Последний Грифон

Глава 1

Дверь распахнулась в одно мгновение; наружный дождь на секунду осветила вспышка молнии, и в проёме появился чёрный силуэт. Он вошёл тихо, плавно — как кошка. Капюшон прикрывал лицо, плащ был промокший до нитки, края его пол выступали грязью. Таверна, полная шума и грохота, будто бы замерла: музыканты замолчали, разговоры пошли тише, люди обернулись.

Он подошёл к стойке, голос его был металлический и ровный:

— Мне комната, тихая. Еда и выпивка. Один.

Путник бросил на стол три золотых монеты — не бросил как вызов, а неторопливо положил: монеты были старые, на одной вырезан профиль бородатого человека; рисунок отлиты так грубо, что выглядел устрашающе, но сама монета — хорошего сплава, тяжёлая.

Трактирщик, с хитрецой на лице, не стал спорить. Он вытер ладони о фартук и тихо ответил:

— Свободных комнат нет, милорд. Могу дать одну — но там уже кто-то есть. Если вы не против соседства на ночь…

Путник молча кивнул. Трактирщик снял ключ с гвоздя и, чтобы не терять лицо перед гостями, пересказал это как «комнату с одним жильцом», а не «жаль, другой — женщина». Такова была правда: поселение бедно, и на деле хозяин с радостью принял золотой платёж, но не стал распространяться.

Когда путник поднялся по скрипучей лестнице, по рукам старых перил блеснули резные руны — местные считали их защитой. Перед дверью он остановился: на шее у него висел медальон в виде раскрытого клюва грифона. Металлическая подвеска чуть дрогнула — знак магической активности. Путник не суетился; он только осторожно приложил палец к кольцу, словно проверяя вибрацию.

Он мягко открыл дверь — не со взломом, а ровным толчком, и тут же внутри послышался звук — чей-то меч, поднятый в оборонительной стойке. В комнате сидел мужчина: взгляд холодный, движения выверены. Белая грива, шрамы, привычная скупость жестов — Геральт из Ривии.

— Опусти меч, — сказал пришелец ровно, — не враг я.

Геральт не успел снизить клинок, но голос его был спокоен:

— И не друг. Медальон дрогнул. Маг?

Путник снял капюшон. Волосы у него были чёрные, собраны в хвост, щеки — с лёгкой щетиной. Он ответил спокойно:

— Я ведьмак Школы Грифона. Витольд.

Геральт хмыкнул так, будто слова «Школа Грифона» принадлежали к давно умершей эпохе:

— Я не знал, что она ещё существует.

— Я — последний, — сказал Витольд тихо.

В комнате стало тише; дров в очаге было достаточно, но огня не было — пламя не заводилось само. Витольд поднял руку, прошептал знак иначе, и пламя вспыхнуло. Свет от осинок мягко озарил лица. Геральт сел рядом, слегка наклонившись — он привык слушать чужие истории, и сейчас сам был готов выслушать.

— Спасибо, что принял мое приглашение, хочешь знать, что было с Каэр Мильва? — спросил Витольд и, помолчав, добавил: — Ночь длинна. Я расскажу.

Костёр в камине дал ровное тепло, и разговор свернулся в рассказ о прошлом: о крепости, что стояла на скале у моря, о детстве и о том, что однажды всё рухнуло.

— Каэр Мильва стояла на отвесной скале, — начал Витольд тихо, глядя в огонь. — Под нами ревело море, а наверху были только сосны, ветер — и мы.

Крепость казалась вечной. Снаружи — грубые камни, стена, срубленный частокол. Внутри — двор тренировок, целый лес деревянных столбов, мишеней, маятников. Шесть мальчишек и двое старших мастеров: Уберт и Керих. Они гоняли нас до синевы в глазах, до боли в суставах… а потом рассказывали истории о ведьмачьих походах.

Витольд улыбнулся криво, чуть теплее:

— Я был младшим. Меня постоянно дразнили за то, что у меня «лицо слишком живое». А Уберт говорил: «Слишком много эмоций — от этого одни беды». Он был прав.

Геральт слегка вскинул бровь, но промолчал.

…

— Летом в Каэр Мильве было почти хорошо, — продолжал Витольд. — Мы тренировались во дворе, слушали сказки Лэйтце — красавца и шатена, вечно хватающего хлопот. Он любил приврать, а Керих любил его ловить.

— И всё же… вы жили. Не как в Каэр Морхене, — заметил Геральт. — У нас не было моря.

— У нас не было волколаков зимой, — ухмыльнулся Витольд. — Так что счёт равный.

Геральт фыркнул — почти незаметно.

…

— Всё кончилось в одну ночь.

Без предупреждения. Без магического знака. Без рева монстра.

Витольд замолчал. Пламя отразилось в его глазах, будто повторяя давно виденные вспышки.

— Меня разбудил запах гари, — произнёс он тихо. — И крики. Огненные вспышки во дворе. Уберт ворвался весь в крови, с серебряным мечом в руке. Он уже тогда был изранен… его кожа стала белее мела, вены на лице чернели. Магией резало воздух. Такое бывает, когда пространство… ломают.

Геральт напрягся:

— Ломают? Кто?

— Тогда я не понимал. Сейчас знаю: это была группа. Не один маг, не два. Они пришли не убивать ведьмаков — а за тем, что пряталось под крепостью.

Тишина стала плотнее.

…

— Уберт втолкнул нас в потайной ход, про который мы никогда не знали. Темнота была непроглядной. Но он сказал: «Это магия. Не смотри глазами».

Мы спускались долго. И чем дальше — тем… пустее становилось. В какой-то момент я на секунду остался один. Развернулся — и уже никого. Тишина. Только запах крови, железа… и тьма.

Геральт нахмурился:

— Лабиринты, закрытые иллюзией?

— Или хуже, — ответил Витольд, не глядя на него.

…

— Потом я очнулся уже под открытым небом. Пепел летел с вершины крепости… она полыхала, Геральт. Целая школа — как свеча. Возле меня лежал меч, свёрток, и… Уберт.

Он был без глаза, без руки. Но ещё держался. Он сказал… что я последний. Что остальные — мертвы. Что они пришли за тем, что спрятано под землёй, в катакомбах. Дал мне ключ, карту и сказал: «Не дай им найти».

Витольд сжал пальцы, будто всё ещё ощущал холод металла ключа.

— А потом он умер.

А я бежал. Пока мог. Пока школа не исчезла за горами.

И с тех пор я ищу ответы.

Геральт тихо выдохнул.

И в этот момент внизу что-то хрустнуло.

Грохот, крик, звук опрокинутых стульев — будто в таверну влетел сам черт.

Витольд и Геральт переглянулись — без слов.

Ведьмаки прекрасно знали этот тип шума.

Так себя ведёт не монстр.

Так себя ведут люди, уверенные, что им тут всё позволено.

Внизу раздался грубый голос:

— Ну что, падаль, встречай хозяев Веленской дороги!

За ним — женский визг, звук пощёчины и гогот.

Геральт нахмурился.

— Бандиты, — сказал он сухо, будто констатировал погоду. — Местные.

Витольд поднялся первым.

— Хватит историй. Кажется, у нас гости. В таверне царил хаос.

Дверь в зал была распахнута настежь, по полу тянулись следы грязи. Человек шесть — семеро — здоровые, пропитые рожи, кожаные жилеты, у некоторых на плечах болтались обрывки чёрных плащей. Даже не солдаты — обычные дорожные шакалы, привыкшие доить деревни.

Один из них держал трактирщика за ворот рубахи и тряс, как мешок муки.

— Значит так, жирный! — прорычал главарь, высокий, с кривым носом, в шрамах. — Платишь нам втрое больше, понял? За покровительство!

— Я… я же платил… — взмолился трактирщик.

— Платил? — засмеялся главарь. — Покажи!

И ударил его головой о стойку так, что дерево треснуло.

Рядом два головореза тискали молодую служанку, дёргая её за рукав, пока она пыталась вырваться. Третий бил ногами старика, который пытался защитить внучку.

Гости теснились по углам, не смея поднять глаз.

Геральт остановился на последней ступени.

Витольд уже стоял рядом.

— Ненавижу такую публику, — сказал Белый Волк ровно.

Витольд кивнул:

— Я тоже.

Главарь заметил их и ухмыльнулся:

— А вот и ещё двое! Что, решили заступиться за эту падаль?

Геральт посмотрел на Витольда.

— Давай без магии, — сказал он тихо. — Местные и так трясутся от слов «ведьмак».

Витольд склонил голову:

— Как скажешь, мастер Геральт.

Но в его взгляде мелькнул огонёк:

ему давно хотелось размять руки. Драка началась резко - как порыв ветра.

Первый бандит шагнул к ним с дубиной.

Геральт даже не достал меч: просто увернулся на полшага и локтем ударил под рёбра так, что тот согнулся и без чувств рухнул на пол.

Второй с криком поднял нож.

Витольд метнулся вперёд — его движение было хищным, быстрым. Он сбил руку нападавшего, развернулся и ударил ребром ладони в шею. Хлопок — человек рухнул, хватаясь за горло.

Главарь взревел:

— РЕЗАТЬ ИХ!

Четверо кинулись разом.

Геральт шагнул вперёд.

Легко, будто танцуя.

Первый — его кулак встретил челюсть противника так, что зубы разлетелись на пол.

Второй — получил удар коленом в пах и рухнул, скукожившись.

Третий — попытался замахнуться цепью, но Геральт поймал её, рванул на себя и врезал тому головой в лоб.

Тем временем Витольд сражался иначе — как ученик Грифона:

точными, короткими, экономными движениями.

Один бандит бросился на него с топором.

Витольд сделал шаг в сторону, мгновенно оценив траекторию, схватил противника за запястье и ударил — один раз, жестко, точно коленом в солнечное сплетение. Человек согнулся, закашлялся, потерял сознание.

Служанка, рыдающая, отбежала в сторону — теперь её никто не трогал.

Когда остался только главарь, он вдруг понял, что творится.

Понял, кто перед ним.

Он начал пятиться, поднимая руки:

— Погодите… мы ж… это всё недоразумение…

Но Геральт холодно посмотрел ему в глаза.

— Ты бил стариков и женщин. Это не недоразумение.

Главарь дёрнулся, пытаясь достать кинжал — но Витольд оказался рядом внезапно, словно тень.

Он ударил тупой стороной эфеса меча — быстро, точно.

Главарь рухнул, как мешок, без малейшего звука.

Тишина в таверне была настолько плотной, что слышалось трескание огня.

Гости смотрели на ведьмаков с тайным благоговением и страхом.

Трактирщик, вытирая кровь с губы, прошептал:

— С-спасибо вам… не знаю, что бы мы… если бы не вы…

Геральт поднял его, поставил на ноги.

— Бывает, — сказал он тихо.

Витольд только отряхнул плащ, будто это было всего лишь небольшое неудобство.

Он посмотрел на Геральта и улыбнулся уголком губ — впервые за всё время:

— А говорил «без магии». Нам повезло, что они были пьяные.

Геральт ухмыльнулся:

— Они бы и трезвыми особой разницы не почувствовали.

Дождь за окном продолжал хлестать, но теперь таверна снова наполнилась шумом — уже другим, живым, облегчённым.

И Витольд, и Геральт знали:

это была только первая ночь.

А завтра — придёт настоящее.