы там пока жамкались, может, что-то почувствовали? – не унималась Хора. – А то вдруг сердечко заколотилось чаще, аль шишка набухла. Скажи-ка, охотничек, тебе в ногу ничего не упиралось, пока ты этого безусыша к земле прижимал? А то смотри, я слышала, они народ влюбчивый – как возбуждятся, так им уже плевать, кто там, – шо баба, шо мужик! – лишь бы в теплое воткнуться, и пошло-поехало…

Гнома аж всего перекосило от ярости – он сжал секиру обеими руками и резко вскинул оружие над головой. Хэддвин хотел встать между гномом и лучницей, когда краем глаза заметил движение за ее спиной. Один из чернокожих карлов, до этого казавшийся убитым, неожиданно вскочил с земли. Вооруженный кинжалом, он бросился на ничего не подозревающую Хору.

– Осторожно! – закричала Фиона.

Хэддвин рванул к лучнице, зная, что не успеет, как вдруг Гудви резко опустил руки. Секира, пролетев серебристой стрелой и сделав ровно один оборот, вонзилась острием точно в лоб карла. Удар был таким сильным, что его аж перевернуло, и карл рухнул на спину, задрав ноги кверху. Повисла мертвая, как только что убитый цверг, тишина. Гудви не спеша подошел к нему, выдернул секиру из расколотой надвое головы, и, повернувшись к Хоре, исподлобья на нее посмотрел.

– Че ты там сейчас брякнула про мой народ?

– Н-ничего, – не сразу ответила побелевшая лучница. – Спасибо! Твоему народу. За… за тебя.

– Ага, – фыркнул Гудви, вытирая лезвие секиры о рубаху Хоры, – на здоровье.

Гном, насвистывая себе под нос, направился к костру. Хора рассеянно провела пальцами по испачканной в крови одежде, посмотрела на Хэддвина и нервно хохотнула:

– А он того… забавный. Всегда мне нравился.

Охотник вздохнул и провел рукой по опаленному ежику волос. Большая часть осыпалась или остался на ладони.

– Что ж, я все равно собирался обрить голову, – пробормотал Хэддвин и, надев шляпу, пошел к Нэю. Товарищ был занят тем, что на всякий случай протыкал тела убитых карлов палашом. Хэддвин решил ему помочь.

– Кажется, обошлось без потерь? – спросил лидер отряда в то время, как один из лежащих цвергов, получив удар в спину, дернулся и зарычал, но вскоре затих.

– Ну, если не считать моей одежды и зубов гнома, – пожал плечами Хэддвин, выдергивая лезвия палаша из очередного трупа.

– В моем мешке были запасные штаны и рубаха. Ты в плечах, конечно, пошире, но сильно жать не должно. Бери.

– Спасибо.

Когда они закончили грязную работу, Хэддвин носком сапога повернул голову последнего проколотого им цверга. Его всклоченная борода напоминала видавший лучшие дни веник. В свете факела охотник бесстрастно рассмотрел приплюснутый нос, грубые черты чернокожего лица и выпученные глаза, в которых уже погасло красное свечение, но луна продолжала отражаться алым отблеском.

– Ну и страхолюдина, – пробормотал Хэддвин, просто чтобы нарушить тишину.

– И таких в горах еще может быть много, – кивнул Нэй. – Бродить в потемках – дело неблагодарное, но оставаться здесь еще опаснее.

– Не думаю, что кто-то на нас осмелится напасть, – ответил Хэддвин. – Мы тут такой переполох навели, что все обитатели гор либо уже разбежались, либо заметив нас, решили не лезть на рожон. К тому же, хоть я этого и не одобряю, но у тебя ведь был план, помнишь?

– Помню. Он все еще есть. Пожалуй, соглашусь с тобой. Да и нам действительно необходим отдых. Через пару часов рассвет – это время покажет, был ли ты прав. Иди поспи – день будет тяжелым.

– Уже не усну. А вот перекусить после такого точно не помешает.

Когда охотники вернулись к костру, там уже вовсю праздновали: Фиона доставала запасы сухарей, сыра и вяленого мяса, Хора раздувала огонь, а Гудви, закурив трубку и мурлыкая себе под нос какую-то песенку, возился с пробкой огромной фляги, которая, судя по всему, застряла.

– По какому случаю торжество? – спросил Нэй.

Гном, прыснув, одарил его взглядом “дядя, ты совсем дурачок или только прикидываешься?” – и наконец открыл флягу, из которой повеяло чем-то травянисто-горьким.

– Со всем уважением, господари охотнички, – покачала головой лучница, отправляя в рот кусок мяса, – но вы как дети малые. Что празднуем, что празднуем? Победу, ясный свет! Убивцев поубивали, горы освободили.

– Теперь дороги в Долину безопасны, – кивнула Фиона. – Череда ужасов и смертей закончилась.

– К тому же избавили мир от поганых цвергов, – пробормотал Гудви, наливая гномскую сивуху в жестяной стакан. – За одно это уже следует выпить!

Охотники многозначительно переглянулись, что не укрылось от волшебницы.

– Мы ведь нашли убийц, верно? – спросила она осторожно. – Это ведь черные гномы нападали на путников?

– И да, и нет, – вздохнув, ответил Хэддвин. – На руках цвергов была кровь людей, это так.

– Однако то, почему нас сюда вызвали, – добавил Нэй, – сотворили не они. Мальчик-писарь, люди из замка, и множество других пропавших, кого мы еще не нашли… их убили не черные гномы.

– А кто же тогда? – почти шепотом спросила волшебница.

– Как раз это нам и предстоит выяснить.

На короткое время стоянку окружила тишина. Которую разорвали гневные восклицания Хоры:

– Да как это понимать-то?! На нас же они напали? Напали! Оружие у них было? Было! Да с чего вы вообще взяли, что не они? А кто? Кто тогда, ежели не вонючие карлы?

Нэй скривился от ее криков, а гном – от слов. Хэддвин, опережая новый поток воплей, выставил вперед руки и быстро заговорил:

– Характер увечий на телах жертв не похож на грубую работу цвергов, там действовали гораздо тоньше и аккуратнее – это первое. Второе – на земле почти никаких следов, а, как нам уже известно, черные гномы нападают группами. Третье – и главное! – одежда, оружие, припасы и прочие вещи остались нетронутыми. Если внимательнее приглядеться к телам убитых нами цвергов, ты увидишь все, что они когда-то и где-то смогли раздобыть, нападая на людей. Цверги убивают ради мародерства. А вот то, что мы ищем… оно убивает ради убийства.

Стоянку охватила траурная тишина, впившись острыми когтями в горло каждого участника охоты на неизвестное чудище. Гудви резко выдохнул, влил в себя содержимое стакана, сморщился и закупорил едва початую флягу.

– Да уж, господа охотники, – сказал гном тихо. – Умеете вы испортить настроение.

IV

Темнота пока еще висела над плато, но вскоре должна была отступить перед серыми красками, которые ознаменуют начало рассвета. Спать легли только Хора и Гудви – Хэддвин позавидовал умению обоих моментально отключиться, даже несмотря на лежащие неподалеку трупы. Нэй отошел от костра и уселся на камнях, желая побыть в одиночестве. Фиона и Хэддвин остались вдвоем, периодически подкидывая огню пищи.

– Можно задать вопрос? – наконец, оправдав ожидание охотника, поинтересовалась волшебница.

Хэддвин кивнул.

– Ты сам выбрал такую жизнь?

Мужчина нерадостно усмехнулся. Удивительно, но за столькие годы он ни разу об этом не задумывался.

– Сложно сказать. Наверное, нет. Она выбрала меня.

– Но тебе ведь она нравится?

– О да, не жизнь, а сказка, – пробурчал Хэддвин, разозлившись скорее не от вопроса Фионы, а потому что об этом он тоже прежде не размышлял.

– Прости, – тут же смутилась девушка. – Я лучше помолчу.

– Не надо. Дело не в тебе. Просто… я не знаю, что ответить. Жизнь куда-то и как-то идет, а я иду за ней. Пойми, в нашем деле что-то хорошее случается нечасто. Плохого же – хоть отбавляй. Война, которую мы ведем, – бесконечна. Вопрос лишь в том, как долго ты сможешь сражаться и какая из битв станет последней. Сложно полюбить свое дело, осознавая это все.

Хэддвин ненадолго взял паузу, чтобы собраться с мыслями, и, прочистив горло, продолжил:

– Однако, когда мы убиваем очередную бестию… отлавливаем нового колдуна или очищаем следующую деревню от скверны… Я вижу счастливые лица людей, чьи жизни нам удалось сохранить… и мне становится спокойно. Это умиротворение наполняет меня уверенностью, что я живу не зря. Что мой путь, хоть и не ведет к цели, но имеет смысл. Как-то так.

В светло-голубых глазах Фионы отражалось пламя костра. Хэддвин с трудом, но заставил себя оторвать взгляд от ее притягательного лица.

– Кем ты был до того, как стал охотником?

– Никем. Простым человеком. Сыном. Мужем. Отцом.

Фиона поняла, что ступила на опасную тропу, и решила поменять тему:

– А Нэй? Почему он выбрал такую жизнь?

– Не знаю. Я спрашивал лишь однажды, но он не ответил. Нашему ордену безразлично, кем ты был прежде: ремесленником, воином, бродягой. Да хоть разбойником! Если подходишь для этой работы и готов нести бремя службы – добро пожаловать – ты становишься одним из безликих “пугал”, как кличут нас в народе.

Фиона понимающе кивнула.

– Вы с ним… не очень близки?

– С Нэем? А ты мастерица непростых вопросов! – усмехнулся охотник. – Возможно, так кажется со стороны. На самом деле он… не просто друг. Он – мой брат. Ему я доверяю даже больше чем себе. Хотя, честно признаться, мне далеко не всегда понятны его решения. И уж тем более – мысли. Но, как показывает практика, в итоге Нэй оказывается прав. Всегда прав.

Хэддвина удивило собственное красноречие – подобные откровения ему не были свойственны, – однако сегодня хотелось быть другим. Может, сказывалось долгое отсутствие других собеседников, кроме Нэя… А может, ему просто нравилась эта молодая и симпатичная волшебница.

Охотник посмотрел на сидящего в стороне друга. Нэй, забравшись с ногами на плоский камень, разглядывал пока еще темный лес, но мыслями был далеко отсюда.

Нэй. В этих трех буквах для Хэддвина было гораздо больше смысла, чем просто имя собрата. Они встретились много лет назад, в маленьком городке, где Нэй охотился, а Хэддвин медленно топил себя в вине, не в силах пережить смерть жены и детей. Их убил демон. Точнее одержимый демоном человек. Синеглазый. Однажды Хэддвин его найдет. Однажды.

Товарищ, а затем и друг, подарил Хэддвину возможность стать сильнее. И вполне себе благородное, хоть и грязное дело, которое ему было по плечу. Тьма рано или поздно всех заберет. Нэй убедил Хэддвина немного задержаться на дороге к ней.

– Было больно?

– Что, прости? – охотник не заметил, как ушел в свои мысли.

– Твои татуировки, – уточнила Фиона, и ее щеки украсил румянец. – Я не знала, что вы покрываете ими… почти все.

– Приходится. Чем больше круадия в теле, тем сильнее будет иммунитет к магии. Ах да, ты спрашивала про боль… Само нанесение – терпимо. А вот заживление… если коротко, то эта не та часть моей жизни, которую я хотел бы вспоминать.

Волшебница медленно кивнула и провела тонкими пальцами по своим волнистым каштановым волосам, убирая их с лица. В теплых красках костра девушка была чертовски прекрасна. Охотник почувствовал, что его сердце забилось быстрее.

– А ты не мог бы, – начала Фиона, но замолчала на полуслове, – прости, наверное, ты уже устал от этих расспросов.

– Вовсе нет. Спрашивай. Если смогу, отвечу.

– Я не совсем… понимаю, как работают ваши татуировки. То есть, я знаю, что такое круадий, и видела некоторые изделия с его примесью – например, блокирующие магию кандалы и ошейники… Б-р-р-р, жуткое зрелище! Как представлю их на себе, так сразу… Прости, опять меня в сторону повело. В общем, я только хотела узнать, как именно это все работает… у вас.

– Честно говоря, – ответил охотник нисколько не покривив душой, – как раз на этот вопрос я не могу ответить. Но не потому, что не хочу. Просто мне нечего сказать.

Знания Хэддвина о красках, которыми покрывали тела охотников, ограничивались тем, что они содержали редкий металл, именуемый круадием. Единственная в мире вещь, способная глушить магию и давать к ней иммунитет. Зажив, татуировки становились броней, которую не снять. А тот, кому их нанесли, – орудием против темных чародеев и созданных самой магией существ – чудовищ. Возможно, было бы проще делать из круадия настоящие доспехи, но, насколько знал Хэддвин, этот металл был редок и не обладал достаточной прочностью. К тому же наверняка нашлось бы немало умников, желающих заграбастать себе чудо-броню, предварительно умертвив ее владельца.

Негативная сторона у ритуала тоже имелась – далеко не все переживали Испытание красками, а потому кандидату в охотники первоначально давали испить особую вытяжку с примесью круадия. Хэддвин как сейчас помнил тот ужас, когда от живота по всему телу расползся холод, сковавший конечности параличом. И слова Нэя, который и дал ему эту проклятую вытяжку:

– Ты знаешь, вообще перед тем, как мы предложим испить Серую жижу, нам велено предупреждать о последствиях. Буду честен: ты можешь не выйти из этого состояния, и тогда твои органы откажут. Но сильно не переживай – шансов меньше, чем напрямую, во время нанесения татуировок. Не возвращается один из десяти. Остальные лежат пластом до нескольких часов, затем приходят в себя. Но если же ты вернешься в течение получаса, значит, твой организм гораздо крепче, и ты будешь готов пройти настоящее Испытание красками.

В тот момент Хэддвин, не способный пошевелить ничем, кроме глаз, считал минуты, которые растянулись в вечность, а Нэй беспечно продолжал:

– Ты, пожалуйста, не думай, что я бессердечная сволочь и лжец. Обычно я следую правилам и предупреждаю. Но ты – другой случай. Думаю, предостереги я тебя, ты бы отказался, и это стало бы ошибкой. Нам нужен такой человек, как ты, Хэддвин. Мне нужен. И я уверен, что такая жизнь нужна тебе. Просто ты пока еще об этом не знаешь. Уверен, когда-нибудь ты меня поймешь. И скажешь спасибо.

Хэддвин вернулся быстрее, чем за полчаса. Разбил Нэю лицо. А затем согласился отправиться в Карад Хорн – тайный замок охотников, где ему предстояло пройти Испытание. С тех пор минуло много лет. Благодарен ли он Нэю? Наверное, да. Понял ли его обман? Хэддвин не знал и не желал думать об этом.

И все же для него было кое-что особенное в жизни охотника. Нет, это не романтика большой дороги, не уважение или даже страх в глазах людей, не момент битвы, когда вены наполняются огнем. Хэддвину нравилось чувствовать себя и на самом деле быть особенным. Испытание красками, кроме статуса, одарило его иммунитетом к магии. Силой в мышцах. Невероятной выносливостью. Притупило чувство холода, жары, усталости. Избавило от боли и ломоты в суставах. Сделало его сверхчеловеком. А платой за все это был всего лишь риск умереть в мучениях, на который он в первый раз пошел из-за обмана, а второй – по своей воле. Хэддвин был бы лжецом, если бы отрицал, что все это ему чертовски нравилось.

Холодный ветер зашевелил кроны деревьев и со стороны гор послышался нарастающий вой. Храпящий Гудви заворочался. Заметив, как волшебница поежилась, охотник сказал:

– Не беспокойся. Это ведь всего лишь...

– Воющие камни. Я знаю. – Фиона смущенно отвела взгляд. – Мне здесь не нравится.

– Ты боишься?

– Не знаю. Во время нападения цвергов – ужасно боялась. Сейчас нет.

Девушка придвинулась к огню и тихо продолжила:

– Я так обрадовалась, когда подумала, что все кончено и мы возвращаемся домой – ты бы знал! Но потом выяснилось, что чудище еще живо. Поход продолжается. Впереди опять неизвестность. Просто… понимаешь, не хотелось бы не вернуться. Будь моя воля, я бы в жизни не отправилась в эту авантюру… Но, увы, слово лорда – неоспоримо.

– Нас – пятеро. Чудище – одно, – заявил Хэддвин, мысленно добавив “надеюсь, одно”. – Мы с Нэем не новички в этом деле. И, как ты могла заметить, не дадим вас в обиду.

– Спасибо, – улыбнулась ему Фиона. Ее следующие слова сильно удивили охотника, показав, насколько проницательными могут быть даже такие юные девушки:

– И все же вы не всесильны. Я знаю, что вам не всегда удается спасти всех, кто вас окружает. Скорее, наоборот. Беда там, куда вы идете. Если бы не вы, кто знает, через сколько дней, месяцев, а может, и лет я бы отправилась через этот перевал? Однако я тут. И сама иду навстречу опасности. Я не жалуюсь – честное слово! – просто говорю, что думаю. И меня страшит мысль, что моя жизнь может оборваться в любой миг. Слишком рано меня отправили на придворную службу. Если бы прошлый чародей долины не умер от старости, я бы сейчас была далеко отсюда – в Фиалковой Школе, со своими друзьями и учителями, по которым очень скучаю. Еще недавно все было таким простым и знакомым, понимаешь? Да, я – чародейка, и наша жизнь куда сложнее, чем у обычных людей… но все равно она казалась проще. Я не была готова к переезду в Долину Туманов. И уж точно не была готова отправиться в этот поход.

Волшебница подула себе на руки и тихо добавила:

– Прости. Я не хочу, чтобы ты неправильно меня понял. Я не виню вас. Просто не хочу, чтобы мой путь окончился здесь. Меня до ужаса пробирает мысль, что сейчас я сижу и греюсь у костра, живая и полная надежд. А через мгновение меня уже нет – осталась лишь истерзанная оболочка, как от тех людей, которых мы хоронили. Они ведь тоже не подозревали о своей горькой участи, когда отправились на этот проклятый перевал. Наверное, всем людям свойственно до самого конца верить, что беда обойдет их стороной и что все закончится хорошо. Но жизнь показывает другое. Порой плохое просто случается, и в такие моменты ты ничего не можешь поделать.

Чародейка спрятала лицо в ладонях, и Хэддвину пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее дрогнувший голос:

– Слишком многое я еще не успела сделать. Попробовать. Я даже ни разу не была с… Кхм. В общем, мне еще пожить хочется. Очень хочется.

Хэддвин придвинулся к девушке и обнял ее согревающим отцовским жестом. Та опустила голову ему на плечо. Светлело.

– Я не могу обещать, что все закончится хорошо и что все переживут охоту, – прошептал он. – Я не привык лгать, а будущее мне неведомо. Но я приложу все усилия, чтобы вы не пострадали. Клянусь.

Фиона благодарно прижалась к Хэддвину, одарив его теплом и ароматом женского тела.

V

Задремавшего Хэддвина пробудил крик. Открыв глаза, он увидел Нэя – лидер отряда был уже на ногах – и все так же спящего Гудви. Проснувшаяся Фиона с трудом оторвалась от плеча охотника – девушка хмуро протирала глаза, силясь понять, что происходит. Местность была окутана предрассветной серостью, а по земле стелился белесый туман.

– Где Хора? – прохрипел Хэддвин, заметив пустой спальник.

– Ушла искать следы, как только стало светлеть! – бросил Нэй, шаря взглядом по утопающим во мраке скалам.

– И ты разрешил ей идти одной?

– Она способна за себя постоять! – огрызнулся лидер отряда. – А если нет, то нечего было идти с нами.

Очередной крик. Хэддвин угадал направление и схватил с земли свой палаш.

– В лесу.

– Слышу, – буркнул Нэй. – Оставайся здесь, я иду туда.

– Если это оно, тебе нужна будет помощь.

– Если оно придет сюда, мне нужно, чтобы ты не пропустил его дальше, – отрезал Нэй, извлекая палаш из ножен. – Не спорь, Хэд.

Не успел охотник отойти от стоянки, как они услышали хруст ломающихся веток. Кто бы к ним ни бежал, он не скрывался. На фоне черного леса едва заметно промелькнула темная фигура. Вместе с нарастающим топотом из темноты приближалась тень, в итоге превратившись в Хору. Нэй бросился навстречу лучнице, подхватил ее, и уже вместе они вернулись к костру.

Лицо и руки Хоры покрывали мелкие царапины. Раскрасневшуюся кожу усеивали бисеринки пота. Женщина жадно присосалась к бурдюку, а оторвавшись, произнесла сквозь частые вдохи:

– Я нашла… пропавший обоз… А затем оно… нашло меня!

– Обоз? – оживился трущий глаза Гудви. – Далеко? Товары или еще что видела?

– Не успела разглядеть, заметила токма телегу! – быстро произнесла Хора, все пытаясь отдышаться. – Там за лесом еще одна дорога, уходит в низину…

– Любезная, рассказывайте, пожалуйста, по порядку и с самого начала, – перебил ее Нэй.

– Да-да. Я все уснуть не могла, ворочалась. Когда стало светлеть, я, думаю, дай схожу, посмотрю, что там за лесом. Помню, где-то недалече дорога должна быть. Ну вот за леском-то и нашлась она! Спустилась я, а там – глядь, телега брошенная стоит. Издалече на нее смотрела, на вершине еще стоя. И пошла вниз, как услышала… Хвала богам, слух острый! Что есть кто-то, рядышком совсем – на склоне шебуршится.

– Все ясно, – проворчал Гудви, раздувая почти погасший костер. – Услышала мышку, испугалась в потемках, побежала…

– Да иди ты лесом, карл проклятый! – беззлобно бросила Хора. – Эта мышка твоя была шести футов росточку. Так еще и скрюченная в три погибели, пока шла со склону. А ежели в полный рост? Подумать страшно!

– Еще что-нибудь видела? – спросил Хэддвин. – Кроме роста?

– Видела, – кивнула Хора. Женщина посмотрела на охотника, и тот прочитал неподдельный страх в ее глазах. – Буркала, горящие огнем желто-алым. Будто заготовка кузнечная, прямо из печи.

Хэддвин попытался вспомнить хоть одну тварь, из множества прочитанных им бестиариев, у которой имелись бы желто-красные глаза. На ум ничего не пришло.

– Гадина такая, на меня побежала! – нервно расхохоталась лучница. – Ну я и бросилась наутек. Преследовало меня ваше чудище до самого леса. Тока ближе к стоянке отстало, когда я орать начала, шо резанная! Ох, ножки-то не подвели, иначе б не дошла до вас.

Охотники переглянулись. Глубокие складки на лбу Нэя говорили о тяжелых раздумьях. Однако он бездействовал, хотя обычно принимал решение на лету. Хэддвин приказал всем быть начеку, а затем отвел друга в сторону.

– Ты знаешь, с кем мы имеем дело? – спросил он тихо.

Нэй ответил ему потерянным взглядом.

– Знаешь или нет?! – рявкнул Хэддвин, хватая товарища за плечи.

– Не уверен. Поэтому не могу ничего сказать.

– Ты должен принять решение.

– Подождем рассвета, недолго осталось. Тогда продолжим поиски.

– Но мы можем его упустить! Что с тобой, друг? Что здесь происходит? Я вижу – ты чем-то встревожен, но не понимаю, почему ты молчишь! Если мы все еще друзья, скажи мне правду.

– Правду? – бесстрастная маска Нэя почти треснула – Хэддвин видел это в его глазах. Охотники смотрели прямо, не позволяя друг другу отвести взгляд.

– Правду… Правда в том, друг мой, что я не хочу допустить ошибку преждевременными выводами. И не хочу запутать тебя. Поверь мне, так будет лучше. Позже ты все поймешь. А пока что – ждем рассвета.

Нэй сжал руку друга, а затем настойчиво убрал ее со своего плеча и пошел к стоянке. Хэддвин, провожая собрата взглядом, чувствовал нарастающую тревогу.

Когда они вернулись, Нэй произнес:

– Мы будем ждать…

– Тихо! – вдруг шикнула Хора, вглядываясь в темный лес.

– Ты что-то…

– Замолкни, сказала.

Все обратили взоры в сторону деревьев. До них было шагов сорок, быть может, пятьдесят. Хэддвин, несмотря на единственный зрячий глаз, никогда прежде не жаловался на зрение. Однако сейчас охотник ощущал себя столетним старцем, который не видит ничего дальше носа. Едва слышно потрескивал костер за спиной. Завывал ветер. И больше – ни звука.

Лучница застыла, будто навостривший уши заяц. Втянула воздух сквозь зубы. Медленно вытащила лук из налуча за спиной. И вдруг выхватила стрелу, наложила, натянула и выстрелила. Та молниеносно улетела в сторону леса. Вернулась мертвая тишина – лишь тревогой веяло от шелестящих деревьев.

– Что ты увидела? – наконец, спросил Нэй.

– Ничего, – мотнула головой Хора. – Услышала. Идемте, надобно проверить.

Охотники вновь переглянулись. Одновременно вытащили палаши. Нэй приказал остальным зажечь факелы и держаться на расстоянии десяти шагов. Отряд двинулся в сторону черного леса.

VI

Они бродили между деревьями довольно долго, пока не услышали зов Хоры. Лучница показала несколько капель крови среди листвы, травы и веток, которых Хэддвин в жизни бы не заметил.

– Ну, по крайней мере мы теперь точно знаем, что эту тварь можно ранить! – хохотнул Гудви, закинув секиру на плечо. – А значит, и убить. Клянусь Рогатым, если мы за ней сейчас не пойдем, это будет наивысшее проявление тупости.

– Скоро начнет светать, – словно соглашаясь, заметила Фиона, зябко кутаясь в мантию.

– Оставим вещи тут, – приказал Нэй. – Попробуем пойти по следам. Веди нас, Хора.

Хэддвин не представлял, как лучница отыскивала пятна крови размером с букашек, но теперь знал наверняка, что женщина не зря ела свой хлеб. Однако, выйдя из леса на дорогу, она потеряла след. Нэй приказал всем вести себя максимально тихо, а затем велел Хоре вести отряд к обозу.

Первую телегу они нашли внизу дороги, что уходила за отвесные скалы. Вторую – чуть впереди, возле входа в узкий каньон. Вокруг были разбросаны товары: черепки битой посуды и осколки флаконов с благовониями; изодранные куски тканей и одежды; разломанные бочонки и короба; изрезанные седла, сбруи, ремни, ножны, сайдаки, сапоги и прочие кожаные изделия. А также – много запекшейся крови. Но ни одного тела.

Пока Фиона стояла в стороне от побоища, а Хора осматривала землю, Гудви тихо причитал, копошась в испорченных товарах. Охотники отошли держать совет.

– Либо у торговцев были жестокие конкуренты, либо наше чудище постаралось, – сказал Хэддвин.

– Смешно, – без тени улыбки ответил Нэй. – Знать бы еще, где его теперь искать.

Ответ не заставил себя ждать – вскоре вернулась Хора, изучив местность у каньона. Лучница держала в руке обломок стрелы.

– Лежала супрям за телегой, – гордо объявила она, показывая окровавленное оперение. – Я знаю это место, оно заканчивается тупиком. Гадине некуда деваться.

Нэй отослал ее жестом и посмотрел на Хэддвина.

– Я знаю, что ты хочешь сказать. Оно заманивает нас.

Хэддвин, скрестив руки на груди, кивнул.

– Ты ведь не поведешь людей в ловушку?

Нэй долго молчал, обдумывая слова друга. Наконец, ответил:

– Я принял решение. Идут все.

– Я не хочу рисковать их жизнями, Нэй. Это наша охота.

– Если чудище действительно там, мы его убьем. И остальные нам помогут: Хора прекрасно стреляет, Фиона владеет магией, а гном доказал, что умеет орудовать секирой. Я понимаю твои опасения, Хэд. Но подумай вот о чем – а что, если мы ошиблись и чудище хочет увести нас по ложному следу? Если оно затаилось среди скал и сейчас следит за нами, выжидает? Оставив отряд здесь, мы подвергнем их еще большему риску. Верь мне, друг мой.

– Верю, – мрачно ответил Хэддвин. – Но если с ними что-то случится… это будет на твоей совести.

Впервые за долгое время, Хэддвину показалось, что в глазах друга он увидел нечто непривычное. Возможно, охотник ошибался, но это было… страдание. Но, едва Хэддвин об этом подумал, Нэй отвернулся и отдал приказ идти в каньон.

VII

Каменная тропа петляла между скал, нависающих, словно хмурые брови титанов. Каньон растянулся на несколько фурлонгов каменистого, но вполне проходимого пути. Временами на камнях встречались пятна запекшейся крови, а по земле стелился белый туман. Когда отряд наконец вышел из каньона, факелы уже были не нужны.

Они оказались на широком пустыре, окруженном каменистой грядой. В скалах виднелись несколько черных дыр – пещер, созданных естественным путем. Посреди пустыря находился странный холм, опоясанный небольшими валунами. Напоминало одно из тех аляпистых строений, которые детишки так любят сооружать из песка на морских побережьях.

– Что это такое? – тихо спросила Фиона.

Замыкающий шествие Гудви неожиданно всех растолкал.

– Никому не двигаться, – приказал Нэй, – и не шуметь.

Однако гном не внял приказу – жалостно вскрикнув, он побежал вперед.

– Проклятье! – выругался лидер отряда. – Хэд, давай за ним.

Охотники побежали следом, однако низкорослик оказался довольно прытким. Первым оказавшись у холма, Гудви, словно побитая собака, взвизгнул, отшатнулся, а затем упал на колени. Когда охотники его догнали, гном лихорадочно подбирал и отшвыривал круглые предметы, что аккуратно лежали вокруг строения. Хэддвин поначалу принял их за булыжники, но, подобравшись ближе, понял, что это… головы. Холм же оказался горой обезглавленных трупов, тщательно сложенных в своеобразный курган. Хэддвин насчитал как минимум дюжину тел, в том числе и детских, и раза в два больше голов.

Неожиданно тишину разогнал громкий вой. Нэй зашипел на Гудви, но тот ничего не слышал. Гном поднял одну из голов на вытянутых руках, а затем уткнулся в нее лбом. Сквозь сдавленные всхлипы Хэддвин сумел разобрать два слова: “Хадви” и “братик”.

Остальные молча стояли в стороне, не в силах нарушить траур низкорослика. Наконец, Нэй не выдержал, встряхнул гнома за шкирку и приказал ему взять себя в руки. Гудви, на удивление, не стал спорить – кивнув, он попросил дать ему еще минуту – попрощаться.

Хэддвину стало жалко его – гном не отрываясь смотрел на окровавленную голову с жутко открытым глазом. По широкому и горбатому носу Гудви стекали слезы, задерживаясь на кончике, будто капель на сосульках по весне.

“Бедняга, – подумал охотник. – И товары не вернул, и родича потерял…”

Когда Гудви наконец поднялся, по-мальчишески шмыгнул носом и нежно прижал голову брата к груди, Хэддвин все понял, и ему стало стыдно. Не за товарами гном сюда шел. Совсем не за товарами.

– Я убью эту тварь своими руками, – хрипло произнес низкорослик. – И лучше не останавливайте меня.

– Мы отомстим, Гудвиграндуин, – ответил Нэй. – Даю тебе слово. А сейчас нам нужно быть собранными.

Гудви поцеловал голову брата в лоб, бережно опустил ее на землю и взял топор. Раздался предостерегающий крик лучницы. Хэддвин увидел, что во тьме одной из пещер за отрядом наблюдали глаза, горящие красно-оранжевым светом.

– Хэд, держись левее, Гудви – ты справа от меня, – приказал Нэй, извлекая палаш. – Хора, Фиона – вы сзади. Помогайте, но не лезьте!

Отряд рассредоточился. Какое-то время глаза оставались в темноте, изучая противников. Затем их хозяин выбрался на свет. Кем или чем было это существо – Хэддвин сказать не мог. Оно действительно оказалось высоким – около шести футов, но передвигалось на полусогнутых ногах, а значит, в полный рост могло быть еще выше. Чудище с ног до головы было завернуто в грязное и окровавленное тряпище с рваными краями. Под ним виднелись лишь сверкающие глаза и бугристые очертания морды, будто вылепленной из глины. Из-под накидки проступали черные и худые руки и ноги с острыми когтями. Хэддвин многое повидал за свою жизнь, но подобную страхолюдину видел впервые.

Существо, пригибаясь к земле и помогая себе руками, спустилось со склона и остановилось в десяти шагах от охотников. По-собачьи склонив голову набок, оно уставилось на незваных гостей и стало громко принюхиваться, словно дикое животное.

– Не спешим, – тихо сказал Нэй, опустив палаш к земле. – Спокойно. Пускай само подойдет…

Как только существо сделало еще один осторожный шаг, гном бросился в атаку.

– Умри-и-и, гадюка!

– Стой! – за гномом дернулся Хэддвин, но его удержал Нэй.

Гудви ловко скакнул в сторону, куда отшатнулось существо. Замах секиры был крутой, от бедра – Хэддвин даже подумал, что гном разрубит тварь на две половины – но острое лезвие полоснуло лишь воздух. Существо отскочило так проворно, что позавидовал бы цирковой акробат. Оно резко подпрыгнуло, схватило гнома за пояс и швырнуло его лицом в землю. Не успел Гудви подняться, как чудище запрыгнуло ему на спину и стало колошматить лицом об острые камни. Хэддвин видел, как изо рта низкорослика вылетают осколки зубов вперемешку с кровью. Ноги сами понесли охотника вперед. Лидер отряда побежал следом.

Прежде чем охотники успели отогнуть чудище, оно схватило ногу гнома и резко дернуло. Послышался хруст. Гудви взвыл от боли.

У головы существа пронеслась стрела. Тварь на мгновение отвлеклась, но все равно успела увернуться от рубящего удара Хэддвина. Налетел Нэй, тесня существо подальше от гнома. Монстр молниеносно схватил охотника за руку, вывернул, заставив выронить меч. От перелома руки Нэя спас Хэддвин, полоснув тварь по спине. Чудище отскочило, потянув лидера отряда за собой. Резко развернувшись, оно с силой швырнуло Нэя прямо в Хэддвина.

Охотник врезался в собрата, словно запущенный из требушета. Ударившись о камни, Хэддвин перекатился, расцарапал щеку и понял, что не может вдохнуть. Лежа на боку и хватая ртом воздух, он видел, как монстр идет к стонущему гному, который пытался доползти до секиры. Неожиданно в плечо твари врезалась стрела. Не издав ни звука, монстр пригнулся, пропуская над головой еще одну. А затем схватил с земли камень и швырнул его туда, откуда стреляли. Раздался глухой удар и вскрик.

Нэй лежал на спине и не двигался. Из раны на голове шла кровь. Хэддвин наконец смог вдохнуть и закашлялся. Он только пытался встать, когда существо добралось до Гудви. Вырвав у него секиру, оно мгновение рассматривало оружие, а затем размахнулось и отрубило гному руку. Вопль Гудви огласил пустырь, но оборвался, когда тварь обрушила ногу на его голову, раздавив ее, словно перезрелую тыкву.

Существо пошло к Нэю. Он не двигался и не реагировал на крики Хэддвина. Охотник попытался остановить монстра, но тот просто снес его ударом ноги. Остановившись возле Нэя, чудище подняло секиру гнома над головой. Хэддвин знал, что не успеет спасти друга.

Пустырь окатила голубая вспышка, вторя крику волшебницы. Грянул гром. Бирюзовый росчерк энергии вонзился в спину монстра, испепеляя на нем одежду и обволакивая потоками молний. Существо бешено задергалось и отшатнулось. Выронив секиру, оно закрутилось волчком, пытаясь стряхнуть жгучую паутину света. Сожженное тряпище соскользнуло с его худого тела. И оно вдруг вспыхнуло красно-оранжевым светом, в котором молнии мгновенно испарились. За спиной существа висели ножны. С палашом.

Хэддвин, не веря глазам, опустил взгляд на свою руку. На коже мягко пульсировали татуировки, почуяв магию и защитив от нее хозяина. Они светились тем же красно-оранжевым светом.

– Как ты мог, – прохрипел Хэддвин. – Ты должен был сказать мне!

Охотник поднялся и побежал на охваченное светом чудище. Ударил изо всех сил. Существо в последний момент отскочило. Кончик охотничьего меча чиркнул по его груди, оставив на ней кровавую полосу. Враг выхватил из ножен за спиной такой же, как у Хэддвина, палаш и рубанул в ответ. Охотник парировал, и руку прошила боль отдачи. В ответ он ударил с разворота. Попытался достать врага уколом в голову. Атаковал в ноги. В корпус. Обрушил серию ударов и закончил финтом, который прежде его не подводил. Все тщетно – защита чудища не имела изъянов.

Монстр перешел из защиты в атаку. Охотник попытался войти в клинч, но, получив кулаком в висок, рухнул. В глазах все плыло, в голове гудело, к горлу подкатила тошнота. Хэддвина спас очередной поток молний. Вонзившись в бок существа, голубые разряды обволокли его с ног до головы. Охотник видел свой приговор в красно-оранжевых глазах. Однако враг не стал его добивать. Развернувшись, он направился в сторону волшебницы.

– Фиона! – крикнул Хэддвин, безуспешно пытаясь встать. – Беги! Чары его не берут…

Оглушающе жужжала и трещала магия. Из сияющих бирюзой рук волшебницы каскадом выстреливали молнии. Хэддвин видел, как они, словно вода, стекали с объятого светом монстра. Из последних сил охотник поднялся и пошел следом. Ноги едва держали его, голова пульсировала кровью и кружилась, а все тело ныло от боли. Но он упрямо шел за врагом, которого не останавливали убийственные чары.

– Беги, прошу! – срывающимся голосом повторял Хэддвин. – Беги, Фиона, беги же…

Девушка не ослабила поток, даже когда палаш прошил ее живот, выйдя из спины. Молнии продолжали обрушиваться на врага, пока он поднимал магичку над землей. И только после того, как монстр швырнул обмякшую волшебницу на землю, – тогда она, наконец, прекратила.

Хэддвин ударил тварь в спину. Укол вышел смазанным, но пробил бок насквозь. Клинок застрял в теле. Чудище издало гортанный рык и ударило охотника эфесом. Получив в лоб так, что аж в глазах потемнело, Хэддвин упал на спину, зная, что больше не поднимется. Враг резким движением вытащил палаш из своего тела и бросил рядом. Затем навис над охотником и прижал его ногой к земле. Развернув меч острием книзу, монстр поднял оружие для последнего удара. Хэддвин весь сжался, готовясь ощутить невыносимую боль.

Неожиданно на спину врага запрыгнула Хора. Женщина обхватила чудище руками и ногами. Рыча, словно волчица, она наносила удар за ударом охотничьим ножом. Существо отшатнулось, попыталось достать наездницу мечом, но не смогло. Резко согнувшись, оно сбросило лучницу через голову. Едва Хэддвин успел подняться, как удар ноги вернул его обратно на землю.

Чудище подошло к оглушенной женщине и выбило у нее кинжал. Поднимаясь из последних сил, Хэддвин услышал жуткие вопли Хоры, после того, как враг перевернул ее на живот, а затем обрушил ногу ей на спину. Вопли сменились стенаниями, те – всхлипами. Монстр навис над лучницей, собираясь добить ее, как добил гнома. Хэддвин знал, что ему не победить, но все еще надеялся спасти женщину.

– Иди ко мне! – раздался голос за спиной. – Мы с тобой не закончили. Давай же, ублюдок.

Хэддвин обернулся и увидел Нэя. Лидер отряда стоял неподалеку, широко расставив руки. Существо тоже его заметило. Оставив Хору, оно взмахнуло палашом и двинулось на охотника.

“Что же ты делаешь?” – едва успел подумать Хэддвин, когда увидел в руке товарища кожаный мешочек. Нэй высыпал в ладонь россыпь белых шариков и замахнулся. Хэддвин, зная, что сейчас произойдет, бросился на землю и зажмурился. Даже сквозь сомкнутые веки он увидел ярко-белую вспышку и услышал канонаду взрывов.

Хэддвин подхватил палаш и вместе с Нэем бросился на чудище. Вдвоем они принялись рубить его изо всех сил. Палаши мелькали, словно лопасти мельницы, наполненные ветром. Существо хоть и ослепло, но оставалось опасным и хаотично отбивалось. В финальной рубке Нэй был ранен в плечо, а Хэддвину едва не снесли голову, но в конце концов враг все же рухнул, не выдержав града ударов. Как только монстр оказался на земле, Хэддвин прицелился и отрубил руку, что сжимала палаш. Раненый Нэй перехватил свой меч здоровой рукой, запрыгнул на врага и пригвоздил его к земле. Затем оба охотника отошли и осели на землю.

VIII

Какое-то время они переводили дыхание, глядя, как медленно тускнели светящиеся татуировки поверженного охотника. Некогда изящные письмена и рисунки на его теле – точно такие же, какие сейчас носил сам Хэддвин, – расползлись и превратились в серые пятна, из-за чего руки и ноги врага казались черными.

– Ты должен был сказать, Нэй. Должен был.

Друг не ответил. Тяжело поднявшись, он подошел к убитому и снял с его лица плотную повязку, которая прежде казалась бугристой мордой чудища. Встав рядом, охотник увидел осунувшееся лицо старика. Восковую кожу усеивали морщины и ссадины. В седой и запутанной бороде застряли комья грязи. Лысую голову покрывали расплывшиеся татуировки.

– Нэй…

– Позже.

– Нет, сейчас. Нэй...

Неожиданно глаза старого охотника открылись. В них все еще теплился слабый красно-оранжевый свет.

– Нэй? – глухо произнес он. – Мальчик мой, это ты?

– Я, учитель, – наклонившись, ответил Нэй. – Все в порядке. Все закончилось.

– Нэй… Мне холодно. Очень холодно. Охота…

– Охота окончена, учитель.

– Эти монстры… Их было очень много, Нэй. Страшные твари… они убивали и рвали плоть. Я сражался сколько мог. Но они победили. Я оплошал, Нэй. Тот рыжеволосый паренек… Я убил его по ошибке. Нет мне прощения. А остальные...

– Все хорошо, учитель. Остальные чудища мертвы. Вы справились.

– Хорошо, – едва слышно прошептал старик и улыбнулся. По его щекам стекали слезы.

– Хорошо, Нэй. Я могу спать… спокойно.

– Спите, учитель. Я продолжу охоту за вас.

Старый охотник поднял трясущуюся руку. Нэй сжал ее. Учитель благодарно улыбнулся ученику. Затем свет в его глазах померк, и Нэй закрыл их. Поднявшись, он посмотрел на Хэддвина, но не выдержал и отвел взгляд.

– Спрашивай. Я отвечу на все вопросы.

– Твой учитель. Что с ним стало?

– Он пропал. Несколько лет назад, после охоты в здешних местах. Мы искали, но безуспешно.

– Ты знал, за кем мы охотимся?

– Нет. Когда мы нашли писаря и я увидел его раны, у меня появились догадки. Но окончательно я понял все лишь после того, как Хора рассказала о желтых-красных глазах.

Хэддвин кивнул. Посмотрел на мертвеца. Затем на друга.

– Если ты все знал еще тогда… Почему не отправил их обратно? Почему не позволил уйти, пока не поздно? Ты ведь осознавал, что магия против него бесполезна.

– Нам нужна была помощь, – тихо ответил Нэй, не смея взглянуть на Хэддвина. – Секира и лук… Даже бесполезная магия, которая могла отвлечь его. Что угодно.

– Ты ведь понимаешь, что принес их в жертву ради своей охоты?

Нэй так плотно сжал дрожащие губы, что они побелели. Он вытер заблестевшие глаза рукавом.

– Понимаю.

– Почему не сказал мне?

– Знал, что ты не пойдешь дальше, если узнаешь правду. Пока я не отправлю их в замок. Они нужны были нам, Хэд. – Нэй поднял глаза цвета стали и больше не отводил их. – Их жертва не была напрасной. Они помогли побороть большее зло.

– Помнишь, что я сказал тебе перед тем, как мы вошли в каньон? Теперь это будет на твоей совести, Нэй. До самого конца.

Охотник кивнул. Тихо выдохнул и успокоился.

– Ты прав. Но я использовал их ради блага, в которое верю. И буду так делать и дальше, если придется. Такова цена… и я готов ее платить. Если тебя это не устраивает, ты волен уйти. Выбрать себе другого напарника.

Хэддвин знал, как тяжело товарищу даются эти слова. И был благодарен за них. Над ответом он не размышлял – и так знал его. Но хотел немного помучить Нэя за все, что тот сделал.

– Я готов и дальше идти за тобой, ибо ты мой друг, учитель и брат. Но лишь при одном условии, Нэй. Ты больше никогда не солжешь мне. Лги другим. Но не мне. Этого я не приму.

Нэй с благодарностью кивнул. Хэддвин вновь посмотрел на мертвого охотника, чье тело превратилось в изрезанное и исколотое месиво – из мяса, крови и черных пятен, что некогда были красивыми татуировками.

– Так вот что нас ждет в конце? Такова цена силы?

– Да, – с тоской ответил Нэй, – и прости, что не рассказал об этом прежде. Рано или поздно, но каждый, кто прошел Испытание красками, становится их жертвой. Я не знаю, как это работает, но круадий забирает разум и волю. И тогда охотник начинает видеть монстров. Чудищ, которые окружают его, и которых он привык убивать. Не подозревая, что за фантомами скрываются обычные люди. Орден старается отслеживать первые признаки грядущего безумия. Но не всегда это удается.

– Так, значит, “заслуженный покой”, куда уходят дожившие до старости охотники, это…

– Подземелье Карад Хорна. Темница. С комфортными условиями: питанием, вином, книгами и посещениями друзей. Но все же темница. И когда охотник понимает, что больше не в силах контролировать себя, его отправляют во Тьму. Все просто, Хэд.

– Просто. Ха! А я-то, дурак, верил, что есть в этом мире дары, за которые не придется платить.

– Увы, нет, мой друг.

– В конце пути мы становимся теми самыми тварями из тьмы, за кем всю жизнь охотились. Иронично.

– Выходит, что так, Хэд. Выходит, так.

Они постояли в тишине, глядя друг на друга. Затем Хэддвин отправился проведать Фиону, а Нэй – Гудви. Магичка с бескровным лицом не подавала признаков жизни, но, когда охотник коснулся ее щеки, пришла в себя.

– Хэддвин? – спросила она слабым голосом. – Это ты? Что случилось?

– Тебя ранили. В живот. Сквозная.

– Мне больно.

– Прости, Фиона, – все это время охотник был спокоен, но сейчас почувствовал, что в горле стоял тяжелый ком. – Прости, что подвел тебя.

– Мы убили чудище?

– Да. Все благодаря тебе, девочка. Ты отлично справилась.

Фиона вымученно улыбнулась.

– Не следовало вам приходить в долину. А мне – идти за вами.

– Я знаю, – прошептал охотник. – Не следовало. Мне очень жаль.

– Мне тоже. Помнишь, я говорила тебе, что еще многого не успела? Так вот… я не была с мужчиной. Ни разу. Даже поцелуев не знала.

– Не думаю, что я хороший кандидат, – сдавленно ответил Хэддвин.

Фиона молча смотрела на него своими большими лазурными глазами. Охотник не выдержал – из единственного зрячего глаза полились слезы. Он наклонился и приник губами к губам волшебницы. Почувствовал вкус ее крови. А когда оторвался, Фиона уже была мертва.

Хэддвин поднялся, вытер щеку. Увидел идущего от гнома Нэя, вопросительно кивнул. Товарищ мрачно покачал головой. И тут они оба услышали кашель и вспомнили о Хоре.

Лучница лежала на животе, раскинув руки и ноги. Когда охотники перевернули ее на спину, Хора взвыла и разревелась. На лбу женщины зияла проломленная камнем рана, бледное лицо было в крови.

– Я не чувствую, – выдавила она сквозь слезы, – ничего не чувствую… ни ног, ни рук. Боги, о, боги… Что со мной? Почему? За что мне это все…?

Хэддвин вспомнил тот ужасный удар ногой, который достался спине лучницы, и охотнику стало очень горько. Вскоре женщина успокоилась, и Нэй напоил ее водой из бурдюка.

– Так это… был ваш? Да? – прохрипела Хора, облизывая губы. – Один из ваших?

Охотники переглянулись, но ничего не ответили.

– Я слышала… Как вы тут балакали. Все слышала! Это вы, ублюдки мерзопакостные, убиваете людей. А ведь должны защищать… Вы, твари безбожные, проклятые отродья, убили нас. Убили нас всех. И убьете еще многих. Ваши души… попадут во Тьму. Нет вам места в Садах Света. Я… проклинаю вас, убийцы! Проклинаю…

Затем ее слова стали бессвязным бредом, и женщина провалилась в забытье.

– Что будем делать? – спросил Хэддвин. – Не уверен, что она переживет путь через горы.

– Можно попробовать взять одну из повозок, – ответил Нэй. – Но даже так шансов почти нет. Позвоночник сломан. Даже если выживет, навсегда останется прикованной к постели.

– Что ты хочешь сказать? Что оставить ее здесь будет милосерднее?

– Не знаю. Но знаю точно, что люди не должны узнать тайну нашего ордена. Если пойдет молва… Ты же понимаешь. Они перестанут звать нас. Будут пытаться охотиться самостоятельно. И гибнуть зазря.

– Понимаю, – вздохнул Хэддвин. – Я устал, друг. В нашей паре ты главный. Решение за тобой. Сегодня я больше не буду спорить.

Нэй сжал его плечо. Посмотрел на Хору, чья грудь тяжело вздымалась. А затем направился в сторону каньона. Хэддвин тоже бросил взгляд на лучницу. Тяжело вздохнул… и пошел следом. Товарищи покидали заваленный телами пустырь в тишине. У выхода они остановились. Из-за гор поднималось солнце. Первые лучи ударили в серые глаза охотников.

– Идем, Хэддвин.

– Идем.

Полумрак каньона, куда не доставало солнце, принял их, словно старых друзей, обволакивая темной прохладой.

– Обещай мне еще кое-что, Нэй.

– Слушаю.

– Когда это случится со мной… и ты увидишь первые признаки безумия… не жди. Сделай все сразу. Быстро и в спину. Не хочу ждать момента, когда начну бросаться на людей.

– Хорошо, Хэддвин. Но только при одном условии.

– Каком же?

– Ты пообещаешь мне то же самое.

– Договорились.

Джонни Рэйвэн

Март 2022