Последнее воздаяние
Часть 1
Лорнеис, бессмертный служитель владыки Пустоты и врага всякого нечестия Бэйна, а также мрачный помощник хозяина башни Зораг и хранителя павших душ Дариса, взялся за составление летописи великого предназначения. Сделав шаг навстречу тьме, я обрёл пристанище в разораде и своими глазами увидел сплетения и расплетения замыслов великих. А потому об одном таком сплетении я поведаю в этой летописи. Будет она касаться предназначения Сакраарха и всей Святой Империи, чтобы пролить свет на неочевидное, чтобы дать ответы на вопросы и чтобы вынести полезные уроки. От начала времён и до свершения замысла великих.
Придя в чертоги скорби и смерти, я обрёл новое пристанище в башне Зораг. Чтобы обратиться в бессмертного, нужно сначала умереть. И Дарис оборвал мою жизнь. Точнее, это была уже далеко не жизнь. Потеряв всё, я перестал жить. Мысли прекратили своё течение, душа не могла воспринимать окружающую действительность, и разум больше не реагировали ни на что. Передо мной оказалась только лишь тьма. И эта тьма потянулась к другой тьме, в которой обретают пристанище другие тёмные существа. А я уже наполовину был таковым.
Зораг – это необычное место. Всё, как и говорили предания: весь мир Зорага – это бескрайнее поле, усеянное погостами. Здесь нет дневного светила. За то вечно властвует ночное. Но даже оно необычно. Это не просто безжизненный кусок холодного камня, что отражает свет ближайшей звезды. Это была сфера, пылающая зелёным пламенем смерти. И во тьму земель павших нимкаров вливался зелёный блеск ночного светила. Всякое светлое существо, ступившее сюда, в тот же миг проникнется печалью и безысходностью. Оно не сможет здесь находиться долго. Все эти унылые пейзажи и полное отсутствие каких-либо звуков подавят волю такого существа. Всё это буквально выдавит его из этого мира. И, оказавшись под светом обычной звезды, оно обязательно вздохнёт с облегчением и больше никогда не вернётся в мир Дариса. А, как я уже сказал, моя душа давно была мертва. Ничего из этого меня не пугало и не отталкивало. Я лишь медленно брёл мимо курганов вперёд, туда, где возвышалась его башня.
Её вид навеивал ещё больше жути, чем всё окружающее пространство. Но, опять же, для меня это было всего лишь целью моего путешествия, всего лишь пунктом назначения, к которому я должен был прийти. Никаких чувств она не пробуждала во мне. Я отчётливо лицезрел ту огромную силу, которая металась в пространстве над этим местом. Дарис был могущественен. В нём слились сущность нимкара и разорада. Это слияние породило существо невообразимой силы. Даже Сакраарх, будучи средоточием слияния духовных сил нимкаров и сатлармов, ни в какое сравнение не идёт с Дарисом. Но на тот момент всё это было за гранью моего сознания. Я размеренно шагал к Зорагу, и мысли в тот миг были пусты. А потому моё путешествие пролетело за мгновение.
Но я так и не достиг шпиля, потому что хозяин этого мира сам предстал передо мной. Могучий тёмный силуэт возник из ниоткуда, затмевая блеск ночного светила. Два зелёных глаза глядели на меня сверху вниз. Мы ничего не говорили, потому что слова тут были не нужны. Я только лишь ожидал своего часа. А он не стал медлить. Прочитав мою душу, как открытую книгу, Дарис проникся всей моей историей и низверг на меня осколок своей силы. За одно мгновение, без боли и даже без какого-либо неприятного ощущения моя душа померкла, а сознание перестало существовать. Я погиб. Но моя гибель длилась недолго, ведь зелёная сила, которая витала вокруг, собралась к своему повелителю и по его незримой воле вошла в меня, замещая собой мой уничтоженный дух. С того самого момента я восстал как бессмертный нимкар, вошёл в воинство созданных из смерти, а также остался быть помощником хранителя башни смерти.
Тёмный нимкар бессмертного воинства Бэйна, мрачный помощник хранителя башни смерти Дариса
Лорнеис
Созидать и наставлять – вот каким было предназначение сакров. Это же самое предназначение светлые существа передали своим созданиям – нимкарам, а также своим подопечным – сатлармам. И вначале было так. Люди, которые доверились сакрам, всеми силами старались служить свету. Нимкары, которые были созданы из этих же самых людей, тоже приняли облик праведности и последовали своему предназначению. Даже сакры, сумев найти в себе силы для того, чтобы вновь, как встарь, высоко поднять свои головы, стали делать всё ради созидания. Они были движимы благородными целями и вкладывали все свои силы в то, чтобы возродить былое величие империи. А, когда возрождение свершится, они смогут воздать своим врагам – саткарам.
Да, каждый сакр помнил, по-своему, но всё же помнил то самое поражение в битве с войсками Йора. И эти мрачные картины постоянно напоминали им, зачем они живут. Но это не было их предназначением. Это просто была цель, которую они сами себе поставили. И пусть. Ведь, преследуя эту самую цель, они как раз таки и смогут настигнуть своё предназначение. Они будут созидать и наставлять. Точнее, должны были настигнуть своё предназначение. Должны были созидать и наставлять. Ведь на борту корабля трудятся все, но только капитан стоит у штурвала и направляет судно. Так было и здесь. Сакры, нимкары и сатлармы делали вклад в развитие своего предназначения. Но вот Сакраарх стал направлять его в совсем другом направлении.
Постепенно Святая Империя превращалась лишь в искажённое отражение самой себя. Облик святости и света исказился. И, как следствие, исказились также все, кто служил этому господину. И даже сам Сакраарх стал меняться. Даже в тот миг, когда я в бытность свою нимкарскую предстал перед ним, чтобы просить помощи, он уже перестал быть благородным носителем света. А только лишь прикрывался им. Он стал достаточно эгоистичным, чтобы отказать мне в помощи. Ведь как это, он, великий и славный протектор святости и света, будет растрачивать свои драгоценнейшие силы для того, чтобы помочь какому-то там обычному гуду с его ничтожной проблемой? Они должны только служить, и больше ничего. А ведь ему даже не надо было участвовать в этом самому. Он мог бы просто дать мне одного из своих воспитанников, чтобы мы вместе с ним отбили Ильдиалу, Хэкаила, Соалмилу и Загалиилу. Но его эгоизм не позволил сделать и это.
Если капитан корабля распутствует, пьянствует и дебоширит, то и нечего удивляться, что на его корабле не будет порядка. Неровен час, что он вообще затонет. Так было и со Святой Империей. Саткары, разорад, хахормес, эрхаимы – враги со всех сторон обступили эту скверну. И нимкары проигрывали. Да чего уж там говорить? Святые миссии сатлармов терпели крах, разбиваясь о силы чародеев, хорганов, урункроков и сик’хайев. Величия не было в белокаменных стенах. Подобно тому, как дух кутежа постепенно охватит весь корабль, пока сам капитан не остановится, так было и здесь. Вся империя начала обращаться в царство праздности и грехов, ведь сакры тоже наблюдали это падение и постепенно опускали свои руки.
Лишь та часть Святой Империи, которая принадлежала Туриилу, более-менее соответствовала тому облику, который она приобрела в самом начале. Хранитель башни зла до последнего боролся с грешным настроем ума своих подчинённых, чтобы сохранить святость и действовать во благо своей части империи, если уж остальные спасти не удалось. Только лишь этот небольшой очаг праведности удерживал Святую Империю от полного исчезновения. Именно поэтому Микнос был самым населённым миром. И не удивительно, что именно там служили такие великие личности как Лорхии́л-ан-Лоре́ссо и Э́на’Лира. Хоть первый всегда считал себя приверженцем Кразу, но именно большинство своих подвигов он свершил во славу Микноса, как и преемница его стиля битвы. И этот человек, и эта эльфийка были необходимым участниками предназначения Святой Империи. Без них о нимкарах и сатлармах можно было бы давно забыть. Без них они давно развратились бы и были поглощены многочисленными врагами. А так святость хотя бы дожила до сегодняшних дней.
Да, был ещё Хельдау, второй по заселённости мир. Но он был сокрыт, и никто не мог просто так попасть туда. А уж тем более повидаться с самим протектором. Нельзя сказать, что Туриил оказался более праведным, чем Сакраарх. Нет. Быть может, если бы на трон Святой Империи был посажен он, неблагородство расплодилось бы сильнее, чем при нынешнем властелине. Ведь у Туриила было одно незначительное преимущество – его область ведения. Зло. Звучит довольно опасно для Святой Империи. Но, как я уже писал в своём дневнике нимкара, каждая башня – это одна из глав Святой Белой Книги. Да, в ней была целая глава, отведённая злу. Однако этот раздел учил не делать зло, а бороться со злом. Злом внутри себя и злом, в смысле злыми существами. И, как я уже писал всё в том же дневнике, большинство из тех, кто обращались в нимкаров, жаждали обрести могущество и повергать зло. Так что и дух, и обучение, и даже назначение этой башни сильно подходили для большинства нимкаров и сатлармов. Конечно, и сам Туриил приложил к этому руку. Но также и то, что он видел, как к его башне тянутся ярые воители, поддерживало в нём стремление сохранить во что бы то ни стало это своё наследие. Конечно, Микнос не один участвовал в святых миссиях – другие сакры тоже подражали ему. Но империя зла в этом деле была неподражаема. Именно в башне Туриила был сохранён свиток величия саткаров.
Но, пока все благородные события вершились вокруг Микноса, в Хельдау незаметно росла скверна. Сакраарх был далеко уже не тем великим владыкой. Он достаточно давно лелеял мысль только лишь о собственном господстве. И месть саткарам отошла на второй план. Но на второй план она отошла ещё и по той причине, что у Святой Империи появилось слишком много врагов. И список тех, кому нужно отомстить, только лишь увеличивался. А ведь всё началось с простого – с Ноханшима.
Когда великое предназначение окончательно сформировалось, великие ушли, оставив после себя как преемников, так и путь, по которому им нужно было пройти. И каждому такому преемнику Йор приготовил специальные артефакты, которые помогут на этом пути, помогут подготовиться к принятию великого предназначения. А, чтобы даже сам процесс тоже формировал существо, эти артефакты были вложены в тела могущественных творений. Каждому новому богу предназначался свой артефакт и свой противник, оберегавший этот артефакт. Страж был не из простых врагов. Однако победа над ним могла быть как показателем готовности пройти этот путь до конца, так и самим путём. Так как Святая Империя входила в замысел великих, то и для святых орденов был выделен специальный страж со специальным артефактом – Ноханшим.
Время шло, и учения Сакраарха распространялись в самые дальние и самые сокровенные уголки пространства. Тогда ещё сатлармы были ревностными и более-менее праведными воителями, так что среди них мог легко затеряться Пиритал, чьё настоящее имя Пиритон – саткар, владычествующий над проклятыми. Когда начало действовать великое предназначение, каждый саткар принялся отыскивать своё предназначение. И, подобно Милилону, Пиритон пытался поселиться в Святой Империи. Только если первый хотел быть владыкой, то второй, наоборот, хотел быть служителем. И довольно продолжительное время ему это приносило удовлетворение. Он старался не пропускать ни одного похода. Как только заканчивался один, он тут же присоединялся к другому. И так он умудрялся бывать всегда на передовых. А это, в свою очередь, позволило ему стать свидетелем того, как сатлармы и нимкары наткнулись на Ноханшима.
Гуд Теондариил вместе с воинством нимкаров и сатлармов явились в один из миров, где проживали самые обычные люди. Цель была всегда одинакова – пройтись по городам и селениям, провозглашая о величии Сакраарха и Святой Империи, а после поговорить с представителем или же представителями, если их много, местных владык или же с самими владыками, чтобы обсудить возможность союза. Не редко бывало так, что какой-то народ соглашался стать частью империи в обмен на какие-то услуги. Самая частая из таких услуг – завоевание соседей. Обычно сатлармы и нимкары воевали против урункроков или сик’хайев. И очень редко – против других людей. Но в этот раз их ждало кое-то другое.
Теондариил своим звонким голосом произносил различные выдержки из Святой Белой Книги, а после призывал всех, кто жаждет света и святости примкнуть их славным воителям возмездия. Иногда люди подходили, чтобы расспрашивать, и тогда кто-нибудь из воителей начинал проповедовать путь Сакараарха. Пириталу очень нравилось это делать. Его воодушевление завлекало многих. Однако ничто не сравнится с хорошей битвой. Саткар как-никак. Люди здесь были добродушными и отзывчивыми, а потому можно было подумать, будто бы никаких битв здесь и быть не может. Но это было не так. И вскоре всё изменится.
Через несколько дней, пока святые воители были в пути, им навстречу выехал эскорт с вираном в главной карете. Слухи о том, что из другого мира к нему пришли славные воители и предлагают вступить в их империю, очень его заинтересовали. А потому воинство мщения и гвардия вирана повстречались на дороге, что соединяла столицу с другим крупным городом, в котором они только недавно побывали. Местный владыка был довольно статным человеком. Несмотря на свой почётный возраст, крепости его тела могли позавидовать более молодые воители. И он стал вести диалог с Теондариилом, в ходе которого сделал для себя вывод. Сатлармы предлагают, по сути, не подданство, а религию. Они будут чтить Сакраарха как бога, а взамен получат от них поддержку и союз. Для большинства управителей религия не представляет никакой ценности. Более того, через религию они могли иметь влияние на свой народ. А потому думал, что приобретает одни лишь преимущества. И никаких недостатков. Три дня он знакомился с содержанием Священной Белой Книги, так что окончательно укоренился в своей иллюзии, будто бы эти люди – только лишь религиозные фанатики. И никакой опасности для его правления тут нет. Так что он согласился вступить в ряды, однако хотел поиметь с этого ещё больше, как он думал выгоды. В разговоре с гудом он сказал:
- Да вот только наши земли разрознены и никак не могут прийти к единому соглашению. Мы все находимся в состоянии политического напряжения. Один неверный шаг – и начнётся затяжная война. Как Святая Империя будет процветать в таких условиях? Но выход есть, досточтимый Теондариил – мы примкнём к вам и поможем освоиться здесь. Уверяю вас, вся обитаемая земля в конце концов будет принадлежать нам. Однако я хотел бы избежать больших потерь, когда начнётся завоевание. И с этим могут помочь только лишь три артефакта, что в совокупности составляют комплект славы королей. Поможете добыть их для меня – и тогда мы примем ваше покровительство, а также будем вести войны от вашего имени. Что скажете?
Как уже говорилось, сатлармы готовы были даже ввязаться в войну с соседями, лишь бы добиться расположение хотя бы незначительного народа. А тут столь заманчивое предложение. Всего-то на всего добыть какие-то магические побрякушки, чтобы местный виран почувствовал себя чуть более властным. Однако они даже не подозревали, за что они брались.
Согласно древней легенде (ведь очевидцев этому уже нет в живых), далеко на севере располагается горная гряда Ха́нсвирч. Эта гряда служит границей для трёх государств. И она считается ничейной. Эту цепь гор пересекает ущелье королей, в котором захоронены все три артефакта. Однако там же гнездятся и три чудовищных дракона. Один похож на паука и даже вьёт самую настоящую паутину. Другой имеет скорпионий хвост и клешни. У третьего продолговатое змеиное тело. И, само собой, святые воители посчитали, что будут способны одолеть их.
Близ небольшого городишки Хансвирч был образован опорный пункт. Теондариил, а также местный виран разбирали план действий. Пока длился этот процесс, сатлармы посетили местных жителей, чтобы проповедовать им путь Сакраарха. Многие преисполнились благодарности из-за того, что слышали. Также воители то и дело выслушивали жалобы о том, что горы в последнее время довольно неспокойны. То и дело содрогаются основания, и тем самым чинятся различные разрушения. Они думали, что всё дело в драконах, которые всячески стараются помешать заключению этого союза, хотя ни один житель не мог припомнить такого, чтобы эти драконы хоть как-то мешали им жить или вовсе подавали признаки своего существования. Так что сатлармы полагали, будто бы никаких драконов-то и нет, что это – лишь легенды и страшные сказки на ночь.
В общем, через два дня планирования начались первые боевые действия. От городка это самое ущелье королей находилось восточнее, поэтому, оставив горы по левую руку, святое воинство шло вперёд, а предводители обсуждали, как они будут бороться с драконами. В пути их дважды застало землетрясение, что также списали на проявление драконьего присутствия. И вот, на закате они уже смотрят внутрь горного перевала. Виран, конечно же, трусил. Но остальные – нет. Перед мощью Святой Империи не устоит никто и ничто. Поэтому без какой-либо разведки положения дел гуд скомандовал идти вперёд. И воодушевлённое воинство света заспешило, наконец-таки, уже приступить к выполнению этой святой миссии.
Ущелье было достаточно просторным. В ширину там могли уместиться до шести лармудов. И даже несмотря на тьму, в которую они погружались, настрой воителей был велик, чего нельзя было сказать о самом виране, ведь скалы, угрожающе воздвигнувшись над ними, довлели, и человек не смог продолжить путь. Двое сатлармов сопроводили его в город. Основания земли вновь содрогнулись. И теперь было понятно: это дело отнюдь не драконов. Что-то жило в сердце этого ущелья. И оно давало о себе знать. Толчки сделались частыми и сильными, пока вовсе не переросли в непрерывное содрогание земли. Всем показалось, что земля под их ногами вздыбилась и начала ходить ходуном. Но это было на самом деле. Из земной тверди что-то поднималось. Что-то невообразимо-исполинское. Что-то древнее и могущественное. Нимкары стали спасать сатлармов, унося их на безопасное расстояние, так что никому не было вреда от этого. И теперь, стоя так, чтобы не подвергать себя опасности, но и видеть всё происходящее, они лицезрели восстание Ноханшима.
Невообразимых размеров каменное чудовище, состоящее из тех самых гор, родилось на глазах у всех святых воителей, а также хансвирчан и вирана. Этот каменный враг предназначен был для Святой Империи, а потому после того, как спящий артефакт почувствовал приближение святой силы, свершилось то, для чего он был сотворён – существо стало нападать на представителей Святой Империи. Артефакт, вложенный внутрь этого громилы, действовал подобно зеркалу. Всякий удар, нанесённый ему, тут же будет отражён обратно. Но артефакт был гораздо более могущественным, чем просто отражатель силы. Он возвращал обратно буквально всё: мысли, чувства и даже намерения. И это могло бы значительно осложнить сражение, если бы против него выступали тёмные или неблагородные существа. Тогда бы их тьма и неблагородство устремлялись обратно в них. Но воители света были чисты. Они сражались из самых добрых побуждений, в бою использовали свет и не испытывали жгучей ненависти к своему противнику. Поэтому всё, что Ноханшим отражал в них, лишь ещё больше укрепляло их всех.
Ну, почти всех. Пиритал, будучи саткаром, являлся существом скверны. А потому в него эта скверна и отражалась, лишь ослабляя его. Тем более, битва затягивалась, потому что даже таких сил не хватало для победы. И таким же образом затягивалась петля на шее саткара. Одна из лит, почуяв его терзания, преисполнилась сострадания и пришла на помощь. Они все знали, что он не просто человек, но некто больший. Однако в его прошлом никто не собирался копаться, ведь он был очень ревностным и выполнял поручения всевышнего с большим энтузиазмом. Этого было достаточно. Так что Пиритон мог не бояться, будто бы его изгонят, узнав, что он саткар. А теперь он боялся этого. Но с другой стороны – жизнь висела на волоске, и, если ничего не предпринять, он погибнет. Целительные чары были бессильны, ведь брались из света и пытались залечивать скверное существо. Поняв, что её сила не заживляет его раны, лит испугалась:
- Так кто же ты?
И Пиритону пришлось прибегнуть к помощи портала, чтобы сбежать с поля битвы. Целительница пока что решила не говорить об этом никому, чтобы не мешать сражению.
А тем временем прошла ночь, день сменил утро, даже начал опускаться вечер, а бой всё никак не сдвинулся с мёртвой точки. Исполин был медлителен, когда как сатлармы разыгрывали оборонительно-наступательную тактику, отступая в такт его наступлению, потому что не могли подойти к нему близко, а иначе громоздкая нога или рука просто-напросто расплющит их оземь. Нимкары же, пользуясь своей манёвренностью, налетали на громилу, ниспровергая на него всю мощь своей святости, но получали весь свой урон обратно. Литы исцеляли гудов и самих себя, после чего нападение возобновлялось. И так всё шло по кругу. Никто никого не мог одолеть.
Таким образом прошло ещё 4 дня. Громадный каменный исполин не переставал напирать на воителей света, оттесняя их назад и постепенно покидая окружение гор, из-за чего создавалась опасность того, что враг причинит вред местным жителям, в частности жителям городка Хансвирч. Чего только ни пытался предпринимать Теондариил, лишь бы задержать его наступление, однако всё было тщетно – они совершенно никак не могли замедлить приближение ходячей горы.
Но вот именно по истечению этих самых 4 дней перед предводителем святого воинства предстал гуд, который утверждал, будто бы знает, как одолеть этого врага. Отчаявшийся полководец готов был принять любую идею, какой бы безумной та ни была, а потому, велев святым воителям продолжать прилагать все усилия для того, чтобы сдерживать противника всеми силами, он отстранился от сражения и поговорил со своим подчинённым.
Как оказалось, этот нимкар слышал что-то о 6 каменных порождениях некоего божества по имени Йор. Он не стал рассказывать обо всех них, а сосредоточился лишь на этом, с которым они сейчас и сражаются:
- Его имя – Ноханшим. И сражение с ним – это наше предназначение. Он – лишь инструмент, который был создан Йором, владыкой всех чародеев. Внутри него покоится какой-то магический предмет, что питает его тело и позволяет существовать. Если мы сокрушим громадину, то получим его.
Теондариил одновременно обдумывал то, что услышал, и спрашивал своего собеседника с явным укором в словах:
- А разве есть другие боги, кроме лишь Сакраарха?
На это воителю света нечего было ответить, так что его предводитель продолжил:
- А в тех слухах совершенно случайно не говорилось, как же нам одолеть его? Или хотя бы почему он вообще непобедим?
- Его неуязвимость заключена в артефакте, до которого нам нужно добраться. Этот волшебный предмет обладает силой обращать вспять весь урон, который получает носитель этого артефакта. Мы должны нанести такой удар, который нельзя отразить.
- И что это за удар такой?
Нимкар лишь пожал плечами.
Было предпринято множество попыток разгадать эту тайну. Быть может, удар исподтишка нельзя было отразить, потому что он был непредсказуем? Или удар, следующий за обманным? Наверное, врага нужно было поразить в определённое место, которое было менее всего защищено. Сколько бы воители света ни пытались поступить по приказу своего командира, всё было бессмысленно. Враг не подавал признаков слабости. Даже было сделано предположение, что, раз уж это существо – творение бога магии, то и этот самый удар, который нельзя было отразить, должен быть магией. Но только вот где взять эти самые магические знания? Святые ордены не практикую связь с эфиром, нимкары могут лишь видеть и чувствовать материализацию магических потоков. А вот сакры были способны даже управлять этими потоками. Стало быть, Сакраарх мог и того больше.
Теондариил тут же направил в Хельде того самого гуда, который и подал эту идею, чтобы он передал положение дел в этом мире господину и попросил его лично поучаствовать в сражении с этим врагом. Долго ждать не пришлось, ведь красочный рассказ вестника дал ясно понять – когда властелин Святой Империи получит этот артефакт, он сделается по-настоящему непобедимым. Да и само назначение этой вещицы соответствовало предназначению, которое Сакраарх сам себе выдумал – возмездие, ведь непобедимость Ноханшима достигалась путём возмездия. Никто не мог одолеть его, потому что он возвращал весь урон на своего противника, потому что он мстил до того, как получал удар.
Явление великого протектора святости и света в этом мире сопровождалось неимоверным сиянием. Да, он уже успел напитаться силами своих служителей, так что теперь она буквально прорывалась через него. Такую силу невозможно было удержать внутри себя. Естественно, Ноханшим отражал от себя эту ауру, а потому на поле боя было очень светло, так что обычным людям невозможно было глядеть за ходом, как они думали, этого сражения. Сталармы и нимкары не слепли от этого сияния, потому что были святы и чисты. Но битвы не было.
Сакраарх принялся разглядывать своим прозорливым взором этого каменного исполина, силясь понять, как его можно одолеть. Он нанёс ему несколько ударов своей духовной сущностью, чтобы наглядно увидеть, как именно происходит отражение урона. Он остановил лита, которая пыталась исцелить раны, полученные от самого себя, ведь могучая сущность сама делала это даже быстрее, чем способности его служителей. Сила света расширяла не только способности его духа, но также и разума. А потому Сакраарх сумел додуматься до разгадки. Из его уст соскользнуло только лишь одно слово: «Смерть». Недоумевающие нимкары никак не могли понять, что он имел в виду. И тогда владыка объяснил:
- Удар, который нельзя отразить, – это удар в самого себя. Смерть, - далее он предстал перед сатлармами, что продолжали отступать от поступи исполина, и заговорил, - Выберите из своего числа одного, отважного, самоотверженного и любящего своего ближнего больше, чем самого себя. А после стойте и смотрите, как я через одного спасу всех.
Тут же была поднята суета, и постепенно из всех сатлармов, что пришли в этот мир, был избран один. Его имя – Герио́рх. Праведный лармуд был известен всеми этими качествами, которые озвучил Сакраарх, ведь он в перерывах между святыми миссиями был занят тем, что помогал простым людям. И тем самым снискал себе славу отважного и самоотверженного воителя Святой Империи. Сакраарх воздвигся над ним и объяснил:
- Смерть – вот удар, который нельзя отразить. Гериорх, я заберу твою жизнь, нанеся тебе один удар. И это будет первый твой подвиг в облике нимкара. Да, ты не ослышался, именно нимкара. Ведь в тот миг, как твоя душа будет поражена, она переродится в возвышенную сущность. Таким образом ты послужишь великой цели и получишь столь же великую награду. Ты готов, мой славный служитель?
- Жизнь ли, смерть ли – всё во славу Святой Империи.
- Да будет так.
И после этих слов Сакраарх низринул свой удар на лармуда, так что тело сатларма, облачённое в тяжёлый комплект доспехов, тут же томно рухнуло наземь, а вместе с ним погиб и Ноханшим. Получив, смертельный удар, исполин тут же развалился на огромное количество валунов, чьё падение отозвалось множеством лёгких землетрясений. И Сакраарх почувствовал артефакт. В одно мгновение он оказался на том месте и, склонившись, поднял с земли диадему, переливающуюся двумя цветами: белым и золотым. И, держа её в руках, повелитель чувствовал могущественную силу, но не святого происхождения. Теондариил поравнялся со своим властелином и, воздав почести, заговорил:
- Тот нимкар, что поверил слухам, оказался прав. Но также он сказал, что этот Ноханшим был сотворён великим богом, властелином всех чародеев. Стало быть, этот артефакт – творение других владык.
Сакраарх ничего не отвечал ему, ведь и не мог ничего сказать. Всю жизнь он наставлял всех своих служителей, что нет других богов, кроме него. А теперь сам готов пользоваться дарами великих, в кого он пытался отбить веру. Воздвигнув артефакт на свою голову, он почувствовал, как всё могущество, которое он успел приобрести, буквально переполнило его, из-за чего свет, что источала его сущность, воссиял ещё ярче. Он обратился на своих воителей и ожидал, что они начнут его восхвалять, однако увидел, как все сатлармы склонились перед умершим Гериорхом, и вспомнил, что обещал ему вознесение. А потому, представ перед ними, он свершил это чудо, и вот тогда-то он получил свою похвалу.
А ещё он предстал перед обычными людьми, который проживали в этом мире, и теперь уже они воздали хвалу великому и славному вседержителю и протектору Сакраарху. Он стал говорить им могущественные слова и наставлять заповедям из Святой Белой Книги. А также он возвёл на том самом месте, где раньше был захоронен Ноханшим, свой монастырь, чтобы всякий, желающий примкнуть к святому воинству, мог прийти туда и получить должное обучение святым догмам, а также комплект латных доспехов, которые обязан носить всякий светоносец. А для того в этом монастыре были оставлены 9 сатлармов, и каждому из них от Сакраарха достался дар кузнечного ремесла. Каждый из них сделался мастером ковки и мог работать с любыми видом материала, будь то кожа, ткань, кольчуга или латы. Однако каждый из них обладал особым дарованием ковать конкретные предметы. Один хорошо работал с оружиями, другой – со щитами, третий – с нагрудниками. И остальные также.
Да, девять великих кузнецов: Адар, Гериат, Елфас, Зеур, Имрад, Мола, Нук, Орхел и Сарег – были сатлармами, истинными сатлармами, которые воплощали в себе святость сакров, а не развращённость нимкаров. Истинные сатлармы были гораздо сильнее и праведнее тех, в кого позднее превратятся эти воители. А ещё они могли жить вечно, если не оставят своей праведности. Так всё и было. Будучи отделёнными от Святой Империи и от Сакраарха, который в конце концов и стал центром развращения святых воителей, они сумели сохранить все дары истинного света, так что были пригодны для исполнения великого предназначения. Именно поэтому, служа в Святой Империи, эти кузнецы были неприветливы и мрачны по отношению к себе подобным – они не хотели заразиться от них той скверной, которую взрастили в себе их собратья. Однако были вполне дружелюбны к тем, кто участвовал в великом предназначении. Также у этих кузнецов можно заметить отсутствие знаменитого окончания -ал в их именах. Всё дело в том, что подобные имена с такими окончаниями сатлармы стали брать себе позднее, когда в них начала развиваться гордыня, и каждый хотел себе звучное прозвище. И хоть Пиритал уже носил такое имя, но никого оно не привлекало. Однако его необузданный нрав, который начал стремительно портиться вместе с остальными сатлармами, побудил его хвалиться своим именем. Такая прерогатива была свойственна лишь архидурам, но Пиритал, являясь частью саткарского общества, в конце концов тоже стал таким же тщеславным. И во времена, когда святые миссии обратились в жестокие насаждения веры, Пиритал выкрикивал своё имя в начале каждого боя и после каждого убийства. Но тогда всего этого не было, а потому все имена были простыми и без знаменитых окончаний.
Итак, Ноханшим был повержен, и артефакт, питающий его, забрал тот, кому он и предназначался, – Сакраарх. Высший сакр назвал его Ноханларм – воздаяние Ноханшима. В конце каньона, что образовался после восстания громилы, был возведён монастырь, который впоследствии назовут Агезимнос в честь девятерых кузнецов, что там жили и служили. Правда, в монастыре том было не так много дверей: молельня с монументом Сакраарха, кузницы, столовая, кельи, подземная река для умывания и главный холл. Это позднее туда будут добавляться новые помещения самими кузнецами. Но этого было достаточно для того, чтобы обучать новых воителей света.
Всё так и было: в монастырь тянулись многие люди, чтобы стать истинными поборниками святости. Кузнецы обучали их догмам из Святой Белой Книги, а раз в год сюда прибывал нимкар, который даровал силу света и обращал всех новобранцев в сатлармов, которые тут же забирались в другие миры, чтобы нести службу там. А в этом так и не возникло ни одного святого ордена. События этой битвы внесены в перечень великих свершений Святой Империи, но были очень приукрашены для придания величия Сакраарху.
Однако этот артефакт всё-таки не стал источником предназначения, ведь он подразумевал активные действия со стороны Сакраарха. А могущественный управитель огроменной империи предпочёл всю жизнь провести в своей башне, упиваясь ощущениями того, как растёт его сила, и совершенно не замечая того, как гниёт его душа.
Началась Малалиталь, пала башня Алмаэ, нимкары перестали сотрудничать с сатлармами, после чего и те, и другие стали настолько слабыми в вере, что практически не побеждают в святых миссиях, а только лишь занимаются своими делами. Потом был распущен Орден Чёрной Розы, после которой мы поглотили Сэкрос. Спустя какое-то время под натиском эрхаимов пала империя Кразу. А следом за этим под власть Эренгаров отошёл Тетрамин, Сиил погиб от Бича нимкаров, Амалиила была принесена в жертву ради возрождения Милиона, разум Соалмилы опустошил Шаотарон. Пиритал, скинув свою личину праведности, обратился Пиритоном и стал разорять отдалённые поселения Святой Империи в попытке отыскать, куда нимкары подевали Ноханшима.
Столько жутких событий произошло в его империи, а он даже и пальцем не шевельнул, чтобы предпринять хоть какие-то действия. Единственным оправданием его безразличия ко всему были слова:
- Они лишь множат во мне праведный гнев. Настанет время – и он изольётся сполна. И тогда все павшие будут отомщены, а все враги – наказаны.
А ведь всех этих потерь можно было бы избежать. Пожалуй, кроме лишь одной – над Амалиилой Сакраарх уже не имел власти. Хранительница тайн всецело поддерживала Милиона. Но, если бы он вышел из своей башни и, сверкая изящной диадемой, ринулся против нас, против эрхаимов и протв эренгаров, всё обошлось бы. Мы бы отступили, признав то, что властелин Святой Империи способен нести предназначение своего народа. Краснокожие пожиратели пространства погибли бы, стоило только напасть на протектора. Эренгары разбились бы о могущество духа, а Бич нимкаров поразил бы только самого Санума. Того и гляди, исцелился бы саткаррал от одержимости в тот миг, и не нужно было бы Кальдебарсону устраиваться погоню за ним. Но всё это случилось, и Сакраарх допустил все эти происшествия, сполна дав понять, что никакое великое предназначение вовсе не интересует его. Этого высокомерного эгоиста заботило благополучие лишь только двух миров: Хельде, где обитает он сам, а также Аскедания, где шли тайные разработки по созданию огромной машины, которая в конечном итоге должна стать вместилищем для Сакраарха. Пока он продолжал накапливать свои силы, Телеомила и остальные нимкары, которые раньше населяли Аскеданию, трудились ради исполнения замысла своего господина. Этот мир находился в тайне ото всех. Никто из его приближённых не знал об этом. И только лишь Пиритон, продолжая исполнять волю Кальдебарсона, сумел обнаружить это место.
Поняв, что силой вызнать, где находится бесконечный источник, ему так и не удастся, он решил действовать более осторожно. Приняв облик святости, он разведывал, вынюхивал, выслушивал. И поддержка Мергаона ему в этом помогла. Исполнитель желаний, как мог, направил предназначение повелителя проклятых на окончание поисков Ноханшима. Конечно, несовершенство саткаров давало о себе знать, поэтому искатель не сумел найти то, что так хорошо оберегалось. Но владыка тирфов помог ему напасть на след. Сменяющейся чередой лжи, шпионажей, подкупов и соблазнений в конце концов он пришёл в мир, состоящий из множества пирамид. А после осторожных расспросов он понял, что Ноханшим теперь там.
Да, Сакраарх, поняв, что Ноханларм ему вообще никак не пригодится, отдал этот артефакт Аскедании, чтобы он стал источником силы для Воздаятеля, подобно тому, как он был источником жизни для каменного исполина. Конечно, с точки зрения Сакраарха план был идеален: он сам накапливает силы, становясь с каждым мгновением всё могущественнее и могущественнее, так ещё и в другом измерении ведётся работа над его вторым телом. По задумке верховного святого этот самый Воздаятель должен был полностью подчиняться его указаниям, как самая настоящая машина, однако такие тонкости, как нанесение ударов или ориентация в пространстве, он должен производить сам. Протектор должен был лишь отдавать команды, а робот должен был исполнять их самым лучшим образом. Именно над этим и работали аскеданцы.
Часть 2
Вот, наступает очередной виток предназначения, и саткары не полным составом нападают на тайный мир Святой Империи. Пользуясь этим хаосом, Эна’Лира освобождает Далармиэль, и к эльфам возвращается богиня-мать, как её привыкли называть. Кибер нимкары успешно отбивают атаку владык, и это даёт Сакраарху повод предположить, что его могущество достигло определённых высот. Можно переходить к свершению своего предназначения. Явившись к Телеомиле, он по своему обычаю был очень учтив с ней и, узнав, как у них тут дела, спросил, насколько проект воздаятеля завершён. Лит отвечала ему:
- Господин, ты же знаешь, что прогресс не ведает границ. А потому работа над твоей задумкой может продлиться целую вечность. Мы завершили уже порядка тысячи основных и более десяти тысяч – побочных улучшений. Но в то же самое время нами начаты десятки других.
- Телеомила, я уже говорил, как люблю ваш отдел. И скажу это ещё раз. В то время, пока другие части Священной Империи теряют свою веру, Аскедания находится в постоянном процессе улучшения.
- От имени всей Аскедании прими нашу благодарность. Мы будем и дальше прикладывать все усилия к тому, чтобы угождать тебе.
- Я знаю это. И очень ценю. А теперь, пожалуйста, завершите в скорейшем времени все начатые проекты и подготовьте Воздаятеля к действию.
- О да, мой господин! С нетерпением ожидаю того дня и часа, когда перед величием Святой Империи склонятся другие народы.
Одобрительно кивнув ей в ответ, он вернулся в Хельдау, чтобы собрать своё специально выведенное воинство нимкаров со способностями величия сущности, чтобы вести эту войны не в одиночку.
А тем временем сатлармы и нимкары, идущие по неправильному пути следом за Сакраархом, собираются с силами, чтобы сокрушить эльфов, которые нарушили договор. Очередной этап великого предназначения завершился. Многое свершилось, многое пришлось изменить, чтобы оно свершилось, но в общем и в целом замысел великих точно исполняется сквозь века. Однако не дремлет и враг – над всеми мирами образовываются ауры пороков. Они пока что ещё незначительные, однако медленно и верно продолжают расти. И всё же этого было достаточно для того, чтобы Святая Империя, которая теперь стала символом грехопадения, поддалась жуткому помутнению рассудка и объединилась в безумном движении против эльфов. В первой волне участвовали только лишь выходцы из Микноса. А с каждой следующей атакой к этому безумию прибавлялись и другие сатлармы. Когда Воздаятель был активирован, Сакраарх дал команду Аскедании также принять участие в этом сражении. Сакраарх никак не реагировал на это. Он лишь был поглощён своей идеей сесть в огромного робота и пройтись по мирам, насаждая свою идеологию и заставляя других восхвалять лишь одно имя. А то, что происходило в Мордалали, его совсем не заботило. Даже наоборот, идя во имя величия Святой Империи, они подпитывали и так ставшими безграничными силы Сакраарха. Он был буквально опьянён всем этим, но продолжал ещё пить.
И вот, перед владыкой Святой Империи предстаёт огромных размеров машина. Ростом он был с Ноханшима и даже выше. Однако всё место в нём занимали исключительно устройства и механизмы. Не было там отсека, куда мог бы сесть пилот и начать своё шествие, ведь Сакраарх – дух. И он вселится в него. Аскеданцы сделали специальные органы управления, чтобы туда мог проникнуть Сакраарх. Внешность его была изящна. Каждый изгиб, каждая выемка и вмятина очерчивали идеальное человеческое туловище. На создание этого тела пошли именно каменные части того, старого исполина. С помощью силы света аскеданцы обработали эти бесформенные камни и дополнили их структуру металлическими устройствами. Руки его были свободны, однако на них были специальные устройства, которые могли материализовать в них любой вид оружия ближнего боя – таким было требование Сакраарха. Но аскеданцы, конечно же, пошли дальше и наградили Воздаятеля оружием дальнего действия, которые были встроены в глаза. Один поражал точечными выстрелами талеидов, другой вёл непрерывную атаку концентрированным светом с вкраплениями неактивных частиц хаоса. За его спиной располагался маралитный излучатель, который при необходимости покрывал Воздаятеля защитным куполом.
Верховный сакр оглядел его целиком, а после обратился к Телеомиле, восхваляя её и обещая, что её имя войдёт в историю Святой Империи, а после победы он сделал её вторым лицом после себя. Даже элитные войска Хельдау поддались изумлению, когда увидели это чудо инженерной мысли, хотя они всегда были сумеречны и неразговорчивы.
И вот, Сакраарх подходит к ноге исполинского робота, прикасается к ней и со словами «До встречи в новом мире» развоплощается, чтобы оказаться внутри громилы. Глаза воссияли жёлтым светом, еле заметный голубоватый купол покрыл всё тело исполина. Робот поднял руки на уровень плеч, посмотрел сначала на одну, потом на другую, и далее послышался могущественный голос Сакраарха, который исходил из этого громилы:
- Впечатляюще, Телеомила. Это гораздо лучше, чем быть воплощённым.
Она лишь изящно поклонилась ему. После этого перед воздаятелем отварился овальный портал, куда зашагали элитные нимкары, ведомые своим громоздким предводителем. Великое воздаяние началось.
У Сакраарха уже давно был приготовлен план, по каким мирам он собирается пройтись. Вначале он хотел напасть на измерение, в котором обитали сик’хайи. Существа эти совсем никак не мешали его жизни. Лишь однажды туда прибыли сатлармы со святой миссией, но, поняв, что здесь обитают хвостатые фанатики, даже не стали предпринимать хоть какие-то действия. Потому что, во-первых, Сакраарх не терпел иных существ, кроме лишь людей, а, во-вторых, зеленокожие язычники также не жаловали никого, кроме себе подобных, и готовы были биться с захватчиками до конца. Следовательно, это истребление всегда было затяжным и кровопролитным. А потому никто не желал иметь с ними дел. Так что для Сакраарха в его новом амплуа воздаятеля мир, населённый сик’хайями, был прекрасной возможность испытать новое изобретение.
И всё же ему пришлось изменить этот план и не нападать на них, потому что, вселившись в своего воздаятеля, он почувствовал всю его мощь, ощутил все свои возросшие возможности и стал понимать, на что был способен в новом костюме. А потому необходимость в испытаниях отпала сама собой, и он приступил к следующему этапу своего предназначения, которое он назвал «Возвеличивание».
Этот этап подразумевал появление в мирах, населённых людьми, чтобы явить им мощь Святой Империи. Таким образом он желал присоединить к себе ещё больше слуг и приверженцев, чтобы расширить свои владения, насколько хватит времени. А потому, перейдя порог миров, Сакраарх и его элитные нимкары оказались в людских землях. Они не пользовались коридорами валирдалов – нимкарам для перемещения меж мирами не нужны никакие пути. А потому отряд воздаятелей появился не в точке валирдации, а рядом с одной из деревень, что располагалась возле небольшого озерца. Местные не были знакомы со Святой Империей, но слышали о ней лишь по слухам. Однако явление исполинского робота они совсем никак не связывали с сатлармами. Сакраарх, глядя глазами своего нового облачения, осмотрел это небольшое поселение. Все люди, позабыв о своих делах, с изумлением взирали на явление исполина. А тот, сияя ослепляющим светом, заговорил благородным голосом, что был слышен на всю округу:
- Время пришло. Великое воздаяние на пороге. Уверуйте, люди, что нет иных богов, кроме меня, Сакраарха. Я есть единственный истинный, тот, кому вы должны служить и кому поклоняться, кого превозносить и кому угождать. Познайте же…
По плану у него было перечисление всех собственных титулов, объявление праведных норм и демонстрация собственного величия, однако этим людям хватило лишь вступительных слов, чтобы признать величие Сакраарха, потому что в тот же миг они пали на свои лица и поклонились воздаятелю, признавая этого каменного громилу своим божеством. И Сакраарх оттуда изнутри видел, что их вера была искренней, а потому, немного выждав, перешёл сразу к заключительным словам:
- Вы верно поступили, что признали меня. За это нескончаемые благословения изольются на вас. Пребывайте в страхе передо мной, и тогда могучая длань воздаятеля будет оберегать вас.
Договорив это, он направился по всем этим землям, чтобы провозглашать о величии святого протектора Сакраарха.
Используя возможности своего роботизированного тела, владыка Святой Империи перемещал себя и своих элитных воителей в пространстве, чтобы не терять много времени на пешие переходы меж городами и деревнями. Посещать сёла и небольшие города было достаточно просто. Хватало лишь того, чтобы встать перед такими поселениями, и жители могли видеть воздаятеля. Но вот в крупных городах обратиться ко всем одновременно было очень сложно, а создавать духовные проекции своего воздаятеля он не хотел, чтобы взоры людей смотрели именно на него единственного и благоговели именно перед ним, а не перед иллюзией.
Так, он явился перед вратами в столицу. Извозчик, который вёл карету, запряжённую четвёркой лошадей, скучно смотрел в пустоту. В карете, которую он направлял в столицу, сидела его госпожа, которой нужно было посетить большой город по своим делам. Вся дорога изобиловала заурядными пейзажами степей, и никаких происшествий не происходило. А потому кучер ударился в свои измышления. До главных врат было уже совсем немного. Таких, как он, скучающих кучеров, сейчас было не так много, ведь сегодня был самый обычный день, а потому дорога была довольно свободна.
Но вдруг прямиком перед ним происходит ослепительная вспышка. Извозчик запаниковал, с его уст сорвалось несколько ругательств, кони заржали, но кучер, несмотря на свою слепоту, умело, как он думал, управлял животными, так что ему удалось удержать их на месте. Однако по мере того, как ослепление проходило, прояснялось очертание закованного в броню воителя, который, выставив ладонь, усмирял животных, чтобы они больше не брыкались. Но элитный нимкар со своими светящимися доспехами привлёк внимание человека лишь на мгновение, ведь громоздкий каменный исполин, что располагался за спиной воителя, тут же перевёл на себя всё внимание. Госпожа, которая находилась внутри кареты, со словами «Ме́лрод, что там произошло» выглянула из окна и тут же поддалась изумлению от увиденного: огромный каменный человек, а его окружают другие люди, облачённые в светящиеся доспехи. И эти люди не стояли на земле, как обычно, а парили, изредка покачиваясь вверх и вниз.
Таким было явление Сакраарха и воздаятеля. Глядя на этот город глазами робота, владыка Святой Империи понимал, что многие не услышат его отсюда. А, если и услышат, то долго не смогут понять, что это такое. Ему хотелось, чтобы в его плане всё было точно и порядочно. Ему хотелось, чтобы о его величии узнавали не как на рыночной площади, а чтобы это было организованным делом. Нужно, чтобы каждый был внимателен к его словам, а не так, чтобы один услышал отчётливо, а другой лишь обрывки. Своими глазами он также смерил главную дорогу, которая начиналась от главных врат и уводила в центр города, но на ней не было места для того, чтобы уместить там своё громоздкое тело. Лишь главная площадь, где располагались прилавки для торговли, была просторна. И если не шевелиться лишний раз, то никакого лишнего урона нанесено не будет. Однако такой вариант Сакраарх снова посчитал неприемлемым, ведь ничто не должно помешать его возвеличиванию. А потому он использовал одного из своих элитных воителей, чтобы тот предстал перед стражами, что стояли возле врат и с великим изумлением взирали на божественное явление. Нимкар заговорил с ними:
- На что вы сморите? Это – Сакраарх, единственный и истинный владыка. Идите, он посылает вас к вашему управителю. Скажите, что господь явился, и он желает вести разговоры с ним. И пусть придут все, кто жаждет слышать истину и праведные слова.
Вняв этому повелению, оба воителя тут же метнулись в город. А пока длилось ожидание, вокруг воздаятеля собралось великое множество людей: и тех, кто хотел войти в город, и тех, кто уже находился в пределах столицы. Никто не слышал слов, сказанных стражникам, а потому все шёпотом переговаривались между собой, предполагая, кто эти захватчики и что всё это может значить. А сам исполин и его сопроводители безмолвно ожидали появления владыки. Народ тем временем лишь увеличивался количеством. Потому что слухи быстро расползались по городу, и все приходили посмотреть на чудо явления господа. Сакраарх одобрял это, ведь многие услышат его, многие внемлют его просьбам.
И вот, прибыл управитель здешних земель. Его карета, запряжённая четвёркой, сопровождалась воинами, которые не поспевали за ними, ведь виран очень торопился повстречаться с богом. Кучер остановился, как попало, ведь его пассажир требовал этого. Виран, пребывая в парадном одеянии, предстал перед Сакраархом, с изумлением взирая на внушительных размеров каменное существо. И тут же благородный голос владыки Святой Империи, усиленный святой сущностью и одним из устройств, которое было встроено в тело робота, прокатился по свей округе, так что его могли слышать даже те, кто не видел божественного явления:
- Виран То́ргард Пи́рий и все жители Новаро́да, узрите же мощь Сакраарха, единственного истинного властелина всех, стремящихся к свету и святости. Так выглядит моя слава и моё величие. Я. Только я один способен защитить вас от врагов, как внешних, так и внутренних. Мой воздаятель – это совершенное орудие против нечестия и нечисти. Признайте меня, дети мои, склонитесь передо мной и примите мою защиту. Инакомыслие, а также неверие не будут приняты мною. Всё это будет истребляться, искореняться, изгоняться. Примите догмы Святой Империи, ознакомьтесь с положениями, записанными в Великой Белой Книге, и узнайте, что они просты для исполнения. А то, что может показаться сложным иль вовсе невыполнимым, вам будет дано исполнять с помощью моего духа. Освятитесь, стряхните с себя грязь невежества и незнания. Облекитесь в новые личности. Станьте частью моей империи…
И вновь ему пришлось остановить свои изречения, потому что виран преклонился перед Сакраархом, а весь народ тут же последовал его примеру и также опустился на колени, присоединившись к своему владыке в почтении к Сакраарху. Почувствовав это самое почтение со стороны жителей этого города, Сакраарх наполнился гордости и заговорил:
- Как же отрадно видеть мне ваше смирение. Я посылаю к вам моего служителя – Асордиила. Он подарит вам Святую Белую Книгу и расскажет о том величии, что ожидает вас впереди, а также о судах, которые изольются на моих врагов. Будьте внимательны к нему. Его присутствие – это моё присутствие. Его слова – это мои слова.
От общего состава элитных воителей Сакраарха отделился один и направился к вирану, что продолжал склоняться перед Сакраархом на небольшом пространстве перед главными вратами. Воздаятель и другие нимкары исчезли из этого места, чтобы продолжить свой поход. Асордиил предстал перед Торгардом, и тот, не поднимаясь с колен, проговорил:
- Вели, господин, а я буду исполнять.
И столько же благородный голос, как у воздаятеля, но не такой громогласный, отвечал управителю здешних земель:
- Для начала поднимись с колен, потому что господин ушёл, а я – лишь преданный служитель. Негоже воздавать мне почести, которых достоин лишь Сакраарх.
После этих слов виран поднялся и глянул в прорез глухого шлема нимкара, у которого в руках в тот же миг появилась большая книга белого цвета. Он протянул её вирану, и тот, с большим почтением взяв из рук преданного служителя, почтил его небольшим поклоном. И нимкар заговорил снова, рассказывая о величии Сакрааха и Святой Империи, часто цитируя выдержки из Святой Белой Книги. Он также говорил, что свершение указаний, которые содержатся в этой книге, ведёт к возвеличиванию и является единственным верным руководством, которое идёт на пользу человеку. Было сказано ещё множество всяческих возвышенных слов. И всё это лишь ещё больше упрочивало положение Сакраарха в этом мире. А как только все слова были произнесены, Асордиил покинул вирана и народ, чтобы воссоединиться со своим господином в его походе величия.
Но такой хороший отклик был далеко не везде. В этом же мире Сакраарх предстал перед вираном, который не пожелал воспользоваться защитой властелина сатлармов и заявил об этом открыто самому Сакраарху. Как всегда, воздаятель предстал перед главными вратами столичного города, и все, кто видели это, принялись изумляться и перешёптываться, спрашивая друг у друга и делая предположения, кто же это мог быть. Один из элитных нимкаров, слушаясь указания владыки, предстал перед стражами, которые располагались на стенах, и объявили им о пришествии бога, а после послали их к своему управителю, чтобы тот явился сюда и выслушал указания господа. И всё было, как раньше: Сакраарх ждал, пока виран соберётся к нему. И в тот миг, как он являлся на зов своих стражников, Сакраарх начинал свои громогласные речи. На этот раз могучему каменному исполину пришлось говорить долго, так что жители этой столицы услышали всё, что задумал сказать им Сакраарх:
«…Станьте частью моей империи, чтобы никакой противник не сумел вас одолеть. Все вы будете ставить интересы Сакраарха выше собственных, однако будете продолжать подчиняться своему вирану, ведь он – мой наместник, мой представитель. Но, если вдруг его слово будет перечить моему, вы должны подчиняться моим указаниям. Исполнять мою волю. Ваши жизни должны полностью принадлежать мне. Делайте всё, что я от вас требую, каждый из вас.
Главе семьи требуется учить и наставлять своих домашних, домашним же следует вникать в наставления из Святой Белой Книги и в точности следовать им. Вам нужно проявлять покорность и укрощать себя, если вдруг в ваших головах родится иная мысль, что расходится с моими догмами. Принимайте всё со смирением. Если сегодня вы не можете понять, почему всё так должно быть, то завтра вам будет давно откровение. Но даже если и завтра вы остаётесь в неведении, то ждите. Откровение обязательно настигнет вас. Но будьте уверены: всё, что я требую от вас, идёт лишь вам на благо.
Собирайтесь вместе и обсуждайте это. Оставаясь наедине с собой, вспоминайте это. Разговариваете с кем-то лицом к лицу, обязательно прибегайте к моему слову. Пусть оно будет постоянно у вас на устах и в ваших мыслях. Применяйте это всё в повседневной жизни. Ни в коем случае не разделяйте свою жизнь и служение мне. Это всё взаимосвязано. В таком случае вы приблизитесь ко мне, станете истинными сатлармами, воителями возмездия.
Да, мщение – это пусть света. Никогда не нападайте первыми. Но стойко переносите все удары: физические или нет. Вы не можете нападать первыми, а лишь мстить. Но и, свершая возмездие, смягчайте свои души, чтобы напавший на вас почувствовал ваше милосердие. И кто знает, может, это вызовет в нём раскаянье, и он оставит свой путь зла? Но ни за что не отнимайте жизни, ведь не вы дали эту жизнь. Помните, что у вас один судья. И это я. А потому оставьте это дело мне. Моя сила невидимой рукой рассудит вас. Ходите так, будто бы я всегда рядом. Хоть меня не будет с вами физически, но мой недремлющий глаз всегда будет направлен на вас. Ощутите его, чтобы он удерживал вас от прегрешений. И уразумейте, что мои догмы не сковывают вас, но, наоборот, освобождают. Освобождают от необходимости творить скверные дела. Также они ограждают вас от мерзких поступков, которые очернили бы вас и стали препятствовать к тому, чтобы моя сила воздействовала на вас.
А если кто-то намеренно станет восставать против меня, будет искажать сказанное в Священной Белой Книге, чтобы получить от этого выгоду для себя, с тем я буду враждовать. Я не буду препятствовать бедствию, которое торопится в его дом, я не буду останавливать лихо, которое собирается сокрушить его, я позволю скверне опутать его. И если такой человек не отступится, тогда я буду насылать на него хворь и проклятья. Так что его жизнь сделается невыносимой, и он будет мучиться. Если же он обратится от своих дел и признает меня своим властелином, настроится во что бы то ни стало следовать моим постановлениям и указаниям, тогда он освободится от всего этого.
Но если этого будет мало, и он будет продолжать противиться исполнению моей воли, я нашлю на такого человека ещё большее бедствие, так что его хворь усилится и обратит его в мерзкое существо, с которым никто не захочет иметь дело. Его проклятье превратится в жуткий морок, так что он станет страдать и мучиться лишь ещё сильнее. Если он обратится от своих мерзких дел, если он взмолится ко мне и, смирив себя, будет просить пощады, пообещает следовать моим постановлениям и указаниям, а также настроит к тому своё сердце, тогда я отведу от него все эти горести.
Но если он и дальше продолжит восставать против меня, тогда хворь и проклятье объединятся, чтобы стать особой меткой, которая помимо того, что будет продолжать мучить его, обратит против него всех, кто его окружает. Друзья, соседи и его домашние станут ненавидеть его жгучей ненавистью. Каждый, кто повстречает его, посчитает за честь сказать в его адрес нелестное высказывание или бросить камень. Если же он осознает всё это и, смирив себя, выйдет на главную площадь, а после во всеуслышание раскается в своих грехах и будет просить прощение за свои злодеяния у всех, кто услышит это, то, если они простят его, к нему вернётся его прежнее состояние. Но даже так ему нужно будет продолжать смирять себя, возносить ко мне мольбы о прощении, а также прочитывать Святую Белую Книгу. И тогда со временем к нему вернётся его святость, так что я снова смогу его благословлять.
Но если он не обратится от своего зла и тогда, то я пошлю за ним моего вестника смерти, и он заберёт его душу. Она будет выброшена в пустоту и предана забвению.
Бойтесь меня и благоговейте передо мной. Тогда вам будет хорошо, и я буду благословлять вас. А теперь, если вы всем сердцем и всей душой приняли то, что я сказал, склонитесь предо мной.»
Договорив эти слова, он стал внимательно смотреть на то, что станут делать эти люди. Конечно, он видел их сердца и понимал, к каким результатам они собираются прийти, однако зачастую было так, что люди, пользуясь разумом, отвергали свои неверные желания и поступали правильно. Именно поэтому Сакраарх ожидал от них действий. Люди колебались недолго, а потому, позволив безрассудству превозобладать над здравомыслием, виран заговорил:
- Кто такой Сакраарх и что за Святая Империя, чтобы я подчинялся им? Уходите прочь и не возвращайтесь! Тор’ада́льское государство ни за что не примет чужую власть! Мы – свободный народ. И нам не нужно никакое освобождение.
- Да будет так. Раз уж вы отрекаетесь от моего покровительства, я не стану настаивать. Но знай, Ва́вилод Тор, виран Тор’адаля, что моя рука будет с теми, кто пойдёт против тебя. А на тебе будет лишь моё проклятье. Вы будете взывать ко мне, но я буду оставаться глухим к вашим мольбам. И только после того, как твоя, виран, жизнь будет прервана, неважно, кем, другом или врагом, вы получите возможность обращаться к моей милости. И тогда я откликнусь. Я смягчу сердца захватчиков, и они перестанут угнетать вас. Вы отойдёте под власть моего представителя и будете служить другому вирану, который исполняет мою волю.
Договорив эти слова, Сакраарх вместе со своими элитными нимкарами ринулись дальше обращать в сатлармов другие народы.
И ночью, и днём воздаятель занимался тем, что воздвигался над городами и деревнями, пытаясь обратить жителей в новую веру – веру в Святую Империю и в Сакраарха. Подавляющее большинство примыкали без каких-либо нареканий. Лишь три государства из великого множества восставали против Сакраарха, потому что не были согласны с тем, чтобы кто-то диктовал им свои правила. Они хотели существовать так, чтобы исполнять желания только лишь своих сердец.
После того, как через 49 дней всё измерение было оповещено о величии Святой Империи, Сакраарх направил воздаятеля в другое, чтобы и там сеять семена величия. Однако здесь он оставил Асордиила, чтобы тот поруководил мировыми событиями, и все примкнувшие страны принялись составлять заговор против тех, кто не примкнул к святому воинству. И это оказалось проще простого, ведь объединённые духом Сакраарха народы буквально сами порывались наказать инакомыслящих. А с помощью незримого присутствия нимкара и такого же незримого и неощутимого воздействия воителя света люди проявляли особое рвение в этом деле. Так что Асордиилу не было необходимости присутствовать там всё время. В конечном итоге люди сами закончили то, что было начато святым протектором.
Этап возвеличивания был очень важен как для самого Сакраарха, так и для великого предназначения. Конечно, владыка нимкаров и сатлармов делал это лишь ради того, чтобы потешить своё самолюбие, добиться превознесение от как можно большего количества людей, но всё же это помогало и великому предназначению. Однако воздаятель создавался с другой целью. И эту цель поставил сам Сакраарх. Месть. Напитавшись духовными силами, он жаждал дать волю этим силам. Он хотел покарать своих врагов, число которых увеличилось до огромных размеров. Здесь были, конечно же, саткары и мы, разорад. Но также он лелеял мысль принести воздаяние эльфам, хахормес, хорганам и урункрокам, как тем, кто не согласились быть союзниками и зачастую нападали на сатлармов. Сюда бы можно было отнести и сик’хайев, но ящеры были просто фанатиками. Сакраарх не считал их за разумных существ. Но вот остальные осознанно отказывались поддерживать святые миссии. И все эти столетия правления Святой Империей высший сакр грезил, буквально мечтал о том, чтобы нести всем им возмездие, увидеть, как они склоняются перед ним, как они беспомощно прячутся от его могущества, как все их сильные стороны обращаются слабостями.
И даже сейчас, исполняя вторую стадию своего замысла, он не мог не думать об этом. И эти грёзы то и дело тяготили его. Сакраарху с каждый разом всё сильнее и сильнее хотелось сражаться, хотелось ощутить себя непобедимым. А эти повторения заученных фраз уже стали изрядно надоедать. И в каждом мире всё одно и то же: большинство принимают Святую Империю, видя мощь воздаятеля, и только лишь некоторые, особенно обезумевшие, восставали против Сакраарха. Он перемещался в следующий мир, а один из нимкаров оставался, чтобы следить за тем, как будет разворачиваться война против тех, кто не принял. Но он терпел и уверял сам себя, что это есть план, что прежде, чем перейти непосредственно к тому, чтобы нести мирам воздаяние, он должен обратить как можно больше людей в сатлармов, чтобы получать от них силу и величие.
Однако время шло, а душа продолжала жаждать сражений. И вот, последний мир, который он посетил, был особенно невмоготу. После него он не выдержал и объявил своим элитным войскам, что они переходят к третьему этапу своей святой миссии. Кажется, нимкары, как и предводитель, заждались этого момента, ведь они испытали облегчение от этого и полностью поддержали своего повелителя в данном решении.
Сакраарх помнил всякое истребление, которое вершили поклонники тёмного дарга, как истреблял он миры, которые были уже заняты его Святой Империей. Да, хахормес – это тьма. А истинное предназначение света есть борьба с тьмой. Тем более, что тьма эта сама и первой напала на свет. Стало быть, воздаяние это будет самым праведным. Помнил он также сражение в Узоргалесе, куда его призвала Эна’Лира. Тогда ему пришлось сразиться с самим Хахором. И хоть то сражение показало Сакраарху, что ему пока что ещё не по силам тягаться с даргом тьмы, ведь в ходе того долгого сражения ничего в общем-то и не получилось, теперь он был уверен, что готов победить его. Да, тогда в Узоргалесе и сатлармы, и хахормес понесли серьёзные потери. И хоть владыка Святой Империи раструбил о своей победе, на самом деле это не было победой, ведь завоевать тот мир им так и не удалось. Теперь же он жаждал взять реванш. Да, реванш – это слово связано с воздаянием. И теперь он нанесёт сокрушительное поражение тёмному воинству. А если появится сам Хахор, то и его он тоже сокрушит.
Только вот воздаятель не был приспособлен для сражений в мире, захваченном хахормес, ведь города идолопоклонников возводятся над бездной, и они соединены тонкими сетями дорог, на которых нет места громоздкому каменному роботу. А потому, воздаятель одним только своим появлением уже принёс разрушения в этом мире. Исполин тут же рухнул в тёмную пропасть, что расстилалась под городами. Но тёмной она была от силы Хахора, потому как сама бездна была не такая уж и бездонная. Глубина её составляла чуть больше двух воздаятелей. И хоть робот источал много света нимкаров, всё же тьма Идола оказалась гуще. Так что из провала доносилось еле заметное свечение, а тьма, имевшая облик тумана, продолжала плавать, поддерживая весь Узоргалес в приподнятом положении. И только лишь Чёрное сердце Хахора, что хранится в туманной башне, поддерживает действие этой силы. И Сакраарху было бы достаточно в своём роботе добраться до этой башни и разломать это самое сердце, чтобы погрузить Узоргалес во мрак. Но он жаждал мести, которая в его понимании выглядела просто как кровопролитная резня.
После того, как великий протектор повалился во тьму Узоргалеса, его элитные войска встрепенулись. Каждый из них в тот миг претерпел незначительный крах веры. Как такое возможно, чтобы их властелин, их господин, их бог просто провалился куда-то во тьму? Это выглядело нелепо и очень унизительно. Они, привыкшие к тому, что Сакраарх всегда поступает идеально, как подобает единственному истинному богу, каким он пытался себя выставлять, теперь не могли принять того, что он просчитался. Даже они, простые по сравнению с ним нимкары, и то могли зависнуть в воздухе, избегая падения в эту бездну. А потому все 43 сопровождающих парили на месте, глядя на то, как на дне бездны покоится их владыка, и пытаясь справиться со своим потрясением.
Однако их ступор был прерван появлением противников. Хахормес возникли буквально из ниоткуда. Нимкары быстро оценили ситуацию – поголовно все были целиком облачены в чёрную сущность Хахора. А это уже говорило о том, что сюда пришли элитные воители, подобно им самим. И как же некстати было это падение веры, ведь вместе с ней они потеряли часть силы от Сакраарха. Да, если вся Святая Империя кормила своего властелина, то властелин отдавал часть своей силы им, своим элитным войскам. И эта сила зависела от их веры. И теперь, когда крушение воздаятеля произошло у них на глазах, их силы уменьшились. Но деваться было некуда – пришлось сражаться.
Несмотря на то, что эти нимкары понимали, что перед ними верхушка иерархии тёмных хахоропоклонников, они не различали их, потому что различий, и в самом деле не было. Можно было понять, кто перед ними, только лишь по поведению на поле битвы. Если призывает оружие и вступает в бой – значит, орбу. Если не производит магию, но стоит в задних рядах, значит, сеорту. А вот определить, где какой чародей, было очень сложно. И архату, и астапаору стремятся подойти как можно ближе к противнику. Первого окружают облака чёрных металлических осколков их магии, а второй желает поразить своего противника тёмной сущностью Хахора, чтобы обратить его в себе подобного. В истории Святой Империи пока что не было такого, чтобы нимкар стал хахорму, но даже так никто из них не желал подпускать врагов к себе. А потому приближённые Сакраарха тут же создали из света себе оружия и готовились принять бой.
Архатис приближались и уже со своего места осыпали своих противников чёрной магией. Иглы и шипы, вырастая прямиком из воздуха, разили святых воителей. И хоть их священные глухие доспехи достаточно хорошо защищали от физического урона, однако магия их поражала не только плоть, но и дух.
Так, с каждый ударом чёрных клинков небольшая доля сущности Хахора проникала внутрь и так ослабленных нимкаров, помогая астапаорис.
Воители попытались прибегнуть к своей увеличенной сущности, однако не могли, потому что из-за упадка веры эта способность начала поглощать их собственные силы, а также силы окружающих. Так что некоторые значительно ослабли, а некоторые хоть и возвеличились, но тут же отступили.
А враги тем временем усиливали натиск. Уже орбис приблизились для участия в ближнем бою.
Девятнадцати воителям пришлось оберегать остальных двадцати четырёх, пока к ним вернутся силы. А ведь численность противников и так превосходила святых воителей. Казалось бы, поражение неизбежно.
Бой был начат.
И самоотверженные нимкары не подпускали вражескую элиту близко к своим пока ещё не оправившимся братьям.
Мечники бились так, словно могли видеть будущее.
Чародеи, казалось бы, делали бездумные ходы, однако в итоге всегда оказывались либо с флангов, либо уже за спиной.
И тьма в душах отборнейших воителей копилась всё больше и больше, приближая к завершению эксперимент, может ли нимкар обратиться в хахорму.
Да, бой уже проигран. Тут и надеяться не на что. Все перспективы складывались не в пользу воителей света. Но они продолжали бороться, несмотря ни на что. Однако Сакраарх всё-таки спас их.
Город содрогнулся, и позади сеорту хахорму разрушая дороги, соединяющие постройки, а также сами постройки тёмного народа, вырывается сияющий воздаятель. Объятый силой своего господина, он поднялся из бездны. Да, хоть громадная конструкция не могла летать с помощью технологий, но совокупная мощь высшего сакра и могущественного артефакта подарила эту способность. И сейчас он своим сочащимся светом разгонял тьму как вокруг, так и внутри святых воителей. От этой чудодейственной силы вся магия хахормес тут же растворялась, а могущество элитных войск Святой Империи восстанавливалось. Так что они вступали в строй. Даже их вера стала ещё крепче, ведь они подумали, что такова была уловка. А теперь он выбрался точно вовремя, чтобы застать противника врасплох и разрушить их триумф.
А, когда воздаятель целиком воспрянул над бездной, то сразу же опалил своих противников оружием дальнего действия, выстрелив из одного глаза концентрированным лучом света, смешанным с частицами хаоса. Так что, поразив зрячего, он также задел стоящего перед ним первосвященника. Первый просто перестал существовать, когда как второй был сильно ранен.
Такой непредвиденный оборот событий застал тёмных идолопоклонников врасплох, однако ненадолго. Получив первый удар, они тут же кинулись на нового врага.
Но не забыли и о старом, потому что тут же всю эту область Узоргалеса заполонили другие слуги Хахора, у которых были не целиком покрыты все тела тьмой дарга. Некоторые части были белыми. И они, пользуясь магией чёрного металла, могли умело передвигаться через бездну. Они просто бежали, а чёрные плиты сами выстраивались под их ногами. Подобно тому, как быстро они появлялись, так же быстро они и пропадали позади, где были уже не нужны. И таких было целое полчище.
Однако присутствие воздаятеля настолько воодушевило нимкаров, что они с лёгкостью разбрасывали всех этих воителей, практически не встречая препятствий.
Силы тьмы проигрывали силам света. Ведь среди элитных хахормес не всё было так хорошо. А, точнее, всё было плохо. Ведь их зрячий уничтожен, а это значит, что элитные войска Хахора потеряли возможность предугадывать манёвры противника.
Но, кажется самой сильной причиной их поражения было то, что им ни за что не выстоять против могущественного Сакраарха, который усилил себя при помощи артефакта Йора и технологии воздаятеля.
В ход уже шли его любимые оружия ближнего боя. И, как задумывалось, владыке не нужно было управлять каждым движением своего робота – обученный Эна’Лирой воздаятель мог выполнять головокружительные приёмы.
Правда, это было не более эффективно, чем если бы исполин просто на месте стоял и размахивал своими оружиями. Если уж простые хахормес умудрялись достаточно успешно перемещаться над бездной, используя свои магические способности, то тем более это умели делать представители верхушки.
А попытки Сакраарха поймать их были похожи на то, как если бы человек, размахивая руками, пытался поймать в кулак муху.
Лишь изредка непрерывный обстрел концентрированным светом мог поразить очередного идолопоклонника.
Но в основном хахормес испытывали на себе вредоносное воздействие святой ауры, которую источал воздаятель.
Отражающие свойства Ноханларма не причиняли никакого вреда. Подобно тому, как сатлармы, что сражались с Ноханшимом, в ответ получали только лишь усиление своих сущностей, которые отражались от каменного исполина, так было и здесь. Хахормес насквозь пронизаны тьмой Хахора, а потому, нанося удары этой тьмой, они лишь восполняли свою сущность.
Но всё же робот был сильнее, ведь он ослаблял магию хахоропоклонников, так что их урон был не высоким, и восстановление сущностей было таким же неполным.
А ещё аура света пожирала их тьму. Так что, несмотря на восполнение от отражённого урона, всё же хахормес больше получали вреда.
Однако даже в таком случае бой слишком затягивался.
Прошло очень много времени. Считать днями было нельзя, ведь в городах Хахора нет времён суток. За завесой тьмы что день, что ночь – всё одно, тьма. И битва медленно клонила к поражению тёмных слуг. Те, что сражались с нимкарами, в большинстве своём были уже повержены. Однако они продолжали добивать оставшихся, которые теперь не бросались в бой, сломя голову, а пытались разыгрывать подобие тактики. Конечно, закраис – это не сеортис, но всё же кое-какие задатки предводителей и составителей тактик и манёвров в них были. Но и это не помогало против элитных отрядов Сакраарха, которые были сами себе предводителями, воителями и чародеями.
Но было в этой затяжной битве кое-что важное – ведя их, святое воинство попутно сокрушало все постройки. Как уже было сказано раньше, проще всего было бы разрушить Сердце Узоргалеса, и тогда весь мир погрузился бы в бездну, разбился на куски, а тьма Хахора рассеялась, так что победа оказалась бы неоспорима. Но Сакраарх настроился нести возмездие, причинять разрушения и смерть своим врагам. Именно этим сейчас он и занимался. Нравилось ли ему это? Едва ли, ведь он не представлял, что ему придётся настолько долго расправляться с какими-то там букашками, которые, словно назойливые мухи летали перед самым носом, а пристукнуть их не получается.
Но он вынужден был признать, что воздаятель, даже несмотря на недостатки в области полётов, был идеальной задумкой, а также идеальным воплощением его праведного гнева. Этот робот идеально подходил для свершения предназначения, придуманного Сакраахом для самого себя. И хоть он сильно сожалел, что не может развернуться в полную силу из-за особенностей миров хахормес, всё же был доволен собой. Но зарёкся пока что не трогать этих идолопоклонников, а продолжать вершить воздаяние другим, более слабы народам. Например, хорганам. Поэтому, закончив разорять это измерение, он пойдёт к подземным народам, нести власть Святой Империи уже им.
Казалось бы, почти что всё. Скоро верхушка власти хахормес в этом мире совсем выбьется из сил, и останется только лишь предать разрушению все их постройки. Но слуги Идола также не были бессильны. Один из них вышел из боя и, придя в молельню, выпросил у Хахора дополнительных сил, и монумент дракона излил тёмное благословение не только на него, но и на всех, кто был в Узоргалесе. Так что силы сражающихся восполнились. Но также на бой пришёл оарту.
Присутствие надзирателя в несколько раз усложняло это сражение. Помимо того, что его тёмная аура сводила на нет действие светлой ауры, так ещё он был хорошим бойцом, раскрывшим в себе величие ближнего боя. И вот тут вот воздаятелю Сакраарха пришлось познать, что такое повреждение.
Как известно, хахормес не могут познать таинство непобедимости ратардов, сущность бессмертия разорада, а также тайну технического прогресса сариномов. Вследствие чего они не способны понять слабые технические места робота нимкаров. А потому вынуждены просто наносить удары по его отражающей поверхности, чтобы получать обратно свой тёмный урон.
Надзиратель же (здесь это был известный по рассказу Эна’Лиры Ортвиг) имел уклон в области магии. Но даже так, он всё равно вмещал в себя способности зрячего, а потому одним только своим всепрозревающим взором сумел обнаружить одно из таких мест, где удар будет ощутим для исполина. А было это глазом, тем самым глазом, из которого вырывался концентрированный световой луч. Если из этого глаза вырывается энергия, значит, он способен и впустить её внутрь. А потому, подгадав момент, когда оружие не стреляет, он использовал магию чёрного металла, самый простецкий приём, и поразил глаз лишь одним большим осколком. Осенённый силой тьмы, этот удар пробил оболочку устройства и попал внутрь, разрушая все составные части генератора концентрированного света и распространяя тьму внутри самого воздаятеля. Сакраарх, конечно же, понял свою оплошность, но был силён, а потому выгнал всю сущность Хахора с помощью собственной святости, активировал маралитный излучатель и продолжил сражение, сосредоточив свои удары в большинстве своём на Ортвиге.
Тем временем элитные нимкары продолжали добивать остатки рядовых сил Узоргалеса. Понимая, что орхас, мантос, ивриулос, сактурос, вастаурос, закраис и стапаорис просто лишь впустую отдают свои жизни против этих бронированных воителей, оарту призвал их к себе, чтобы они присоединились к остальным в попытке одолеть исполина. Сакраарху это было даже на руку, ведь теперь его служители могли сражаться с элитой, по которой он никак не мог попасть всем своим вооружением. Но даже так не помогало. Мух стало больше, они стали ещё более назойливыми, и к тому же, находясь в непосредственной близи к своему надзирателю, они становились слишком быстрыми даже для элитных воителей Святой Империи. Так Узоргалес превращался в поле бесконечной битвы. И настала пора нимкарам возвысить свою сущность.
Перевес сил сразу же склонился на сторону святого воинства. Теперь их величие поддерживалось их крепкой верой в своего господина. Сначала они в два счёта справились с рядовыми хахормес, потом с более высокой ступенью в их иерархии, а затем взялись за элитных воителей и чародеев. Всё произошло настолько мгновенно, что даже оарту не успел заступиться за них. Поглощённый своим стремлением разрушить энергетический барьер воздаятеля и тем самым доказать нимкарам, что против тьмы Хахора нет никакой защиты, он не успел прийти на помощь своим тёмным братьям и сёстрам. И, когда дело дошло до уничтожения приближённых, Ортвиг предпринял отчаянную попытку заговорить с воздаятелем.
Для того, чтобы остановить бой, он навёл на эту область Узоргалеса, где велись сражения, непроглядную тьму, такую, какая клубилась под городом и, думая, что она остудит пыл противников, начал разговаривать с ними. Но Сакраарх не стал слушать его слов, а лишь усилил святую ауру, так что даже тьма Хахора была тут бессильна. А ведь сущность дарга тьмы ослепляет не только взор, но и разум. А потому, как только марево рассеялось, он тут же почувствовал место положения надзирателя. И в тот же самый миг, буквально в одно мгновение повернул свою голову в его сторону и метнул точный заряд таклеида, который тут же сразил чёрного представителя Идола. После этого развеялась тьма, и даже воздух как-то полегчал. Оставшиеся в живых хахормес разлетелись в поисках укрытия. И Сакраарх отдал приказ своим сорока трём служителям по возможности отыскать, где они схоронились, и предать смерти, закончив своё указание словами: «Несите возмездие, дети мои». И они разлетелись по всему Узоргалесу. А сам воздаятель принялся сокрушать тёмный город, размахивая своими руками, которые превратились в два огроменных молота, а также таклеидными снарядами.
Часть 3
Прошло ещё очень много времени. Элитным нимкарам стоило только скинуть свои физические тела, как они стали в мгновение ока пролетать весь этот мир и вычислять место положения затаившихся хахормес. Однако стоило лишь троих предать гибели, как все остальные покинули свой Узоргалес. Так что слуги Сакраарха присоединились к своему предводителю, чтобы ускорить падение этого оплота. Неизвестно, сколько времени заняло бы сокрушение тёмного города, но они совершенно случайно в порыве всей неистовой жажды воздаяния порушили туманную крепость, вследствие чего Сердце Узоргалеса было сокрушено, и город, потеряв поддержку тьмы, рухнул в бездну, из которой был когда-то поднял, и так продолжил валяться грудой чёрных осколков. Небеса прояснились – стояло позднее утро. Сакраарх собрал всех своих приспешников к себе, и воздаятель отварил портал в Аскеданию. Телу робота был необходим ремонт.
Телеомила, стоит отметить, сильно испугалась, когда воздаятель вернулся на Аскеданию, ведь это могло означать, что у её господина есть какие-то замечания по поводу творения могучих умов. Не могло же произойти так, чтобы воздаяние завершилось так скоро. Своим технически подкованным взглядом она сразу же, как только исполин переступил границу миров, заприметила, в чём именно состоит поломка. Она уже подбирала смягчающие слова, чтобы отвести гнев Сакрааха, а также в мгновение ока распорядилась, чтобы отряд кибер лит направился к роботу и приступил к восстановлению поломки. Тем более она должна была рассказать о том, что произошло в Святой Империи за время его отсутствия.
Когда владыка покинул свою оболочку, она тут же предстала перед ним, однако почувствовала: в нём не было гнева. Но сочла это за то, что высший сакр умело скрывал свою неприязнь.
- Господин, ты не представляешь, как я рада тебя видеть.
- И я тебя, Телеомила. У меня есть к тебе серьёзный разговор.
Дух нимкара вострепетал, потому что она испытала страх, но властелин её заверил:
- Не беспокойся, я всего-навсего хочу рассказать тебе обо всех недостатках, которые мне довелось выявить в этом замечательном механизме.
Тревога тут же улетучилась. И аскеданка выслушала все предложения от своего господина, занося их в свой коммуникатор, чтобы кибер литы, которые устраивали ремонт, воплотили в этом воздаятеле все идеи Сакраарха.
После этого руководительница 21 башни Святой империи принялась рассказывать о том, что произошло во время его отсутствия. И начала она, конечно же, с самого главного, а именно с неприятного известия, которое произошло уже очень давно. А потому и смысла-то особого нет рассказывать об этом. Но, как преданная служительница всевышнего, она была обязана обо всём поведать ему. Речь шла о поражении при попытке завоевать Мордалаль. Так как в той битве участвовали даже аскеданцы, то это происшествие очень сильно задело Телеомилу. Аскедания сочетала в себе силу святости и дар технологии. Соединённые в одно, эти две составляющие порождали непобедимое движение. Они дали отпор владыкам-саткарам, они достигли небывалых высот в техническом развитии. И поражение перед эльфами – это огромнейшее потрясение. Но Сакраарх, ощущая трепет своей подчинённой, отвечал ей по-доброму:
- Телеомила, сестра моя, не тревожься по этому поводу. Как только это случилось, я тут же понял, что это произошло. И твоей вины в этом нет.
В очередной раз нимкар испытала облегчение после слов владыки, а Сакраарх задумчиво произнёс:
- Что ж, значит, планы меняются. Следующие, кого придётся наказать, будут эльфы.
Вновь дух Телеомилы возмутился:
- Нашим врагам помогал бог войны, который…
Она осеклась, потому что Сакраарх укорительно взглянул на неё. Она, конечно же, поняла, в чём дело, но ответила:
- А как его назвать?
- Самозванец, идол, лжебог.
Телеомила недоумевала, почему Сакраарх так усердно пытается навязать своим слугам идею о том, что лишь он – единственный бог, когда как боги существовали раньше, и самые известные из них – это Датарол, Ксариор, Йор и Бэйн. И хоть трое из них сгинули, но на их месте посажены другие, кого можно с уверенностью назвать богами. И Дракалес, бог войны, занимал место Датарола, а потому мог быть с уверенностью назван богом. Тем более, по сравнению со всеми ныне существующими богами, богом можно называть только лишь Бэйна. Но нимкар не стала перечить высшему сакру, а лишь сказала:
- Хорошо, мой господин. Нашим врагам помогал лжебог войны Дракалес. Он может вмешаться в твой процесс воздаяния.
- Что ж, значит, они… Как они там себя называют, ратарды, также падут от руки воздаятеля.
- Но господин! Это же непобедимые воители! Если верить древним преданиям, они не могут потерпеть поражение по определению!
- Не всякому высказыванию верь, моя преданная Телеомила, но проверяй, от всевышнего ли оно. То есть от меня. И я тебе говорю: какой-то идол не идёт ни в какое сравнение со мной.
Она пребывала в сомнениях, однако не посмела перечить своему господину, предполагая, что он, будучи высшим сакром, больше неё понимает в этом деле. Он же заверил её, что всё в порядке. И она укрепится в вере, когда лицезрит воочию, как этот идол, посмевший называть богом войны, признает своё поражение перед воздаятелем. И как же печально, что Дракалес в тот миг не слышал этих слов. Да, в таком случае поединка было бы уже не избежать. Но лучше бы Сакраарх потерпел поражение перед ним и смирил себя, чем то, что произошло на самом деле.
Пока киборги ремонтировали и улучшали воздаятеля, Телеомила и Сакраарх обсудили все дела, которые происходили в Святой Империи. Все башни продолжают влачить своё бесполезное существование. И только Микнос делает скромный вклад в развитие Святой Империи. Сундариил продолжает работать над очищением избранных сатлармов, чтобы постараться сделать из них непобедимых сакр’слуков. И это у него получается с каждым разом всё лучше и лучше. Туриил направляет особенно сильные святые ордены в те миры, где воздаятель уже установил власть Святой Империи, чтобы укрепить позиции. Это очень обрадовало Сакраарха. И он подтвердил, что управитель башни зла всегда был предан святым догмам и неукоснительно следовал им. Его он также собирался сделать своим приближённым.
Однако были и не совсем приятные известия. Последние из сатлятагов покинули Святую Империю, следуя примерам своих предшественников, и примкнули к врагам – разораду. Сакраарх лишь сумрачно ответил:
- Им также воздастся за это.
Такое высказывание поразило Телеомилу, так что она не выдержала и стала перечить своему властелину:
- Мой господин, как ты можешь утверждать подобное? Бессмертные ведомы Бэйном, и это было подтверждено великим множеством фактов. Он – истинный великий, один из тех, кто существовал с самого начала! Даже воздаятель не способен победить его!
- Миры так легко ввести в заблуждение. Пришёл ещё один самозванец, нарёк себя одним из древних богов и теперь селит ужас. Если этой нечистью правит настоящий великий, то почему он не поработит все миры?
- Но господин, а как же сообщение о том, что подавляющее большинство миров обращены в некрополисы? Не говорил ли это о том, что с ними настоящий Бэйн?
- Это лишь говорит о том, что нежить возомнила себя всемогущей и что мирам нужен избавитель, тот, кто начнёт череду освобождений. Телеомила, ты мудра и рассудительна. Пожалуйста, не теряй этого дара. Но и не позволяй ему затмить твою веру. Мной клянусь: настанет время, и я поведу воздаятеля во тьму их некрополисов, чтобы предать гибели. А пока у меня на очереди наш древний враг. Те, кому я несу мщение с самого начала. Те, кто ввергли нас в униженное состояние, из которого мы так доблестно высвободились. Я говорю о саткарах, Телеомила. Я испытал наше орудие и рассказал тебе о своих наблюдениях, а теперь я уверен, что мы готовы пуститься в бой.
- Я рада это слышать, величайший из всех великих. Только позволь мне сделать одно улучшение для нашего великого воздаятеля. Это очередная новость, о которой хотелось мне рассказать, но пока не успела. А теперь ты сам натолкнул на неё. Изучая образцы технологий, которые развивались ещё на древней Аскедании, мы нашли способ, как выслеживать саткаров. Используя образец их сущности, мы сотворили устройство, которое будет определять место положения пламенных существ, ведь, пока ты боролся с тёмными служителями Идола, случилось ещё кое-что – саткары объявились в разных мирах. Слуги пламенных владык иногда совались к нам. Да, они стали сильны, ведь им как-то удалось раскрыть тайну гептаграммы. Однако святым орденам удаётся расправляться с ними.
- Это ужасные известия. Миры уже страдали от произвола проклятых. А теперь они стали ещё сильнее. Телеомила, почему ты не сказала об этом раньше?
- Кибер литы довольно успешно справились с владыками, когда они пришли выкрасть воздаятеля. Так что мы смогли бы дать им отпор, если бы они вторглись в пределы Святой Империи.
- Что ж, тогда скорее завершай установку своего устройства по вычислению саткаров, потому что мы идём охотиться на них.
Нимкар решительно кивнула и присоединилась к своим кибернетическим служительницам, чтобы ускорить процесс модификации. Так что совсем скоро воздаятель был готов к использованию. Погрузившись в него, он не удержался от высокопарных речей:
- Внимательно следите за известиями о гибели саткаров и разносите эту весть по всей империи.
Отварив овальный портал, он вместе со своими элитными войсками шагнут в него.
Да, воздаятель открыл охоту за саткарами. И с помощью нового устройства Телеомилы отыскивать их было очень легко. Сакраарх буквально ощущал огненных владык в любом мире. Но чего не могло делать устройство, так это определять, кто именно орудует конкретно в данном измерении. Так что высшему сакру приходилось либо пользоваться своими знаниями, либо угадывать по мере сражения.
Итак, перейдя границы миров, воздаятель с элитными нимкарами оказывается там, где было очень много саткаргов. В основном встречались миги, ражгары и раждалоды. Эти существа веселились на выжженных руинах какого-то человеческого поселения. Но, увидев воздаятеля, даже не напугались. Оно и понятно – пьянящее ощущение гептаграммы навеивало иллюзию, что они обрели всесилие и бессмертие. Более того, они, весело гогоча, решили накинуться и на гостей. Но элитным войскам Сакраарха даже не требовалось прибегать к возвеличиванию сущности, чтобы расправиться с этими саткаргами.
Миги, всё ещё находясь под властью Аббалитона, попытались вселиться в нимкаров. И, несмотря на то что эти громилы были защищены от этого, они даже не позволили коротышкам приблизиться, возвращая их обратно в Хор только лишь одним усилием своей воли. Однако ж этого самого усилия было недостаточно для того, чтобы уничтожить их более крупных сородичей. С помощью своей воли они могли только лишь обескураживать ражгаров, чтобы делать их менее прыткими. Да, звериные повадки, укрепившиеся в них с познанием нового символа, делали из этих рядовых огненных воителей достаточно неуловимые мишени. Так что обескураживание оказывало в таком случае очень хорошую поддержку. И удары святыми оружиями обращали их во прах с последующими диким истлеванием зеража. Раждалоды, в отличие от ражгаров, были очень медлительными, однако пламенная магия в их руках становилась и опасным оружием, и надёжной защитой. Концентрированная огненная скорлупа, что окружала их тела, могла достаточно спокойно останавливать любые удары. В таком случае элитные святые воители усиливали свои оружия за счёт сосредоточения своих духовных сил на этих самых оружиях, что делало их достаточно мощным противовесом для чар мастеров огненной магии.
Но всё это не шло ни в какое сравнением с тем, что делал воздаятель. Теперь, когда Сакраарху не нужно быть сосредоточенным на том, чтобы поддерживать огромное туловище в воздухе, он мог спокойно следить за противниками и отдавать команды роботу на их уничтожение. Так что с каждым новым шагом, сделанным огромным исполином, погибало на десяток саткаргов больше. А, получается, те, кому посчастливилось не сгинуть под этим натиском, как раз таки были добиты сподвижниками владыки Святой Империи.
Наконец-то! Наконец-то, настоящий бой, где можно с удовольствием нести возмездие своим врагам. Несмотря на пьянящее безумие, некоторые саткарги пытались спасаться бегством. Но, используя свои семилучевые символы, они с изумлением наблюдали, как те тут же становились ловушками, которые удерживали беглецов на месте, пока губитель не настигнет их. Сакраарха настолько переполняло тщеславие, что практически с самого начала своего похода он выкрикивал обвинения в адрес поверженных: «Убит за скверну в душе!» или «Повержен из-за того, что в тебе не найдено света!». А также остальные фразы, сказанные с пафосом и величием. Но, надо признать, на саткаров это производило неизгладимое впечатление.
Сакраарх чувствовал, где находился непосредственно властелин всех этих существ, а потому неукоснительно двигался в его сторону. И по мере продвижения к саткару, стали попадаться более сильные виды огненных противников. Сначала это были разульфуды, достаточно могущественные и стойкие ражгары, одержимые мигами. Нимкары уничтожали их с таким же трудом, с каким и раждалодов. Воздаятель так и не стал встречать никаких осложнений. Когда они стали попадаться чаще, среди них изредка мелькали циргары. Или, как их принято называть, фантомы. Призраки с вороньими клювами специализировались на проклятьях. Однако против грозного воинства возмездия это оружие было бессмысленно, ведь элитные воители были невосприимчивы к ним из-за того, что их окружала святость, а от самого Ноханшима проклятья отражались обратно в тех, кто их насылал, так что саткары сами страдали от своих же действий. Потом стали появляться ведьмы, которые тоже оказались бесполезны, ведь все их колдунства тут же обращались против них. Палач, кошмар, тирф, пир, деморализатор – в общем, все, кто встречались на пути, оказывались бессильны против отражающих способностей воздаятеля. А присутствие кошмаров и деморализаторов так вовсе было самым страшным для самих саткаров, ведь они были объяты аурой жутких видений и падения духа. Теперь же эти ауры отражались обратно, навеивая жуть и апатию на всех, кто находился в округе.
И под вечер второго дня Сакраарх со своей свитой добрались до хозяина всех этих существ. Им был Азарабигон – заклинатель. Восседая верхом на кошмарном скакуне, он был окружён всеми видами саткаргов, которые встречались по пути к нему, а также некоторыми новыми: тремя архидурами, десятком сатлзуров, одним шоргаром и одним дратгаром. Сакраарх настолько воодушевился этим огромным воинством, что сейчас вдоволь наубивается, отчего из его уст даже полилась песня, которую он придумывал на ходу:
Сгинь, нечистая ты сила!
Обратись во прах, ты, зло!
За нас сражается светило!
За на́с сражается оно!
Гнусной твари места нету
В мирах, где властвует нимкар!
Своей поступью победу
Несёт мой грозный аватар!
Молить "Пощады!" бесполезно!
Милосердья не проси!
Я встану на скале отвесной
И трижды прокричу: "Умри!"
Свет и святость неделимы!
Они сливаются в одно!
И горизонт весь обозримый
Я очищу от всего!
Вас настигло воздаянье
За лихие все дела!
И в ослепительном сияньи
На вас напали небеса!
Сгинь, нечистая ты сила!
Обратись во прах, ты, зло!
Свет и святость неделимы!
Они сливаются в одно –
В имя славное моё!
В принципе, эта песнь по-своему прекрасна. Да вот только Сакраарх не отразил в ней истины, ведь он уже давно отошёл от идеи воздаяния, но жаждет лишь проливать кровь и потешать собственное величие. А ещё в слова этой песни была вложена сила святости, которая была противоположна скверне саткаров. Так что, получая отражённые кошмары и деморализацию, она испытывали на себе ещё и жгучее влияние святости нимкаров. Это очень сильно ослабляло противника. Ноханларм был сильным артефактом. И Сакраарх в этом сражении лишь доподлинно убедился в этом.
Нимкары подались вперёд, внемля неслышному гласу своего предводителя, и войска сошлись в неистовом сражении.
Дратгар тут же взмыл ввысь и, пролетая над воздаятелем, опалял его своим алым пламенем. Но плоть Ноханшима отвратила всю скверну обратно в него. Конечно, летающему ужасу от этого ничего не было, ведь саткарги подкрепляются огненной сущностью. За то парочка таклеидов, что попали в него, причинили довольно ощутимый урон. Так что крылатая тварь не выдержала этого натиска и ослабшая рухнула на близлежащие горы.
Однако и предводитель огненного полчища просто так не стоял, дожидаясь своей очереди на возвращение в Хор. Он принялся призывать новых саткаргов. Каждое мгновение открывались десятки гептаграмм, из которых вылезали ражгары и раждалоды, чуть реже – разульфуды, фантомы и ведьмы. Совсем редко – палач или кошмар. Элитные нимкары встряли на полпути к Заклинателю, истребляя слуг в такт их призыву. И только когда воздаятель, специально перемещаясь своим размеренным шагом, чтобы Сакраарх мог смаковать неизбежное наступление саткаровой кончины, поравнялся с ними, уничтожение ускорилось и обогнало рождение.
Теперь владыка Святой Империи ощущал себя победителем и откровенно радовался этому. Наконец-то, спустя столько сотен лет после поражения перед владыками-саткарами он чувствовал себя богом. Гибель Милиона не в счёт, ведь он не сопротивлялся, как это сейчас делает Азарабигон, который из кожи вон лезет, чтобы выхватить победу, но никак не может. И это очень забавило верховного сакра.
Наездник принялся отступать в такт наступлению. А его элитные войска: сатлзуры, архидуры и шоргар, наоборот, стали наступать. И вот здесь продвижение остановилось, ведь эти три вида войск были достаточно сильными.
Зур’ураки, насылаемые рыцарями зла, оказались достаточно эффективным оружием против элитных нимкаров, которые из-за светлых качеств, что они развивали в себе, не смогли сопротивляться, когда вихри скверны стали проглатывать их. А, проявив милосердие и сочувствие к иллюзиям, которые они видели, стали претерпевать страдания самые настоящие, что подпитывало всех окружающих саткаргов и самого саткара, ведь, познав гептаграмму, они познали и гексаграмму, которая даровала им способность питаться чужой болью.
Но зур’ураков на всех не хватало. А потому 33 нимкара продолжали сражаться и продвигаться к позициям противников.
Сатлзуры сразились с ними. Поддерживаемые присутствием архидуров и шоргара, они были достаточно сильны, так что вполне могли составить серьёзную проблему для элитных нимкаров, если бы они сражались в одиночку, без поддержки Сакраарха. Но воздаятель сразил их одним только лишь своим ударом. Так что вихри злых судеб тут же прекращались, и нимкары могли приступить к сокрушению оставшихся сил.
Но вот три архидура были серьёзным противником. И сорока трём воителям света было уже не справиться с ними. Подверженные силе гептаграммы, а также находясь в рабстве у Заклинателя, войсководители пламенного воинства становились жуткими мастерами как ближнего боя, так и магического ремесла. И закованные в броню воители не могли справиться с ними даже при поддержке своего господина.
А тем более могучий шоргар был настолько огромен и устойчив, что его не брали ни удары духа, ни святые оружия.
А сам Азарабигон в этот момент отпускал язвительный замечания, проводя ритуал со своими символами, чтобы усиливать своих последователей и восполнять их жизнь, которая всё же от ударов нимкаров постепенно выходила из них.
Воздаятель тем временем пытался пробираться к нему, попутно истребляя толпу рядовых саткаргов, которые продолжали выбираться из открывающихся порталов. Но, чтобы увидеть страх на лице владыки, Сакраарх повернул своего аватара в сторону своих воителей и выстрелом сразу из двух глаз поразил шоргара, отчего тот в одно мгновение превратился в прах и перестал досаждать своим присутствием.
Заклинатель, само собой, изумился этому, однако не подарил своему светлому врагу счастья увидеть это, скрыв за своей маской злорадной насмешки.
Это ослабило троих архидуров, так что нимкары стали одолевать их. А это, в свою очередь, заставило саткара сосредоточиться на проведении ритуалов исцеления, что отразилось на количестве призываемых саткаргов.
В итоге вышло так, что теперь воздаятелю доставалось меньше сражений, и Заклинателю даже показалось, будто бы громадина стала приближаться к нему, хотя Сакраарх не прибавлял шагу, а мелкие огненные создания никак не замедляли его. Он, как и прежде, мучил своих врагов своей собственной неотвратимостью.
Но Азарабигон заметался и вновь стал отступать, допустив то, что его архидуры начали погибать, и уже никакие ритуалы не могли поддержать их.
Стемнело окончательно. Однако в гористой местности по-прежнему было светло. Последний владыка греха пал от натиска сорока трёх нимкаров. И повелитель саткаралов, можно сказать, остался один. А все попытки сбежать были бесполезны, потому что аура святости обращала все гептаграммы в ловушки. И Сакраарх добился того, чего желал – страха на лице противника. Увидев это выражение лица, воздаятель произнёс: «Славься великий Сакраарх», после чего саткару был нанесён удар, который не смогли сдержать ни сущности владыки, ни его уникальная способность тут же возродиться после гибели. Отравленный сущностью святости зераж вырвался из тлеющего тела, но его агония продолжалась, так что заклятье Азарабигона лишь поддерживало страдания. Когда его действие иссякло, дух погиб. Нимкары быстро закончили расправу над оставшимися саткаргами, после чего исполин отварил портал, который вёл к следующему владыке-саткару.
Как показывает история этого сражения, расправиться с владыкой-саткаром воздаятелю не составляло труда. Так, с помощью своего роботизированного тела Сакраарх отыскал и предал гибели Аббалитона, Аргерона, Ашкаона, Бельтиона, Гуфариона, Даона, Диманону, Пиритона и даже Селону. Правда, в отношении последней возникли осложнения.
Когда Ноханшим явился за Аббалитоном, то ему пришлось отбиваться от одержимых людей. Объятые своими гнусными стремлениями и подчиняясь воле саткара, они совершали свои нелепые нападки. Сакраарх был снисходителен к человеческой расе, а потому ни он, ни его элитные нимкары не причиняли им вреда, а лишь стойко сносили их нападки. А те, надо признать, будучи одержимыми, действовали очень неистово и даже приобретали какие-то сверхчеловеческие силы, хотя в них не было ни зеража, ни саткарга, а лишь одержимость. А потому, как только святые воители добрались до Аббалитона, который вселился в тело местного управителя, нимкары не стали церемониться, убив сначала человека, а потом выбравшегося из него саткара. Это была своего рода отдушина за все те удары от одержимых, которые им пришлось снести, пока они добирались сюда. Естественно, перед тем, как повергнуть непосредственно саткара, управитель святых рассказал о его преступлениях и вынес по всем им вердикт. С помощью силы света один из святых воителей вернул жизнь поражённому, и тот не удерживал своих слов, чтобы возносить хвалу Сакраарху. Один из приспешников высшего сакра остался тут, чтобы основать Святую Империю.
С Аргероном всё было проще. Урункроки, которые последовали за волеугнетателем, обошлись очень жестоко с людьми, на которых они напали. Так как их предводитель был не убийцей, а именно, что угнетателем, то и его слуги не убивали местных жителей. А только лишь калечили и оставляли в живых, чтобы они продолжили своё никчёмное существование в страхе и трепете. Святые воители исцеляли всякого, кого встречали на пути, а оттого молва о добродетельности Сакраарха довольно скоро достигла всех уголков этого мира, так что трепет перед саткаром сменился мужеством. А все израненные и покалеченные стремились встретиться лицом к лицу с воинством светоносцев, чтобы воздать почести великому воздаятелю и получить исцеление. Так всё и было. И те из последователей угнетателя, кого Ноханшим встречал на своём пути, нещадно истреблялись, потому что нимкары не жаловали никого, кроме людей.
Аргерон же вместе с Ридамоном были обнаружены на дороге, что вела из одного города в другой. Саткар и его приближённый, отец Тераники, бывший сатлармом, воевали с гвардией управителя, который набрался храбрости сразиться с волеугнетателем. Положение людей было шатким, однако подоспевшие нимкары и воздаятель тут же склонили чашу весов войны на сторону света. Аргерон был тут же уничтожен. А вот Ридамона Сакраарх оставил в живых, чтобы поговорить. Верховный сакр полагал, что сумеет достучаться до сердца зерателя, однако уже с первых слов стало очевидно: изменилась не только его сущность, но и мышление:
- Ты. Я помню тебя. Ридамил, один из славных воителей Святой Империи, который пытался участвовать в Падении небес. И хоть земным служителям было тяжелее всего, ты не побоялся отдать свою жизнь, отважно выступив против несметных полчищ саткаргов. Тебе и многим тебе подобным нужно отдать должное.
- И в чём был весь смысл? Это были бесполезные жертвы. Сражение то было уже заранее проиграно. И вместо того, чтобы принять сторону победителей, мы лишь бессмысленно проливали свою кровь.
- Бессмысленно, говоришь? А кто спас всех людей от участи прожить свои никчёмные года и обратиться в забвение? Святая Империя сделал вам огромнейший подарок, великий дар. Разве умереть за неё не есть величайшая честь?
- Твои доводы слабы, потому что я принадлежу только лишь Аргерону. Сокрушив мою сущность и отстроив её заново, он даровал мне новое рождение. Вен Алик Нор пал. А вместе с ним пала и вся Святая Империя. То, что осталось от неё, лишь никчёмная тень величия, которым она когда-то обладала.
- Обратившись в саткара, ты ослеп, потому что Святая Империя разрослась настолько, что о ней слышал каждый. К нам тянутся народы и принимаются наши святые догмы. А что можно сказать о саткарах? Вы пытались напасть на нас, чтобы выкрасть воздаятеля. И чем всё это окончилось? Позорным бегством и гибелью одного из вас. Так что ошибаешься ты, Ридамил. Святая Империя растёт и процветает. За нами будущее. В отличие от твоих хозяев. Их дни сочтены. Я знаю, что многих уже нет в живых. Осталось совсем чуть-чуть. Воздаятель очистит все миры от этой скверны, и о вас больше не будут вспоминать. У тебя ещё остаётся возможность вернуться, Ридамил.
- Не называй меня Ридамилом, потому что я Ридамон.
Этих слов было достаточно, чтобы показать: этот человек остаётся преданным господину угнетения, поэтому воздаятель даровал ему быструю смерть.
Управитель, который был всему этому свидетелем, воздал почести Сакраарху и обещал подчиняться и жить во славу Святой Империи. Оставив в этом мире одного их своих приближённых, Сакраарх двинулся дальше. А здесь, помимо устройства Святой Империи, нужно было ещё и уничтожить некоторых зерателей, который успел создать Аргерон, пока был здесь.
Мир, в котором решил зверствовать Ашкаон, был испещрён гептаграммами. Семиконечные звёзды греха были расчерчены везде: на земле, на воде, на руинах и даже на небесах. Для стража Хора каждый такой символ был его глазами, ушами, ноздрями и руками.
Пока святые воители осматривали округу, один из символов, начертанных на небесах, обратился исполинским глазом, который стал глядеть за тем, что тут будут делать захватчики. Воздаятель тут же почувствовал вражеское присутствие и, обратившись к этому глазу, направил силу изобретения Аскедании на то, чтобы ослепить врага. Однако власть Ашкаона в таком случае была больше власти Ноханшима. И гептаграммы слушались своего настоящего повелителя, так что глаз продолжал смотреть. Но вот те символы, которые не использовались Ашкаоном в данный момент, легко поддавались манипуляциям и прекращали своё существование по желанию Сакраарха.
Когда осталась только лишь одна звезда, которой в данный момент пользовался страж, нимкары стали рассматривать, что с этим миром натворил саткар. И это было просто бессмысленным разрушением. Всё сожжено огнём. А то, что не могло гореть, было порушено. Так что святые воители двинулись туда, где обитал саткар, чтобы предать его гибели и напасть на следующего.
Но вот поймать Ашкаона был не так уж и просто. Как только они приближались к его позиции, он тут же оказывался в совершенно противоположной стороне, а после смотрел за ними через одну из своих гептаграмм. Сакраарх тут же стёр все остальные и обратился к Ашкаону:
- Перестань прятаться, гнусное отродье. Выходи и прими свою участь. Или что, вы сильны только когда вместе, а порознь вы никчёмнее жалкого муравья? Выходи и сразись со мной, с великим Сакраархом, ты, лукавое творение лжебогов!
Огромный глаз в небе заговорил грубым голосом хранителя Хора:
- У каждого своя сила, Сакраарх. Хотел бы я посмотреть на то, как ты будешь сражаться с Дадоном. Уверен, ты бы пожалел о том, что бросил ему вызов столь же открыто, как и мне. Уверен, господину рукотворных бедствий ты проиграл бы в одно мгновение.
- Хватит словоблудства! Выходи и сразись! Не трать моё и своё время! Моему воздаятелю ещё столько предстоит сделать!
- Нет, о великий, могучий и внушающий страх Сакраарх, я не приду к тебе. Но ты придёшь ко мне.
Повсюду нарисовалось великое множество гептаграмм, которые в тот же миг обратились огненными порталами, так что силы Ашкаона поддерживали их, не позволяя Сакраарху закрывать. И грозный голос творца порталов послышался вновь:
- Если сумеешь пройти мой лабиринт, то мы с тобой встретимся. Даю слово: я буду находиться на одном месте и ждать тебя, пока ты путешествуешь по моим ходам и отыскиваешь правильный путь. Но, как только…
Владыка Святой Империи не стал дослушивать условия задачи, а использовал свою силу, чтобы переместиться туда, где скрывался Ашкаон. Однако столь огромный объект было достаточно сложно быстро перенести сквозь пространства. И, пока сила света заканчивала перенос, Ашкаон воспользовался одним из своих порталов, чтобы сбежать. А высший сакр только лишь услышать очередную насмешку. Тогда Сакраахр сделал то, чего так давно не делал – он покинул воздаятеля. Да, пребывание внутри этого робота давало огромную мощь и открывало бесконечное количество возможностей, однако лишало подвижности. Теперь же управитель Святой Империи всего этого лишился, однако приобрёл удивительную подвижность, которой поспешил воспользоваться, чтобы повстречаться с лукавым саткаром.
Да, в таком обличии переход происходил мгновенно, так что высший сакр со второго раза сумел-таки повстречался с господином порталов лицом к морде. Громоздкий страж подумал, будто бы ему удастся одолеть Сакраарха без своего усиливающего костюма. Но это было не так. Бой шёл на равных. Владыка-саткар с гептаграммой против сакра, поглотившего множество духовной силы. А потому поединок долго держался на ничьей, пока тридцать семь нимкаров находились в стороне. Но, когда предводителю всё это надоело, он разрешил своим помощникам прийти сюда.
Однако это спугнуло Ашкаона, так что он воспользовался одним из своих бесчисленных порталов, чтобы избежать гибели. Но тут же из всех порталов на нимкаров низверглись нескончаемые потоки огня, ведь символы саткаров – это не только переходы, но и оружия. А огонь этот не был обычным. Он нёс в себе проклятья, так что подверженные этой силе, нимкары получили достаточно сильные повреждения. Правда, в отличие от чар амалий, эти раны были излечимы и не смертельны. И теперь, куда бы ни пытались переместиться они в этом мире, всегда их опаляло проклятое пламя и слышались едкие насмешки. Сакраарх велел своим воителям укрыться в другом измерении, а сам вернулся в Ноханшима, так что его силы вновь возросли, и под рычащие насмешки Ашкаона принялся производить, захватывать и скапливать святую силу.
В отличие от дара Йора, дар Вен Алик Нора не находился постоянно внутри Сакраарха – он производился. Святой воитель, пользуясь телом воздаятеля, вытянул перед собой руки и стал порождать силу света. Она заполняла собой пространство и старалась равномерно распределяться по всему этому измерению, как это было в Святой Империи раньше, когда ею правил ещё Вен Алик Нор, и как это было в Хельдау всегда. Тогда святая сила наполняла всю империю, и каждый сакр мог зачерпнуть её для себя. Также через эту силу можно было взаимодействовать с другими сакрами, и для этого не нужно было перемещаться к ним.
Чем-то подобным хотел воспользоваться и Сакраарх. Он хотел с помощью этой силы удержать стража Хора на месте, чтобы переместиться к нему и нанести сокрушающий удар. Саткар же не понимал того, что пытается сделать его оппонент, а потому продолжал лишь насмехаться и насылать на него струи проклятого огня. Даже когда над головой Ашкаона сгустилось белое марево, которое очень сильно осветлило его пепельную тучу, он ничего не понял и продолжал язвить. Но, когда воздаятель стал перемещаться к нему, было уже поздно. Святая сила удерживала его на месте. А потому ничего не оставалось, кроме как принять свою смерть. Он вознамерился выпросить у Сакраарха второй шанс, чтобы приспособиться к его силе и продолжить это соревнование. Но сакр пришёл сюда не в игры играть, а нести возмездие. И потому со всей беспощадностью он расправился с ним. Порталы тут же исчезли, как и чёрная туча, а вот светящийся покров не рассеивался. «Здесь в самую пору начать возводить Святую Столицу» - подумал Сакраарх, глядя на то, что у него получилось. Да, это и в самом деле, напоминало то, что было в Святой Столице. Но вот парадокс: Ашкаон приложил все усилия к тому, чтобы разорить этот мир. А потому святой свод озарял лишь руины человеческих городов. Конечно, с помощью сатлармов здесь можно всё восстановить, но пока что для этого нет времени. Немного понаслаждавшись этим духом, он призвал к себе своих сподручных и отварил портал в следующий мир.
Там, где поселился Бельтион, была разруха, смерть и зур’урак. Подобно Ашкаону и Пиритону, рыцарь зла и его сподвижники пришли в мир только лишь для того, чтобы уничтожать. И очередной мир погибал в агонии саткарского произвола. Натерпевшись всех этих картин, Сакраарх тут же переместился вместе со своими воителями туда, где орудовал этот маньяк и, вынося свои вердикты, напал на Бельтиона и его сатлзуров, которые в большом количестве окружали своего предводителя. Они и так были сильными воинами, а теперь, когда рядом с ними находился тот, кому они подчинены, тот, кто их породил и повелевает ими, каждый становился самым настоящим бедствием.
Саткарский рёв, скрип стальных лат и мечей, гром пламени, а также зур’урак звучали на всю округу. Люди, которых только недавно враг предавал мучительной и жестокой смерти, ныне же ликовали неожиданно обретаемому спасению. Пройдя через многие испытания, закалив себя во многих боях, святые воители уже с самого начала взяли верх над грозными латниками и постепенно, подобно тому как сквозь камни прорастает трава, уменьшалась и сила противника. А радостные возгласы людей и желание поддержать освободителей придавали немного сил. В общем, окончание этого сражения зависело от времени. И трудно сказать, сколько дней длилось это сражение, потому что всю округу затмила пепельные тучи Бельтиона и пожаров, которые он устроил. Но в конце концов бой завершился.
Безмолвный хозяин злой судьбы сражался до последнего даже после того, как все его приспешники пали. А, когда пал и он сам, небеса прояснились, так что люди ликовали ещё сильнее. Но Сакраарх заметил, что помимо людей здесь были также и хорганы. Его изумило то, что эти два народа живут вместе и не враждуют. Или, быть может, они враждовали, а теперь общая беда их объединила?
Так как слуги Думаха также считались врагами Святой Империи, было решено расспросить об этом людей. Но выяснилось, что верным был именно первый вариант. Люди и гномы издревле жили в этом измерении гармонично. Так что воздаятелю пришлось пересмотреть свои приоритеты. Он передумал уничтожать всех хорганов подряд, а сначала предполагал выяснить, как они относятся к Святой Империи. Во всяком случае, после произошедшего сегодня местные хорганы были благодарны спасителям. Провозгласив о величии Сакраарха и Святой Империи, освободитель оставил здесь одного из своих нимкаров, а после открыл портал, чтобы приступить к уничтожению следующего врага.
Гуфарион, который долгое время прослужил кузнецом в Святой Империи, теперь выступал в роли губителя. Облачившись в комплект жутких доспехов, которые он сковал сам для себя, громоздкий воитель мерным шагом двигался по карте одного из миров, поглощая один город за другим. И под удар вновь подпали человеческие земли. Круша всю округу своим могущественным молотом, он поставил своей целью обрести величие и репутацию неотвратимой стихии, которую нельзя остановить и с которой нельзя договориться. Он хотел осознавать, что его никто не мог победить. Он хотел видеть и слышать, как люди, понимая это, пытаются стоить тактики и манёвры, нет, не к победе – к выживанию. Иными словами, Гуфарион хотел стяжать себе славу Дадона. В Святой Империи принято думать, будто бы кузнец сковал своему воинственному брату его тело, но это было не так. Дадон получил себе такое специфичное туловище с огромной пастью на брюхе от своего творца – Йора. Да, облачение кузнеца было жутким. Оно деморализовавывало людей и давало ему неуязвимость, но только от их атак. Удары воздаятеля сдержать он уже не смог.
Даон – саткар, создающий воздушные катаклизмы, тоже был занят тем, что повергал в ужас людские поселения, натравливая на них ураганы и смотря за тем, как жуткая стихия, отбирает имущество, здоровье и жизни. В его руках ветер был точным инструментом. Да, со стороны могло показаться, что ураганы – это неуправляемые стихии, что они причиняют лишь огромные разрушения. И да, это так, если ими не правит рука Даона. Саткар этот способен с помощью точно выверенных манипуляций заставить исполинский смерч пройтись так, чтобы снести лишь тоненький краешек черепицы кровли. Он – самый настоящий маэстро в этом деле. Но всё же Даон был слаб. Ветряная стихия была нипочём для духовных созданий. А воздаятель, хоть и был объектом материального мира, но, будучи управляемым самим Сакраархом, тоже оставался неприступен для огромных смерчей и сильных порывистых ветров. Что интересно, Даона победил Тордил – один из элитный воителей, даже не сам Ноханшим.
Когда святые воины прибыли за Диманоной, то обнаружили её в лаборатории при дворе вирана. Управитель очень удивился, когда Сакраарх потребовал выдать её. Когда великого ахивара вывели к нему, он приказал во имя всего святого убить ведьму. Но виран не смог поднять руку, потому что был очень привязан к ней, ведь саткарка помогала его государству, выводя для местных алхимиков новые рецепты, а также он имел с ней интимную связь. И хоть сама огненная дева пребывала в недоумении, почему её хотят предать смерти, всё же приговор был исполнен одним из безжалостных нимкаров. Сакткар даже не сопротивлялся. Когда огненный дух в агонии покинул её рассыпающееся в прах тело, виран удивился, что спал с демоном. Однако оттого он был печален ещё больше, ведь в его замке обитало существо из потусторонних миров. А теперь эта единственная частичка чего-то мистического исчезла из его повседневной жизни. Больше не будет новых рецептов, больше не будет этих сладких ночей с мастером алхимии, больше не будет фантастики в этом мире. Сакраарх оставил тут одного нимкара, который попытается основать тут Святую Империю.
Пиритон, находясь в человеческом обществе, так вовсе устроил себе монархию. Ему удалось захватить большое человеческое государство, обратить всех его членов в проклятых, то есть себе подобных, и развязать войну со всем миром. Иными словами, он создал идеальный хаос. Экономика не выдерживала напряжения, цены с каждым днём становились всё выше и выше, во вражеских странах был замечен большой подъём преступности. Началась религиозная истерия. Кто-то заявлял, что обо всех этих событиях предсказывалось в пророчествах, кто-то вопил, что на всех пришла кара за их грехи, иные вовсе пошли убивать, думая, что такими жертвами они смогут откупиться от надвигающегося лиха. И только лишь в Хоре, как свою страну именовал Пиритон, быль всё хорошо.
Кровожадные полулюди-полусаткары веселились, ведь они теперь лишены естественных потребностей, им не нужно трепетать перед божествами и пророчествами. Сам же Пиритон не желал ничего, кроме лишь хаоса вокруг себя. И то, что происходило в окружающих его государствах, его вполне устраивало. А там, где, по его мнению, было всё слишком хорошо, он устраивал войны. И никто не выстаивал против него.
И вот, он как раз находился вместе со своими войсками проклятых на границе одной из стран, охваченных хаосом. Но он здесь был лишь мимоходом. На самом деле он вместе со своими самыми кровожадными сподручными планирует вторжение в ту самую страну, где не было хаоса. И пока он выслушивал извращённые методы вторжения, к ним заявляется ещё один проклятый, который прибыл из столицы. Он обращается прямиком к Пиритону и говорит:
- Наши враги с Ге́денрога создали какую-то огромную машину, которая ищет тебя.
Пиритон рассмеялся:
- Геденрог? Ты серьёзно? У этих варваров нет нормальных дорог. Чего уж говорить о нормальных машинах?
- Но, владыка, тебе нужно взглянуть на это.
- Веди его сюда. Некогда мне тут отвлекаться.
- Сомневаюсь, что этот Сакраарх соизволит идти сюда. Мне кажется, ещё немного, и он начнёт…
- Как ты его назвал? Сакраарх?
- Да, мой владыка. Этот робот сам себя так назвал.
- Святая Империя пожаловала к нам? Да с ещё какой-то машиной? Надо бы на это взглянуть.
И Пиритон погряз в своей гептаграмме. А, когда вынырнул из неё на главной площади, то повстречался как раз таки с той самой машиной из Геденрога. Воздаятель заговорил:
- Ну что, Пиритон, ты ходил по моей империи, сжигал мои постройки, зверски убивал моих людей, пытаясь найти своего Ноханшима. Так вот он я, пришёл за тобой.
После этого состоялась небольшая битва.
Пиритон возвеличил свою сущность, так что на главной площади столичного города сражались два исполина. Благо, саткар, желая увековечить себя, сделал это место просторным, чтобы здесь мог собраться весь народ столицы и выслушивать утренние восклицания своего властелина. Так что и для сражений тут было достаточно места.
Этот бой был особенно впечатляющ. Сакраарх от него получил наибольшее удовольствие, ведь теперь машина сражалась так, как он того задумывал – своими оружиями ближнего боя против врага таких же размеров. Техника сражения на ближней дистанции, заложенная в Ноханшима Эна’Лирой, превосходила вражеский навык владения огненным мечом Пиритона.
Естественно.ю в конце концов саткар проиграл. И вот, лёжа перед победившим роботом, он заговорил:
- Это была славная битва. Сейчас, я отдохнул, и мы повторим.
- Напрасно ты полагаешь, что я оставлю тебя в живых, - прозвучал громогласный ответ, - Ведь ты уничтожал мои города, истреблял моих людей, ты и здесь посеял хаос. Но самое главное – это то, что ты саткар, враг нимкаров. А потому, Пиритон, творение лживых богов, ты обвиняешься в особо жестоких действиях против Святой Империи, в развращении людских сущностей и развязыванию бессмысленных войн, а также в том, что ты саткар.
После этого он нанёс, как ему думалось, заключительный удар. И хоть Пиритон погиб, но Сакраарх чувствовал, что он всё ещё здесь. Глянув на полулюдей, которые стояли на границе главной площади, он возвысил голос, обращаясь прямиком к ним:
- Где ты? Выходи!
Народ стал приближаться, и все, как один заговорили в унисон:
- Мы и есть Пиритон. Если ты хочешь победить меня до конца, то тебе придётся перебить и всех нас.
Что они говорили дальше, Сакраарх не слушал, потому что он понимал, что это бредни. Он ощущал присутствие самого саткара где-то среди них, а не во всех них сразу, а потому он сосредоточился только лишь на нём одном. Люди стали говорить всё тише и тише, они исчезали из его духовного взора, превращались в тени и растворялись в свете истины, пока он не увидел среди них мальчика, который затерялся в толпе и стоял, ничего не говоря. Это и был Пиритон. Поняв, что Сакраарх видит и слышит только его, он заговорил:
- Меня ты убьёшь. А что будешь делать с ними? Они стали не просто саткаргами. Они сплелись со мной в единое целое. Они без меня – ничто. Если ты не хочешь причинять им боль, просто оставь нас и продолжи выполнять своё предназначение где-нибудь ещё.
Используя силу света, воздаятель раскидал всех людей так, чтобы остался стоять только лишь этот одинокий мальчик, а после заговорил:
- Как ты смеешь мне указывать, что я должен делать? Я – Сакраарх, я – управитель Святой Империи, я – вершитель ваших судеб.
Под ребёнком образовалась гептаграмма, однако она тут же обратилась ловушкой, так что саткар ничего не мог поделать, кроме как стоять на месте. И вот теперь удар Ноханшима был и в самом деле последним.
После гибели этого Пиритона его присутствия больше не ощущалось. Властелин оставил троих нимкаров в этом измерении, чтобы они помогали местным жителям возвращаться к своей старой сущности и наводить здесь порядок. Казалось, это невозможно. Однако нимкары даже не посмели так подумать.
Часть 4
Безнравственность – это сильный грех. И нимкары знают это не понаслышке. Поэтому, когда они пустились за очередным саткаром, никто даже не подозревал, что их там ожидает. А ведь в очередном мире себе пристанище устроила Селона.
Измерение это было пустующим. Никаких цивилизаций тут не находилось. Однако сейчас здесь присутствовали все возможные народы: хорганы, урункроки, сик’хайи, люди, мужчины, женщины и даже дети. Все они, подверженные духу разврата, что было сил, совокуплялись друг с другом, совершенно не обращая никакого внимания на то, что происходит вокруг. Они настолько были в прострации, что не слышали громогласных высказываний Сакраарха, который никак не мог выразить своего возмущения по поводу того, что сейчас происходило. Он помнил Малалиталь. И помнил, сколь разрушительной была она. А теперь ему хотелось стереть всех этих глупцов из бытия. Но он подавил в себе этот гнев. Да-да, гнев. Искусственно вызванный гнев, которым он уравновесил похоть, которая начала зарождаться и в нём.
Безнравственность – это сильный грех. А так как Сакраарх сам слуга бога, а не бог, то всё это действовало и на него. Благо, противовес сработал мгновенно, так что ему удалось отделаться от прорастания скверны, чего нельзя было сказать о двоих его нимкарах, которые оказались неосторожны. Не последовав примеру предводителя, коему последовало большинство, они обрекли свои души на осквернение. И хоть они глубоко похоронили в себе эти желания, но тьма просочилась в их сердца, а гнусные мысли уже поплыли в сознании. Чтобы поскорее положить конец всему этому неистовству, воздаятель захватил всех своих служителей и перенёс их в самый эпицентр.
Это была просторная поляна в сердце редколесья. Эта поляна была усеяна всеми вышеперечисленными похотливыми существами. Посреди этой поляны располагался большой дуб, где как раз таки находилась сама владычица похоти. Вместо того, чтобы призвать клинок, метнуть таклеид или сосредоточить силу духа для удара, Сакраарх совершил очень безумный поступок – он покинул своего робота и заговорил свои угрожающие речи, приближаясь к великой алмалии. Но только и мог, что поднять на неё свой меч.
Да, в отличие от меня, Сакраарх был живым существом. И дух владычицы похоти проникал в него, понуждая не бороться, но поддаваться неправильному желанию. Теперь же предводителю пришлось буквально сражаться с самим собой, ведь влечение к владычице безнравственности начало становиться сильным, неотвратимым и даже в какой-то мере естественным. И он почти что проиграл ей. Он почти что вовлёкся в этот порочный круг. Он стал кричать на неё, пытаясь играть свою старую роль великого очистителя и воздаятеля. Но этот крик только лишь порождал ещё больше этого извращённого влечения. Она же, не отрываясь от своих утех, продолжала своим мягким и чарующим голосом заманивать его к себе, приправляя это всё нежными жестами. Сердце и разум принялись действовать вразнобой. Голова понимала, что нужно противостоять этому. Но сердце тянулось к ней в объятья:
- Ты можешь принять физическое обличие и влиться в этот состав. Ты может вечность быть тут. Пусть это великое предназначение проходит стороной. А мы будем тут. Мы будем вместе. Мы будем наслаждаться.
Но разум вопил:
- Прочь! Это скверна! Это тьма! Это ложь! Это ничтожность! Ты обязался бороться с этим! Прочь! Прочь!!! Что же ты делаешь?! Не прикасайся к ней! Пути назад не будет! Не трогай её! Ты погибнешь! Не делай этого! Кто-нибудь помогите! Вен Алик Нор, помоги!
Руку сжать в кулак, сосредоточить дух, ударить. Схема была повторена два раза, поле чего действие всё-таки свершилось. И Сакраарх смотрел на умирающую возлюбленную. Сердце сжалось настолько, что он готов был последовать за ней в небытие. Однако после того, как её зераж всё-таки погиб в агонии, это чувство как рукой сняло.
Теперь, когда ничего не мешало ему трезво мыслить, у него возникло такое ощущение, будто бы эта битва продлилась целую вечность. Но самое главное то, что он в ней всё-таки победил. Конечно, все окружающие существа всё ещё находились под действием остаточный чар алмалии, а потому скоро осознают всю скверну этого действия и с позором отстранятся друг от друга. Однако среди них были двое элитных нимкаров. Они, обратившись в людей, соединились с человеческими женщинами и упивались этой скверной. Ещё раз подчеркну: обратившись в людей. Не приняв облик людей, а именно обратившись. Это значит, что они оставили своё вознесение и стали обычными смертными людьми, чтобы иметь полное наслаждение от этого процесса. Две части силы вернулись в Сакраарха, когда он боролся с искушением. И теперь эти силы стали частью его. По идее, поддавшись соблазну, эти верные служители обрекли себя на самое суровое наказание – уничтожение. И владыка должен был привести его в исполнение прямо сейчас. Однако он рассудил, что приговор уже приведёт. Эти двое доживут свои года и умрут в старости. Это и будет их наказанием. А потому, войдя внутрь воздаятеля, он призвал с собой оставшихся верных нимкаров, и они покинули этот мир.
Что помогло Сакраарху не поддаться соблазну? Сердце порой бывает сильнее разума. А если ещё речь идёт о похоти и тем более эта похоть связана с Селоной, то здесь и не на что надеяться – всякое живое существо будет бессильно против такого сильного влечения. И Сакраарх был обречён. Сколько бы разум ни боролся за возможность взять власть над телом и погубить алмалию, сердце победило бы – и точка. Он бы поддался соблазну, увлёкся и закончил бы свою миссию и жизнь.
Но он сказал: «Вен Алик Нор, помоги». Да, вот он ключ к победе – поддержка свыше. Сакраарху стоило на мгновение признать, что он – лишь творение, а не Торец, как тут же всё встаёт на свои места. Творец даёт силы своему творению, чтобы победить свои слабости. Но мог ли бог сакров ответить ему? Конечно же, нет, ведь он был уничтожен в великой битве Падения небес. Но это был Бэйн, единственный из великих, о котором известно, что он точно существует. Лишь одной мельчайшей частички его могущества хватило, чтобы перевесить чашу весов на сторону разума. А потому, проделав то, что должен, а не то, что хотелось, Сакраарх победил. И этого было достаточно, чтобы стало понятно одно – он всё ещё может измениться.
На этом похождения воздаятеля завершаются. Итог был не таким, какой ожидался Сакраархом. Но всё же для великого предназначения этого было достаточно.
После всех этих триумфальных похождений Ноханшим перемещается в очередной измерение, где обитают целых два саткара. Миры, погрязшие в огненной стихии, уже не удивляли, не изумлял, не вызывал гнев. Поэтому, оставив все эти признаки буйства саткара, воздаятель со своими сопровождаемыми переместился туда, где сейчас находились два саткара. «Двоих за раз.» - самодовольно подумал сакр.
На том месте были Майваон и Уркерон. Исполнитель желаний, пойманный в самую обычную пентаграмму, словно дикий зверь в клетке, шипел и рычал на своего собрата. Сакраарх ничего не понял. Но те, кто читали рассказ «Энандо», сразу же смекнули, что Уркерон пришёл за Майваоном и собирался отправить его в Хор. Святые воители пришли как раз в тот момент, когда саткар, прозванный предателем, давал по своему обычаю последнее слово. Но, как видно, последним были только звериные угрозы.
И вот пришествие исполина их прервало. Тирф зашипел пуще прежнего, говоря:
- Так вот кому ты служишь.
Противник совершенно спокойно отвечал ему:
- Не беспокойся, он тут не причём.
- Ты лжёшь, гнусный предатель! Когда я вернусь, то обязательно раскрою твою тайну.
- Поверь, твоё возвращение случится скорее, чем ты думаешь.
После этого тирф в мгновение ока погиб. Немного поглядев на то место, где остался прах его брата, он заговорил, не поворачивая головы:
- У каждого своё место в великом предназначении, Сакраарх. Но ты очень быстро сошёл с него.
Могучий голос отвечал ему:
- Говори, что хочешь, саткар, но таким как ты пощады не будет.
- Ты не понимаешь, сакр. Тем, кто исполнят великое предназначение, помогают великие. Поэтому нам лучше либо сотрудничать друг с другом, либо хотя бы не мешать.
- Готовься к смерти, проклятый.
Но воздаятель не успел ничего сделать, как вдруг все системы отказали, и робот обратился обычной зелезякой, которую можно было просто выкинуть. Уркерон продолжил:
- Надеюсь, тебе достаточно этой демонстрации, чтобы понять одну простую истину: я мог бы только одним взмахом руки стереть из истории тебя и твоих элитных нимкаров. Но в великом предназначении у меня другая роль.
Покинув робота, Сакраарх с нескрываемым гневом спросил, что он сделал с воздаятелем. Уркерон усмехнулся, услышав название:
- Несёшь возмездие? Оригинально. Но ты не беспокойся. Постепенно твой воздаятель восстановится и сможет нести своё воздаяние дальше.
Договорив это, саткар исчез в своей пентаграмме. А Сакраарх принялся дожидаться того самого времени, когда все системы восстановятся. И вот здесь у противника была прекрасная возможность отобрать Ноханшима. Но они сделали это позднее. Так что совершенно очевиден факт: они охотились не за ним.
Переместившись в следующий мир, он повстречался с Дэймонизароном. Как и в случае с Аскеданией, он решил строить новую империю. В отличие от ныне покойного Сормадарона, экспериментатору удавалось приводить цивилизацию к процветанию. Так было и здесь. Объединённые силы людей и хорганов были достаточно развиты для того, чтобы этот жуткий саткар начал с ними работать.
Однако, когда Ноханшим потребовал Дэймонизарона явиться перед ним, вместе с саткаром также наружу вышел кхундай. Сакраарх впервые видел это существо. Однако, разглядывая сущность синекожего гермафродита, он видел в ней и сущность нимкара. А потому воскликнул:
- Гнусное отродье скверного пламени, что это за существо ты сотворил?!
Но существо эти слова совсем не задели. Оно было сосредоточено лишь на одном – на каменном исполине. И пока один угрожал другому гибелью, кхундай рассматривал каменное творение и, скорее всего, каким-то образом направлял всё, что он узнал о нём, своим сородичам, потому что вскоре их сделалось много, и они напали на воздаятеля.
С помощью своих орудий, что были надеты на их запястья, как браслеты, они причиняли вред внутреннему строению воздаятеля, а не поверхности его кожи, чтобы снаряды отражались обратно. Это – технология вульмитового заряда, которой когда-то пользовался механический легион. Пока повреждения были незначительными, Сакраарх пытался сражаться с этими существами, но ни одно оружие против них не было успешным. Их как будто бы не существовало. Наверное, это была уже технология фазового сдвига. И этот результат пришёлся не по нраву. Возвышенная сущность его подопечных и то никак не помогала им даже нанести урон. А кхундаи не обращали внимания на сподвижников, продолжая атаковать саму цель.
Дэймонизарон попросил пощады для этого святоши, думая, что они мстят за угрозу ему, но гермафродиты не отступили, дав понять, что они преследуют уже свои личные интересы. А у воздаятеля была одна очень полезная функция – при получении определённого количества урона, срабатывал протокол безопасности, который перемещал робота в ближайшее измерение, чтобы оторваться от врагов, но не в Аскеданию, чтобы в случае преследования не выдать место положения потаённой части Святой Империи.
Но даже это не спасло от противников, ведь они в тот же миг появились следом за воздаятелем и продолжили налёты. Робот буквально развалился на части. Хоть Сакраарх понимал, что он уже не может спасти свой проект, но готов был стоять до конца, пока весь Ноханшим не будет уничтожен.
Однако случилось то, чего он никак не ожидал – один из кхундаев вселился в робота и вытеснил оттуда сущность сакра. Но настроенный на боевой лад предводитель Святой Империи, продолжил воевать даже без своего робота. Однако урон светом был бесполезен против этих существ, ведь частица нимкара защищала их от собственных атак. Так что кхундаи лишь спокойно ушли из этого мира, прихватив с собой воздаятеля.
Таким вот образом состоялось последнее воздаяние. И тело каменного творения, и сам артефакт Йора были утеряны навсегда. Предназначение приготовило для нимкаров уникальный дар, однако, пойдя по своему пути, Сакраарх всё растерял.
Тьма затмила горизонт, и всякая надежда погибла. Больше нет великого Сакраарха, больше нет властелина Святой Империи. Больше нет воздаятеля. Подняться так высоко, возвыситься до положения бога, стать надеждой для всех миров и так низко пасть в одно мгновение. Что это были за мерзкие существа? Откуда они взялись? Что им нужно? Зачем им понадобился воздаятель? Как легко эти вопросы вспыхнули в его разуме, так же легко они погасли, ведь теперь всё это неважно. Всё кануло в бездну безумия и обратилось во прах. Нет надежды. Нет силы, нет величия. Есть лишь горькое чувство поражения. От осознания этого дух Сакраарха настолько умалился, что его невозможно было почуять, а потому за ним никто не пришёл. Его славные воители, которые прошли с ним весь путь воздаяния, не могли понять, куда он делся, а потому метались по разным местам, пытаясь отыскать своего господина. Но безрезультатно. А Сакраарх и не хотел возвращаться домой с такими скорбными известиями. Уж лучше навсегда остаться здесь. Пусть это самое великое предназначение само идёт своим чередом. Без него, без такого неудачника мирам будет лучше.
Пока он добивал самого себя такими мыслями, поднялся резкий порывистый ветер. Небеса тут же заволокло тяжёлыми свинцовыми тучами. Сакраарх увидел, как всё пространство вокруг заполняет тёмная сила бессмертных. Она, словно туман, застилала духовный взор и проникла в самую душу, сея там всепожирающий ужас. В тот же миг перед сакром предстал Зорага. Светоносный понимал, что перед ним дух гибели, хотя своим физическим взором видел свой самый жуткий кошмар – самого себя, но лишённого света. Простой дух, без искры, без души, без личности. И, несмотря на всю обречённость, которая поглощала Сакраарха, всё же дух его поколебался от увиденного. А это уже означало, что с ним ещё не всё потеряно, что его можно вернуть на путь предназначения. И нимкар услышал свой голос, который был лишён жизни и наполнен леденящим ужасом и безразличием:
- Предназначение всегда остаётся лишь путём, лишь дорогой, лишь направлением. С него можно сойти, чтобы самому направлять свою жизнь. Но есть те, чьё участие в замысле великих обязательно. Ты и твой народ были одними из них, теми, кто играют в этом замысле важную роль. А потому то, что ты покинул этот путь, обернулось крахом для тебя.
Сакраарх набрался смелости и сказал:
- К чему эти слова? Делай то, зачем пришёл, и уходи обратно в свою тьму.
- Мне твоя жизнь ни к чему. В разораде уже есть Дарис. Но я пришёл сюда, чтобы вернуть тебя на путь предназначения.
- О чём ты говоришь? Какое предназначение? Бой проигран, воздаятель в руках мерзких тварей, поражение сакров не отомщено.
- Да, ты не исполнил свой замысел, но великое предназначение продолжает действовать, оно продолжает строиться и подходить к концу. Теперь же, когда ты понял, что твой путь был ошибкой, пришла пора заняться тем, для чего ты и был избран в роли Сакраарха, Эреил.
Это имя колыхнуло душу сакра. Как давно он его не слышал. И первым, кто его вспомнил, оказался Зорага. Это возымело правильное действие, Сакраарх встрепенулся. И его мысли, которые начали вязнуть в болоте самобичевания, принялись двигаться в правильном направлении, стали освежаться. Повисло недолгое безмолвие. И в этом безмолвии возрождалась Святая Империя. Мысль за мыслью складывалась в голове побеждённого. А дух гибели продолжал безмолвствовать, глядя на него. И вот, когда в голове святого воителя одно за другим выстроилась последовательность, у него родился вопрос, который он поспешил задать Зораге:
- Так в чём же предназначение Святой Империи?
- Отлично. Правильные вопросы – это уже половина работы. Святая Империя должна была стать сосредоточием праведности, истинной праведности. И у тебя это получалось. Люди, которые присоединялись к тебе, отбрасывали греховный образ жизни, чтобы соответствовать твоим требованиям. Сатлармы и нимкары должны были спасать людей из загребущих лап пороков.
- Получилось? Что ты имеешь в виду? Как у меня получилось создать «святую» империю, если в ней процветают пороки и скверна? Малалиталь давно стала легендой. Однако её последствия до сих пор сказываются на нас. Среди сатлармов нет праведных людей. Они все пропитаны пороками того злосчастного дня.
- Всё верно. Сейчас Святая Империя не настолько свята. Но ведь было время, когда твой народ стремился к этому, в те времена, когда ещё не было Малалитали. У тебя получалось сохранять их святость. И теперь, когда ты вспомнил, я хочу сделать одну поправку – не тебе удалось сохранить их святость, а твоему богу. Да, Вен Алик Нор пал. Но его дух, его сила продолжала наполнять Святую Империю. Он продолжал воздействовать на разумы сатлармов, формируя из них праведное воинство. И тебе нужно было поддерживать этот дух, тебе нужно было делиться этим духом с другими, - Зорага немного помолчал, - Да, я вижу, что ты понял ошибку. Давать, а не забирать. Заняв престол павшего Вена, ты стал забирать силу у своих служителей, чтобы стать сильнее и принести воздаяние своим врагам – саткарам. И да, ты видел, как мощь твоя росла. Но, сосредоточившись только лишь на ней, ты не видел, как вместе с этой мощью к тебе в душу вливались их пороки. Ты присоединял к себе грешных людей, которых нужно было сначала очистить от их осквернения. Но не успели они вступить в святое воинство, как ты тут же принялся поглощать их силы. И таким образом ты принял всё, но, в частности, тщеславие. Заметь, если в самом начале ты собирался мстить саткарам, то теперь ты копил эту силу для других целей – чтобы прославить себя, чтобы стать богом, чтобы затмить Вен Алик Нора, - дух гибели опять немного помолчал, - Да, я вижу, что ты осознал свою ошибку.
- Но почему же мне никто не сказал об этом?
- А разве ты бы увидел свои ошибки? Гордый никогда не признает своего несовершенства. Так и ты. Пока у тебя всё было хорошо, пока ты уверенно шёл к своей цели, разве могло что-то тебя вразумить? Вспомни, разве мы не поглотили Сэкрос? Разве мы не показали, что Святая Империя шла по неверному пути? Даже само падение Алмае уже дало понять: что-то здесь не так. А Кразу и Тетрамин, которые были уничтожены в один год? Все эти сигналы ты самонадеянно не принял во внимание. Вот если бы пала вся Святая Империя, уверен, и тогда бы твои глаза не отверзлись бы, - Сакраарх молчал, погрязнув в своих думах, - Но всё-таки в твоём правлении было кое-что правильное – ты обратил в сатлармов очень много людей. Если бы ты действовал верно, то привлёк бы меньше людей, но и потерял меньше. А так тебе удалось спасти многих.
- А в чём смысл, если, как ты говоришь, Святая Империя погрязла в пороках? Они всё равно остались такими же скверными, какими были до обращения, если не ещё хуже.
- Да, это так. Но теперь, пока ещё есть время, ты должен всё исправить.
- Да будет так. Я вернусь в Святую Империю, разожгу погасший свет Вен Алик Нора и буду усиливать свой народ. Я буду старательно заниматься перевоспитанием нечестивых, а святых обильно благословлять.
- Всё верно. Однако, прежде чем ты приступишь к этому, нам нужно кое-что свершить.
Они появились перед монастырём Агезимнос. Девять кузнецов уже были там, перед вратами в эту забытую Сакраархом обитель.
Адар, кователь шлемов. Его смогли запечатлеть такие рассказы, как «Вехойтис, Форманис, Загрис», где он предстал в облике изобретателя, который чуть ли не лишился своей жизни из-за своих изобретений; «Эна’Лира», где он подарил эльфийке её диадему с пустой оправой.
Гериата я описывал в своём дневнике нимкара как сумрачного кузнеца башни Икталия. Так же он был похож на моего отца. Из-за чего, скорее всего, я произошёл от него.
Елфас, кователь наплечных пластин. Он не упоминался нигде. Однако ж в одном из сражений потусторонних миров мы повстречали валирдала по имени Циа́рлий. Рассказывая свою историю, он упомянул имя этого кузнеца.
Зеур, кователь оружий. Он принял участие в создании оружия Кселая и был запечатлён в рассказе становления нового бога технологий, а также он был упомянут в «Хрониках Рока», когда Лагрез и его небольшая команда отбивались от эрхаимов в Верхойт Нарсе. И ещё о нём написал летописец Святой Империи в своём рассказе «Эренцир».
Имрад, кователь наручей. Он принял участие в кампании по свержению Сормадарона в Гардигаре, о чём было запечатлено в книге «Падение Сормадарона».
Мола, кователь щитов. Он упоминался в рассказе «Атрак». Асаид, его сын, стал учеником Дракалеса. Также Мола был руководителем ещё не выживших из ума людей, что скрывались под храмом в рассказе «Трогдаэ».
Нук, кователь нагрудной брони. Он был святым отцом Кензагийского монастыря, где я в свою бытность человеческую как раз таки проживал. Я описывал, что в определённый период он стал заниматься ковкой каких-то непонятных объектов. Это было нужно для Кальдебараса. А ещё он был упомянут в «Хрониках рока».
Орхел, кователь набедренной брони. О нём, кажется, писалось только лишь в рассказе «Пути и предназначения».
Сагер, кователь сапог. Он упоминался в рассказе «Жезл времён», а точнее в разделе «Зеркало хаоса», где он был одним из выживших людей, который поселились в Хрестиоре.
В общем, все эти легендарные личности стояли сейчас здесь, перед вратами в свой монастырь, в который они когда-то были направлены Сакраархом. Увидев первейших сатлармов, увидев, какие они святые и непорочные, сакр исполнился ещё большей печалью, ведь они были прямым доказательством того, что существование вне империи шло на благо. Эти девять кузнецов не были частью святого государства, когда оно претерпевало самые жуткие времена своего упадка. И теперь они выглядят даже ещё более святыми, чем Сакраарх. Даже сейчас они держались обособленно, страшась подхватить даже частичку скверны, которую владыка развёл в своей душе.
Дух гибели и светоносец проследовали внутрь монастыря, где их уже встречали Мазиал с Армалой. Они стояли рядом с изваянием кузнеца, что располагалось в главном холле. Лишь только смерть с верховным святым показались перед ними, они тут же пали на колено, преклоняясь перед двоими основателями этого места. Мазиал, пребывая в таком положении, заговорил:
- Думалось нам, что придёт один из вас, и тогда наш путь определится: либо вечность пребывание во тьме, либо вечность жить в свете. Но мы и предположить не могли, что вы придёте одновременно.
Зорага отвечал ему:
- Таково предназначение. Встаньте, верные слуги. Вы были тверды, оставаясь служить в этом месте и будучи хранителями того, что вам было доверено. А потому вы станете свидетелями исполнения одной из граней замысла великих. Мне же необходимо призвать сюда ещё двоих участников.
Договорив это, он исчез, оставив Сакраарха наедине с Мазиалом и Армалой. Сакр пребывал в печали. Образ девяти праведников, что были отделены от Святой Империи, а потому и остались святыми, напрочь запечатлелся в его памяти. Это было парадоксом – чтобы остаться святым, нужно было не прикасаться к Святой Империи. Это показывало, насколько низко пал Сакраарх в своём высокомерии. Но из этого жуткого состояния он был выведен тихим голосом Армалы, которая спросила:
- Мой господин, что с вами? Моей душе тяжко от того, что вы так печальны. Что же случилось за всё это время?
- Случилось то, что я ошибался. Всю свою жизнь. С самого своего начала.
- И в чём заключалась ваша ошибка?
И Сакраарх принялся делиться с этой девушкой своей историей. Но не успел он поведать о своём поражении перед кхундаями, как Зорага вернулся в монастырь. А с ним были Кселай, управитель Флаксизо, и Кстарион, саткар-изобретатель. Сакраарх недоумевал в душе, зачем эти двое здесь, особенно саткар. Но даже не стал поднимать этот вопрос. Дух гибели указал на двенадцатую дверь монастыря, которая была заперта и которую в бытность свою нимкарскую мы с Ильдаилой пытались отварить, чтобы начать последние дни предназначения. Нам этого не было позволено сделать, но теперь здесь были два основателя Агезимноса, а потому дверь будет открыта в любом случае. Сакраарх же выразил недоумение по этому поводу:
- Но ты ведь говорил, что у меня ещё есть время, чтобы вернуть святость своей империи. Как же я это сделаю, если мы откроем эту дверь и начнём конец миров? Я ведь страшился прихода этого дня всю свою жизнь. После того, как Вен Алик Нор пал, я думал, что смогу стать великим правителем и удержу мир от разрушения. Я всеми силами пытался не появляться в этом месте, чтобы не начать последние дни. Но, как вижу, от предназначения мне никак не удержаться. Теперь же миру осталось существовать недолго.
Зорага не стал его исправлять, а лишь сказал, что он всё увидит сам.
Они прикоснулись к двери, и она послушно отварилась. За ней находилось небольшое помещение, в центре которого располагался пьедестал, на котором лежал особый артефакт, который послужит связующим звеном в темнице Кальдебарас, модификацией которой как раз таки и занимались Кселай и Кстарион. Но, прежде чем владыка Флаксизо сумел извлечь этот артефакт, в помещение вошли девять кузнецов. Теперь нужно было уже им возложить свои ладони в специальные перчатки, который как бы держались за этот самый артефакт. Когда все до единого облачились в эти доспехи, тогда уже можно было разжать их и высвободить нужную часть Кальдебараса. После этого, не снимая своих новых облачений, они вышли из этого помещения, чтобы пропустить Кселая. Сарином и саткар вошли туда и стали рассматривать то, что было предоставлено им. Тем временем Зорага и Сакраарх предстали перед Мазиалом и Армалой. И дух гибели заговорил с ними:
- Теперь же, когда двенадцатая дверь Агезимноса была отварена, ваше предназначение исполнилось. Больше нет необходимости быть хранителями этого места. И вы вольны сами избирать свой путь. Вы можете обратиться во тьму некрополиса и продолжать нести предназначение. Вы можете облечься в свет и помогать споткнувшимся детям света выравнивать свой путь. А можете пойти каким иным путём.
И выбор был сделан. Мужчина пожелал обратиться в бессмертного, женщина, проникнувшись печалью сатлармов, попросилась наполниться светом. В тот же миг в главном холле Агезимноса было свершено перерождение и вознесение. После этого Зорага покинул монастырь, ведь всё, что от него требовалось, он свершил, и в его присутствии тут более не было проку. Кселай, Кстарион и девять кузнецов вернулись на Кальдебарас, чтобы продолжить работу над этой темницей. От них пока что было сокрыто предназначение данной конструкции. Но Кселай вплотную подобрался к разгадке тайны модификации тюрьмы. Он понял, что теперь её пространство и её мощь позволяла вместить в себя уже не простого саткара, а множество великих, как будто бы новые боги устроят погоню за старыми богами и будут пленять их. Почти так и будет. Сакраарх и Армила стояли на месте и никуда не торопились.
- Мой господин, - голос девушки обрёл глубину и мощь, - Чего же мы медлим? Последние дни предназначения запущены, и нам нужно спешить восстанавливать святость нимкаров и сатлармов.
- В том-то и дело, моя дорогая, что здесь лучше не спешить, а всё хорошенько продумать, ведь я всю свою жизнь только и делал то, что постоянно торопился поступать бездумно.
- Это мудрая мысль, мой господин. С чего же нам начать?
- С того, чтобы попросить совета у самого святого сакра в этой не-святой империи.
- Совета у сакра? А разве не должно быть так, что у тебя, мой господин, все должны брать совет?
- Поверь, моя дорогая, хоть я был избран Сакраархом, но я ничем не отличаюсь от всех других сакров. Между прочим, Туриил настолько верен именно святости, что лишь его святые миссии способны заканчиваться победой. Пойдём к нему, и ты всё сама увидишь.
Появление Сакраарха в Хельдау было воспринято с радостью. Однако великий сакр сказал, что пока ещё рано ликовать, потому что ликование Святой Империи ещё впереди. Он ничего не рассказал своим приближённым, а только поспешил взойти на вершину своей башни и принялся думать. Армила всё это время была рядом. Он желал обратиться к народу. К каждому сатларму, нимкару и сакру. И вопрос «Как это сделать?» был тут не главным. «Что сказать?» - вот что беспокоило управителя Святой Империи. И советуясь с новообращённой, он сумел-таки составить какое-то подобие речи. После этого, использовав своих верных служителей, тех самых элитных нимкаров как пророков, он обратился к каждому миру и к каждому подвластному городу. Туда, куда приходили эти отборные воители, некоторые другие нимкары получали через них силу Сакраарха, и таким образом передавалась весть славного владыки:
«Служители мои нимкары, братья наши сатлармы и вы, великие сакры, услышьте голос Сакраарха и внемлите тому, что я вам собираюсь сказать. Я всегда поощрял вас быть святыми, сторониться пороков и прославлять Святую Империю перед каждым существом во всяком мире. Если же вы оступились, то я всегда был готов простить вас при условии, что вы раскаетесь, исповедуетесь и обратитесь от своих кривых путей. И я был свят ради вас и ради всей Святой Империи, но сегодня исповедоваться буду я.
Вы помните Малалиталь? Вы осознаёте всю порочность своей жизни? Вы ощущаете, что святости нет в наших городах? Это всё моя вина. Я должен был освящать вас, я должен был очищать вас, я должен был давать вам сил, чтобы вы успешно боролись с грехом. Но я поступил очень лукаво. Я предал вас всех. Я занимался убийством. Это я питался вашими силами. Всякий, кто вступал в ряды Святой Империи, каждый, кто руководствовался в своей жизни Святой Белой Книгой, так или иначе отдавал мне свою жизнь. Подпитывал меня. Именно поэтому мощь сатлармов настолько мала, именно поэтому вы так порочны… Мы. Мы так порочны.
Я думал, что цель нашей империи – это месть. Воздаяние. Саткарам. Я готовил своё тело и свой дух к тому, чтобы сражаться с саткарами. Каким же глупцом я оказался. Для этого даже великое предназначение выделило мне Ноханшима, в теле которого располагался предмет, осенённый силой. Этот предмет должен был помогать мне вести всех нас к величию. Но, преследуя свои эгоистичные цели, я растерял это всё. Какие-то существа, мерзкие, но сильные, отобрали у меня Ноханшима и артефакт, который предназначался всем нам. И теперь я рассказываю всё это вам, мои верные служители, мои друзья, мои братья. Я раскаиваюсь в прахе и пепле. И очень рассчитываю на ваше прощение.
Но это не означает, что я сдаюсь. Да, я потерпел поражения. Много поражений. Сначала внутри себя, а потом ещё и снаружи. Но я не сдаюсь. Мы воспрянем, развернёмся, оставим свой старый путь пороков и пойдём навстречу предназначения. Отныне и до конца… Конца чего бы то ни было… Я, Сакраарх, управитель Святой Империи, обычный сакр, созданный Вен Алик Нором, объявляю вам: моя сила – это ваша сила, моё величие – это ваше величие. Я верну всё, что взял у вас. И мы будем вести Святую Империю к величию. Истинному величию. Вместе.»
Эффект был неожиданным. Все, абсолютно все, кто слышал эти слова, ответили всеобщим ликованием. Каждый понял, как именно Сакраарх предал их, каждый понял, к чему это привело. Но каждый простил его и готов был служить ему дальше. Сам управитель Святой Империи думал, что после того, как правда откроется, люди и вознёсшиеся возненавидят его, оставят служение и будут жить по-своему. Однако он ошибся. И впервые в жизни он был рад своей ошибке. Конечно, не абсолютно все простили своего владыку. Однако их было настолько мало, то на фоне тех, кто был рад этому, их практически не было видно. Ведь большинство неверных отсеялись уже давно. Малалиталь, падение башен, провалы святых миссий. Здесь же остались только те, кто предан Святой Империи, те, кто готов прикладывать силы, чтобы восстановить её.
С тех самых пор Святая Империя стала возвеличиваться. Туриил был назначен советником Сакраарха, и, можно сказать, они вместе вели сатлармов и нимкаров к величию. Телеомила также вошла в число доверенных лиц и первое время училась праведности и святости, чтобы направлять технический прогресс Святой Империи в сторону свершения великого предназначения. И, надо сказать, это было феноменально. Сакраарх, находясь на вершине башни Хельдау, стал использовать свои силы для того, чтобы укреплять своих служителей. Теперь он не питался духом сатлармов и нимкаров, но, наоборот, всё, что он скопил за это время, раздавал своим слугам. Так что все обитатели Святой Империи укрепились в святости и праведности. С помощью этой силы они не просто могли противостоять своим грехам. Они хотели этого. И отказывались от своего грешного образа жизни. И все наблюдали удивительное действие – как же быстро очищались их души от скверны. Более того, Сакраарх сделался не просто дарителем силы, но он стал центром обмена этой самой силы. Там, где был её избыток, он забирал, чтобы направить туда, где был её недостаток. И так, по всей Святой Империи было равенство.
Но на этом не завершилось восстановление. Великий сакр, как и обещал, снова разжёг свет Вен Алик Нора. Это был сложный процесс, ведь отныне деятельность сатлармов и нимкаров распространялась на великое множество миров. Но властелин теперь не отсиживался в своём мире. Он стал ходить по своей империи, чтобы распространять этот свет в них. Туриил и Армила ему в этом помогали. Он их научил, как распространять свет Вен Алик Нора, и теперь объединять миры стало в два с половиной раза легче (ведь Арамила – не сакр, а нимкар, потому-то её силы не были столь велики, как у Туриила с Сакраархом).
Но даже на этом не остановились руководители Святой Империи. Теперь они пытались открыть сатлармам нимкаров. Из-за страха повторения Малалитали начало было робким. Но здесь уже помог опыт Сундариила, который поддержал начатый мною процесс создания сакр’слуков. И он продолжается пока что до сих пор. Ведь конечная цель объединения людей и вознёсшихся – это создание такого сарк’слука, который бы мог высвобождать свою силу без потери собственной жизни. А здесь уже одной святости недостаточно. Но то, что нимкары теперь не скрывались перед сатлармами, было огромным скачком вперёд в развитии Святой Империи. Сатлармы гордились собой, что именно им посчастливилось увидеть то, что было в стародавние времена – нимкары служат Святой Империи вместе с ними, с сатлармами. И, конечно же, все почести они возносили Сакраарху.
Вот в таком положении находится Святая Империя на сегодняшнее время. Больше половины работы уже сделано. Однако создание сакр’слуков – это такой же важный этап. Не пойди Сакраарх своим путём, его империя только бы и состояла из таких воинов. Сейчас же они с Туриилом, Сундариилом, Телеомилой и Армилой бьются над этим вопросом. И кто знает, успеет ли Сакраарх решить его до наступления апогея великого предназначения? Ответ даст только лишь время. Вот таким образом последнее воздаяние нечестивого Сакраарха стало первым шагом Сакраарха святого.
Тёмный нимкар бессмертного воинства Бэйна,
мрачный помощник хранителя башни смерти Дариса
Лорнеис
- Дарис, Дарис, брат мой, хранящий души павших в небытии, прошу, отпусти их, прошу, верни их. Святая Империя нуждается в них. Ты же видел, что происходит вокруг? Мы встаём на путь предназначения, как велел Зорага. Поэтому нам нужны наши павшие братья.
- Ведомо ли тебе, Сакраарх Эреил, что лишь Вен Алик Нор может вернуть к жизни сакра? Сакр этого сделать не может.
- Конечно, ведомо. Но ведь ты обладаешь силой смерти. Верни их, чтобы они сражались за нас!
- Нет, ведь смерть не отдаст их обратно. Встав в полки вечности, они останутся с нами навсегда.
- Пусть. Всё равно им вечность лежать в могиле. А так хоть послужат великой цели.
- Нет, мой светлый брат. Настанет день, и воинство света вернётся в полном своём величии. И ты встретишь всех, даже тех, кто пал в войне Падения небес.
- Но ведь Вен Алик Нор… Что ты хочешь сказать, Дарис, его можно вернуть? Дарис?..
Спасибо за чтение
Вернуться к книге