Порог ветров

Глава 1

Порог Ветра они переступили в Фалрине — как и очень многие. Крепость была похожа на кулак, сжатый для удара. Пять пальцев-знамен собрались здесь, превратив округу в целый город укреплений и бивуаков. Перемигивались в темноте дозорные башни, по рассекающим лес просекам непрерывно курсировали дозоры.

— Ирма, сложность проникновения по твоей оценке, — через плечо бросил Дьёзе, когда они шли по петляющей главной дороге к воротам.

Девушка покрутила головой, на мгновение пошла рябью, как отражение на воде, ответила:

— В обычных условиях затруднительно. Периметр укреплен и хорошо освещен, бдительность… удовлетворительная. Предполагаю, завтра шансы на удачную диверсию возрастут втрое.

— Уже сегодня, — Марика закинула голову к небу, прикрыла глаза, вдыхая холодный воздух. — Кошка миновала. Поздравляю вас, осень на пороге.

Дьёзе хрипло рассмеялся, кивнул — мол, обе молодцы. Словно в ответ ему со стен крепости донесся приветственный зов десятка рожков. Люди и навье замерли, прислушиваясь к звуку, прокатывающемуся по коже дрожью страха и предвкушения. Отряд остановился тоже, прижался к краю, пропуская двух не прекращающих трубить всадников, пронесшихся от ворот по уходящей на юг дороге. Еще несколько трубачей, должно быть, помчались на запад, север и восток, и звук горнов наполнил замерший и притихший было лагерь-город.

Дьёзе хлопнул в ладоши первым, Марика присоединилась с легким отставанием, через мгновение все вокруг заполнилось грохотом ладоней и барабанов. В Фалрине зазвучали гонги, разливая свой звон над общим шумом. На четвертом ударе коротко и властно взвыли рожки, рога и горны, и все стихло.

Мир ступил на порог и замер, вглядываясь в будущее.

Танцевать начали с рассвета. Укрепления и шатры украсили цветные ленты, невесть откуда добытые маркитантками и развешанными на потеху ветрам и душам умерших, на один краткий день вернувшимся в мир. Дозоры и дежурства никто не отменял, но и поющих на постах солдат никто не одергивал, напротив, офицеры то и дело присоединялись к подчиненным.

Вернувшийся с доклада Дьёзе сообщил, что еще четыре вернувшихся в Фарлин к порогу отряда подтвердили — ближайшие силы имперцев стояли за три дня быстрого марша, а значит боя в праздничный день можно было не ждать. Палатки приткнули между крепостной стеной и первым рядом частокола, теперь парни с перекликиваниями натягивали тут и там гирлянды из цветных и не очень лоскутов. Ветер налетал то с запада, то с юга, трепал украшения и пологи шатров, приносил дым с запахами готовящейся еды и сжигаемых трав.

Царящее вокруг оживление казалось одновременно радостным и лихорадочным. Люди танцевали, пели, пили, ели, целовались и выкрикивали приветствия ветру, не стихавшему ни на мгновение, но чем ближе солнце склонялось к закату, тем ощутимей звенела за всем этим тревога.

Когда ударил гулкий большой гонг, лагерь замер снова. Марика встала рядом с застывшим у костра Дьёзе, коротко улыбнулась посмурневшей Ирме, скользнула взглядом по остальным и подняла лицо к небу, с которого уходили последние лучи заката. Подали голос рожки, сначала нестройным хором, потом слившись в один затихающий вздох. Марика закрыла глаза и на последней ноте негромко выдохнула-позвала:

— Валика…

Голоса слились в единый рокот, волной прокатившийся по лагерю. «Карой», «Аиша», «Нанди», «мама», «Венци», «сестренка»…

Сжавшая кулаки Ирма закусила щеку, вытолкнув плавное «Ларина», низко опустил голову Дьёзе, с чьих губ слетело исполненное тоской «Ивола».

Все замерло.

А потом пошатнулось от налетевшего без предупреждения восточного шквала, пригнувшего к земле деревья, хлестнувшего лентами и флагами, подхватившего сорванные с плеч плащи и прижавшего костры к земле.

Дьёзе рассмеялся, первым повернул лицо навстречу холодному дыханию ветра.

Натянувшиеся невидимыми струнами тревога и ожидание лопнули. Ветер стал ответом на зов каждого здесь.

«Мы с вами. Мы слышим».

После заката Дьёзе увлек Марику в крепость, на звуки музыки. Ирма и Ринко ускользнули еще раньше, сразу после того, как беснующийся ветер притих. Стоило шагнуть на двор, где толпились люди и грохотала музыка, стало понятно, куда они торопились.

В центре, меж пяти ярко пылающих костров, танцевали виллы. Сейчас их, текучих, дрожащих, исполненных дикой темной силы нельзя было перепутать с обычными женщинами и мужчинами. Марика вздрогнула, стиснула на миг ладонь Дьёзе, выхватив из толпы сначала такое знакомое, полузабытое лицо матери, а потом увидев хищные, живые черты Валики — почти сразу перетекшие в лицо так и не назвавшейся девушки, в одной из вылазок молчаливо указавшей на занятый офицерами дом. Когти чуть царапнули кожу, когда Дъёзе, отрывисто вздохнув, сжал ее руку в ответ — и почти сразу улыбнулся, горько и счастливо одновременно.

Виллы не читали кого-то конкретного, не пытались что-то показать — они просто были зеркалами, в которых каждый видел свое. Кого-то из тех, кого помнили и хотели увидеть — живых ли, ушедших ли, сегодня разницы не было. Музыка ускорялась, билась сердцем этой площади, и танцующие навье походили не на обрывки тьмы и тумана, а на лепестки жарко пылающего пламени.

Та, что была неявным центром танца, крутанулась, улыбнулась ласково и жадно, вскинула руку, приглашая в круг. Дъёзе первым шагнул навстречу, сжал тонкую ладонь — и танец разгорелся с новой страстью. Один за одним в круг вступали сначала дараки, потом и простые люди, тонули в вихре ускоряющегося танца. Марика сама не заметила, как оказалась вовлеченной в общую пляску.

Когда оборвалась последняя нота, разгоряченные люди остановились, смеясь и оглядываясь. Марика перевела дух, столкнулась плечами со своим командиром. Тот шало улыбался, встряхивал головой, как выбравшийся из воды пес. Подмигнул Марике и, прежде чем она успела хоть звук издать, подхватил за талию и раскрутился на месте. Она взвизгнула, как девчонка, зажмурилась, вцепилась в его плечи. Пошатнулась, когда ее опустили на землю, со смехом уперлась лбом в грудь Дъёзе.

— Вам понравился танец, — довольно заметил низкий, звучный голос.

Марика обернулась, но, не найдя слов в ответ, просто кивнула.

— Да, старшая, — отозвался Дъёзе. — Спасибо тебе.

Стоящая перед ними вилла рассмеялась. Лицо ее все еще было оплетено туманной вуалью, а на волнах длинных каштановых волос плясали рыжие отсветы костров.

— Не цепляйся за прошлое, сир, — посоветовала она. — Пусть сегодня оно останется светом, но не якорем. Танцуйте, ночь только началась.

— Старшая, — тихо протянула Марика, когда вилла отошла. Встряхнула головой, удивленно посмотрела на Дъёзе. — Ты никогда не обращался так к виллам. Хочешь сказать, это сама Инара? Но она же никогда не покидает Родарин.

— Видимо, что-то изменилось, — просто ответил Дъёзе. Улыбнулся: — Давай сегодня не будем об этом думать?

Музыка изменилась — вместо неистового дикого напева виллового танца зазвучали знакомые с детства мотивы. Марика плясала под такие ребенком, как и мать, и бабка… Она рассмеялась, кивнула, потянула Дъёзе за руку — тот не сопротивлялся, включаясь в общий пляс.

Виллы растворились среди празднующих, только вокруг одной, старшей, сохранялся почтительный круг.

Но долго танцевать в одиночестве ей не дали.

Марика охнула, сбилась с шага, дернула за рукав Дъёзе. От обернулся, усмехнулся одобрительно.

Советник Илгер шагнул в круг огней — словно тень от огня, плавный шаг, резкий разворот. Темный плащ упал на землю от небрежного движения плеч. Инара рассмеялась, закинув голову, закружилась вокруг него, как мотылек вокруг лампы. Лицо вейста осталось холодным, когда он легко поймал виллу за руку, на мгновение привлек себе и выпустил, продолжая танец так, словно плясать среди солдат на пару с виллой было делом привычным и рутинным.

— Вы сбились с ритма, сирдар, — выдохнул Дъезе на ухо Марике.

Ночь только начиналась. Пока дует ветер, пока горят костры, пока между живыми и ушедшими нет разницы — нужно танцевать.

Чтобы помнить — ты жив.