Послание леса

Глава 1

– Господин Лыцарь, господин Лыцарь, а вы волколюда видели? – рядом со стременем, хлопая голыми ногами по лужам, бежал чумазый пацаненок лет десяти от роду. – А то меня батя всё пугает, что придет волколюд да в Лес меня утащит, если я помогать ему не буду. А я думаю, нету их, волколюдов энтих.

Приезжий остановил коня, нагнулся к ребенку и, прищурившись, хрипло произнес:

– Конечно, видел, у них в Лесу огромные гнезда, в которых они живут целыми сотнями, – затем он выпрямился и, кинув медную монету к ногам босого парнишки, направил скакуна в сторону.

Ребенок схватил медяк, но, вместо того чтобы уйти по своим делам, остался стоять, сжимая монету в руках и задумчиво глядя на медленно удаляющегося всадника. Мальчуган перевел взгляд на свои пальцы, несколько раз пересчитал их и крикнул вдогонку приезжему: – А сотнями это скока? Много, да?

Всадник уже не слышал его; он остановился возле одиноко стоящей на площади ратуши и спешился. Не торопясь оглядел пристальным взором площадь, затем привязал коня и вошел внутрь. Мальчишка, видимо, размышляя о волколюдах, не заметил, как к нему сзади подошел отец. А вот его размашистый подзатыльник и последовавшую за ним ругань уловил очень хорошо, потому как моментально пришел в себя и бросился к повозке разгружать свёклу, которую они с отцом и братьями привезли на продажу. Занятый работой, он не увидел неизвестно откуда появившегося человека, спрятавшегося в тени одного из стоящих неподалеку зданий. Человек, стараясь быть как можно более незаметным, направил свой взор, спрятанный за темными стёклами круглых очков, на вход в ратушу.

***

– Хм… Значит, ты говоришь, что сможешь её найти? – сидящий на стуле уже не молодой бургомистр внимательным взглядом смотрел на стоящего перед ним человека. На находившемся между ними столе лежало объявление о пропавшей дочке герцога. – А если она уже мертва? Сумма, которую отец пропавшей пообещал тому, кто вернет его дочь, более чем не прилична. Представляешь, сколько человек пытались её найти? Чем ты лучше их?

– Они не были Охотниками, – ответил гость.

– А ты, стало быть, Охотник? – во взгляде бургомистра сверкнул интерес. – Позволь спросить твое имя?

– Позволю, – ответил Охотник, – меня зовут Дорант.

Бургомистр с шумом вдохнул воздух; стоящий за его спиной помощник зашелся в кашле.

– Стало быть, наш скромный город решил посетить сам мастер Дорант. Ну что же, наслышаны, – градоначальник встал со своего стула и начал нервно ходить взад и вперед по кабинету. – Чёрт, у меня нет выбора: уже столько деревенщины слегло, пытаясь найти эту девку, и всё зазря. Она уже наверняка сгнила где-нибудь в Лесу, а они толпами так и прут в этот чёртов Лес, и ведь ни один еще не вернулся, – он остановился и посмотрел прямо в глаза Охотнику. – Скажи, это правда, что о тебе говорят?

– Что-то да, что-то нет, – взгляд Доранта стал тяжелее камня. Бургомистр опустился обратно на стул.

– Чёрт! Ладно. Может, ты действительно её найдешь. Хотя бы тело, чтобы эти недоноски больше не ходили в Лес. Только пообещай мне кое-что, – хозяин кабинета посмотрел в глаза Охотнику. – Как только ты закончишь работу, то сразу же свалишь из моего города и больше сюда никогда не вернешься. Согласен?

– Хорошо, – гость кивнул.

– Что тебе нужно для того, чтобы начать?

– Мне нужна информация, кровать на ночь, и было бы не плохо поесть и мне, и коню.

– Сириус, – бургомистр подозвал помощника, – организуй мастеру Доранту ночлег и ужин, – затем сморщил нос, глядя на гостя и добавил: – Но предварительно горячую ванну. Я по чертову запаху могу определить, сколько он провёл в седле. – Сириус кивнул и вышел исполнять поручения. – Какая информация тебе нужна?

– Сколько лет девочке? Как именно она пропала? Во сколько и где её последний раз видели?

– Лет ей уже пятнадцать, совсем взрослая – как раз герцог начал женихов присматривать. Пропала она, когда ехала в экипаже в загородную резиденцию своего отца. Как обычно, была она, две служанки и кучер. За ними следовало пять человек конных гвардейцев. Не доехал никто. Позже, вечером, нашли пустой экипаж. Там дорога петляет: озеро обходит и аккурат рядом с Лесом идет. Нет ни людей, ни лошадей, никаких признаков борьбы, только чёртова повозка.

– Завтра нужен человек, который покажет это место, – бургомистр медленно кивнул. Дорант какое-то время помолчал, глядя в глаза собеседнику: – Какие у вас отношения с Лесом?

Сидевший напротив Охотника человек показался старше раза в два, услышав вопрос. Бургомистр понял, о чем спросил Дорант.

– Нет никаких отношений, – Бургомистр встал, подошел к столу, взял прозрачный стакан и плеснул в него мутной жидкости из стоящего здесь же графина. Не предложив гостю, сделал большой глоток: – Мы не трогаем Лес – Лес не трогает нас. Так и живем. Все, за тобой пришли, – он кивнул в сторону вошедшего Сириуса. – Будь готов к восходу солнца. Мы здесь рано встаем. Я сам покажу тебе место.

***

Было пасмурно. Солнце едва выглядывало из-за облаков. Моросил мелкий докучливый дождь. Бургомистр уже несколько раз пожалел, что решил ехать лично. С самого утра было паршивое настроение. Экипаж трясло так, что, казалось, все внутренности перемешались между собой и завязались в сотню узлов. Было жарко и душно, хоть в экипаже он был один. Охотник ехал следом на своём коне. Когда они прибыли на место и появилась возможность выйти, градоначальник выскочил наружу и глубоко задышал. Через минуту стало легче.

– Это здесь, – отдышавшись и вытерев пот со лба бархатным платком, бургомистр указал рукой. Дорант слез с коня и не торопясь подошел к указанному месту. Сейчас он был одет иначе, чем вчера. На его одежде были нанесены причудливо переплетенные между собой узоры зеленых оттенков. На груди рукояткой вниз в кожаном чехле висел устрашающего вида нож. За плечом была видна рукоять небольшого арбалета, на груди – плоская сумка, из которой выглядывали серые пробки крохотных стеклянных пузырьков. Завершал наряд широкий кожаный пояс, усеянный ровным рядом длинных металлических шипов. Охотник присел на корточки, медленно провел ладонью по траве, приминая её к земле. Встал. Повернул голову в сторону темнеющего леса, закрыл глаза и принюхался.

– Возможно, они еще живы, – сказал Охотник, быстрым шагом подошел к коню, открыл седельную сумку; покопавшись в ней, что-то достал и переложил себе в карман штанов.

– Но прошло уже почти две недели, как это возможно? – удивился бургомистр.

– Нет признаков борьбы, – ответил Дорант, вставляя болт в арбалет. Градоначальник про себя отметил, что с оружием Охотник обращается крайне ловко. Он не раз на учениях видел, как вставляют снаряды в арбалеты городские стражники. Дорант это делал быстрее. Намного быстрее. Охотник продолжил: – Нет тел, а самое главное – нет запаха крови. А это значит, что их всех без боя увели в Лес.

– Но кто?

– Я надеюсь, что это не так, но, возможно, это был дух Леса.

Бургомистр застонал – ноги отказались его держать. Упасть в дорожную грязь не дал ему стоявший рядом гвардеец, успевший подхватить градоначальника. Это же надо, сам хозяин Леса забрал столько людей! Им никогда оттуда не выйти, и все они погибнут! С политической точки зрения это означало начало войны между городом и Лесом. Всё. Кончились мирные деньки. Раньше, конечно, тоже пропадали люди, но это было не так явно. То переберёт кто с самогоном и на «слабо» в Лес зайдет, то просто по глупости. Люди в свою очередь тоже Лес не трогали: не рубили и не жгли его. Но чтобы вот так, в открытую, завести в зловещую западню кучу людей – такого еще не было!

– Мастер Дорант, есть шансы, что она действительно жива и ты её выведешь? – спросил бургомистр, как только к нему вернулся дар речи.

– Маловероятно, но да, крохотный шанс есть, – Охотник посмотрел чиновнику в глаза. – Ты должен понимать, что если это действительно дух Леса и она мертва, то тебе придется поверить мне на слово. Из-за мертвой девчонки я свою шкуру подставлять не буду.

– А если жива? – спросил бургомистр.

– Если жива, то приложу все свои усилия, чтобы вывести её из Леса.

– Договорились, – кивнул градоначальник.

– Хорошо, позаботьтесь о моём коне, – Дорант кивнул, – пусть в миле выше по дороге в течение трех дней, начиная с этого момента, выставят блокпост. На нём постоянно должны дежурить два человека со свежими лошадями. Если через три дня я не появлюсь, снимайте блокпост… И не ждите ни меня, ни девочку, – Охотник надел на голову шапку с такими же узорами, что и вся остальная одежда, еще раз проверил арбалет и пошел в сторону Леса. На самой его границе он с минуту постоял без движения, словно принюхиваясь к чему-то, затем сделал шаг вперед и растворился в шелестящей листве.

Когда толстый чиновник, чертыхаясь, погрузился в экипаж и вместе со своей свитой отправился обратно в город, от стоящего неподалеку дерева отделилась мужская фигура и подошла к тому месту, где Дорант вошел в лес. Простояв так какое-то время, человек, блеснув очками, развернулся и направился в сторону города.

***

Сущность наблюдала. Это был удачный день для охоты – Сущность любила такие дни. Она заняла позицию в кроне могучего дуба и наблюдала. Из чащи леса на поляну вышло существо. Сущность ранее встречала таких: кажется, они называют себя людьми. Эта особь чем-то отличалась от подобных ему, которых Сущность поглотила ранее. В этом человеке было что-то неуловимое, что-то, заставившее Сущность насторожиться и выпустить передние антенны максимально далеко. Сущности было неприятно смотреть на существо из-за необычных узоров на его коже, тогда она сменила диапазон восприятия. Стало легче, но существо всё равно причиняло Сущности какое-то беспокойство. Человек замер. Сущность подумала, что существо увидело её, но сразу же отмела эти мысли. Ведь это было невозможно. Когда-то давно, когда Сущность была еще молода, она не умела правильно охотиться и её можно было обнаружить, но не сейчас. Сейчас это было невозможно. Охота была успешна всегда. Так будет и сегодня.

Вслед за человеком из леса вышло еще одно существо. Сущность поняла, что сегодня она поглотит много пищи, и по хитиновой спине пробежали волны удовольствия от предстоящей охоты. Вышедшее вторым существо было в два раза выше человека, под плотной черной шерстью перекатывались огромные мускулы. Зверь открыл пасть, полную желтых острых зубов, чуть присел и, выпустив из пальцев огромные когти, с ревом бросился на человека. Сущность наблюдала. Волколюд – хорошая добыча, сложная. Обычно, Сущность, когда охотилась на них, не вступала в прямую битву: она сперва поражала свою жертву ядом, а затем, когда та ослабевала, являлась во всей своей красе и начинала поглощение. Сущность знала, на что способны волколюды. У человека не было шансов. Вообще никаких. Волколюд огромным прыжком подскочил к человеку и, махнув лапой, вспорол острыми когтями противнику живот. Вернее, мог вспороть, если бы человек так и остался стоять на месте. Сущность удивилась. Она не увидела, как человек переместился; сейчас он стоял сбоку от нападающего на него волколюда. Зверь уже понял, что промахнулся, но инерция удара продолжала уводить его в сторону – человек был уже не сбоку, а сзади нападающего. Волколюд смог развернуть к человеку морду и увидел, как в него летит маленький стеклянный пузырек. При контакте с шерстью склянка взорвалась, зелёным облачком окутав волчью пасть. Сущность видела, как волколюд вдохнул яд; она видела, как отрава расходится по легким зверя, как проникает в мозг, притупляя его силу и реакцию. Волны удовольствия от зрелища схватки стали чаще, они заглушили растущее чувство беспокойства по поводу странного человека.

Все люди, которые до этого попадались Сущности, были легкой добычей. Некоторые пытались ранить её длинными железными зубами, которые держали в своих конечностях; некоторые пытались убежать, но большинство людей замирало при виде её и, всхлипывая, ждало своей участи. Сущность улавливала их эмоции, но не могла понять их. Ей нравилось ощущать свою власть над ними.

Сущность, предвидя окончание схватки, приняв цвет и фактуру коры дуба, на котором она затаилась, начала движение. Не торопясь и не издавая абсолютно никаких звуков, она, обвивая своим телом ствол могучего дерева, стала спускаться. Сейчас внизу, под дубом, происходило невозможное. Человек побеждал волколюда. Жертва превратилась в охотника. Зверь потерялся; он слышал и видел, как его противник перемещается вокруг, но не успевал. Мышцы очень медленно реагировали на сигналы мозга. Волколюд понял, что проиграл. Через секунду арбалетный болт вонзился ему в глаз, остриё прошло в мягкие ткани мозга – и зверь умер.

Сущность уже была близко. Она приготовилась к прыжку: её желание снова с помощью сенсоров уловить ту человеческую эмоцию затуманивало все нарастающее чувство опасности, которое исходило от человека. Внезапно одну из антенн пронзила резкая боль. Сущность сориентировалась моментально. Человек её увидел. Мало того, он напал, и напал весьма эффективно. Он резко по очереди выбрасывал руки вперед, и из них в сторону Сущности летели острые металлические шипы, которые вонзались в антенны, причиняя ей нестерпимую боль. Она ослепла. Плюнув ядом в то место, где стоял человек, Сущность снова сменила режим восприятия: сейчас она чувствовала и «видела» кожей. Человек был рядом; он уже находился возле середины её тела и занес свой железный коготь над небольшим утолщением, спрятанным под хитиновым покровом. Сущность не могла поверить, что человек знал, где находится её мозг, но она об этом и не думала. Сейчас она поняла, что за чувство испытывали те люди, перед которыми она внезапно возникала. Это же чувство сейчас в полной мере испытывала она сама. Это был панический и безудержный страх. Страх, который подавлял и лишал силы воли. Тот страх, когда понимаешь, что все кончено и уже ничего нельзя сделать. Коготь человека опустился вниз. с легкостью проткнув хитин.

Дорант выругался, отошел от тела, похожего на смесь огромной сороконожки и обезьяны, сорвал пучок травы и начал оттирать с себя густую жидкость зеленоватого цвета, которая, видимо, была вместо крови у поверженной твари. Его левая рука повисла плетью. В плече, там, куда попал ядовитый плевок твари, разрасталось онемение. Охотник достал две склянки, раздавил их в руке и вдохнул содержимое. Область онемения перестала увеличиваться, но рука так и осталась парализована. Внимательно осмотрев тело своего противника, охотник сунул руку за пазуху и вытащил оттуда небольшой бумажный блокнот в кожаном переплете. Открыв его, минут пять зарисовывал свою жертву, периодически слюнявя грифельный карандаш. Наконец удовлетворенно захлопнул блокнот и спрятал его обратно. Затем, проверив на себе снаряжение, достал из кармана компас и, сверившись с ним, бесшумными шагами ушел в глубь леса.

***

Охотник обнаружил логово хозяина Леса ближе к ночи. Он лежал в опавшей листве, наблюдая за клеткой, которую образовали склоненные к земле ветви могучего дуба. В этой лесной камере, постоянно рыдая и прося помощи, находились юная герцогиня со своими служанками. Кучера и гвардейцев не было видно. Небо затянули плотные облака, и на Лес опустилась кромешная тьма. Даже луна не хотела знать, что творится под этими могучими кронами. Дорант пролежал так всю ночь. Когда благодаря первым лучам света стало возможно увидеть хоть что-то, Дорант медленно двинулся вперед. За все время наблюдения он не видел ни одного живого существа, кроме похищенных девушек. Незаметно подкрасться не удалось. В тот момент, когда Охотник уже был готов открыть клетку и выпустить юную герцогиню, Дорант скорее почувствовал, чем увидел, как кто-то материализовался из темноты. Дорант запоздало понял, что угодил в ловушку. Брошенное в охотника заклинание погрузило его в темноту.

***

Дорант открыл глаза; голова болела так, словно вчера всю ночь пил брагу самого низкого качества. Пытаясь резко не шевелиться, Охотник огляделся. Увиденное его не обрадовало. Он сидел, прислонившись спиной к мощному стволу одного из деревьев, руки были связаны за спиной. Но зачем ему сохранили жизнь? Все, кого он до этого встречал в Лесу, хотели одного – убить его как можно быстрее. Ответ не заставил себя долго ждать. Перед его глазами появился невысокое существо с детским лицом и босыми ногами. Вместо волос на голове существа тонкие ветки сложились в причудливую прическу. Дорант крепко выругался.

– Поговорим, Охотник? – спросило существо, глядя в глаза человеку.

Дорант кивнул – от этого движения голова словно взорвалась.

– Ты знаешь, кто я? – снова спросило существо.

На этот раз Дорант не решился на кивок, он ответил голосом:

– Да.

– Очень хорошо, – удовлетворенно сказал дух Леса, – тогда мы сэкономим массу времени. И, кстати, я знаю, кто ты. Вижу удивление в твоих глазах. Да, я знаю, кто ты. Охотник Дорант. Так сказать, достаточно известная личность в наших узких кругах. Что, наверное, хочешь спросить, почему ты еще жив? Видишь ли, как бы это странно ни звучало, у меня есть для тебя небольшая работа. И, боюсь, кроме тебя с этим никто не справится.

– Зачем тебе девчонка? – хрипло спросил Дорант, с трудом ворочая онемевшим языком.

– Она попалась случайно, мне нужны были люди. А она… Ну тут просто повезло, – дух Леса изобразил что-то похожее на улыбку, обнажив зеленые зубы.

– Зачем? – снова спросил Охотник.

– Мы хотим переговоров! Всех наших, которых я посылаю с посланием, люди убивают, не дав раскрыть им рта. Вот я и подумал, что можно поймать человека, объяснить ему, что от него требуется, и отправить к герцогу с посланием.

– Пошел бы сам, – сказал Дорант, – у тебя вполне хватит сил дойти, вряд ли у городских стражников получится тебя убить.

– Я думал об этом, – признался зелёный человечек, – но это приведет к жертвам. Так сказать, не лучший способ начать конструктивный диалог.

– А похищать людей – это лучший способ? – спросил Дорант. Чувствительность к языку наконец вернулась.

– Зря ты так. Ты же знаешь, я хоть и зовусь хозяином Леса, на самом деле мало что решаю. Эти вопросы в компетенции... Хм... Руководства, так сказать. – Дух леса поднял зелёную бровь и многозначительно посмотрел на землю под своими ногами. Дорант понимающе кивнул. – Теперь, когда у нас в руках дочь герцога, этот вопрос стал политическим. Мы заставим его нас выслушать. Тесно нам здесь становится. У нас, понимаешь, тоже есть что предложить миру, а не одних только чудовищ и монстров, как вы их называете. Вот ты, пока шёл сюда, убил кучу моих, – человечек на пару секунд замялся, подыскивая слова, – так сказать, подданных. Вот, например, волколюды! Представь только, что сможет сделать человек, если научиться использовать их огромную силу.

– Они не управляемы, – возразил Дорант.

– Волколюды – это высокоорганизованные существа, у них есть язык, и пусть тебя это не удивляет. Даже присутствует письменность, правда, ещё в зачаточном варианте, но тем не менее. Видишь, Охотник, даже ты не знаешь всего про Лес, что говорить об обычных людях. Вы ненавидите нас, а мы – вас. Скажи, что будет, если волколюд придет, например, в деревню?

– Его убьют, – не раздумывая. ответил Дорант.

– А за что?

– За то, что он волколюд. Он опасен.

– Нет, Охотник, – зеленый человечек тяжело вздохнул, – он не опасен, он сам боится. И у людей, и у нас, жителей Леса, уже выработался инстинкт. Этот инстинкт кричит: «Увидел чужого – сразу убей». Вы видите чудовище, вы видите зверя и сразу же хотите от него избавиться, чтобы он ни в коем случае не утащил вашего ребенка в Лес и не разорвал его там своими ужасными клыками. А у этого волколюда, может, свои детки есть, и он знает, что если человеку попадется его дитя, то чудовищем станет уже человек. И человек ни на секунду не задумается. Именно человек возьмет лежащий рядом камень и размозжит голову волчонку. Именно человек придумал различные пытки и издевательства не только над животными, но и даже над своими видом. Притом многие зачастую получают удовольствие от созерцания того, как палачи терзают тела и души других людей.

– Не все люди такие, – ледяным тоном сказал Дорант.

– Не все. Соглашусь с тобой

– А если человек зайдет в Лес, что будет с ним? – глядя в зелёные глаза, спросил Охотник. – С хлебом-солью его здесь точно не ждут: попасть в Лес означает верную смерть, это знают все.

– Всё так, – согласно кивнул головой хозяин Леса, – здесь не место людям, впрочем, и обычный лес тоже несёт смерть. В дикой природе по всему миру, человека подстерегает опасность. Если мы говорим про пустыню, то там человек погибнет без воды. В океане без какого-либо мало-мальски приличного корабля шансов также нет. На полюсах – замерзнет. В обычном лесу умрет с голоду или его сожрут хищники. Чего уж говорить о моём Лесе! Вы слабы, Охотник, вы сидите в своих городах и считаете себя венцом творения. У вас нет острых когтей и крепких зубов, без арбалетов и мечей вы легкая добыча даже для обычных волков, не говоря уже о волколюдах. А забери у вас города, стены, теплые кроватки, в которых вы привыкли спать, что тогда?

– Тогда люди приспособятся к новой жизни, – ответил Дорант.

– При-спо-со-бят-ся, – по слогам повторил за Охотником дух Леса, – а сколько погибнет, пока будет идти это приспособление? Половина? Большая часть?

– Среди нас есть те, кто умеет выживать; они помогут и научат других.

– Таких не так много, как ты думаешь, – зеленые волосы-ветки мотнулись из стороны в сторону, – эти специалисты могут быть экспертами в своей нише, но в Лесу они полные нули. Таких, как ты, больше нет: ты уникален, Охотник. Ты здесь себя чувствуешь как рыба в воде. Ты знаешь, как и с каким из жителей Леса лучше сразиться, а от кого лучше убежать. Ты уже не человек, ты такой же, как я или вот он, например, – Леший кивком указал на медленно проходящего мимо них огромного зверя, идущего, как человек, на двух задних конечностях и несущего в четырех лапах ствол огромного дерева. Охотник на секунду отвлекся, пытаясь понять, от кого произошел этот мутант, но, так и не найдя ни с кем сходств, вернул всё внимание собеседнику.

– Что ты хочешь от меня? – спросил Дорант.

– Вижу деловой подход, – сказал человечек, – ты возьмешь девчонку и отведешь её к отцу. Будешь, так сказать, моим парламентером. Я, видишь ли, захватил всех, кто там на дороге был, то есть трёх девок и пять человек охраны, – Дорант поднял бровь, и Леший добавил: – Ну да, там еще и кучер был, но он не дошел сюда. Хм... Произошла неприятность одна. Ну да ладно, тебе, наверное, это не интересно. Так вот, я начал этих военных по одному отправлять к герцогу вашему, чтобы они рассказали о наших намерениях. А они как назло даже из леса не смогли выйти. Я хоть и наместничаю здесь, а все же не выпустил их Лес, несмотря на мои приказы. Я им и провожатых выделил, чтобы вывели, а все равно не помогло: все пятеро сгинули. Двое последних, между прочим, вышли, но напоролись на ваши же ловушки, человеческие, те, что вы на нас ставите. Один в яму с кольями упал, а второму болт из самострела прикопанного голову прошиб.

– Её искали, бургомистр сказал, что в Лес пошло много людей на поиски.

– Ага, – абсолютно по-человечески сказал дух Леса. – Только вот на таких я положиться точно не могу. Они все мертвы больше по своей глупости. Нет, Охотник, мне нужен ты. Ты точно доведёшь девчонку до дома.

– Её служанки? Отпусти их тоже, – произнёс Дорант.

– Служанки останутся здесь, – твердым голосом ответил маленький человечек, – они для герцога ничто, но если они хоть что-то значат для маленькой герцогини, то она попросит за них у Отца.

– А если и я не дойду? Если сгину так же, как и те, которые были до меня?

– Ты? – хозяин Леса выглядел очень удивленным. – Ты, Охотник Дорант, не дойдешь? Ты, тот единственный человек, про кого в Лесу ходят слухи? Твоим именем волколюды пугают своих щенят. Нет, ты дойдешь, я в этом уверен. Ты проползёшь по костям тех, кто попытается тебя задержать. Раздавишь эти кости в пыль своими каблуками. Ты будешь рвать зубами тех, кто встанет на твоём пути. Это часть твоего проклятья, ты не властен над этим. Почему, думаешь, ты всегда знаешь, куда надо бить противника, чтобы уничтожить его наверняка? Возможно, когда-нибудь я расскажу о твоём проклятии чуть больше, чем тебе известно. – Дух немного помолчал, глядя Охотнику в глаза. – Я освобожу проход и дам тебе провожатых, но не потому, что ты не дойдешь, а, чтобы никто из наших больше не пострадал от твоей руки.

– Хм. Тут есть одна проблемка, – Дорант кивком указал на висевшую плетью левую руку, – я чувствую, как яд расползается всё больше, и не уверен...

– Да, проблема, это яд Септиды, уникальное, между прочим. существо..., – перебил его собеседник, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то странное, – вернее, было уникальным существом, пока не встретилось с тобой, Охотник. Но я могу тебе помочь. Ну так как, согласен?

– Да, – кивнул Дорант, – тем более, что выбора у меня особо нет.

– Выбор есть всегда, Охотник. Запомни – всегда. Главное, насколько он хорош. В данном случае это лучший выбор для всех нас. Ты выполняешь свою миссию и возвращаешь девчонку – она в свою очередь остается жива. Ну а я получаю парламентера, который точно доставит герцогу мое послание.

Дух щелкнул пальцами, и откуда-то сверху спустилась большая ярко-синяя бабочка. У бабочки было человеческое тело и голова насекомого. Она подлетела к внимательно разглядывающему её Охотнику почти вплотную, зависла напротив его лица на несколько секунд и внезапно чихнула, распылив при этом небольшое облачко переливающейся разными цветами пыльцы. Доранту ничего не оставалось, как вдохнуть его. Слегка закружилась голова – через секунду это прошло, и Охотник почувствовал, как к левой руке начинает возвращаться чувствительность. Зелёный человечек снова щелкнул пальцами, и лианы, сковывающие Охотника, исчезли, как будто их и не бывало.

– Теперь запоминай всё, что я скажу слово в слово. Ты не должен добавлять ничего от себя, только то, что скажу я, – Дорант кивнул, – передай герцогу следующее...

***

Они вышли из Леса. Впереди было поле, сплошь покрытое одуванчиками; тут и там попадались огромные колючие кусты репейника. За спиной мертвой тишиной стоял Лес. Из него не доносилось ни единого звука. Лес отпустил их. Лес наблюдал за ними. Лес ждал, что будет дальше.

Дорант слегка подтолкнул чумазую, всю в кровоподтеках, но живую девушку, указывая направление, куда надо идти, и, не оглядываясь, пошел следом. Через полчаса показалась дорога – идти стало легче. Еще через час они увидели блокпост. Возле небольшого шатра паслись четыре лошади, больше никого не было видно. Когда Дорант с юной герцогиней подошли достаточно близко, из шатра выскочил совсем молодой парень с алебардой наперевес и закричал, трясущимися руками держа своё оружие:

– Стой! Кто идет?

– Тебя здесь поставил бургомистр? – спросил Охотник, не обращая внимания на гвардейца, подходя к лошадям. Девчонка шла рядом с ним. – Эти лошади для нас.

– Кто вы такие? Отвечайте! – голос парня он напряжения сорвался на фальцет.

– Я Охотник, – Дорант решил пожалеть гвардейца, а то ненароком еще наделает дел от избыточной ретивости. – Это юная герцогиня. Здесь две свежие лошади для нас, чтобы я мог доставить её к герцогу. А кстати, где второй? Вас должно быть двое!

Человек, секунду назад казавшийся молодым, неопытным гвардейцем, в момент переменился. Теперь на Доранта через круглые стёкла очков смотрели глаза опытного убийцы. Охотник за доли секунды просчитал возможные варианты развития событий и принял решение. Он тенью сорвался и рванул в сторону лжегвардейца. Убийца был к этому готов. Алебарда упала в пыль под ногами, и в его руках как по волшебству появились длинные и тонкие, похожие на те, что были у Доранта, шипы. Маленькая тучка их вырвалась на свободу и с бешеной скоростью полетела в Охотника. Несколько попали в цель, вонзившись в грудь Доранту. Он, не замечая боли, сделал подкат и по инерции проскользил по мокрой траве, вскочив в последний миг и вонзив нож в пах своему противнику. Раздался очень неприятный звук – человек в форме гвардейца как-то сразу обмяк и забулькал. Дорант встал и пристально посмотрел в глаза человеку напротив. Убийца улыбнулся, обнажив зубы в последней улыбке.

– Яд, – смог уловить шёпот противника Охотник, – ты покойник. Я убил тебя!

Дорант резким движением выдернул нож, и убийца, словно потеряв внутренний стержень, удерживающий его в вертикальном положении, рухнул на землю. Он был мертв. Сзади послышался всхлип. Охотник обернулся. Юная герцогиня стояла на коленях, недоуменно глядя на Доранта. В её груди торчал один из шипов, вокруг которого по грязной, местами изорванной блузке расползалось пятно крови. Дорант подскочил к ней, на ощупь выхватил из сумки маленький флакончик и, раздавив перед носом девушки, заставил вдохнуть возникшее облачко противоядия. Затем подвел лошадь, перекинул потерявшую сознание юную герцогиню через спину животного, потратил несколько минут зафиксировать её так, чтобы она не свалилась при движении, и, запрыгнув в седло, рысью направил лошадь в сторону города.

***

Дорант ожидал в маленькой комнате. Ожидал давно. Уже несколько часов лучшие лекари герцогства бились над раной девушки, пытаясь сдержать расползающуюся смерть. Противоядие, которое дал ей Охотник, не смогло побороть яд. Оно лишь подарило несчастной еще немного времени. На самого Доранта шипы убийцы не подействовали: видимо, сказалась пыльца той синей бабочки. Хозяина Леса, сам того не зная, а может быть, и зная, наделил Охотника иммунитетом к ядам.

Раздались шаги. Дверь распахнулась, и в комнату вошел герцог. У него за спиной стоял слуга, который взял стул, стоявший здесь же у стены, и поставил его в центре комнаты. Герцог хотел было сесть, но передумал. Он со всей силы пнул ни в чем не повинный стул. Несмотря на то, что тот был сделан из добротного дерева, стул, ударившись о стену, разлетелся на куски.

– Она мертва, – ледяным тоном сказал герцог.

– Я соболезную, – Дорант опустил голову в учтивом поклоне.

– Это Лес её отравил?

– Нет, это сделал человек, который ждал нас у выхода из Леса.

– Кто он и зачем ему это было надо?

– Он хотел убить меня, – Дорант помедлил, – это часть моего проклятия, герцогиня пострадала случайно.

– Проклятия? – процедил Герцог сквозь зубы.

– Да, я приношу смерть людям вокруг себя. Несколько лет назад я был проклят ведьмой из Арахона, – Герцог кивнул, Дорант продолжил: – Мне было обещано, что меня всю жизнь будут преследовать убийцы. Хорошие люди вокруг меня будут умирать, и я ничем не смогу им помочь. Ваша дочь пострадала случайно.

– Нет! – крикнул Герцог, затем глубоко вздохнул, успокаиваясь. – Это не проклятие, это Лес её убил. Если бы её не похитили, она бы не пошла с тобой и была бы жива. В её смерти виновен Лес и только он. Тебя следовало бы казнить, Охотник, за то, что ты не уберёг её. Но ты смог вырвать её у Леса и привести ко мне, ты дал возможность сказать моей дочери, что я люблю её, перед тем, как она испустила дух. За это я дарую тебе жизнь. Ты заберешь свою награду и навсегда покинешь мои земли. Если появишься вновь, тебя ждет смерть, можешь не сомневаться в этом. Лес похитил и убил того, кого я любил больше жизни, а теперь он хочет переговоров? Я сожгу этот Лес ко всем чертям, я вырублю там всё до последнего деревца. Тварей, которые останутся живыми после того, как Лес перестанет существовать, я посажу в клетки и буду выставлять на потеху людям. Переговоры? Хорошо, будут им переговоры. Я выслушаю их перед тем, как убью. Я посмотрю им в глаза, перед тем как раздавлю их детей и заставлю их тысячу раз пожалеть о содеянном. Говори своё послание, Охотник, и проваливай ко всем чертям.

Дорант склонил голову и слово в слово передал послание Леса.

***

Поздно вечером из городских ворот верхом на коне выехал человек, накинувший глубокий капюшон дорожного плаща на голову так, чтобы невозможно было увидеть его лицо. Под дорожным плащом можно было углядеть странные зеленые узоры на одежде всадника. Снова шёл дождь. Под копытами хлюпала грязь. Всадник не торопясь удалялся в сторону заходящего солнца, которое огромным оранжевым диском висело над горизонтом.

Еще через полчаса, когда стражники уже закрыли ворота и собрались накинуть засов, со стороны города подъехали три человека в одинаковых накидках и потребовали их выпустить. Десятник хотел было послать их куда подальше, но один из увешанных оружием всадников сунул ему под нос бумагу с печатью герцога. В письме говорилось, что обладатель этой бумаги наделялся особыми полномочиями. Десятник чертыхнулся и дал команду открыть ворота.

Троица выехала за пределы городской стены и остановилась. Один из них, самый маленький, щуплого телосложения, ловко соскочил с коня прямо в лужу, взмахнул перед собой рукой, несколько секунд изучал возникшее перед ним облачко мерцающей пыли. Удовлетворившись, запрыгнул обратно на скакуна, и все трое, словно ищейки, идущие по следу, отправились в сторону затухающих солнечных лучей.