Полёт журавля начинается со взмаха крыльев

Глава 1

Осень придала небу особый оттенок голубого, не яркий, как летом, но и не тусклый, как поздней осенью, когда шторма захватывают побережье, и небо скрыто за свинцовыми тучами. Сегодня же, в день осеннего равноденствия, барашки облаков сияли белизной, с солнце дарило ласковое тепло. Спокойный океан лениво гнал воды на берег, мерный шум навевал мирные мысли. Благодать.

За шесть долгих лет в Ром-Белиате Яниэр так и не привык к летней жаре, выжимавшей из него все силы, и лишь море спасало. А вот осень, особенно ранняя, нравилась мальчику гораздо больше, напоминая о раннем детстве, проведённом в Ангу.

Впрочем, сегодня ему было некогда наслаждаться погодой — Яниэр был занят чрезвычайно ответственным делом — подготовить алтарь к богослужению — и намеревался всё сделать идеально. Учитель впервые доверил ему столь важную работу, и Яниэр был очень горд.

В алтарном помещении, где должна была проходить церемония, стояла прохлада, в это время года казавшаяся уже не столько блаженной, сколько промозглой, но Яниэр был привычен к холоду. Он расставил в помещении высокие толстые свечи в изящных канделябрах, изображавших фениксов. Накрыл алтарь ало-золотым покрывалом с изображением солнц. Налил ароматное золотистое масло в чаши и бросил туда красные язычки шафрана, чаши он поставил на алтарь, стараясь ничего не пролить. Он окинул взглядом результат и удовлетворённо кивнул самому себе — всё стояло на своих местах. Оставалось только установить на место гонг.

То был непростой гонг. Это был большой плоский, слегка выгнутый медный диск, подвешенный специальными верёвочками из золотых нитей к подставке. Установленный перед алтарём, он должен был в самый торжественный момент поймать луч заходящего солнца, сам символизируя светило, а затем Учитель ударит в него колотушкой, извлекая грохочущий и одновременно мелодичный звон, призванный испросить у небожителей мягкую зиму без суровых штормов.

Именно после удара в гонг начинался фестиваль фонарей. Люди записывали желания на бумажных фонариках и запускали их в небо. Считалось, что, достигнув Надмирья, просьбы людей получали боги, которые могли снизойти до них. Каждый год Яниэр с нетерпением ждал этого праздника — тогда они с Учителем вместе со жрецами тоже зажигали фонарики и запускали их в небо, и тогда оно расцветало огоньками, мерно удаляющимися ввысь. А иногда мессир отпускал его погулять в Ром-Белиат, чтобы повеселиться вместе с Совершенными. Интересно, какое желание напишет сегодня Учитель на своём фонаре?

Так как гонг был большой и тяжёлый, Яниэр попросил одного из учеников храма Закатного Солнца помочь ему с установкой. Сиалрий, так звали его, был старше Яниэра на два или три года и казался мальчику очень взрослым и сильным. Будучи Совершенным, он, конечно же, свысока смотрел на выскочку из северного царства и недоумевал, почему мессир решил сделать личным учеником его, а не любого из своего народа. Но Яниэр надеялся, что близость церемонии и ответственность, налагаемая ею, сведёт на нет их противоречия. Как же мальчик ошибся!

Когда он вместе с Сиалрией установили гонг на предназначенное ему место, то оставалось только положить колотушку перед ним.

- Какая всё-таки простая, но в то же время изящная вещица, - Сиалрий задумчиво покрутил колотушку в руках.

- Да, она сделана по руке Учителя, чтобы ему удобнее было извлекать самый приятный звук, - тоже восхитился Яниэр, не подозревая подвоха.

- Именно. Младший ученик, ты должен лучше следить за такими важными инструментами, - Сиалрий переложил колотушку в правую руку, а левой коснулся лба мальчика. — И за собой.

Тотчас же алая жгучая волна прошла по его телу, и, не выдержав жара, Яниэр потерял сознание.

Очнулся Яниэр где-то за пределами алтарного помоещения, в одном из многочисленных коридоров Цитадели. Мальчик был полностью дезориентирован — где он, какое сейчас время, он не понимал. Коридоры храма Закатного Солнца специально делали ветвистыми для защиты от врагов, и нелегко было вычислить, где конкретно его оставили.

Отчаяние коснулось сердца, а потом пришла ярость. Неуважение к нему — это неуважение к Учителю! Сиалрий сыграл с ним очень жестокую шутку — и она не останется безнаказанной! Он не позволит над собой насмехаться!

Но Яниэр был сыном жестокого края Ангу, а Учитель только укрепил дух выходца с севера. Взяв гнев под контроль, Яниэр сначала определил, куда его отнесли. Лет шесть или даже пять назад, когда он был совсем малышом, этот фокус бы сработал, но сейчас Яниэр знал Цитадель как свои пять пальцев, поэтому быстро понял, что он на третьем этаже, и, быстро достигнув лестницы, ведущей в западный коридор, ближайший к алтарной зале, спустился по ней — и тут же ему в лицо ударил красный луч солнца. Закат. Богослужение или вот-вот начнётся, или уже началось! А он должен быть рядом с Учителем, чтобы ему ассистировать!

Сердце замерло. Воображение Яниэра мигом нарисовало картину гнева Учителя. Его не было несколько часов, и Учитель наверняка раздражён его отсутствием. И Яниэр точно будет наказан, ведь, как бы мягок Учитель к нему ни был, такой проступок он простить не мог. Мальчик содрогнулся.

И всё же он должен был так или иначе попасть на церемонию. Степень его вины Учитель определит позже, а его долг — встретить судьбу с гордо поднятой головой, как это подобает выходцу из Ангу и Первому Ученику Красного Феникса.

Пробежав по коридорам так быстро, как мог, до рези в боку, запыхавшись, он остановился перед потайной дверью, чтобы отдышаться и утереть пот со лба. Ни одно опоздание не стоит неподобающего внешнего вида. Из-за двери доносилась музыка и песнопения, значит, церемония уже началась.

Яниэр аккуратно потянул дверь на себя, боясь скрипа петель. Учитель шёл медленной, величавой походкой к алтарю, мимо жрецов, сначала преклонивших колени, а потом упавших ниц. На нём были одежды цвета клёна, вышитые пионами и пылающими солнцами, тяжёлые одеяния, весившие не меньше, чем боевой доспех, хоть и не такие торжественные, как предназначенные для церемонии зимнего солнцестояния. Музыканты и певцы, стоявшие на коленям по бокам от алтаря, играли и пели, и нежная музыка, в которую добавили цвета, согревала сердца.

Учитель смотрел прямо перед собой, на прекрасном лице его застыло бесстрастное выражение лица, и лишь лёгкая тень раздражения коснулась его, когда взгляд на краткое мгновение выхватил прячущегося за дверью Яниэра.

Мальчик быстро сообразил, что если он окажется в алтарном помещении сейчас, то нарушит ход церемонии, её степенный ритм. А ассистировать Учителю сможет любой. Но всё же. Что же делать? Яниэр так хотел быть рядом с Учителем, загладить вину перед ним!

Горячие эмоции сплелись с холодным рассудком. Цвет крови способен на многое, но зависит всё в конечном итоге от носителя. Учитель наставлял, что белый цвет — это, с одной стороны, самый грязный цвет, так как состоит из всех видимых человеку оттенков. Но, с другой стороны, белый цвет вещи приобретают, когда полностью отражают свет, значит, белый — это отсутствие цвета. И Яниэр не представлял даже, что ему делать с этой информацией — до нынешнего момента.

Он потянулся к цвету, растворённому в его крови, цвету горных вершин, покрытых снегом, цвету облаков в небесной выси. Отразить себя — и оказаться там, где он должен быть, презрев пространство.

Тысячи прозрачных доселе нитей предстало перед его ясным взором. Нити эти наливались цветом, они окружали всё сущее, свиваясь коконом вокруг людей, вокруг предметов. Они пронзали живое и неживое, и ярко вспыхивали разными цветами, стоило Яниэру коснуться их. Охватывали нити и его — и ничего не стоило позволить им увлечь себя туда, куда ему надо.

Тем временем Элирий Лестер Лар закончил своё шествие к алтарю. Взмахом узкой изящной руки он зажёг все свечи, которые осветили и канделябры, и фениксы будто вспорхнули, и янтарное масло в чашах заиграло бликами, наполняя помещение запахом трав и шафрана. Элирий развернулся и, в тот же момент, будто в театральной постановке, закатный луч упал на медный гонг. Пришло время ударить в него.

Где же колотушка? Неужто никто не подаст её и ему придётся самому оборачиваться и тянуться за ней? Какое возмутительное нарушение церемонии!

Но стоило ему чуть опустить глаза — как он увидел коленопреклонённого Яниэра, подававшего ему медную колотушку, изящный инструмент, сделанный точно по его руке.

Ученик был одет неподобающе — в повседневное одеяние, к тому же пыльное, но поза его выражала полное подчинение и желание угодить Учителю. Что ж, с учеником он разберётся позже. А пока…

Думмммм…

Оглушающе громкий, яркий, чистый звук наполнил пространство, отражаясь от стен.

Видимо, небожители оказались довольны, так как в тот год была мягкая зима без разрушительных штормов.

Эпилог.

После церемонии Учитель излил на Яниэра всё своё раздражение. Яниэр выслушал многое о своей нерадивости и безответственности и готов был согласиться с каждым словом Учителя — и ещё добавить. Но, когда гнев Красного Феникса поутих, мессир внимательно выслушал объяснения ученика и в задумчивости замолк на несколько минут. В комнате был слышен только треск дров живого пламени. За окном стояла глубокая ночь, и на сине-чёрном небе, где ярко сияли звёзды, уносились ввысь тысячи алых бумажных фонариков, отражаясь искорками в масляно-чёрных водах океана. Всё это время Яниэр, коленопреклонённый, выражающий полное раскаяние, смотрел на ковёр, а точнее, на чёрного дракона. Дракон сверкал жёлтыми выпученными глазами с осуждением.

- Яниэр, душа моя, встань, - смилостивился наконец Учитель, и мальчик неловко поднялся — ноги затекли.

- Сиалрий, скорее всего, не действовал сам, - пояснил Учитель. - Скорее всего, это идея его учителя, уж очень он недоволен твоим появлением в Ром-Белиате и не раз высказывался о недопустимости смешанной крови в Запретном городе. Наказаны будут они оба. К тому же Сиалрий мог навредить тебе, душа моя, - лёгкая тень улыбки коснулась тонких губ Учителя, а рука коснулась его белоснежных волос, заплетённых в косицу.

Даже спустя шесть лет политические интриги Цитадели удивляли Яниэра. Мальчик потерял бдительность, и это могло дорого ему обойтись.

- И ещё, душа моя. Ты сегодня использовал уникальную способность. Прямо как Призрачный Жрец.

- Учитель, я так хотел помочь вам и не хотел портить церемонию, поэтому… Я понял только, что был тут, а потом оказался перед вами.

- Ты знаешь, я не люблю, когда полагаются только на цвет. Способность открывать порталы — крайне ценна. Поработаем над этим во время уроков.

- Слушаюсь, Учитель.

Яниэр был польщён. Мессир похвалил его! Теплая радость разлилась в душе.

- И что касается твоего наказания, - охладил его восторг Учитель. — Неделю будешь помогать служкам готовить зал к богослужению.

Яниэр вздохнул. Значит, неделю он почти не будет спать. Что ж, могло быть и гораздо хуже — гнев мессира непредсказуем.

- А теперь, душа моя, пойдём зажжём фонари. Негоже упускать возможность обратиться к богам.

Воистину, милосердие мессира также непредсказуемо, как его гнев.