Покинуть Эверрейн

Глава 1

– Имя, год и место рождения. – Занеся авторучку над пустым листом, в который раз потребовал дознаватель Грейг.

Спиллер молчала. В мрачном Судебном доме было скучно. Серая камера для допросов и крайне неприятный собеседник, который сидел напротив нее, не вызывали желания говорить. Хотя, уверенность дознавателя, что у нее было имя, забавляла. В Эверрейне, кажется, никогда прежде не имели дела с безликими.

И начерта ее допрашивали? Таких как Спиллер убивали без разборок. Стоило одной такой нежити случайно засветиться в городе или деревушке, как ворота сразу закрывали. Жители начинали настоящую охоту и успокаивались, только когда ее ловили и публично сжигали. А жгли безликих очень долго. Они были живучими тварями.

– Я жду. – Грейг нервно застучал пальцами по столу.

Она отвела взгляд. В тюремное окошко бил ливень, обдавая их холодом и запахом дождя. Серое небо лишало возможности узнать время. Струйка воды стекала по сырой стене. Девушка устало проследила глазами: в дальнем темном углу, рядом с зарешеченной дверью, уже образовалась лужа... Чертовы скользкие лужи. Из-за них она поскользнулась и задела прохожего. И ее поймали, узнав по клейму на запястье. Если бы не это маленькое недоразумение у ворот Эверрейна, она бы сейчас была в Южном Эшланде.

– Ваше настоящее имя при жизни, год и место рождения! Нужно составить протокол. – Не унимался дознаватель.

Она бросила на него хмурый взгляд и перекинула ногу на ногу, звеня тяжелыми цепями. Незаметно для собеседника девушка попыталась согреть руки. Ее держали здесь с утра и она успела отморозить себе все пальцы. Свой плащ с теплыми карманами она оставила в камере, где ночевала, а в одной рубахе и штанах было холодно.

– С вами невозможно работать. – Грейг зажал пальцами переносицу. – Она вообще понимает эшландский? – Этот вопрос уже был обращён пасьянам, которые стояли на страже у входа.

– Она говорит, еще как! Нахальная девчонка. Обматерила Стейлза, когда мы тащили ее сюда. – То ли с одобрением, то ли с насмешкой, донес на нее один из стражников. Его имени она не знала, но он и его друг, Стейлз, были одними из тех, кто не отходили от нее с самого ареста.

Девушка про себя улыбнулась. Хотя бы она может уйти спокойно, зная, что была занозой в одном месте для всех работников Судебного дома Эверрейна, особенно для занудного Грейга Каллистера. Дознаватель из него вышел так себе: допрашивал ее он, а она за это время узнала о нем больше, чем он о ней.

– Так, слушайте сюда внимательно! – с ноткой угрозы он наклонился к Спиллер через узкую столешницу, его старая щетинистая рожа в очках нависла над ее лицом. – Вы можете рассказать все мне, или вас отправят в подвал. Там знают, как открыть рот любому.

Нашел, чем спугнуть. Пытки. Все ее существование после смерти было пыткой.

– Спиллер. – Она закатила глаза, ей уже наскучило играть в молчанку. – Меня зовут Спиллер.

– Это даже не имя!

– Это алиас. У меня другого нет. – Сейчас ей было наплевать, сколько грязи дознаватель мог откопать на нее по преступному прозвищу.

Грейг довольный занёс это в отсчет.

– Целый день ради одного имени, какая же у тебя жалкая работа, – пробормотала она.

– Возможно. Но не забывайте, кого завтра собираются сжечь на костре. – Каллистер продолжил заполнять лист. Спиллер не умела читать эшландский курсив, но была уверена, что он просто нëс отсебячину, чтобы сдать всë вовремя.

– Завтра? – она переспросила, – не можете сегодня?

– Вот бы преступники так же сами просились на виселицу... Не терпится отправится в ад? – такая преданность к делу его порадовала.

– Не терпится из него уйти, –пробормотала она.

Вдруг за решеткой появился сутулистый мужчина с седыми волосами и моноклем в глазу. Грейг заметил его последним, поскольку сидел спиной к двери. Пасьянам пришедший представился доктором Ллойдом, и его сразу впустили. Первым делом он просунул через узкий проход свой толстый саквояж, потом торопливым шагом направился к столу. С одного взгляда на дорогой покров плаща и мерзкие усы, она сразу поняла: скользкий тип.

Грейг встал к нему навстречу, явно облегченный тем, что теперь он не один. После рукопожатий и других формальностей мужчины начали закреплять ее цепи к подлокотникам и ножкам стула, продолжая дружескую беседу. Она сопротивлялась, но не достаточно сильно, чтобы их это волновало. Всего лишь маленькая девушка. Конечно, она их не пугала ни в каком смысле, кроме того, что была нежитью.

– Это чтобы ты не решила всех тут перебить во время осмотра, – объяснил доктор, щелкая последним замком. –– Имел однажды дело с одним, так он мне чуть ни череп раскрыл, – начал он рассказывать Грейгу.

Это ее тоже позабавило. Реши Спиллер всех тут перебить, закрепленные цепи ее не остановили бы.

Дознаватель уступил место доктору, тот положил свой саквояж на стол и начал в нем копаться, попутно задавая глупые вопросы.

– Как ваше самочувствие, дорогая?

– Мертвых не спрашивают, – пожала она плечами.

– Вы понимаете, почему вас тут держат, так ведь?

Она тяжело вздохнула.

– Не чувствуете голода? – доктор не стал дожидаться ее ответа.

– Нет.

– Жажды?

– Нет.

– Потребность ко сну?

– Иногда.

– А склонность к насилию?

– Если хотите, могу устроить, – буднично пообещала она. Существовал миф, что безликие от природы были более жестокими, чем люди. Шутку никто не оценил.

Найдя нужный инструмент, доктор задрал ее правый рукав. Там у нее был уродливый шрам, начинавшийся между указательным и большим пальцами. Он рассекал ладонь и тянулся вверх по запястью, разделяя руку в длину глубоким рубцом. Спиллер получила его при смерти. Именно это клеймо выдало ее в городе. Если бы она приучила себя носить перчатки, наверное, всего этого можно было бы избежать.

– Позвольте, – маленьким ножиком доктор Ллойд попытался разрезать ее ладонь, но лезвие тщетно втыкалось в прочную кожу.

Спиллер откинула голову назад, насколько позволяли прикованные руки. Она закрыла глаза, не подавая виду, словно человек, уставший от назойливых мух.

– Удивительно! – восклицание врача заставило ее заново разомкнуть веки. – Безликие – совершенные существа.

Грейг открыл было рот для возражения, но доктор его остановил:

– Подождите, дайте проверить. – Он бесцеремонно сунул свой палец в черную впадину рубца на ее запястье. Вздрогнув от внезапного спазма, она напряглась. Дурацкие цепи не дали одëрнуть руку. – Шрам сухой, старый. С момента смерти прошло около трех лет.

Вообще-то, прошло пять, но она не была в настроении его исправлять.

– Не пойму, как она скрывалась все эти годы? – Грейг излил все свое раздражение в этом вопросе.

– Они такие, тянутся к людям, а искать их среди толпы – все равно, что искать иголку в стоге сена. – Пробормотал врач, все еще рассматривая шрам. – А ну-ка, дорогая, теперь посмотрите на меня, – старик достал из саквояжа какую-то штуку. Странная квадратная рама поднялась между ними, на ней были линии-очертания, обводящие нос, глаза и рот. Доктор старательно прищурился, оценивая ее лицо. Спиллер когда-то тоже пыталась разглядеть. Всматривалась в каждое зеркало на пути, щупала лицо, пыталась вспомнить блеклые картинки с прошлой жизни, когда у нее еще билось сердце. А потом она сдалась. – Не могу рассмотреть... Она определенно безлика. – голосом знатока, заключил врач.

И почему люди всегда вели себя так, словно любая очевидная вещь была их особым открытием?

Доктор похлопал ее по плечу, назвав умничкой, на что она закрыла глаза. Жутко хотелось откусить ему руку, но больше хотелось закончить со всем как можно быстрее.

Доктор Ллойд подписал бумаги, подтверждающие "неизлечимую болезнь" и одобряющие осуществление смертного приговора. Выходя из камеры, он задержался, рассматривая ее странным взглядом. Затем он позвал дознавателя. И Грейг вышел за ним. Решетчатая дверь ничего не скрывала: мужчины что-то обсуждали шепотом, иногда косо оглядываясь на нее. Потом оба исчезли за поворотом, оставив Спиллер пасьянам.

Те открепили ее от стула, но оставили кандалы болтаться на ногах и руках. Не без грубой силы, пасьяны отвели девушку обратно в камеру смертников. Ее толкнули внутрь грязной комнаты, где она провела прошлую ночь и бесцеремонно заперли.

– Эй, а это снять? – Спиллер потрясла звенящими на руках цепями, но стражники пропустили это мимо ушей. – Мне что, уже нельзя в последний раз вздремнуть по-человечески? – с обидой пробормотала она, усаживаясь на землю.

Она вытащила из-под своей койки плащ и накинула его на себя. В его кармане откопала свой старый медальон и держала его в ладони, пока металл не согрелся.

Она долго рассматривала его, подводя итоги своего существования.

В пальцах вдруг прострелила острая боль. И их кончики начали трескаться. Под кожей проступила черная плоть.

Спиллер никогда еще не давала проклятию волю вот так, самолично подтолкнув себя. В конце концов, она не управляла этим. Эти трещины появлялись и исчезали по собственному желанию, иногда доводя ее до очень хрупкого состояния. Единственное, что могло вернуть все вспять был медальон.

Она сильнее сжала его уже песочными пальцами. Руки распались в прах до запястья, освободив ее от наручников. Тяжело дыша, она сгребла свои конечности в охапку. И кое-как вернула им форму, пытаясь заново схватить медальон. Тяжело дыша, она проделала этот трудоëмкий процесс и с ногами, предварительно сняв сапоги. Под конец у нее были свободные конечности, хотя сама она все еще мелко дрожала.

Прежде трещины казались слабостью...

Прийдя в себя, она начала распутывать тугой пучок черных волос на затылке и плести новую косу. Хотелось уйти красиво. Волосы подправить. Лицо можно было и не трогать, его все равно каждый бы представил по-разному, а запомнить никто бы не смог.

– Безмозглые. Им стоило ещё и суд устроить. – Спиллер хмыкнула, думая про то, как весь день был потрачен зря.

– Пс! Пс-сс! – раздалось где-то с боку.

Она подняла голову и в полутьме соседней камеры увидела... Человечка. Маленький старый карлик с ростом по колено смотрел на нее через решетку, обхватив прутья.

– Эй. Я видел, как ты вытащила руки, – хриплый голос выдавал человека в возрасте, как и длинная борода. – Можешь такое же проделать с решеткой? Получилось бы сбежать. – Старик звучал холодно, хотел извлечь выгоду.

– Нет... – она присела на кровати, искренне удивившись странному соседу. – Трещины до головы нельзя доводить. Вызывает адскую боль. – Она доплела косу и кинула ее за спину.

– А-а... Понятно.

– А что ты такое? Гном?..

– Какая наглость! Не смей меня больше так называть. – Насупился карлик. – Гномы твои сказочные не существуют, а я настоящий! Марувец! – Он вложил в это слово столько гордости, что точно в него самого не уместилось бы... Спиллер засмеялась в голос. Она определенно где-то слышала о лесном народе Марувии. Но встретила такого впервые. – Она ещё и смеется... – засетовал старик.

– Ты меня не боишься? Я же безликая. – Девушку поразило то, как он не побрезгал ею после увиденного, и даже злился на нее, словно они были одного роста.

– И что? – пробормотал тот. – Чего мне тебя бояться-то, песочная? Того глядишь, рассыпешься. Такие как ты долго не живут.

Старик сказал правду, но Спиллер не хотела ее слышать. Безликая бросилась на жесткое ложе. Под ней заскрипели пружины. Она уже собиралась отойти ко сну, зарывшись с головой в плащ.

– Имя есть? Меня Нильсом зовут. – Марувец не отставал от нее.

– Спиллер. За что сидишь?

– Долгая история, – отмахнулся Нильс, – главное – мы можем убежать.

– Нет, не можем. – Этот разговор ее уже достал.

– Предположим, ты можешь. Что тебе мешает-то? – старый плут начал ее уговаривать.

– Решетка, стража в конце коридора.

– Я видал в своем веку безликих. Ты сильнее, чем кажешься. Тебе всего-то нужно...

– Ты думаешь, проблема в силе? Я обещала себе больше не убивать. Я устала, – она бросила на него злобный взгляд, чтобы он перестал досаждать.

– Может, отойдешь от морали на время? Тебя же собираются сжечь!

– Я это заслужила...

– Слушай сюда, песочная! – начал было заново Нильс, но звук шагов заставил пугливого старика залесть себе под койку.

Спиллер насторожилась, но не встала. Подтянула колени к животу, как делала когда-то, будучи живой девочкой.

Пасьяны на страже пропустили в темный коридор мужчину, и он направился прямо к ней.

– Поразительно! Ты сняла кандалы... Как? – с восхищением начал гость, подойдя к решетке вплотную. Спиллер сразу узнала доктора Ллойда. – Удивительная... – пробормотал он, разглядывая ее.

– Доктор, близко подходить нельзя! – Сразу последовало предупреждение от одного из стражников.

Спиллер закатила глаза. Все вели себя так, словно она была каким-то кровожадным животным.

– Готовься, за тобой сейчас придут. – Сухо известил врач.

Значит, Грейг позаботился перенести казнь на сегодня? Это ее устраивало. Спиллер направилась к решетке, находу надевая плащ.

– Я отменил казнь. – Покровительственным тоном объявил доктор. Спиллер замерла у двери, пойманная врасплох.

– Вам бы не позволили, – покачала она головой.

– Позволили, – улыбнулся тот, – при условии, что тебя отвезут в мою лабораторию. Для исследований. – Доктор продолжал самодовольно следить за ней, не отходя. Решетка была частая, обычный человек даже руку бы не смог просунуть. Наверное, доктор решил, что она тоже не сможет. Это была большая ошибка.

– Вы издеваетесь? Дайте уйти спокойно!!! – Девушка с размаху потянулась к врачу. С треском и звоном металла ее рука застряла посередине, пропустив решетку сквозь зыбкую плоть. Прут прошел прямо между ее безымянным и средним пальцем. Доктор спохватился, но она была быстрее. Её отвердевшие пальцы схватили его горло прежде, чем она успела почувствовать боль от прута, торчавшего у нее чуть выше запястья. Доктор беспомощно забрыкался, пытаясь ослабить ее схватку. Он отшатнулся, но Спиллер притянула его обратно, звонко дав ему лбом о решетку.

– Лучше убейте меня, пока я вам подыгрываю, иначе потом будет поздно. – Она прошептала в его ухо, пока он кряхтел из последних сил.

– Эй! Что вы делаете?! – Подоспела стража. В замке заскрежетал ключ. Пасьянам пришлось открыть дверь, чтобы оттащить ее от решетки.

Доктор Ллойд упал на колени, тяжело кашляя и хватаясь за горло. Стражники держали ее с обоих сторон.

– Закуйте обратно в кандалы. Увезти ее немедленно! – встав с земли, отдал распоряжение доктор.

– Проклятая ведьма! – поругался один из стражников. Она наступила ему на ногу. Случайно. Но шансом нужно было воспользоваться.

– Прямо как твоя мама, – девушка плюнула в его сторону.

Сработало идеально, пасьян в ярости набросился, хватаясь за рукоять своего меча. С размаху лезвие вонзилось ей в шею, пришлось упереться рукой о стену, чтобы не упасть. По телу завибрировали металлический скрежет и зверская боль. Но она молчала и стояла скалой. Ни в коем случае нельзя было давать им удовольствия слышать свой крик. А меч не прошел и половины пути, застрял где-то в позвоночнике. Она не знала, во что превратились ее кости после проклятия, но сломать их еще ни у кого не удавалось.

Крови у нее тоже не было, ни капли.

Пасьяны и доктор пялились на нее с недоумением и настоящим ужасом. Спиллер это и смешило и раздражало.

– Неплохо! Теперь моя очередь. – ухмыльнулась девушка, ловко перехватив у растерянного воина оружие.

Что случилось дальше, она сама не до конца могла представить или понять. Помнила только кровь. Много крови. Мертвого доктора, обезглавленного пасьяна. Кинжал, что выхватила у рук одного из нападавших. Еще многих, кто пришел на подмогу и пал в течение нескольких минут.

Когда она снова задышала ровно, в коридоре не было ни одной живой души. В руках она сжимала кинжал. Вся одежда была в крови.

Почему-то больше никто не пришел.

Спиллер подняла из кровавой лужи связку ключей. Через несколькл попыток у нее получилось открыть дверь Нильса.

Тот с широкой улыбкой выбежал из камеры.

– Удачи, – девушка опустошенно вернулась в свою клетку и прикрыла за собой дверь. Бросилась на койку, выспаться перед казнью.

– А как же ты?

– Я проклята. Мне нужно умереть.

– Вставай! Ты убила всех часовых. Пост менять придут только в полночь. Ты должна бежать со мной.

– На улице дождь. Холодно. Ворота откроют только после моей смерти. Не хочу сбегать. Я устала. – В полголоса жаловалась она.

– Самобичеванием сможешь занятся и на свободе. А сейчас нужно уносить ноги!

Она не ответила.

– Ты же не оставишь старика одного?

– Не надо давить на жалость!

– Во имя Арис, что случилось?! – в коридоре возникла фигура Грейга Каллистера.

Так, еще один в списке людей, которых она не хотела больше видеть. Она встала и посмотрела на приближающегося с заряженным стейером в руках Каллистера.

– Ты пойдешь со мной, ведьма! – он не собирался стрелять. Просто опять хотел увезти ее куда-то. На доброс... Она устала. Когда он подошел достаточно близко, она напала. Просто навалилась, он этого не ожидал, еще, наверное, не ожидал, что она будет тяжелее обычной смертной. Кинжал, спрятанный в плаще блеснул между ними...

Она воткнула его в ногу... Не хотела больше убивать... Или же хотела, чтобы он дольше мучился... Он все еще пытался биться, жмурясь от боли. У него не получалось.

Спиллер толкнула его к стене. Стейер у Грейга она отбила.

– Твоё место в аду, нечисть, – он заскрежетал зубами.

– Возможно. Но попаду я туда не раньше тебя. Не справедливо, так ведь? – она держала его прижатым к стене. – Жизнь она такая. Игра на выживание. Я пытаюсь выжить, ты пытаешься выжить. А потом наши интересы сталкиваются. И одному из нас приходится уступить, – безликая навела дуло на его голову, – свою жизнь.

– Спиллер, бросай! Нам нужно уходить. – верещал Нильс.

– Я ещё не закончила. – Она ткнула стейер прямо Грейгу в нос. Он выглядел таким жалким.

– Спиллер!

– Не мешай! – Заскрежетав зубами, она швырнула оружие прямо в Нильса. Стейер пролетел мимо.

Черт! Теперь придется руками доделывать.

– Или уходим сейчас, или пасьяны вернутся с подмогой!

– Итак, – она встряхнула Грейга и сильнее прижала к стене, – пойдешь и скажешь своим людям отстать от меня. Ты уже понял, что меня нельзя злить.

– Ага, – сквозь прерывистое частое дыхание, согласился дознаватель, после чего был столкнут в сторону. Он упал на бок и остался лежать в луже крови.

Среди мертвых девушка нашла пару нужных вещей: не использованный стейер, сумку, деньги. Собралась за долю минуты – жизнь научила.

– Залезай, – она открыла сумку и подставила Нильсу. Тот смотрел с недоверием и ждал. – Так ты со мной или нет?

Старик, вздохнув, осторожно переступить в ее внутрь.

Колокола судебного дома не умолкали до самой ночи, извещая о ее побеге на весь город.

Спиллер же старалась выбырать самые живые улицы и смешиваться с толпой. Безликие по своей природе были так устроены: не привлекали к себе внимания в больших скоплениях.

Шагая по мокрой брусчатке под дождем она даже почти забылась о срочности. Начала разглядывать витрины и прохожих. А затем включили сазуритные фонари, осветив все теплой желтизной. Безликая нехотя признала, что Эверрейн был красивым.

Тесно прижатые друг к другу дома. Богатые экипажи. Прилавки с едой. Нильс очень просил остановиться, но Спиллер просто взяла ему хлеба в дорогу. Продавец заметил красное пятно на рубахе и беспокойно проследил за ней до самого выхода из заведения. Это был плохой знак...

То ли из-за этого, то ли по другой причине, когда до ворот оставалось совсем ничего, у нее появился хвост.

Два пасьяна.

Она не стала рисковать, держась в самой плотной толпе. Пришлось повернуть в сторону храма, куда на вечернее служение собралось много народа.

Ничего, зайдет на пять минут, притворится верующей и уйдет, когда получится. Следуя за всеми, она тоже заняла кресло в рядах молящихся. Храм оглашал гул прихожан, но только один голос Верховного жреца, который задавал ритм и выбирал молитву, возвышался над всеми. Он стоял с книгой в руке у алтаря.

Спиллер не терпеливо бросила взгляд на выход, надеясь успеть уйти до полной темноты.

Прямо перед ее глазами в храм вошли несколько пасьянов. Они все-таки напали на ее след, черт бы их побрал!

– Время молитвы Единства, дети мои. Прошу взяться за руки! – потребовал жрец, и все начали хватать руки друг друга, кто с позволения, кто без. Спиллер сама толком не поняла, когда пожилой фермер слева от нее взял ее руку в свою дрожащую ладонь. Она быстро посмотрела, кто сидел у нее справо. Этому человеку попадется рука с шрамом.

Улыбчивая девочка протянула ей ручонки. На вид, ей было около пяти-шести. Спиллер попыталась скорчить ей добрую гримасу и взяла ее за руку.

Молились не долго. Их прервали. Пасьяны, прочесав все здание, подошли к жрецу. С тревогой в голосе, он объявил, что среди них сидит безликая, попросил ее найти и ни в коем случае не поддаваться панике.

Все замерли.

Они ждали, вслушиваясь в каждый звук, разглядывая друг друга. На улице окончательно стемнело. Жёлтый отсвет фонарей озарял окна. Беспокойный гул толпы, скопившейся в храме, то нарастал, то стихал. В моменты тишины можно было услышать дождь, барабанящий крышу.

И вдруг прямо над ухом безликой раздался вопль, который поднялся эхом по сводчатому потолку. Испуганная женщина пыталась оттащить от Спиллер свою дочь. Девушка встала и подтолкнула девчушку к матери, возвысившись над низкорослой женщиной. Та завизжала пуще прежнего, отпустила ребенка и кинулась бежать.

Это подняло всех на ноги. Началось столпотворение. Люди пытались бежать, устроив большую давку на выходах и в рядах. Подключились пасьяны и над головой Спиллер раздались выстрелы. Она инстинктивно прикрыла собой брошенного ребенка, сильнее сжав ее ладошку. К счастью, ни одно ядро в них не попало. Где-то разбилось окно, а где-то замертво упал прихожанин.

– Не стреляйте в толпу, идиоты! – закричал с другого конца помещения высокий человек в федоре и черном плаще. Грейг Каллистер. Его липкий тембр она бы теперь узнала даже во сне. Он стоял у входных арок, где было меньше народа, рядом с кучкой пасьянов в форме и при стейерах. Мимо них пробегали люди.

Безликая вынула из-за пазухи стейер и выключила предохранитель. В стеклянном резервуаре забурлил экстракт. У нее было шесть ядер. Шесть выстрелов. Толпа вокруг редела, вот-вот должны были начать расстрел. Она присела на корточки и заставила ребенка повторить за собой. Девочка озиралась большими глазами, готовая расплакаться.

– Шшш, – потребовала Спиллер. Из упавшей на пол сумки выполз Нильс, он первый вздрогнул от начавшейся стрельбы. Девушка держала оружие наготове, но не отвечала. Одно ядро раздробило спинку соседнего сидения, и им пришлось отползли от него.

Безликая подкралась между стульями и нашла, откуда стреляли. Шесть-семь пасьянов тактично пробирались к ним среди рядов. Их было слишком много, даже если бы она хорошо стреляла, а Спиллер не могла похвастаться своей меткостью.

– Спиллер! Ты окружена! Вставай с поднятыми руками! – В храме стало настолько тихо, что эхо еще долго повторяло за Каллистером.

– Черт, черт, черт, – она начала вынимать ядра из стейера. Раз, два, три, четыре, пять... Спиллер резко встала и дала последним по ближайшему пасьяну. Промахнулась и села обратно под град ответного огня. Зато теперь они знали, что она вооружена.

Она наклонилась к девочке. Малышка притянула колени к себе и спрятала за ними лицо.

– Как тебя зовут?

– Шелли... – ответила она заплаканным голосом.

– Так, Шелли, хочешь поиграть? – безликая протянула ребенку полностью разряженный стейер. Та съежилась от него. – Так, смотри, – Девушка нацелилась на Нильса и дернула за курок.

– Святые покровители, Спиллер! – Старик было закрыл лицо руками, но ничего не случилось. Девочка даже улыбнулась.

– Оно не работает. Я хочу, чтобы ты это знала. Нильс, обратно в сумку, живо!

Старик подождал немного, пытаясь понять, что она задумала, потом залез в мешковину. Спиллер перебросила его лямку за плечо. А затем взяв ребенка за руку встала, стейер тут же остановился у виска Шелли, которую она силой подняла за шиворот.

– Её смерть будет на твоей совести, Каллистер! – Она ненавидела себя в этот момент.

Пасьяны в замешательстве посмотрели на Грейга, тот дал знак опустить оружие.

Минуту все гневно переглядывались. Девочка начала хныкать.

– Ты не в себе, Спиллер. Проклятие помутнило твой рассудок...

– Дайте мне уйти!

– Мы пытаемся помочь. Отпусти ребенка. – Продолжал дознаватель, подбираясь к ним маленькими шагами.

– Дайте мне покинуть Эверрейн, и я, возможно, отпущу ее. Когда буду за воротами города. – Грейг не остановился. – Я не в себе, Каллистер, не надо играть с моим терпением, – она слегка надавила дуло в лоб Шелли. Наконец, дознаватель сдался.

Они договорились. Она уходит из города под защитой пасьянов, никто ее не трогает.

Когда она шла к воротам с девочкой под рукой, все жители проводили ее криками и угрозами. Спиллер пришлось держать стейер наготове, пытаясь выглядеть так, будто бы застрелила любого, кто подошел бы слишком близко.

Фонари светили слишком ярко. На каждой улице ее узнавали. Везде слышались испуганные возгласы.

Из-за ряда домов наконец-то появилась высокая стена и закрытые ворота. Стража на стене тоже узнала ее, хотя открыли не сразу.

За ней еще некоторое время шла кучка людей, крича и размахивая фонарями. Но за воротами города они отстали.

Спиллер приходилось равнять шаг с медлительной Шелли, которая обеими руками цеплялась за её плащ. Из рта девочки вырывались белесые клочья. Она вся дрожала. Ее шерстяное платье в такую собачью погоду ни на что не годилось. Наконец, они остановились на широкой пустынной дороге. Дождь к тому моменту перестал.

Спиллер сунула стейер в руку Шелли, и сняла свой плащ, чтобы окутать ее. Сразу под рубаху забрался морозный ветер. Вздрогнув, она пожалела, что не сделала этого раньше. Плащ был слишком длинный, поэтому ей пришлось разорвать подол. Стертая ткань легко поддалась.

– Так, пойдешь на свет, – безликая присела на корточки перед ней, бросив на детские плечи самодельный плащик. Пальцем девушка указала в сторону горящих огоньков Эверрейна. – Береги себя... И слушайся маму.

Девочка еще немного постояла, разглядывая Спиллер хмурыми глазами.

Потом развернулась и побежала. Как бегут от монстра.

Девушке стоило позаботиться и о себе. Эта дорога вела в Гримтаун. Там, возможно, получилось бы скрыться, смешавшись с толпой. Спиллер твердым шагом пересекла дорогу, в сторону чащи. Лесом ходить было безопаснее.

– Ты была учительницей, – внезапно сказал Нильс. Старик теперь сидел у нее под боком в сумке, удобно разместившись в ее барахле.

– Нет... С чего ты взял? – Спиллер восприняла это почти как оскорбление.

– Ну, ты начитанная, судя по цитате Лойса Стетчера. И то как ты обращалась с ребенком. Ты либо была учительницей, либо воспитывалась в...

– И почему ты думаешь, что у тебя есть право строить догадки о моей прошлой жизни? – она встряхнула сумку, ей вообще не понравилось, куда ушли рассуждения марувца.

– Я ничего. Не подумай плохо! Просто не могу ума приложить, что же с тобой случилось, чтобы ты...

– Резала людей в свободное время? Если тебя смущает моя личность, можешь отвязаться, я тебя не держу.

– Нет-нет, что ты! Меня ничто в тебе не смущает! Ну, разве что огромная рана на шее... Я вижу твои кости. Это затянется?

– Ах да, – Она быстро накрыла ладонью зияющий разрез. – Мне нужно время.

– Слушай, песочная. А как это у тебя вообще работает? То ты рассыпаешься, то тебя меч не берет...

Спиллер притворилась глухой. На последующие бесконечные расспросы она молчала, так же как молчала Грейгу. Но Нильс его превзошел. Он оказался тем еще болтуном, изводил ее всю дорогу до Гримтауна. И зачем она только спасла его? Заносчивый маленький старикан с одной ногой в могиле, который счел своим долгом учить ее уму-разуму и устраивать ссоры по поводу еды и денег, ее еды и денег.

Но он хотел добра, и Спиллер терпела.

Наверное, так и заводят друзей до гроба.