Полуночник

Глава 1

1

Волк быстро двигался по лесу, словно тень, скользя между спутанных корней гигантских деревьев. Его ритмичное дыхание было единственным звуком, нарушавшим ночную тишину.

До места назначения оставалась всего пара километров. Волк выбежал на открытую поляну, чтобы еще раз сверить свой внутренний ориентир с положением звезд на небе. Внезапно кусты шиповника на краю поляны затрещали, и из них выскочил белый заяц. Волк оскалился и зарычал, его нижняя губа оттопырилась и с нее начала капать слюна. Он давно не ел, все его тело мелко дрожало от голода.

“Что я делаю? Последнее испытание почти закончено, осталось добраться до вершины холма”.

“Но сначала перекусим.” - ответил его мыслям другой, более древний голос, идущий из глубины желудка.

Волк поднялся на вершину, его пасть была окрашена в ярко красный цвет. На месте, в очерченном белой краской круге, его поджидал старый маг. Его лицо походило на кору столетнего дуба, впрочем, последний, вероятно, был еще ростком, когда маг уже перешел черту преклонного возраста. Увидев волка, старец помрачнел.

- Ты опоздал.

- Всего на пару минут. - волк встал на задние лапы, затем совершил ловкий кульбит и превратился в молодого волшебника. Кровь на его губах никуда не исчезла.

- Что ты наделал? Я же говорил тебе: для мага разум важнее плоти. Ты не должен был поддаваться соблазну! - горестно сказал старый маг - Это было последнее испытание: сохранить человеческую суть, проведя три дня в облике зверя.

- Инстинкты животного были слишком сильны. Ты сам знаешь, каково это, когда перевоплощаешься в зверя. Да и что тут такого? Ну, убил зайца.

- Это был не заяц, - тихо сказал старец, - а совсем юный маг, который тоже проходил испытание. Прости, но тебе не стать истинным волшебником и не получить посох. Твои способности невероятны, ты самый талантливый из моих учеников, но ты не понимаешь главного.… Уходи, Полуночник.

2

Полуночник стоял на краю обрыва. Морские волны яростно налетали на скалы, пытаясь дотянуться до наглеца, столь равнодушно взирающего на буйство стихии. Сильный ветер развевал одежду мага, пытаясь порвать ее на мелкие лоскуты. Словно сама природа просила его отступить.

“Видел бы меня сейчас учитель. Чтобы он тогда сказал? Судьба целого мира теперь зависит от меня, и, после этого, я не достоин называться волшебником?”

Этот мир поглощала Порча. Двигаясь с востока, злая сила уничтожала все на своем пути: постройки истлевали за считанные минуты, живые существа заживо гнили, почва превращалась в серый песок. Люди бежали все дальше, бросая свои дома, а Порча все ускорялась. Загнанные на последний остров живые существа, показывали чудеса кооперации: эльфы делились едой с гномами, люди и орки сообща вспахивали каждую пядь пригодной земли. Ресурсов и места не хватало - многие погибли от голода и отсутствия крова над головой. Совет Высших волшебников лишь разводил руками: “Мы ничего не можем поделать”. И лишь один маг осмелился бросить вызов Порче.

Полуночник наблюдал, как море на горизонте окрашивается в грязно-серый цвет. Без сомнения: Порча преодолела и морскую преграду.

"Пора действовать" - Маг воздел руки к небу. Его пальцы начали двигаться с немыслимой скоростью, выписывая в воздухе сложные фигуры. Губы размеренно, нараспев произносили слова заклинаний. Волшебник вложил всю магическую силу в последнее слово.

- Арцесс! - громко, во всю мощь легких, крикнул Полуночник.

Непослушный ветер дернулся, словно его поймали на крючок, затем нехотя, лениво направился в сторону приближающейся Порчи. Достигнув границы ветер начал набирать силу: уже через минуту он превратился в бушующий ураган, вбирающий в себя отравленную порчей воду. Маг вытер пот со лба. Первая часть его плана работала. Полуночник достал из внутреннего кармана маленькую стеклянную сферу, оправленную серебряным ободом. Волшебник прошептал над ней заклинание, и магический предмет полетел по воздуху прямо в центр урагана. Сфера представляла собой артефакт:карманный портал, настолько маленький, что попытки переместить через него что-либо ценное были обречены на провал.

“Какая ирония: от бесполезной безделушки теперь зависит судьба целого мира” - усмехнулся Полуночник.

Как только сфера достигла цели, она раскрылась, портал активировался, и вода, зараженная Порчей, стала втягиваться в открывшийся проход между мирами. Полуночник настроил сферу так, чтобы она вела в безжизненный, заброшенный мир, без единого выхода.

“Вот вам и "несокрушимая стена": вода будет попадать в ураган, а из него в портал. Это поможет, по крайней мере, постоянно сдерживать Порчу” - маг был доволен, ему удалось справиться с проблемой, не решенной “Советом Зазнавшихся Балбесов”, как он называл Совет Волшебников.

Внезапный удар застал Полуночника врасплох. Магический шквал, обрушившийся на него, смел все щиты, предусмотрительно выставленные магом. Сознание поплыло, на губах появился привкус крови, боль в ребрах, могла означать только сломанные кости. Маг открыл рот, вместо слов раздался хриплый сип: видимо одно из легких было проткнуто костью. Он недооценил противника: Порча, по всей видимости, обладала зачатками разума, и, почуяв угрозу, нанесла удар. Тонкие нити сплетенного магом заклинания задрожали и оборвались. Магическая сфера раскололась, ураган растворился и тонны воды, рухнув в море, с удвоенной силой помчались к берегу. Маг проиграл: раны были слишком серьезны, чтобы продолжать сражение. Нужно было уходить через тонкие сферы из этого мира, спасая свою жизнь.

“Нет. Я должен спасти всех.” - превозмогая боль, Полуночник поднялся с колен, - “Осталось только одно средство. Магия крови. Опасная и запрещенная, проклинаемая всеми волшебниками”.

В холодном воздухе зазвучали слова древних как само мироздание заклинаний. Полуночник потянулся разумом к каждому живому созданию в этом мире.

“Мне нужно лишь по капле крови от каждого жителя этого мира. Невелика плата за спасение”.

Заклинание, созданное магом, тысячекратно отразилось в крови каждого создания, населявшего остров. В последние слова заклинания маг вложил собственную кровь, всю, без остатка. Наполненное невероятной жаждой жизни оно обрушилось на Порчу, выжигая ее, превращая в пепел. Через минуту все было кончено. “Зло с востока” исчезло навсегда. Мир был спасен. Полуночник замертво упал на землю.

3

Мир постепенно возвращался к привычной жизни: существа заселялись в покинутые ими с началом Порчи места. Крестьяне вспахивали заброшенные поля, гномы расчищали обрушившиеся без должного ухода перекрытия шахт, эльфы восстанавливали алтари в своих лесах. Никто не знал, почему Порча исчезла, впрочем, никого это особо и не интересовало: возникла новая серьезная хворь. Дети, родившиеся в последнее время, были безразличны ко всему, что их окружало.

Они словно потеряли жажду жить.

Эпилог

В Совете Верховных Волшебников царила тишина. Пять старцев, укутавшись в свои одеяния, вцепившись узловатыми пальцами в посохи, напряженно молчали.

- Вы его убили, - наконец нарушил тишину один из них. Его обвиняющий взгляд прошелся по каждому из сидевших за столом.

- Морок, успокойся. В конце концов, это ты был его учителем! И чему ты его научил? Использовать запрещенные заклинания?! Он обрек целый мир на гибель! И ради чего? - ответил ему один из старцев.

- Ради иллюзии, которую вы ему внушили. Он действительно думал, что Порча существует и стремился доказать вам, что достоин носить звание волшебника. Он спасал людей!

- Мы дали ему еще один шанс. Но он снова сделал неправильный выбор между спасением души и тела. Полуночник должен был смирить свою гордыню после того, как мы нанесли ответный удар заклинанием, и отступить. Истинный волшебник всегда должен видеть черту, за которую нельзя переступать.

- Теперь эта зараза, которую он сотворил, использовав запрещенную магию, распространяется: уже есть сведения, что странники, побывавшие в этом мире, теряют интерес ко всему: еде, развлечениям, путешествиям, а потом и к самой жизни. В итоге они кончают с собой. - сказал сидевший слева от Морока волшебник.

- Мир придется уничтожить. Мы не можем допустить распространения этой хвори. Обвиним во всем Полуночника - мертвецу нечего терять. - закончил он.

Морок поднялся, схватил свой посох и стремглав вышел из зала. Ему было горько осознавать, что именно он убедил Совет провести еще одно испытание для своего самого талантливого ученика.