Последний сон

Глава 1

- Дарина! Иди домой! – мать позвала старшую дочь со двора около дома, желая как можно быстрее позвать всех ко столу на ужин.

Старшая дочь в семье была самой красивой из трёх сестёр. В селе, дочь старосты всегда была красивее всех молодых девиц её возраста. Золотая коса до пояса, янтарные глаза, идеальный фигуристый стан, да и характером, да чувствами девчонку жизнь не обделила. Добрая и весёлая, всё самое хорошее собралось в одном человеке. Но были у неё две единственные отрицательные черты, что не позволялась многим девушкам в то время. Читать девочка любила, и пускай это были бы сплетни, написанные подругами из близлежащих деревень или сёл, но нет, это были старинные книги, давно привезённые одним мудрецом из “мёртвого города”. Что по непонятным причинам сгинул под натиском Морены – богини смерти, да зазналась не много после того как отца выбрали старостой.

- да, матушка? – девушка вошла в горницу, на её лице сияла лучезарная улыбка, глаза блестели юношеским озорством. На девушке была длинная вышитая рубаха, короткий слегка утеплённый жилет и понёва. Мать, оглянувшись на старшую ахнула, вспоминая свои годы, сейчас же от зеленоглазой русой девушки осталось только имя да всё те же ясные глаза.

- Собери сестёр, позови отца, вечерять будем. Сегодня надо по раньше лечь, так как завтра поедем в слободу, туда приехала ярмарка с заморскими штучками. – Мать осмотрела недовольную девушку с ног до головы. – приданное будем тебе и сёстрам покупать, как не как семнадцатая зима тебе миновала, замуж скоро. Не уж то ты хочешь к Милошу голая прийти, это же какой позор будет для семьи старосты, что старшая дочь и без преданного.

Дарина закатила глаза, мимолётно соглашаясь и выходя из терема, кликая и собирая сестёр да отца, все трое стояли за околицей болтая с рыбаком, что только вернулся с рыбалки. Мужчина среднего роста, седина хорошо затронула голову, когда-то каштановые волосы уже не отличишь от грязи, что попадает во время ловли рыбы. Добрые серые глаза особенность рыбака, как не оскорбляй, что не говори, всегда будут добрыми и беззаботными.

Подойдя к сёстрам, девушка незаметно проскользнула к большому деревянному ведру, в котором плавало три здоровых серебристых карася из соседнего озера.

- не плохой улов, на торговлю или в дом? – На лучезарную улыбку девушки, мужчина улыбнулся, слегка почесав затылок, засмущавшись.

- один в дом, два продам кому-нибудь, Яське моей надо игрушек, да на приданное отложить… Как не как вырастет девка моя рано или поздно. Правда до твоих красавиц, Серафим, ей далеко.

Отец на хвалу в сторону дочерей выпятил грудь, заулыбался, гордый за них. Дарина же прекрасно знала, что дочь рыбака родилась при сильной и крепкой любви мужчины и женщины из разных народов, из-за чего внешность девочки вышла на редкость красивой, заморской. Но пока, что соперниц у Даринки не было, и она не за что не переживала.

- Сестрица, а чего это ты прибежала? – старшая перевела взгляд на среднюю, Яру.

Средняя дочь пошла в отца, волнистые тёмно-русые волосы, яркие голубые глаза, все женские формы на ней заметнее больше, чем на любой другой девушке. Умом складна, хорошо читает и считает, но рукоделие ей даётся легче и лучше всех в селе.

- матушка велела звать вас вечерять, мы ведь тоже едем на ярмарку, просила лечь спать по раньше. – девушка улыбнулась приобнимая среднею сестру за плечи. – как не как, я замуж выйду, ты будешь самой завидной на деревне. Милош то мои из Горок, за холмами, уеду.

Средняя улыбнулась старшей немного подбочась, обращая внимание на самую младшую Младу. Девушка была самая младшая, эта одиннадцатую зиму только разменяла, личиком ещё на ребёнка похожа, нежная и аккуратная. Сулить о красоте можно, но оправдается ли оно не известно.

- пошли тогда раз мать зовёт, а то обозлится на нас, терем закроет и не пустит, приказывая спать на сене в конюшне. – отец рассмеялся от собственных слов, не первый раз хозяйка выгоняет из дому, чтобы не повадно было до ночи гулять.

Прийдя домой, семья села за стол, и принялась за трапезу. Хозяйка приготовила пареную репу, достала остатки квашенной капусты, что осталась с зимы. Так же на столе был свежий хлеб, сметана и каша и маленьким добавлением оставшегося мяса из зарубленного ягнёнка на празднество весны. Хоть в село их и считалось одно из самых богатых вокруг центральной слободы, но всё равно, мясо оставалось роскошью.

Закончив с трапезой, Дарина хотела убежать в свои покои, почитать одну из старых книг, о городе, что уже как век величают “мёртвым”. Но мать остановила проказницу, прося помочь по дому. То помыть посуду, то убрать остатки в погреб, дабы там они не испортятся до утра, да и подумать за ранее, что можно было бы приобрести на ярмарке.

- Дарина, хватит в облаках витать, взрослая девка, а всё на как ум в головушке светлой не проснётся. – всё время приговаривала мать, как только Дарина начинала отвлекаться либо же петь себе под нос. – хозяйку из тебя еле-еле состряпали, а покорности так и не добились, молодость говорили должна была утихомириться.

- матушка, хватит ворчать, как хрычовка старая. – Девушка подняла голову на мать.

- ох, Даринка, Даринка.

****

Вернувшись в комнату, Дарина обратила внимание на полнолуние за мутным окном, самое любимое чудо, которое можно наблюдать за окном девушки. Белый блин луны, освещающий родное село, нагоняя приятную суматоху в душе.

Расплетая косу, девушка то и делало, что думала о продолжении записей Еремея, одного из самых известных мудрецов и путешественников в округе. В своей записной берестяной книжке, он записывал всю свою сложную дорогу путешествий. Оттуда девушка узнала о сИринах, существ с телом птицы, с прекрасным женским ликом, и не объяснимо пленяющим гласом. Так же и о леших, хозяевах лесов и о полудницах, которых больше всего боялась встретить.

Расплетя волосы, девушка переоделась в ночную рубаху, всё так же глубоко погружённая в свои мысли, девушка не заметила, как в комнату вошла мать.

- Дарина, - пожилая женщина была грустна, в глазах затаился страх предчувствие беды пожирало материнское сердце изнутри. – прошу тебя, по-хорошему, не читай ты эту проклятую книгу в полнолуние беда боюсь случится.

Девушка тихо кивнула, не вслушиваясь в просьбу матери, представляя о том, как вновь по спине побегут мурашки от прочитанных тайн этого мира.

Стоило двери закрыться, как девушка зажгла лучину рядом с кроватью, и достала берестяную книжицу, размером с пядь и с половину дюйма в ширину. Дарине оставалось прочитать последние страницы, в которые Еремей записывал обряды, что проводили разные города, станицы, деревни и сёла оберегая или насылая проклятия. На последних двух страницах, были записи о “мёртвом городе”, в котором по непонятным причинам на утро нашли более двух трети населения погибшим. Последние кто пережил злосчастную ночь, уехали бросая всё нажитое.

“Вершки. Заклятие затвора миров живых и мёртвых. На восходе после полнолуния, все в Вершках, кто хотел защититься от злых духов и усопших, подожгли каждый у себя дома, по пять лучин, в четырёх углах комнаты и одну самую короткую в центре. Читая заклятие мира мёртвых - “Нави” и мира живых – “Яви”.

-Марена суд над душой рассуди, коли добро творю в жизни, затвори дорогу нечистым силам в мир мой. Коли гневлю тебя, покарай жизнь мою своими силами хлада загробного-

Что в ту ночь случилось с людьми Вершков, одной богине известно, практически не кто, кто молил о честном суде, на утро не проснулся. Сам тот отдал жизнь богине, или же силой она забрала, за то, что потревожили сон её было неведомо не кому. И узнать нам то не дано, все кто выжил, было то пара тройка несчастных, рассудка лишились. После чего прожили не долго…”. – Дарина поёжилась от страшной сказки не до конца веря в написанное, но что-то внутри ёкнуло. Любопытство, о том достоверна ли информация Еремея в записях, либо то выдуманная байка для того, чтобы пугать младших медленно съедало девушку изнутри как червь.

Перелистнув страницу Дарина, узрела надпись на неизвестном для неё языке. Но не обратив на неё особого внимания, легла спать. Пытаясь подумать о том, что лучше всего будет прикупить на ярмарке для заветного приданного. Да только все мысли Дарины крутились вокруг записи о городе в книжонке. Девушку манило провести обряд, вспоминая ссору перед выборами нового старосты, после смерти предыдущего. Старая бабка из Горок приехала поведать сына, но как на зло, старуха решила придраться к тогда ещё маленькой Дарине:

“Злая у тебя дочка мужик, самовлюблённая. Не проживёт долго, не пощадит Марена малявку твою” – ох, как же Дарине в тот вечер хотелось толкнуть старуху, чтобы та сломала спину и закрыла свой рот, но матушка советовала промолчать, мол такое поведение может навредить репутации отца, от которой теперь будет многое зависеть. Девушка в тот вечер хотела всем доказать, что Марена не посчитает девочку плохой, но не знала как. Теперь же у неё выдалась такая возможность.

Девушка поднялась, и босиком прошла по комнате в сторону массивного стола, на который складывала запасные лучины, пряжу и украшения, которых теперь у девушки вдоволь.

“Пять, сколько нужно” – подумала про себя девушка, взяв в руки маленькие лучинки.

Надломив одну лучину для обряда, Дарина помедлила, когда щепка поранила нежную кожу. Из ранки засочилась тоненькая струйка тёплой крови. В голове промелькнула мысль о правоте бабки. Вдруг Марена заберёт девушку, не даст ей больше посмотреть на голубое небо и услышать трель весенних птиц. Но другая мысль, как червь проедала девушку изнутри, коли честна она Марена не тронет, а Дарина боится, значит нечестная в жизни своей. Значит есть за что её покарать.

Махнув рукой, Дарина расставила в четырёх углах лучины, в специальные глиняные подсвечники что на кануне заказала у гончара, одну надломанную лучину поставила в центре комнаты. Поджигая каждую палочки, становилось страшнее и страшнее, надо остановиться, но нет, упрямая девка продолжает. Всю комнату заполнил мерцающий свет. Вокруг танцевали тонкие устрашающие тени, от которых кровь в жилах стыла. Девушке показалось будто бы в комнате стал хрипло дышать, но это был лишь ветер за окном. Вокруг стали мерещиться разные мифические твари, о которых девушка раньше читала с улыбкой.

Тихо подойдя к надломанной лучинке, девушка села на колени, рассматривая еле двигающиеся в медленном танце пламя.

Тихий шёпот полился через пухлые губы:

- Марена суд над душой рассуди, коли добро творю в жизни, затвори дорогу нечистым силам в мир мой. Коли гневлю тебя, покарай жизнь мою своими силами хлада загробного – в горле застрял воздух, когда ветер резко ударил в окно распахивая его настежь, одновременно туша все горящие лучины. Комнату накрыл ночной мрак, холодный весенний воздух пробрался до костей. Девушка подскочила на ноги, торопясь закрыть окно.

Закончив с обрядом, Дарина села на кровать прижав колени к груди и всматриваясь в мрак ночи. Бедняжке то и дело мерещились, то домовой, то дух нечистый, что то и дело тянул к ней свои ручонки, пытаясь забрать в мир загробный. Девушка пару раз взвизгнула, но быстро закрывала себе рот руками, боясь разбудить домочадцев, да бы не навлечь на них беду. Сердце девушки замерло стоило чему-то поскрести за дверью в комнату. То что-то рычало, кряхтело нарушая тишину прекрасной полнолунной ночи. Под дверью показался слабый свет, что резко растворился.

Следом за скрежетом послышалась звенящая тишина, Дарину всю трясло от ужаса и сожаления о сотворённом обряде. Девушке моментально захотелось отмотать время вспять, ударить себя за то, что не стала спокойно спать, а стала проводить недобрый обряд.

Что-то громко заскреблось под кроватью, девушка с криком соскочила с постели, и босиком в одной рубашке до пола, бросилась к двери. Толкнув тяжёлое дерево, девушка выбежала в коридор, но вместо этого увидела лишь густой непролазный туманный лес. Дарина было обернулась назад, решаясь вернуться в комнату, но дверь пропала. Вернуться больше девушке не дано.

Лес пугал до потери пульса, где-то в дали угу кал филин, везде слышалось завывание ветра.

Дарина хотела было закричать, молить о пощаде, позвать кого-то на помощь, но сколько бы она не пыталась, слышала лишь слабый хрип, что даже сама с трудом могла расслышать в шуме чащобы. На лбу и спине появились капли холодного пота. Девушка с каждой секундой, всё больше и больше теряла рассудок, страх накатывал с каждым мгновением всё больше и больше.

В тенях деревьев в сорока шагах, послышался громкий крик похожий на женский смешанный с лаем голодной собаки. Впереди, мелькнула тень и крик раздался, с другой стороны, всё ближе к несчастной. Девушка врезалась в что-то холодное и грубое, обернувшись, Дарина увидела большой разлапистый дуб, высохший под гнётом смерти. Девушка в ужасе стала отступать в другую сторону, как только заметила два больших белых огонька, смотрящих на неё из темноты кустов поодаль от дерева.

Бедняжка бросилась бежать без оглядки в глубь непролазной чащи. Ветки хлестали по милому лику царапая до крови, сухие кустарники, корни и коряги рвали подол длинной рубахи на клочья, превращая в лохмотья. Мелкие камни, иголки лесного ковра впивались аккуратные стопы, пронзая всё тело девушки нестерпимой болью. Слёзы несчастной смешивались с солёной кровью, и стекали по шее пачкая изорванную грязную рубаху. Дарина оступилась, и резко упала вниз, то и дело ударяясь головой о выступы пригорка.

Упав на землю, девушка попыталась встать, но тело перестало слушаться, лишь валялось безвольным мешком. Слёзы размывали всё вокруг превращая в пелену, удары сердца грохотали по ушам перекрывая другие звуки. Неподалёку вновь закричала тварь, что преследовала девушку. Дарина хотела было зажмуриться, но тело не слушалось, глаза упрямо всматривались в чащу, где на них смотрели белые огоньки свирепых очей нечисти.

“Молю Марена, прости…” – девушка пыталась пошевелить пальцем, моргнуть или просто сделать глубокий вдох, но тело не считало эти действия важными. Кровь на щеках высохла, болезненно стягивая кожу. Глаза горели от усталости и соли, Смерть подступала медленно, не давая бедной Дарине даже спокойно умереть, посчитав, что не нужна таким как она спокойствие не нужно не в чём.

Тень с белыми огоньками приближалась всё ближе и ближе к девушке, крича пронзительным воплем, оглушая бедную, после каждой попытки девушки спасись, или хотя бы собраться мыслями.

Вновь резкая тишина, нечистая сила пропала, оставляя девушку на мгновение в одиночестве, но это было лишь для того, чтобы напугать в последний раз.

Последний раз девушка вскрикнула, оглушая лес своим истошным воплем, в котором собралась вся боль пережитая за время ужаса, когда всего в пяди от неё появилась девушка до боль похожая на неё, но с глаза застелены её белым светящимся маревом, а вместо приветливой улыбки, улыбка до ушей.

***

На следующее утро услышали лишь детский крик младшей дочери старосты. Млада пришла будить старшую сестру по просьбе матери из-за того, что та не пришла вовремя на завтрак. Но нашла девушка сестру, забившуюся в угол, с стеклянным испуганным взглядом.

Дарина уже не дышала, когда-то румяные щёки были белы как декабрьский снег, покрывший тёплым одеялом всё живое, губы синее сливы. И лишь небольшие дорожки слёз поблёскивали на щеках. В руках девушки была сжата книга Еремея, что вся покрылась кровью, из порезанного о страницу пальца.

Дарину похоронили под большим сухим дубом глубоко в чаще, подальше от села. Что позже расцвёл редкой для тех мест омелой. Знахарь, что осматривал девушку перед похоронами, сказал, что Марена забрала девушку мучительной смертью разорвав сердце девушки на части.