Подарок Чёрного Предводителя

Глава 1

Лёнчика в конец обессилило трёхдневное возлияние. Вдруг ощутив странное покалывание в груди, он оставил шумную компанию. Решил прогуляться, воздуха глотнуть… А то как бы чего…

Но, криво шествуя по соседнему двору, сомлел. Прилёг на лавочку, бездумно уставился в синее, в россыпях звёзд, небо и…

Кто-то бесцеремонно шлёпнул его по тощей ягодице:

— Чего разлёгся? Опять до кровати не дошёл? Гляди, Лидка-то взбучку устроит!

— А?! Хто?! — Лёнчик, протирая заспанные глаза, огляделся.

Свежее утро раскинулось во всю ширь… Воскресший из небытия человек перевёл удивлённый взгляд на управдомшу соседней пятиэтажки — тётку вредную и вечно всем недовольную. Она и к Лёнькиной компании, постоянно заседающей в старой, заросшей сорняками песочнице, частенько подходила. Возмущалась, упорно пыталась настроить всех «на путь истинный».

— Чё орёшь? — почесал волосатую грудь испитой мужичонка. — У себя там командуй!

— Я у себя здесь командую. Право имею потому что… А ты иди в свой двор!.. — Тётка, достав из поясного органайзера длинную отвёртку с прозрачной янтарной ручкой, принялась что-то выковыривать из щели между лакированных реек новенькой лавки. Затем, отвечая на телефонный звонок, направилась к шуршащему метлой дворнику.

«Снова команды раздаёт…» — Лёнчик, искоса глядя на удаляющуюся пожилую женщину, осторожненько сел, следя за тем, чтобы не взболтнуть содержимое желудка и черепной коробки. Воровато оглядевшись, живо сунул в карман выцветших треников забытую управдомшей отвёртку. И, скукожившись, направился по утреннему холодку восвояси…

В безграничных глубинах космоса вспыхнула Искренняя Звезда, частица Великого Сияющего Сознания. Радостный Свет, пронизав пространства, живо устремился к Земле. И вот уже много лет ходит меж людьми лучезарная красавица с глазами цвета весенней лазури. Незаметно прикасается к естеству каждого человека. И с воодушевлением наблюдает, как небо над вверенным ей миром наливается бирюзой, становится выше и прозрачнее. И теплее делаются улыбки, и по-новому стучат сердца. И всё ярче сияют в душах людей, окружающих Звёздную деву, чистая вера, нежная любовь и гармония.

Преданный слуга тьмы — маркграф Жеглард — не так давно удостоился высочайшей милости: получил звание Великого Чёрного Предводителя. Но, пока он отвлекался на принятие регалий, нерасторопные вассалы пропустили, не успели захватить в свои сети столь лакомый трофей… Провинившихся граф растлил, но… драгоценное время было упущено.

И Предводителю оставалось лишь наблюдать из необозримой дали Запределья, как яркая звёздочка, преодолев всевозможные барьеры, адаптируется в мире людей. Терпеливый светолов запомнил место, где она приземлилась. И, имея в арсенале немало методов по зачернению подобных светлых сущностей, стал ждать своего часа. А ждать он умел…

Веками охотясь за искренним светом Сияющих Сознаний, с презрением рассуждал: «Такие звёзды, источающие мерзкий блеск, ещё как-то умудряются слабовольных людишек по Пути Правды в лучший мир выводить… Нагло выправляют людские судьбы, лишают тьму вожделенной добычи. Ну просто недопустимая дерзость!»

Жеглард криво усмехнулся: если бы все эти звездорождённые дуры изначально знали, какой великий потенциал заложен в их естестве, Предводитель давно бы остался не у дел. А так…

К месту, где ласково сияла новая Звезда, он не раз пытался подступиться. Но яркий Свет обжигал… А так хотелось поскорее лишить это Сознание воли, вывернуть светлое естество наизнанку. И создать ещё одно грозное оружие мрака, заставив обращенный свет преданно служить тьме. Жеглард очень гордился тем, что сам разработал особый вид порабощения, исказив до неузнаваемости древний обряд имянаречения.

Обернувшись мужчиной мечты, он пошёл на штурм неприступной красавицы. И — о чудо! Свет настолько ослабел, что больше не обжигает его тёмное естество! Вот уже полгода он вертится вокруг ничего не подозревающей блондинки. Дарит подарки, строит из себя завидного жениха. Но вожделенная крепость пока не открыла ему своих врат…

Вот наконец пришло время окончательно подчинить и эту Звездочку. Пришло! Граф в предвкушении готовится к последнему, решающему броску. Уже прикидывает, как использовать извращённую силу Звезды. Сколько войн можно будет начать! Сколько ненависти разжечь! Сколько судеб искалечить!

Предводитель с самодовольным видом достал из тайника перламутровую шкатулку. Открыл и пристально осмотрел злокозненный амулет: на красной бархатной подушечке сияет антрацитом большая капля. Переливающаяся субстанция будто дышит, живёт какой-то своей, загадочной жизнью.

— А вот и наш великий артефакт — Имянаречение! — едва ли не пропел Жеглард. — Особый, изощрённый вид порабощения!..

Хитрый обольститель уже почти подобрался к вместилищу неокрепшей звёздной души. Только бы остаться с девой ночью наедине! Тогда, одним лишь щелчком пальцев воссоздав руну перехода, он незаметно вольёт яростную тьму в душу жертвы… И обращённая светлая сущность — навечно у Предводителя в плену! Любой приказ, вплоть до самоуничтожения, выполнит в два счёта!

И наречёт он её… Да хоть как! Хоть псицей, хоть рабыней! Главное — что Звезда утратит и суть свою, и силу, и светлую власть над душами человеческими… Потеряв изначальное имя, данное Великим Сознанием, Звезда уже не в состоянии исполнить предначертанное. Она погаснет, никогда не вернётся к Свету. А оставшихся без пастуха людишек Жеглард всегда прибирает к рукам.

«И, раз она теперь вся такая очеловеченная, мы к ней без труда нашли подход. С помощью томных взглядов и ярких безделушек в первую очередь. Что ещё у юных земных дев в приоритете?» — Жеглард, воспользовавшись магическим вторжением, снисходительно пролистнул в уме рекламные страницы людских электронных устройств. В мыслях его замелькали яхты-бриллианты, званые вечера, дивные острова и красивые вещи.

«Ещё и себе лоска добавим. Для верности!» — ухмыльнулся граф, выбирая в личном гардеробе наряд из запредельного материала.

Решение принято! Жертву однозначно покорит костюм, сшитый темнопространственными мастерами из муранского стекла, а также дорогие машина и часы земного производства. И подарки, естественно! Коллекционное вино, экзотические фрукты и цветы. И конечно же — платиновое колье с дивным, невероятной чистоты бриллиантом, в который колдун заключил яростное чёрное пламя Имянаречения. Сила, если признаться, огромная…

— Ты уже в какой раз губы поджимаешь… Отчего? — обратился он к шустрому портному, аккуратно подгонявшему неземной красоты пиджак по фигуре. — Или что-то не так пошил?

— Стеклянных одежд, мой господин, в мире людей не видывали ещё, — осторожно ответил мастер. — Боюсь я, что не оценит избранница ваша такого наряда. Даром что блестящий сверх меры, так ещё и нежный материал. Чуть больше солнечного света — и останетесь перед желанной девой в нижнем белье… А если вдруг раньше времени… Как бы конфуз не вышел!..

Жеглард придирчиво оглядел своё поджарое тело. В модном костюме из отливающей перламутром лёгкой ткани, струящейся под рукой, как ласковая вода, он выглядел безупречно.

— Знал бы ты, что за парфюм я ей не так давно подарил! Темномагический артефакт скоро окончательно погасит излучаемый девой свет. Уже сейчас она — избалованная пустышка, падкая на внимание, подарки и дорогие вещи. Поэтому — оценит! — самодовольно изрёк уверенный в победе искуситель.

Невидимый чужому взгляду роскошный кабриолет легко пронизал пространства. Вот и мир людей. Звёздная ночь, луна. Над головой запредельного вельможи распахнула крылья тёмная грозовая туча. Она тщательно оберегает хозяина от лучей заходящего солнца…

Граф, с высоты птичьего полёта любуясь раскинувшимся внизу пейзажем, уже видит эти земли своими… Столько зависти, злобы и безразличия к чужим страданиям, столько низменных желаний излучают души большинства людей в городах и самых малых поселениях! Ещё совсем немного, совсем чуть-чуть осталось!..

Жеглард потянулся и достал новенький айфон последней модели. Усердно тыча пальцем в экран, набрал номер.

— Буду через полчаса, моя дорогая. Видела бы ты, что я тебе везу…

— И что-о? — прощебетала в экран обворожительная блондинка.

— Сюрприз! — загадочно улыбнулся граф.

— Скинь фоточку, пусечка… — жеманно протянула красотка. — А то весь мой пыл рассеется, как аромат «Клайв Кристиан», который ты отправил мне на прошлой неделе. Представляешь, моя тупая уборщица отмыла всю ванную с хлоркой, после того как я нечаянно разбила бутылёк об унитаз… Ах! Ни парфюма теперь, ни бриллианта. Пропал куда-то камешек с крышечки… Не оставишь же ты свою лапулечку в неведении после такого страшного разочарования?!

Жеглард скрипнул зубами: сколько силы великой потрачено впустую! Парфюм предназначался, чтобы напрочь лишить жертву осознанности. Блеск заколдованного бриллианта на хрустальном колпачке должен был постепенно заместить сияние души Звездной девы. Она и не заметила бы внутренних перемен… И вот тогда!.. Ничто не в силах помешать безоговорочному подчинению и имянаречению! А в довершении дела — триумфальному растлению!.. А теперь что?! Одна надежда — на платиновый артефакт…

Предводитель был дико обескуражен новостью. Но вида не подал и со всей тщательностью принялся снимать украшение на камеру. Прямо на ходу комментируя его достоинства, а про себя сокрушаясь: сколько возни со всеми этими людскими гаджетами! То ли дело — магия: щелчок пальцами, и любой образ тут же восстаёт перед адресатом.

— Отправил! — с облегчением выдохнул он. — Теперь лапуля не будет дуться на своего пусика?

— Безусловно! — игриво хохотнула в ответ обрадованная девушка. Послала воздушный поцелуй и отключилась. Граф шумно выдохнул и небрежно откинул айфон на сиденье.

То ли ветер дунул сильнее, то ли поцелуй светлой сущности действительно достиг своей цели, но раскрытая коробочка, аккуратно установленная на передней панели со стороны пассажирского сиденья, вдруг покачнулась. И, медленно, словно нехотя, скользнув по дорогой кожаной обшивке, вдруг вывалилась наружу, полетела вниз…

— Вот бездна!!! — выругался Предводитель и, резко выкрутив руль, по спирали направил машину к земле.

— Ты только посмотри, сколько звёзд на небе! И каждая — чья-то жисть! Мы все по-разному проходим свой путь. Но главное — не переборщать ни вниз, ни вверх. Идти, скажем так, ровненько посерединке, — вдохновенно вещал Евгеньич, бледный высокий интеллигент с пивным пузиком, в широченных шортах, сланцах на давно немытых ногах и засаленном пиджаке, надетом на голое тело.

В лабиринтах его естества давно блуждали в обнимку два неразлучных беса. Бес самомнения вечно твердил о «неповторимости и непонятости нежной, тонкой натуры человека с двумя гуманитарными образованиями». А бес сомнения не позволял принять хотя бы одно стоящее решение…

— Это когда ття на трезвость проверяют, заставляя пройти по одной половице? — переспросил худосочный Мольбертыч, нервно поправляя потрёпанный воротник мятой джинсовки и беспрестанно ощупывая карманы. — Как в трезвяке? — Его полусъеденное всевозможными страхами сознание давно страдало раздвоением личности. А бес Квазарыч, нагло разместившийся в душе, с удовольствием опробовал на подопечном всё новые и новые фобии…

— Нне фахт! — промямлил опухший с перепоя Сержаныч. (На самом деле он Сергей Жанович, но друганам удобнее связывать воедино имя и отчество.) Натужно кряхтя, еле умостил тучное тело на жалобно скрипнувшей скамеечке песочницы, давно забывшей своё предназначение. С вожделением распаковал сплюснутый гамбургер. Жирный бес Упырь, оккупировавший душу мужчины, вечно голоден.

— Думать! — возвышенно-отстранённо возвестил Евгеньич, поправляя на переносице очки с надтреснутой линзой. — Мыслить должны мы ровненько! По одной серединной линии направляясь и не сворачивая чуйствами влево-вправо!

— Этта налево, что ль, не уклоняться? Какой умный!.. Вам, значит, можна-а, а нам, честным женщинам, воспрещается?! — усохшая, как стручок жгучего перца, Надюха встала в боевую стойку.

Но тут же переключилась на выходящую из подъезда девушку:

— Катька, потаскуха! Куда на ночь глядя собралась? — Язвительная, похожая на драную кошку, сущность жадно всколыхнулась в её душе. О забитое естество Надькиной дочери бесовка с удовольствием точит свои коготки, сочащиеся зеленоватым ядом.

— От тебя подальше… — не оборачиваясь, сквозь зубы процедила та, спрятавшись от мира за широким капюшоном чёрной толстовки.

Граф, наблюдая за людьми и бесами из подпространства, без труда считал в эмоциях девушки и горечь разочарования, и стыд за опустившуюся мать, и… Тут его вдруг перекосило: «Фу, как омерзительно-противно!» Искушённый в эмоциях Предводитель разглядел в душе девушки надежду на скорое освобождение и лучшее будущее. «И куда приставленная к ней нежить смотрит?!» — крепко возмутился он.

— Катька! Сигарет купи! Не принесёшь курить, домой не пущу! — пропиты́м голосом вопит вслед шатающаяся мать.

— В общем и целом, в каждом из нас — необъятная вселенная! — закончил свою пространную речь дворовый философ.

— Ого, как завернул! — снизу вверх, сидя «на кортах», глянул на него с прищуром недавно «откинувшийся» Витёк. — Сам, что ли, придумал такую конс… кон-сцепцию? — От него во все стороны летит подсолнечная лузга. Семки живо исчезают в ехидно улыбающемся рте. А взгляд — настороженный, острый. Словно прикидывает, за что бы зацепиться… Это злобный бес в обездоленной душе парня ищет самовыражения в любом противодействии. Ну хотя бы в драке…

— Если б сам, я бы тут с вами не сидел… — тоскливо сморгнул набежавшую слезу оратор. — А мы… как живём?! — Он безрадостно оглядел захламлённый, погружённый в вечные сумерки двор. — Как свиньи… в неизбывном бардаке…

— И кто в этом виноват? — Надюха перенесла свою непримиримую ворчливость на Евгеньича. — Вот, точно такая же панелька в двадцати метрах от тебя… Подъездами на другую сторону глядит. Там спортплощадка в малолетних футболистах вся. И лавки-цветы понасажены, и даже заборчики на газонах новые. И малыши у них постоянно визжат-носятся.

— Так есть где носиться! — резонно отметил Мольбертыч, не переставая поправлять протёртый воротник. — Вон какие качели-турники у них там с городками разноцветными… Замки целые понастроены им…

— И песочница, кстати, на ночь крышкой закрывается, — подытожил Толян, чья душа уже и не понимала, какая зависимость в ней превалирует. — От незваных писунов!

— Это у них управляшка за порядком следит. Тётка такая вредная… — скривился Лёнчик. — Как дал бы… Я у них там на лавочке среди газонов прикорнул, так погнала, словно собаку бродячую. Обидно… А я ж — человек!.. Я ж электрик четвёртого разряда!

— Был! — ехидно осклабилась собеседница. — А теперь и в дворники не возьмут… А вот у них там, — она вновь переключилась на разговор о соседнем доме, — и дворники по утрам шуршат, и даже цветы в подъездах на подоконниках. Сама видела!

— А у нас… йээх, никакой жисти!.. Всё покурочено… Вот оглядись вокруг, — философ обратился к сидящему напротив усачу в измазанном машинным маслом комбинезоне. — Видишь разве хоть что-то стоящее?

Усатый Васильич осоловелыми глазами обвёл двор, заросший старыми деревьями, чуть задержался взглядом на ржавом турнике ещё советских времён — и вдруг изумлённо протянул:

— Вижу… — И показал дрожащей рукой на невесть откуда возникший иссиня-чёрный кабриолет заграничного производства с изображением скачущей лошади на капоте.

— Мать честная!.. «Феррари»! — Уснувший было Толян широко распахнул глаза и вскочил, словно его в бок вилкой ткнули. С благоговением раскинув руки, на полусогнутых ногах медленно приблизился к авто. — Откуда?!..

— Это как же виртуозно управлять надо, чтобы вот так припарковаться?! — Васильич, ошарашенно глядя на тополь у переднего бампера и два тщедушных вяза позади машины, ухватил пустую стекляшку из-под пива. Принялся вымерять ею расстояние между авто и деревьями. — Полторы бутылки! — воскликнул он с придыханием. — Причём стоймя, а не лёжа!..

Граф, нажав кнопку, подождал, пока крыша машины плотно закроется. Вспомнил местные правила и обычаи: в мире людей подданные так запросто его не распознают. Следует объявить полный титул и воззвать к нежити, разместившейся в людских душах. Типа: «Восстаньте и внемлите!»

И Жеглард, покинув машину, предстал перед изумлённым людом во всей своей запредельной красе. Картинно отставив ножку, выпятив грудь и протянув к собравшимся правую руку, с пафосом произнёс:

— Я — маркграф! Чёрный…

— О! А я — маркиз Сиплый! Бум знакомиться! — тут же кинулся ручкаться Лёнчик, на ходу поправляя майку-алкоголичку и вытянутые на коленях треники. — Ты прикинь, тут у нас Витёк из мест вернулся! Третий день гуляем! Правда, всё поскончалось… денег нет. А… — он оценивающе оглядел дорогой костюм незнакомца, задержался взглядом на осыпанном бриллиантами хронометре. Мельком глянул в странные жёлтые глаза. И, ничуть не удивившись необычному виду гостя, с надеждой произнёс: — Может, у тебя чего найдётся?

— Ты — не маркиз! — надменно выпятил нижнюю губу Предводитель. — В тебе даже намёка на благородную антрацитовую кровь нет! На голубую, кстати, тоже… И растлитель у тебя такой же — жалкая отрыжка ассенизатора.

— Оп-оп-оп! — громко хлопнул в ладоши Витёк. Он даже чуть привстал в ожидании потасовки. — Ответочки требует базар!.. Лёнчик?.. Ну?!

Но Лёнчик отчего-то испугался. Может, потому что в душе его наконец проснулся-завозился облезлый бес Хлыщ и с недоумением воззрился в ярко-желтые, с вертикальными зрачками глаза… господина?! Не поверил себе… Вновь пригляделся… И в страхе осел на самое дно души, судорожно соображая, что мог забыть здесь такой высокопоставленный мрачный чин…

Жеглард в нетерпении хмурит брови: когда же упитая в хлам нежить падёт ниц? Но, пресыщенные многодневной тьмой, бесы преспокойно расслабляются в незрелых душах, даже не думая прислушаться к естеству Великого Предводителя. Их же никто до сих пор не призывал…

Витёк, не дождавшись заварушки, неспешно выпрямился, вразвалочку подошёл к высокомерному мажору. Громко щёлкая семечками и со знанием дела сплёвывая под ноги лузгу, принялся оглядывать соперника, словно приценяясь: «Вмазать — не вмазать?.. Сразу вмазать или чуток подождать?..» Решил проверить гостя на прочность. Спросил, как выдохнул:

— К кому?

На Жегларда пахнуло перегаром и несвежим телом. Он брезгливо поморщился и мановением пальца отбросил наглеца метра на полтора. Подумал и снизошёл до ответа:

— Уж не к твоему растлителю… — Он легко считал суть Витькиного беса. — Митроха, туполобая сущность из затхлого подвала… Жалкий профан, не мог на большее расстараться. Мерзким гопником управлять — работа непыльная… И срок у тебя: трёшка и УДО. Мелочь, тьфу…

— А говорил, десятку по полной оттрубил… За особо тяжкое… — разочарованно протянул Толян.

— А ты чего такой дерзкий? — разбуженный пренебрежительной эмоцией растлитель явно настроился на мордобой. Неважно с кем! Лишь бы кулаками помахать… — Где соплями обмазаться успел?

Жеглард, игнорируя насмешку над своим безупречным нарядом, щелкнул пальцами. Тем самым заставив мелкого хулигана отступить и замолчать. Перевёл взгляд на философа, уловив в том всколыхнувшееся любопытство.

Евгеньич, чуть повернувшись, с недоумением вытащил из высокой травы у своих ног заколдованный амулет. Колье жадно сверкнуло в лунном свете.

— О! Гляди, какая хрень! — тут же подскочил к нему Лёнчик. — Пошли в ломбард! Сдадим… Только вот эту стекляху из неё выковырять надо. А то не примут… — И достал из кармана отвёртку с полупрозрачной жёлто-оранжевой ручкой.

Шустрый мужичонка, живо подцепив нерушимые магические крепления, запросто вынул артефакт из оправы, зацикливающей зло…

«Как?! — не поверил своим глазам граф. — Янтарная отмычка с серебряным стержнем?! Инструмент небожителей?! Откуда он здесь, у этих маргиналов?!»

Так долго настраиваемое Жеглардом волшебство чёрного амулета судорожно дрогнуло и… рассыпалось в один миг. Предводитель взвыл от негодования. Алкаши с интересом уставились на гостя в ожидании продолжения концерта. Но никто из людских растлителей так и не прочувствовал величайшего гнева.

— Крутая вещь! — Лёнчик, прищурившись, поглядел сквозь прозрачный кристалл на свет уличного фонаря. — Лидка проснётся — порадую. Может, и на шкалик даст. Я знаю, у неё всегда заначка есть!

Лидка, с прилипшей к губе давно потухшей сигаретой без фильтра, мирно почивает под развесистой черёмухой на картонке, аккуратно подстеленной сожителем. Ей вполне уютно в окружении смятых пластиковых бутылок, рваных упаковок, окурков и прочего нанесённого весёлой компанией мусора.

И вполне себе уютно растрёпанной бесовке Нэльзе в Лидкиной душе… Неряшливая, толстая, вечно воняющая застарелым потом, она наводила вокруг себя такой беспорядок, что даже самой Лидке порой становилось неудобно.

— Какой солидный мужчина! Да без достойной пары! — Вынырнувшая из подъезда размалёванная красотка откровенно повисла на руке Предводителя. — А я — Карина! Для самых близких — Кара… — Призывно глядя в глаза графа, она принялась зазывать его «на рюмку чая», беззастенчиво расписывая свои достоинства и умения. — Ты не сомневайся! У меня там всё стерильно! Вот только что отдраила и спальню, и ванную с туалетом!

Чуть ниже поясницы на обтягивающих леопардовых лосинах соблазнительницы красуется надпись. Китайские мастера, не очень-то разбирающиеся в английском, вышили на пятнистой ткани гордое «DZEОPPI» и благополучно пустили одёжку в оборот. Русский народ тоже не особо сведущ в языках. Но сразу понял, какую часть тела эта надпись олицетворяет.

Жеглард слегка задержал взгляд на туго обтянутой и успевшей повозить не одного седока «дзёппи» собеседницы. Филейная часть женщины, обильно изрытая ямами целлюлита, не вызвала у графа ожидаемого Карой волнения. Скорее наоборот: слегка скривившись, Предводитель аккуратно отстранил улыбающуюся во все шестнадцать зубов особу и подал импульс отвратной бесовке, что разрослась во всю мощь в душе Карины.

Дурная жаба Жица с десятком щупалец, не залитая до макушки алкогольным дурманом, с ходу ощутила мрачный призыв. Она испуганно ойкнула, пала перед чёрным господином ниц. И, мастерски орудуя пупырчатыми отростками, живенько скрутила тело подопечной в дугу. Кара, тут же забыв обо всём, скачками понеслась в свой отдраенный до блеска санузел.

Жеглард, брезгливо выдернув из рук пьянчужек многомиллионное состояние, повернулся к машине. Следовало живо восстановить артефакт и мчаться к жертве. А благосклонность девицы сейчас терять нельзя… Он так долго искал к ней подход!

Предводитель распахнул дверцу и… отпрянул, поспешно прикрыв нос кружевным платком. Такого откровенного зловония он не ощущал даже в подземельях собственного замка, где подвергались чёрным опытам самые развращённые души из всех миров.

На заднем сиденье, вольготно развалившись, возлежал жирный Упырь. Вернее, там уснул Сержаныч, но в душе пресыщенного мужчины всё так же безраздельно правит мокрогубый и падкий на обжорство бес.

Коллекционное вино красным морем разлилось по рваной замызганной футболке, корзина со смятыми цветами и зверски погрызенными фруктами валяется под ногами утробно похрюкивающего толстяка!..

Граф гневно хлестнул по наглецу заклятьем. Тот лишь икнул, перестал храпеть и почесал ногу об ногу, освобождаясь от обуви. И в нос Жегларду вновь шибанул аромат дырявых носков недельной выдержки!

Он зашёлся в ужасном рыке:

— Что здесь происходит?! Вопрошаю я — маркграф Жеглард, Великий Чёрный Предводитель! Восстаньте, осквернители! Убрать это жирное чудовище! Немедля!

Бесы, до сих пор спавшие в присутствующих во дворе душах, разом всполошились. Неистово заметались:

«Хто!? Хде?!!! Во бездна! Высочайшая особа!! Откуда?!!!»

«А мы тут… Службу совсем не ташшым!»

«Хлебом-со… Вернее, матом-дракой и почестями разными гостя не встречам!»

«Накажут, развеют! Растлят!!!»

Очередной духовный паразит живо сгрёб своего подопечного Толяна в охапку и направил в салон «феррари» за товарищем. Но Толяново тело, не справившись с многодневными возлияниями и позавчерашним, успевшим запузыриться, салатом, повело себя непредсказуемо. За пару шагов до роскошного авто вместилище беса Вадюхи охнуло и, судорожно схватившись за грудь, сделало несколько рвотных движений прямо на засаленные спортивные штаны спящего соседа.

— Ну и воняет же от тебя… — пробормотал Толян, утираясь ладонью. Затем, почесав в затылке, повернулся к Предводителю: — Так-то можно и химчистку организовать. Я за пятёру всё отдраю… Мы с Сержанычем…

И тут Жеглард окончательно вышел из себя. Рванул в подпространство и, воспользовавшись заготовленной для обряда имянаречения чёрной силой, яростно воззвал к окружающей нежити!

Швыряя заклятьями направо и налево, он вырвал всех (всех в зоне досягаемости!) из душ порабощённых людей. С воплями: «Совсем распустились! Пленников в оковах не держите! Знати должного поклонения — НЕТ!!!» — принялся носиться по округе, сыпать проклятьями и беспрестанно вопрошать: «Когда налог в последний раз платили?! Кто — старший?! Где — отчёты?!!!»

Но вырванная из вольготного паразитического неведения нежить лишь жалобно скулила от ужаса…

Свирепо рыкнув, волевым импульсом граф смял проштрафившихся бесов в труху. С ожесточением развеял по ветру использованный, лишённый силы бриллиант — и чёрным вихрем взмыл в небо…

Освобождённое от зла пространство несколько минут осознавало своё новое состояние. А затем радостно всколыхнулось и спешно принялось зализывать рваные раны…

Спустя неделю у мусорного контейнера встретились Толян и Мольбертыч. Первый тащил пакеты с пыльными бутылками из-под пива, второй вытаскивал из гаража прогнившие мешки со старым хламом.

— Всё — с балкона? — хмуро оглядел ношу соседа Мольбертыч.

— Понять не могу, когда столько накопить успел… — сокрушённо вздохнул Толян. — А ты — как?

— Три дня лежал в отключке… Пить не мог, спать не получалось. Есть — тоже. А потом осмотрелся… — Мольбертыч как-то по-новому глянул на унылое пространство вокруг. — У меня, если что, в гараже грабли вторые есть…

Уже через полчаса все бывшие собутыльники дружно убирают двор. Сержаныч, скинув тесноватый пиджак, с воодушевлением возюкает кистью по облупленному грибку в песочнице. Витёк вёдрами носит в очищенную от мусора коробку крупный речной песок. Разгорячённая Надюха с огромным секатором в руках отважно воюет с зарослями шиповника…

Подъехал старый «москвич». Утирая платком мокрый лоб, к соседям подошёл Васильич:

— Ну что, всё сгребли? Я тут с мужиками в гараже договорился. Счас машину подгонят. Вывезут… Пора самим с этой чёрной силой справляться…

А из-за дома с газонами неторопливо вышли две женщины, с интересом наблюдая за стараниями бывших маргиналов. И вдруг тёплый свет, льющийся неведомо откуда, окутал всех обитателей двора ласковым сиянием.

— Жанна Георгиевна, вы просто молодец! Всё сделали вовремя, — радостно обняла спутницу юная красотка с глазами цвета весенней лазури. — А люди здесь такие хорошие, чистые… Кого им в управдомы прочите?

— Лидку, конечно, — кивнула пожилая женщина. И тут же поправилась: — Лидию Николаевну. — И, словно отвечая на немой вопрос собеседницы, подытожила: — Она справится. У неё, знаешь ли, бизнес серьёзный был. До того, как с Лёнчиком связалась…

— А насколько хватило заряда злобного бриллианта, уже выяснили? — нетерпеливо спросила девушка. — Много ли пространства освободилось от бесов-растлителей?

— Четыре с половиной километра в окружности, — с удовлетворением отметила управдом.

Лучезарная блондинка загадочно улыбнулась каким-то своим, звёздно-запредельным мыслям. А вслух произнесла:

— Если бы все чёрные предводители заранее знали, о чём думают люди, они никогда бы не смогли преподнести нашему миру такие чудесные подарки!..