По зову крови

Глава 1

- Да узрит Создатель добродетели Хайдара и выберет ему достойное вместилище. – Очередная тэррия-женщина по традиции встала на колени перед Старшей семейства, положила ладони на землю, составив пальцами треугольник, и поклонилась, коснувшись его лбом. После чего достала из кармана небольшой флакон и протянула его вперед. – Прими от женщин рода Омал-Тэрр эти слёзы, что были пролиты нами, когда мы оплакивали твоего правнука.

Старшая, облачённая в чёрное траурное одеяние, безмолвно сидела в позе лотоса. Из-за тусклого освещения двух факелов, что были прикреплены к сталактитам, казалось, будто за спиной по стене мечутся призраки демонов, желающие вырваться из оков старческого тела. Буйство теней соответствовало внутреннему состоянию Старшей рода Кэмма-Тэрр, но внешне она сохраняла спокойствие.

- Да проживут твои потомки дольше тебя, Омал-Тэрр. – Приняла дар скорбящая после десяти секунд памятного молчания. Поцеловав флакон, она дотронулась им до лба, до груди, затем вылила содержимое в каменную чашу, которая имела форму сложенных горстью ладоней младенца, выполненных в натуральную величину.

Траурная церемония принятия длилась до тех пор, пока священная чаша доверху не наполнилась Водой Скорби. Последней каплей стала слеза Старшей. Кэмма-Тэрр, чей морщинистый и угрюмый облик соответствовал прожитым тяжёлым годам, а выносливость и гибкость тела - нет, плавно поднялась на ноги, держа в руках священный дар своего народа. В чаше не появилось и намека на рябь. Как раз в это время младшая из рода Кэмма-Тэрр оповестила Старшую, что остался час до рассвета.

Даже при своём довольно внушительном возрасте, Старшая, кроме печали, вызванной смертью правнука, испытывала волнение, которое переполняет каждого, кто ждет чуда, но не знает, в чем оно проявится. Наступило время следующей части таинства.

Ритуальные пещеры, в отличие от остальной части подземного города, располагались близко к выходу в оазис, но, дабы не пролить ни единой капли Воды Скорби, Кэмма-Тэрр шла неспешно, из-за чего дорога казалась нескончаемой.

***

«Здравствуй, сынок. Привет, внученька. – Улыбающийся старик со слегка прищуренными глазами подмигнул с экрана, а Алия прошептала: «Привет, дедушка Латиф». – Раз вы смотрите завещание, значит уже нашли моё тело, точнее то, что от него осталось. Не судите меня, дорогие, я сам выбрал себе такую смерть. Я чувствовал, что мне осталось недолго, вот и решил - лучше сгореть, чем дожидаться, пока сам умру. Думаю, мне было не больно. – Старик показал баночку с таблетками, но надпись оказалось была неразборчивой. – Ладно, перейдем к самому интересному.

Сынок, тебе я оставляю весь цветочный бизнес и дом, в котором ты вырос. Знаю, тебе не очень нравилось мое увлечение, которое я превратил в прибыльное дело, поэтому можешь делать с ним всё, что хочешь. Но дом, прошу тебя, не продавай. Живи в нём – это единственная память о прошлом. Хочешь, переделай всё на свой вкус, но не бросай то место, которое связывает нас с тобой. – Лицо деда расслабилось и на губах появилась лукавая улыбка. – Внученька, теперь, что касается тебя.

Я приготовил тебе, Алия, подарок – это моя маленькая квартира с выходом в оранжерею. Знаю, что ты не любишь жить с отцом. Вы как кот с собакой – постоянно ругаетесь. Я, вообще, удивлен, как он жену-то себе нашёл, с которой умудряется жить мирно, ведь у него характер колючий, как ёж. Без обид, сынок. – Дед махнул рукой, – А, на правду не обижаются.

Так вот, насчет квартиры, внученька. Она находится на последнем этаже, из неё на крышу ведет лестница в небольшой сад. Там я воссоздал место, напоминающее мне родину, и когда мне становилось грустно на душе, я отправлялся туда, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Даже сделал подобие лежака, чтобы можно было удобно прилечь, и складывающуюся крышу, чтобы смотреть на открытое небо.

Я нанял одного человека, он ухаживает за оранжереей, так что в ближайшее время можешь не беспокоиться за растения. Алия, теперь это твой сад.

Кстати, он похож на тот самый оазис из наших с тобой фантазий. Помнишь, как я рассказывал тебе на ночь сказки о людях, живущих под пустыней? Мы представляли, как было бы здорово оказаться в их подземном городе, состоящем из пещер. Мечтали, как мы ищем самый прекрасный оазис на земле и разгадываем его тайны.

Так вот, вторым моим увлечением после разведения цветов - были поиски этого самого города. Да, твой отец даже в детстве не верил во всё это. Поэтому я прошу именно тебя завершить мои поиски. Я нашёл одну интересную карту, которая может привести тебя к ним – к тому самому народу, что живет в пещерах под оазисом. Деньги для твоего путешествия и билет с открытой датой на самолёт в Ливию возьмешь у адвоката.

Интересных приключений, Алия.

Сынок, ещё пара слов напоследок. Не запрещай дочке выполнить последнее желание старика. Даже если считаешь, что я сошел с ума.»

***

Одновременно со Старшей в путь выступили и тэррии-мужчины, взяв с собой плодородную землю. Каждый верует: когда умирает кто-то из тэррий, его душа отправляется к Создателю, чтобы узнать, в каком воплотится растении, для которого почвой станет тело усопшего. Мужчины тщательно выбирали место для перерождения души Хайдара, соблюдая обязательное условие – оазис должен граничить с пустыней. Выбрав, наконец, подходящий участок, они выгребли песок и засыпали образовавшуюся ямку землёй. Посередине положили камень, размером и очертаниями подходящий для церемониальной чаши.

Как только приготовления могильной колыбели закончились, оазис опустел и стал дожидаться предпоследней части ритуала.

***

Алия не стала откладывать полёт на неопределённый срок. Пусть отец, несмотря на последнюю просьбу дедушки, пытался отговорить её лететь одной в неизвестную страну, но она уже всё решила. Чтобы он не волновался, Алия сказала, что не собирается искать по пустыне мифический город, но и не даст пропасть билету. Всё-таки это путешествие – один из последних подарков дедушки. Поэтому она полетит в Ливию отдохнуть на Средиземном море. Мать, к удивлению отца, поддержала её, обосновав тем, что Алие уже двадцать один год, а она дальше, чем на сотню километров от дома никуда не выезжала. Да и не каждый день выпадает шанс слетать на море. В итоге отец всё же сдался, взяв с дочери обещание, что она не будет искать неприятностей на свою голову, и Алия отправилась в путь.

Полёт прошёл благополучно, и через два дня после похорон дедушки Алия уже находилась в Триполи, столице Ливии. Еще столько же времени ушло на поиски проводника, который бы взялся отвести девушку в место, указанное на карте. Кое-кто из местных слышал, что в тех краях находится оазис, но те немногие, кто побывал там и сумел вернуться, мало что могли рассказать. Лишь один человек, обычно, крепко набравшись вина, любил потешить любопытных историями о том, как он, однажды заблудившись в пустыне, неожиданно оказался среди зелёного островка, и где, по его словам, он видел каких-то людей в странной одежде. Впрочем, никто в городе не воспринимал всерьёз эти россказни.

Алия прошла уже множество улочек и разного рода сомнительных заведений в поисках желающего подзаработать. Но, несмотря на довольно солидную сумму, которую девушка предлагала в качестве гонорара, ей всё же не удавалось пока найти нужного человека. Тем не менее, опускать руки было не в её характере, поэтому она продолжала свой путь.

Были тому виной суеверия, или же просто не везло, но к тому времени, когда на город спустились сумерки, Алия всё ещё была без проводника. Увлечённая своими мыслями, она не заметила, как от одного из углов серого приземистого здания отделились две тени. Они быстро промелькнули по изборождённой трещинами каменной мостовой, оказавшись всего в нескольких метрах от ничего не подозревавшей девушки. Когда за её спиной послышался шорох, она резко обернулась, и перед ней предстали две фигуры, словно вышедшие из кошмарного сна. Два долговязых типа в оборванной одежде, с ехидной ухмылкой на лицах рассматривавшие свою жертву как волки, загнавшие в угол овцу. У одного из них не доставало уха, лицо другого сплошь покрывали шрамы, он стоял, разведя в стороны длинные руки с узловатыми пальцами, похожими на ветки дерева.

Вскрикнув, Алия сорвалась и побежала, как не бегала ещё никогда в жизни. Но, как бы она ни старалась, расстояние между ней и преследователями неумолимо сокращалось.

Впереди замаячила вывеска бара, но, когда девушка почти поравнялась со зданием, оказалось, что дверь и ставни забиты досками. В отчаянии она резко свернула в переулок и, не пробежав и двух метров, оказалась схваченной чьими-то крепкими руками. Незнакомец зажал ей рот ладонью и уволок с собой в тень. Алию так прислонили к стене, что она не могла ни пошевелиться, ни слова сказать. Сердце её колотилось, словно готовое в любой момент выскочить из груди. В таком положении она простояла около минуты, прежде чем над ухом раздался голос:

- Сейчас я уберу руку от твоего рта. Закричишь – простишься с жизнью. Мы оба, если на то пошло… Кивни, если поняла.

Всё ещё напуганная и измотанная своим отчаянным бегством, девушка кивнула.

- Хорошо. – Ладонь плавно отделилась от её губ. - Ты Алия?

- Что? Откуда вы…

- Шшш. Не горлань. Они ещё не далеко ушли. Зачем ты ищешь оазис?

- Кто… Кто вы такой? А те двое?

- Слегка невежливо отвечать вопросом на вопрос, не думаешь? – В полумраке Алия едва различала сощуренные глаза незнакомца и насмешливую улыбку. – О тех двоих тебе лучше ничего не знать. А я – тот, кто может помочь тебе.

- Помочь в чём?

- В твоих поисках.

Сердце поубавило свою прыть, а дыхание понемногу выравнивалось, но Алия всё ещё не до конца пришла в себя. К тому же, осведомлённость незнакомца настораживала. Взяв себя в руки, она резко произнесла:

- С чего мне доверять вам?

- А ты с характером, - вновь усмехнулся полускрытый темнотой собеседник Алии. – Хотя бы с того, что я спас тебе жизнь. Или предпочитаешь выйти и попытать счастья?

Несмотря на возмущение, которое она испытывала последние несколько минут, память о тех двоих ещё не позволяла полностью рассеяться страху. Поэтому девушка, слегка помедлив, ответила:

- Нет. Но мне бы хотелось поговорить в более просторном – и более светлом месте.

Издав неясный возглас, выражавший то ли удивление, то ли издёвку, незнакомец развернулся, обронив еле слышно «Иди за мной».

Как потом оказалось, мужчина увлёк Алию в чёрных ход того самого заколоченного бара. Дверь не было видно из-за того, что она открывалась вовнутрь, да и находилась под тенью балкона. В общем, если не знать, что там есть вход, в темноте не догадаешься.

- Показывай карту. – Потребовал незнакомец, как только они с Алией уселись за стол. – Мне уже сказали, что в городе появилась богачка, желающая побыстрее избавится от приличненькой суммы.

- Вот только никто не захотел эти деньги взять.

- Как же? А те двое снаружи? – В глазах мужчины вновь появился насмешливый огонёк. – Не стоит, я тебе скажу, такой молодой девчонке трясти деньгами перед носом у местной публики. Ладно, ближе к делу. Меня, кстати, зовут Вахид.

- Что ж, приятно познакомиться, Вахид. Хотя и знакомство наше произошло в не самых приятных обстоятельствах.

Алия достала карту и указала место, отмеченное дедушкой:

- Вот. Мне надо сюда.

- Дела-а. Всё-таки Потерянный Оазис.

- Потерянный оазис?

- У него ещё много названий: Оазис Последней Надежды, Живой Оазис, а самое старое – Оазис-Тэрр. Говорят, там до сих пор люди живут. Точнее, под оазисом, где находится город, состоящий из множества пещер. – Вахид подвинулся ближе и прошептал, - Я сам видел одного из них – из того мифического народа.

- Оазис-Тэрр? Живой Оазис?

- Я тебе говорю, что лично встречался с людьми из подземного народа, а ты повторяешь за мной, как троглодит.

- Какой троглодит? – Не поняла Алия.

- Да обычный. Вон, сидит. - собеседник кивнул в сторону клетки с попугаем, - Только и знает, что выкрикивать: «Оазис» и фрукты пожирать, как троглодит. Вот и назвал его так. Куда только в него столько лезет…

- Так вы меня туда отведёте? – Прервала Алия размышления собеседника о возможностях поглощения пищи Троглодитом. - За такую сумму. – Она пододвинула к нему листок бумаги, который уже много раз возвращался обратно, так никого и не убедив написанной пятизначной цифрой.

- Конечно. – Улыбнулся новоиспеченный проводник Алии, - я с радостью еще раз повидаюсь с тамошними жителями. Они добродушные.

На следующее утро с разрывом в час из Триполи выдвинулись две пары всадников, из которых только одна искала мифический Оазис-Тэрр.

***

Кэмма-Тэрр вышла из пещеры, когда только-только начало светать. Легкой поступью она, словно ведомая кем-то, безошибочно направилась в сторону новой части оазиса. Подойдя к маленькому постаменту, Старшая опустилась на колени и села на икры, после чего поднесла к губам чашу и прошептала:

- Да омоют Воды Скорби новое семя. Да будет плоть моего потомка плодородной. Да возродится его душа в новом облике.

Кэмма-Тэрр поставила чашу на приготовленное место. Встала лицом на восток и, как требовал обычай, громко и нараспев обратилась к тому, в чьих крыльях воля Создателя, а в лапах – новая судьба перерожденной души:

- Призываю тебя, о Предвестник Светила, явись в тишине на рассвете сюда. Принеси в наш оазис новое семя, новую жизнь ты земле подари. Дерево, куст, неприметный цветок – лишь бы душа поселилась, вернувшись. Пусть она пахнет, цветёт и растёт, дарит прохладу уставшему путнику.

Старшая поклонилась и быстро скрылась в пещере, оставив оазис в одиночестве встречать крылатого зверя. Она даже не представляла, как скоро сбудется пророчество, прозвучавшее в её словах…

***

В сумерках босоногий человек краем сознания, не менее измотанного, чем тело, уловил за барханами едва различимые очертания пальм. Голова уже не соображала, что делать, но инстинкту самосохранения это не помешало.

Шаг. Еще один. Если бы кто посмотрел на идущего со стороны, то подумал, что тот прогнулся под невидимой ношей. Путник и вправду ощущал тяжесть и сухие объятия ненавистной попутчицы, всё сильнее высушивающей тело. Вместе с тем, жажда подстёгивала перебирать ногами. Шептала: «Пить». Это слово заполнило все мысли страждущего человека, из-за чего он не только не заметил, как зацепился за кактус, но даже не подумал, откуда на окраине оазиса взялась небольшая чаша из камня в виде маленьких ладоней. Одним глотком человек опрокинул в себя содержимое, даже не почувствовав соленый привкус. Стоило жидкости попасть в горло, как сознание путника погасло в сопровождении сотен чужих воспоминаний.

С востока, рождаясь из горизонта, появился силуэт птицы. Чем ближе он приближался к оазису, тем отчетливее вырисовывались его очертания. Трудно назвать существо птицей, когда с птицами его роднят только крылья, голова и лапы сипухи. Туловище, задние лапы и хвост белоснежной пантеры выдавали в нем одного из Предвестников Светила. Их также называли Тишью Пустыни из-за спокойной ночи и безмолвного рассвета, которые всегда предзнаменовали их появление – в это время хищники не охотились, насекомые не шумели, а погода не проявляла себя даже легким ветром.

Предвестник Светила приземлился в паре метров от лежащего тела. Подошел к каменной подставке, посмотрел на опрокинутую чашу, взъерошил шерсть и встал на задние лапы, полностью расправив крылья. Опустившись на передние лапы, повернул голову в ту сторону, где вот-вот должно появиться солнце. Одним движением сделал ямку и уронил из клюва семя. Оставалось только вылить на него Воду Скорби и присыпать углубление землёй.

Существо подняло голову вверх, принюхалось в поисках жидкости и почувствовало едва уловимый запах крови. Затем, обнаружив его источник – человеческое тело с царапиной на запястье – быстро схватило оказавшуюся пустой чашу, затем острым когтем углубило, расширило кровоточившую рану и подставило под неё каменный сосуд. Как только чаша наполнилась, Предвестник Светила вылил содержимое на семя и завершил посадку, забросав ямку почвой.

Оглядев напоследок распростертое тело, он горделиво вытянул голову вверх и рванулся навстречу первым лучам солнца – своего старшего братца, согласно поверью.

Дождавшись восхода солнца, Старшая вышла из пещеры, чтобы забрать чашу и подставку. Увидев человеческий силуэт, Кэмма-Тэрр подбежала к нему. Тело лежало на животе, лица не было видно, а из руки текла кровь. Долго не думая, она оборвала подол своего одеяния и этим самодельным бинтом перевязала и зажала кровоточащую рану, предварительно намочив тряпку и промыв кисть от грязи. Через две минуты Старшая перевернула человека на спину и поднесла бурдюк – одну из тех вещей, что всегда с собой у человека, познавшего жизнь в пустыне – к губам пострадавшего. А если точнее – пострадавшей, так как вблизи стало заметно, что это рыжая девушка с многочисленными ожогами на испачканном лице. Кэмма-Тэрр вливала воду ей в рот небольшими порциями, чтобы она не делала больших глотков за раз.

Напоив девушку, Старшая подобрала подставку, окровавленную чашу и отправилась за помощью в пещеру.

Незнакомка очнулась обнаженной и чистой под легким покрывалом на мягкой подстилке и тут же засуетилась.

- Пить. – Девушка не проронила ни звука, но губы проговорили именно это слово.

- Вот. – Одна рука приподняла голову девушки, а вторая приставила небольшую чашу ко рту. – Не спеши. – Только проснувшаяся отхлёбывала немного воды, как чаша отстранялась от её губ.

Вдоволь утолив жажду, девушка открыла глаза и спросила:

- Где я?

- Вы в доме рода Кэмма-Тэрр. – ответила девочка, на вид лет четырнадцати.

- Как я сюда попала?

- Вас перенесли наши мужчины из оазиса.

- А как я там очутилась? Ничего не помню.

- Ничего? А кто вы и откуда сказать можете?

- Конечно. Я… я… не знаю. – Девушка закрыла глаза и принялась массировать свои виски. Затем, остановившись, пристально посмотрела на собеседницу. – А вот ты мне кажешься знакомой. Да, точно. Тебя часто носил на шее Хайдар, пока ты была совсем маленькой. Когда же ты подросла, он катал тебя на спине. Ещё и шутил, что пора поменяться местами и теперь твой черед таскать его. Он называл тебя… Змейкой?

Услышав своё прозвище, которое ей дал умерший брат, девочка выскочила из комнаты. Через некоторое время ещё три женщины услышали от незнакомки описания их лучших мгновений из прошлого, связанных с Хайдаром.

- … Может, я всё-таки одна из вас? – Не унималась девушка. – Откуда я столько всего знаю о городе и жителях? И вас, Кэмма-Тэрр, помню. Помню, как вы часто ругали Хайдара за то, что он хотел уйти на поверхность, узнать, что находится за пределами родного оазиса, пустыни. И как после бурных споров он каждый раз отступал и кланялся, принимая вашу волю и доводы.

- Ничего не понимаю. – Глаза Старшей были направлены на рассказчицу, но, если присмотреться, её взгляд ни за что не цеплялся. – Может вы с ним втайне встречались? Тогда стало бы ясно, почему он так хотел уйти от нас. С другой стороны, Хайдар редко выбирался даже в оазис – большую часть времени пропадал с изобретателями, размышляя, как лучше усовершенствовать городскую систему водоснабжения. – Теперь она смотрела точно на девушку, – Откуда же ты его знаешь? К тому же… Это странно, в твоих чертах есть что-то знакомое. Я никогда раньше не видела тебя, но в твоём лице… Нет, всё это глупости. Я всё же слишком стара.

Старшая понимала, что от разговора с человеком, который, проснувшись, ничего не помнит, будет сейчас мало пользы. Отринув нахлынувшее на неё, словно наваждение, смутное ощущение, она оставила девушку в покое. Тем не менее незнакомец, необъяснимым образом знающий вещи, которых не должен бы знать, настораживает и вызывает опасения. Поэтому Старшая приставила к девушке Змейку, понаблюдать за ней.

Когда девушке стало получше, и она уже могла нормально передвигаться, не чувствуя слабости, Змейка устроила ей экскурсию по подземному городу:

- Смотри, Шарри, там центр города. В нём по утрам оживает рынок, где мы обмениваемся разными вещами.

- А как вы называете свой город? – Девушка уже свыклась с именем Шарри и даже обрадовалось его появлению. Ходить безымянной – не лучший способ расположить к себе людей.

- Тэрр.

- Но ведь когда вы называете Старшую по имени, там тоже есть «Тэрр».

- Верно. И в названии каждого рода тоже есть «Тэрр». Мало того, Кэмма-Тэрр – это одновременно и род, и имя, что передаётся от Старшей к её последовательнице. Надеюсь, и я когда-нибудь стану Кэмма-Тэрр – для этого надо быть самой-самой среди женщин нашего рода. – Мечтательно и с энтузиазмом Змейка рассказывала о своём желании. – Кстати, и народ наш тоже называется Тэрр. Мужчина – тэррий, женщина – тэррия. Оазис…

- Стой. Дай-ка я угадаю… - Шарри притворилась, что задумалась и выпалила, - Оазис-Тэрр? – Только она произнесла это слово, как ощутила боль в висках. – Странно, у меня ощущение, что я уже произносила это название - и не раз.

- Да? А не странно, что ты видишь прошлое всех, кто живёт в этом городе? – Змейка так посмотрела на Шарри, словно дала ей подсказку на простую загадку и ждала очевидного ответа.

- Ну, может, и не всех. Я ведь только человек десять встречала за то время, что нахожусь у вас. А давай проверим.

Змейка с облегчением выдохнула – Шарри если и может читать прошлое, то явно не всё. Ведь если бы она узнала секреты каждого жителя, да что там каждого, её, Змейки, тайну – это была бы полная катастрофа. Тогда точно никогда ей не стать Старшей.

Змейка показывала Шарри вентиляционные шахты, колодцы, различные пещеры, используемые и как кухни, и как пекарни, и даже как исправительные комнаты, в которые заточали провинившихся – как правило, редко больше, чем на неделю.

Пещеры расходились на многие километры в разные стороны и на десяток уровней вниз. Останься Шарри тут одна – никогда бы не выбралась из этих запутанных лабиринтов.

- Ну что, давай подсчитаем камешки? – Предложила Шарри, когда они со Змейкой вернулись с прогулки в комнату-пещеру, отведенную для гостьи.

- Твоя идея – тебе и считать. – Змейка немного завидовала, что не ей пришла в голову эта хорошая мысль.

- Итак, мы имеем восемьдесят семь камешков. И что интересно – ни одной палочки. – Задумка заключалась в том, что, если Шарри увидит воспоминания кого-то из женщин, она кладёт маленький камень в змейкину сумку. А за мужские воспоминания – палочку. – Еще одна особенность – воспоминания касаются только Хайдара. С одной он общался, с другой – ругался, третьей – помогал. Воспоминания разные, но с Хайдаром. Кстати, - тут Шарри сузила глаза и тяжело посмотрела на Змейку, - ты ничего не хочешь рассказать Старшей Кэмма-Тэрр про Хайдара?

Змейка тут же сглотнула и побледнела:

- Ты о чём? – Её голос дрогнул.

- Ну как? Я же говорю, что знаю все воспоминания, связанные с ним. Как я поняла, он был отличным братом. Да и вообще, парнем. Так может, будет лучше, если Кэмма-Тэрр узнает правду? О том, как действительно погиб её правнук?

- Нет. Прошу тебя, не говори никому. – Змейка всхлипывала через каждое слово. – Хочешь, я даже отведу тебя в оазис, где тебя нашли?

- Так ведь «Старшая настрого запретила»? – Шарри повторила фразу, которую слышала каждый раз, когда уговаривала Змейку подняться наверх.

- Обещаешь не рассказывать Кэмма-Тэрр, что увидела в моих воспоминаниях? – В голосе девочки звучала надежда.

- Что ж, дело твоё. Договорились. Я буду молчать. Ну а теперь – веди.

Ещё минут десять после разговора с Шарри Змейка была сама не своя и, отвлекаясь на мысли, пропустила пару поворотов, ведущих в оазис. Виду она не подала, продолжая твёрдо идти, а потом заметила, что Шарри думает о чём-то своём. А значит – не обращает внимания дорогу.

Змейка целый час вела Шарри, пока они не достигли самых нижних пещер, в которые редко кто спускался. Разве что подростки могли сюда прийти, чтобы поиграть в слепыша. Мало того, если верхние уровни освещались благодаря слиянию природных особенностей местности и умелым приспособлениям, которые придумали мужчины-тэррии, на самых низких можно было разглядеть хоть что-то перед собой только с помощью факела.

- Ну вот, Шарри, мы и пришли. Иди вперед. Через двадцать шагов повернёшь направо и через десять – налево. Там и выход наверх.

- Спасибо, Змейка. – Шарри прошла пару метров и повернулась. – Я правда никому не расскажу. Да и ты не виновата. Это была случайность.

Когда Шарри завернула за угол, Змейка прошептала:

- Я знаю, что никому не расскажешь.

Шарри не хотела в это верить, но поняла в чём дело, когда тот путь, что указала ей Змейка, привёл её обратно к началу. Девочка отправила её в коридор, замыкавшийся в петлю. Это был тупик.

Стоять на месте и ждать не было смысла – неизвестно, сколько времени прошло бы, пока здесь объявился бы кто-то из местных. Так можно от голода и холода умереть. Если вообще сюда кто-то заглядывает, ведь шли они, кажется, долго… Поэтому выход был только один – двигаться обратно. И даже если она еще сильнее заблудится, так хоть не замёрзнет. Приняв решение и поплотнее закутавшись, насколько было возможно, в свою тонкую рубашку от пробирающего холода и сырости, девушка отправилась в путь.

Через три часа Шарри уже ненавидела Змейку и еле сдерживалась, чтобы не впасть в панику. Факел горел уже не так ярко. Значит, надо ускорить шаг. В темноте она точно пропадёт. Вот бы воспользоваться чьими-нибудь воспоминаниями, но они приходят к ней только когда она смотрит на кого-то. Или не только? Что, если эти воспоминания и так у неё в голове? А женщины, которых она видит, просто ассоциируются с какими-то определёнными воспоминаниями? Их личными воспоминаниями. Тогда получается, что вся память об умершем у неё в голове. Отчего бы и не попробовать вспомнить Хайдара без чьей-либо помощи. В принципе, она ничего не теряет. Придя мысленно к такому заключению, Шарри остановилась.

Она закрыла глаза. И… ничего не произошло. Разочарованная и обессиленная, Шарри поплелась вперёд уже не спеша. Тут ей под ногу попался небольшой камень, который отлетел, позвякивая по каменному полу. Тут же сработала ассоциация «камешек – женщина», в памяти отчётливо всплыло лицо одной из тэррий и её воспоминания о Хайдаре.

Эта женщина, звали её, кажется Байина, в детстве играла с Хайдаром и другими ребятами в слепыша.

Тут же стены пещер стали узнаваемыми, знакомыми. Как вообще в них можно запутаться, ведь они такие разные? Выхватывая то одно воспоминание, то другое, через минут сорок Шарри выбралась на освещенные уровни, и как раз вовремя – факел доживал последние свои мгновения и вскоре погас.

Чтобы не столкнуться со Змейкой, да и воспользоваться ситуацией, пока за ней никто не наблюдает, Шарри отправилась наверх – благо, в проводнике она уже не нуждалась.

Как только она вышла в оазис, сразу же почувствовала странное влечение. Казалось, будто её кто-то зовёт беззвучно, манит незримо. Поддавшись необъяснимому порыву, Шарри пошла в ту сторону, где из земли проклюнулся маленький росток. Когда она подошла к нему, ей захотелось дотронуться до первых листочков. И только её пальцы соприкоснулись с ними, как раздался облегчённый возглас:

- Как же долго ты шла ко мне, Алия.

Шарри выпрямилась и оглянулась вокруг, но никого не увидела. Тогда она негромко спросила:

- Кто здесь?

Ответа не последовало. Её обуревали разные мысли: начиная от логичных объяснений, будто ей послышалось, заканчивая самыми безумными версиями о привидениях. Но какие призраки при свете дня, когда солнце в зените?

Немного успокоившись, Шарри снова почувствовала желание прикоснуться к ростку.

- Не отдёргивай руку, пожалуйста. – Вновь она услышала голос. И что странно, он казался ей смутно знакомым.

- Почему? – Только и нашла что сказать Шарри.

- Потому что тогда я не смогу с тобой разговаривать.

- Постой. – Она не могла поверить в свои догадки, но голос точно принадлежал ему. Столько раз слышала его в своей памяти и не узнала сразу. – Хайдар?

- Приятно познакомиться, Алия.

- Нет же, я Шарри. – В её голосе звучала неуверенность.

- Возможно сейчас ты и Шарри. Но ещё недавно была Алия.

- Почему же я тогда ничего не помню? Да и вообще, как такое возможно, что я тебя слышу? – Шарри-Алия чувствовала себя сумасшедшей, за которой наблюдают сотни глаз, прятавшихся за ближайшими растениями. Это какая-то шутка. Наверняка это шутка.

- Потому что ты нарушила обряд перерождения. Я умер, и плоть моя стала почвой. Душа на время отправилась к Создателю, а от него, в виде семени, вернулась обратно. Меня должны были полить Водой Скорби – слезами-дарами женщин, что оплакивали мою кончину. Последняя часть обряда важна не столько для роста новой жизни, сколько для понимания, кому усопший действительно был важен. Но вместо множества воспоминаний женщин, я получил одно, и то – незнакомой девушки.

- Я что, тоже оплакивала тебя? И ты так толком и не ответил на мои вопросы.

- Нет, не оплакивала. Меня полили не слезами, а твоей кровью. Именно поэтому ты меня можешь слышать. А не помнишь ты ничего, потому что не нашла ничего лучшего, чем утолить жажду глотком слёз сотен женщин нашего народа. Вот чужие воспоминания и вытеснили все твои.

- Фу, какая гадость - пить слёзы. Ладно. И как теперь вернуть мне мою же память?

- Не знаю.

- Как это – не знаешь?

- Может быть, потому что до тебя подобного не случалось? Никто никогда не нарушал обряд.

- И что же теперь делать?

- Будем с тобой обмениваться воспоминаниями. Вдруг, что-нибудь и сама вспомнишь.

- Да-а, долго же мы будем с тобой общаться. Но давай попробуем.

Сзади послышался шорох, и Шарри развернулась на звук.

- К-как? Как ты выбралась? – Змейка уставилась на рыжую девушку, как на привидение. – Этого не может быть. Не может. – Девочка быстро развернулась и побежала в обратную сторону.

- Стоять. – Шарри сама от себя не ожидала такого крика. – Еще шаг – и я заберу твою душу. – Увидев, что Змейка поверила в её слова, Шарри продолжила, - А теперь подойди сюда. У нас будет долгий разговор.

Разговор и правда оказался очень долгим.

***

- Кэмма-Тэрр, можно к тебе? Мы с Шарри хотим кое о чём поговорить с тобой.

- Конечно, заходите. – Старшая лёгким жестом пригласила посетительниц войти.

- Тут такое дело… - Змейка мялась, не зная, с чего начать разговор, а затем выпалила: В общем, это я виновата, что погиб Хайдар.

Шарри долго уговаривала Змейку признаться Старшей, объясняя, что, если она этого не сделает, правда каждый день будет давить на неё. К тому же, если она расскажет всё как было, Шарри забудет о том о том неприятном случае на нижних уровнях пещер.

- Каждый из нас ощущает часть вины. – Вздохнула Кэмма-Тэрр. - И я тоже.

- Но Хайдар умер из-за меня.

- Его придавило обвалом. Ты тут не причём.

- В тот день, - Змейка опустила глаза и вытерла пот со лба, несмотря на то, что в пещерах было не жарко, - мне захотелось посмотреть, как на нижних уровнях расширяют место для подземного озера. Я знала, что у рабочих выходной, поэтому там никого не будет, кроме дежурных. Когда я спустилась, увидела… - Она остановилась и посмотрела на Шарри, та кивнула, - как под большим обвесом что-то сверкает. Я решила, вдруг там один из тех самых прозрачных камней, которые редко кто находит и побежала к нему. Взялась за него, а он туго сидит в стене. Я пошла за инструментом, которым рабочие откалывают от стен куски. Наверное, тогда и заметил меня Хайдар – как раз его смена была дежурить. – Змейка всхлипнула, но продолжила, - Я пыталась отковырнуть тот камешек, но не получалось. Я разозлилась и ударила со всей силы по нему сверху. В это время подбежал Хайдар, оттолкнул меня, а сам… - Тут уже Змейка не выдержала и разрыдалась. Через минуту, успокоившись, она закончила, - Я выдумала, что спустилась вниз повидаться с братом, и застала тот момент, когда его завалило. Я боялась, что все будут осуждать меня. – Змейка сжала сильно кулаки и в мгновенье поникла, - И правильно бы сделали. Я во всём виновата.

Старшая слушала младшую, не перебивая, и даже после завершения истории ещё долгое время молчала.

- Сделанного не вернуть. И на тебе вины не больше, чем на мне. – Кэмма-Тэрр закрыла глаза и пробормотала еле слышно. – Вот же ирония: семьдесят лет назад я отпустила Латифа, единственного сына, за границу песков и больше его не видела. Я жалела об этом. Теперь же я жалею о том, что не отпустила единственного правнука, когда он просил.

Открыв глаза, Старшая произнесла уже громче:

- Вы сказали, что хотели со мной поговорить. – И, повернувшись к Шарри, - Ты тоже хочешь мне в чём-то признаться?

И Шарри призналась. О Воде Скорби, о чужих воспоминаниях и о том, что слышит Хайдара.

Над оазисом ярко светило солнце. Казалось, каждый листок радовался, свободно расправившись под тёплыми лучами.

- Он меня слышит? – Спросила Старшая.

- Да. И говорит, что любит вас. – Шарри сидела так, как ей было удобно, и держалась за листочки ростка.

- Он не сердится на Змейку?

- Он просит, чтобы вы не обращались к нему в третьем лице, словно его рядом нет. Говорите прямо ему, а не мне. И нет – он ни на кого не держит обиду.

- И даже на меня, Хайдар?

- А за что он должен злиться на вас?

- Ну как же, я не отпустила тебя из города, чтобы посмотреть на других людей, повидать мир. Ты так хотел… Да и если бы ты уехал, был бы сейчас жив. Пусть и где-то вдалеке от дома.

- Говорит, что обижался. Но теперь нет. Получив мои воспоминания, он увидел мир моими глазами. И пусть я не далеко уезжала от дома, он всё равно узнал больше, чем за всю свою жизнь в подземном городе. А ещё понял, что вы не хотели отпускать его, потому что он был любимым правнуком. Точно так же, как я – любимой внучкой у дедушки Латифа.

- Как ты сказала? – Старшая, впервые за долгое время, не смогла совладать со своими эмоциями. Она покачнулась, но Шарри успела её подхватить и усадить на землю.

- Повтори, как ты сказала.

- Что повторить?

- Имя. Как звали твоего дедушку. Повтори имя.

- Латиф.

- Да… Давно я не слышала этого имени из других уст, кроме своих. Надо же, какое совпадение. Это значит, моё смутное чувство не обмануло меня, оно не было наваждением. В тебе есть наши черты, потому что ты – одна из нас. Ты из народа Тэрр!

- Хайдар говорит, что именно дедушка отправил меня сюда, в этот оазис, когда зачитывал…

- Он жив? – В глазах Кэмма-Тэрр засветился огонёк, погасший семьдесят лет назад.

- … посмертное завещание. – Закончила Шарри.

- Где его захоронили? Надо обязательно привезти его плоть в наш оазис. – Новость о смерти если и её тронула, Старшая этого не показала.

- К сожалению, дедушка сгорел. От него остался только скелет. Только по зубам смогли узнать, что это он.

- Сгорел? Этого не может быть. Если это мой Латиф – а сейчас, видя тебя перед собой, я всё больше уверена, что это так и есть – то от него бы не остался скелет. В таком случае, где может быть его плоть-земля?

- Хайдар думает, что знает ответ на этот вопрос.

Еще целую неделю Алия заучивала свои же воспоминания. К тому же, пришлось привыкать к новому «старому» имени. Хайдар сумел не только рассказать, но и передать нужные изображения: как выглядят квартира в родном городе, родители, кабак, в котором Алия сидела с проводником. Ну и, конечно же, те двое, напавшие на них.

Ей чудом тогда удалось спастись, а вот сопровождающему не так повезло. Вахид погиб, но его убийцы не останутся безнаказанными. Хайдар передал их лица довольно ярко, к тому же, внешность у них очень своеобразная. Наверняка, они замешаны ещё во многих грязных делах. Так что, когда она передаст их описания местной полиции, они сполна получат по заслугам.

Кэмма-Тэрр, несмотря на возраст и свой же запрет покидать пустыню, захотела лично сопроводить, свою правнучку в Триполи. Благодаря стараниям Хайдара, Алия получила все необходимые сведения о том, как восстановить необходимые документы и вернуться домой.

И вот Алия наконец-то в квартире, которую ей подарил дедушка. Но сердце её осталось там, где она начала новую жизнь с чистой памятью. Если не считать сотни чужих воспоминаний о Хайдаре.

Алия дожидалась, когда придёт человек, ухаживающий за оранжереей. Когда же он появился, она не стала ходить вокруг да около:

- Здравствуй. Сразу прошу прощения за странный вопрос, но у меня нет времени. Скажи-ка, на том месте, где мой дедушка любил отдыхать в саду, - она кивнула на крышу, - ты не находил… - «Как же это по-дурацки, наверное, прозвучит» - подумала Алия и неуверенно добавила, - землю?

- Сейчас, секундочку. – Человек похлопал по карманам на штанах, на курточке, на рубашке и вытащил из нагрудного – бумажку, сложенную вчетверо. – Это вам. Ваш дедушка просил передать, когда вы спросите у меня нечто подобное.

Алия развернула записку и беззвучно прочитала:

«Дорогая внученька. Раз ты спрашиваешь про землю, значит, у тебя всё получилось. Ты нашла оазис, подземный город, народ Тэрр и познакомилась со своей прабабушкой. Теперь ты знаешь, что нужно сделать с тем, во что превратилась моя плоть.

Люблю тебя, Алия.

Дедушка Латиф.»

Только Алия подняла взгляд, чтобы спросить, как ей ответили:

- Землю, что была на лежаке, я упаковал и поставил храниться в углу оранжереи.

Алия поднялась наверх, подошла к небольшому деревянному ящику и положила на него руку, как на плечо старого друга:

- А ведь и правда, этот сад похож на Оазис-Тэрр, только в миниатюре.

После долгого вечернего разговора с родителями, Алия на следующее же утро вылетела обратно в Ливию.

В этот раз ритуал по перерождению души прошёл не как обычно. Когда приготовления почвы к семени, которое принесёт Предвестник Светила, закончились, Кэмма-Тэрр изрядно порезала себе руки, чтобы в небольшой чаше набралось достаточно крови.

Старшая каждое следующее утро ходила к новому кусочку оазиса. И когда на шестой день появился еле заметный росток, она прикоснулась к нему.

- Латиф, сынок. - Кэмма-Тэрр чувствовала себя одновременно и глупо, и возбужденно.

Тишина. Вокруг замерла природа. Казалось, само время замерло.

- Мама? – В голове Кэмма-Тэрр раздался голос, который она не слышала много лет…