Последний Исследователь

Падение небесной башни

Раньше моя жизнь была иной. Без сожалений, без этого пустого стерильного света, разъедающего мои беззащитные роговицы. Но я, Долаван, был принят Исследователями и обращен из человека в им подобное существо. Я жил рядом с ними долго, достаточно долго, и постепенно ко мне пришло понимание, что нет и не было существ более омерзительных, чем Исследователи, сущей чумы для этой Вселенной. Но я… не могу остановить их. Простите меня. © Последние записи из дневника ученика Исследователей.

Небесная башня висела в пространстве, зажатом меж плоскостей черного звездного неба и облачного полотна. Сегодня все Исследователи собрались в башне, чтобы присутствовать на решающем моменте для всего мира. Их было восемь, не считая меня и наставника – самого старейшего из нас. Мы двое прибыли для наблюдения процесса как части моего обучения. Хотя я и считал себя достаточно умелым для того, чтобы общаться со сферой, Старейший придерживался иного мнения.

К тому же, кое-что беспокоило меня. Я с сожалением смотрел вниз через око небесной башни – устройство для наблюдения на больших расстояниях. Исследователи присматривали за разумной жизнью, были учителями и творцами, но все это просто высокопарная чушь, которую они же и распространяли. Эти создания ни о ком не заботились. Ни до кого им не было дела. Влечение этих существ к новым знаниям и экспериментам над другими без оглядки на то, как субъект воспринимает их вмешательство, разрушало как самих Исследователей, так и окружающий мир. Они не понимали этого, или все же понимали? Кто знает. Глядя на их гладкие белые лица с тонкими чертами, в которых было что-то пугающе неестественное, я не мог прочесть ни чувств, ни эмоций. Панцирь безупречного спокойствия и самообладания скрывал их, либо они по своей природе не склонны испытывать что-то подобное. Мне оставалось только радоваться, что изменения, которым я подвергся, не коснулись моей души. Вот поэтому мне не нравилось происходящее сейчас. Совсем не нравилось.

Кристаллическое сердце башни, поддерживающее ее над землей, ровно гудело этажом выше под самой крышей. А здесь, в этом зале на высоком постаменте хранилась Сфера Управления – один из главных инструментов изменения реальности. Все Исследователи уже прибыли и тихо переговаривались между собой в ожидании начала.

– Ты должен понимать, Долаван, что это необходимость, – я и не заметил, как Старейший подошел ко мне, шелестя своими невесомыми белыми одеждами. – Каждую тысячу лет мы вынуждены стирать цивилизацию. Они изживают себя.

– Как они могут изживать себя?

– Человеческое население растет слишком быстро и пожирает много ресурсов. Земля скоро будет не в состоянии их обеспечивать. Именно поэтому мы решились на превентивные меры, – белые фигуры позади согласно кивнули, – в конце концов, какая от них польза для земли? Они просто живут в свое собственное удовольствие, загаживая все вокруг и ни о чем не задумываясь.

– Даже так, кто вам дал право решать, кому жить, а кому умереть? Это могут определять только боги.

– Богов больше нет. Они покинули нас.

– А вы захватили власть и силу, которая вам не принадлежит. Запечатали Великую Концепцию в Сферу и в своей гордыне воображаете себя хозяевами мира.

Я отвернулся от Старейшего, с горечью рассматривая цветущие плодородные земли, и не мог принять их скорую гибель.

– Должен быть другой путь.

– Нет другого пути. Мы сотрем все живое холодом, затем возродим растительный и животный мир и приведем другие разумные народы. Все погибнет в один миг. Не переживай, они не будут страдать, – он положил руку на мое плечо.

– Вы просто не желаете искать третий вариант. Погрязли в полярности, зависли среди нулей и единиц.

В глазах существа, вознамерившегося уничтожить миллионы живых существ, светились теплота и понимание, и я ненавидел его за это. И себя тоже ненавидел.

– Когда-нибудь ты все осознаешь, дитя мое.

Он обернулся к остальным фигурам, замершим в ожидании у Сферы Управления Реальностью. – Мы начинаем. Один из Исследователей кивнул, и они повернулись к сфере, концентрируясь на команде. Обратный отсчет пошел.

Пять минут.

Весь вектор моего внимания обратился к счастливому в неведении миру. Я смотрел на него, я стал им, растекаясь по центральным улицам, прячась в домах и узких переулках, порхая над благоухающей запахами цветов землей, растворяясь в воздухе и возносясь к облакам, опадал мелкими, незаметными каплями. Я был миром в его последние, благословенные минуты, и в едином моменте осознавал и чувствовал его, как собственное тело. Движение трепетно замедлилось, чувствуя надвигающийся мрак. Замирало в предвкушении несчастья.

Четыре минуты.

Звери чуют. Люди спешат жить. Огонь горит. Облака плывут. Ветер дует. Солнце светит. Безмятежность пронизывала все до корней. Растекалась по моим жилам приторной жидкостью.

Три минуты.

Мое сознание расширилось, соединяясь с бесчисленным множеством других, не пробужденных. Чужие воспоминания, чужие чувства и эмоции на миг стали моими, яркие краски ворвались в меня, покрывая собой чудовищную белизну, каленым железом прожигающую меня изнутри. Я сосредоточился, запоминая, вбирая в себя все без остатка. Когда поток внутри успокоился, я приоткрыл глаза. И все вдруг предстало в совершенно другом свете.

Две минуты.

Неясное чувство шевельнулось на дне души. Как прикосновение руки кого-то знакомого, но давным-давно забытого. Беззвучный вопрос раздался изнутри: «Это действительно то, чего хотел бы ты настоящий?»

Одна минута.

Я заколебался. Не подчиниться моему наставнику, Старейшему? Мысль абсурдная, но… Мой взор вновь обратился к людям. Я увидел яркие палатки торговцев, уличных артистов и толпы людей на улицах. Народ справлял праздник, множество радостных лиц предстало перед моими глазами.

Тридцать секунд.

Старый художник с не по годам живыми глазами, в которых так и плясали игривые бесенята, предлагает прохожим нарисовать их портрет. Долговязый студент ждет свою девушку на скамейке под деревом. Друзья обедают в кафе и обсуждают планы на будущее. Мать обнимает своего смеющегося ребенка.

Нет, это не то, чего бы я хотел.

Поздно. Я закричал:

– Нет!

НОЛЬ.

Солнце мигнуло и погасло. Смерть нежно приняла в ледяные объятия землю, лишившуюся солнечного света на долгие годы.

Я в ярости рванулся вперед, толчками направляя свою энергию на сферу, давая команду на самоуничтожение. Последнее, что я слышал – удивленные вздохи Исследователей. Сфера раскалилась, угрожающий красный свет наполнил помещение. Последовавший вслед за этим взрыв разнес не только постамент со сферой, но и всю верхнюю часть башни. Лишенная источника энергии, она рухнула вниз, в темную и холодную пустоту, рассыпаясь на куски.

Перчатка

Мир просыпался, освобождаясь от плена черной, безлунной зимы. Все еще холодно, и я заворачиваюсь плотнее в свой бежевый шарф. Стужа для меня не страшна, мои действия продиктованы скорее привычкой. Ветер доносил странные запахи, они шаловливо щекотали мой нос, навевая ненужные сейчас воспоминания. Роюсь в карманах в поисках перчаток, но нахожу лишь игральную карту с изображением бубнового валета. Он игриво подмигивает мне с плоской поверхности, намекая на непостоянство желаний. Недовольно морщу нос. Дурак.

Я почувствовал движение сзади и обернулся. Ко мне подошел ледяной дракон и ткнулся носом в мою спину. Эти существа были первыми, кто очнулся ото сна в холодных звездных сумерках, и, я надеюсь, не последними живыми драконами в этом мире. В синих глазах читалась растерянность – мир изменился слишком резко, не давая времени привыкнуть. Я положил ладонь на белую чешую морды и успокаивающе погладил ее. Холод драконьего тела тут же впился в руку, рассеивая тепло.

Прошло несколько месяцев с момента разрушения Башни и гибели остальных Исследователей. Все это время я пытался воссоздать прежний мир, но, увы, мне одному это было не по силам. Рассвет так и не наступил – мерцает вдалеке световым пятном несбывшейся надежды. Мое нелепое рукотворное солнце – жалкая попытка созидания – щерилось иглами слабого белого света, разгоняя мрак, но не принося достаточного количества тепла. Я видел перед собой пустыни, которые были когда-то полями и степями, покрытыми зеленой травой, и голые деревья, черными трещинами своих тел пронзавшими пространство. Земля оттаяла в радиусе нескольких десятков миль вокруг искусственного солнца. Я смотрел сверху на морозный цветок с яркой точкой на освещенной сердцевине, обрамленной темными, ледяными лепестками, и думал, сколько же их мне потребуется, чтобы оживить этот несчастный мир.

Я уселся на гладкий камень скалы и свесил ноги вниз. Дракон свернулся рядом, положив голову на камень. Темно-лиловые небеса были густо усеяны звездами, их спокойное дыхание щекотало мое лицо. Живой зародыш луны дремал, сквозь сон меланхолично созерцая игры духов на плато возрождающегося мира. А там, внизу, простиралась долина, когда-то давно она была полна жизни, теперь же я видел безжизненную землю, которая казалась сероватой в свете звезд и искусственного солнца. Пространство вокруг корчилось, сминалось, порождая немыслимые формы. В иных местах по гладкой поверхности иллюзии мира шла рябь от брошенной мысли. Реальность, лишенная Великой Концепции, сходила с ума, испуская немую какофонию безумия.

Вдруг что-то зашевелилось в моем кармане, и из него выпрыгнул Валет. Дракон недовольно фыркнул, а я озадаченно посмотрел на ожившую фигуру. Он знаками и мимикой показал, что пойдет со мной. Я равнодушно пожал плечами.

Лицо ночи неподвижно застыло в вышине – его очерчивали особенно густые скопления звезд и две радуги-брови, невесть кем подвешенные посреди ночного неба. Певучие улитки сползали по радугам на гигантский корабль, вросший в гору. Черные цветы раскрывающихся бездн падали из черноты космоса на землю и в мои протянутые ладони. Иллюзия дрожала, своей ненадежностью откровенно напоминая бумажный лист. А мы втроем наблюдали ее вынужденное сумасшествие, теперь казавшееся чем-то естественным.

Я поднялся на ноги, жестом показав Валету, что собираюсь уходить. Дракон бросил на меня прощальный взгляд, нехотя развернул крылья и взлетел в небо по направлению в свое горное логово. Перчатка довольно давно ожидала моего визита, но мне не хотелось идти в Подземелья. Я пустился в небольшое путешествие, наслаждаясь мнимой свободой и оттягивая момент встречи.

Зародыш луны с неодобрением смотрел на меня мутным, единственным подрагивающим глазом – его раздражало мое синее пальто. Рядом шел Валет и самодовольно ухмылялся, подкручивая усы. Иногда мимо проползали крупные ртутные черви, отливая металлическим блеском в лучах слабого света искусственного солнца. Мы долго путешествовали под недружелюбным лунным взором. Я с любопытством посещал былые города и здоровался с живыми мертвецами. То тут, то там слышался гомон и смех неупокоенных. Они не излучали никакой угрозы, ведь нет в мире существ более мирных и дружелюбных, нежели мертвецы.

Валет с радостными воплями погнался за праздношатающимися троллями. Маленькие уродливые существа, увидев, что на них несется этот тип, в ужасе бросали свои заплечные мешки и прихваченное чужое добро, разбегались в разные стороны. Я же терпеливо ожидал его рядом с заброшенным зданием. Сверху на меня внимательно смотрела горгулья, и лицо каменного стража презрительно кривилось. Я начал понимать, что, увы, пора менять пальто.

В конце концов, к моему вящему неудовольствию, мы добрались до нужной пещеры, в которой был один из множества входов в Подземелья. В каменном полу зиял провал, посветив наскоро сделанным факелом, я увидел первые ступеньки винтовой лестницы, уходящей вглубь. После спуска меня ждал тоннель, ведущий в небольшую круглую пещеру.

Там, в полумраке, при зеленоватом свете ламп сидели пятеро: Большой, Указательный, Средний, Безымянный, Мизинец. Пять темных балахонов с натянутыми капюшонами, совершенно пустые внутри – Пальцы Перчатки, оброненной богом на путях подземного мира.

– Земля прозрачная, сквозь нее все видно. Хочешь уйти от субъективизма – выйди из собственного разума и смотри сверху или снизу, как мы, но никак не на плоскости. Неизменно запутаешься в собственных связях и представлениях, только чистое сознание может видеть истину, – донеслось до моих ушей вместо приветствия.

– Ты слышишь мелодию, Последний Исследователь? Она доносится до нас сквозь пустоты материи, она сама и есть иллюзия материи. И ничего вокруг нет, кроме нее – Бездна скалится отовсюду, но не смеет вонзить клыки, пока горит свет.

Я смирно ждал, когда они закончат. На несколько мгновений воцарилась тишина.

– Мы считаем тебя глупым, – сообщили пальцы. – Дурак, прямо как настоящий Человек.

– Я и есть Человек.

– Зачем ты уничтожил остальных Исследователей? Ты бы и сам погиб, не забери мы тебя оттуда буквально за мгновение до взрыва. Вот ведь самоубийца!

– Собственные заблуждения привели их к гибели.

– А твои?

– Об этом я и хочу узнать.

– О своей смерти или возрождении?

– И то и другое.

– Жить тебе или умереть будет твоим собственным выбором. Дураки непредсказуемы, поэтому здесь мы большего не скажем.

– Ты пытался сотворить Солнце, – утвердительно сказал Безымянный.

– И не смог сделать копию прежнего, – добавил Указательный.

– Нет у тебя ни сил, ни полномочий, – съехидничал Средний.

Я потупил взгляд.

– Да. У меня не вышло. Но мне необходимо настоящее Солнце, чтобы возродить жизнь на земле.

– Жизнь! – презрительно прошипел Средний. – Жизнь, да будет тебе известно, никуда не уходила. Оглянись вокруг! Холод не убивает, он сохраняет, многие формы жизни оттаивают и просыпаются. Стужа не тронула подземный мир благодаря его собственным источникам тепла, и теперь его обитатели выходят наружу. Они принесут с собой семена растений, которые приспособятся к жизни на поверхности. Жизнь никогда не исчезнет, она слишком упорна. Мир живет и дышит, просто он стал другим.

– Делай выбор. Ты можешь принести в жертву настоящее ради условного прошлого, а можешь оставить все как есть, и решить, что делать дальше.

Указательный, Средний и Безымянный были на редкость словоохотливыми ублюдками, балансируя на тонкой грани, за которой начиналась болтливость. От двух других я и вовсе не слышал ни единого звука.

– Солнце не является чем-то необходимым для жизни, понимаешь? Мы видели множество миров без светила, путешествуя на руке бога. Но если оно тебе так нужно, мы скажем, как вернуть все на свои места.

– Нужно найти под грудой обломков башни ядро сферы, чтобы провернуть это, – Средний пожал плечами. – Почему не сделал этого раньше?

Я саркастически хмыкнул, и он зашипел:

– Много ты понимаешь. Его не уничтожить. Если бы это было так, все давно поглотил бы хаос. Найди ядро и воссоздай сферу.

– Как насчет моей просьбы?

– Ах да, мы получили твой сигнал незадолго перед гибелью светила. И сохранили для тебя несколько особей.

– Покажите мне их.

Безымянный качнул головой и издал серию странных стрекочущих звуков. В пещеру из бокового прохода вошло низкое сутулое существо из рода клото и медленно обвело присутствующих взглядом черных, лишенных белка глаз. – Тхара проводит тебя.

– Спасибо, – я задержался на пороге. – Я очень благодарен, правда. Как я могу вам отплатить?

– Мы никогда не просим ничего взамен. Или мы – это не мы. Запомни это, Долаван.

– Исследователи из других миров скоро пошлют сюда на замену новую команду. Если ты выберешь жизнь, то будь готов их встретить, – Большой палец внезапно подал голос, чем вызвал мое немалое удивление. – Мы хотели бы, чтобы ты жил дальше, но это твой выбор.

Пальцы умолкли и погрузились в себя. Я вышел вслед за своим молчаливым проводником, и мы пустились в путь по извилистым подземным коридорам. Подземный мир представлял собой сеть естественных тоннелей и пещер, освещаемых фосфоресцирующими мхами и кристаллами. Меня тяготили тонны камня над головой, а Валет, казалось, вовсе не замечал вокруг никого и ничего, и тихо напевал что-то себе под нос. Это начало раздражать и меня и проводника, я пихнул его локтем под ребра, но наткнулся на ватную, плюшевую плоть и непонимание во взгляде.

Спустя некоторое время мы вышли к подземному городу. Клото не строили городов в больших пещерах, в отличие от многих других народов, их поселения представляли собой десятки взаимосвязанных небольших пещер. Проводник провел нас в одну из них, явно искусственного происхождения, и остановился напротив двери. Это удивило меня – клото не делают дверей. Тхара медленно потянул за ручку, и, глядя на меня, указал пальцем внутрь помещения.

Я понял, что он не хочет заходить туда, и коротко кивнул. За дверью обнаружилось небольшое помещение, такое же искусственно созданное, как и пещера, из которой я вышел. На полу лежали двадцать прозрачных ящиков с отверстиями для воздуха, изготовленных из слабо светящегося зеленым светом материала, подобного кристаллам, тысячелетиями освещающими подземелье. Сквозь него были видны человеческие тела, погруженные в глубокий летаргический сон. Я опустился на колени перед ближайшим к двери ящиком. В нем лежала молодая, красивая женщина, лет двадцати. И остальные человеческие существа были так же молоды и не имели телесных дефектов. Пальцы позаботились о подборе наиболее подходящих особей для воспроизведения рода людей.

– А вот и моя надежда, – я слабо улыбнулся, проводя рукой по поверхности ящика. Когда солнце будет воссоздано, они вернутся на поверхность. И все начнется сначала.

Рассвет

Кристалл ядра, найденный карликами в руинах башни, слабо пульсировал в моих руках. Вожак карликов-синешкуров – одних из многих подземных жителей, решившихся выйти на поверхность, – нерешительно тронул мой рукав, напоминая о себе. Я сунул руку в карман, вытащил пригошню монет вперемешку с конфетами, пуговицами и какими-то еще мелочами и протянул ему в обмен на кристалл. Карлик, радостно пыхтя, принял мою плату и унесся к своим людям, испуганно наблюдающим за «высоким, бледнолицым дылдой» из-за кучи камней. Мне повезло дважды: не пришлось искать кристалл самостоятельно, и я по следу знакомой энергии сразу же наткнулся на эту группу маленьких мародеров, тащивших все блестящее и мало-мальски интересное из опустевших домов подлунного мира.

Я потерял Валета где-то по пути к поверхности. Тхара вывел меня наружу, и я сразу же отправился на поиски останков башни. И вот кристалл уже в моих руках, а в душе сожаление от того, что все так быстро закончилось, и пустота, сжимающая сердце склизкими щупальцами. Важна не конечная цель, важен путь до нее, ибо он инструмент нашей внутренней трансформации, но это уже не имело значения. Главное – ядро, возможность возрождения жизни в ее прежнем виде. Я сидел, прислонившись спиной к камню, и вспоминал прошлое, мысленно переживая свою жизнь от начала и до конца.

«Жизнь никогда не исчезнет, она слишком упорна» – вспомнил я под конец слова Среднего. Эта мысль навеяла другие воспоминания.

В прошлом я часто занимался в саду с наставником. Помню, он любил повторять во время занятий:

«Все есть энергия, а реальный мир – это дрожь на ее поверхности. Прислушайся, дрожь здесь во всем, но каждый объект имеет разные колебания и подает отличные от других сигналы. Как только мы полностью остановимся, мы погибнем. Жизнь – это радостный трепет энергии, ее стремление к движению и преумножению самой себя. Ее естественным и единственным стремлением является процветание. А мы помогаем ей в этом».

Да-да, конечно помогаем. К моему горлу начал подкатывать шерстяной комок нарастающего гнева. Я с трудом сплюнул его, и он расплылся по земле зловонной слизью с оранжевыми прожилками. Душа вновь заходилась в агонии непонимания и лихорадке переосмысления, я чувствовал, что мне не хватает какого-то ключевого элемента, но я не мог его найти. Но на поиски больше не было времени. Воспоминания всколыхнули полузабытый гнев, который придал сил и очертил мою цель. Я сделал выбор.

Кристалл обжигал пальцы, играя таинственными переливами в свете звезд. Я сосредоточил свое сознание и погрузил его в запечатанную Концепцию внутри ядра. Что-то коснулось меня, огромное, чужеродное и всеобъемлющее. Пробралось внутрь, перебирало лапками, исследуя мое нутро. Реальность стерлась, растворилась в сером мареве, и я невесомо парил в пустоте, падал вверх, оставаясь на месте. Чужой разум, вонзившийся в меня, дал осознать необходимость жертвы. Все было верно – ядру нужна энергия для собственного восстановления. Столько, сколько может дать разве что Исследователь… Моя энергия?

«Если это необходимо, пусть будет так».

Освобожденная моим согласием сфера жадно пила мою жизненную энергию. Из последних сил я дал команду сфере. Новое солнце зажглось. Сияющий огненный шар появился на горизонте, разгоняя мрак, призывая весну на застывший в оцепенении мир.

Я посмотрел на первый за долгое время рассвет и поразился его красоте. Край солнца выглядывал из-за величественных, покрытых снегом гор, окрашивая их золотистым цветом. Звезды померкли, уступив место синеве. Мир вздохнул, окончательно просыпаясь, а я в последний раз видел, как он прекрасен. Моя призрачная тоска коснулась кончиками пальцев небес, таких синих и глубоких, что становилось больно. Жизненная сила быстро покидала меня – тело начало каменеть и рассыпаться, а мое гаснущее сознание, наблюдая за этим, снова задавалось вопросами:

«А могло ли быть иначе? Какое решение было лучше? Действительно ли так заблуждались Исследователи, уничтоженные моим яростным порывом? Или я был прав?»

Не знаю. Но я не мог поступить иначе.