Поглощенный Лесом

Глава 1: Побег

Тишина... Такая давящая, что, кроме ветра, завывающего в щелях частокола, ничего не слышно. Как вдруг раздаётся негромкий скрип — открывается дверь одного из домов. Он выглядит потрёпанным: местами по стенам до самой крыши тянется мох, и сразу видно, что материалы при постройке были в дефиците, — об использовании одного вида дерева никто и не думал. На порог выходит женщина и громко объявляет:

— Старейшина проснулся.

Голос звучит монотонно, словно ей не впервой это делать.

Спустя пару секунд в соседних домах, ещё более ветхих, тоже начинают открываться двери. Люди выходят и идут к ратуше с опущенными головами. Само здание заметно больше остальных и держится не в пример лучше. В глазах жителей читаются усталость и страх.

Женщина разворачивается и уходит внутрь, закрыв за собой дверь.

Люди по очереди заходят в ратушу. У дальней стены стоит стол, над ним висит огромная картина: непонятное существо — скелет, восседающий на троне, в короне. В одном углу под потолком закреплён факел; он там так давно, что доски над ним успели закоптиться. В другом, прямо в крыше, зияет дыра — в дождь через неё капает вода, оставляя плесень на полу и стенах. Жители встают в центре зала и ждут.

Дверь снова открывается, и входит пожилой человек — та самая женщина ведёт его под руку. Люди расступаются, пропуская их к столу. Проводив старика, она возвращается к остальным и встаёт рядом.

Старик занимает место за стойкой, обводит взглядом людей и разворачивается к ним спиной. Замерев перед картиной, он вскидывает руки и произносит:

— Мы не ищем. Мы не стремимся. Мы благодарны за наши стены.

— Мы благодарны за наши стены, — вторят ему жители хором.

— Мы благодарим тебя за наш непотревоженный сон и молим тебя о нашей защите, — продолжает Старейшина.

— Молим! — откликаются жители.

В толпе стоит парнишка — руки сжаты в кулаки, в глазах ненависть. Рядом его друг, в чьём взгляде страх и неуверенность; он тревожно косится на Элвина.

После ритуала Старейшина разворачивается к жителям.

— Кхе-кхе. Вот и наступил новый день, подаренный нам самим Императором. Мы должны провести его с пользой и не разочаровать нашего покровителя. Трудитесь изо всех сил, чтобы заслужить благословение и прощение.

Закончив, староста достаёт деревянную дощечку с выжженным текстом.

— По докладу моей жены, у нас всё так же две коровы, две свиньи и три курицы. Картошки с морковью на грядках собрали меньше обычного, зато с пшеном в этот раз всё очень даже хорошо. — Старейшина поднимает голову. — Все должны усердно работать, чтобы мы могли прожить ещё один день.

Женщина снова берёт его под руку и выводит наружу. Следом тянутся остальные. На улице каждый расходится по своим делам. Вместе со всеми выходит Элвин с другом.

— После работы, как обычно, заходи ко мне, — говорит Элвин. — Буду ждать.

— Хорошо, — отвечает Лайм.

Элвин работает у кузнеца, помогая ему и обучаясь ремеслу. Туда он и направляется. По дороге замечает женщину у колодца: она достаёт потрёпанную соломенную куклу и, вытянув руку, бросает её вниз, шепча молитву:

— О великий Император, прошу тебя, вылечи мою дочь.

Элвин смотрит на неё с презрением и проходит мимо, к кузне.

— Ну что, готов к работе? — спрашивает кузнец.

Это хороший человек, он старается не унывать, но после смерти жены остаться прежним ему очень трудно.

— Готов! — отвечает Элвин.

Работа кипит. Из металла, запасы которого никогда не пополняются, а только убывают, кузнец куёт инструменты. Элвин повторяет за ним.

Во время очередной закалки он решает завести разговор.

— Ты помнишь моего отца?

— Да, помню, — отвечает кузнец, не глядя в сторону мальчика.

— Он мне рассказывал, что там, за стеной...

— Перестань говорить о глупостях, — резко обрывает его кузнец, не отвлекаясь от работы.

— Это никакие не глупости! Почему вы так не любите моего отца?

— Твой отец был необычным человеком. Сколько я его знаю, он всегда был другим.

— Каким он был?

Кузнец опускает молот и ненадолго задумывается.

— Хватит болтать, работай молча, — бросает он и возвращается к делу.

Элвин понимает, что ничего не узнает, и продолжает работу.

После смены он возвращается домой. Садится на стул у стола и смотрит в окно, дожидаясь Лайма.

Заметив друга, Элвин поднимается и открывает дверь.

— Долго ты как-то, — говорит он.

— Меня родители задержали, — отвечает Лайм.

— Ладно, заходи давай.

Элвин идёт к сундуку, Лайм — следом. Откинув крышку, Элвин достаёт дневник отца. Лайм присаживается на стул. Захлопнув сундук и усевшись на него, Элвин раскрывает книгу и зачитывает другу отрывок:

«Я и представить себе не мог, что за стенами не только непроглядная тьма — там есть места невероятной красоты!»

Лайм слушает, испытывая одновременно очарование и страх.

— Он... он действительно верил в это?

— Он не просто верил! Он это видел! Смотри! — Элвин перелистывает страницы и показывает зарисовки деревьев, на которые кто-то повесил бесчисленное количество баночек со светлячками. — Он был там! А они назвали его поглощённым и отвернулись от него!

Элвин встаёт и идёт к другому сундуку. Там лежат потрёпанный плащ отца и меч из неизвестного металла. Элвин берёт клинок и поворачивается к другу.

— Я должен доказать, что мой отец прав и они ошибались. Я узнаю, что он там нашёл, — тихо, но твёрдо произносит он и смотрит в окно. — Может, он ждёт меня там.

— Ты отправишься на его поиски?

— Да.

— Но как ты собрался его искать?

— С помощью его дневника. — Элвин направляет остриё меча на книгу. — Он записал в него все свои открытия. По ним я узнаю, где он сейчас.

Элвин закрывает дневник, подходит к другу и протягивает ему руку.

— Ты пойдёшь со мной? Ты хочешь узнать, каков мир за этими стенами?

— Я не уверен. Там ведь так опасно. Там постоянно кричат какие-то монстры.

— Они кричат только со стороны горы. Я знаю, где находится щель, через которую мой отец уходил за частокол. Мы тоже можем пойти тем же путём.

— А как же мои папа с мамой? Их же нарекут проклятыми из-за меня...

— Мы обязательно вернёмся, и ты докажешь им, что они были не правы!

— Мне нужно подумать... — Лайм отворачивает голову в сторону.

— Я сегодня буду ждать тебя за кузней, пока Старейшина не ляжет спать. После этого я ухожу. — Элвин кладёт руку ему на плечо.

Лайм поднимается, подходит к Элвину и молча пожимает ему руку.

— Я буду ждать твоего решения.

Лайм уходит. С улицы доносится объявление жены старосты.

Жители тянутся в ратушу, а Лайм идёт к себе. В голове борются два чувства, и решиться он никак не может. С одной стороны, деревня долго так не протянет — уйти единственный выход ради их же выживания. С другой — бросить родных значит обречь их на клеймо изгоев на этом крохотном клочке земли. У самого порога он всё-таки выбирает уйти. Но, переступив его и увидев мать с отцом, еле сдерживает слёзы от осознания, что может больше их не увидеть, и бросается в объятья.

— Что с тобой? — спрашивает мать.

— Всё хорошо, — отвечает Лайм.

— Тогда пошли в ратушу, а то опоздаем на ритуал, — говорит отец.

Элвин на ритуал не идёт. Он собирает вещи и направляется к щели в частоколе — ждать друга. Оттуда доносятся крики: жители восхваляют Императора. «Молим тебя, Император! Молим!»

Когда голоса затихают, люди расходятся по домам. Лайм идёт с родителями и вдруг останавливается.

— Что случилось? — спрашивает мать.

— Мама, папа, я обязательно вернусь к вам! — Сдерживая слёзы, Лайм поднимает на них взгляд и тут же убегает к ожидающему его Элвину.

— Стой! Что случилось? — кричат родители ему вслед.

— Прошу вас, не идите за мной! — сквозь слёзы отвечает Лайм.

Родители смотрят на убегающего сына, понимая, что он стал поглощённым, и ничего не могут с этим поделать.

Элвин видит, как Старейшина скрывается в своём доме, и решает выдвигаться один. Но тут за спиной раздаются шаги — он оборачивается и видит Лайма.

— Я так рад, что ты пошёл со мной! Я в тебе не сомневался!

— Это было непростое решение. — Лайм на миг колеблется, увидев за забором темноту, таящую в себе неизвестность. — Послушай меня, мне кажется, что старейшина всё-таки прав. Там слишком опасно, твой отец не вернулся — мы можем перенять его участь. Давай останемся тут. Тут безопасно жить.

— А что такое жизнь здесь, Лайм? Ждать, когда стена сгниёт и твари с той горы заберутся к нам? Или сдохнуть от старости, так и не увидев ничего, кроме этих гнилых стен? Мой отец выбрал свободу. И я выбираю её. Ты со мной? — Элвин протягивает вперёд руку.

Немного подумав, Лайм решается.

— Я с тобой, друг! — говорит он, пожимая протянутую руку.

Из-за кузни выходит кузнец и хватает обоих за шиворот.

— Что вы тут замышляете? Подумали за стену выйти? Ну-ка марш к старейшине, он вас выпорет.

Он толкает их в сторону дома старосты, поднимается по ступеням и стучит в дверь. От шума просыпается вся деревня — жители выходят посмотреть, что происходит на улице. Элвин пользуется моментом: хватает Лайма за руку и тянет за собой.

— Беги за мной, не отставай! — кричит он.

Они пробегают через всю деревню к той самой щели за кузней. Погоня прекратилась. Элвин протягивает в проём руку, будто касаясь мира вне этих стен, и оборачивается к Лайму.

— Ну что? Пошли?

Лайм кивает, и они вместе шагают в кромешную тьму.

Глава 2: Первые шаги

Пройдя через щель в частоколе, они останавливаются и прислушиваются. В темноте стрекочут сверчки. Больше не видно ничего.

— И куда нам идти? Тут же ничего не видно! — говорит Лайм.

— Сейчас, подожди. Я как раз на этот случай кое-что взял, — отвечает Элвин и достаёт из мешка баночку со светлячками.

— А ты вон как всё продумал, — радостно говорит Лайм. — Ну что, куда теперь?

— Для начала нужно выйти из леса. Думаю, если идти прямо, мы неизбежно выберемся из него.

Они шагают в неизвестность, постоянно оглядываясь и прислушиваясь. Каждый хруст ветки, каждое щебетание птицы или стрекотание сверчка заставляет мальчишек вздрагивать.

— Долго нам ещё?

— Не знаю. Но чувствую, что мы почти дошли.

После недолгого молчания Лайм спрашивает:

— А как ты думаешь, что первым мы увидим, когда выйдем из леса?

— Папа писал, что дальше мир усеян разными полянами и рощами. А некоторые рощи полны светлячков, и это очень красиво.

— А вдруг там этого нет?

Элвин останавливается и поворачивается к Лайму.

— Ты всё ещё сомневаешься в нашей затее?

— Нет-нет! Просто... Я не знаю, сколько поколений прожило в нашей деревне, но они ведь не зря здесь обосновались.

— Ты мне веришь? — Элвин смотрит Лайму в глаза.

— Ну, без твоей баночки со светлячками назад я точно не смогу вернуться, — с усмешкой отвечает Лайм.

— Тогда вперёд!

Спустя какое-то время Элвин замечает проблески света среди деревьев.

— Смотри, мы почти пришли!

— Куда смотреть?

— Вон-вон! — Элвин указывает пальцем.

— Наконец-то! Я уж думал, что мы будем вечно тут блуждать.

Мальчишки ускоряют шаг, и он понемногу переходит в бег.

— Ещё немного, — с одышкой говорит Элвин.

— Ага, — так же тяжело дыша, отвечает Лайм.

Наконец, выйдя из леса, они видят свет — но не солнечный.

— Элвин, твой отец был прав, это прекрасно.

Элвин не может ответить. Он завороженно смотрит на небольшой лесок, усыпанный светлячками, и, понимая, что не ошибался в отце, не замечает, как по щеке скользит слезинка.

Первым заговаривает Лайм.

— Мне мама рассказывала, что на небе когда-то было солнце. А сейчас его нет.

— В мире нет солнца. У нас всегда сумерки.

— Но тут однозначно светлее, чем в нашей деревне.

Элвин снимает мешок, чтобы убрать банку и достать дневник отца.

— Куда нам дальше идти?

— Карты в дневнике, конечно, нет, но, думаю, можно оттолкнуться от хронологии написанного.

— В каком смысле? — озадаченно смотрит на него Лайм.

Элвин листает страницы и открывает ту, где нарисован и описан дом.

— Вот, смотри. — Он указывает пальцем на рисунок. — Таких домов в этом мире очень много.

— А откуда они появились?

— Я не знаю, — пожимает плечами Элвин.

— То есть, если мы пойдём туда, — Лайм указывает направление, — то должны встретить дом?

— Именно так.

— Тогда в путь!

Элвин убирает дневник в мешок, закидывает его на спину, и друзья трогаются с места.

По дороге они разглядывают всё вокруг: реку, уходящую куда-то вдаль, летящих птиц, белок, прыгающих с ветки на ветку, стадо оленей, пробегающее мимо.

Выйдя на просторное поле, Элвин замечает ворону.

— Лайм, стой.

Они останавливаются.

— Смотри. — Элвин указывает пальцем. — Что это за животное?

— Это ворона, птица такая.

— Почему она вся чёрная?

— Я не знаю, но нам очень нужно её перо.

— Зачем? — недоумевает Лайм.

— Оно волшебное. Оно нарисует нам карту этого мира.

— Звучит как какой-то бред.

— Это не бред, это исследования моего отца. Нужно аккуратно подойти.

Ребята тихо крадутся к птице. Когда до неё остаётся шагов пять, та поворачивает голову в их сторону.

— Стой! — шепчет Элвин.

Они замирают. Ворона смотрит на мальчишек, и вдруг её глаза загораются голубым.

— Ты это видишь? — шепчет Лайм.

— Да, — так же тихо отвечает Элвин.

— Что с ней?

— Я не знаю, папа ничего не писал об этом.

Понаблюдав за ними ещё немного, ворона вырывает клювом собственное перо, кладёт его на землю и стремительно улетает.

— Что это было? — ошарашенно спрашивает Лайм.

— Без понятия, — так же ошарашенно отвечает Элвин.

— Она что, услышала тебя?

— Я не знаю. Но она нам очень помогла.

Подойдя к месту, где стояла птица, Элвин подбирает перо.

— Ну что, пошли дальше, — говорит он, разглядывая находку.

Оба не перестают думать о вороне, но молчат: раз этого нет в дневнике, ответа всё равно не найти. Так они и шагают.

Вскоре впереди вырастает дерево — не простое, а таких невероятных размеров, что ветви его будто достают до небес.

— Ты это видишь? — удивлённо спрашивает Элвин.

— Д-да, — так же удивлённо отвечает Лайм.

— Давай подойдём поближе.

Лайм молча кивает, и они идут к исполину. Чем ближе, тем громаднее он кажется. По дороге Лайм скользит взглядом в сторону и от увиденного застывает.

— Ты чего встал? — Элвин оборачивается.

— Смотри туда, — указывает пальцем тот.

Элвин смотрит и тоже замирает: вдалеке стоят десятки таких же гигантов. Одни пониже, но толще, другие гораздо тоньше, зато невероятно высокие.

— Твой отец писал о них?

— Да, но я не думал, что они таких масштабов.

— Давай дойдём до того дерева и отдохнём у него. Может, найдём там еды.

Дальше они идут молча — только смотрят по сторонам и не перестают удивляться.

У самого ствола Элвин замечает зарубку.

— Это отец, он был здесь! — Элвин трогает её рукой.

— В таком случае мы на верном пути.

— Давай обойдём дерево вокруг, может, найдём что-нибудь.

Лайм кивает, и они расходятся в разные стороны. На середине пути обоим открывается дом, скрытый до этого толстым стволом. Каменный, с высокой треугольной крышей, поросшей мхом и травой. Кое-где в стенах зияют дыры, где-то выбиты стёкла.

Они ускоряют шаг, чтобы поскорее сойтись, и вместе разглядывают находку.

— Это тот дом, о котором писал твой отец?

— Да, это он.

— Он хоть и оброс травой, но всё равно выглядит гораздо лучше, чем дома в нашей деревне.

— Тут и не поспоришь.

Они направляются к нему. У рассохшейся двери слышны странные звуки — будто тонкие палки стучат друг о друга.

— Ты слышишь?

— Да. Кто там?

— Не знаю. Давай посмотрим через дыру в стене.

Заглянув внутрь, они видят скелета в зелёном балахоне. В руке он держит инструмент, похожий на мотыгу, только жёлтый.

— Не думаю, что он дружелюбный.

— Я знаю его — папа описывал таких в дневнике. Они кидаются какой-то магией.

— Как нам его одолеть?

— У меня есть папин меч. Попробуем справиться им. У меня как раз созрел план.

— И в чём он заключается?

— Вот. — Элвин подбирает кусок доски, отвалившейся от двери, и протягивает его Лайму. — Используешь её как щит и спровоцируешь скелета атаковать тебя. В этот момент я нападу со спины. Как тебе?

— Почему я должен быть щитом?

— Меч же у меня, и я им пользуюсь лучше тебя.

— Ладно. — Лайм берёт доску. — Что мне дальше делать?

— Стой у двери и жди сигнала. Я обойду дом с другой стороны, там, где огромная дыра в стене. Как только я пропаду у тебя из виду, считай до пяти и действуй.

— Хорошо, давай.

Элвин убегает за дом. Лайм досчитывает до пяти и входит внутрь. Скелет тут же оборачивается и метает магию — доска в руках мальчишки рассыпается. Лайм цепенеет от ужаса: следующий снаряд отбить нечем. Он замирает, глядя в пустые глазницы.

Из-за угла с криком выпрыгивает Элвин и рубит мечом. Клинок попадает в плечо, и рука с мотыгой отваливается. Противник разворачивается и шагает на него. Элвин не знает, что делать дальше, и просто выставляет меч вперёд. Скелет насаживается на лезвие между рёбер, но и это его не останавливает. Элвин в панике кричит. Тогда Лайм бьёт врага по черепу большим камнем — тот разлетается на куски, и тело валится на пол.

Какое-то время оба стоят, пытаясь отдышаться. Первым приходит в себя Элвин.

— Слушай, а ловко ты его камнем огрел, — говорит он.

— Да я и сам не ожидал такого результата.

Элвин убирает меч и осматривается. Деревянный пол, в паре мест без досок; каменные стены, местами покрытые мхом и плесенью. В углу обнаруживается лестница наверх. Решив, что пора готовиться к ночёвке, Элвин распределяет обязанности.

— Слушай, можешь сходить на улицу, натаскать дров? А я пока посмотрю, что на втором этаже.

Лайм кивает и выходит. Элвин поднимается наверх. У дальней стены комнаты стол, на нём баночка со светлячками, рядом шкаф. В стене небольшая дыра. На полу — ковёр в красно-белую шахматную клетку.

В шкафу находится фрукт, похожий на яблоко, только жёлтый. Покопавшись ещё, Элвин достаёт сушёную рыбу и хлеб.

— Ничего себе, сколько они тут лежат? Почему не испортились?

Услышав, что друг вернулся, Элвин спускается. Лайм уже раскладывает дрова в камине.

— Нашёл что-нибудь интересное?

— Да вот, какое-то яблоко странное, жёлтого цвета. Ещё сушёную рыбу и хлеб.

— Что такое рыба?

— Отец в дневнике писал, что это животное, которое живёт в реках и озёрах.

— Ого. Не думал, что такое бывает. Как они только не испортились за столько времени?

— Я сам удивился. — Элвин указывает пальцем наверх. — Там ещё ковёр на втором этаже, думаю, спать будем наверху.

— Хорошо. У тебя, кстати, есть чем зажечь камин?

— Да, я как раз взял с собой огниво.

Черкнув несколько раз огнивом, Элвин разводит огонь. Усевшись на пол, он достаёт рыбу и яблоко.

— Я думал, мы сегодня будем голодать, а тут целый пир! И крыша над головой есть. Может, не всё так плохо в этом мире?

Элвин делит мечом яблоко пополам и отдаёт часть Лайму.

— Внутри оно тоже жёлтое.

— Давай, жуй.

Следом он делит рыбу и хлеб.

— Приятного нам аппетита.

Сперва мальчишки пробуют необычный фрукт.

— Какое интересное яблоко. Я чувствую такой прилив сил.

— Я тоже как-то необычно себя ощущаю.

Во время трапезы друзья осматривают дом. Вдруг Лайм замечает что-то в углу.

— Смотри!

Он указывает на едва заметную полку с потрёпанным кожаным свитком. Элвин встаёт, берёт его и разворачивает — бумага пуста. И тут из мешка вылетает перо и принимается вырисовывать прямо у него в руках карту.

— Ты это видишь? — удивлённо спрашивает Элвин.

— Ты об этом говорил?

— Да! Оно рисует нам карту!

Перо заканчивает и плавно опускается на пол.

— Смотри, тут какая-то корова, а тут — череп с короной.

Лайм встаёт, подходит к другу и заглядывает в пергамент.

— А это что за змеиная голова?

— В записях отца что-то было про них.

Элвин отдаёт карту Лайму, достаёт дневник и принимается листать страницы.

— О, смотри. — Он читает вслух: — «Я наткнулся на высокий забор. Я залез на него, чтобы посмотреть, что за ним. Там оказалась огромная зубастая змея. Меня охватил такой ужас, что я не мог пошевелиться. Она просто невероятных размеров, она ползала в этой клетке. Но мне необходимо одолеть её, иначе я не продвинусь дальше».

— Одолеть эту змею?! — Лайм тычет пальцем в рисунок. — Твой отец хотел убить её?! Да мы с тобой еле справились со скелетом! Это же самоубийство!

— Ты не понимаешь... — не отрываясь от дневника, отвечает Элвин. — Смотри, что он пишет дальше. — Он читает: — «Победить её — не просто необходимость, это ключ. Ключ, который отпирает дорогу вглубь Леса. Без её силы все пути для меня закрыты магическим барьером».

Элвин поднимает взгляд на Лайма. В его глазах горит не страх, а странное сочетание ужаса и решимости.

— Он не просто так это писал. Он прошёл дальше. Значит, он её победил. Если смог он — значит, сможем и мы.

— Мы? Элвин, о чём ты?! Посмотри на нас! Мы чуть не умерли от этого скелета! А ты говоришь об охоте на гигантскую змею!

— А что нам остаётся, Лайм? — Элвин указывает рукой в сторону двери. — Вернуться? Стать как они? Молиться на картину и благодарить за то, что нас не съели? Мой отец предпочёл быть свободным! Я... я, может, и боюсь. Но я боюсь ещё больше стать одним из них. Мы должны доказать им, что наша жизнь может быть другой!

Он замолкает. В хижине слышно только потрескивание огня. Лайм отводит взгляд — смотрит на разбросанные кости скелета, на свою дрожащую руку.

— Я... я не хочу умирать, Элвин, — говорит он почти шёпотом. — Я видел, как тот скелет на меня посмотрел. Я видел его пустые глаза. Я тогда замер. Если бы не ты... Я не воин.

— Я тоже не воин. — Элвин кладёт руку ему на плечо. — Но мы команда. Ты спас меня сегодня. Твоя голова хорошо работает, когда в экстренных ситуациях я теряюсь. Без тебя я пропал бы в первый же день.

Лайм кивает.

— Мы точно изменим жизнь в деревне?

— Никак иначе!

— Тогда давай продолжим путь.

— Отлично, а теперь на боковую — нам нужно хорошо отдохнуть.

Друзья поднимаются на второй этаж и укладываются на ковре.

Проснувшись, они доедают вчерашнюю рыбу и собирают вещи. На пороге Элвин раскрывает карту и принимается её изучать.

— Нам нужно идти в ту сторону, — указывает он пальцем. — Но сначала, — палец смещается, — по пути зайдём в этот лабиринт.

— Что это за лабиринт?

— Там явно есть что-то полезное. Может, какой-нибудь крутой щит или доспехи.

— А может, лук, — задумчиво говорит Лайм. — Думаю, он бы мне подошёл.

— На месте посмотрим. А пока отправляемся в путь.

Глава 3: Первая печать

Подходя к лабиринту, друзья различают, что стены его — высокие розовые кусты.

Вблизи становится ясно: заросли образуют огромную квадратную коробку. Двигаясь вдоль них, ребята находят вход. Элвин обнажает меч, Лайм подхватывает валяющуюся у порога толстую палку. Внутри царит неестественная тишина.

— Ну что, куда пойдём? — осматривается Лайм.

— Давай направо, — указывает пальцем Элвин.

Друзья осторожно пробираются по запутанным тропкам. Внезапно из-за поворота с рыком выскакивает большой волк с красными глазами. Мальчишки действуют хаотично: Элвин машет мечом как попало, Лайм в панике пятится. Зверь легко уворачивается и кусает Элвина за руку. Видя, что друг в опасности, Лайм преодолевает страх, бросается вперёд с криком и бьёт хищника увесистой палкой. Тот отступает.

Победа осталась за ними, но обоим ясно: опыта не хватает. Лайм отрывает от одежды кусок ткани и перевязывает другу рану.

Дальше тропа выводит их в просторную комнату, где стоит сундук. Элвин откидывает крышку: внутри кинжал из неизвестного металла и щит.

— Держи. — Элвин берёт кинжал и подбрасывает его Лайму. — Это явно лучше твоей палки.

— Согласен, — ловит клинок тот и осматривает его.

— Это хорошо, но нам нужно научиться сражаться слаженно. — Элвин достаёт щит.

— Раз у тебя щит, то ты будешь стоять впереди, а я — прикрывать тебе спину, — вертит в руках кинжал Лайм.

Собравшись, они идут дальше. Через несколько поворотов из-за угла доносится странный звук.

— Ты слышишь? — настораживается Элвин.

— Что? — напрягается и Лайм.

— Как будто кто-то с множеством ног ходит.

Обсудить они ничего не успевают: из-за поворота выползает огромный зелёный паук. Мальчишки на миг теряются, но Элвин быстро приходит в себя — вскидывает щит и наставляет меч. Лайм встаёт у него за спиной.

— Не дрейфь! Он атакует меня, а ты воткни ему кинжал прямо в брюхо!

— Хорошо, я готов, — крепче хватается за рукоять Лайм.

Тварь бросается на Элвина. Тот подставляет щит и сдерживает удар. Челюсти впустую скрежещут по железу. Пока паук занят, Лайм заходит ему за спину и вонзает кинжал в брюхо. Чудовище взвывает от боли и разворачивается к обидчику — и в этот миг Элвин ныряет под него и пробивает мечом голову. Паук замолкает и оседает на землю.

— Ну и чудище, — смотрит на него Лайм. — Сколько ещё тут таких водится?

— Я и сам не знаю, — отвечает запыхавшийся Элвин. — Давай двигаться дальше.

Дальше им снова попадается волк — тот самый, от входа, — но теперь с ним справляются без труда. Следом ещё один паук, и он тоже не задерживает их надолго. Мальчишки наполняются уверенностью, движения становятся свободнее, а действуют они всё слаженнее.

Наконец тропа выводит их в центр лабиринта, где обнаруживается небольшой алтарь, а на нём — сундук.

— Я так понимаю, мы дошли?

— Сейчас узнаем.

Они откидывают крышку и достают пару бутылок с розовой жидкостью и лук с колчаном стрел.

— Держи. — Элвин передаёт лук Лайму. — Будешь теперь издалека прикрывать меня.

— Договорились, капитан, — берёт оружие тот, чувствуя себя увереннее.

— А что это за жидкость? — крутит в руках бутылку Элвин.

— Смотри, тут бумажка. Дай прочту. — Лайм забирает её и читает: — «Лечебное зелье».

— Я читал про зелья в дневнике. Так вот как они выглядят. Их нужно сохранить на крайний случай.

Элвин убирает бутылки в мешок.

— Ну что, теперь пора уходить отсюда.

— Пошли.

Друзья поворачивают назад. Проплутав какое-то время, они замечают, что тропки повторяются.

— Мы точно туда идём?

— Похоже, мы заблудились.

Побродив ещё немного, Лайм соображает.

— У меня появилась идея.

— Какая?

— Давай я запрыгну тебе на щит и посмотрю, в какую сторону нам идти.

— Давай попробуем.

Элвин встаёт на колено и поднимает щит над головой, удерживая двумя руками. Лайм карабкается наверх и осматривается.

— Видно что-нибудь? — кряхтит Элвин.

— Да, я вижу выход!

— Отлично, а теперь спускайся, мне тяжело!

Спустившись, они направляются к воротам.

Снаружи их застаёт дождь, и приходится спешно искать укрытие.

— Смотри, там ещё одна хижина. Побежали туда!

Они бегут к дому и останавливаются у порога. Внутри слышатся знакомые звуки.

— Эти скелеты в каждом доме, что ли, обитают?

— Похоже на то. Давай я захожу первым, принимаю удар на себя, а ты бьёшь его по голове.

— Давай, работаем.

Они врываются внутрь. Элвин, подняв щит, бежит на скелета. Тот разворачивается и заносит руку для атаки, но не успевает — его сбивают с ног. Лайм добивает противника ударом кинжала по черепу.

— Знаешь, а он теперь не такой уж и страшный.

— Думаю, ты прав.

Лайм выходит на улицу за дровами, а Элвин принимается осматривать дом. У стены обнаруживается столик, под ним бочка. Внутри — немного картошки, хлеб, жёлтое яблоко и бутылка молока.

Лайм возвращается с дровами и складывает их у камина.

— Смотри, что нашёл, — протягивает руки Элвин.

— Ого. Я так давно не пил молоко. — Лайм оглядывает находки. — Ну, неплохой улов. Давай зажжём камин и пожарим картошку. Пока ты готовишь, я пойду попрактикуюсь с луком, постреляю по дереву.

Лайм выходит. Элвин насаживает картошку на палку и протягивает её над огнём.

Дождь на улице уже закончился. Лайм подбирает камень, царапает на ближайшем стволе мишень, отходит на десяток шагов и натягивает тетиву. Стрела уходит мимо.

— Это сложнее, чем я думал, — чешет затылок Лайм.

Он идёт подбирать стрелу и, вернувшись на позицию, делает ещё множество попыток, прежде чем наконец попадает в цель.

— Наконец-то! — радуется он.

— Вижу, у тебя есть успехи, — облокачивается на дверной косяк Элвин.

— Ага.

— Заканчивай, и пошли есть.

Они возвращаются в дом, садятся у камина и принимаются за еду.

— Удивительно, что спустя такое время оно не испортилось, да ещё и таким вкусным осталось, — говорит Лайм, допив молоко.

— Давай жуй молча, а то подавишься.

После ужина Элвин предлагает потренироваться. Тот соглашается. На улице они обламывают с дерева пару палок и встают в стойку.

— Готов?

— Да.

— Тогда начинаем!

Элвин первым бросается в атаку. Лайм готовится отбиваться. Добежав, Элвин замахивается над головой; решив, что бить будут сверху, Лайм выставляет палку перед собой обеими руками. Но в последний миг оружие противника уходит по другой траектории — в ноги. Заблокировать он не успевает. Удар такой силы, что сбивает его наземь. Лайм поднимает взгляд и видит протянутую руку друга.

— Не расслабляйся, это только начало. Соберись.

Лайм кивает, поднимается и снова встаёт в стойку.

— Продолжаем?

— Давай!

После долгой тренировки они съедают по половинке жёлтого яблока, от которого проходит усталость, а все ушибы и синяки пропадают.

— Пошли в дом, а то уже спать охота.

Вернувшись, они устраиваются на ковре у камина.

Проснувшись и позавтракав, Элвин садится с дневником отца.

— Лайм, как ты считаешь, мы готовы пойти на Нагу?

— Нага? Так эту змею зовут?

— Да, в дневнике так написано. Так что скажешь?

— Если у нас будет план, то шансы есть.

— У тебя он есть?

— Да. Ты со щитом будешь её отвлекать, а я буду стоять на стене и стрелять из лука.

— Звучит как целая тактика.

Элвин достаёт из мешка карту и ищет на ней Нагу.

— Слушай, она не так уж и далеко от нас. Мы быстро туда доберёмся.

— Тогда чего мы ждём?

— Вижу, в тебе прибавилось уверенности, — ухмыляется Элвин.

Собрав вещи, они выходят. Карта указывает на север. Вскоре лес расступается, и друзья оказываются на просторной поляне, посреди которой стоит огромная каменная стена.

— Похоже, это здесь.

— Похоже на то. Что-то входа не видно, давай обойдём.

Обойдя её кругом, они не находят ни ворот, ни калитки.

— И как нам попасть внутрь?

— Давай подумаем.

Некоторое время оба молчат, и тут Лайма осеняет:

— Мы же можем перекинуть через забор обычную лиану и по ней забраться наверх.

— Отличная идея! — радуется Элвин.

У одинокого дерева неподалёку они срывают свисающую лиану. Вернувшись, обматывают ею большой камень, покрепче берутся за свободный конец и начинают раскачивать груз, чтобы перебросить его через стену.

— На счёт три. Раз, два, три!

Камень взмывает и переваливается на ту сторону.

— Отлично!

— Я первым полезу.

Забравшись наверх, они наконец видят её...

— Мне не мерещится? — ошарашенно спрашивает Лайм.

— Нет... тебе не мерещится, — так же ошарашенно отвечает Элвин.

Перед ними огромная зелёная тварь размером с небольшой домик, с очень длинным телом, спящая в центре клетки.

— Как будем действовать? — озадаченно спрашивает Лайм.

— Давай по твоему плану, но от тебя многое будет зависеть, — вполголоса отвечает Элвин. — Я сейчас спущусь и займу боевую позицию. Видишь те каменные выступы? Я буду у ближайшего к нам. Когда подойду, выстрели Наге прямо в глаз. Она проснётся и нападёт на меня. Ты должен хорошо прицелиться и попасть ей во второй глаз, после этого я постараюсь её убить. Всё понял?

— Да.

— Тогда я пошёл.

Спустившись по лиане, Элвин медленно двигается к позиции — и наступает на сухую ветку. Нага мгновенно просыпается и, заметив чужака, с шипением поднимает переднюю часть тела. Она бросается вперёд; Элвин уворачивается, подставляя щит. Удар хвоста отбрасывает его на несколько метров. Он вскакивает и отряхивается.

— Сейчас, Лайм!

Стрела попадает Наге в шею и отскакивает от чешуи. Чудовище в ярости шипит и на мгновение переводит взгляд на стену, где прячется лучник. Это ошибка. Пока тварь отвлечена, Элвин подбегает вплотную и наносит несколько ударов мечом. Чешуя прочная — удары лишь злят её. Нага сосредотачивается на нём и прижимает к стене.

Ситуация критическая. Лайм видит, что друг вот-вот будет раздавлен. Он на секунду закрывает глаза, вспоминая всё, через что они прошли: скелета, лабиринт, паука, волка. Руки перестают дрожать. Он делает выдох. Вторая стрела летит точно в глаз. Чудовище издаёт оглушительный вопль и начинает извиваться. Элвин, пользуясь моментом, вкладывает все силы в последний удар и вонзает меч прямо в пасть, протыкая мозг. Гигантское тело бьётся в конвульсиях, замирает и падает на землю.

Тишину нарушает только тяжёлое дыхание. Они победили. Лайм сползает по лиане и идёт к другу — его трясёт от выброса адреналина.

— Мы... мы сделали это? Мы победили её?

Элвин тяжело поднимается на ноги и бросает взгляд в его сторону.

— Спрашиваешь, победили ли мы? — Он опускает взор на змею. — Нет. Это только первое испытание. — И тише добавляет: — Отец, я скоро встречу тебя.

Тело Наги распадается на яркие частицы. Они устремляются к мальчишкам и впитываются в них — первый шаг к обретению силы.

— Всё моё тело покалывает. Элвин, меня переполняют силы, я как будто могу горы свернуть. Что это? Про это было что-то написано в дневнике?

— То же самое чувствую и я. — Элвин достаёт дневник и листает страницы. — Но там ничего такого не было.

— Посмотри на свой меч. Он всегда так переливался?

— Н-нет. — Элвин поднимает клинок. — Я как будто вижу его ауру.

Теперь они различают то, что недоступно обычному человеку: поглощённая сила Наги открыла им мир, скрытый от глаз смертных. Они не могли этого знать, но в тот миг двое мальчишек перестали быть просто людьми — они прошли точку невозврата.

— Ну что, идём искать ночлег?

— Да. Нам нужно как следует отдохнуть.

Посмотрев друг на друга, они замечают, что у обоих светятся зрачки.

— Элвин, ты видел свои глаза?!

— А ты свои видел?!

— Они у тебя светятся!

— У тебя тоже!

— Это, наверное, эффект от полученной силы.

— По-другому и быть не может.

За стенами друзья отправляются искать новое пристанище. По дороге оба то и дело оглядываются: мир играет для них другими красками. Они ещё не понимают этого, но уже видят частицы манны, которой всё вокруг пропитано.

Вскоре подходящий дом находится. В этот раз тактику придумывать не приходится — Элвин влетает внутрь, где вместо одного скелета оказывается сразу два.

— Я беру левого!

— Тогда я правого!

С нечеловеческой скоростью они кидаются вперёд. Элвин хватает одного за череп и бьёт им о колено — кость разлетается в щепки. Лайм с разворота пинает второго так, что голова отрывается от тела и застревает в кладке. Оба костяка валятся на пол.

— Отлично сработано, — вытирает пот со лба Лайм.

— Согласен с тобой.

— Я пошёл за дровами. — Он направляется к выходу.

Элвин, как обычно, принимается обыскивать дом. Заметив в углу сундук, он открывает его и находит большой кусок мяса, морковь и пару колб с водой.

— Вот это находка!

Лайм возвращается с дровами и направляется к камину.

— Какой на этот раз улов?

— Ты не поверишь, но я нашёл большой кусок мяса!

— Ты серьёзно?!

— Вот, посмотри! — протягивает руку Элвин.

— Я не помню, когда в последний раз его ел!

— Мы однозначно заслужили такой пир!

Элвин с восторгом разделывает добычу мечом, а Лайм разжигает камин. Закончив, они усаживаются у огня и вытягивают над ним палки с кусками.

— Не могу дождаться, когда оно приготовится!

— Я тоже, но придётся подождать.

Глядя на пламя, друзья принимаются вспоминать деревню.

— Не скучаешь по родным?

На лице Лайма читается тоска.

— Да, скучаю, очень скучаю. А ты?

— Мне не по кому скучать там.

— Мне нравится наше путешествие, но я хочу как можно быстрее его закончить, чтобы вернуться и освободить родителей и жителей деревни от этих страданий.

— Брат, мы обязательно вернёмся. — Элвин поворачивается к другу и кладёт руку ему на плечо. — Нам нужно постараться и набраться терпения.

— О, смотри, кажется, мясо уже готово, — вытирает намокшие глаза Лайм.

— Да, думаю, его пора есть.

За едой оба не перестают нахваливать вкус — в деревне такая роскошь доставалась только Старейшине.

После ужина друзья ложатся спать: впереди ещё много работы.

Глава 4: Затишье перед бурей

Проснувшись, Элвин и Лайм замечают, что камин погас.

— Сходишь за хворостом? — сонным голосом спрашивает Элвин.

— Эй, чего это я всё время за дровами хожу? Давай-ка в этот раз ты.

— У тебя просто хорошо получается их собирать.

— Нет, теперь твоя очередь, а то это нечестно.

— Эх, ну... Ладно, — чешет затылок и зевает Элвин.

Он поднимается и выходит на улицу.

— Хорошо, что деревья кругом, — осматривается он.

Элвин ходит от ствола к стволу, подбирая сухие палки. Подняв глаза после очередной ветки, он видит вдалеке, за деревом, своего отца.

— Что? — растерянно замирает он, а после кричит: — Отец, это ты?!

Элвин бросает хворост и кидается вперёд, но тот одним шагом уходит за ствол. Мальчишка мчится изо всех сил, спотыкается, падает, поднимается и снова бежит. Добравшись до места, он понимает, что там никого нет. Лайм, услышав крики, выходит из дома.

— Что случилось? Ты чего кричал?

Элвин растерянно смотрит туда, где только что стоял отец.

— Да так... ничего.

Он разворачивается, собирает брошенный хворост и идёт к дому.

Внутри Элвин кидает дрова в камин и разжигает огонь. Друзья садятся рядом.

— Ты, кстати, не задумывался, откуда эти хижины вообще взялись?

— Я не знаю. В дневнике про это ничего не написано.

— Может, эти скелеты раньше были людьми?

— С чего ты взял? — удивлённо смотрит на него Элвин.

— Да ты сам подумай: они как люди, только без плоти, и живут в домах, где есть всё для жизни.

— Звучит логично, — кивает Элвин.

Он тянется за кочергой, чтобы разворошить угли.

— Слушай, Лайм. У тебя есть лук и стрелы — может, сходишь на охоту? Я рядом видел стаю оленей. Принесёшь нам ещё мяса.

— Отличная идея.

Лайм поднимается и берёт лук с колчаном.

— Тогда следи за огнём, чтобы не погас, а то придётся есть сырое мясо.

Он выходит за дверь.

Подкинув ещё дров, Элвин берёт меч и выходит потренироваться. Он подступает к самому толстому дубу поблизости, встаёт в стойку и принимается наносить удары по стволу — снова и снова, пока пот не начинает капать с носа.

— Хух. Какие-то глубокие порезы получаются.

Элвин решает проверить себя: отступает на шаг, глубоко вдыхает и вкладывает в замах всё, что есть. Клинок со свистом рассекает воздух, будто плеть, — только вместо плети у него тяжёлое железо. Одним движением он разрубает толстый ствол; дерево подпрыгивает на месте и валится в сторону.

К дому как раз подходит Лайм с тушей оленя на плече и застаёт эту картину.

— Ого! Как ты это сделал?!

— Я не знаю. Я просто вложил всю силу в этот удар.

— Вот оно что, — задумчиво тянет Лайм. — Дай-ка и я так попробую.

Скинув тушу на землю, он становится напротив другого дерева, делает глубокий вдох и натягивает тетиву. Элвин завороженно наблюдает. Лук прогибается всё сильнее, и в тот самый миг, когда пора стрелять, тетива лопается, а оружие выскакивает из рук. Элвин не может сдержать смех.

— Что смешного?!

— Ты был такой серьёзный, я думал, ты это дерево к чертям снесёшь, но потом... Ты бы видел своё лицо.

Элвин никак не уймётся. Обидевшись, Лайм молча подхватывает тушу и уносит в дом. Следом идёт и друг.

Лайм снимает с оленя шкуру и подготавливает мясо. Элвин понимает, что своим смехом задел его.

— Слушай, Лайм. Я знаю, что обидел тебя. Я не хотел этого. Я смеялся не над тобой...

— А над чем же?

— Над луком, который не выдержал твоей силы. Это же очевидно. После убийства змеи мы обрели мощь, с которой обычному оружию не совладать.

— Так ты, получается, слабак?

— С чего это?

— Ну так твой меч же цел.

— Так мой меч сделан не из обычного железа, а твой лук... это просто палка с ниткой...

Лайм не отвечает.

— Не парься, мы найдём тебе оружие гораздо лучше этого.

Лайм поднимает на него взгляд.

— Мир? — протягивает тот руку.

— Мир, — отвечает Лайм.

Оба смеются.

— Давай, пока мясо готовится, пойдём искупаемся в реке, а то мы жесть как воняем — сколько уже не мылись.

— Ты прав. Нужно окунуться.

Насадив мясо на палки и пристроив их над огнём, друзья выбегают наружу.

Добежав до реки, они быстро раздеваются и прыгают в воду.

— Ох! Хороша водичка.

— Да. Я ни разу не окунался с головой. Это так освежает.

— Давай наперегонки: кто первый доплывёт до противоположного берега и обратно?

— Погнали.

Не дожидаясь сигнала, Элвин срывается с места. Лайм не хочет отставать и плывёт следом. Разрыв невелик. Доплыв до берега, Элвин быстро выскакивает на него и с разбега снова ныряет. Лайм, коснувшись земли, отталкивается и почти догоняет друга. Если бы они стартовали одновременно, у него, может, и были бы шансы, но к финишу первым приходит Элвин.

— Ну что, не угнаться тебе за мной?

— Ты сжульничал. Ты раньше меня стартовал!

— Ой да ладно тебе. В битве ты тоже будешь говорить монстрам, что они сжульничали?

— Нет, конечно!

— Ну вот.

Одевшись, они возвращаются в дом — и обнаруживают, что, пока развлекались, мясо сгорело.

— И что нам теперь есть?

— Ну, ничего страшного. Бывало и хуже, верно? В деревне мы мясо вообще не ели.

Лайм снимает угли с палок и насаживает новые куски.

— Слушай, а какая там дальше будет так называемая вторая печать?

Элвин давится и закашливается.

— Ты жуй молча для начала.

Он достаёт дневник, кладёт его на колени и листает страницы в поисках нужной записи.

— Да, вот он. Его зовут Лич. Находится в высоком замке, который окружает какой-то барьер, неприступный для обычных людей. Но мы с тобой получили силу, поэтому нам он не помеха. Лич обладает посохом, что стреляет огнём и какими-то тёмными шарами, также он может создавать своих клонов и призывать зомби. Но чтобы дойти до него, нужно преодолеть в замке полчища монстров и подняться на последний этаж.

— Непросто нам будет.

— Было бы легко — мой отец бы вернулся.

— И то правда. Давай поедим и ляжем спать. А то я вымотался за сегодня.

После плотного ужина друзья ложатся спать.

Элвину снится отец: тот что-то говорит на непонятном языке. Сын пытается разобрать слова, но не понимает ни звука. Он идёт навстречу, протягивает руку — и отец тут же исчезает. Элвин просыпается в холодном поту и, сам того не желая, будит Лайма.

— Что, уже встаём? — сонным голосом спрашивает тот.

— Да, нам пора в путь.

Глава 5: Хранитель знаний

Позавтракав, друзья принимаются собирать вещи.

— Ну что, ты готов?

— Рано пока об этом спрашивать. Сначала нужно дойти до него.

Выйдя на улицу, Элвин передаёт карту Лайму.

— Ты чего такой хмурый?

— Не бери в голову, просто не в настроении. Давай ты пока будешь проводником.

— У тебя что-то случилось?

— Мне странный сон приснился. В нём я видел отца: он что-то говорил мне, но я не мог разобрать ни слова — язык был совсем незнакомый.

— Это всего лишь сон. Забудь.

— Может, ты и прав.

— Всем людям снятся сны: плохие, хорошие, а иногда и вовсе ничего не снится.

— Ладно. Пошли, нам предстоит долгий путь.

За всю дорогу друзья не замечали одной странности, но на пути к замку она наконец бросается в глаза.

— Слушай, ты заметил, что за весь путь мы никого не встретили?

— Конечно никого, все ведь заперлись за частоколом.

— Нет, ты не понял. Я про монстров.

Элвин останавливается и задумывается.

— А ведь ты прав.

— Почему тогда люди живут за забором?

— Может, что-то произошло. — Элвин поднимает глаза к звёздам. — Настолько ужасное, что заставило людей укрыться за стенами и бояться этого мира.

— Но сейчас ведь ничего такого нет. Посмотри вон туда, — указывает Лайм в лес. — Ты боишься туда пойти?

— Нет.

— Так давай вернёмся и расскажем им, что они свободны. Что здесь нет никакой опасности.

— Мы с тобой победили огромную змею, но она далеко не единственная угроза в этом…

— А ты видел, где эта змея сидела? — перебивает Лайм. — За высоким каменным забором. Уверен, с остальными то же самое.

— Лич за забором не сидит.

— Но он очень далеко.

— А если он придёт? Что тогда?

Лайм опускает голову.

— Нам нужно знать точно, что за нами никто не придёт. И мне нужно найти отца.

— А что, если твой отец мёртв?

Элвин подходит вплотную и долго, пристально смотрит другу в глаза. Затем разворачивается и шагает дальше. Лайм понимает, что сказал лишнее, но слово уже вылетело. Он молча плетётся следом. Так, не проронив ни звука, они идут несколько часов, пока не выходят к хижине.

— Здесь отдохнём.

Элвин первым делом заглядывает в окно — проверить, нет ли кого внутри. Пусто. Друзья входят. Лайм отправляется за дровами, а Элвин принимается рыться в сундуке. Там два жареных куска мяса, а под ними — одежда. Это его крайне удивляет. Он достаёт рубаху и примеряет.

— Сидит неплохо.

На дне сундука обнаруживается рисунок: семья — муж, жена, сын и дочь. Кто они, Элвин не знает, но это точно люди. В месте, куда не ступала нога человека, он держит в руках их портрет. Тут заходит Лайм с хворостом и сразу направляется к камину.

— Что это на тебе?

— В сундуке нашёл. На столе еда лежит.

Друзья берут по куску мяса и хлеба, садятся у огня и принимаются за еду.

— Прости меня, я не должен был такое говорить.

— Может, ты и прав. Я не знаю, жив ли сейчас мой отец. Но я знаю точно: я должен закончить его дело и вернуться в деревню.

Элвин смотрит на Лайма, а тот — на него.

— Дай клятву, что поможешь мне в этом тяжёлом деле.

— Клянусь, — прижимает Лайм сжатый кулак к сердцу.

— Спасибо, что веришь мне.

— Глядя на проделанный путь, сложно тебе не верить, — усмехается он.

Посидев немного, Элвин встаёт, достаёт из сундука рисунок и показывает другу.

— Смотри.

— Это люди?!

— Да. Видимо, наша догадка о живших здесь людях не так далека от истины.

Находка заставляет обоих задуматься об истинной истории этого мира. После долгой дороги и утомительных размышлений они ложатся спать.

Проснувшись, друзья доедают остатки и, не мешкая, продолжают путь. Впереди их ждёт болото.

— Оно принадлежит минотаврам.

— Кому?

— Высоким людям с головами быков. Но главные минотавры другие: сверху они как человек с коровьей головой, а ниже живота — тело коровы на четырёх ногах. Ростом с двух человек.

— И мы пойдём убивать их вместо Лича?

— Раз они встали на нашем пути, можно сперва одолеть их.

Стоит друзьям ступить на топкую землю, как на них накатывает неутолимый голод.

— Мой живот сейчас сам себя съест.

— Что это такое? Почему мне так хочется есть?!

От слабости оба валятся наземь.

— Нужно выбираться из болота!

Ползком они выбираются за его границу.

— Живот уже не так болит, но есть всё равно хочется.

Пока друзья приходят в себя, словно из ниоткуда появляется невысокое синее существо с большими ушами.

— Кто вы такие? Чего пришли раньше времени?

Мальчишки не на шутку пугаются и на одном адреналине вскакивают.

— Кто ты?!

— Тот, кто останавливает таких дураков, как вы, что лезут в священные места вне очереди. Я Кобольд, — хихикает существо.

— Рад познакомиться. Откуда ты взялся?

— Лес призывает меня стражем тех мест, куда существа хотят ступить без спроса. Так что уходите, пока не получите разрешение.

— И у кого же нам его получить?

— Раньше — у Лича, но теперь вам этого не дождаться из-за ваших грехов минувших дней.

— Каких ещё грехов?

— Не в моих правах о том разглагольствовать. А теперь уходите. Сунетесь ещё раз — так легко не отделаетесь.

Кобольд уходит в болото, скрываясь за ближайшим деревом.

— Ты слышал, что он сказал?

— Да. Про грехи минувших дней.

— Получается, мы и правда когда-то жили в этих местах.

— Придётся обойти топь.

— Много времени это не займёт.

— Да, но сначала стоит поймать какую-нибудь дичь, а то я умираю от голода.

Поиски выходят недолгими: неподалёку пасётся стадо баранов. Убив одного, друзья разделывают тушу и жарят мясо на костре.

— Впервые сидим и готовим под открытым небом.

— Похоже, для ночлега не всегда нужно искать дом. Только если пойдёт дождь.

— Ты прав.

Наевшись, они двигаются дальше — и наконец видят тот самый замок.

— Ну и громадина.

— Пошли, нужно найти вход.

Искать долго не приходится: парадные ворота видны издалека. Замок высотой с те самые исполинские деревья, а вокруг раскинулся большой двор, обнесённый забором. Стоит друзьям приблизиться к ограде, как из-под земли начинает выбираться нежить.

— Готовься к бою!

Встав в стойку, они ждут орду. Мертвецы лезут наружу и тянутся к ним, но дойти не могут: каждый привязан к забору. Элвин и Лайм убирают клинки.

— Смотри-ка, сидят на привязи, как сторожевые псы.

Пройдя мимо них, друзья входят в замок. Внутри множество горящих свечей и красный ковёр, тянущийся от порога до дальнего конца зала. В следующей комнате их встречают две круглые лестницы: они, словно лианы, обвивают стены и уходят к самому потолку. Кроме них на этаже четыре тёмных прохода, ведущих в неизвестность.

Внезапно в мальчишек летит листок бумаги — да с такой силой, что рассекает Лайму руку.

— Ай! Что это?

Обернувшись, тот видит парящую раскрытую книгу: от неё отрывается страница, складывается в острый конус и устремляется к ним.

— Осторожно!

Элвин успевает уклониться. Друзья обнажают клинки. Лайм берёт кинжал за лезвие и запускает его в книгу. Тот продырявливает её и вонзается в стену. Лайм подбегает и выдёргивает оружие обратно.

Они снова встают в стойку. Из тёмных проходов в полумраке выползают орды нежити.

— Прикрывай мой тыл!

Элвин первым бросается в бой, держа перед собой щит. Лайм берёт на себя противоположную сторону. Мертвецы медлительны и безмозглы, но их много — очень много.

В пылу схватки друзья входят в кураж и начинают получать от боя удовольствие. Глаза сияют магией всё ярче. С каждым взмахом меча, с каждым броском кинжала растёт мастерство, а обретённая сила не даёт усталости взять верх.

— Нужно двигаться дальше! Иначе они нас сожмут!

Прорвав ряды, они выбираются к лестнице и бегут наверх. По пути попадаются скелеты с луками, мертвецы и парящие книги — со всеми друзья расправляются на ходу. Медлить нельзя: по ступеням следом валит бесчисленная орда.

Наконец они поднимаются на верхний этаж. С потолка свисает люстра, усыпанная свечами. В одной из стен тёмный проход, из которого доносятся уже знакомые звуки. Оттуда выходит Лич: с короной на голове, с посохом в руке и в фиолетовом плаще.

— Что привело грешников в мои покои?

Друзья цепенеют. Скелет перед ними говорит. От него веет такой аурой, что дышать становится тяжело.

— Почему вы ещё не гниёте в земле и не кормите своими трупами Лес?

Придя в себя, они встают в стойку.

— Почему мы должны быть мертвы?

— Вы должны искупить свои грехи. И ваше искупление — только смерть!

Лич поднимает посох и призывает щиты — те начинают кружить вокруг него. Следом летит сгусток тёмной силы, но Лайм отбивает его кинжалом. Заряд возвращается к хозяину и попадает в одну из пластин; та растворяется в воздухе. Друзья понимают: нужно повторить это ещё несколько раз.

Лич призывает клонов, и те бросаются в атаку. В Элвина летят огненные шары. Он уворачивается, но взрыв такой силы, что его отбрасывает в стену, а пламя, лизнув кожу, оставляет ожоги. Лайм замечает, что аура оригинала и двойников различается. Пока все заняты Элвином, он подкрадывается к Личу и делает выпад, но удар принимает на себя парящий щит. Лайм отпрыгивает назад. Новый заряд он снова отбивает — тот прилетает в хозяина и развеивает ещё одну пластину. Остаётся всего две. Элвин поднимается на ноги и вскидывает меч.

— Я держу двойников, а ты убей главного! — кричит он.

Лайм внимательно следит за противником. Тот выпускает шар; поняв, что он огненный, лучник отпрыгивает и тут же вскакивает. Следующий снаряд такой же — приходится уворачиваться опять. Элвин тем временем сдерживает клонов. Защиты у них нет, но менее опасными это их не делает. Один из двойников метает в него сгусток магии — Элвин отбивает его мечом в сторону Лича, и у того рассыпается предпоследняя пластина. Копии крайне хрупки, каждой хватает одного удара, но оригинал не перестаёт призывать новых.

Наконец один из клонов переключается на Лайма и швыряет в него сгусток магии. Тот вовремя замечает удар и отбивает его в Лича — двойники тут же исчезают. Скелет развеивает посох и достаёт меч. Развернувшись к Элвину, он стремительно нападает. Клинки сталкиваются, и Элвин понимает: это будет самая тяжёлая битва в его жизни.

Лайм кидает кинжал в череп врага, но тот уклоняется в последний момент, и Элвин, чьё лезвие упиралось в чужое, едва не падает вперёд, теряя равновесие. Он тут же выпрямляется и успевает заблокировать новый удар. Лайм быстрым рывком добегает до оружия и, подхватив его, снова атакует. Начинается ожесточённая схватка. Лич умело уходит от двух клинков, а героям с трудом удаётся отбивать его меч. Элвин понимает, что в бою на истощение они проиграют, — тем более что параллельно приходится отбиваться от нежити, которая уже поднялась по лестнице.

— Лайм! Удерживай всю нежить!

— Понял тебя!

Лайм бросается к одному из пролётов навстречу мертвецам и яростно пробивается вниз. Понимая, что долго так не продержится, он бьёт по ступеням ногой — те трескаются. Второй удар обрушивает всю конструкцию вместе с толпой.

Поднявшись обратно, он видит, что орда со второго пролёта почти дошла до Элвина. Лайм рвётся вперёд и, как зверь, рубит мертвецов, пробиваясь к ступеням. Ломать и их нельзя — тогда им самим будет не выбраться. Он решает рискнуть: отходит на несколько шагов, встаёт в стойку, делает глубокий вдох, закрывает глаза и берёт кинжал двумя руками. Нечисть уже тянется к нему, но он распахивает ярко горящие магией глаза и с криком делает выпад — вся толпа на лестнице рассыпается в щепки.

Элвин между тем в тяжёлом положении. Лайм подоспевает вовремя и пытается вонзить клинок в череп противника. Тот уклоняется, и кинжал лишь слегка царапает кость. Но Лич отвлекается — и Элвин пользуется моментом: пробивает голову врага мечом.

Скелет кричит в агонии. Его тело взмывает в воздух над мальчишками. По костям бегут яркие трещины, и Лич распадается на частицы, которые впитываются в друзей. Меч падает на пол и обращается в посох.

После поглощения оба ощущают чужую силу: в головы врезаются знания, недоступные людям. Напор невыносим. Лайм не выдерживает, падает на колено и стонет. Элвин держится из последних сил; в мыслях мелькает отец. Вдруг он вспоминает про лечебное зелье и ползком добирается до сумки. От половины бутылки становится намного легче. Он подползает к другу и понимает, что тот потерял сознание. Приподняв Лайма, Элвин выливает ему в рот остатки — и тот приходит в себя.

— Это… всё? — слабым голосом спрашивает Лайм, оглядывая разгромленный зал.

— Нет, — тяжело дышит Элвин, глядя на свои руки, в которых ещё пульсирует чужая магия. — Это только начало. Но мы выжили. Держись, брат.

Глава 6: Сказка сумерек

Верхний этаж замка. Элвин и Лайм приходят в себя после мучительного поглощения. Магия в их глазах постепенно угасает до привычного свечения. Взгляд Элвина падает на посох, лежащий на полу. Он поднимает его.

— Интересно… что он может?

Элвин инстинктивно взмахивает жезлом. На полу перед ними вспыхивает магический круг, из которого с хриплым стоном поднимается зомби. Мертвец стоит неподвижно, ожидая приказа.

— Чёрт! Избавься от этой штуки! — отползает Лайм, хватаясь за кинжал.

— Спокойно. Он слушается меня, — широко улыбается Элвин; в его глазах азарт первооткрывателя.

Он мысленно отдаёт приказ, и зомби рассыпается в прах.

— Ну что, побаловались и хватит. Пора уходить отсюда.

Элвин подходит к Лайму и помогает ему подняться.

— Как ты себя чувствуешь?

— В целом неплохо, но могло быть и лучше.

Подобрав снаряжение, друзья идут к лестнице. Спускаясь, они замечают дверь — единственную на всём пролёте.

— Как думаешь, что за ней?

— Без понятия. Зайдём — узнаем.

За дверью огромная библиотека: полки с книгами возвышаются на несколько метров. Друзья удивлённо осматриваются.

— Наверное, здесь хранятся знания той уродливой костяшки.

Элвин подходит к ближайшей полке и берёт первый попавшийся том в кожаном переплёте. Он открывает его и видит строки на незнакомом языке с причудливыми символами.

— Тут какие-то закорючки.

Его глаза непроизвольно вспыхивают — и буквы вдруг обретают смысл.

— Я… могу это прочесть.

— Читай.

— «…и когда ресурсы мира, называемого „Исток“, иссякли, Совет Семи направил Ковчег с сотней душ…»

Элвин замолкает, с изумлением глядя на страницу, а потом на друга. Лайм подходит и заглядывает через плечо; его глаза тоже загораются, и он продолжает:

— «…в новый мир, что они назвали Сумеречным лесом, дабы возвести здесь новый Мир…»

Друзья смотрят друг на друга в ошеломлённой тишине. Сила Лича дала им язык этого мира. Вороша старые фолианты и свитки, они складывают мозаику из обрывков. Так открывается история катастрофы, что произошла сотни лет назад: колонисты своим паразитическим развитием разгневали Лес, и тот обрушил на них ответный удар. Тогда же был сломан портал, через который люди сюда пришли. Великий Лес уничтожил чужаков, нарушивших его баланс.

— Получается, этот костлявый был хранителем знаний.

— Я правильно понимаю, что «Император» — это Лес? — недоумевает Лайм.

— Видимо, людям проще было назвать его Императором, чем чем-то непонятным. Живой лес… Не каждый сможет это правильно понять.

— И эти существа думают, что все люди погибли?

— Судя по книге, так считает только Лес. Тот же Кобольд нам не сильно удивился.

— В таком случае все жители нашей деревни молятся так называемому Императору, который просто не может услышать их молитвы, — да и вовсе не знает, что они живы.

— Похоже, людям проще жить, когда они во что-то верят. Вера приносит им надежду.

— Надежду? Больше похоже на страх. Столько поколений мы жили в страхе. Ты понимаешь, что мы могли жить не за стенами, а как свободные люди?

Лайм прижимается спиной к стене и медленно съезжает по ней на пол.

— Именно поэтому мы ушли оттуда. Ушли ради лучшей жизни, чтобы открыть им глаза на мир. Ты же сам видел: здесь можно жить, а не выживать.

Элвин продолжает перебирать книги, пока Лайм сидит у стены, погружённый в свои мысли. Среди свитков обнаруживается карта лабиринта — записи идут по обеим сторонам пергамента. Решив, что вещь полезная, Элвин убирает её в сумку.

Затем его взгляд падает на том в обложке всех семи цветов радуги. Внутри иллюстрация: большой баран. Пробежавшись глазами по тексту, Элвин подходит к другу и садится рядом.

— «И коль возжелаешь ты сокровищ из снов, найди Барана, что бредёт меж цветов. Пять шерстинок ему принеси, силу с дарами себе получи и человечность свою сохрани». Тут ещё нарисована карта, где он отмечен.

— Ты хочешь прямо сейчас туда отправиться?

— Почему бы и нет. Я вполне неплохо себя чувствую.

— Если бы не зелье, я бы предпочёл отдых.

— Тогда в путь.

Друзья выходят из библиотеки и продолжают спуск.

— Почему та лестница сломана? Когда поднимались, она была целой.

— Это я её, чтобы нежить нам не мешала.

— Ну ты молоток! — хлопает Элвин друга по спине.

Пройдя по коридору, они покидают замок. Сверившись с картой, друзья определяются с направлением.

— Идти не так уж и далеко.

— В сравнении с дорогой к замку — да, — усмехается Лайм.

Через долгий переход Элвин замечает необычное дерево. С виду простой дуб, но листва его вобрала все возможные оттенки.

— Не знаю, что удивительнее было увидеть: то огромное дерево или это.

— В нём магия совсем другая, чем в остальных.

— Она какая-то… добрая? — с подозрением тянет Лайм.

Друзья смотрят на дуб, не в силах отвести глаз.

— Оно так успокаивает. Будто все тревоги ушли.

— Не помнишь, как нам найти барана?

— Он живёт у каменного алтаря.

— Пошли дальше. Не всю же оставшуюся жизнь на это дерево смотреть.

Миновав обычные рощи, друзья наконец находят то, что искали. Лес здесь невероятной красоты: стволы и трава всех оттенков, какие только бывают.

— Сколько мы путешествуем, я думал, что красивее светлячков ничего не увижу. А это… как будто в сказку попали.

— Да. Такую красоту больше нигде не найти.

— Любоваться, конечно, можно вечно, но что там для барана понадобится?

— Пять клочков шерсти овец разной расцветки.

— А какие цвета нам нужны?

— Любые.

— Так это сильно упрощает дело.

— По пути найдём овец и пострижём.

Те оказываются пугливыми и шустрыми, но с обретённой силой поймать их не составляет труда. Мечом и кинжалом друзья срезают клочки шерсти.

— Ну что, всё собрали?

— Да. Осталось найти главного Рогатого.

Сверившись с картой, они отправляются в центр волшебного леса. Там их встречает алтарь, по которому расхаживает огромный Баран. Мальчишки подходят ближе и предстают перед ним.

Элвин забирает шерсть у Лайма, осторожно приближается к центру алтаря и кладёт её.

— Мы принесли то, что тебе нужно, — склоняет он голову.

Стоит ему отойти, как Баран подступает к подношению. Он наклоняется — и клочки вспыхивают ярким пламенем. Зверь поднимает голову и смотрит на мальчишек.

— Чего вы хотите?

— Мы хотим сил…

— Ответы, — перебивает Элвин.

— Я слушаю тебя, мальчик.

— Кто ты?

— Я младший сын Леса.

— Младший сын? Ты тоже бог?

— «Бог» — неуместное название.

— А Лес бог?

— Тоже неуместное.

— Почему?

— Мы не можем создавать что-то из ничего. Мы можем лишь превращать одно в другое.

— Почему ты здесь? — спрашивает Лайм.

— У меня нет такой власти, как у брата. Я могу управлять только этой землёй.

— Ты знаешь, где мой отец?

— Не знаю.

— Почему ты не враждебен к нам?

— Вы не плохие создания. Вы глупцы, что сбились с пути. Я хотел помочь вам, когда помощь была нужна, но не мог.

— Ты поможешь нам сейчас?

— Я дам вам то, чего вы хотите.

— Нам нужно оружие и сила.

Баран разворачивается, подходит к ближайшему дереву и отламывает две ветви. Вернувшись, он кладёт их на землю — и те обращаются в меч и лук с нескончаемыми стрелами.

— Преклоните колено.

Друзья тут же опускаются на одно колено. От Барана исходит магия, тонкой струёй тянется к ним. Приняв силу, мальчишки поднимаются.

— Какие приятные чувства, не то что после Лича, — с наслаждением выдыхает Лайм.

— Как же хорошо, — вторит ему Элвин.

После этого Баран растворяется в воздухе.

У обоих начинает чесаться голова — очень сильно.

— Боже, ну почему так чешется?

— Я сейчас себе макушку до дыр расчешу.

На головах проступают рога.

— Лайм, что у меня наверху? Посмотри! — трогает себя Элвин.

— Давай посмотрю.

Элвин наклоняется. Лайм видит пробивающиеся рожки.

— Да у тебя рога растут! — Он ощупывает себя. — И у меня тоже!

— Ага. Два барана встретились, осталось только мост где-нибудь найти.

— Да ладно тебе, зато мы получили силу. Это куда важнее.

— Тут ты прав. От неё и на душе как-то легче стало.

Элвин и Лайм подходят к лежащему оружию и поднимают его.

— Какой интересный меч. Хоть и сделан из листьев, а мощь у него невероятная.

— А у моего лука есть посадка для трёх стрел.

— Ну что, дальше нас ждёт Минотавр. Давай ты поведёшь нас по карте, а я почитаю дневник про следующую печать.

Друзья отправляются в путь.

Глава 7: Дом

Лайм разворачивает карту и вглядывается в неё. Пальцы сами тянутся к небольшим рогам на голове.

— Так… Следующая точка — болота.

— Минотавр — это не просто чудовище в лабиринте, — листает Элвин дневник отца; его глаза бегут по строчкам, поглощая написанное с нечеловеческой скоростью. — Здесь его называют Хранителем Гнева. Чтобы дойти до него, нужно отыскать вход в подземный лабиринт где-то в тех болотах. Всего лабиринтов четыре, и в каждом сидит свой минотавр. Одолеть придётся всех, чтобы пройти к Гидре.

Он захлопывает книгу.

— Четырёх минотавров? А что про их силу пишется?

— По физической силе им нет равных в этом мире.

— Мы туда отправляемся?

— Да. Прямо сейчас.

Лайм отворачивается и, скрестив руки, отходит на несколько шагов.

— Скажи мне, ты глуп или отважен?

— В каком смысле? — недоумевает Элвин.

— Тебе сила вскружила голову. Ты правда веришь, что мы вот так легко одолеем этого Хранителя Гнева?

Элвин задумывается.

— Если мы физически больше не устаём, дай хотя бы морально подготовиться. Мы только и делаем, что спим, едим и сражаемся.

— Что ты предлагаешь?

— Давай вернёмся в замок.

— Зачем?

— Тебе не интересно узнать, что произошло с нашими предками?

Элвин сжимает меч и смотрит на друга. Лицо у того спокойное. Самому Элвину хочется как можно скорее отыскать отца, но он понимает: Лайм прав.

— Хорошо. Будь по-твоему.

Друзья поворачивают назад. По дороге им снова попадается болото.

— Ну что, срежем путь?

— В этот раз нас не будет так воротить?

— Не должно.

Они осторожно ступают в трясину, но ничего не происходит и никто не появляется.

— Ну вот, а ты боялся!

Прыжками друзья пересекают топь и выходят к своему потухшему костру.

— Слушай, а мы так и будем всё время кочевать?

— Ты хочешь осесть на одном месте?

— Было бы неплохо начать жить в этом мире, а не воевать с ним.

— И где ты предлагаешь?

— В замке точно не вариант. Давай найдём дом где-нибудь рядом. А не найдём — построим сами.

Элвин соглашается с другом.

Вскоре они доходят до замка и останавливаются у входа.

— Для начала нужно перебить нежить у ворот, чтобы не мешалась.

Проходя вдоль забора, друзья без особых усилий вырезают всех мертвецов на привязи — до последнего.

— Хорошая тренировка была, — вытирает Лайм пот со лба.

— Ну какая тренировка: ты хоть стрелять учился, а я только мечом махал. Они не соперники, а просто безмозглое мясо.

Хижин поблизости не находится, так что жильё придётся строить самим. Присмотрев подходящее место у реки, друзья складывают сумки на землю и достают меч с кинжалом.

— Топора-то у нас нет.

— Мечом и кинжалом рубить будет не слишком удобно, но выбора тоже нет.

Подойдя к лесу, они принимаются валить деревья. Обычные удары берут ствол плохо, поэтому Лайм решает не церемониться и бить в полную силу — с одного раза.

— Ох, быстро выматывает вкладывать столько сил в каждый удар.

— Конечно, у тебя же лёгонький кинжал.

— А у тебя тяжёлый меч. Давай меняться.

— Давай.

Валя одно дерево за другим, Элвин набредает на срубленный ствол — внутри он оказывается полым.

— Лайм, подойди сюда! — кричит он.

Тот подходит.

— Что?

Элвин указывает на находку и предлагает поселиться прямо в ней, а из срубленных брёвен сложить стены и прорубить в одной из них дверь. Лайм соглашается.

Перетаскав брёвна, друзья складывают их в одну кучу.

— Как мы будем их ставить?

— Нужно заострить один конец и вогнать в землю.

— Что-то это мне напоминает… — усмехается Элвин.

— Ой, да ладно тебе. Мы же не забор строим. Но если тебе хочется сквозняка в доме — милости прошу.

— Да всё, успокойся.

Лайм затачивает брёвна, а Элвин загоняет их в землю. Закончив одну стену, они принимаются за другую, но к работе не приступают, пока не придумают, как быть с дверью.

— У меня идея.

— Выкладывай.

— Сходи найди дом. Забери оттуда дверь и принеси сюда. Только косяк не забудь прихватить.

Лайм остаётся вытачивать брёвна, а Элвин отправляется на поиски.

Дом отыскивается не сразу. Зайдя внутрь, Элвин встречает скелета и метким броском камня пробивает ему череп.

— Что не так с этим местом?

Он смотрит на частицы манны: те неподвижно висят в воздухе. Обернувшись к выходу, Элвин замечает, что снаружи они плавно парят, а здесь стоят как вкопанные.

«Тут время остановилось», — думает он.

Вырвав дверь вместе с косяком, Элвин идёт обратно. Дойдя до Лайма, ставит её на землю.

— О, отлично, я как раз закончил.

— Я понял, почему еда в домах не портится.

— Почему же?

— Там остановлено время.

— И как ты это понял?

— Частицы манны неподвижно висят в воздухе.

Лайм поднимается и задумчиво смотрит в сторону замка, что скрывается за кронами деревьев.

— Скоро мы всё выясним.

Вогнав брёвна по ширине и закрепив дверь лианами, обмотанными вокруг стоек, друзья заходят внутрь.

— Ну и темень.

— У тебя же баночка есть.

— Её не на что поставить. Нужно что-то соорудить.

Выйдя на улицу, Элвин подходит к пню. Ухватившись покрепче и приложив все силы, он пытается выдернуть его, но не выходит.

— Ух. Это тяжелее, чем я думал, — вытирает он пот с лица. — Помоги мне.

Лайм подходит; вдвоём они выворачивают пень и кладут его на землю. Элвин садится рядом и достаёт меч. Взмах за взмахом он срубает корни, пока не остаётся ровный срез. Поднявшись и взвалив колоду на плечо, он тащит её к дому.

— Смотри не надорвись.

Лайм идёт вперёд и открывает дверь. Элвин заносит колоду, ставит её посреди землянки, а сверху водружает баночку. Внутри становится очень светло. Друзья выходят наружу и оглядывают своё жилище.

— Это больше похоже на землянку, чем на дом.

— Зато у нас теперь есть место, которое можно назвать своим.

— Тут ты прав.

Подняв с земли вещи, они заходят внутрь.

— Одного пня мало, нужно куда-то класть снаряжение.

Элвин выходит и подбирает у деревьев толстую ветку. Вернувшись, он проделывает кинжалом дырку в бревне и вгоняет её туда.

— Вот вешалка. Сейчас вторую сделаю.

Он снова выходит наружу. Лайм пристраивает свои вещи на крючок и следует за ним.

— Я пошёл дичь искать, а ты пока хвороста набери.

Элвин заходит в дом и делает второй крючок, на который вешает собственное снаряжение.

Собрав хворост, он сбрасывает его неподалёку от порога, чиркает огнивом и садится у костра ждать друга. Глядя на пламя, Элвин наблюдает за его манной: она сияет красным и медленно вбирает в себя частицы из воздуха.

«А вдруг я смогу…»

Поднеся руку к огню, он переливает манну к кончикам пальцев. Стоит выпустить её часть в костёр, как тот разгорается сильнее — и не унимается, пока Элвин не перестаёт подливать. Раз на огонь можно воздействовать, значит, им можно и управлять.

Он тянет ладонь к пламени и тут же получает небольшие ожоги, но терпит, чтобы уловить сам принцип. Манна не выходит из руки — она нагревается и краснеет внутри. Элвин отдёргивает ладонь и внимательно смотрит на неё.

— Что ты делаешь?

Лайм вернулся с двумя кроликами.

— Ты не думал, что природой можно управлять?

— В каком смысле?

— Управлять огнём, водой, ветром… молнией.

— И как это делать?

— Вот я и пытаюсь понять.

— И что уже понял?

— Это тяжело объяснить. Это нужно почувствовать.

Лайм подходит к костру, кладёт рядом добычу и садится, вытянув руку над огнём.

— И что делать?

— Внимательно следи за манной.

Проходит немного времени.

— Ты прав, словами это не объяснить.

Он чувствует то же самое: видит, как манна нагревается и краснеет. Лайм сосредоточивается и выпускает её — пламя тут же вспыхивает у него на руке. Он подтягивает ладонь к себе; огонь горит прямо на ней, подпитываясь изнутри.

— Как ты это сделал? — удивляется Элвин.

— Просто выпустил свою манну, раскалённую докрасна. На это уходит много сил.

Элвин пробует повторить, но у него не выходит: то рука загорается, то манну не удаётся удержать, и она вся уходит в костёр.

— Сложновато. Как у тебя получилось?

— Да оно как-то само. Нужно просто уловить момент.

— Эх, только ожоги заработал.

— Будешь стараться — обязательно получится.

— Но у тебя-то вышло с первого раза.

— У каждого свои таланты, — вздыхает Лайм.

— И в чём же мой талант?

— Не знаю. Давай поедим и ляжем спать.

Поднявшись с земли, Лайм подвешивает кроликов на ветку и приступает к разделке.

— А я позабочусь о том, на чём нам спать. Схожу в тот дом и заберу оттуда ковёр.

Вернувшись и поев, друзья засыпают в своём новом доме.

Глава 8: Прошлое

Друзья вновь бродят по библиотеке в замке Лича. Стеллажи уходят в потолок, и чтобы достать книгу с верхней полки, Элвину приходится подниматься по лестнице. Набрав по стопке фолиантов, они садятся за массивный дубовый стол в центре зала.

— Ну что, приступим. — Элвин открывает первый том.

Строчка за строчкой, страница за страницей, книга за книгой. Глаза мальчишек горят магическим светом — сила Лича позволяет им читать на древнем языке, который столетиями никто не произносил вслух. Здесь не только летописи о колонистах, но и записи о самом мире.

— Слушай это. — Лайм проводит пальцем по пожелтевшему пергаменту. — «Совет Семи направил Ковчег с сотней душ в мир, названный Сумеречным Лесом, дабы возвести здесь Новый Эдем. Ресурсы Истока иссякли, и мы не имели иного выбора».

— Сотня человек, — задумчиво повторяет Элвин. — Целая цивилизация началась со ста человек.

Они читают дальше. Первые годы колонисты просто выживали: строили обычные дома из дерева и камня, сажали поля, разводили скот. Лес узнал о них сразу после прибытия, но не почувствовал угрозы — слишком малы были их числа, слишком скромны потребности.

Прошло четыреста лет. За это время сотня превратилась в тысячу. Колонисты обжились, окрепли, начали расширять территории. Они рубили рощи, осушали болота, добывали ископаемые. И чем больше брали, тем сильнее мир сопротивлялся.

— «Мы не понимали, что Лес — это не просто деревья и реки, — читает Элвин. — Это разум. Древний, слепой в своей справедливости. И мы разбудили его гнев».

Лайм откидывается на спинку стула.

— Четыреста лет мира... А потом Лес решил, что мы паразиты.

— Не паразиты, — поправляет Элвин, не отрываясь от книги. — Слишком много паразитов. Он стал механизмом очищения.

Дальше начинается самое страшное. Лес создал Печати — стражей, каждый из которых воплощал определённую силу. Из самых умных учёных-колонистов он сделал Личей, хранителей знаний и магии. Из самых сильных воинов — Минотавров, воплощение грубой ярости. Гидру получил, скрестив трёх змей и влив в них концентрированную манну. Нага была создана из одной змеи — меньшая версия Гидры. Йети — из медведей, приспособленных к вечной зиме. Призрачных Рыцарей — из людей, павших с оружием в руках. Ур-гаста — из осьминога.

— А Снежная Королева? — спрашивает Лайм.

Элвин переворачивает страницу и замирает.

— Здесь написано... «Она была воительницей, возжелавшей силы Леса. Она прошла все испытания, поглотила всех Хранителей... и в награду стала этим. Вечным стражем на последнем пороге». Больше ничего.

— Странно. Как будто кто-то вырвал страницы.

— Или не хотел, чтобы мы знали больше.

Они читают дальше. Печати устраивали геноцид. Люди пытались сражаться, но почти всегда проигрывали. Однако, убивая стражей, они получали их силу — так же, как это сделали Элвин и Лайм.

— Смотри. — Лайм тычет пальцем в строки. — «Те, кто одолел Лича, получили знание. Изучив магию, мы создали заклинание остановки времени. Оно слабо и действует лишь в малом радиусе, но мы использовали его во всех домах. Мы заморозили время, надеясь, что те, кто придёт после нас, смогут одолеть стражей. И что им нужны будут припасы».

Элвин вспоминает неподвижные частицы манны в доме, который они нашли раньше.

— Вот почему еда не портится. Это не магия Леса. Это магия людей. Наша магия.

— Мы ночевали в домах, которые построили наши предки, — тихо говорит Лайм. — Едим то, что они для нас оставили. И сражаемся с монстрами, которых Лес создал из наших же братьев.

Они переворачивают ещё одну страницу. Замок Лича, подземная крепость Призрачных Рыцарей, башня Ур-гаста — всё это построено людьми. Коробка с каменными стенами, где обитает Нага, была последней защитой, отчаянной попыткой укрыться от гнева Леса.

— И самое главное. — Элвин находит запись, сделанную дрожащей рукой. — «Мы обещали отправить новых поселенцев через пять лет».

— Пять лет? — хмурится Лайм. — Но мы здесь уже...

— Пять лет в мире Истока равны пятистам годам в Сумеречном лесу, — заканчивает Элвин.

— Мы не повторим их путь, — говорит Лайм. — Мы не будем бороться с Лесом. Мы попробуем понять его.

Элвин кивает. Он закрывает последнюю книгу и смотрит на пыльные полки вокруг. Когда-то здесь сидели люди — такие же, как они. Читали те же строки. Пытались спасти свой народ. И не смогли.

— После очищения Лес распределил печати по старым постройкам людей, — читает Элвин последнюю строку. — Он не разрушил их творения. Он использовал их. Как мы используем мечи павших врагов.

— Мы идём дальше, — говорит Лайм, поднимаясь. — К Минотавру.

— Да. — Элвин тоже встаёт. — Но теперь мы знаем, против чего идём. Не против монстров. Против наследия. Против ошибок, которые совершили наши предки.

Они выходят из библиотеки. За дверью лестница, ведущая вниз. А внизу — болота, лабиринты и первое настоящее испытание.

Глава 9: Ярость лабиринта

Друзья спускаются по лестнице замка. За спиной остаётся библиотека с её пыльными фолиантами. Впереди — болото и лабиринты.

— Значит, сначала болота, — сверяется с картой Лайм.

— Да, только по пути домой заглянем за вещами, — отвечает Элвин.

— Как непривычно такое слышать.

— Привыкай. Мы не за забором каким-то живём, а в свободном мире, где у нас есть дом.

Забрав снаряжение, они выдвигаются в путь. В болотах воздух спёртый и влажный. С деревьев свисают ядовитые лианы, а под ногами хлюпает топь.

Элвин останавливается, прикрывая глаза.

— Тишина… такая густая и враждебная.

Лайм внимательно смотрит под ноги — его зрение, обострённое магией, различает слабые следы манны.

— Смотри, Элвин. Тропа. Кто-то протоптал её недавно.

— Может, это Кобольд.

— А может, кто-то другой…

Тропа приводит их к строению, похожему на огромный колодец. Вблизи в нём открывается тёмный провал.

— Я так понимаю, что это вход.

— По карте — да.

— Но там ничего не видно из-за темноты.

— Напряги глаза. И всё увидишь.

Сконцентрировавшись, Элвин различает помещение, кишащее монстрами.

— Сколько же там тварей… — заглядывает он в провал.

— Это не станет проблемой.

Лайм достаёт лук и расстреливает всех существ в зоне видимости. Спустя десяток выстрелов внутри остаются лежать только трупы.

— А теперь спускаемся.

Друзья прыгают вниз и, приземлившись, смотрят наверх.

— А раньше мы бы с такой высоты переломали ноги.

— Что верно, то верно.

Осмотревшись, они замечают четыре прохода в разные стороны.

— Куда нам идти?

Элвин копошится в мешке.

— В замке я нашёл «Карту лабиринта». Наверняка она как раз для этого. — Он достаёт свиток и раскрывает его. — Ого, так тут два уровня. — Элвин тычет пальцем в пергамент. — Сейчас мы вот здесь, нам нужно попасть ко второму спуску. Пошли туда.

Друзья идут по коридорам, сверяясь с картой. У очередного поворота им наперерез выходят монстры: большой скорпион, стреляющий огнём; скорпион, стреляющий слизью; жук с огромными челюстями и прочным панцирем; минотавр ростом с человека и нежить.

— Какое разнообразие.

— Не расслабляйся, их очень много.

Элвин становится в стойку, взявшись за меч двумя руками. Лайм встаёт позади, натянув тетиву. Первыми нападают скорпионы: в Элвина летят сгустки слизи и огненные струи. Он уклоняется, но подняться не успевает — на него с разбегу несётся минотавр, выставив вперёд рога.

Элвин ловит его за них и мощным движением колена бьёт в коровью морду, отчего рога отрываются. Лайм тем временем отрабатывает стрелами остальных. Элвин бросается в бой, рубя всех направо и налево. Но со спины к нему подбирается жук и хватает челюстями. Элвин кричит от боли и не может дотянуться до него мечом. Лайм выпускает три стрелы, и хватка ослабевает.

— Нужно отступить.

— Не беспокойся, у меня припасён козырь.

Лайм натягивает тетиву, вкладывая все силы, и делает глубокий вдох. Его глаза загораются.

— Пригнись! — кричит он.

Элвин резко падает наземь. Лайм спускает тетиву. Стрела уходит в самую гущу, нанизывая тварей на себя, и врезается в дальнюю стену с такой силой, что та разваливается на огромные камни. Обломки давят большую часть орды. Лабиринт содрогается.

Друзьям остаётся лишь добить уцелевших.

— В этот раз у меня крепкий лук, — с усмешкой говорит Лайм.

— Если бы тетива порвалась, мы бы сейчас не веселились, — вторит ему Элвин.

Оба хохочут.

— Давно я так не смеялся.

— Есть такое.

С помощью карты они доходят до прохода на нижний этаж.

— Опять прыгать.

— Тебя это так сильно беспокоит?

— Уже нет.

Спрыгнув, друзья направляются к печати, указанной на карте. По дороге им попадается странная комната: десяток монстров и четыре сундука.

— Любопытное место.

— Давай быстренько почистим и посмотрим, что внутри.

Тварей они выносят без особых трудностей.

— Так, теперь глянем на добычу.

Друзья подходят к сундукам и откидывают крышки.

— О, новая броня. Она сделана из листвы? Только листва какая-то странная. Тут ещё лежит шлем и щит. Как же я скучал по щиту!

— У меня тут бутылка молока и печенье. Много печенья.

— Печенья? Ты не шутишь?

— Нет. Вот, сам посмотри.

Элвин подходит к Лайму. Тот протягивает ему угощение. Элвин берёт и пробует.

— Ого, какое сладкое и вкусное.

— На, запей молоком.

— Ммм. Вкуснотища!

— Ну что, далеко эта твоя печать ещё?

— Нет. Она за тем поворотом.

После этих слов атмосфера сразу переменилась. Друзья смотрят в ту сторону: оттуда доносится тихое коровье мычание. Надев броню и покрепче схватив оружие, они идут к печати.

За углом просторный зал. К стене на цепях прикован огромный минотавр: нижняя часть тела красной коровы, торс человеческий, голова с большими рогами. Глаза налиты кровью, мускулы вздуты от бессильной злобы. Увидев чужаков, он издаёт оглушительный рёв и срывается с цепей.

— Испытание Ярости начинается, — холодно говорит Элвин. — Вряд ли он будет хитрить. Только сила.

Минотавр бросается на него. Тот прикрывается щитом, но от каждого удара его отбрасывает на несколько шагов. Лайм осыпает чудовище стрелами и лишь злит его толстую шкуру. Зверь свирепеет: движения становятся быстрее и хаотичнее, он крушит колонны, обрушивая на мальчишек обломки камней. Элвин с трудом отбивается.

— А отец правду писал. Как нам с ним совладать?

— Продержись, я что-нибудь придумаю.

Лайм замечает на шее Минотавра шрам, и у него складывается план.

— Элвин! Ты должен его отвлечь, я зайду ему за спину! — кричит он.

— Чем я, по-твоему, занимаюсь?!

Монстр обрушивает удар за ударом, Элвин блокирует, иногда парирует и отвечает.

— Ну ты где там?!

Лайм целится, но Минотавр не стоит на месте.

«Нет времени думать, нужно стрелять», — думает он.

Он отпускает тетиву, и стрела впивается чудищу прямо в шрам на шее. Тот издаёт громкий вой. Элвин, не теряя времени, взмахом меча пытается отрубить ему голову, но минотавр отбивает клинок рукой, и тот улетает, вонзившись в стену. Понимая, в каком положении они оказались, Элвин решает биться на кулаках.

Начинается невероятно жестокая схватка. Противники обмениваются сокрушающими ударами. Лайм видит, что так друг не устоит, и выпускает стрелы в глаза зверю — но от быстрых движений те уходят мимо. Элвин пытается держаться на равных: он не защищается, он просто принимает удары и бьёт в ответ. Кровь льётся у него изо рта, природной брони, как у этой твари, у него нет. Доспех из листьев сдерживает смертельные удары, но не гасит инерцию полностью, и тело сотрясается от каждого столкновения с горой мышц.

Лайм стреляет снова. Несмотря на то, как быстро движется минотавр, стрела находит цель — глаз. Чудовище выгибается и издаёт неистовый крик. Элвин из последних сил пользуется моментом: на инстинктах он распределяет манну по всем мышцам, усиливая их, и наносит сокрушительный удар в живот, от которого в звере образуется дыра. Он даже не понял, как это вышло. Манна сама послушалась его, влилась в тело, и удар обрёл такую мощь. Минотавр падает на землю.

Тишина, нарушаемая тяжёлым дыханием. Тело монстра начинает светиться.

Элвин падает. Он весь покрыт ссадинами и кровью.

— Третья печать… сломлена.

Минотавр рассыпается на мелкие частицы. Они летят к друзьям. Поглотив их, оба чувствуют жжение по всему телу.

— Я… я чувствую, как будто могу стену снести, — сжимает кулак Лайм, ощущая прилив грубой мощи. — Какая невероятная сила… и какая пугающая.

Он бежит к стене, куда вонзился меч, вытаскивает его и возвращается к Элвину.

— Ты как?

— Хреново…

— Как ты это сделал?

— Давай ты потом расспрашивать будешь.

— Прости.

Лайм пытается его поднять.

— Ау! — вскрикивает тот. — У меня, походу, ребро сломано. Поосторожнее!

— Извини.

Подняв брата, они идут по коридору и находят открывшийся потайной выход из лабиринта.

— Что смотришь? Пошли.

Выбравшись на поверхность, Лайм сажает Элвина у дерева.

— Лихо тебе досталось.

— Есть что пожевать? — откашливает кровь Элвин.

— Нету.

— Нужно идти домой.

— И как ты собираешься идти в таком состоянии?

— А у нас есть выбор?

— Ну пошли тогда. Найдём дом и там отдохнём.

Закинув Элвина на спину, Лайм идёт куда глаза глядят. Немного погодя он замечает вдалеке хижину, а над ней — дым, выходящий из трубы.

— Эй, посмотри туда, — указывает он пальцем. — Неужели там человек?

— А может, и мой отец.

Они подходят ближе. Заглянув в окно, друзья видят тень. Она не костяная, а объёмная, человеческая. Но что-то в её очертаниях кажется неестественно вытянутым и тонким. Они открывают дверь и заходят внутрь.

Глава 10: Нежданная встреча

Элвин и Лайм заходят в хижину. У камина сидит существо с неестественно вытянутыми конечностями. Вместо кожи его покрывает древесная кора, а вместо волос с головы свисает густая зелёная трава. Тело остаётся человеческим, но всё остальное — от дерева. Оно медленно помешивает какое-то варево в котле.

— Чувствую запах ярости... но не вашей, — скрипучим голосом произносит существо, не оборачиваясь.

Лайм напряжённо сжимает лук.

— Кто ты?

Оно поворачивается. Его чёрные глаза отражают пламя камина.

— Я Лесопут. Один из тех, кого Лес изменил, но не поглотил полностью. Я вам не враг.

— Если ты не враг, то кто? — тихо спрашивает Элвин. Голос его звучит слабо.

— Можно сказать, что я ваша нежданная помощь... потому что ваша судьба интереснее моего одиночества. — Лесопут указывает длинным пальцем на Элвина. — Ты ищешь отца. Он шёл тем же путём…

Элвин вздрагивает.

— Ты знаешь моего отца?!

— Да, знаю.

— Откуда ты знаешь меня?

— Он много о тебе рассказывал.

— Кем он был?

— Вы присядьте, отдохните. — Лесопут кивает на скамейку у стены.

Лайм подходит и помогает сесть израненному другу, а затем устраивается рядом сам.

— У твоего отца стоял выбор: «жить в лесу» или «сражаться с лесом». Но он не выбирал. А вам ещё предстоит это сделать. Вы можете стать частью леса.

— Стать его частью? Что это значит? Мы что, превратимся в таких же монстров, как те, что мы убиваем? Или в таких же, как ты? — спрашивает Лайм.

Лесопут тяжело вздыхает.

— «Монстр»... это громко сказано. Лес не делит на «хороших» и «плохих». Есть лишь симбиоз и поглощение. Пока вы боретесь, сила будет пожирать вас изнутри.

— Где мой отец? — резко спрашивает Элвин.

Лесопут встаёт и подходит к окну, глядя куда-то вдаль.

— Он был великим воином. Он пытался покорить Лес, сломать его. Он видел в нём врага и боролся до конца. И потому был поглощён. Сила сломала его разум прежде, чем он успел её понять.

Лайм смотрит на свою руку, на которой уже проступают едва заметные узоры, похожие на древесную кору.

— А симбиоз? Это когда мы... сдаёмся?

Лесопут оборачивается, и в его чёрных глазах на мгновение вспыхивает что-то похожее на грусть.

— Нет. Это когда вы перестаёте бороться с Лесом и начинаете учиться жить внутри него. Принимаете его правила, как я. А потому я всего лишь свидетель.

Он возвращается к котлу и наливает им по деревянной чашке мутного отвара.

— Вы же идёте по пути отца, — Лесопут снова указывает на Элвина. — К вершине. К последней печати. И там... вас ждёт финал его пути. Испытание, которое определит всё: станете ли вы следующим звеном в великой цепи... или очередной жертвой.

Элвин с такой силой ударяет кулаком о стену, что дом содрогается. Лайм тревожно оборачивается на друга.

— Мой отец что-то ещё рассказывал? — по щеке Элвина стекает слеза.

— Мы разговаривали с ним обо всём и ни о чём.

— И всё?

— Он говорил мне, — вздыхает Лесопут, — что если у него не получится, то его сын точно сможет. Ведь он оставил тебе наследство. — Старик кивает на мешок Элвина.

— Дневник?

— Кто знает.

Ненадолго воцаряется тишина.

— Ещё есть вопросы? — спрашивает Лесопут.

— А кем ты был раньше? — интересуется Лайм.

Тот смотрит в окно.

— Все, кто решает жить с лесом, получают новый мир, но утрачивают старый.

Старик вручает им чашки.

— Пейте, это поможет восстановить силы. Вам предстоит пройти долгий и очень трудный путь.

Друзья принимают посуду и пробуют отвар. Лесопут подходит к двери, открывает её и собирается уходить.

— Ты уходишь? — удивляется Лайм.

— Мы ещё обязательно встретимся.

Старик скрывается за дверью.

Друзья допивают до дна. Лайм встаёт со скамейки, забирает пустую чашку у Элвина и ставит обе на стол. Элвин, покрытый ранами, смотрит в окно и о чём-то думает.

— Ты чего такой? — спрашивает Лайм.

— Я до последнего надеялся, что мой отец жив. А его убили…

Лайм садится рядом и кладёт руку ему на колено.

— Я понимаю, как тебе сейчас тяжело…

— Нет, ты не понимаешь! — перебивает Элвин. — Весь этот путь я проходил испытания только ради отца, но тут, от какого-то непонятного старика, узнаю о его смерти.

— Нужно двигаться дальше.

— Зачем?

— Чтобы спасти остальных.

— Они мне никто. Они только и делали, что за спиной шептались о моём отце.

— И поэтому ты хочешь обречь их на медленную смерть?

— Они это заслужили.

Лайм встаёт со скамейки и поворачивается к нему.

— Я клялся помогать тебе, но не слепо следовать за тобой.

— Ты оставишь меня?

— Нет, не оставлю. Но я и не собираюсь смотреть на то, как ты беспомощно сидишь и жалеешь себя. Неужели твой отец этого хотел? Ты слышал Лесопута?

— Да, слышал.

— Твой отец верил, что ты продолжишь его путь. Он верил, что ты справишься с тем, с чем он не смог. Но он был один, а с тобой есть я. У нас точно получится.

Элвин усмехается.

— Умеешь ты приободрить.

— Вот это другое дело. Ходить можешь?

— Да, уже могу.

Элвин с трудом поднимается на ноги.

— Будь ты обычным человеком, то давно бы уже червей кормил.

— Да, но мы уже не люди.

— Если ты сдашься сейчас, то смерть твоего отца была напрасна, как и моя клятва.

Лайм протягивает руку.

— Ты готов продолжить путь?

— Готов.

Друзья пожимают друг другу руки.