Попаданчество не ново

Глава 1

В месте, находящемся между мирами, были два силуэта. Они именно были. Не стояли, не парили, не ходили, так как в этом месте нет ни неба, ни земли, ни верха, ни низа. В этом серо-белом мареве были едва различимы силуэты чего-то. Они не были людскими фигурами или животными. Просто силуэты, как следы от капель на стекле. Они менялись, то сжимаясь, то расширяясь. Они были ничем и всем сразу.

Это место само по себе странно: тут ничего нет, но сплетения нитей мироздания проходят именно здесь. В этом мареве нет точного времени, но оно идёт, просто по-разному.

Несмотря на всю несуразность и невозможность, это место выглядело довольно привычно и естественно. Для кого-то оно было подобно дому, а кому-то просто коридорам, соединяющим две комнаты.

Меняющиеся силуэты издавали звуки, похожие то на журчание, то на рык. Но смысл был понятен каждому, даже не знающему этот язык, будто слова сами становились картинками действительности в голове.

– Куда отправимся сегодня? – первый силуэт начал мелькать вокруг различных нитей, показывая картины, несущие информацию о том или ином мире.

Одна нить показала мир, лежащий словно на огромной миске. Вторая – мир, охваченный огромным ледником. Третья – мир, расколотый огромной силой, непонятной простому наблюдателю. Четвёртая – мир, идентичный третьему, но до катастрофы. И каждая нить кратко показывала жизнь каждого. Но будущее неизвестно наблюдателю. Даже прошлое, и то показывало частично.

– Как насчёт этого? – другой силуэт обвил тоненькую нить, показавшую голубую планетку.

Эта планета слабо мерцала огоньками. Свет, охвативший этот мир, был искусственный. Огромная электросеть обвила его словно паутина, и лишь на редких местах были проплешины, как от броска камня.

– Ты же понимаешь, что там почти нет магии? – первый силуэт сказал с лёгким недовольством. – Нам будет труднее действовать.

– Да, знаю. Но от этого только веселее! – эта фигура вытянулась, и было понятно, что улыбается. – Да и чувствую я, что там что-то будет.

Эта, если можно сказать, тень распрямилась и аккуратно коснулась нити, постепенно сливаясь с ней. В процессе силуэт менялся до неузнаваемости: появлялись конечности, формировалось тело, появлялась одежда.

– Как всегда не ждёшь. – вторая тень пробурчала под нос и повторила за первой.

Они вместе постепенно влились в мир, в котором буквально несколько секунд назад были бы неуместны.

Также из «межмирья» проскользнула капля, не менявшаяся, как те двое. Она влилась в мир чужой силой, пробившей брешь.

– Лазутчик... – поморщился один из человеческих силуэтов, бывших ранее непонятными тенями. – Помни. Мы – не они!

– Угу. – кивнул второй силуэт, с презрением посмотрев на каплю, пытающуюся влиться в поток людей. – Смотри, у меня рука не материлизовалась! – он потряс туманной рукой.

Первый силуэт лишь хмыкнул и спустился вниз, а второй перестал притворяться и, развеяв иллюзию, присоединился к первому.

***

Шёл дождь, часы показывали 7:45. Это была осень. Я лежала на кровати и не хотела вставать, хотя уже давно пора. Полудрема была так приятна, а кровать так уютна. Но увы, если опоздаю, историчка (она же классуха) меня прибьет.

– Эээээх... – я тяжело вздохнула и встала. Кровать все ещё манила, и глаза слипались, но я сопротивлялась.

Потом я пошла на кухню, где меня ждали бутерброды. Быстренько их съев, я надела штаны, которые были мне немного велики, футболку, школьную кофту на пуговицах, чтобы скрыть, что под ней спортивная одежда, другую кофту, которую мне дал тренер, и кроссовки.

– Всё, я пошла! – привычно сказала я фразу. И вышла в коридор.

Я взяла наушники, надела их и включила музыку. Я шла по улице, слушая музыку и борясь со сном. Было уныло: деревья почти сбросили свои листья, вечные тучи заслонили солнечный свет, и несколько дней стояла сырая и прохладная погода.

Проще говоря, очень хотелось побыстрее попасть в тёплую школу. Но и наоборот, мне совершенно не хочется снова сидеть на скучном классном часе. Я шла вдоль школ и детских садов. Было жуть как уныло.

До школы мне обычно идти от 15 до 20 минут, но сегодня так неприятно на улице, что я доскакала туда за 11 минут. Аж вся вспотела. Быстро вбежав в раздевалку, я с наслаждением скинула куртку и расстегнула пуговки кофты. А потом медленно поднялась до 3 этажа. Классный час начался как обычно... С гимна, который всем давно надоел. Я стояла и клевала носом.

Как-то раз мне рассказали о мальчике, который уснул стоя как раз на таком мероприятии. Вспоминая о нем, я хотела так же уснуть. Но вот гимн закончился, и я села, достала телефон и начала рисовать. Пропуская мимо ушей что-то о экзаменах, я заметила, что время пролетело довольно быстро, и вот уже звенит звонок. Я выхожу из класса и сажусь на диванчик напротив следующего кабинета.

Дальше по расписанию алгебра. Перемена первые два урока длинная, и поэтому я сидела в телефоне. Но когда прозвенел звонок, пришлось с ним расстаться, ведь математичка очень пристально следит за тем, чтоб все сдавали телефоны.

Я зашла в класс и села за парту. Единственное, чего мне сейчас хотелось, это спать. Урок шёл медленно, словно время решило замедлить свой ход. Я сидела, положив голову на руки, и уже близка была ко сну, но мне нельзя спать. Отдернув себя, посмотрела расфокусированными глазами в окно. Там я увидела сначала 2 рыжих пятна, а потом, присмотревшись, обнаружила двух существ. Они не были полностью людьми, у них были руки, покрытые чешуёй и имеющие плавник, уши, больше похожие на те, что приписывают водным существам, и совсем непонятная одежда. Я подумала, что мне привиделось, и поэтому улеглась обратно на парту, спокойно уснув.

Разбудил меня звонок, так настойчиво трещащий, он ввинчивался в уши, не давая продолжить сон...

***

Примерно тогда же на той крыше.

Существа с рыжими волосами, необычными ушами и в общем странной внешностью спокойно стояли на крыше, тихо переговариваясь. По виду им было лет 20-25, но в глазах был заключен многолетний опыт, доступный не каждому. Тот, чьи руки и ноги имели сероватый оттенок и были частично покрыты чешуей, сказал, спокойно глядя на другую:

— Что думаешь, сестра? — он задорно улыбнулся, поигрывая синим шариком, в котором словно был заключен целый океан.

— Интересный мир, — она повернула голову в сторону окна одного из классов, из которого на них смотрели. — Гляди, кажется, нас заметили, — она улыбнулась и, махнув рукой, повернулась на голос брата:

— Лучше посмотри туда, — произнёс он, указав в сторону горизонта.

Там распространялось синевато-сиреневое пятно, видимое только этим двоим. Оно покрывало половину горизонта и выглядело неестественно, словно капля сорвалась с кисти рисовавшего небо существа.

— Кажется, скоро что-то будет. Ну а теперь пойдем, нам надо еще посетить старых знакомых.

Двое незнакомцев загадочно переглянулись и буквально испарились. Лишь следы босых ног да ботинок напоминали о том, что тут кто-то был. А клякса на горизонте постепенно собиралась и сжималась, теряя краски. Вскоре она и вовсе исчезла с небосвода. Остались едва видимые нити, опутавшие уже все небо.

***

После сна на алгебре я ожила. Мне еще предстояло 5 уроков, а потом допы. Они тянулись медленно и монотонно, перемены были короткими, не давали нормально отдохнуть. Также я сходила на обед и завтрак в столовку. Проще говоря, все было как обычно.

После школы я пошла домой, так как тренировку отменили.

– Ещё на допы идти... — протянула я, идя вдоль одного из многочисленных садов.

Вскоре я, почти дойдя до дома, посмотрела на небо и увидела росчерки странных линий, будто частично стертых. Они пронизывали край неба и едва заметно передвигались.

– Ну совсем шиза разошлась... — пробурчала я и вошла в подъезд.

Я вызвала лифт и стала ждать. Пока он шёл, я раздумывала об этом. То ли слишком много в телефоне сидела, то ли это у меня галлюцинации начались. Иного объяснения я найти не могу.

Вот лифт наконец пришёл. Я вошла и нажала кнопку этажа, уставившись по обыкновению в зеркало. Это было, можно сказать, ритуалом. Когда лифт пришёл на этаж, я вышла, направившись к двери. Она была деревянная, но достаточно новая. Тут стоял необычный замок, который крутился в другую сторону, в отличие от обычных дверей. Я вошла и направилась к квартире. Дойдя до нее, я вошла, открыв дверь.

– Привееетики. — я сказала, как вошла. В доме были слышны шорох бумаги, стук пальцев по клавишам, топот.

Буквально через полминуты ко мне прибежала младшая сестра, разница с которой была всего чуть больше года. Она улыбнулась и, когда я разделась, утянула в нашу комнату.

Мы вместе сели за компьютер и начали играть, подшучивая друг над другом. У нас довольно мало времени, чтобы проводить его вместе. Я постоянно на тренировках, а сестра занята чем-то. Неважно, это игры или книги, её лучше не отвлекать, времени на отдых после школы у неё мало, вот и даю отдыхать, пока за уроки не погонят. Но увы, время не стоит на месте, и мне надо идти обратно в школу на допы. Я быстро собралась, взяла письменные принадлежности и задачник и побежала. До занятия было 10 минут.

Снова пройдя путь на улицу, но в обратном порядке, я побежала по дороге в школу. Из неё я шла по другой, ведь та, по которой я бегу, короче. Она проходит вдоль парка по узкому тротуару. С одной стороны он шёл вдоль забора, а с другой вдоль проезжей части. За ней были чуть ли не вплотную распололожены дома. Лишь тонкая линия газона отделяет их от проезжей части, а проезды соединяют с дворами короткими перешейками.

Я бежала по этой дорожке, но замедлилась, так как устала. Слева были ещё каким-то чудом оставшиеся зелёными деревья и трава, скрывающие весёлых детей, гуляющих в парке, а справа в нескольких сантиметрах от меня помчался самокатчик.

– Твою девизию! — я воскликнула, злобно посмотрев вслед нарушитель спокойствия. — Гад. — уже тише добавила попозже.

– Да что это такое. — вздохнула я и посмотрела на небо.

Там, в вышине, всё ещё были видны те странные линии. И кажется, даже стали ближе и чётче. А облака, будто боясь, обходили это явление.

Тут вспышка, резко ослепившая меня. Это было как когда резко включают свет, а ты вскакиваешь, не понимая, что произошло.

Вдруг пол резко ушёл из-под ног, и я провалилась куда-то, а потом стало тихо и темно...

Глава 2

Сознание пришло резко.

Вокруг было темно и сыро, я чувствовала, что моя кофта промокла. Влага постепенно добиралась до тела, но сил встать не было. Где я?

Я попыталась открыть глаза и, когда открыла, увидела воду, стекающую с карнизов низких крыш. Одна из капель упала мне на ресницы, и я всё же поднялась. Я лежала в грязной луже дождевой воды, вокруг стояли низкие двухэтажные дома. Они были довольно близко, поэтому проулок, в котором я оказалась, был узким — примерно метр‑два в ширину. Осмотревшись, я встала на подкашивающихся ногах, а потом сразу оперлась о стену: голова закружилась.

Постояв так некоторое время и почувствовав, что мне стало лучше, я оттолкнулась от серой стены и пошла по проулку прочь от тупика, в котором сначала была. Вскоре, после некоторого петляния по этому переулку, похожему на пьяную змею, я вышла на маленькую улочку. Она не отличалась особой чистотой, но здесь были люди. Они шли, одетые в странную, старомодную одежду, будто собрались на огромную постановку. Я подошла к одному из людей и сказала:

— Простите, но где я?

Человек странно на меня посмотрел и быстро ушёл. Я попробовала подойти к другому, но он сказал что‑то непонятное и тоже скрылся, не без опаски на меня косясь. Немногочисленные прохожие сознательно огибали меня, боясь даже встречаться со мной взглядом. Они что‑то бурчали себе под нос, пока обходили.

Наблюдая за этой странной картиной, я замерла в оцепенении от осознания, что ни я их, ни они меня не понимают. Я попыталась прислушаться к разговорам. В метрах десяти от меня, судя по тону и жестам, шёл торг; слева, буквально в окне надо мной, раздавались злые крики женщины и плаксивые интонации ребёнка — это был семейный спор. И хотя было понятно, о чём шли разговоры, я не могла разобрать слов. Они были мне чужды.

От накатившей волны ужаса у меня снова закружилась голова и задрожали колени. В моей голове грохотали вопросы: «Что, чёрт возьми, происходит?! Где я?!»

Мне очень хотелось закричать, но я до боли сжала зубы, чтобы не привлечь лишнего внимания. Только его мне в этой дыре не хватало! Взяв себя в руки, я пошла обратно по проулку к тому месту, где появилась. Обратный путь уже был легче и не так сильно петлял, как показалось в первый раз. Видимо, от сильного потрясения и плохого самочувствия я всё воспринимала куда тяжелее, да и особой мотивации покинуть проулок не было.

Моя сумка всё ещё лежала там. Когда я перенеслась сюда, то была дезориентирована и ошарашена, из‑за чего и оставила здесь сумку. Также немалую роль сыграла моя «любимая» забывчивость, не оставляющая ни шанса на то, чтобы вспомнить. Как же много я умудрялась забыть раньше: то, положив на выходе какой‑нибудь документ и помня о нём за пару минут до выхода, я забывала в последний момент его взять, то буквально прочитанное пару секунд назад никак не хотело запоминаться (хотя там, скорее, из‑за рассеянности).

Вытащив из тканевой сумки тетрадь для химии и пенал, я начала обдумывать своё положение, потихоньку рисуя очередного дракона. Мне не мешало хотя бы чуть‑чуть успокоиться, ведь всё это время меня пожирало огромное беспокойство и тихая паника. Небольшая очистка головы от лишних мыслей позволила оценить ситуацию. Если коротко, то я переместилась или телепортировалась (просто другое объяснение, кроме как магическое, мой мозг отказывался воспринимать) в иное место, совершенно не подготовленная. Что заставляло задуматься о выживании как таковом.

Казалось бы, самый любимый сюжет молодёжи — попаданчество, магия, иной мир… Но огромное «но»: в таких произведениях «попаданцы» чаще всего умеют общаться на языке «местных» или довольно быстро учатся этому под руководством «Системы» или самих же «местных», понимающих родной язык попаданцев. У меня же ничего подобного не было. И уж тем более никаких «советчиков» из числа «местных». У попаданцев есть много трудностей, но они с лёгкостью их преодолевают, они всегда уверены в себе… Я же почти не была в себе уверена, не могла прямо‑таки заставить себя через боль делать что‑то.

Я посмотрела на получившийся рисунок и с лёгким беспокойством отметила, что он вполне отражает моё внутреннее состояние. Дракон, отчаянно пытающийся вырваться из клетки, был подавлен и растерян. Несмотря на огромные пространства для действий, я не имела ни малейшего представления о том, что делать и как поступать. Словно запертая собственным непониманием в крепкой клетке.

Немного передёрнувшись от прохлады и эмоций, я встала. Кофта, до этого надетая сверху, была снята — я осталась только в относительно тонкой водолазке, лишь чуть подмоченной. На улице было не так уж и холодно; не знаю, где я оказалась, но в это время года тут вполне недурно.

После этого я взяла свои немногочисленные вещи и пошла по проулку, мысленно наметив дальнейший путь. Вариантов, в принципе, было немного: или сидеть тут и ждать у моря погоды, либо пойти прогуляться по новому месту. Я не могла слишком долго усидеть на месте, да и терять было практически нечего, разве что нагретое место на холодной брусчатке, поэтому я отправилась прочь из этого, можно сказать, уже родного, но не самого приятного места.

Я снова вышла на улочку, но уже не пытала местных своими неясными для них вопросами. Потихоньку двигаясь вдоль каменных домов, дошла до небольшого рынка, занимавшего маленькую площадь с грязным фонтаном в центре. Пока шла, я слушала разговоры и смотрела на людей, просто пытаясь разобрать хоть что‑то по жестам и мимике. Это немного помогало увидеть историю человека не через разговор, а через жесты, осанку и прочее. К примеру, один из торговцев постоянно взмахивал левой рукой, когда хотел выйти из‑за прилавка, при этом он горбился, будто пытаясь уберечь что‑то (хотя у него ничего не было), а ещё он прихрамывал на правую ногу. Первое я не могла понять, к чему; второе, видимо, было из‑за привычки что‑то ценное таскать (может, даже выручку после рабочего дня); третье, видимо, из‑за травмы или иного повреждения, способного заставить так себя вести. Я не была уверена в своих выводах, но хоть чем‑то мозг заняла.

Неожиданно ко мне подошёл какой‑то мужчина в очках и шляпе, одетый в светлый костюм и плащ. Он вопросительно что‑то произнёс, но я, естественно, ничего не поняла. Судя по всему, его заинтересовали моё поведение и внешний вид. Ну что сказать… Я совершенно бессовестно рассматривала всех вокруг с живейшим любопытством, а моя одежда кардинально отличалась от здешней. Вот и подходят всякие незнакомцы к маленьким девочкам, наверное, с вопросами: «Мисс, а не ваша ли совесть там валяется?»

От этой мысли мне стало смешно, и я, не сдержавшись, прыснула со смеху. Он снова что‑то спросил, и я догадалась по взволнованной интонации, что он спрашивает, нужна ли мне помощь. Несколько секунд человек в светлом пальто просто смотрел на меня, а после поманил за собой. Стоит ли доверять этому человеку? Сейчас этот вопрос меня не шибко волновал. Мужчина протянул мне руку. Я, некоторое время ещё недоумевая, протянула в ответ, и он повёл меня куда‑то, что‑то говоря.

Сначала мы шли вдоль прилавков, где он изредка останавливался, дабы посмотреть тот или иной товар, а может, даже купить. Пока мы так ходили, я неожиданно заметила, что у моего «проводника» заострённые уши.

— Эльф… Ого! — я громко воскликнула, сумев привлечь внимание всех вокруг.

На меня уставились множества взоров, от чего я мигом стушевалась и забилась за эльфа. Он же, что‑то негромко шепча мне — по интонации успокаивающее, — показал жестами: «Мол, чего глазеете? Идите куда шли». Потом он снова попытался завязать со мной разговор, но я всё ещё ни единого слова не понимала и лишь растерянно произнесла:

— А‑а‑а?..

В ответ мне слышалось нечто:

— Альнер ширнавали ан лонтериастанер… — и далее непонятные в корне слова. Как ни пыталась, я не могла найти ни единой связи между какими‑либо фразами. Хоть он и пытался показывать что‑то, но я, видимо, на голову необучаемая.

После мы пошли по улочкам в более оживлённые места. Я снова стала крутить головой, восхищаясь местной жизнью и архитектурой. Здесь уже прогуливались, судя по одежде, более обеспеченные люди. Их наряды были как простыми, но элегантными, так и пышными — как, например, у одной особы, вышедшей из самой настоящей кареты, запряжённой лошадьми.

Её платье голубого цвета было со множеством рюшечек и бантиков, и я успела заметить несколько слоёв у подола — если не ошибаюсь, то четыре. Её причёска не была многоэтажной, как любят рисовать многие мультипликаторы: нет, она была аккуратно уложена в эдакую завитушку из косички на затылке и закреплена заколкой с явно драгоценным камнем. Руки женщины украшали несколько небольших, но изящных колец и один массивный перстень. Сама она держалась с ярким достоинством и неуловимой грацией. Перед тем как войти в довольно роскошный особняк, она посмотрела своими карими глазами, блеснувшими холодом, на меня. Я сразу вся передёрнулась — никогда прежде не испытывала ничего подобного.

Это событие заставило меня сильнее сжать руку эльфа. Он недоумённо покосился на меня и, немного успокаивающе (и, как мне показалось, чуть безумно), улыбнулся. Я немного успокоилась. Женщина же вошла в дом, украшенный красивой лепниной и различными барельефами.

Я отвлеклась от созерцания окружения, чтобы задаться одним интересным и полезным вопросом: «А зачем я, собственно, иду с этим существом?» Этот вопрос так неожиданно меня озарил, что я даже остановилась, вызвав новую порцию недоумения у спутника. Потом, основательно подумав, я пришла к выводу, что так лучше, чем никак. В принципе, сам факт того, что мой спутник — эльф, сильно будоражил воображение. В общем, я отдалась на произвол судьбы — плыла по течению. Но всё же на душе скребли кошки, и шестое чувство подсказывало, что что‑то не так. Я заглушила эти сигналы, поскольку сопротивление ничего бы не дало. Даже если этот эльф ведёт меня куда‑то не туда, я не смогу вырваться, как бы ни старалась.

После того как я вышла из ступора и прогнала все мысли из головы, мы наконец тронулись и проследовали дальше по городу. Всё было так же, как и час или два назад — я не умею определять время и чувствовать его, особенно в таком месте. Уже около десяти раз эльф пытался что‑то у меня выведать. Я всё никак не понимала: то ли он дурак, то ли я. После каждого его вопроса (а по интонации это именно вопросы) я отвечала:

— Что, простите? — Этот вопрос вместе с поднятой бровью иногда заставлял его угомониться, но не всегда. Иногда я просто хранила гробовое молчание, не имея желания отвечать на что‑либо.

Так тянулся час за часом. Эльф даже покормил меня какой‑то булочкой и несколько раз давал отдохнуть — чем я непременно пользовалась.

И вскоре мы пришли…

Глава 3

Мы пришли к довольно большому, но буквально сливающемуся с "местностью" дому. Он не был окружен никаким палисадником или забором. Это был просто большой дом, находящийся в конце ухоженного и пустынного проулка.

Когда мы добрались до крыльца, эльф жестом попросил остановиться, после чего вошёл внутрь, негромко хлопнув дверью. Я присела на ступеньки и от нечего делать начала собирать камушки с сырой земли. Не знаю, зачем я это делала, но мне просто нравились блестящие после дождя камни.

Вдруг голову пронзила тупая боль — я немного качнулась вперёд, потеряв ориентацию. Этот непонятный приступ оставил неприятное ощущение беспомощности и тревоги. Тряхнув головой, я отогнала это чувство и продолжила собирать камушки.

За этим занятием меня застал мой проводник. Довольно странно на меня посмотрев, он махнул рукой в сторону двери — мол, проходи. Я не стала испытывать его терпение и, бросив взгляд за спину, вошла.

Внутри также отсутствовало богатое убранство. В небольшой прихожей висел светильник, тускло освещавший помещение мертвенным светом. Мне сразу стало неуютно. На стене, кроме светильника, виднелось подобие шкафа. Возможно, у них принято ставить шкафы в прихожей — я не знала. Дверь во внутренние помещения казалась хрупкой, но, думаю, она была непростой и в крепости могла соперничать с толстой металлической. За ней нас ждала небольшая гостиная с зашторенными окнами.

Когда я вошла сюда, тревога вернулась и продолжила пожирать меня изнутри. Поэтому, когда сбоку раздались звуки, сердце забилось быстрее, и я отскочила. Но это была всего лишь служанка. На ней было простое платье, она держалась прямо, словно лом проглотила, а в глазах читались покорность и чуть ли не полное безразличие.

Эльф начал что‑то говорить и указывать служанке, а та смиренно слушала, немного наклонив голову, — словно в жесте понимания. Полностью обговорив что‑то с ней, он повернулся ко мне. Я уставилась на него, и не знаю, сколько ещё длились бы эти гляделки, но вскоре в прихожую зашёл ещё один человек.

Он одевался немного похоже на эльфа, но со своими деталями: без очков, в более толстом плаще и с шарфом. Этот человек слегка горбился, и было ощущение, что он не знал, куда деть руки.

Я сразу напряглась: появление такого мутного персонажа не предвещало ничего хорошего. Ещё понаблюдав за ним, я решила вернуться к осмотру довольно скудного интерьера, но всё же держала ушки на макушке. В гостиной находились: круглый стол, занимавший половину свободного от других предметов места; два кресла (на одном из них я и сидела); три стула — обычные деревянные, каких везде хватает; один сервант с довольно простыми сервизами и комод, плотно прилегавший к серванту.

Мой проводник и его гость разговаривали на повышенных тонах, и я серьёзно волновалась за дальнейшее. Но через некоторое время эльф, видимо, что‑то предложил «мутному», и они замерли, пристально глядя друг на друга. Вскоре гость тяжело вздохнул, принимая условия оппонента, и, чуть осунувшись, проговорил что‑то, скрепляя слова рукопожатием. Эльф довольно улыбался, хотя в глазах плескалась капелька недовольства.

После этого «мутный» тип покинул дом, а эльф, ещё сильнее расплывшись в улыбке, повернулся ко мне и взял за руку. Ничего не говоря, словно боясь упустить момент, он снова повёл меня куда‑то. И эта его молчаливость вместе с улыбочкой меня, если честно, пугала. Я пыталась привлечь его внимание, пока мы шли по коридорам и лестницам, но он будто не замечал меня. Оставив бесполезные попытки, я снова вернулась к чуть ли не единственному доступному занятию — созерцанию окружающего пространства.

Мы шли мимо немногочисленных углублений в стенах, из которых выглядывали столики напротив дверей в какие‑то комнаты либо не сияющие, но чистые доспехи. Сами стены были серовато‑бежевого оттенка с еле заметными коричневыми узорами ближе к потолку и полу. Пол был устлан простым ковром такого же коричневого цвета, глушившим наши шаги. На потолке висели люстры через каждые 10–15 шагов, освещая наш путь.

Вдруг мы резко остановились: я от неожиданности даже врезалась в эльфа. Он обернулся и открыл резную дверь, приглашающе махнув рукой. Я немного помялась у входа, пока он входил внутрь. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Войдя, я невольно прокомментировала увиденное:

— Фига! Это зачем здесь?- Передо мной открылась странная картина: кровать в полупустой комнате без окон и с одной дверью, стул, простой стол, тумбочка и… цепи, плотно прилегающие к потолку. Комната… Не знаю, как описать. Она давила какой‑то неуловимой атмосферой.

Я ещё раз осмотрела помещение, и тревога стала сильнее, словно я почувствовала неладное. Я попыталась вырваться, но сильная хватка эльфа заставила замереть. Взглянув мне в глаза, он ещё сильнее надавил, пока я не вскрикнула от боли. После эта тварь швырнула меня на кровать и вышла, напоследок одарив издевательским взглядом, в котором смешались презрение и насмешка.

Я села. Благо, он оказался достаточно милосерден, чтобы не кинуть меня в стену, но, думается, здесь дело в сохранности… товара? Или ещё зачем нужны люди, желательно целые? Думать было трудновато… Боль в плече давала о себе знать, и я помяла пострадавшее место, отметив, что там скоро будет синяк. И ещё я пока находилась в шоке от пережитого и не могла полностью осознать глубину всей пропасти, куда умудрилась упасть.

Бормоча мысли вслух, я начала ощупывать не только себя, но и свою тюрьму. Эта привычка говорить с собой появилась давным‑давно, ещё когда я была маленькой и играла в куклы. Если посмотреть, то это явление не такое уж и редкое — просто люди его стесняются и придерживаются каких‑то идеалов. Как сказал когда‑то один мудрый человек: «Нормальность — это безумство. Разница лишь в количестве». Ну или что‑то подобное.

— Так… Если боль чувствую, значит, жива… Если жива, то что‑то могу сделать… А это что?.. А‑а‑а… Всего лишь заколка… — И так незаметно я немного успокаивалась. И тут пришло осознание:

— Что мне делать?! На хрена я с ним пошла?! — я чуть ли не орала, стискивая зубы. Опять что‑то навлечь на себя словами? Нет уж!

— Что будет дальше?.. — уже тише добавила я. Потекли слёзы, затихли причитания, и я уткнулась в подушку — просто чтобы спрятаться от кого‑то невидимого.

«Почему это произошло со мной?! Чем я мешала своему миру?! Где я?! Что со мной не так?! Зачем всё это?.. Как же я хочу, чтобы это оказалось сном…» — эти мысли крутились в голове без умолку. Они постоянно меняли форму, но оставались теми же вопросами, на которые я не знала ответа.

С этими мыслями я не заметила, как заснула, и лишь боль пробивалась сквозь пелену сна.

***

Некоторое время ранее: тот разговор.

— Ты понимаешь, что, ввязывая меня в свои авантюры, ты нарушаешь наше соглашение?! — Тип с некой яростью посмотрел в глаза наглецу.

— Тише‑тише, мой друг. Я знаю его условия, но ты же не хочешь потерять большую прибыль? — Эльф усмехнулся, не поддаваясь оппоненту.

— Мне плевать на прибыль! И на тебя! Если бы не соглашение, данное главами наших фракций, я бы давно был за множество миль отсюда! А ты, Даарг, перестань уже ходить вокруг да около, говори, какого кхаркиса я здесь! — Первый уже не сдерживался и нависал над столом.

— Ну чего так сразу? — Эльф улыбнулся, на что человек ещё сильнее приблизился. — Ладно, ладно. Видишь эту девку? — Он указал взглядом на девушку, стоящую у стола.

— И?.. Не тяни.

— Так вот, я её не понимаю, как, видимо, и она меня. То ли дикая, то ли с другого осколка… Правда, я всё же склоняюсь ко второму: ведь когда я её нашёл, у неё были при себе странные книги. И ещё, когда я дал ей пирог, она его съела, явно зная, что это.

— Допустим, но это нам ничего не даёт. Такие мало кому нужны. Лучше бы ты оставил её там, где взял. Раз были книги да одежда, то, возможно, есть Покровитель, а наши дела, знаешь ли, не совсем законны. Нет, конечно, мы имеем право ими заниматься, но это лишь частично — материал мы берём не самым хорошим методом. — Он состроил скептическое выражение лица и сел обратно в кресло.

— Я, когда шёл с ней, не видел никого. Она тоже не искала, и, по виду, скорее впервые здесь, чем просто заблудилась. У неё на лице прямо написана растерянность и отчаяние! Короче… Она — та, за кого никто не поручится: возможно, незаконно проникшая, имеющая дар. Её ничего ни с кем не связывает здесь, и нам можно. — Его слова поставили точку в разговоре, длящемся уже около получаса.

— Уговорил, старая тварь. — Последнее слово человек буквально выплюнул, пристально глядя в глаза эльфу. — Но помни, что нам не всегда будет так везти. Однажды и ты упадёшь со своего «трона»! — Он встал, коротко кивнул служанке и пошёл на выход.

— То ли ещё будет… Я знаю, что делаю. И не тебе решать, когда я слечу. А если это и случится… Что ж, я готов. — Он говорил всё тише и тише. — Всё равно не думаю, что мне что‑то иное поможет… — Уже шёпотом, так, что никто не услышал бы, сказал Даарг.

— Ну‑с, а теперь отведём нашу птичку! — Он улыбнулся, уже заняв мысли предстоящим. И лишь где‑то глубоко в подсознании его грызла совесть, которую он загнал туда ради своего дела.

В приподнятом настроении он повёл свою «птичку» по давно знакомым коридорам здания, некогда открывшего ему глаза на мир. Пол, потолок, стены, убранство — всё сильно изменилось с того времени, но память никогда не забудет тех времён. Девушка, напрягшая руки, придавала ему воодушевление на завершение многовекового кошмара, пришедшего с расколом мира.

Всё же эльф не был прост: пятьсот лет, тысячи битв, миллионы смертей — всё это он ощутил и увидел своими глазами. «Наш мир не изменить, уклад не порушить», — эти мысли преследовали его многие годы, хотя он надеялся на иное.

Коридоры менялись, дверей становилось больше — они пришли в жилую зону. Здесь, в клетках, сидели такие же «птички», спасающие других ценой своей жизни или целостности. Они никогда не будут прежними после этого места, и от понимания этого совесть лишь сильнее грызла его. Но поделать с этим ничего было нельзя: лучше уж умрут они, чем умрут другие. Чужие взамен своих.

Эльф привёл «птичку» к клетке и поманил за собой. В последний момент она, видать, поняла, в чём дело, и попыталась вырваться, но он толкнул её на кровать и закрыл дверь, оставив её там одну.