Последний наказующий

Глава 1

Сцена 1.

Отголоски пьяного смеха в очередной раз нарушили тишину просторного кабинета и затерялись где‑то наверху, среди грубых каменных сводов.

Уже немолодой, седеющий мужчина в дорогом, но начавшем выцветать камзоле на мгновение отвлёкся от изучения вороха бумаг, разбросанных в кажущемся беспорядке по поверхности массивного стола. Твердыня Ордена Порядка явно переживала не самые хорошие времена. Впрочем, как и вся Империя. И, если верить некоторым из этих донесений — а сомневаться в проверенных информаторах у мужчины не было причин, — не только Империя.

Из восточных королевств, из Великой пустоши и даже с загадочных Изумрудных островов доносились слухи, заставляющие когда‑то Верховного, а ныне единственного Наказующего ордена всё глубже погружаться в мрачные мысли. На первый взгляд всё было как и прежде: где‑то бунтуют крестьяне, уставшие платить налоги; несколько жалоб на аристократов, злоупотребивших своей властью. В сточных канавах столицы снова выловили несколько трупов. На юге, в пустошах, опять появилось несколько так называемых пророков, призывающих совершить набег в земли Империи по воле очередного духа.

Но эти отчёты отличались от тех, что поступали десять или даже пять лет назад. Крестьяне теперь не просто сжигали господские усадьбы, но и вырезали вместе с их владельцами зачастую всех слуг, причём зачастую с особой жестокостью. При этом они больше не разбегались при виде штандартов легиона, а с диким безумием бросались на копья солдат. Да и сами легионеры теперь оставляли на месте усмирённых деревень лишь остовы выжженных домов, не боясь наказания за излишнюю жестокость.

Игры молодых аристократов всё чаще оканчивались жертвами среди горожан, причём не случайными, как бывало прежде, а совершёнными с изощрённой садистской жестокостью. А что до трупов, что выносили сточные коллекторы из городских трущоб, то их просто стало в разы больше. Наказующий даже порой удивлялся, что улицы столицы до сих пор не обезлюдели.

Вместе с тем всё чаще стали доходить слухи о том, что грядёт пришествие Владыки Голода, и даже появились те, кто зовёт себя Его предвестниками. И появились они практически одновременно и на Островах, и среди диких племён юга, и в королевствах.

Тут Дариан — а седеющего мужчину звали именно так — вспомнил свою службу в более молодые годы. Одной из основных задач наказующих ордена была именно охота на тех, кто называл себя слугами Владыки. Они были всегда; по слухам, и сам Орден был когда‑то создан, чтобы избавляться от этих сектантов. Они никогда особо не скрывались, но стоило решить, что с этими ребятами покончено, как в каком‑нибудь городке на другом конце Империи снова находили следы их кровавых ритуалов, обычно сопровождающихся чередой человеческих жертвоприношений.

Дариан в те времена побывал со своим отрядом в самых дальних провинциях и даже совершал вылазки в сопредельные земли. Около пятнадцати лет назад был уничтожен их последний круг. А вскоре и ряды Наказующих перестали пополняться. Со временем остался он один.

Несколько лет Дариан наслаждался относительным покоем, но со временем стал замечать, что что‑то вокруг изменилось. И в первую очередь он заметил изменения в самом Ордене. Если прежде это была организация идеалистов, боровшихся за справедливость и пытающихся поддерживать порядок — что следовало из самого названия Ордена, — то теперь рыцари всё чаще предавались пирам и развлечениям, зачастую забывая о долге. В Орден вступают уже не по зову сердца, а ради престижа и привилегий, которые он даёт. Люди на улицах больше не встречают рыцарей с улыбкой, но, наоборот, спешат скрыться с глаз братьев, чтобы случайно не вызвать их гнева.

Дариан занялся изучением внутренних документов и в итоге понял, что изменения затронули не только Орден Порядка, но и императорский двор, и гильдии, а со временем — и всех вокруг. Конечно же, ещё оставались люди, преданные своему делу, как среди рыцарей, так и среди служащих других ведомств, но их оставалось исчезающе мало. Дариан делал всё, чтобы организовать тех немногих, кто был готов продолжать службу, но с каждым годом сил хватало всё на меньшее.

Наказующий вновь погрузился в изучение документов, делая пометки на пергаменте, чтобы не забыть отдать нужные распоряжения братьям‑рыцарям. Внезапно по теням от свечей, плотно укрывающим стол, пробежала лёгкая дрожь, и лёгкое дуновение ветра почему‑то принесло запах лаванды и папоротника. Дариан хорошо помнил этот аромат, хотя и не слышал его уже много лет.

— Арианна, — в негромком голосе рыцаря нельзя было уловить никаких эмоций. — Не думал, что увижу тебя когда‑нибудь вновь.

Дариан не спеша встал со стула и обернулся. Перед ним стояла невысокая девушка в свободном облачении. Её чёрные волосы спускались по плечам в отблесках свечей.

— И тебе привет, командир, — ведьма, а именно ей была девушка, слегка улыбнулась. — Вижу, годы не пощадили тебя.

— А ты совсем не изменилась, всё та же, что и двадцать лет назад, — вернул улыбку Наказующий. — Чем обязан визитом? Только не пытайся убедить меня, что решила заглянуть по старой дружбе.

Колдунья не спеша подошла к столу и провела тонкими пальцами по обложке одного из документов.

— Я вижу, дела у вас идут не очень, — в глазах Арианны мелькнул отблеск. — Я здесь, чтобы предложить службу своему владыке. — И, помедлив мгновение, с лёгким напевом произнесла: — Владыка Голода грядёт.

— Та колдунья, что я знал, скорее умерла бы, чем присягнула Владыке, — усмехнулся Дариан.

— А тот рыцарь, что я знала когда‑то, рассёк бы надвое и ребёнка за одно упоминание о Нём, — не замедлила с ответом колдунья. — Но времена меняются. Я здесь только ради старой дружбы. Он уже рядом, и это твой единственный шанс спастись.

— Если ты здесь только для этого, то мой ответ — нет. В чём‑то я не изменился, — голос Дариана был по‑прежнему спокоен, но в нём появилась некоторая усталость.

— Другого ответа я и не могла ожидать от командира, — негромко рассмеялась Арианна. — В таком случае я могу оказать другую помощь.

— Что за помощь? — спросил он.

— У меня есть информация о расположении Храма Древних. Когда‑то именно они создали печать, сковавшую Владыку Голода. И именно там должен быть ключ, способный снова запереть её.

— Зачем тебе идти против своего нового господина? — удивился Дариан.

— Я буду только рада, если он вернулся в бездну. Пообещай, что, если сможешь восстановить печать, то никто не вспомнит про мою связь с Владыкой. Если же нет… — девушка пожала плечами.

— Хорошо. Слово рыцаря Порядка и Верховного Наказующего: за твою помощь тебе простятся все прегрешения на службе Владыке Голода, — произнёс Дариан. В голос его вернулась, казалось, потерянная сталь.

Ведьма передала рыцарю свиток с затёртой печатью и через мгновенье растворилась среди теней, блуждающих по комнате.

Сцена 2.

Почти два месяца минуло с тех пор, как Дариан покинул Обитель Ордена. И вот уже неделю он блуждал по скалистой пустоши, раскинувшейся в самом сердце Диких земель.

Узнав из свитка, что один из тех, кто некогда заточил Владыку Голода, был драконом, он в первую очередь вспомнил об этом месте. Именно сюда, в выжженную солнцем равнину, когда‑то удалился единственный известный ему — и, возможно, последний в этом мире — потомок драконов. Эрдгар…

Много лет назад, когда сам Дариан ещё только начинал своё служение и был лишь младшим оруженосцем, оборотень‑дракон в среде послушников был живой легендой. Слухи, что ходили о нём, были один невероятнее другого и могли поспорить в эпичности разве что с легендами о Первом Императоре. С той только разницей, что Герой существовал не на страницах пыльных рукописей, а гонял молодых рыцарей на учебном плацу цитадели.

Сам Дариан ещё был слишком молод для занятий под руководством Эрдгара, но старшие братья шёпотом рассказывали о том, что он до жестокости строг с теми, кому не повезло нести службу под его началом. Впрочем, большинство парней втайне мечтало попасть именно к нему в ученики, ведь ни для кого не было тайной, что чуть ли не три четверти всех рыцарей, чьи имена высечены на гранитных стенах Зала Славы за последние триста лет, были его учениками.

Дариан видел мастера вблизи считаные разы, и он не производил впечатления великого героя — обычный воин: высокий, крепко сбитый, дублёное лицо с высоким лбом. Под это описание подходил каждый второй рыцарь Ордена. Но стоило пересечься с ним взглядом, как всё менялось. Эти нечеловеческие вертикальные зрачки перемалывали волю и заставляли разум смиренно затаиться перед древней силой.

В голове калейдоскопом всплывали все сплетни: о разрушенных ударами мощных лап крепостях, об армиях, обращённых в пепел яростным дыханием с небес, о разорванных в клочья телах служителей культа Владыки, к которым Эрдгар, как говорили, был особо нетерпим… Это воспоминание заставило Дариана передëрнуться от дрожи, пробежавшей по телу. Он осадил коня и окинул взглядом равнину, рассекаемую тут и там выступающими из земли скалами высотой порой в несколько ростов всадника.

Никто не знал наверняка, из‑за чего возник конфликт между рыцарем‑драконом и Великим Магистром, но именно после него Эрдгар покинул цитадель. В закрытых архивах, которые изучал Дариан, уже будучи наказующим, также не нашлось никаких подробностей о причинах размолвки дракона и рыцарей. Но в одном из отчётов было сказано, что Эрдгара видели несколько раз в районе Выжженной Пустоши — там, где, по легендам, располагалась земля его предков.

И вот Эрдгар здесь. Один. Среди старших братьев‑рыцарей не осталось никого, с кем можно было бы с уверенностью разделить тяготы дальнего похода. А заставить себя рисковать теми немногими из оруженосцев, в ком ещё живы идеалы рыцарства, он попросту не мог. Дариан усмехнулся, поймав себя на мысли, что к старости стал несколько сентиментальным, и, разминая мышцы, отвыкшие от тяжести кожаного доспеха, продолжил путь.

По рассказам, которые он слышал за чашей кумыса в юрте у костра небольшого племени кочевников — для которых закон гостеприимства был важнее желания обобрать небогато одетого путника, — где‑то в этом районе в последний раз видели Духа Небес. Пока единственным живым существом, что видел рыцарь, помимо своего уставшего коня, была небольшая ящерица, ловко скрывшаяся в расселине среди камней при виде всадника.

Дариан спешился и взобрался по пологому склону на вершину наиболее высокого утёса. С трудом отдышавшись после подъёма, оказавшегося не таким уж лёгким, особенно под палящим солнцем, он оглядел равнину. Она была всё так же суха и нема. Разбросанные повсюду скалы вдалеке становились плотнее и выше, образуя на горизонте целый горный кряж. И никаких следов человека или зверя. Только чахлые кустики травы проглядывали местами среди камней.

Внезапно тишину прервало испуганное ржание коня, а после стремительная тень на краткий миг заслонила солнце. Дариан прикрыл глаза ладонью и, щурясь, посмотрел в ту сторону. Нечто тёмное и крылатое, что вполне могло быть драконом, стремительно спикировало в ущелье неподалёку. «Всё‑таки нашёл!» — подумал рыцарь и стремительно преодолел путь до подножия холма, после чего вскочил в седло.

Путь до ущелья занял ещё несколько часов. Здесь повсюду был всё тот же камень, что и прежде. Дариан чуть было не проехал мимо нависшей над расселиной скалы, и только поведение коня, который встревоженно вздрагивал и с фырканьем замер на месте, позволило заметить сливавшийся с тенью вход в пещеру.

Рыцарь спешился и, взяв в руку меч, сделал шаг навстречу прохладному дуновению ветра. Через несколько шагов темнота уже не казалась такой непроглядной. Пройдя ещё немного по довольно узкому коридору, он вышел в просторную залу, освещённую лучами солнца, падающими через довольно большой провал над центром пещеры. Прямо под провалом расположилось небольшое озеро.

Дариан не удержался и, пройдя разделяющее его и воду расстояние, встал на колено и коснулся чёрной воды. Её ледяное прикосновение разлилось сотнями иголок по телу, но через миг они отступили. Осталась лишь одна — острым уколом между шейных позвонков.

— Положи меч на землю и медленно встань, — приказал хриплый старческий голос, и кольнуло чуть сильнее.

Дариан опустил клинок и, поднимаясь, произнёс:

— Я — Наказующий Ордена Порядка, и я здесь для того…

Внезапно клинок, приставленный к шее (а это был именно клинок), дрогнул, и рыцарь почувствовал тонкую струйку крови, стекающую под ворот доспеха.

— Так значит, Мериас отправил всего одного! Какая наглость! — слова владельца голоса прервались громким смехом, перешедшим в сухой надрывный кашель. При этом остриё меча отступило, позволив Дариану обернуться.

Перед ним стоял, слегка согнувшись в приступе кашля, высокий сухой старик в лохмотьях. И даже легко лежащий в руке полуторный меч, касающийся сейчас остриём земли, не позволял угадать в этом человеке некогда легендарного рыцаря.

Когда старик немного пришёл в себя, Дариан сказал:

— Магистр Мериас мёртв. Уже лет тридцать как.

Старик удивлённо вскинул брови и впервые поднял взгляд. Это были те же самые глаза, что и тогда. И те же самые чувства: величие, сила, холодная ярость. Теперь Дариан знал название этим чувствам. Они по‑прежнему приводили в трепет, но больше не способны были вызвать смятение у опытного воина.

— Ну что же, значит, старого прохвоста больше нет. Это надо отметить! — выпущенный из рук меч с глухим звоном ударился о землю, а в другой руке неизвестно откуда появилась внушительного вида фляга, к которой бывший мастер жадно приложился. Прозрачная жидкость при этом потекла по взлохмаченной бороде, и Дариан почувствовал резкий запах спирта.

— Этот исход был очевиден уже в моё время, — произнёс пришедший в хорошее расположение духа Эрдгар после того, как выслушал рассказ о происходящих во внешнем мире событиях. — Сколько я ни истреблял этих тварей, они, как моль, появлялись из новых щелей. — Он снова приложился к фляге. — И после появления нового ковена всё яснее чувствовалась Его аура.

— Неужели Орден ничего не мог сделать? — поинтересовался Дариан.

— Может, и смог бы, но разве мне кто‑нибудь поверил? — Старик бросил небольшой камень в центр озерца, и тот со звонким бульком погрузился в воду. — Мерзавец Мериас обвинил меня в паранойе! Меня! Героя битвы при Атрее и Спасителя Империи! — Эрдгар заметно оживился и даже взмахнул рукой. — Теперь‑то ясно, что он уже тогда вступил в сговор с приспешниками этой твари. Интересно, что же ему пообещали? Хотя чего гадать… ОНИ всегда обещают одно и то же… — В слово «они» дракон явно вкладывал какое‑то особое, одному ему понятное значение. — Будь у меня тогда твой свиток…

Слова Эрдгара превратились в неясное бормотание, а затем и вовсе стихли. Остаток вечера дракон и рыцарь смотрели на отражение звёзд в чёрной глади озера, погружённые каждый в свои мысли.

— Так значит, ты всё‑таки не отправишься со мной? — вновь спросил Дариан, взобравшись на коня.

— Я своё отвоевал, — расслабленно произнёс старик, помогая приладить к седлу сумку с припасами. Даров, которые приносят «Духу Неба» изредка забредающие сюда племена, хватило бы на прокорм десятку здоровых рыцарей. — Но если найдёшь других, уверен, кто‑нибудь обязательно будет рад присоединиться. Думаю, я верно узнал каждого из них. В дорогу!

Эрдгар пронзительно свистнул, и конь понёс рыцаря прочь, словно почуял десяток голодных волков. Дариан крепче стиснул свободной рукой лежащий за пазухой Амулет Дракона — первый из ключей, запечатывающих врата бездны.

Сцена 3

Удивительно, но следующее место, которое должен был посетить Дариан, — Древний Лес, — находилось всего в нескольких дневных переходах от выжженных равнин. Только что он ехал через скалистую пустыню, и внезапно за очередной осыпью камней открывается вид на широкую реку, за которой возвышается стена циклопических деревьев, высотой превосходящих самых рослых из тех, что встречались рыцарю за годы странствий.

Со слов одной из реликвий, запечатавших когда‑то Врата Бездны, владел род короля эльфов. Дариан прежде никогда не встречал представителей этого народа, и, несмотря на доступ к документам орденской канцелярии, ему не попадалось никакой информации об эльфах за последние триста лет. После войны Алого Заката, когда Империя окончательно вытеснила этот древний народ за Великую Реку, а племена из пустоши в очередном набеге серьёзно проредили их численность, эльфы окончательно удалились под защиту Древнего Леса и пресекали любые попытки вступить в контакт.

Слухи, что ходили об эльфах, были самыми противоречивыми. Одни приписывали им все пороки, на которые только способен человеческий род, обвиняли в чёрной ворожбе, врождённой жестокости и пристрастии к извращённым развлечениям. Другие видели в них благородных мудрецов, искусных творцов и великих мыслителей, пострадавших от экспансионистских планов прошлых императоров. Но все рассказы сходились в одном: эльфы были прекрасны видом, обладали могучей магией и — что для Дариана являлось сейчас самым важным — совсем не жаловали чужаков в своих владениях.

Но выбора нет. Рыцарь стиснул поводья до боли в пальцах и направился вперёд.

Без особого труда преодолев реку и облачившись в кожаный доспех, Дариан ступил под свод Древнего Леса. Тысячелетние деревья встретили его прохладой, извивающимися корнями, достигающими в толщину порой двух обхватов, и звенящей тишиной, нарушаемой только шагами лошади по сухой земле и шорохом снаряжения. И это было странно. Дариан множество раз бывал в самых разных лесах, и если отсутствию криков диких зверей и пения птиц он ещё мог найти хоть какое‑то объяснение, то безмолвие, исходящее от самих деревьев — ни шелеста листьев в кронах, ни скрипа извивающихся над головой ветвей, ни шума ветра в вышине над лесом, — всё это заставляло вспомнить самые жуткие из рассказов об эльфийском народе.

Внезапно конь замер на месте, и тишина окончательно стала всеобъемлющей. Рыцарь с удивлением обнаружил, что больше не один. Перед ним широким полукругом, у стволов деревьев, по одному стояли, по всей видимости, эльфы в тёмно‑серых плащах — числом около десятка. Дариан не успел заметить, как они появились. Мгновение назад никого не было, а сейчас — он даже не моргнул глазом — они стоят, устремив взгляды на всадника.

Тот, что стоял напротив, по всей видимости старший, хоть он ничем не отличался от остальных, сделал несколько шагов и произнёс:

— Тебя велено доставить к Древу, человек. Следуй за мной, — разорвал тишину лишённый эмоций, негромкий, но отчётливый голос.

Эльф, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл вглубь леса. Его спутники отступили в тени леса, скрывшись от взгляда, но Дариана больше не покидало ощущение, что за ним наблюдают.

Через непродолжительное время они вышли на огромную поляну. Ну, как поляну — от окружающего леса её отличало только то, что деревья здесь стояли гораздо реже, но при этом были намного выше и толще тех, что росли в остальном лесу, а их кроны куполом смыкались в вышине, пропуская через себя достаточное количество света, чтобы это место даже можно было назвать в какой‑то мере уютным.

Между деревьев, на довольно приличном расстоянии друг от друга, стояли казавшиеся небольшими на фоне лесных гигантов строения, многие из которых обзавелись изящными башенками и шпилями. А в центре, подле самого могучего дерева, располагался, как догадался Дариан, дворец местного правителя. Причём количество взмывающих ввысь башен, украшенных множеством декоративных элементов, граничило, по скромному мнению рыцаря, не особо разбирающегося в гражданской архитектуре, с полнейшей безвкусицей.

Молчаливый проводник направился к, пожалуй, единственному строению привычной прямоугольной формы и передал Дариана местным служащим, велев ждать аудиенции.

Несколько следующих дней рыцарь провёл в небольшой комнате, получая всё необходимое и пользуясь свободой передвижения в пределах этого гостевого дома. Наличие его в эльфийской столице, учитывая то, что гостей здесь, по официальным данным, не бывало уже несколько столетий, вызывало некоторое удивление.

Что до самих эльфов, то они хоть и были достаточно красивы, но не показались Дариану настолько прекрасными, как их описания из легенд. А ещё он решительно не мог отличить одного местного жителя от другого: одинаковое телосложение, одинаковое безучастное выражение лица, серые одежды. И так же одинаково уклончиво они отвечали на все вопросы о встрече с кем‑либо из наделённых властью.

На четвёртый день пришёл тот же эльф, что и привёл Дариана сюда, хотя за личность провожатого он уже не был готов поручиться — от прочих он отличался только одеждой более тёмного оттенка, — и сообщил, что рыцарь наконец удостоен аудиенции у правителя.

Дворец короля эльфов внутри производил то же впечатление, что и снаружи. Многочисленные фрески, барельефы, щедро украшенные колонны создавали впечатление, что местные правители решили показать всё мастерство своих подданных в создании прекрасного. Но талантливых мастеров среди них оказалось настолько много, что пришлось покрывать их трудами все поверхности дворца, порой в несколько слоёв.

Тут и там стояли стражники без доспехов, вооружённые копьями в человеческий рост. За очередными двустворчатыми дверьми оказался большой зал с высоким купольным сводом, щедро освещённый светом, проникающим через многочисленные узкие окна. На возвышении у противоположной стены стоял массивный золотой трон. Дариану понадобилось время, чтобы различить восседающего на троне эльфа, чьи одеяния были богато украшены тем же благородным металлом. Слева и справа вдоль стен полукругом расположились длинные резные столы, за которыми восседала пара десятков эльфов. Наряды их хоть и были гораздо менее роскошными, чем королевские, но отличались заметным разнообразием по сравнению с одеяниями встреченных прежде местных жителей.

— Его королевское величество Андуремар Величайший, владыка Великого Леса, — объявил неожиданно громкий и властный голос. Эльф, сопровождавший рыцаря, склонился и поспешил скрыться за затворившимися вслед за ним дверьми.

— Подойди ближе, человек. Мы ждали твоего прихода, — высокий голос короля отразился эхом в сводах зала.

Дариан вышел в центр украшенного мозаикой пола и слегка склонил голову:

— Ваше величество, как вы, наверно, знаете, печать, сковывающая врата Бездны, пала, мир рушится, и мы должны…

— Я знаю, что мы должны, человек, — прервал речь рыцаря король и с едва уловимой насмешкой в голосе продолжил: — Благодарю, что принёс эту весть. Мой род изгонял Владыку прежде, и я повторю это вновь. Благодарю, что доставил Амулет Дракона.

Среди придворных короля прокатился одобрительный гул, послышались выкрики, славящие своего властителя.

— Аудиенция окончена, проводите гостя, — закончил правитель эльфов. И двое появившихся откуда‑то стражников навязчиво выставили рыцаря за двери в руки прежнего провожатого.

Дариан снова оказался в прежних покоях, и только здесь он обнаружил, что амулет, который он хранил всё это время за пазухой, пропал. Понимая, что прямого противостояния с королём не выдержать, рыцарь погрузился в отчаянные мысли о том, как разрешить эту ситуацию. Он даже не заметил необычайной разговорчивости эльфов, которые всеми силами пытались намекнуть, что рыцарю пора продолжить путь.

Ночь была долгой. Дариан долго не мог сомкнуть глаз, а как только погрузился в сон, полный бредовых сновидений, то услышал резкий звук. Потом ещё один. Открыл глаза. Что‑то ударялось об оконное стекло. Рыцарь встал с кровати и выглянул наружу. В свете луны, который каким‑то образом проникал под крону леса, была видна невысокая фигура в плаще. Увидев Дариана, незнакомец опустил замахнувшуюся для очередного броска руку и стал совершать призывающие жесты.

«Терять нечего», — подумал рыцарь, одеваясь, и полез в окно, спустившись, повиснув на карнизе, — благо здесь был всего второй этаж.

Незнакомец в тёмном плаще с капюшоном призвал рыцаря следовать за ним. После непродолжительного пути они подошли к королевскому дворцу, но не со стороны главного входа, а с торца. Незнакомец открыл неприметную дверь между пилястрами, и вскоре Дариан оказался в прилично обставленной комнате без окон, освещённой магическим светильником.

Эльф откинул капюшон, сел на стоящий в углу стол, свесив ноги, и уставился на рыцаря. Дариан, в свою очередь, разглядывал нового спутника и вспомнил, что уже видел его. В тронном зале этот эльф, кажущийся почти подростком, сидел по правую сторону от короля и вроде бы не особо интересовался происходящим вокруг. Рыцарь запомнил его, потому что остальные эльфы — и в гостевом доме, и в лесу, и в замке — казалось, были одного возраста. И только он отличался от остальных ростом и более хрупкими чертами.

— Зачем ты привёл меня сюда? — спросил Дариан.

— Тебе нужна Лира. И Амулет Дракона. И остальные артефакты, чтобы остановить пришествие Владыки Голода, — заключил парень. — Я знаю, где они, и могу помочь.

— Но разве ваш король не хочет того же самого? Смысл помогать мне? — Рыцаря посетило некоторое замешательство.

— Андуремар, конечно, хочет восстановить печать, но сделает он это только тогда, когда Владыка Голода разорит земли людей. Он не понимает, что тогда будет уже слишком поздно, — с сожалением произнёс эльф. — Король не понимает, что скверна уже давно проникла в этот лес. Если промедлить, останавливать Владыку будет уже некому.

— Ты сможешь достать артефакты? — уже по‑деловому спросил Дариан.

— Это не так сложно, сокровищницу здесь особо не от кого охранять. Разве что от нас! — весело закончил эльф, и они отправились в лабиринт коридоров дворца.

Путь до сокровищницы и в самом деле оказался лёгким. Эльф с уверенностью двигался по тёмным коридорам, Дариану лишь оставалось смотреть под ноги, чтобы не споткнуться где‑нибудь на ступенях. В конце концов они открыли небольшую деревянную дверь и оказались в небольшом помещении, которое больше походило на лавку старьёвщика, чем на сокровищницу.

Спутник взмахнул рукой, и над его головой возник небольшой огонёк. Тут и там на пыльных стеллажах лежали самые разные вещи: браслеты, экзотическое оружие, зеркала, предметы одежды, даже невзрачный глиняный горшок. Дариан даже заглянул внутрь, но сосуд был пуст.

— Главные сокровища для нас — это не золото и драгоценные камни, — произнёс эльф. — Этого добра у нас хватает. Любая вещь здесь обладает своей силой, и за каждую из них в своё время готовы были вести войны.

— Ага, вот они, — парень потянулся к верхней полке, встав на цыпочки, и Дариан помог ему снять оттуда уже знакомый амулет и небольшую, словно игрушечную Лиру, от которой исходила едва заметная вибрация.

Они спрятали артефакты и направились к выходу из комнаты. Но тут рыцарь споткнулся обо что‑то и задел привлекший его внимание глиняный горшок. Горшок ответил глухим, но продолжительным и всё усиливающимся гулом, который отдавался тяжёлым давлением в голове.

— Бежим! — воскликнул эльф, и они побежали по коридорам, освещённым на этот раз тёплым светом. Послышались всё приближающиеся крики и лязг металла. Вскоре они выскочили в помещение, заполненное воинами эльфов во главе с королём. Путь оказался перекрыт.

— Мне следовало этого ожидать, отец, — прорычал повелитель эльфов, плохо сдерживая ярость. — Ты всегда питал противоестественную слабость к низшим расам.

— Взять их! — приказал король.

— Но, владыка Истариэль… — начал было один из стражников, но наткнулся на полный злости взгляд правителя и, подняв копьё, неуверенно двинулся на спутников. Его действия повторили и остальные стражники.

— Ты не оставил мне выбора, Андуремар, — грустно проговорил Истариэль. Он воздел руки к небу, и из его уст полился напев на неизвестном языке.

Пол под ногами сотрясла лёгкая дрожь.

— Живее! — воскликнул король, но было уже поздно. Корни исполинских деревьев, проломив пол и разрушив часть стены за спиной, окутали вырывающихся короля и его людей.

Что было дальше, Дариан уже не видел: он закинул потерявшего сознание спутника на плечо и выбежал на улицу, ловко избегая корней. Вскочил на коня — к его удивлению, тот ждал хозяина неподалёку — и поскакал в свете утренней зари прочь из встревоженного города.

Сцена 4

Скалистый Хребет, хоть и протянулся рваной стеной к югу от Выжженных пустошей, был местом на редкость промозглым и дождливым.

По заверениям Истариэля, именно здесь располагалась столица гномов, которую эльф посещал пару раз с дипломатическим визитом, ещё будучи правителем своего народа. После осмотра нескольких горных ущелий путники наконец отыскали отвесную гранитную скалу. Алые гематитовые прожилки на её поверхности образовали завораживающий узор — словно разъярённые всполохи пламени решились бросить вызов камню и навсегда остались заточёнными, проиграв в заведомо неравной битве.

Эльф ловко соскочил со спины своего белого коня — этот конь нагнал путников к вечеру того дня, когда они покинули Древний Лес, и не отходил от хозяина, пока тот не пришёл в сознание, — и внимательно осмотрел поверхность скалы, проводя над ней невидимые линии рукой. Не удовлетворившись результатом, он несколько раз повторил процедуру в других местах и, наконец удовлетворённо хмыкнув, остановил свой выбор на ничем не примечательном для постороннего глаза участке стены.

В руках его неведомо откуда появился уголёк, и Истариэль стал чертить на скале грубые, но при этом неуловимо изящные символы, отдалённо похожие на руны северных варваров. Он сопровождал этот процесс негромким мелодичным напевом. Рисунок органично сплетался с узором на граните, и в какой‑то момент Дариан осознал, что стоит перед резной дверью.

Эльф замолк, отошёл на пару шагов и осмотрел результат своей работы. Дариан приблизился и провёл ладонью по камню. Поверхность была рельефной, словно эта дверь вместе с вырезанными на ней рунами была здесь всегда. Он случайно надавил, и дверь с лёгкостью поддалась, бесшумно отворившись внутрь. Чёрный проём дохнул на путников сыростью и запахом пыли. Истариэль громко чихнул и слегка поёжился.

— Гномы исчезли много веков назад, но их магия до сих пор работает, — произнёс эльф.

— Думаешь, что артефакт до сих пор здесь? — рыцарь с сомнением всмотрелся в темноту.

— О да, я чувствую его присутствие так явственно, словно Сердце Гор лежит прямиком за порогом! — с предвкушением воскликнул Истариэль. Но от Дариана не укрылось, что приятель слегка напрягся.

Привязав коней у ручья неподалёку, путники наконец ступили во мрак.

Истариэль протянул руку вперёд и вверх. Ладони покрылись тёплым свечением, и наконец с кончиков его пальцев сорвались три небольших огонька, которые стали медленно кружить в танце над головами товарищей. Их света вполне хватило, чтобы осветить проход шириной в несколько метров, уходящий вглубь горы.

Заметив изумление рыцаря, эльф пояснил, что волшебную дверь легко можно превратить во врата — и именно здесь когда‑то был парадный вход в столицу гномов.

Прошло около получаса. Свет внешнего мира давно скрылся за спиной, и теперь мрачный коридор освещался лишь парящими огнями. Их непрестанное движение порождало казавшиеся живыми тени.

Дариан шёл молча, полностью доверившись магическому чутью эльфа. Ему постоянно слышались какие‑то шорохи, скрипы, скрежет — словно кто‑то царапал камень. Но стоило остановиться, оглянуться назад или вглядеться в темноту очередного ответвления коридора, как всё стихало.

Заметив состояние рыцаря, Истариэль успокоил его: это нормально для тех, кто впервые попадает в подземный город. Хотя эльф и сам постоянно вглядывался во тьму.

Вскоре герои увидели синеватое свечение впереди, и через некоторое время перед ними открылась огромная пещера. Десятки сталактитов, светящихся сапфировым светом, нависали над словно вырезанным из камня городом. Он был больше любого другого города, когда‑либо виденного Дарианом. Даже столица Империи показалась бы перед ним жалкой деревушкой.

Однообразные прямоугольные здания плотными кварталами занимали всё пространство пещеры, будто пытаясь взобраться на пологие стены по её краям. Чёрные провалы оконных проёмов создавали впечатление, что сама тьма смотрит на тебя тысячью глаз бесформенного каменного исполина.

В центре пещеры возвышался усечённой пирамидой гигантский зиккурат. Казалось, что его плоская вершина почти касается светящихся сталактитов. Но, судя по размеру окружающих строений, их разделяли многие метры.

— Сердце Гор там — в главном храме, — сказал Истариэль. Хотя эльф и бывал здесь раньше, было заметно, что он тоже впечатлён.

Дорога, по которой они шли, спускалась в пещеру и вела прямиком к воротам храма. Камни на потолке давали больше света, чем бывает в самую ясную ночь, освещённую полной Луной.

Двухэтажные дома, располагавшиеся по обеим сторонам пути и изредка прерываемые узкими улочками, были в идеальном состоянии — словно жители только что покинули их. Если бы не пустые оконные проёмы, можно было бы подумать, что город просто спит. Но Дариан, даже собери он всю решимость в кулак, не заставил бы себя заглянуть внутрь: какой‑то древний инстинкт яростно противился такому поступку.

Арка входа в храм была открыта, и спутники без труда попали внутрь. Истариэль уверенно вёл рыцаря по многочисленным коридорам, поднимаясь по крутым лестницам. Дариан несколько раз заглядывал в небольшие комнаты, мимо которых они проходили, но везде было пусто — лишь гладкие пол и стены, овеянные призрачным светом из окон.

Чем дальше поднимались спутники, тем меньше оставалось звуков, сопровождавших их на пути через подземье, и тем сильнее эльф ускорял шаг. Рыцарь уже почти бежал за ним.

Наконец, после очередной лестницы, перед ними открылось помещение у самой вершины зиккурата. Его глухие стены были покрыты множеством барельефов, а единственным источником света являлся квадратный проём в центре, под которым расположился массивный каменный постамент. На постаменте возвышалась в синем свете каменная пирамида высотой в три ладони.

— Скорее бери Сердце и уходим! — прервал окончательно воцарившуюся тишину эльф. — Не нравится мне здесь.

Дариан с решимостью подошёл к постаменту. Артефакт был покрыт рунами, похожими на те, что эльф чертил на скале, но здесь они казались более резкими и угловатыми. Рыцарь взялся рукой за холодный камень артефакта — и оказался оглушён.

Пронизывающий многоголосый хор криков, полных ужаса, обрушился на него со всех сторон. Дариан упал на колени и закрыл уши руками. Ладони стали мокрыми от крови, но рыцарь этого не заметил.

Рыцарь пришёл в себя оттого, что Истариэль дёрнул его вверх. Хор распался на множество голосов. Некоторые из них продолжали кричать, многие превратились в беспорядочное бормотание:

— Не тронь…

— Умри…

— Уходи…

Барельефы на стенах пришли в движение и превратились в сплошной ковёр искажённых яростью и страхом голов, извергающих проклятья, мольбы или завывания.

— Слеза Гор подчинила эти души своей воле! — закричал Истариэль на ухо, для чего ему пришлось тянуться вверх. — Надо уходить, пока они не вырвались из камня!

Дариан схватил пирамиду, что вызвало бурную реакцию уродцев на стенах. Спутники побежали по лестнице. По пути новые лица осыпали их проклятиями, а из стен беспорядочно выступали каменные руки, которые пытались схватить нарушителей. Но спутникам каким‑то чудом удалось увернуться от них.

Дорога вниз заняла в разы меньше времени. Мостовая под ногами задрожала. Они побежали к выходу из пещеры, сопровождаемые осыпающимися камнями и провожаемые затихающим позади сонмом голосов.

Почти у самого входа в коридор эльфа чуть не придавил один из падающих сталактитов, и рыцарь в последний момент успел дёрнуть его за руку из‑под надвигающегося камня.

Едва спутники вошли в проход, ведущий к выходу, как огромная глыба обрушилась на храм, а вслед за ней своды пещеры окончательно похоронили под собой город.

Эльф и человек стояли перед завалом в свете последнего светлячка, и ничто не говорило о том, что за этим камнем когда‑то была столица гномов.

Остаток пути до выхода из туннеля прошёл спокойно. О страхах, беспокоивших его при первом пересечении этого коридора, рыцарь даже не вспомнил.

Сцена 5.

Столица Империи встретила рыцаря и эльфа пронизывающими до костей холодными порывами осеннего ветра и тяжёлой пеленой свинцовых туч.

На первый взгляд, за те полгода, что Дариан провёл в странствиях, размеренная жизнь города совсем не изменилась. Крики уличных торговцев, спешащие по срочным делам посыльные, снующие повсюду мальчишки из трущоб — готовые как выполнить небольшую работёнку за мелкую монету, так и стащить кошель у зазевавшегося провинциала, поражённого суетой столицы. Охрана аристократов, расталкивающая толпу, расчищая путь для своих господ.

И в то же время над городом нависла некая липкая атмосфера тревоги и обречённости, которую пока ещё не заметили его жители, но её с лёгкостью уловил взгляд человека, покинувшего это место на продолжительное время. Она накрывала невидимой пеленой торговый квартал, пронзала липкими щупальцами особняки знати, плотно окутывала императорский дворец и растекалась зловонным маревом по трущобам, сливаясь в мерзкую смесь с испарениями, поднимающимися из сточных каналов. Она делала крики людей на улицах злее, тычки стражников и гвардейцев — ещё сильнее, а жалобы нищих на скупое подаяние — всё более громкими.

— Приближение Повелителя Голода здесь ощущается сильнее, чем где бы то ни было, — проговорил Истариэль из‑под надвинутого на лицо капюшона.

Дариан не ответил ничего, погружённый в свои мысли. Болезнь, зреющая уже долгие годы, теперь проявила себя с новой силой. Чутьё Наказующего кричало, что времени осталось слишком мало, счёт идёт уже на дни.

Последний артефакт хранился у правителя людей — потомка того самого Первого Императора, который изгнал Владыку и запечатал Бездну. Рыцарь был уверен, что скверна, просачивающаяся в мир и наиболее явственно ощущавшаяся здесь — в его центре, — давно проникла во дворец. В прежние годы император был сильным и справедливым правителем, но что делать если зло поразило и его Дариан не знал.

Оставив эльфа в своих покоях — представителю его расы и раньше опасно было бы появиться на улицах столичного города, а уж теперь тем более, — рыцарь отправился в Имперскую Канцелярию. Добиться аудиенции у императора не так уж и просто: очередь из просителей обычно расписана на месяц вперёд. Но пост Верховного Наказующего давал право просить о срочной встрече, чем и пришлось воспользоваться Дариану.

Остаток дня он провёл в зале для посетителей, и только поздно вечером, когда рыцарь уже собирался вернуться в Цитадель, распорядитель сообщил, что император готов его принять.

Вопреки ожиданиям Дариана, его провели не в зал для приёмов, а вглубь дворца. Он обратил внимание на то, что слуг на пути стало гораздо меньше, чем в прошлые его визиты сюда, и все они старались как можно скорее скрыться от глаз. В то время как число стражников, напротив, заметно увеличилось.

Дариан отметил, что дисциплина в дворцовой страже явно стала близка к нулю. Воины вели себя расхлябанно, постоянно переговаривались и одаривали проходивших мимо презрительным взглядом — судя по всему, не узнав в рыцаре Верховного Наказующего либо не придавая его должности никакого значения.

Наконец они остановились перед резными, украшенными позолотой дверьми. По сторонам от них стояли двое стражей чуть более приличного вида, и распорядитель велел Дариану пройти внутрь.

Довольно небольшое, по меркам дворца, помещение оказалось рабочим кабинетом. Хрустальная люстра освещала ровным магическим светом ряды шкафов с книгами и документами, а у противоположной стены, за массивным лакированным столом, склонился крупный седовласый мужчина, водящий пером по листу пергамента.

— Сир Дариан, присаживайтесь, — император отложил перо в сторону и поднял взгляд на рыцаря. В этих выцветших глазах не было ни радости, ни гнева, ни надежды. Лишь тихая, выжженная усталость человека, слишком долго ведущего борьбу с этим миром.

Дариан почтительно склонил голову, после чего опустился на резной стул.

— Как прошёл ваш визит в южные земли? Полагаю, успешно? — в сухом голосе правителя появилась лёгкая заинтересованность.

— Да, ваше величество, — Дариан не показал удивления тому, что императору известно о его путешествии. — Я добыл все ключи от врат, остался последний.

— Скипетр Власти, — закончил собеседник и через мгновение продолжил: — Многие поколения он передавался в моём роду, с тех самых пор, как Первый Император изгнал Владыку Голода и запечатал врата Бездны. Знаешь ли ты его истинную силу?

— Он нужен не только для того, чтобы создать печать, — озвучил свою догадку рыцарь.

— О да, его истинная сила в другом. Он даёт способность вести людей — вести вперёд, когда кажется, что уже нет сил, когда поставленная цель недостижима и, кажется, что уже нет надежды, — голос императора стал живее. — Именно его властью мои предки создали Империю из десятков разрозненных людских княжеств. Его силой мы изгнали кочевников в Бескрайнюю Пустошь и одолели древнюю магию эльфов.

В его взгляде зажёгся и тут же потух прежний огонь.

— Но теперь его силы не хватает даже на то, чтобы очистить этот дворец от скверны, — с горечью продолжил император. — Вся его сила уходит на то, чтобы защищать мой разум.

— Я дам то, что тебе нужно, а ты свершишь то, что должен.

Правитель подошёл к стеллажу, сдвинул деревянную панель и достал его — Скипетр Власти. Навершие из чёрного янтаря тускло блестело на золотом древке.

Вернувшись в кресло, император положил предмет на стол, не выпуская его из рук. Дариан впервые обратил внимание на эти руки. Ничто не намекало на то, что эти иссушённые, словно выполненные из старого пергамента ладони некогда держали меч — и не только держали, а разили им врагов Империи. Бледные, едва видимые прожилки вен, слабо пульсируя, поднимались по запястью. Это были руки человека, приближающегося к концу пути.

— Прежде чем ты заберёшь его, я хочу, чтобы ты исполнил мою волю.

Император не спеша открыл ящик стола и положил рядом со скипетром кинжал — обычный, с обмотанной кожей рукоятью, без лишних украшательств.

— Если твоя дорога не приведёт к успеху, то пусть Империя погибнет сейчас, чем будет жить под властью безумца, служащего Владыке, — медленно произнёс император. — За той панелью, где был скипетр, скрыт тайный ход. Он выведет тебя в Нижний Город. Сделай то, что должно.

Дариан почтительно кивнул и взял кинжал.

Император сомкнул веки.

Сцена 6

Место, где Владыка Голода был повержен в прошлый раз, по словам Истариэля, находилось всего в нескольких переходах от столицы Империи. И всё же, чем дальше продвигались герои, тем безлюднее становилась местность.

Миновав очередную брошенную деревню, рыцарь и эльф вступили под своды небольшой кленовой рощи. Среди наполовину обнажённых деревьев слышалось пение редких птиц, а шелест свежеопавшей листвы сливался с мерным стуком копыт.

Внезапно конь Дариана пронзительно заржал, и рыцарь едва успел соскочить со спины падающей лошади. Земля вокруг взорвалась фонтанами жёлтых листьев. Раскат глухого рёва прокатился по лесу.

Рыцарь едва успел уклониться от длинных когтей — они оставили полосу боли на его щеке. Взмах меча — и существо с перерубленной шеей рухнуло на землю. В его обезображенном лице и гипертрофированных конечностях едва можно было узнать человека.

Истариэль верхом на белом жеребце разил чудовищ короткими вспышками молний. Он что‑то кричал, но Дариан быстро понял: магия лишь оглушает тварей. Рыцарь ринулся добивать их.

Врагов не становилось меньше. Лошадь эльфа пала, и он выхватил тонкий клинок. Теперь человек и эльф отбивались спина к спине. Пальцы едва сжимали рукояти мечей. Твари, словно не чувствуя боли, напирали со всех сторон.

Дариан вдруг ощутил, что остался один. Это был конец.

Внезапно мир замер. Дариан всё осознавал, но не мог пошевелить и пальцем. Ощерившиеся морды тварей застыли, когтистые лапы замерли в смертоносном взмахе. Даже падающий лист, окрашенный солнцем, застыл в воздухе. Всё остановилось.

— Ты зашёл так далеко, командир, но всё же не добрался, — прозвучал в голове печальный голос Арианны. — Я верила в тебя.

Лучи, падавшие сквозь пожелтевшие кроны, начали змеиться, обретая плотность. В отдалении возникла знакомая фигура. Дариан изо всех сил пытался закричать, но застывшие губы не издали ни звука.

— Верю и сейчас, — ведьма повернулась, и их взгляды пересеклись. — Я освобождаю тебя от данного слова.

Арианна воздела руки к небу, и с её губ полилась мелодичная песнь. Напев разливался по телу живительным теплом — это было самое прекрасное, что рыцарь когда‑либо слышал. Заворожённый, он даже не заметил, как застывший в воздухе золотой лист продолжил падение.

Окружающие твари медленно пришли в движение, негромко взвыли и повернулись к источнику песни. Они пришли в ярость и разом, будто ведомые чьей‑то волей, ринулись к ведьме.

Короткими взмахами клинка Дариан успел сразить двух или трёх из них, но остальные не обращали на него внимания. От Арианны исходили белые лучи — от их прикосновения враги осыпались пеплом. Но этого было мало.

Как только твари достигли ведьмы, она взорвалась ослепительной вспышкой, распавшись на тысячи световых копий. Песнь прервалась.

Дариан закрыл глаза и пал на колени. Когда зрение вернулось к нему, на месте ведьмы осталось лишь развеиваемое ветром облако пепла.

Сцена 7. Финал.

Врата, мерцающие багровым светом, располагались в центре выжженной окружности шириной не более трёхсот шагов. Звери и птицы обходили это место стороной, повинуясь самому древнему инстинкту. Казалось, что даже лучи солнца пытаются затеряться среди тяжёлых туч, чтобы избежать встречи с безжизненной землёй и столь чуждым этому миру порталом.

Дариан медленно, но уверенно ступил в пепельно‑серый круг. То, что было с ним все эти годы, то, что он приобрёл недавно, и то, что могло бы быть, но не случилось, — всё он оставил позади. Остались только решимость завершить начатое и исполнить свой последний долг.

Мёртвая земля, словно иссушённые кости, слегка хрустела под его шагами, и этот звук сливался с шумом ледяного ветра в мрачную симфонию реквиема по старому миру.

Преодолев половину пути, рыцарь остановился. Пришла пора провести древний ритуал и помешать Владыке вновь явиться в этот мир. Артефакты заняли свои места: серая пирамида Сердца Земли — у ног, Драконий Амулет — на груди, Лира — в левой руке, Скипетр — в правой.

Губы Дариана сами собой зашевелились, произнося текст ритуала, отпечатавшегося в разуме с пожелтевшей поверхности древнего свитка. Струны эльфийской лиры отозвались печальной музыкой, вторя древним словам.

В ответ багровые всполохи врат усилили движение и выстрелили могучими протуберанцами ввысь. В глубине портала появился чёрный силуэт. Неспешным шагом он приблизился к поверхности портала с той стороны и остановился. Несмотря на расстояние, Дариан видел его так, словно тот стоял на расстоянии вытянутой руки.

Владыка Голода. Вернее, не он, а его тень. Даже пока ещё тень его тени.

Несколько кратких мгновений они словно изучали друг друга. Глядя ему в лицо, рыцарь подумал, что они с врагом во многом схожи: потрёпанная походная одежда, след тяжких выборов, отпечатавшийся сединой в висках, печальный, но полный мрачной решимости взгляд.

— Дай мне дорогу, воин, — голос Владыки был спокоен, но оттого твёрд. — Пришло время этому миру обновиться. Цикл завершён.

— Но нужны ли эти перемены тем, кто живёт в старом мире? — Дариан прервал ритуал. — До твоего пришествия он был, пускай и не безупречен, но и не так уж плох. По крайней мере для тех, кто считает его домом.

Рыцарь продолжил читать прерванное заклятие, а лира в его руках, чувствуя его решимость, заиграла с удвоенной силой. Вершина Сердца Земли излилась потоком энергии, который, повинуясь воле Скипетра Власти, устремился в центр портала — прямиком туда, где стоял противник.

— И ты получишь то место в этом мире, какое сам захочешь, — голос Владыки не потерял силы, но стал немного вкрадчивым. — Командор вновь справедливых рыцарей… Быть может, даже новый император. Или… — враг секунду выждал, а затем продолжил немного мягче, — быть может, Арианна? В новом мире всё будет в нашей власти.

Последних слов Дариан уже не слышал. Имя ведьмы, тяжелей молота, ударило в грудь. В голове безумным калейдоскопом мелькали, сменяя друг друга, её образы из прошлого и возможного будущего — того будущего, где они будут счастливы в Новом Мире. В Мире Перерождённом. Где‑то на границе сознания всё это сопровождалось гипнотическим речитативом Владыки Голода.

Внезапно грудь прожгло раскалённой сталью. Наваждение спало. Рыцарь опустил взгляд: Амулет Дракона прожёг кожаный нагрудник и касался тела. Горький запах горелой плоти окончательно привёл Дариана в сознание.

Голос его стал громче и увереннее, соперничая в силе с голосом Владыки и превосходя его. Лучи энергии чистого света, исходящие уже из всех артефактов — Лиры, Сердца, Амулета и Скипетра, — слились воедино и ударили в сторону портала.

Навстречу свету ударил извивающийся багровый поток, исходящий из скрещённых на груди рук Владыки Голода. Две вечно враждебные друг другу силы слились воедино и яростным взрывом озарили землю на много миль вокруг.

***

Тонкая эльфийская рука разгребла очередное нагромождение разбросанной земли. Металл блеснул в лучах солнца, и Истариэль удовлетворённо кивнул. Последний артефакт отправился к своим товарищам — дожидаться следующего перерождения мира и нового героя