Последний голос

Пролог: Первое слово - молчание

Холодные ветра не всегда сулят что-то плохое, возможно они передвигают облака и открывают солнце, которое согреет землю хоть чуть-чуть. Даже крохи тепла для Сальгрима были сродни манне небесной, небольшое поселение на окраине континента всегда оставалось символом снежной зимы, в теплые времена года температура здесь не поднималась выше минус двадцати по Цельсию. Сама деревушка не отличалась чем-то необычным, жители для пропитания охотились или рыбачили в замерзшем море, иногда торговали с приезжими, но до этого места добирались очень редко. Юный Эрин часто подсматривал, как его отец мастерил очередную поделку из дерева и попутно напевал что-то, а потом откладывал свое произведение в кладовку и начинал заниматься новой, так он и зарабатывал на пропитание для своей семьи. Позже и сам мальчик стал помогать: носил инструменты, подравнивал доски или просто оценивал “удачность” нового шедевра. Кажется его семья – пример для подражания, мать зашивала одежды соседям, отец делал мебель и игрушки, а маленький сын старательно учился обоим ремеслам и счету с письмом. И все это, будто сладостный сон, заботливо навеянный Морфеем распылилось, как прах дедушки Эрина на ветру. Где-то к югу сражались двое могущественных волшебника, отголоски их магической силы не чувствовал только мертвый, да и это под вопросом. Не зря итак редкие в этих краях птицы улетали все дальше, забирая с собой своих детей. Это все не проходило бесследно, вихри энергии пускались в пляс и закручивались в водоворот из ветра, затем этот ветер закручивался все сильнее и сильнее, пока не стал походить на огромный смерч, сметающий все на своем пути. Каждый холм и каждое дерево на его пути были не более чем безобидные шалости детей, а родная деревня героя не дотягивала даже до закуски. Крыши домов слетали и уносились куда-то прочь, внутренности домов стали кучей мусора, люди, живущие там, мгновенно превращались в фарш, ветер и давление просто разрывали их изнутри. Матери кричали – но ветер выдирал звуки прямо изо рта, оставив только открытые губы. Никто и никогда больше не услышит их голоса. Сальгрим за считаные минуты стал не более чем следами былой жизни, лишь пара зданий, стоящих на окраине не рассыпались в строительный мусор, жаль, что этими зданиями оказались склад и пустые дома. Как вдруг из одного пустого дома вышел мальчишка, ему на вид лет 11, кажется, ему не стоило этого делать, сделав шаг на улицу, последний живой житель также уже был готов прощаться с жизнью, ветер поднял его и отбросил на сотни метров, благо, снежный покров смягчил падение и спас жизнь хоть кому-то. Когда Эрин очнулся, вокруг не было ни звука. Только ветер выл над руинами, будто насмехаясь - он выжил, но заплатил за это одиночеством.

Глава 1.Дом без слов.

Холод и голод пронзают тело Эрина, даже пламя от костра, которое должно согревать как материнское тепло, лишь обжигало и делало больно. К тому же оно привлекало хищников — тех самых жертв человека, венца эволюции. Благо, хоть они иногда оставляли немного от добычи, видимо, наедались или теряли интерес, этим, ставший сиротой, мальчик и питался последние пару недель. Он огляделся: снежная пустыня впереди, сзади то же самое, слева ничего, и только справа красовался лес, откуда можно было достать немного дров и каких-нибудь ягод, если повезет. Вместе с тем там орудует целое племя волков, их шерсть белоснежная, как сама зима, поэтому их и прозвали снежными волками. Эрин ел их мясо однажды — довольно жесткое, но было вкусно. В этом лесу мальчик оказался после того, как его отвергла соседняя деревня: стоило ему лишь подойти, местные сразу зашептались, мол, он приносит беды и даже боги не хотят забирать его. Они чуть ли не пинками выгоняли маленького истощенного мальчика. — Даже его отец, первый силач в округе, погиб, — попыталась прошептать одна из женщин, но получилось слишком громко, даже гость услышал. — Он жив! — почти срывая голос, прокричал скиталец. И тут же по небесам пошла рябь, а ведра с водой стали гудеть, как заряженные током. Жители побледнели, и в этот же момент для них было решено — мальчик предзнаменование зла, ему не стоит оставаться в деревне. Делать было нечего: с дикими животными безопаснее, чем с деревенскими теперь. Так и остался Эрин около леса, он молчал с этого момента, его крик заставил некоторых даже провести вокруг груди — вид местного обряда, верующие в Ардеона, бога знаний, таким образом воздают к нему и просят защиты. Как вдруг из-за деревьев показались три пары голодных глаз, а после и пасти их владельцев, готовых накинуться в любой момент. Мальчик тут же кинул кусок льда, но это только разозлило снежных волков. Секунда — и они синхронно прыгнули прямо на изгоя, собираясь разорвать его в клочья. — Нет! — вскрикнул он. И проснулся. Парень с заметным страхом подпрыгнул и даже упал с кровати, а сердце колотилось как заведенное. «Всего лишь сон», — думал он и будто пытался стряхнуть наваждение, мотая головой влево-вправо. За занавеской слышался шорох, старик, как всегда, услышал. Наставник — мужчина в возрасте с густой бородой и балахоном — вошел в комнату без слов, только вопросительно взглянул на ученика. Эрин поднял руки и на пальцах объяснил: «Приснился день, когда вы спасли меня». А затем посмотрел в единственное окно этой комнаты — снежное и серое утро приветствовало его, но отговаривало выходить. Учитель же в это время уже вовсю разжигал кучку палок в сердце лачуги и делал это удивительно тихо, даже треск дров, кажется, старался не шуметь. Мальчишка в свою очередь отправился во двор: благо, небольшой замерзший пруд удачно расположен в паре метров от двери, а чуть ближе — сарай с дровами. Сегодня рыба сама прыгала в руки, так что раздобыть завтрак и обед получилось очень быстро. Пара рыб и набор сухих веток расположились в руках юноши, а затем стали покоиться уже на полу у костра. Мужчина кивком пригласил его сесть, пока сам готовил завтрак — немного зелени с домашнего огорода и рыба — прекрасное сочетание, но не когда ешь их каждый день. У парня было время подумать: этот сон был не случайным, что-то внутри точно откликнулось. Старик это тоже понял: на самом деле, по взгляду можно понять очень многое, особенно если заниматься этим долгое время, но им обоим было слишком неловко заводить этот разговор. Вместе с этим Эрин взглянул на свои шрамы, которыми была покрыта вся правая рука. Кажется, ею он пытался защититься, но не очень удачно. Если бы наставник не отпугнул волков какой-то странной вспышкой света и не унес мальчика в свой дом, то быть беде — во второй раз смерть бы точно добралась до него. Видимо, и вправду боги не хотят забирать мальца к себе. Он взглянул на дверь — каких-то несколько лет назад совершенно незнакомая и таящая неизвестное, что подкрепляло расплывчатое в тот момент зрение, теперь родная и дарящая чувство защищенности.

Затем взглянул на старика: долгое время парень думал, что тот лишь смеется над ним, но, как оказалось, он действительно молчит уже долгое время, по молодости дал обет молчания в храме. Храм развалился, а обет остается как доказательство веры. Тяжело было привыкнуть к абсолютной тишине: в лесу-то постоянно то животные, то насекомые, то ветер завывал, а сейчас только треск костра изредка разряжал обстановку. Хоть общаться они могли языком жестов и с помощью угля на дощечке, а также просто показывая, что надо делать. Так Эрин научился делать ловушки, заготавливать сушеную рыбу и читать звезды, которые будто никто больше не видел. Появилось даже ощущение домика вне времени — убежища, забытого богами и войнами. Эрин чувствует, что иногда его шепот что-то меняет: пламя то уменьшается, то увеличивается. Недавно во время рыбалки он увидел целого медведя, но побоялся двинуться, лишь прошептал «уходи, прошу» — так и случилось, зверь пристально посмотрел в его сторону и со всех ног сбежал, будто почувствовал нечто страшнее всего в своей жизни. После этого ни одно животное не приблизилось к небольшой лачуге. На следующий день отверстие в озере начало замерзать, и опять лишь пара слов «вот бы оно было больше» — и лунка слегка увеличилась в размерах. Парень даже не обратил внимание, но его учитель долго всматривался в места, где происходило чудо — мысли сами закрадывались в голову. В один из дней юноша со стариком, как обычно, вечером сидели у костра и грелись. Первый с наслаждением протянул: «те-е-епло», и огонь, будто повинуясь, стал больше и горячее — нагреваться стали даже те углы, которые покрылись ледяной коркой. Они оба переглянулись, но как-то обговаривать не стали — в воздухе повисло напряжение. Мастер не знает, как объяснить все это, а ученик боится объяснять — он уже однажды потерял все из-за крика. Они сидели, пока огонь не потух; дрова даже после этого выделяли тепло еще около трех-четырех часов. После этого Тарн, так звали наставника, взял кусочек еще теплого уголька и написал: «Не молчи всегда. Но молчи, пока не знаешь, зачем говоришь». Позже это стало главным правилом их дома. А Эрин долго смотрел, затем кивнул и погрузился в раздумья. В тот вечер ему надо было много обдумать, но перед этим он описал весь свой сон в картинках — волки, крики, разрушение — все это волновало его долго. Старик же взял эту дощечку и сжег, не из страха, а как обряд отпущения: слово монах выслушал прихожанина и отпустил ему грехи. Прошло еще несколько месяцев. Ежедневные дела никуда не делись — рубка дров, рыбалка, — но к ним добавился ритуал: раз в пару дней парень шептал простые слова, сродни «холодно» и «тихо» — в паре метров от него становилась тише и холоднее. Так шли недели. Однажды из леса недалеко донесся незнакомый голос. Эрин вышел и никого не увидел, только растревоженный воздух, будто эхо. — Кто здесь? — крикнул он и впервые сознательно что-то вложил в эту фразу. Ветви деревьев тут же откликнулись, начали дрожать, снег с них упал и осел, как при толчке, но в ответ не последовало ничего. Юноша испуган, но чувствует — он что-то может, у него есть сила. Дома старик уже ждет его и многозначительно смотрит, будто хочет что-то сказать, но лишь вырезает руну и дает ему символ выбора. Эрин понимает — время уйти близко. Еще с неделю все было как обычно, но в один из вечеров атмосфера изменилась. Посиделки у огня, как обычно молчаливые, чувствовались особенно тяжелыми. Тарн уже уснул, кажется, в последний раз. Снова одинокий парень решает лишь положить своего учителя на его кровать и собрать вещи — завтра придется уйти. Утром, позавтракав и взяв еды в дорогу, он шепчет имя старика. Вокруг медленно закручиваются кольца света, магия впервые отвечает не страхом, а согласием. Эрин ушел в снежный рассвет совсем таким же, как пришел сюда, только повзрослел на пару лет.