Подаренное Сердце

Глава 1

Морья тяжело вздохнула и забросила ковш на высокую полку. Смахнув пот с широкого лба, женщина направилась в комнату с возгласами:

— Снежа! Снежка!

На скамье под окном спала девушка; ее ночная сорочка немного задралась, обнажив стройные и сильные молодые ноги, а длинная светлая коса небрежно спадала на земляной пол.

— Снежа! — с укором повторила Морья, — Петухи уже три раза пропели, а ты все лежишь.

Густые коричневые ресницы дрогнули, и девушка проснулась, улыбнувшись новому дню. Ловко и быстро она вскочила, поцеловала женщину в щеку со звонким: «С добрым утром, мамонька» и принялась надевать верхнее платье. Морья снисходительно улыбнулась и вернулась обратно к печи — она торопилась приготовить завтрак к приходу мужа.

— Папа в лесу?

— Да, вместе с кумом и Боженом на рассвете пошли.

В голубых глазах девушки вдруг заплясали дьявольские огоньки. Не сумев скрыть волнения в голосе, она спросила:

— Так что же это, Гриць остался в селе?

Снежка вся зарделась от произнесенных слов; она сильно боялась, что мама будет журить ее за такой открытый интерес к молодому человеку, но вдруг девушка увидела спасительные ведра в углу комнаты — они были совершенно пусты.

— Я пойду по воду, мамуль! — крикнула молодая красавица и сразу же исчезла в дверях.

Было солнечное прохладное утро, которое всегда предшествует невыносимо жаркому дню. Зелень кругом цвела и буйствовала, поражая сонный глаз своей яркостью; разные травы и кусты воевали между собой за право зваться самыми сочными и пышными, а солнце активно помогало им в этом, посылая жизнедающие лучи. Снежке казалось, что она тоже растет, когда солнышко смотрит на нее. Она выпрямилась и раскинула руки в стороны, принимая всем телом поцелуи далекого друга. Холодный ветерок пробежал по коже, вызвав приятную дрожь. Снежка очень любила жить, ведь как не любить, когда тебя целует солнце?

Работа горела в ее молодых руках. Она шустро сбегала за водой и принялась помогать маме у печи. Там, где Морья тратила полчаса, юная хозяйка справлялась за считанные минуты. Ловка, гибкая, умелая, казалось, она могла делать все, что угодно, не теряя улыбки на светлом лице.

— Мамочка, а если я со всем быстро управлюсь, то можно я к девчонкам схожу?

— Это что за девчонки такие? Хороша дивчина — в широких штанинах да…

— Мама! — обиженно воскликнула Снежка, зардевшись пунцовым огнем, как небеса в предзакатные часы.

Морья отставила работу и повернулась к дочери с серьезным видом.

— Снежичка моя, милая, ты же понимаешь: не позовет тебя Гриць замуж никогда. Никогда его сердце твоим не будет, девочка моя.

В голосе матери звучала искренняя тоска: сама она тоже любила в далекой веселой юности, и где-то там, в глубине памяти, еще таились воспоминания о крыльях за спиной и трепете внутри. Но лгать родной кровиночке она не могла.

В прекрасных голубых глазах Снежи блеснула слезинка.

— Ну, что же ты, Сне… — потянулась к ней мать, но девушка уже бросила ночву на печь и выбежала прочь.

Морья тяжело вздохнула и продолжила работу в одиночестве — что толку сейчас звать беглянку и учить ее жизни, она еще сама всему научится.

Снежа бежала к дому Боженовичей. Гриць сидел недалеко от хаты и усердно работал скобнем над большим бревном. Лицо юноши ничего не выражало, серые глаза смотрели на мир равнодушно.

— Гриць! — окликнула его девушка и перекинула растрепавшуюся косу за спину

Он повернул к ней голову, посмотрел словно сквозь нее и вернулся к работе.

— Грицик, а мы с девчатами сегодня на вечерницы собираемся… я вот думала, а не сыграешь ли ты нам? Придешь и заиграешь на свирели, помнишь, как раньше….

Молодой человек не удостоил ее никаким ответом и ни один мускул не дрогнул на его отстраненном лице. Снежа почувствовала, как в ее душе закипает отчаянье. Столько раз она пыталась заговорить с Грицем и все впустую. Люди твердили, что он больше никогда, совсем-совсем никогда не сможет говорить, никогда больше не будет играть на свирели, никогда не засмеется вновь, но девушка просто не хотела им верить. Нельзя же так, чтобы из-за прошлого человек отказывался от будущего, нельзя же вечно жить былой бедой!

— Грицик! — воскликнула девушка и бросилась к парню, чтобы расшевелить его, обнять, забрать его боль и прошлое себе, но позади послышались голоса мужчин — они возвращались из леса, — Я просто… хочу, чтобы ты снова говорил… и играл, и смеялся. И пел, ты же так красиво пел!

Снежка вскочила и заторопилась прочь, но Божен, отец Гриця, все же заприметил ее и окликнул:

— Погоди, красавица! Давай переговорим с тобой!

Девушка замерла, скованная страхом. Ну вот, теперь ей расскажут, как же нехорошо юной девице бегать домой к парню, а ведь она всего-то искренне хочет помочь! Она же даже замуж не рвется, если Гриць ее не любит, лишь бы он снова стал таким, как прежде…

Божен был широкий и могучий мужчина, сильный и в руках, и в голове. Его взгляд из-под кустистых широких бровей был тяжелым, но мудрым.

— Снежа, зорька моя…. — начал он, — Я знаю, ты лишь лучшего хочешь. Я бы давно уже пришел к вам сватать сына моего, да ведь что ты с ним, немым и пустым, делать будешь? Забрала она его голос и покоя теперь не дает. Все, другой девице он был предназначен, и ей свое сердце отдал. Если хочешь ты получить его…. Верни ему сердце, девочка.

— Да как же я его верну? — удивилась девушка.

— Возьми его у той, кто его забрал.

Божен отправился в хату, оставив девушку в недоумении. Да как же что-то забрать у того, кого уже нет на свете? Разве что у мертвых искать. А мертвецы, как известно, утром по миру не ходят — надо жаркого полудня ждать или в полночь из дома выбираться.

Поникнув головой, красавица медленно отправилась домой. Работа уже не горела в ее руках: ковши падали из рук, зерно рассыпалось по полу, кудель не прялась, лишь мысли мыслились, но мысли нехорошие. «Оно-то добром не кончается, когда к нечистым для сделки идешь…», — думала девица, — «но жить вот так, улыбки любимого не видя, знать, что он никогда не рассмеется… это не жить совсем».

Под испепеляющим полуденным солнцем Снежа юркнула со двора и скрылась в полях. Спустя пару минут она вышла к реке, опасной и быстрой, так много жизней погубившей. По оба берега росли могучие деревья, почти соприкасаясь кронами над беспокойными водами.

— Зоря, Зоря, отзовись, пред глазами появись! — крикнула Снежа дрожащим голосом.

Природа была безмятежна, лишь шум воды да пенье птиц звучали вокруг. Но вдруг в вышине послышался шорох листьев, и девушка замерла от страха, стараясь даже не дышать. Медленно она подняла голову вверх и увидела любопытную горлицу. Вдох вновь наполнил легкие и девушка улыбнулась птичке, а птичка будто улыбнулась ей в ответ, склонив голову набок.

— Меня звала, Снежка?

Золотоволосая красавица подпрыгнула и резко обернулась, побледнев от ужаса. На ветвях раскидистой ольхи сидела Зоря, исхудавшая, серокожая, полностью нагая. Испачканные тиной, склеенные илом русые волосы ниспадали на бедра русалки, жуткой паутиной окутывали листья.

— Соперница…, — прошипела мертвая Зоря, гладя подбородок невероятно длинными ногтями.

Снежа задрожала, как хрупкий пожелтевший лист на ветру. Она силилась проглотить ком в горле и объяснить нечисти, зачем пришла, но невидимые цепи сковали ее изнутри. Увидев страх несчастной девушки, неупокоенный дух рассмеялся и спрыгнул вниз. Руки и ноги Зори были намного тоньше, чем при жизни, а ребра, лишь едва обтянутые полупрозрачной кожей, сильно выступали вперед.

— Зачем ты позвала меня, глупая? — русалка сделала широкий шаг в сторону девушки, — Неужто не знаешь, что за сделку с нечистью надобно платить? Неужто не знаешь, что простым «спасибо» я не насыщусь? Неужели не знаешь, кто я теперь и что нужно всем девушкам, умершим до свадьбы, похороненным на перекрестке путей?

Снежа собрала всю волю, которая была в ее душе и на выдохе сказала:

— Я знаю.

Покойница обошла юную девушку кругом, оценивая ее взглядом.

— Хорошо. Говори, зачем пришла.

— Хочу…, — Снежа набрала в грудь побольше воздуха, — хочу вернуть Грицю голос.

Русалка призадумалась.

— Голос, говоришь? А не быть с ним вместе ты хочешь?

— Нет, я хочу вернуть ему голос. А быть уж нам вместе или не быть — он тогда сам все скажет. Да и не скажет, наверно: он тебе свое сердце отдал. Я просто видеть его таким несчастным не могу. Верни ему сердце, чтобы он вновь сумел заговорить!

Зоря молчала. В ее мертвых расширенных зрачках селилась тягучая, как смола, тоска, забирающая всех, кто решиться посмотреть в глаза покойной невесте, в свою пучину. Наконец русалка сказала:

— Хорошо. Только приведи мне его сама. Сердце передам ему прямо в руки. А чтобы он согласился пойти за тобой… скажи ему, что мы признались друг другу в любви под кустом терновника в моем саду. Кроме нас этого никто не знает.

Внутри Снежки все затрепетало от радости и предвкушения.

— Но…. Что я должна буду отдать тебе взамен?

— Узнаешь, — отрешенно ответила утопленница, заходя обратно в бурную реку.

Через минуту селянка стояла на берегу совершенно одна, беспокойно глядя на воду. Теперь ей остается только ждать. И скоро, совсем скоро, она вновь полюбуется улыбкой любимого Гриця. Ничего ей так не хотелось на свете, как снова видеть его счастливым.

Дома Снежа солгала отцу, что провела полдень за прялкой, а матери сказала, что помогала отцу во дворе. И Микола, и Морья лишь улыбались, слушая неумелые оправдания дочери, но оба совсем не злились. Вечером, когда девушка доила коз, сильный охотник обнял жену и прошептал ей на ушко: «А помнишь, как мы с тобой в полях бегали за снопы, Морья?» и оба рассмеялись.

— Жаль только, не к тому наша дочурка бегает, — заметила Морья грустным тоном, — безнадежный парень этот, черт еще по его душу придет.

Вечером, когда день догорел дотла, озарив небосвод предсмертной малиновой вспышкой, все семейство Миколовичей собиралось спать. Снежа плотно сомкнула веки раньше всех и провалилась в беспокойные сны. Каждый час она просыпалась, всматривалась в ночь сквозь слюду окон и видела: еще не время. Наконец, после третьего пробуждения, девица тихо поднялась и проворно, как и всегда, оделась, накинула сверху охабень и выскочила из дома.

Она быстро добежала до дома Баженовичей и тихонько постучала в оконце. Старый и мудрый Бажен перевернулся на другой бок, а Гриць даже не шелохнулся. Зато его маленький братец Михейка сонно протер глаза. Увидев взволнованную наспех одетую девицу за окном, он тут же принялся осторожно будить Гриця. Малыш очень хотел, чтобы его брат снова был веселым и игрался с ним, выстругал ему лошадку из дерева, поиграл на свирели, заговорил. А что еще может помочь, кроме любви прекрасной девушки, когда человек болен хворью, которую не излечить ни травами, ни заговорами?

— Грицик! Выйди во двор! — тихонько будил брата он.

Гриць проснулся и равнодушно посмотрел на маленького мальчика, затем перевел взгляд на окно. Он уже собрался вернуться обратно ко сну, когда Снежка одними губами произнесла: «Под терновником в ее саду». Впервые за последнее время на прекрасном лице юноши сверкнула эмоция. Он встал и быстро собрался. Выйдя на улицу, он застыл перед девушкой с немым вопросом, а та лишь сказала ему: «Вы признались друг другу в любви под терновником в ее саду. Если хочешь увидеть ее снова, иди за мной».

Гриць безропотно последовал за полночной гостей, не колеблясь ни секунды.

Зоря уже ждала их, облаченная в лоскутное платье из водорослей и собственных волос, и меланхолично всматривалась в танцующее на воде отражение луны. Она обернулась на звуки шагов и глаза мертвой встретились с глазами живых.

Гриць медленно вышел на пару шагов вперед. Все трое молчали, лишь ночной лес, раскинувшийся неподалеку, пел свои песни.

Русалка убрала спутанные пряди с лица и спросила:

— Не узнаешь? Так близко от тебя… а ты ни разу не пришел….

В сердце Снежки вонзилась иголка: и вправду, Гриць ни разу не пришел, ни разу не позвал. Когда зовешь нечисть, всегда рискуешь чем-то очень ценным, но как можно не пойти на риск, если это шанс еще раз увидеть любимого человека?

Она видела, как немой рот пытался произнести слова, но не мог.

— Почему ты ни разу не пришел? — с вызовом спросила русалка и в ее глазах блеснула ярость, — Ах, верно, верно, ты не можешь сказать мне. Твое сердце осталось у меня.

Руки парня затряслись, а взгляд беспокойно бегал по берегу, будто ища укрытия. Снеже захотелось обнять его, защитить, унести прочь все его страхи, но суровый взгляд покойницы ее остановил.

Серокожая девушка стремительно подошла к бывшему нареченному и вложила нечто крошечное в его ладонь:

— Вот тебе твое сердце, — сухо сказала она.

— З… Зор-р-ря, — заикаясь выговорил молодой человек.

Снежка почувствовала, что сейчас рухнет на траву от счастья. Ясные голубые глаза застелила пелена слез, а сердцу стало безумно тесно в клетке из ребер.

— Грицик! — с радостью воскликнула она.

Парень улыбнулся.

— Я… я снова могу говорить! — прокричал он, сам не веря своим словам.

Русалка посмотрела на него с отвращением. Пока смех Гриця раскатывался по берегу, а молодые люди не замечали реальности за занавеской счастья, она размахнулась и с силой вонзила длинные ногти в мягкое живое тело бывшего возлюбленного.

— Зоря… — сдавленно прошептал он и подавился поднявшейся к горлу кровью.

— Это цена нашей сделки, — сказала русалка Снежке и быстро потащила юношу с собой в темные воды.

Снежа успела лишь двинуться чуть ближе к реке и заметить, как что-то маленькое и пылающее вырывается из ее груди и мчится в ладонь утопающего юноши. В последний миг, прежде чем навеки исчезнуть на дне, крошечный красный камень ярко блеснул в свете луны, и девушка поняла — это было ее сердце.

Она возвращалась в деревню совершенно пустой и точно знала лишь одну вещь: за всю свою жизнь она больше не скажет ни слова.