По ту сторону неба

Комета

В память о родном человеке, отце и друге.

Я хочу быть звездой. Нет, скорее хвостатой кометой, И собою увлечь всех, кто к небу поднимет глаза. И сквозь многие тысячи миль, и часов до рассвета, Вдохновенно сияя хвостом, рассекать небеса.

Автор Танюшина Юлия

– Ах да, комета… – озабоченно сказала Мумми-мама. – Ондатр рассчитал, что она упадет вечером в наш огород. Так что я не стала пропалывать его.

– Ух ты! – возопила маленькая Катя, подскакивая на месте, теплое одеяльце ухнуло с кровати, а ребенок больше похожий на домовёнка Кузьку восторженно глазел в книжку, пытаясь найти картинку той самой кометы.

Аврора пролистнула несколько страниц, иллюстрация действительно была очень яркая, ребенок водил пальчиком по контуру хвоста. Десять раз тыкнула, считая одну звезду за другой и, наконец, успокоилась.

– А кометы умеют вилять хвостами, Аврора? Вот собачки умеют.

– Но Комета не собачка, – девушка улыбнулась такой детской наивности.

Дети такие дети. В их силах верить в самые неосуществимые и чудесные вещи на земле, а может, и за ее пределами. Катюша сорвалась и подбежала к окошку, забыв натянуть носки, голые пяточки прошлепали по холодному полу, но ляле было все равно. Она запыхтела, придвигая стул, забралась на него и припала носом к окну. Стекло тут же запотело, но мир по ту сторону оконной рамы был хмур и никоим образом не хотел показывать красивое звездное небо.

– В городе сложно увидеть звезды, и тем более кометы, – Аврора поднялась с кроватки, положила книжку про мумми-тролей на тумбочку и подошла к окну, обняла племяшку, поцеловала макушку, приминая непослушные кудряшки.

Носик все еще недовольно сопел, как будто не принимая правду, мол, зачем она такая неинтересная правда, когда нельзя посмотреть самую хвостатую летчицу космоса. Аврора даже улыбнулась. Детские мечты, такие наивные, светлые, прекрасные, такие легкие, как облачко, и такие далекие, как звезды, которых не было видно за тучами над сверкающим городом.

«Папа любил звезды», – неожиданно пришла печальная мысль, но ведь Аврора не помнила отца. Совсем.

– Повезло мумми-троллям, они-то комету посмотрят, – насупился ребенок, и это было так смешно. Девочка нахохлилась сердитым воробушком, которому не досталось вкусной крошки.

Приближалось время сна. Аврора еле уговорила племяшку вернуться в постель, обещание, что во сне к малышке точно прилетит комета, потому что ее непременно ждут, помогло усмирить непоседу. И только когда маленький носик размеренно засопел плюшевому коту в мягкое пузо, Аврора перестала улыбаться. Томик мумми-троллей был забыт на прикроватной тумбе, а серая хмарь за окном, срывавшаяся дождем, снова стала навевать тоску. Девушка заварила кофе, уселась на подоконник, всматриваясь в небо, роняющее тяжелые капли.

«Разве так плохо мечтать о кометах?» – подумала Аврора, открыла приложение с новыми снимками Хаббла.

Девушка и позабыла уже о том, что сама недавно была маленьким ребенком, и так же, широко раскрыв глазки от удивления, искала свою собственную звездочку. Только ее, как маленький принц искал друга. Телефон пестрел картинками туманностей и далеких галактик, статьями о новых открытиях ученых и поисках жизни в космосе. Необъяснимая тоска накатывала все сильнее. Аврора думала спастись, проведя вечер с племянницей, пока сестра с мужем укатили отметить юбилей кого-то из родственников. С маленькой Катюшей некогда было скучать, голубоглазая егоза кого угодно могла уморить своей активностью и любознательностью, но сегодня вот снова. Как будто не улицы сырели, наполняясь водой, а душа холодела и ждала спасения от беспросветно серого будущего. Которое не должно быть здесь.

А где должно быть? Где-то в черной неизвестности космоса, но не здесь. Кружка в руке треснула, обжигающая жидкость потекла по пальцам, заставляя шипеть от боли. Аврора недоуменно уставилась на космический пейзаж, по нему прошлась ломанная кривая, через которую сочился кипяток. Как будто знак свыше.

Утром дождь не прекратился, Катерина деловито ныряла в лужи, пытаясь замерить глубину чуть ли не каждой встреченной на пути. С другой стороны, заметно потеплело, деревья умылись и смыли с себя пыль. Недавние ветра нанесли ее столько, что хватило бы на половинку небольшой пустыни. Особо красивые листики превращались в кораблики, а Катюше с Авророй пришлось срочно становиться капитанами фрегатов и сражаться с пиратами за ценные сокровища, иначе до садика дойти не было бы никакой возможности.

Малышка убежала, едва переоделась, а Аврора задержалась посмотреть детское творчество. Не удивительно, что под фамилией маленькой мечтательницы обнаружилась планета из пластилина. Такую красоту просто нельзя было оставить без внимания. Аврора достала телефон, щелкнула камерой. Пластилиновый Юпитер, казалось, даже задорно подмигивал, будто намекал, что за его созданием стоит целая история.

Головокружение стало неприятной неожиданностью, Авроре стало трудно дышать, к горлу подкатила тошнота, в голове укололо болью, намекая на скорый приступ мигрени. Девушка попыталась проморгаться, глубоко вдохнула, ухватилась за подоконник. Картинки так быстро мелькали перед глазами, сложно было остановить внимание на чем-то одном. Нечто легкое эфемерное, словно пылевая завеса, переливалось то ли серебром, то ли холодным неестественным блеском, и это полотно отдалилось, пошло волнами, будто колыхнулся подол платья сотканного из лунного света.

«Если бы сейчас была ночь, можно было потрогать звезды».

Откуда в голове взялись эти слова? Аврора посмотрела на пластилиновую планету и удивилась, не понимая, отчего стало так дурно.

«Нет, однозначно нужно больше спать и меньше читать фантастики на ночь».

Дождик уже перешел на едва ощутимую морось, Аврора сморщилась, но раскрывать зонт не стала. Натянула на голову капюшон, чуть туже затянула шарф поверх куртки. И лужи уже не казались таким уж интересными, и пятна листьев на деревьях не таким яркими. Маленькая обережка в лице голубоглазой девочки перестала окутывать своим безмерным детским счастьем и укрывать от серого мира. Аврора дошла до остановки, на тумбе с объявлениями ветер трепал отклеивающийся край афиши. В театре неподалеку должны были поставить Шекспира.

– Юлий Цезарь, – вслух прочитала Аврора, попыталась приложить обтрепанный край, чтобы посмотреть всю картинку целиком. А ведь хотела сходить в театр, разве нет?

– Постановку отменили, – раздался голос рядом.

Аврора обернулась посмотреть, кто с ней заговорил. Незнакомая женщина преклонного возраста, вполне себе элегантная и аккуратно одетая, восседала на лавочке, опираясь руками на трость. Аврора забыла, что пыталась придержать край афиши, обернулась, когда поняла, что случайно надорвала бумагу. Но и это не испортило образ главного героя, над головой театрального Цезаря летела комета, нагло торчащая с другого постера, то ли фантастического фильма, то ли просто какой-то любопытной рекламы. Этих пиарщиков сейчас хлебом не корми, дай что-нибудь эдакое выдумать. И все же Аврора почему-то задержала взгляд на комете.

«Не много ли комет в последнее время?»

Девушка обернулась в старушке, та с невозмутимым спокойствием ждала реакции, слегка улыбнулась.

– От судьбы не убежишь деточка. Одно лишь сердце зорко, – проговорила она. И на миг Авроре показалось, как будто жест имел некий приглашающий характер. Возможно, к разговору. Старухе, может, и поговорить-то не с кем, а тут молодое поколение с интересом к театру, Шекспиру и Цезарю.

Дикий свит шин, скрежет, Аврора обернулась на звук не в силах понять происходящее. Серебристый седан с тонированными стеклами пролетел в каких-то сантиметрах от девушки, грохот, заставив похолодеть и сжаться от ужаса. Визг сирен припаркованных машин, разбитое лобовое стекло и кровь на капоте. Сердце Авроры застучало быстро-быстро, лицо обдало жаром, а в глазах снова померещилось нечто невообразимое. Площадка с провалом в бездну, высотки, теряющиеся во мраке нижних этажей и в серой хмари смога где-то наверху. Яркие голограммы и экраны в половину этажа, летающие машины… свист, грохот, вой сирен, разбитая лобовуха и капот в крови. И чей-то истерический крик.

«Это ты виновата!»

Голос, как будто даже знакомый. И лица. Аврора их смутно помнила, но не знала.

– Ты не виновата, – строго сказала старушка, дернув Аврору за рукав, возвращая из муторного марева кошмара, а потом добавила более участливо, – ты в порядке дитё?

Морщинистое лицо не выражало беспокойство, даже легкая тревога не залегала в складочках вокруг глаз. Это было так странно, как будто не они стали свидетелями аварии.

Аврора вырвала руку, на миг ей стало очень страшно, хотя девушка не чувствовала угрозы от этой вполне себе симпатичной старушки. Такая вроде благообразная, добренькая. Но и такие становились маньяками, бывали в истории случаи.

Девушка скорым шагом направилась прочь, почти срываясь на бег. Она все еще оглядывалась, внутренне содрогаясь от мысли, что старуха станет преследовать.

«Что я, черт возьми, делаю? Надо остаться, надо дождаться полицию, я свидетель».

Но внутренний ужас подгонял Аврору, уговаривая, что там и без нее найдется, кому что рассказать. И образ старушки на фоне разбитой иномарки заставлял ноги передвигаться все быстрее. Старуха что-то сказала вслед. Аврора не слышала, не хотела слышать, но как будто поняла.

«Я подожду».

Девушка мотнула головой, как будто пытаясь сбросить с себя неприятное ощущение, просто представить, что это все пыль, ее можно стряхнуть, очистить разум, не думать больше и не вспоминать. Аврора остановилась перед зеброй, над головой отсчитывал секунды светофор, легкая дрожь в теле не унималась. Из-за тучи выскользнуло солнышко, очерчивая точными линиями город, разделяя дождливую серость на светотени и наполняя солнечными зайчиками, прыгающими по лужам. Отчего-то эти блики только раздражали. Аврора сама не поняла, как почти до крови сковырнула ноготок на указательном пальце, всхлипнула от боли и от обиды, посмотрела сверху вниз на истерзанный палец. В глазах потемнело.

«Аврора, девочка моя», – говорил голос, так близко, что сердце сжалось.

Отец. Над головой девушки в темном небе неслась комета. Аврора так ярко видела ее и звездную россыпь за ней. И кто-то стоял рядом. Нужно только обернуться, посмотреть. Аврора была почти уверена, что он рядом – папа, родной, самый близкий.

– С тобой все в порядке? – озадаченный голос возник, казалось, из ниоткуда – соткался из бездны и тьмы, воплотился в нечто живое, имеющее образ и телесную оболочку. Аврора потерянно обернулась, взгляд ее все еще плыл, девушка чувствовала горячую влагу на потяжелевших веках.

– Как добраться в созвездие Девы? – не совсем понимая зачем, спросила девушка и услышала заливистый смех. Слушать его было не совсем приятно, да еще и вот так, на виду у толпы людей, почти по центру пешеходного перехода, зато вернуло на эту бренную землю. Аврора смутилась, почувствовала легкое покалывание на щеках, наверняка покраснела. Девушка чуть склонила голову, смутившись, светлая прядь выпала из-под капюшона.

– Мне попалась фанатка фантастики, я рад, – радостно заключил парень.

Аврора взглянула на него исподлобья. Высокий, крепкий, кареглазый, он улыбался так широко, что его глаза превратились в две узкие щелочки. Якут или кто он? Не в тему вспомнился анекдот про чукчу, только добавляя недоумения.

– Извините, – Аврора хотела ретироваться, тем более давно пора было бежать на остановку, еще прогулов ей не хватало. Девушка уже успела развернуться, хоть и выглядело это вполне себе позорным бегством, но парень перехватил тонкую руку. Аврора сначала испугалась, слишком уж много потрясений для маленького утра, посмотрела на незнакомца, тот все еще улыбался.

– Может кофе? Мне кажется вам сейчас оно очень нужно.

Голос вкрадчиво пробирался под кожу: спокойный, теплый, приятный. И если Аврора сначала выдернула руку и застыла, больше напоминая себе суриката на посту, мимо которого тёк беспрерывный поток грызунов из его же стада, то через несколько секунд смягчилась.

– Да, наверное, нужно, – выдавила из себя девушка, уже не смущенно, но все еще не уверенно.

Кофейня самая ближайшая находилась за углом. Аврора уже не раз забегала туда по пути в универ. Можно было и кофе с собой утащить, и неторопливо слопать пирожное, если пара неожиданно отменилась. Главное не нужно было тащиться куда-то с незнакомцем, тут девушка уже примелькалась и в случае проблемы могла заручиться помощью. Аврора от таких мыслей даже рассердилась на саму себя. Неужели так и видит подвох во всем?

Парень молчаливо шел рядом, Аврора чувствовала на себе его взгляд, но почему-то не решалась заговорить первой. Хотя почему это она должна первой начинать разговор? Ее пригласили. Не она. Да и вообще, парень мог хотя бы представиться, волна возмущения потихоньку накатывала, вытесняя сомнение.

– Бимба.

– Что? – Аврора растерянно посмотрела на парнишку.

Он же смотрел вперед, весело вышагивал, подстраиваясь под скорость спутницы.

– Ну, ты ведь думала, почему я не представился? Верно? Все девчонки спрашивают сразу, а ты не спросила. Наверное, потому что момент знакомства получился смазанным.

– Почему ты не представился?

– Бимба, – усмехнулся парень и повернулся, наверняка, чтобы получше рассмотреть, как вытягивается лицо у спутницы.

– Шутка? – чуть вдернув бровь, спросила Аврора, припомнив, как один из ее школьных друзей вечно представлялся Дормидонтом, конечно же, совершенно не имея к этому имени никакого отношения.

– Не, – парень обошел парочку, снова приблизился к Авроре. – Я бурят, имя у меня и правда такое.

– Странное, – отозвалась Аврора, она не интересовалась именами раньше, не считала важным.

Спутник уже открывал дверь кофейни, тихо звякнул колокольчик, теплый воздух пощекотал нос ароматами ванили и шоколада. Свободных столиков с утра было довольно много, рабочий день только начинался и не все торопились завтракать, хотя кофе с собой уже поджидали несколько человек. Аврора стянула шарф и куртку, светлые волосы рассыпались по плечам, заплести косу утром девушка не успела. Тут выбор, воевать с непослушными кудрями ребенка или заниматься своими.

Бимба занял уютный столик у окна. Хрупкое спокойствие, баланс, который так легко можно нарушить, наконец, был найден, утренние события откатились за некую ширму, или психосоматика так сработала, отгораживая от нервного срыва. Кто его знает? Аврора задумчиво оперлась подбородком о ладошку и смотрела через прозрачную стеклянную гладь на суетящихся прохожих. Было что-то особенно приятное в том, чтобы вот так застыть на время в подвешенном состоянии. Не стремиться вперед, не возвращаться назад. Как будто спрятался от всего мира, ждущего от тебя каких-то действий, решений. Как будто это она тот самый крейсер, которому суждено уйти в рискованное плаванье.

– Тебя не дразнили в детстве? – неожиданно спросила Аврора, не поворачивая головы. – Меня по детству все время дразнили крейсером, потому что Аврора. А ты вот Бимба.

Парнишка рассмеялся.

– Дразнили, Бимкой. Я жутко обижался, имя хотел поменять, все спрашивал родителей, почему так назвали. Почему не Марс или Пурбэ. Сатурн тоже неплохо, но Бимка. Лучше б Пурбэ, это Юпитер, он большой, грозный. А потом свыкся. Да и пара фингалов у зачинщиков показала, что я никак не собака, а как минимум Бармалей.

Аврора посмотрела на нового знакомого. Не было недоумения, не было удивления. Но что-то смутное бередило душу. Девушка в зеленом фартуке принесла два кофе и мороженное, поставила стеклянную вазочку перед Авророй.

Шоколадные шарики были присыпаны сахарными звездочками, на самой вершине лежала печенька в виде кометы.

– Ко дню космонавтики, – гордо добавила официантка, сжимая поднос.

Аврора кивнула, не поднимая взгляда. Где-то на задворках сознания уже проявлялась похожая сладость. Может немножко другая. И звездочки. Нет не сахарные, но тоже были, на чем-то сладком, праздничном.

«Мачеха запрещала есть сладкое, конфетки всегда подсыпал отец», – услышала Аврора голос той самой старухи, обернулась, но ее не было рядом. Сердце заколотилось сильнее, но ни одного посетителя с тех пор, как Аврора с Бимбой пришли в кафе, не было. Да и не могла старушенция поспеть за ними.

Мысль могла всплыть откуда-то из глубины, как раньше. И это пугало не меньше. Желудок скрутило холодным спазмом. Ведь у Авроры не было мачехи. Никогда. Мать растила девочку одна.

Но эти звезды... В воспоминаниях неизвестной давности они бередили душу, наполняя болью и теплом, от этого резь внутри становилась сильнее, на лбу выступила испарина, тошнота снова подкатила к горлу. Неужели приступ гастрита? Надо было позавтракать, прежде чем бежать в сад. Но даже если и гастрит, как это влияет на галлюцинации? Двойственность сознания? Чужие воспоминания? А может она просто боялась себе признаться, что они могли быть ее собственные?

Помешательство? Как давно Аврора ходила к психологу? Кажется, на первом курсе всех гоняли для составления психологической карты и все. Уверенность в твердости психики пошатнулась.

Стало еще страшнее. Аврора подскочила с места, испуганно глядя на Бимбу, налетела на официанта, оба вместе с подносом и чашками полетели на пол. Аврора мысленно укорила себя за неповоротливость.

– Простите, – пискнула девушка недовольному официанту, тот, отряхивался от осколков и шоколадного крема, даже не подумал предложить помощь. Аврора сама поднялась с пола, рука стала наливаться болью, на белый джемпер упала первая алая капля. Девушка заворожено смотрела, как набухала ранка на рассеченной коже, небольшой шапочкой собиралась кровь, чтобы под собственным весом устремиться вниз и испачкать что-нибудь еще.

«Красный – как сигнал светофора», – в голове зазвучал привычный механический голос, предупреждающий о запрете движения. Голова закружилась. Красный свет, гвалт голосов, катакомбы, кровь, много крови. Отец. Где-то там, среди хаоса и разрухи, должен был находиться и он.

– Я оплачу, – мужской голос выдернул из оцепенения, Аврора сморгнула привидевшуюся картину.

Бимба протянул официанту карту, по его коже от запястья до локтя вились колючие лозы с шипами, то ли розовые, то ли терновые. Цветов не было, только шипы.

Официант увел Аврору к барной стойке, достал аптечку. Запахло медицинским спиртом и какой-то химозой. От боли дернуло руку, девушка зашипела.

– Не шипи, – раздался старушечий голос. За барной стойкой сидела та самая пожилая женщина, но теперь и язык не повернулся бы назвать ее старухой. Пальто висело на вешалке, а дама в элегантном иссиня фиолетовом платье, сидела с чашкой кофе в руках, держась не хуже сериальной британской аристократки в возрасте.

– А ты знала, что Сатурн самая зловещая планета в астрологии? Имея в себе тот же корень, что и «сатан», рожденный с именем Сатурна становился под покровы темных божеств космоса?

Перед дамой стояла розетка с мороженным, только ванильным, на нем красовались сахарные розочки. Не звезды. Почему?

«Я создам для тебя самое красивое колечко с розами, только найду кусочек Гибеона», – снова всплыло из памяти, как будто это говорил отец. Аврора вытаращилась на мороженное, но больше сознание ее не мутилось.

– Здорово, что ко дню космонавтики придумали стилистические угощения. Только у Маленького Принца была красная роза, а эти беленькие, непорядок, – как-то по-доброму укорила старушка персонал, те застенчиво переглянулись, но спорить не стали.

Позади уборщица загремела осколками, официант закончил обработку раны. Но руки у Авроры уже дрожали настолько сильно, что унять или скрыть это не было возможно. Она оглянулась.

Бимба оставался на своем месте и с интересом наблюдал за Авророй. И это совсем озадачило девушку. Как будто она дурной мошкой попала в паутину, или вот-вот в нее угодит. Вроде все спокойно, мир безмятежен в пределах этих уютных стен пропитанных сладким духом кофе и шоколада, но в уголке притаился злобный паук, который только и ждет, когда жертва потеряет бдительность. Осталось чуть-чуть. Аврора так ясно почувствовала тонкую грань. Схватила куртку, рюкзак, бросилась к выходу и у самого порога остановилась, наматывая на порезанную руку шарф. Посмотрела на парня, его спокойная улыбка не выказывала никакого недовольства, так что Аврора почувствовала себя почти обманутой.

Стало смешно. И печально. И зло. На себя, на эту вроде привычную кофейню, которая сегодня выглядела западней. Все сегодня выглядело так, словно стремилось свести с ума.

Девушка натягивала куртку, не сводя взгляда с Бармалея. Он поднялся, весь его вид выказывал спокойное ожидание следующего шага. Как будто он знал, что она не сбежит.

Звякнул колокольчик, Аврора выскочила из кофейни, едва не сбив с ног нового посетителя. Темная тень в недрах кофейни как будто бросилась следом, только... За дверь кофейни никто так и не вышел.

Ладошку саднило, ветер случайным порывом холодно дунул в лицо, остудив пылающие щеки. Авроре стало легче дышать, но это была такая малость по сравнению с тем, что жар расползался где-то внутри огненным демоном из сказок – той самой упавшей звездой, которая заменила колдуну сердце. Все это звучало в собственно голове сродни бредням. Девушка упрямо не хотела идти на поводу сегодняшнего странного утра. Или хотела, но просто повернула не в ту сторону?

Мимо проехала машина реанимации, на остановке за оцепленной территорией толпились люди, всех распирало от любопытства: «что произошло» и «кто виноват». Люди вообще большие любители искать виноватых.

«Старуха сказала, что я не виновата».

Мрачная мысль нахлынула так ярко, Аврора ускорила шаг. Кто-то галдел и на этой стороне дороги, осуждая алкоголь за рулем. Не новость для нынешней реалии, хорошо, что не унес никого с собой. Мужики почти по-хамски смаковали этот эпизод, стало неприятно до колик. Снова взбунтовался желудок. Аврора похлопала по карманам куртки, в надежде обнаружить хотя бы конфету (мелкие сладости девушка часто брала для племяшки), и удивленно остановилась. Вместо конфетки в ладошку попала печенька звезда. Из кофейни что ли? Когда Аврора успела ее умыкнуть? Стало неимоверно стыдно.

«Нет, это дурдом какой-то».

Кто-то толкнул девушку, Аврора посторонилась, стала под тент какого-то магазинчика, разглядывая звездочку. Точно. Они лежали в тарелке перед старухой, имбирные с тонким слоем глазури, ошибиться Аврора не могла.

Девушка расстроено надкусила печенюху, собираясь идти дальше, но смогла сделать всего один напряженный шаг. И нет, ничего не случилось. Мир не поменял цвета, небо не обрушилось сверху, даже в голове абсолютно ничего не поменялось. Только растерянности добавилось, тогда как взгляд привлекала большая витрина книжного: яркие обложки, аккуратные стопки с книгами на фоне огромного плаката с книгами, призывающего больше читать и познавать мир. Аврора улыбнулась, сунула в рот остатки печенья, даже посетовала на то, что не забрала свой кофе, он бы пришелся как раз кстати.

Глаза остановились на синей обложке с золотыми звездами. Маленький мальчик сидел на астероиде и мечтательно смотрел вдаль. Маленький Принц.

«Обещала ведь купить Катюше».

Сама Аврора читала про Принца уже давно, по детству перечитывала не единожды, просто однажды выросла и забыла насколько любила эту книгу.

«Самого главного глазами не увидишь, зорко одно лишь сердце», – вспомнились ей слова Лиса, адресованные маленькому Принцу.

Их говорила и старуха.

Пять трамвайных остановок, еще две сотни шагов до ворот, гудящая толпа студентов на пороге универа, все обыденно и так привычно. Девушка успокоилась. Жар, появившийся было всего полчаса назад, исчез. Листва шелестела в такт музыке ветра, сквозь прореженные кроны пробивались солнечные лучики, но эта полутень давала прохладное умиротворение. И даже грязный бурый ковер из мокрой палой листвы не выглядел противно.

Аврора не торопилась, пошла по боковой дорожке к кампусу, острое нежелание идти и слушать нудный сопромат колотилось внутри как тяжелый инерционный шарик по пустой бочке, запущенный по неизвестной кривой. На макушку упала холодная капля, Аврора вздрогнула, собираясь надеть капюшон, посмотрела вверх. Тонкие ветви сбрасывали с себя лишнюю воду, им самим наверняка не нравилось прозябать после дождя под тоскливым осенним солнцем. Аврора прищурилась, казалось, в глаза било таким ярким светом, что стало больно смотреть до рези в глазах. Стоило проморгаться и стало легче, только над рукой девушки уже не было унылой осенней картины. Перед взором Авроры простиралось чужое небо, огромное, необъятное, уходящее в зелень и разрисованное динамичным сиянием верхних слоев атмосферы. И что удивляло больше всего – большая Луна.

Она совсем не походила на такую привычную земную Луну. Это было нечто другое. Массивное космическое тело можно было рассмотреть и при дневном свете, поверхность, испещренная кратерами, перемежалась с долинами и взгорьями, светлыми пятнами выделялись полярные шапки и самые высокие горные пики. От вида захватывало дух, на миг девушка забыла, что такое воздух и легкие на самом деле предназначены для дыхания. Аврору даже не так удивил совершенно иной рукав куртки, как панорама, развернувшаяся в небе над головой.

«Мертвая планета».

Откуда Аврора знала об этом? Просто знала.

Голос. Снова голос родной и до боли знакомый звал ее. И Аврора, не раздумывая, собиралась идти на зов. Если бы он попал в реальность. Так, наверное, себя ощущают лунатики, очнувшиеся от своего сна и обнаружившие себя невесть где. И непонятно, как они сюда добрались или что делали все это время. И если Аврора вполне себе помнила всю утреннюю дорогу в универ, то происходящее за гранью своего мира не понимала. Только тоска тонкой ниточкой связывала обе эти стороны.

Аврора развернулась и отправилась обратно. Ну и пусть поставят пропуск, пусть староста будет выговаривать, до завтра вообще можно не брать трубку, чтобы не слушать злой бубнёж. Было так хреново на душе и тяжко на сердце, что хотелось просто послать все к чертям, забрать Катюню из сада и спрятаться в ее маленькой теплой спаленке с книжками в руках, и не выходить оттуда, пока кошмарные сны перестанут быть явью.

Маленького Принца продали. Аврора не успела самую малость, оставался последний том на витрине, даже припыленный верхний срез не возмущал покупателя, экземпляр забрали даже в таком виде. Девушка немного расстроилась, ее план спасения, ставший своеобразным якорем в собственном сумасшествии, пошатнулся и дал трещину.

Аврора для виду решила пройтись по магазину, взгляд ее блуждал по цветным корешкам, но она не видела ни имен авторов, ни названий произведений, все ее мысли были сосредоточены на том, чтобы вспомнить, обработать и убрать в копилочку памяти каждую минутку этого утра. Каждая мелочь, каждый звук – все, что так пугало и манило своей загадочной неизвестностью, все это казалось неимоверное важным.

– Хороший выбор, – сказал продавец, грузный мужчина с пушистыми усами.

Пикнул сканер, затем банковский аппарат, Аврора, наконец, вышла из своего оцепенения, свела брови к переносице, забирая томика Марка Твена.

– Племяшке почитаю, – зачем-то оправдывалась Аврора, даже не пытаясь вежливо улыбнуться, она не помнила, как взяла книгу.

– Это здорово, мало кто прививает любовь к чтению детям, – Аврора смотрела на встопорщенные усы и как-то они совершенно не вязались с модным магазинчиком почти в центре города. – Все торопятся, некогда рассказать детям о книгах, о том, как важно не только получать знания, но и улыбаться, мечтать, фантазировать. Твен написал много хороших книг. Мне кажется, в его предназначении была какая-то загадка, в его жизни были две кометы Галлея, одна в год рождения, другая в год смерти, – мужчина дернул ус. – Вам пакет нужен?

Аврора мотнула головой.

– До свидания, – пискнула девушка и направилась к выходу, набирая скорость не хуже метеора.

Браузер открылся почти моментально, поисковая строка с обновленным запросом ушла в глобальную сеть, высветила результат через секунду.

Действительно. Не обманул дядька. Комета Галлея и в год рождения, и в год смерти, так близко к датам, удивительно. И снова кометы. Кометы...

Новый запрос ушел в сеть. Ссылки высветились на экране смартфона, показывая картинки комет, снимки Хаббла, работы нейронок и даже любительские снимки. Столько всего, что голова пошла кругом, но самое важное – сейчас мимо Земли тоже летела комета.

C/2023 A3 Цзыцзиньшань-ATLAS.

Аврора зависла. Сумасшествие или нет, но не совпадение точно.Девушка вышла на улицу, но тишина магазина как будто вышла следом за ней. Машины мчались по дороге, сигналя и мигая поворотниками, люди бежали по своим утренним делам, но звуков Аврора не слышала, это выглядело дико невозможным и возмутительным. Словно она вышла на улицу в плотном мыльном пузыре, за границей которого кипящая жизнь замедлялась, окунаясь в тягучий сироп временного потока, звуки исчезали, краски выцветали. Но при этом люди выглядели счастливыми. Они улыбались, болтали по телефону, держались за руки и смеялись. Все кроме нее. Авроры.

«Проклятые звезды не имеют права на счастье» – знакомый резкий голос ворвался в тишину мыльного пузыря, за которым пряталась Аврора, на мгновение, казалось, она даже увидела холодное надменное женское лицо мачехи. – Ты недостойна счастья.

Лицо в обрамление марка исчезло, картинки так быстро стали сменяться друг за другом: слова, звуки, события, свет и тьма. Аврора даже как будто видела саму себя со стороны, такой же маленькой и хрупкой, с такой же копной белых кудрей.

«Как лед, сгорающий в перигелии солнца».

Аврора удивленно оглянулась, свет разгорался все ярче и ярче, люди останавливались посмотреть на происшествие, которому суждено все изменить. На другой стороне через пропасть потока машин, почти напротив, стоял Бимба. Аврора может быть и не обратила бы внимание, но он единственный, кто не повернулся к неестественно яркой вспышке. Карие глаза устремились к девушке, единственной белокурой девушке в этом мире. Между огромными башнями, растущими почти из бездны, шла смерть, превращая все живое в пыль, перемалывая одинаково просто и кости, и камни. Ничего не осталось кроме неба и боли. А по небу распростерся огромный волшебно красивый хвост улетающей кометы.

Боль билась в сердце, как взрыв сверхновой, погубивший сони и тысячи планет. Из уголка глаза выкатилась горячая соленая капля.

«Папа, помоги».

Тихо пискнул телефон, Аврора сморгнула видение чей-то тяжелой катастрофы. Настолько страшной, что сердце, сделав кульбит в груди, не переставало молотить в ускоренном ритме, все так же тяжело, больно. Холодный сырой воздух устремлялся внутрь, проходя через саднящее горло, и не наполнял легкие, как будто его не хватало. В животе сжимался страх. Бимба все еще стоял напротив.

Телефон снова пискнул, Аврора посмотрела на экран, в правом углу появилось алое пятнышко, батарея угрожала разрядиться в ближайшее время, и это сказывалось совсем негативно на настроении Авроры. Девушка сердито цыкнула на выдохе, нервно стукнула ступней пару раз, зарядку она точно не брала, да и чувствовала себя глупо в обнимку с Томом Сойером.

Толпа обтекала неожиданное препятствие: кто-то ругался на глупую бабу, кто-то уже пытался строить предположение, что в больной голове таких вот стукнутых книгами творится, были и те, кто просто осуждающе смотрел, пожимая губы. Аврора поежилась. Если первые строили предположения и сомневались, последние уже все решили, вердикт вынесен. Называется, почувствуй себя ведьмой, отданной на растерзание инквизиторам.

Когда Аврора подняла голову, парень уже ушел. Девушка тревожно оглянулась в поисках пешеходных переходов, но и там высокого бурята не было видно. На душе стало легче, какое-то странное предчувствие кололо где-то в глубине сознания. Как будто им двоим еще предстояло встретиться и, возможно, новая встреча будет совершенно не приятной.

Возвращаться домой? Там, конечно, было зарядное, кофе и возможность спрятаться от мира со всеми его опасностями. Но тогда она не сможет найти выход. Не поймет, что творится. Авроре все казалось, что она вот-вот поймает какую-то очень важную мысль за хвост, нужно только не дать ей ускользнуть.

Неподалеку имелась библиотека, где частенько засиживались студенты всех возрастов. При здании имелось небольшое кафе, и там, и там можно было спросить немного подпитать батарею.

Девушка двинулась в путь, как в последний бой. Хотя отчего он последний? Вопрос самой себе не дал ответа, Аврора нахмурилась и, пока телефон все еще подавал признаки жизни, внесла новый запрос, удачно запрыгнув в нужный трамвай. В динамик с присвистом пробубнили «двери закрываются», шум сдвинувшегося вагона сменился грохотом колес по рельсам. Аврора рассматривала Меланхолию Дюрера, которую ей выдал всезнающий интернет.

Набор символов, далеко не понятных незнакомому зрителю с творением немецкого художника, что уж там уловить молодой девушке, едва переступившей порог совершеннолетия? Но Аврора так жадно рассматривала маленькую копию на экране, как будто хотела найти для себя что-то, что было предназначено только ей. Ведь здесь тоже была комета. Комета снова и снова несла ей какие-то знаки, комета звала ее и пугала, ведь им так часто переназначали нести неприятности. Может и этот кусочек искусства стал когда-то небольшим напоминанием о смерти?

Или связью? Взгляд девушки зацепился за лестницу, уводящую за край изображения, как будто предлагая все бросить и сбежать, даже если это побег от самой себя?

Следующая остановка заставила оторваться от экрана, толпа подалась вперед по инерции, вместе с ней и Аврора. В попытке схватиться за поручень случилось потрогать чужие руки и отдавить ногу не сильно расторопному джентльмену. Он покраснел не хуже помидора и шумно задышал, ноздри широко расходились на крупном носе, делая лицо совсем злым. Аврора хотела было извиниться, но даже пискнуть не смогла. Толпа напирала со спины и девушка никак не могла даже отодвинуться, только смотрела испуганным кроликом на великолепно вылепленное лицо, с точеными чертами лица, такие можно было отнести к временам римских императоров. Стало не по себе от таких изменений в случайно встреченном человеке, все внутри сжалось, медленно наливаясь тяжестью, в икрах ног стало показывать, легкий щелчок статического электричества прошелся по волосам.

Но даже если ноги уже головы были бежать, оторвать взгляд от незнакомца девушка не смогла. В этот момент мужчина напомнил девушке античную статую, ожившую вот так странно в вагоне трамвая. Как только Аврора об этом подумала, ей примерещились песочные часы над правым плечом существа, ровно над грозно развернувшимися крыльями. За маской молчаливой ярости земного мужчины скрывалось нечто пострашнее недовольства простой неловкой ситуацией. И Аврора совершенно не хотела узнавать подробности. Не хотела познавать эту грань собственного мира.

– А вы видели Дюрера? – спросила девушка, даже эти слова выдавила с трудом, и решила больше не объясняться, да и как представить потустороннему существу всю эту кашу из кусочков и обрывков мыслей и воспоминаний, казалось, он и так понимал ход размышлений в белокурой головке маленькой человечки.

– Мне кажется, он тоже хотел сбежать, – закончила свою мысль Аврора.

В голове стало немного легче, давление как будто ослабло. Аврора даже не заметила, что ей удалось отстраниться, крылья у джентльмена исчезли, а сам он спокойно разговаривал по телефону, поглядывая в темное пятно на запястье – электронные смартчасы, привычные и простые. Юркой рыбкой Аврора проскользнула между людьми, чтобы суметь выскочить на улицу на следующей остановке.

– Мне кажется, ты рановато выходишь милая, к Судьбе это чуть дальше, – уже знакомая с утра пожилая дама сидела у выхода, волей случая Аврора прицепилась к поручню именно с этой стороны, и теперь смотрела на даму сверху вниз. Непонимающе, удивленно. Но это совершенно не смущало незнакомку. Та сидела с прямой спиной, положив обе руки в темных лайковых перчатках на трость. Только теперь Аврора обратила внимание, на вышивку по темной коже.

– Знаешь, когда становится очень грустно, хорошо поглядеть, как заходит солнце, – сказала дама.

– Но только утро, – возразила Аврора.

– А разве это тебе помешает? – улыбнулась дама.

Аврора хотела что-то возразить, но динамик прохрипел остановку неожиданно громко, девушке на миг показалось, что она слышит лязг металла, в нем виделось столкновение огромных колоссов, обрушение гигантских конструкций, а может, и еще что-то совершенно не виданное на Земле. По спине пробежал табун мурашек, колени предательски задрожали, как будто сама земная твердь сотрясалась под ногами, Аврора сильнее сжала руки, не понимая, реальность это или галлюцинации. Но если реальность, то ее должны почувствовать все?

Вагон тряхнуло к удивлению всех пассажиров. Аврора широко распахнула глаза, шумно втянула воздух и постаралась как можно медленнее выдохнуть, чтобы не дать внутренней волне паники разрастись до катастрофического размера, пока мозг пытался доказать – услышанное не должно касаться происходящего здесь.

«Совпадение, только совпадение».

«Если у тебя нет сил принять действительность такой, какая она есть».

Аврора подумала, что последнюю фразу ей сказала старуха, но когда девушка обернулась, место пустовало. Ощущения страха перед неизбежным схлынуло так же внезапно, как и появилось, на пустое место никто не садился, его обходили стороной, предпочитая толкаться локтями.

«Такая странная дама с цветами вместо звезд».

На этой мысли больно дернуло, тоска решила оторвать кусочек живой плоти и разума, пусть и эфемерно. Где-то в грудной клетке, почти у самого сердца, зарождалось предчувствие рассинхронизации. Снова. Как будто что-то неправильное случилось вот сейчас, и Аврора снова упускает нечто важное. Непростительно важное. Может розы?

Вспомнился не купленный Маленький принц, который так сильно любил свою розу. В глазах потемнело, а когда муть немного разошлась, никакого трамвайного вагона не было и помине. Просторная комната с белой мебелью и стенами цвета жемчуга, мягкий свет, льющийся со всех сторон, потрескивание необычной птахи в клети у окна, красивая женщина в белом, обрезающая стебли у алых роз, чтобы поставить их в вазу.

– Я запретила тебе давать ей обереги! – рассерженно говорила она.

Аврора сжалась, стоило только мачехе открыть рот.

– Это всего лишь украшение, – возразил отец совсем рядом, его голос успокаивал, сильный, глубокий, родной. И такой далекий.

– Ты отдал ей кольцо из гибеона! – голос стал еще выше и выдавал крайнюю степень раздражения.

– Просто милое колечко для девочки, разве это плохо? – в интонации слышалась улыбка, перед глазами Авроры так ясно вспыхнуло это видение. Девушка рассматривал собственную кисть, тонкие белые пальчики с аккуратными ноготками, на указательном красовался тонкий серебристый ободок с тремя крошечными розами.

– Но не из звездного металла, – холодно отчеканила мачеха.

– Она моя дочь. Она должна помнить, кто она, даже если ее душа окажется на другом конце вселенной.

Аврора так хотела взглянуть на отца, хотела дослушать, ведь он не успел сказать самого главного. А может, это она не успела?

Кто-то дернул девушку, воспоминание расплылось, рывок вперед, запах выхлопных газов и прелой листвы ворвался в сознание, обрушив видение на миллиарды крошечных осколков-звезд, кочующих в космических туманностях.

Перед Авророй стоял Бимба.

– Поговорим? – спросил бурят.

Аврора кивнула, сердце перестало трепыхаться, как сумасшедшее, поджилки все еще тряслись, но уже не так критично, даже проклятущий пугающий холод чуток отступил. Немного, чтобы дать мозгу рационально мыслить.

Так они и застыли друг напротив друга, ветер трепал черные лохмы на мужской голове, Аврора не знала что ответить. О чем можно говорить с незнакомцем? О его дурацкой прическе, о том, как неловко они столкнулись на перекрестке и она сбежала, выставив себя полной дуррой? Или все намного глубже?

«Я ведь в этой реальности и он просто человек?»

Маленькая, но сладкая ложь самой себе, ведь Аврора уже ни в чем не была уверена. И, если прямой взгляд все еще оставался тверд, и за спиной парнишки гудела дорога, сновали люди, виднелись четкие очертания зданий по ту сторону, то уголком глаза можно было посетовать на нетрезвость художника, смазывающего краски. Это ужасало и, тем не менее, Аврора сжала кулаки, превозмогая внутренние колебания, сделала шаг вперед, подняла подбородок и почти зло выдохнула.

– Я тебя не боюсь.

Она врала. Они оба это знали. Но парень только усмехнулся, не отводя взгляда. Забавляла ли его ситуация, или нет, но он пришел к Авроре, а не она к нему, и это ключевой момент, значит, именно Бимбе было что-то нужно. Смешинки исчезли из черных глаз, легкое головокружению Аврора признала уже давно знакомым, но вот ту самую грань перехода она все пыталась поймать. Ведь научись она отличать эту грань, сможет в любой момент сделать шаг назад, в свою реальность. Тревожно забилась жилка на виске, неприятный стук отдавался в голову, жажда накатила так сильно, что Аврора готова была поклясться – сейчас случится спазм головной боли.

Его не последовало. Только новый шаг дался тяжелее. Ухо поймало звук лопающегося мыльного пузыря. Кажется, Аврора где-то такой уже слышала. Легкий шум в голове дезориентировал, но всего на каких-то пару мгновений.

Девушка стояла перед большим иллюминатором в рубке управления космического шаттла. Аврора застыла в изумлении, и, если до этого ей уже виделся космос, россыпи звезд, туманности, черная пропасть пространства и времени, которые, казалось, не было никакой возможности объять, то, что теперь предстало перед взором девушки, было куда грандиознее и так близко, что любой мог смалодушничать.

«Ведь если ничего не изменить, то разве не будет смерть лишь сменой мерности?»

Перед кораблем располагалось огромная сингулярность черной дыры. Маленький шаттл уже попал в поле ее гравитации, пока еще только коснулся самого края, но кто может сбежать от смерти? Аврора пыталась вспомнить все, что когда-либо читала о черных дырах и все, что ей пришло на ум – это длинная макаронина из частиц, в которую может превратится довольно скоро. Или нет? Ведь теории гравитации черных дыр не доказаны реальными экспериментами. Можно было представить себя простым набором формул и это было немного нелепо и смешно. Если бы не хотелось плакать. Это ведь видение, это не по-настоящему. Почему она не слышит зов, как в прошлый раз? Неужели отец бросил ее? Неужели в этот раз он не хотел говорить с ней, показать ей что-то еще, что могло бы пролить свет на происходящее.

Руки коснулось нечто холодное. Аврора обернулась, Бимба стоял совсем близко, отчужденный, высокомерный.

– Ты возвращаешься домой, – холодно произнес парень, – к черной звезде.

Аврора вскинул брови.

– Ты так называешь мое убийство?

– Твое перерождение. Все во Вселенной должно иметь равновесие, ты получила жизнь, ты должна ее отдать матери.

Аврора не понимала. Когда чего она успела задолжать?

– А кто сказал, что мне это нужно? – наконец с вызовом спросила девушка.

– Ты ничего не решаешь.

– Я не хочу с тобой спорить, мне нужно вернуться в свой мир.

– Но ты упавшая звезда, Аврора, я должен тебя вернуть матери, – на лице Бимбы появилось раздражение.

– Но зовет меня не она, – почти с отчаянием ответила Аврора. Бимба нахмурился.

– Ты слышишь зов?

Парень дернул тонкое запястье, на указательном пальчике красовалось маленькое колечко из гибеона. Аврора испугалась. Впервые за все это время красивое мужское лицо поплыло, подернулось дымкой космических потоков газа и пыли, казалось, даже крошечные каменные осколки пролетели совсем рядом с Авророй, словно оторвались от центра гравитации и собирались найти новый путь.

– Отдай его! – палец больно дернули, попытка вывернуть руку ничего не дала, Аврора крепко сжала кулак. Нельзя отдавать единственную вещь, соединявшую два сердца.

Девушка почувствовала тепло, мягкое и ласковое, оно согревало и резонировало, мурлыкало, урчало, успокаивало. Как можно отдать эту обманчивую надежду избавиться от угрозы познать тьму?

– Ты ведь знала, что однажды приду я. Ты же чувствовала тоску по звездам, – пророкотал голос, в нем уже не было ничего человеческого. – Ты искала смысл существования, ты нашла его. В твоей памяти есть все ответы. То, что ты ищешь, всегда с тобой.

Бимба протянул руку, в попытке коснуться девичьего лица, но Аврора отшатнулась. Пропала рубка, пропала подсвеченная газами сингулярность черной дыры, под ногами что-то хрупнуло, Аврора пошатнулась, но постаралась удержаться. Перед ее глазами открывалась жуткая картина разрушенного города. Смога не было, некому было вырабатывать огромное количество газов и пыли в воздух. Стоя на самой вершине высотки и слушая, как ветер с завыванием носит, возможно, последние обрывки человеческих слов, Аврора плакала. Мир погиб. Она ведь видела. В этом мире погиб и ее отец. Тот человек, которого она искренне любила всем сердцем.

– Память порой обманчива, – проскрежетал голос, Аврора обернулась, рядом с ней стояла пожилая дама. Она ни на грамм не изменилась. Все то же элегантное пальто, те же вышитые розы на лайковых перчатках, и трость, на которую дама оперлась, чтобы посмотреть вниз.

– Ты не виновата, звездочка. Смена мерности, как смена бытия, дана не всем, – повторила она свои слова и шагнула навстречу бездне, рассыпалась на мелкие частицы, растворилась в воздухе, только ветер закрутил серебристую вуаль в своих объятиях и понес дальше.

Под небом этого мира не было солнца.

Аврора обернулась к западу. Почему она решила, что он будет именно с той стороны, она не представляла, в памяти мелькнул образ падающего за край оранжевого гиганта. Жаркого и беспощадного за границей города. Теперь за тучами не было возможности даже разгадать время. Ни теней, ни движения небесных тел. Как будто мир застыл во времени и только ветер все еще трепыхал этот каменистый труп, пытаясь привести в чувства, как будто прикосновение к миру может помочь открыть глаза. Чьи, если не осталось никого?

– А ты? Ты ведь тоже его часть.

Аврора обернулась, не понимая, кто может говорить с ней. Голос, казалось, появился из ниоткуда и туда же исчез.

«Я не нужна этому городу...».

Авроре стало труднее дышать, чувство утраты и безотчетного горя стали невыносимыми. Почему черноглазый остался жив, почему другие не смогли?

Налетевшая буря сбила девушку с ног, Аврора больно ушибла колено, такая земная и самая обычная боль отрезвила. Девушка попыталась встать, буря разыгралась не на шутку, видимость уменьшила почти до нуля. Жесткой щеткой ветер прошелся по спине девушки и отстал, как будто обогнул неинтересное препятствие. Ноги загудели, Аврора пошатнулась.

Легкий гул снова появился в голове. Смена мерности? Теперь Аврора точно засекла ее. Нужно только сделать шаг. Всего один шаг вперед. Шаг в бездну. Девушка сглотнула.

Чей-то крик погряз в шуме, ветер не дал расслышать ничего кроме своего грозного воя. Он рвал на голове девушке белые кудри, превращая светлое лицо в маленькое солнышко. Позади снова стоял Бимба, его руки тянулись к ней, к Авроре. Девушка видела уже не приятное лицо юноши, но темную суть. Как противоположность свету имелась тьма, так и они стали двумя кляксами, белой и черной, в мельтешении частиц развернувшегося вокруг хаоса. Руки Бимбы тянулись к кольцу.

Аврора сжала кулаки, улыбнулась, не потому что думала переиграть или обмануть. Просто если бы их встреча сложилась иначе, они могли бы поболтать в кофейне, налопавшись изумительно вкусного мороженного со звездами, посетовать на утренний дождь, обсудить любимые книги, которым так здорово перечитывать осенними вечерами.

Аврора сделала шаг назад, привычно ощущая пересечение грани, тело стало проваливаться в пустоту, можно было только гадать, насколько высоки здания в этом городе, если девушка никогда не видела дна между ними. Большие ладони мелькнули перед лицом девушки, или просто ей казалось, что они были довольно близко. Но нет, Аврора видела, как облаке туманности, заменившей Бимбе лицо, погасла последняя звезда.

Девушка падала, вид серых разрушенных зданий постепенно размывался, шел трещинами, пикселями, перестраивался сложным пазлом неизвестной схемы, пока не исчез совсем, погрузив девушку во мрак, такой плотный и густой, что Аврора стала задыхаться.

«Я хочу быть звездой, – вспомнились ей строки давно позабытого стихотворения. – Нет, скорее хвостатой кометой».

Девушка улыбнулась, припоминая, как читал ей перед сном отец.Аврора была его звездой, той самой, упавшей с неба, как в колдовских сказках.

Девушка открыла глаза и возвела руки к небу, к хвостатой, уносившейся в темные глубины вселенной. Вместе с ней уносились прочь тайны, о которых теперь не было возможности узнать. Аврора с тоской смотрела в след искрящемуся хвосту, в памяти пронеслись смазанные картины прошлого: хороводы звезд, перегонки с кометами, путешествие по галактикам и туманностям. Маленькая искра неслась через темный космос, чтобы стать частью жизни в новом мире, не важно котором – она должна была сохранить память, соединить навеки родственными узами, куда бы не пришлось уйти снова.

Аврора открыла глаза, как зачарованная прочитала в книге, лежащей на коленях:

«Ах да, комета… – озабоченно сказала Мумми-мама. – Ондатр рассчитал, что она упадет вечером в наш огород. Так что я не стала пропалывать его».

Девушка чуть дернула бровью, прислушиваясь к себе. Сердце не колотилось, холода, разъедающего изнутри, как не бывало. Не было ни тьмы, ни ветра, ни страшных кошмаров. Только маленькая детская спаленка в старом панельном доме. Катюша на полу лепила из пластилина, перед девочкой стояла маленькая корявая модель Сатурна и, кажется, неуёмная детская фантазия собиралась наваять всю солнечную систему.

Аврора удивленно смотрела на маленькие пальчики, которые так старательно размазывали пластилин по пластиковому шарику, Катюша настолько увлеклась, что даже не замечала, как строит умильные мордашки и что-то мурлычет себе под нос. Так умильно, что хотелось обнять.

«Неужели все приснилось?»

Аврора поцеловала племяшку в макушку, чуть примяв непослушные кудри, вышла в кухню заварила кофе. Кружка в руке треснула, обжигающая жидкость потекла по пальцам, заставляя шипеть от боли, Аврора недоуменно уставилась на космический пейзаж, по которому прошлась ломанная кривая, через которую сочился кипяток. Аврора дернула рукой и с недоумением уставилась на тоненький ободок с розами. Подарок-оберег.

«Спасибо. Папа».

Курс на Тау Кита

Глава 1. Белый песок под чужим небом

В глазах расплывались белые звезды, горячий ветер нес в лицо песок, тот прилипал к губам, щекотал в носу, каким-то образом проникал даже в горло, от чего Варя закашлялась, сдерживая порыв тошноты. Девушка покачнулась, шагнула вперед по инерции в поисках опоры, и вроде она была где-то рядом, в слезящихся глазах мелькали черные глыбы, торчащие из-под земли. Но нет, нога поехала вперед, Варя взмахнула руками, приземлилась на задницу, а под ней заскользил песок, увлекая вниз неуклюжую чужачку.

Палящие солнечные лучи чуть прикрыли редкие облака, жар чуть отпустил, руки сами расстегнули куртку, на ум не приходило ни одной здравой мысли кроме галюнов, терзающих стукнутый мозг. Вроде и ударилась не сильно, или следом кто-то еще по головушке приложил? Варя закрыла рукавом лицо, чтобы глаз смогли немного привыкнуть слепящему свету. Зайцы вскоре перестали разбегаться по белой плащовке, но дышать становилось тяжелее, организм требовал воды и тени, а мозг – понимания происходящего.

Небо плавно уходило из светло-голубого в зелень, пестрело яркими созвездиями, которых Варя никогда не знала, под ногами белел песок, среди барханов терялись руины «не пойми чего» и черные валуны скальных пород. Варя скинула пуховик, намотала на голову шарф, солнце пекло нещадно, не хватало схлопотать солнечный удар. Стрекот, доносившийся совсем близко, девушка поначалу даже не приметила, учитывая, что ветер бесконечно носил песчинки, пересыпая их с одного бархана на другой, гнал их струйками, крошечными смерчиками и даже целыми ручейками.

Ладонь легла на мокрый лоб, но температура, если и превышала обыкновенную человеческую норму, то совсем чуть, не так чтобы забыться в лихорадочном сне. А говорят, утренние прогулки до кампуса совершенно безопасны. Варвара потихоньку поднялась, перетряхнула карманы, сложила в рюкзак добытую мелочевку, куртку повесила на ближайшей скале, смысла тащить ее на бархан не имелось, а осмотреться вокруг, чтобы удивить и так больное воображение и пребывающие в афиге нервы, стоило.

– Как же меня угораздило? – фыркнула девушка.

Она прекрасно помнила, как успела увернуться от проехавшего мимо велосипедиста с коробом за плечами. Шаг назад оказался неудачным настолько, что каблук попал в сливную решетку и характерный треск предсказал еще одну неприятность. Устоять на ногах получилось, но из кармана выпал телефон, новенький, долгожданный, пришлось долго копить со стипендий. И все бы ничего, если бы не лужа, довольно булькнувшая следом за утопленником. Лызнулась лбом она позже, это Варя тоже отлично припоминала. В попытке как-то привести в надлежащий вид своего несчастного утопца, девушка окончательно потеряла всякую удачу.

От воспоминания заныл давно залеченный зуб, дернуло болью в шишке на лбу.

Это надо уметь так впечататься.

Рядом заиграл убийственный соляк на басу, сменился диким воплем, его поддержала виртуозная барабанная дробь. Как раз в тот момент, когда Варя сетовала на недоброе утро, гнавшее ее через весенний город к родному университету, в глазах двоились пешеходы. Никому не было дела до шатающейся девицы, и сама покалечившаяся студентка не могла определиться, радовало ее это или огорчало. Под локоток Варвару ухватил молодой человек, но взгляд не хотел фокусироваться, чтобы рассмотреть лицо и решить, стоит ли улыбаться первому встречному, чтобы потом не вышло недоразумений, как с бывшим.

У не и самой тогда зазвонил телефон. Дальше ничего. Пустота, жара, песок. Кажется, парнишка что-то спрашивал, но память отмалчивалась, паршивка.

Стрекот раздался где-то за спиной. Девушка почти поднялась на бархан, сбоку от нее, метрах в пяти, фонтаном брызнул песок, из недр сыпучей гряды возник крупный жук размером не меньше коровы. И если мозг решил пофантазировать на тему крошечной человечки в микромире, то зря, Варя не впечатлилась.

Испуг в глазах быстро сменился желанием бежать, но тут не беговая дорожка, а ботинки явно уступали кроссам в удобстве. Еще и каблук шатался, как молочный зуб у детсадовца. В голове все смешалось: крики, шорох песка, треск ломающегося гранита, или что там могло ломаться за спиной. Варвара отчаянно молилась, чтобы не ее собственный позвоночник в горячечном бреду. Трескотня огромных насекомых сгущалась где-то впереди, из соседнего бархана вынырнули еще несколько жуков, бросились наперерез убегающей добыче. Девушка вскинула руками, чтобы как можно быстрее сменить траекторию, каблуки проседали в зыбком песке, от отчаяния хотелось выть. Одна из ближайших глыб неожиданно сорвалась с места и полетела в сторону, вызвав воистину шок, но в голодающих жучищ не попала.

– Замри! – крикнул кто-то сверху, через пару секунд над головой пролетела мужская фигура. Парень приземлился, кувыркнулся, снова подпрыгнул, уворачиваясь от атакующих клешней, они с хрустом ломались одна за другой, жук вспахал жвалами песок перед собой. Этого оказалось достаточно блондину, чтобы вскарабкаться на спину гаду и проломить одним ударом хитиновую броню. Жук обмяк, осел на брюхо, лапы его судорожно подергивались, следом осел еще один, только в его голове торчала раскаленная добела стрела. Или так казалось. Но... откуда стреляли?

– Землянка? – деловито уточнил парень, не глядя на Варю, голос показался смутно знакомым. Варя удивленно кивнула и только потом сообразила, что надо сказать вслух. Но это, наверное, и вернуло ее к реальности.

– Кто ты? – красивый девичий голос от волнения сипел и предательски приписывал нездоровые привычки своей хозяйке.

– Тоже землянин, – блондин рывком перепрыгнул насекомых, потом добрался и к самой девчонке, ухватил ее за руку, потащил прочь от песчаной гряды ближе к скоплению каменных мегалитов оставшихся от некогда разрушенных строений.

Вырваться или отказаться Варвара даже не подумала. И можно было бы назвать варварским обращение к даме в беде, но назвать молодого человека таковым не повернулся язык. Варя приметила вполне себе современные часы на мужском запястье, рукава самой обычной рубахи, пусть и сильно потертой и заляпанной кровью, но вполне себе напоминающей ширпотреб из масмаркета.

– Землянка? – повторил вопрос ровный низкий баритон.

Из-за гряды тихо спустился еще один потрепанный молодой человек. Высокий и тонкий, в убийственно розовой кепке с эмблемой доставки цветов, из-под которой вихрами торчали каштановые пряди, ореховые глаза смотрели недовольно, даже сурово. Парень сильно уступал блондину в весовой категории, может, от этого скрипел челюстями и не спешил приближаться, а может, потихоньку ехала крыша у самой Вари и она цеплялась за вполне знакомые мелочи, чтобы окончательно не тронуться умом. В мозгу что-то щелкнуло, по телу прошел разряд, словно слегка тряхнуло током по неосторожности.

– Так стоп. Землянка? – в хорошенькой головке Варвары не укладывалась простая истина, на Земле об этом не спрашивают за ненадобностью.

Второй, тот, что в розовом, невесело хмыкнул.

– Запаздывает перестройка мозга. – Юр, покажи ей пока, чтобы она быстрее догнала. Надо отыскать источник, тау говорил должен быть. Будешь орать, брошу к жукам.

В том, что слова у парнишки не расходились с делом, как-то очень верилось. Варя нахохлилась, но кивнула. Хватка ослабла, блондин виновато улыбнулся.

– Ну, будем знакомы. Юра, он – Илья.

– Варвара.

– Краса, длинная коса, – хмыкнул блондин. – Коса-то где?

Варя решительно отказывалась отвечать, поджала губу, еще всякие встречные будут ей пенять на любимую стрижку.

– Ладно тебе, пойдем, – блондин показал на плиты, на некоторых угадывались символы, изображения неведомых существ и небесных колесниц, сошедших с обложек книг о древних мифах. И сколько бы Варя не гадала о происхождении иероглифов, не могла соотнести их ни с одними из тех, что она видела, а музеев с мамой историком ей пришлось посетить не мало, тут ошибиться сложно.

Варя не торопилась, она подошла ближе и с тщанием рассматривала завитки каждого изображения, которое можно было встретить на ближайших плитах. Девушку слегка раздражали внимательные серые глаза, казалось, новый знакомый не отводил взгляда, подмечал каждое движение, каждый вдох, каждый взмах ресниц.

– Не веришь мне, краса? – Юра подошел ближе, Варя слышала шорох песка, но не оборачивалась, как будто и не замечала блондина. – Поначалу никто из нас не поверил.

И вот тут нервишки все же стали сдавать, Варвара нервно хихикнула, трогая очередную полустертую с поверхности камня небесную колесницу. Варя не имела привычки верить глюкам, но песок хрустел на зубах вполне реально, лодыжка ныла, а счесанная ладонь саднила и жгла.

– Мы на Тау, – угрюмо уронил Юра, слегка тронув плечо, чтобы девушка таки обернулась и посмотрела на него.

– Что?

– Тау Кита́, астрономии в школе не было? – беззлобно спросил Юра, подпрыгнул, ухватился за край скалы, подтянулся и выглянул за пределы импровизированного убежища. Кивнул сам себе и склонился, протянув руку девушке.

Варя не спешила принимать руку, сомневаясь в том, что перед ней вообще человек. Прыгнул он явно выше, чем предполагали человеческие способности, да и проломить хитиновый щит такого крупного насекомого…

– Есть еще двое, Петро и Алиска. Они в пещере с тау. Мы тоже туда скоро двинем. Ну что... долго тебя ждать?

В горле пересохло. Варвара силилась спросить, но боялась получить исчерпывающий и пугающий ответ. Она действительно черт знает где – не дома на родной земле, даже не в соседней солнечной системе.

– Мы в созвездии Кита́. Я тоже не сразу понял, – Юра махнул рукой в небо. – Звезды с этого ракурса выглядят чуть иначе. В руинах храма есть карта звездного неба, так и сообразили.

– Но если так, то почему мы здесь? – вопрос, конечно, звучал глупо, а к нему норовил пристроиться еще десяток другой, только с ответами оказалось пусто.

– И почему именно мы, – иронично подметил спрыгнувший со скалы Илья. – Без истерик, уже хорошо. Если веришь в судьбу – еще лучше, не будешь долго шевелить извилинами. Он остановился и с затаенной грустью посмотрел на бескрайние пески, тянувшиеся до самого горизонта. – Планета умирает.

Илья настороженно обернулся, но смотрел он мимо своих спутников, прошел мимо, грубо отпихнув девчонку. Легкое напряжение почувствовала и Варя, как будто бессчетное количество песчинок беззвучно сотряслись, раз, другой, третий. Все трое метнулись наверх, на самую высокую гору, пока с барханов едва заметными ниточками стекал песок и не увлекал за собой путников.

Только Варе оказалось сложнее. И чего сразу не оторвала эти дурацкие каблуки. Но промедление позволило отвлечься на темный зев пещеры неподалеку. Большая нора, приваленная обломками некогда величественной колонны, изрезанной витиеватым узором, оттуда выползла девица.

Та самая Алиса?

На белой футболке расплывалось алое пятно, а сама тоненька брюнетка чуть прихрамывала, но тащилась вперед, мальчишки убежали уже далеко, не заметили. Варя спустилась, бросилась к девчонке на помощь, та вцепилась в тонкую девичью руку мертвой хваткой, почти упала, увлекая за собой в горячий песок. Варину ладошку больно уколол металл, острые грани резали кожу и как будто шевелились, вгрызались в саму плоть, или так казалось из-за мелких вездесущих песчинок.

– Он… я... он… так много крови, – ошарашено шептала девушка, зрачки ее расширились настолько, что радужка почти потерялась в темных глазах. – Он все шептал. Он сказал про ключ. Он говорил, что мы сможем. Они нас призвали. Кровь от крови. Всех семерых, и ключ, – почти захлебываясь слезами пыталась рассказывать хрупкая брюнетка, до боли сжимая окровавленную руку с артефактом.

Варе хотелось кричать от боли, стряхнуть приводящую в ужас сумасшедшую Алису. И она даже попыталась оттолкнуть девчонку.

– Ad aeternum. Ego sum Deus. Ключ.

Песок под ногами пришел в движение. Алиса сжалась в комок, обхватив голову руками, и завизжала до оглушения. Варя отступила на шаг, два, бросилась к бархану, попробовала подняться выше, к мальчишкам, собралась позвать, но крик застрял в горле.

Небо прорезал космический линкор. Такие Варя видела разве что в фильмах. Колоссальная махина едва виднелась через толщу атмосферы и выглядела скорее объятым энергией призраком, далеким и стремительным. Девушка неожиданно улыбнулась, вслед прочерченной в чуждом небе линии. Струйки песка потащили за собой девушек, Варя упала, сжимая в руке странную штуку, больше похожую на карманные часы прадеда. У самого подножия бархана, она ощутила холодок, нечто странное, учитывая бесконечную жару пустыни. Подняла глаза.

Спутник планеты медленно раскололся, распадаясь на части за угасающим крошечным лепестком взрыва. И если бы она была фантастом, могла бы поразмышлять о гиперпрыжках, неправильных кривых и переменных при построении маршрута, ошибка, диверсия, да что угодно, пока в серых глазах отражалась гибель далекой от землян планеты.

Сколько времени осталось у живых, чтобы попрощаться? Варя опустила ресницы, нос по-прежнему обжигал горячий воздух, резко вменившийся на нашатырь. Варя даже зажмурилась не в силах поверить, осторожно приоткрыла глаза. Над ней склонилась седая голова врача, за ней угадывались белые стены родного университетского лазарета. Варя снова прикрыла глаза, часто-часто дыша, она пыталась успокоиться, но списать все на сон и игры разума не получалось. В руке по-прежнему врезался в кожу чужой артефакт.

Глава 2. Из прошлого в будущее

Дни текли своим чередом, Варя быстро пришла в себя, ей прописали витамины и отправили отдыхать. Врач пожурил слегка, мол, девчонки на хлопцев заглядываются, столбы не замечают, что ж там за красавец такой голову вскружил? Но по кислой девичьей физиономии понял, что разговор свернул не туда, а самой Варе стыдно было признаться в своем весьма неудачном утре.

Скоро примчался и Никита, от которого пришлось отбиваться не меньше чем от огромного жука. Вот тут ненароком и пожалеешь, что поднять что потяжелее и стукнуть ненавистного предателя нет возможности. Впрочем, обида тоже отошла на дальний план, девушка смотрела на статного красивого юношу и не чувствовала ничего. Сильное потрясение как будто выбило дурь из головы, или это все-таки сотрясение? Варе не хотелось иметь ничего общего с этим мальчишкой. И не потому что она злилась. Просто он стал чужим.

Общага шумела, несмотря на учебное время. Кто-то учился, кто-то готовил, кто-то просто страдал фигней, с третьего этажа мелодично разливалась гитарная соната. В голове стрельнуло, но Варя упорно топала своей дорогой. Утреннее происшествие казалось сном, больной игрой разума, фантазией. И она с радостью забыла бы о нем в тот же момент, как очнулась на родной земле, на казенных простынях медпункта.

Мозг даже услужливо подсказывал, как можно объяснить появление престранного объекта и раненную руку, и Варя с готовностью бы поверила, потому что не бывает мгновенного переноса так далеко. Из интереса она даже погуглила – двенадцать световых лет, даже нынешние технологии не домчали бы человека в созвездие Кита́ так быстро, наука утверждала, что на это не хватило бы человеческой жизни.

Тау Кита́. Ночами Варя не могла уснуть, все пялилась в небо, выискивая созвездие, которое еще раньше совершенно не интересовало. Потихоньку сглаживались острые углы в памяти, заживала ладошка, даже артефакт никак не проявлял себя. В какой-то момент Варя даже решила, что он сломан, раз никак не реагирует, а она и грела его, и морозила, пытаясь открыть, капала кровью в лучших традициях фэнтези и даже пыталась разбить. Он притворился камешком и не собирался открывать своих тайн.

Так прошла самая нервная неделя в ее жизни. Пришлось сменить номер, чтобы бывший не названивал, изменить привычные маршруты и закрыть все соцсети, пополнив черный список. Даже утром и вечером приходилось менять привычные маршруты только чтобы не сталкиваться лбами, благо хоть университет все еще оставался неприступным, без пропуска отчаянного хулигана не пускали, помнили даже после выпуска.

Бессонная ночь подарила живописные круги под глазами, от которых спасал только качественный консилер, и не меньше месяца каникул. Но за неимением второго пришлось выпрашивать у соседки первое, а подготовка с курсовой и вовсе добила организм, к вечеру начала подниматься температура. И Варя, решительно захлопнув книги, сдалась. Курсовая подождет. На крайний случай можно договориться о пересдаче. Рядом раздалось гитарное соло, вроде даже знакомое, Варя обернулась, но на пороге библиотеки никого не было, а на площади у кого угодно могло играть любое безобразие. Вон как у того блондина у памятника.

Тот говорил с кем-то по телефону, в темноте сложно было рассмотреть лицо. На секунду где-то внутри засвербела мысль, что неплохо было встретить Юрку вот так невзначай посреди города и спросить: «Я не схожу с ума, правда ведь?»

– Варя...

Снова Тарасов. Девушка обернулась больше по привычке, хотя встреч с Никитой старалась избегать. Парень бросился вперед, подхватил ее со ступеней, переставил, отпустил только потому, что боялся получить в бубен, помнил – рука у Вари тяжелая. Впрочем, не менее легкий взгляд буравил лицо провинившегося. Девушка откинула неприятные теперь руки, ей очень не хотелось, чтобы кто-то вообще трогал ее, а уж тем более виновник адюльтера.

– Я скучал.

– А я нет, – Варя сделала шаг назад, выставила руку вперед. – Тарасов, отстань. Живи своей жизнью. У тебя есть дама, она тебе по душе. А я хочу ходить и не думать, как бы нам не пересекаться, понимаешь? У меня тоже своя жизнь, другой молодой человек, – Варя вздохнула, давно пора было расставить все точки над i.

– Не понял, – последние слова испортили настроение парню, но ухватить Варю за руку он не успел, та поспешно отскочила, развернулась и собиралась дать деру, пропуская мимо ушей все угрозы и увещевания.

Слушать ни единого слова, будто то оправдание или тем более просьбы остаться вместе, Варя не собиралась. Голова и так рассказывалась, впереди маячил блондин. Даже если другой, не знакомый. Варя бросилась к нему. Тот стоял полубоком, смеялся кому-то в трубку, будет очень неловко, если он болтал с девушкой.

– Прости, что я так долго, – Варя лучезарно улыбнулась, почти врезавшись в широкую мужскую грудь, ухватилась за последний шанс на спасение. – Пожалуйста, подыграй, – прошептала она, поднимая лицо, чтобы посмотреть на спасителя. Не откажет ведь?

– Я перезвоню, – трубка пискнула в ответ, экран погас, сильные руки заключили Варю в объятия, почти искренне, на удивление. – Ничего, я не против и подождать, девица краса.

Варя икнула от неожиданности, мышцы стянуло холодом, в животе собрался крошечный ледяной шарик и прилип к позвоночнику, по ногам под кожей защекотали нервы, а сил как будто и не осталось вовсе. Варя чуть отодвинулась, но, все еще цепляясь за курку, посмотрела на своего спасителя. Сначала ошарашено, ведь она не успела разглядеть, кто болтался в темноте у памятника, потом с радостью и даже долей облегчения.

– Юра, я ведь не схожу с ума?

– Что ты родная, – Юрка зыркнул коршуном в сторону непрошеного свидетеля, осторожно поправил прядь, упавшую на лицо девушке, тронул лоб. – Всего-то температуришь.

Тарасов все еще злобно следил за парой не в силах поверить в правдивость отношений, но подойти не решился. Хотя с него станется и с подружек вытрясти, что Варя ни с кем на свиданки не ходила все время с расставания.

– Немного, – робко улыбнулась Варя, – дома пороюсь в аптечке.

– Значит, едем домой, – Юра подхватил неожиданно свалившееся на него счастье, но Варя даже не сопротивлялась. Позже им предстоял серьезный разговор, а сейчас главное не остаться наедине с Тарасовым.

Чувство полета опьяняло, горячий ветер обжигал, но зато знобить перестало, согреться было так сложно. Кто-то все время пытался дозваться, шептал ее имя, вливал в не горький отвар и что-то еще. Периодически лба касалась мокрая тряпка, а после наступило забытье, перешедшее в спасительный сон.

Зеленое небо, яркие звезды, и даже луна – суровая, избитая метеорами красавица хвастливо показывала свой живописный бок. Варя не летала во сне с самого детства, даже если рост ее не прекращался, как бы там не рассказывали, и это пьянящее чувство всколыхнуло в глубинах души непередаваемое ощущение свободы.

Удар выбил из легких весь воздух, а из головы дурные мысли. Дальше Варя покатилась в общей куче с чем-то еще с вершины бархана и даже не успела понять этого. Только песок снова лез везде, куда только мог засыпаться или прилипнуть.

– Какой-то неправильный сон, – прошипела Варя, сумев остановиться, у самого ухо раздался тихий стон, а левая рука судорожно сжимала металлический артефакт. Снова.

Открывать глаза стало неожиданно страшно.

– Только не говори...

– Хорошо не скажу, краса, – Юра страдальчески пыхтел, ощупывая бок, но смог встать без проблем. – Лучше уйти к храму, дальше могут быть гнезда.

Варя испуганно вскинулась, ее никто не остановил, с волос осыпался песок, он неприятно стягивал кожу на плечах спине, даже животе, но не это заботило девушку. Она смотрела в небо. В ясное небо, уходившее к горизонту в зелень, на облака, несущиеся под присвист извечного пастуха ветра, и на спутник, так ясно выделяющийся среди звезд.

– Варь, осторожней, только вот температурила сильно, – массивная фигура выросла рядом, отбросила на волнистой поверхности под ногами длинную тень.

Варя все еще не отрывала взгляда от подсвеченного солнцем бока местно спутника. Сложно было назвать его ночным светилом как ту же Луну дома, белый диск, выжигающий поверхность планеты, безмятежно продолжал свой путь по небосклону, и насколько долгим мог оказаться день на этой планете выяснять не хотелось.

– Юр, – наконец девушка повернулась, взгляд ее задержался на голых плечах, на торсе, парень стоял босой в шортах. Да и у самой Вари ступни уже порядочно припекало, она бросила взгляд вниз, щеки вспыхнули. Футболка с чужого плеча да личное белье составляли весь ее образ.

– Мы не спали, – тут же смешливо фыркнул Юра, – вернее спали от слова спать, а не от слова секс. Не ворчи краса, ты отключилась в машине. Куда мне тебя везти, если ты с температурой, а я не имею представления, где ты живешь.

– Из постели выдернуло? – послышался голос Ильи, да и сам он подгреб, поддерживая под локоток хрупкую брюнетку в пиджаке с чужого плеча и в самом непотребном виде.

Парень похабно улыбнулся, глядя на парочку, Юра прижал к себе Варю, насупился, мол, а если и так, то что? Сам Илья стоял в истрепанной рубашке, бывшей, видимо, совсем недавно наглаженной для важного мероприятия, за него цеплялась Алиса на грани истерики. Скорее всего ее выдернуло из душа всего пару минут назад, хлопья пены еще расползались по волосам, прилипшим в коже, одна из рук то и дело пыталась одергивать полы пиджака, чтобы хоть как-то приличнее выглядеть.

Алиса что-то шепнула Илье, показала на Варю.

– Почему артефакт у тебя?

Варя недоуменно глянула на парочку напротив, потом на руку. Если бы она сама знала....

– Петро еще не видел. Алиска говорит, его монолитом придавило, когда землю тряхнуло. Алиску осколками посекло, но живая выбралась. Нам нужно в храм, – Илья неопределенно махнул рукой, соседний бархан выглядел выше того, на котором стояли призванные.

Точно. Призванные.

Варя просмотрела на Алису, та куталась в пиджак, коленки сиротливо жались друг к другу, как будто девушка едва находила в себе силы стоять на ногах. Наличие футболки поверх белья неожиданно приободрило.

Илья прошел вперед, загребая песок ногами, пошел на спуск, не обращая внимание на оставшихся за спиной. Пришлось двигаться следом.

Храм нашелся за тремя барханами, песчаные ручейки будто обходили стороной небольшую низину, боязливо касались невидимой черты и сворачивали, плавно огибали прилежащую храму территорию.

– Что-то я такого не припомню, – буркнул Юра, тревожно вглядываясь в полуразрушенное строение, вокруг которого живописно расположились разбросанные чьей-то неведомой рукой каменные блоки и куски колон.

– Как будто за много лет до раскола луны, – пробормотала Варя и испуганно глянула на спутника, но ее услышали все, каждый подумал о своем, радости открытия на лицах не отразилось.

На встречу из храма вышел тау. Варя подумала, что это был именно он, хотя ведь не видела в прошлый раз ни единого местного жителя. Тау оказался высоким, выше любого из ее спутников, тонким и сухим. Оливковая кожа, испещренная многими морщинами и рытвинами язв, пестрела ритуальными татуировками. Под сетчатым плащом, сплетенным из какой-то неведомой травы, виднелись четыре трехпалые руки, и только одна сжимала короткий посох. Лицо ничем и не отличалось от человеческого, только крупная голова не имела волосяного покрова, а под приплющенным носом блеснула на солнце серьга.

Он что-то кричал на своем гортанном наречии, но ни один из его гостей не мог понять предназначенных им слов. Варя поежилась, ей не нравилось излишнее внимание тау, но тот не отводил взгляда, и в какой-то момент девушку настигло тяжелое чувство утраты. Оно накатило удушливой волной, как морская вода, и потянуло за собой на дно, лишая возможности дышать, дезориентируя, лишая рассудка. И так же быстро сошло, оставив тонкий шлейф скорби. Сильные руки удержали от падения, Варя кое-как стала на ноги. В этот самый момент она поняла – Петро, которого она никогда не видела прежде, не увидит и теперь.

Седьмая кровь напитала песок.

Варин рассеянный взгляд напоролся на темные зрачки тау, гуманоид не шевелился.

Громкий гортанный голос снова прорезал тишину. Он неприятно давил на уши, оседлал в мозгу острым тёрном, царапающим мягкую плоть, видимо, чтобы беспрестанно раздражать и мучить. Но приказной тон читался даже без знания языка, тау звал группу в недра храма. Зев входа темнел между колонн возвышающихся по обе стороны арки, а далее у стен словно стражи застыли огромные статуи колоссов. Громада строения напомнило Варе руины храмового комплекса в Баальбеке. Наверное, такой же небывалой мощью он поржал воображение.

– Гелиополис, – Варя улыбнулась, а тау выразительно посмотрел, склонив голову, как будто понял, но тут же обернулся, посмотрел в сторону и что-то закричал, указывая на храм.

Песок в пустыне не просто шуршал, он запел свою странную песню, беспокойную и нетерпеливую. Варя похолодела от страха, обернулась, ожидая увидеть жуков, но из ближайшего бархана выскочила крупная сколопендра, неприятно тоненько запищала, следом за ней из норы высунулись и быстро выбрались наружу еще десяток особей. Алиса бухнула в обморок, тау побледнел и рухнул на колени, сложившись почти втрое и коснувшись лбом камней, он запел неизвестные пришельцам молитвы.

Мальчишки переглянулись и кивнули друг другу, Юрка рванул навстречу ближайшей многоножке, а у Вари перехватило дыхание, даже у простой сколопендры хитин довольно крепок, что можно было сказать об этих ужасающих мутантах? Со стороны Ильи что-то вспыхнуло, отвлекая девушку от собственных мыслей. В его руках, повинуясь росчерку пальцев, появилась едва подсвеченная тетива, а следом и стрела. Спустя секунду стрелка умчалась вперед, застряла в глазу многоножки. В руках Ильи зажглась новая искра.

Камни, сила, стрелы… А кто же кидал камни?

Из недр храма выскочил кто-то в пятнистом, бросился к Алисе, прощупал пульс у Алисы, и только после этого занял позицию возле тау, скинул с плеча винтовку. Парень прицелился, воздух разрезал тихий свист пули.

Откуда к ним перекинуло солдатика?

Шорох за спиной напугал Варю почти до икоты. Девушка обернулась очень вовремя, к ней подбиралась еще одна тварь, только не напрямую как ее товарки. Варя бросила в многоножку единственное, что было в руках – артефакт. Но сколопендра всего лишь недоуменно остановилась, переварив унизительную атаку, собралась ринуться на несговорчивую еду. Варя, даже если бы развернулась, убежать бы не успела, только прикрыла голову руками, а сколопендра, зависла перед девушкой, противно пища и дергая ножками.

Если бы она такое видела где-то в игре или в фильме, дело одно, но когда вот так перед ней блестело на солнышке хитиновое брюхо хищника, это совсем другое. Варя приоткрыла один глаз потом другой, отшатнулась назад, махнув руками. Многоножку тут же снесло в сторону, шарахнуло о каменный блок под строем колонн, и каменная громада не выдержала, завалилась на насекомыша.

Тау все еще завывал, писк раздавался со всех сторон, Юрку Варя даже не видела, а присматриваться среди мельтешения темных тел, стрел и песчаного безумия было выше ее сил. Девушка нервно всхлипнула и поняла, что ближайший к храму бархан как будто оседает.

Спустя секунду песчаное облако поднялось над барханом, ручейки песка стекали к его подножию, из норы выползла особь куда крупнее.

– Да что б тебя разорвало, мерзость такая, – зло сплюнул солдатик, посылая следом пулю уже в крупную особь, сколопендр замер, задергал лапками, под хитиновой броней взбугрилась плоть, между пластинами пошли трещины, просочилась синяя гемолимфа, последовал разрыв.

Варя отвернулась, подавить спазм в желудке не удалось, ее таки вывернуло.

– Хорош, подрывник, – хмыкнул Илья, скривившись, Варя выпрямилась, поковыляла в ближайшей стеночке, прислонилась и попыталась отдышаться, ее все еще мутило, вид взрывающегося огромного жука та еще картина, многоножки и так мерзенькие.

– Тау перечеркнул седьмую чашу, так понимаю, один уже погиб. Нас пятеро, должен прийти еще один. Я Артем, – солдат поднялся, помог подняться и гуманоиду. Зеленый же глянул на меня, на руки, что-то истошно заверещал, подняв все свои лапы.

– Ругается, – простодушно усмехнулся Юрка, по грязному лицу стекал пот, голубые глаза открыто и с радостью смотрели на Варю, бледную, растрепанную, но целую и невредимую. Потом глянул в сторону придавленного камнем сколопендра, усмехнулся. Рядом блеснул металл.

– Не бросайся чужими вещами, видимо, это его злит, – парнишка прошелся и легко подхватил металлический антиквариат, подошел и осторожно вложил в руки девушке, ладонь тут же прорезало, Варя зашипела. Оба удивленно осмотрели ладонь, из-под нижней пластины показалась кровь.

Тау еще раз ругнулся и раздраженно стал звать всех внутрь. Илья не торопился, старательно отряхиваясь от песка, на его руке темнело пятно крови, но злобный взгляд пересекал любые вопросы. Артем поднял на руки Алису, поморщился, сообразив, что та под пиджаком нагая, недовольно фыркнул, но внес девчонку в храм следом за гуманоидом.

Высокая арка визуально разрезала пространство на внешний и внутренней мир. И пусть солнечные лучи попадали на каменные плиты внутри, как будто хотели прокрасться и дальше в поисках тайн, но живительная прохлада приятно холодила ступни, отсекала жаркую пустыню. Стены просматривались почти до потолка, от чего закралось удивительная мысль, что здесь знали о системах освещения, прям как легендах и сказаниях. Дух захватывало от количества каменных муралов, показывающих историю этого мира.

Варя дернула Юру за руку и показала на один из них. Летающие корабли. Не новость, конечно, но чтобы вот как в байках про НЛО, это выглядело забавно. Только латинские цифры под незнакомым текстом озадачивали.

– Если их сложить, как будто это было три тысячи лет назад. Прилетели гости с другой планеты, так странно, – проговорила Варя, подошла ближе, тронула гладкий камень, осторожно провела по высеченной цифре, тронула острую грань углубления.

– В прошлый раз там было добавлено еще три сотни лет, – послышался слабенький голосок за спиной, Варя обернулась.

Маленькая Алиса пришла в себя и уже стояла на ногах, только колени все так же дрожали. Девушка испуганно посмотрела на цифры, потом перевела взгляд на Варю и на Артема, потом на тау, тот что-то буркнул в ответ и позвал дальше.

– Петро не пришел, – печально подметила брюнетка, прошлепала босыми ногами к стене. – Он сказал, что нашел ключ, – девушка тронула стену и по символам прошлась едва заметная волна, чем-то схожая с шевелением песчинок на барханах, только тут, как будто сам храм стряхнул древнюю пыль. – Тау Кита претерпела терроформирование людьми, – проговорила Алиса, – землянами. Тогда тау приняли людей с миром.

Девчонка всхлипнула и заплакала, Варя переглянулась с Юрой и осторожно шагнула ближе к нему, тот приобнял девушку за плечо и придвинул к себе вплотную. Хрупкое ощущение защиты немного успокаивало. Чужая печаль не сильно бередила душу, но все равно давила новой туфлей на свежую мозоль.

– На Земле пока не умеют летать так далеко, выходит, мы в далеком будущем, – обронил Илья.

Голос его показался Варе бесцветным, слабым. Сам парень достал телефон, щелкнул мурал, а поймав прицельный девичий взгляд, выпрямился, скорчил недовольную рожу, хотя давалось это ему, похоже, с трудом. – Хватит разводить сопли, тау нервничает.

При этом он все же остановился, надсадно дыша, щелкнул еще несколько высеченных в камне картин и текстов. Тряхнул свой гаджет. Хмыкнул.

– Сети́ понятное дело нет. Дату, как ни странно, показывает сегодняшнюю, как будто мы на Земле, – Илья снова остановился, оперся о колени, дыхание становилось все тяжелее. Служивый подошел, приложил пальцы к пульсу, ко лбу, достал фонарик посветил в глаз. Илья не сопротивлялся, а ведь до этого вел себя придурок придурком, даже в сторону его не смотри.

Тау отдернул его руку, зло закричал на своем гортанном наречии, почти брызжа слюной. А Илья упал, на колени, завалился на бок, в уголках глаз набрякли алые капли, устремились теплыми дорожками к каменному полу.

Тау что-то прокричал, не позволяя даже приблизиться к умирающему человеку, Алиса стояла с расширенными от ужаса глазами, цеплялась за пятнистую куртку.

– Шестой кубок. Храм наполнил шестой кубок, – прошептала Алиса и упала в обморок. Варе и самой стало тяжело дышать, она в панике осмотрела себя, на теле не нашлось ни одного укуса. Голова закружилась, но Юра был рядом, как монолитная стена, как островок уверенности, что она живая. Живая.

– Живая... живая... – в полубреду шептала девушка, прижимаясь к теплому боку. Уютное мягкое одеяло ласково обнимало, никакого тебе вечно царапающего песка, никакой тебе мерзкой живности слоновьих размеров. Постелька, теплая мягкая, Варя даже не хотела сейчас думать, чье мерное дыхание так успокаивает и баюкает ее уставшее сознание. Об этом она побеспокоится утром.

Глава 3. На встречу буре

Ароматный пар поднимался над кружкой, на плите скворчала яичница, широкая Юркина спина выглядела на фоне кухни вполне себе органично. Варя поймала себя на бессовестном разглядывании товарища, соучастника, а может даже друга, пойми теперь что из этого вернее. По крайней мере, точно не любовника, это немного утверждало нынешние позиции и заставляло щеки полыхать от дурацких мыслей.

Хронограф лежал посреди стола, подвинув сахарницу и тарелку с печеньем. Почему хронограф? Варя тоже не могла сказать, просто с утра оба, не сговариваясь, его так обозвали. Скачет ведь вместе с ними через время и пространство, а вот как участвует во всем этом безобразии – непонятно.

Лента новостей пестрела сенсациями, в сообщениях между делом попадались вопросы от подруг о ночном пребывании не пойми где. Кто-то даже пытался дозвониться, но путешествие на Тау Кита имеет свои сопутствующие минусы, как вот сегодня – обрыв любых связей с миром привычным. Да и если бы можно было ответить на звонок, что ответить?

«Привет. Я сейчас не могу говорить, меня собирается сожрать гигантская сколопендра у разрушенного храма, который, возможно, построят ваши далекие потомки?»

Такая ересь, ей богу.

Варя машинально тыкалась в телефон только чтобы заполнить неловкую паузу. Проснуться полуголой в постели едва знакомого парня не входило в ее планы еще накануне, однако общие приключения кое-как примирили обоих к действительности, а Юра не стал комментировать ситуацию, только сунул коробку с антивирусным под нос и ушел на кухню. За окном пролетели скворцы, на сверхзвук вышел самолет в небе, стеклопакет дрогнул, где-то на улице завыла собака. Девушка выглянула, ощущая, как по загривку поскакал табун мурашек, телефон полетел на стол. Варя обняла себя за плечи, паника осторожно подкатывалась к горлу. И вроде простые обыденные вещи, а ее коробило. Или это откат?

– Штормит? – участливо спросил Юра, поставил перед носом тарелку, достал из холодильника что-то еще.

Варя, не глядя на парня, мотнула головой. Даже на свой завтрак смотреть было невмоготу, мозг, наконец, очнулся и нашел самое благодатное время устаканить все произошедшее, чтобы разложить по полочкам. Илья, умирающий от укуса ядовитого гада. Петро, раздавленный каменной глыбой. Какие-то негритята из Агаты Кристи, честное слово. А умирать так глупо совершенно не хотелось. Злость подавила приступ тошноты. И если Варя хотела было уже отодвинуть от себя тарелку, теперь задумчиво ковырнула желток. Пленка прорвалась, густая кашица покинула пределы своего плена.

– Думаю, краса, нам стоит поговорить, – Юрка уселся напротив, звякнули столовые приборы, голубые глаза пытливо смотрели на Варю и та все же смутилась. – Ну, или хотя бы познакомиться. Юра Горбов, студент, спортсмен, ну и просто хороший человек, – парнишка улыбнулся.

– Варвара Ясинская, тоже студентка, – Варя скосила глаза на хронометр. – Интересно остальные тоже?

– Петро выглядел сильно старше, но спросить не выдалось случая. Не могу даже сказать, как нам так повезло столкнуться в одном городе. Не говоря уже про библиотеку. А кто был тот упырь? Бывший?

Варя тут же нахмурилась.

– Помощь нужна? – вполне серьезно предложил Юра, с аппетитом поедая завтрак, а Варе так хотелось согласиться на столь заманчивое предложение. Ведь Тарасов никак не отставал. Сначала не верил, что кто-то из девчонок вообще способен его бросить, потом ждал, пока сама приползет молить о прощении и признаваться в собственной дурости. А когда понял, что с Варей такой вариант не прокатит, решил взять настойчивостью.

– А ты свободен? – спросила Варя и затаила дыхание, ставить в неловкое положение Юру не хотелось. А оставить… тоже не хотелось, совместное пребывание среди белых песков в шаге от смерти сближает больше и быстрее, чем планировалось, если бы планировалось вообще. Да и с кем она могла еще поговорить о свое личном помешательстве? А симпатичный парень в собеседники вполне годился. Щеки снова вспыхнули, Варя чуть не подавилась кофе.

– Для тебя, краса, я всегда свободен. Учитывая опасность каждого прыжка, хочется хотя бы на Земле провести время спокойно, – открытая улыбка и ясный взгляд почти гипнотизировали Варю.

– Тогда побудь моим парнем. Ненадолго, – слова все-таки слетели с губ и повисли в воздухе, но ответить на предложение Юра не успел.

Хронограф словно переключился в рабочий режим. Оба в напряжении уставились на артефакт. Нутро под металлическими пластинами то ли тихонько скрипело, то ли урчало, от этого становилось страшнее, центральный элемент пришел в движение. Варя вскочила со стула, замерла, не зная, что делать, куда бежать, сердце бухало где-то под горлом, воздуха не хватало. Юра дернул девушку к себе, прижал, что-то говорил тихонько на ухо, пока у Вари перестало плыть перед глазами, а монотонный шум стал складываться в определенные слова.

– Пусть хронограф побудет пока у меня, – блондин отпустил девушку, заглянул в ореховые глаза и улыбнулся. Иди, одевайся, на пары мы безбожно опоздали, но никто не запретит нам сходить в планетарий, а потом составить фоторобот погибших и выживших. Может, повезет найти сводки или хроники о ком-то, ну и просторы интернета не перестают удивлять.

Прошла еще неделя. По фотороботу удалось найти почти всех, по крайней мере, тех, кого можно было запомнить и опознать. Так что загадочный «седьмой» и Артем в балаклаве все еще оставались неузнанными.

Илья Поморский, хозяин сети цветочных магазинов из Сибири, оказался жив и здоров на Земле, только угрюмо подсчитывал убыток, накануне у него сгорел магазин, уже третья точка за месяц. От того, наверное, и ходил такой злой все время.

Петр Силантьевич Кородубов, профессор истории, проживал в Москве. Слыл любимцем молодежи, имел жену и молоденькую любовницу из студенток. Да, как раз ту самую брюнеточку с дрожащими коленками. Алису Бечёвкину. Варя не удержалась и прыснула в кулак.

Юра все смотрел аккаунт Ильи и хмурил брови.

– Ты помнишь? Он фотографировал стены в храме, – проговорил блондин и крутанулся в кресле, зарывшись пятерней в волосах. – Любишь цветы?

– Думаешь, просто так фотографии он не отдаст?

Попросить об этом можно было и в сети. Но... Если фото невозможно отправить? Или они не видны никому, кроме побывавших в созвездии Кита? Правда, добиться с Кубани в Челябинск мероприятие то еще. Только поездом.

– Он погиб на Тау. Кто знает, с чем мы можем столкнуться, – подтвердил Варины мысли Юра и закрыл страницу. Распечатанное фото подвесил на пробковую доску, где уже красовалось с пару десятков заметок.

И логика тут однозначно была. Варя попробовала написать еще и Алисе, но закрытый профиль неизменно показывал замочек, а ждать, когда девчонка соизволит пустить на свою территорию незнакомку из сумасшедшего сна, можно долго. Может, всякие там Вари для нее чудная живность, как в норе у сказочного кролика.

Добраться к Илье они не успели. Новый бросок на Тау Кита застал пару в поезде, в этот раз благо попа была обтянута джинсами, а с собой имелся какой-никакой минимальный нз. Еще два чемодана с вещами благополучно мчались под равномерный стук колес в направлении сурового сибирского города.

Уже знакомые белые барханы змеились струйками песка, ветер перегонял песчинки с одного возвышения на другой, вдалеке стояла пыльная стена. Варя сглотнула, повернулась к Юре, тот уже высматривал руины. Храм, как назло, с их позиции не просматривался, а вроде большой, высокий. Или все-таки пески возводили горы не в пример выше древних строителей?

Вдвоем, не сговариваясь, побежали вниз. Молния на куртке вжикнула, шапка была затолкана в карман. Почти у вершины соседнего бархана у ноги клацнула то ли чья-то клешня, то ли очередная мерзость выбросила жало, в попытке напасть исподтишка. Варя вскрикнула, покатилась кубарем вниз, разодранная штанина зияла свежей дырой. Нога осталась невредимой. Великое счастье, ей богу.

Рев двигателя Юра услышал первым, это казалось чем-то странным, учитывая, что за все три броска на Тау Кита они ни разу не слышали местную технику. Нет, космический линкор то, конечно, был, но это другое, а тут, словно истребитель летел сравнительно низко. Варя такие слышала частенько.

Мимо пролетел небольшой экземпляр, но явно не самолет.

– Фантастика, – присвистнул Юра, приложив к глазам ладонь, он проследил путь лётного средства и ухватил Варю за руку. – Надо укрыться от бури.

Из-за черной скалы показался первый жук, он сиротливо повел усиками, из соседнего бархана мелькнул черный панцирь с ножками.

– Сколопендры, – шепнул Юра, – уходим.

Песок брызнул в лицо, Варя вскрикнула, недалеко запищали многоножки. Девушка прекрасно помнила этот противный звук, но больше ее напугал гортанный крик тау. Это он выпрыгнул из песка, Варя только и успела заметить зелень кожи под слоем пыли на коже. Гуманоид что-то гневно говорил Юре, пока сама Варя пыталась нащупать в боковом внешнем кармашке рюкзака бутылку с водой. Промыть глаза хоть немного...

Спасительная прохлада облегчила боль, слезы помогли проморгаться, но ценные секунды потраченного впустую времени удручали, как и треск погремушки за хрустом хитиновых панцирей. И клинок мачете, приставленный к Юркиной груди, никоим образом не обнадеживал. Но как доказать тому что мы вроде почти свои?

Еще пятерка зеленых вышла из-за скал, бросив на оставшиеся следы неприметный желтоватый порошок, оставшиеся хищники продолжали свару в стороне. Плоские лица тау лучились довольством, верхняя пара рук спокойно отирала с мокрых потных голов синюю гемолимфу, в нижняя пара рук сжимала оружие.

Варю грубо поставили на ноги, Юра отбросил трехпалую руку и жестом предупредил, что сломает в следующий раз, если гуманоид решить снова протянуть свои лапы к девушке. Но зеленому было все равно, он раздраженно дернул верхней губой и что-то приказал. В спину уперлось острие тесака, мотивируя следовать указаниям.

Идти пришлось быстро, короткими перебежками от одного укрытия в другое. Спустя десяток барханов главный из тау подал знак, гуманоиды тут же разбежались и куда делись непонятно, словно испарились. До храма оставался всего один бархан, к нему уже подбиралась буря. Ветер усиливался, свистел, раскат грома прогремел, рассекая темную муть песчаной завесы.

Ребята переглянулись. Бросились вперед. Только на холодных истертых камнях храма, укрывшись за стеной арочного портала, Варя рассмеялась, вытирая непрошеные слезы рукавом. Ноги не держали, сопли размазывались по лицу вместе с грязью, и плевать ей было на собственный вид, она была в шаге от смерти и смогла уйти.

Раскатистый голос раздался с другой стороны залы.

«Кажется, именно там остановилось наше путешествие в прошлый раз, – думала Варя. – У муралов о пришествии человеков на Тау Кита. Все время этот храм. Как заколдованное место», – Варя ударила кулаком по полу, шмыгнула носом, Юра осторожно приподнял девичье лицо и вылил из пригоршни воду, чтобы смыть грязь.

– Ну что ты краса, успели, – он ткнул пальцем в мокрый нос и подмигнул. – Надеюсь, остальные тоже успели.

Храм выглядел куда свежее, чем в прошлый раз. Варя сбросила рюкзак, нашла хронограф, он не подавал признаков жизни, но загогулина, сместившись тогда на кухне у Юрки, больше не перемещалась по пластине. Сама Варя не могла вспомнить, изменилось ли что-то и после первого их прыжка? Может, она просто не заметила?

У мурала, ведущего к тау, девушка все же остановилась, не выдержала. Алиса ведь тогда говорила о нестыковке высеченных цифр. Варя присмотрелась к памятнику истории. Действительно последней цифры не хватало. Еще один скачок обратно? Считай на пять сотен лет. Юра достал телефон, но тот не подавал признаков жизни, справедливости ради Варин гаджет тоже не включался.

Гром сотряс храм, а тау побледнел, указал на просторную арку, ведущую в недра храма.

– Они всегда уходят под землю, им нельзя оставаться в верхней части храма, когда небо смешивается с песком, – сказала Алиса, когда только Юра с Варей спустились на минус первый этаж. Там же у стены тихонько сидел Артем и как будто дремал, но это впечатление было обманчивым. Как только в зале появились новые лица, он поднял голову, а уж винтовку не отпускал ни в каком положении. Взгляды мальчишек пересеклись.

Алиса выглядела уставшей и слишком печальной, ни стильный костюм, ни идеальный макияж не спасали положения. Только утерянная обувь и драные колготки указывали на непростой путь к храму.

– Ты в порядке? – осторожно спросила Варя, тронув брюнетку за руку.

– Петр не отвечает мне, не знаю, – болезненная улыбка скривила тонкие губы. – Но это не важно, нас ждут внизу.

– Седьмой появился?

– Должен, – коротко кивнула брюнетка, – иначе все теряет смысл.

– Не понимаю, – покачала головой Варя, – ты говорила с тау?

– Нет, я читала стены. Оказывается, я могу, – с долей отрешенности проговорила Алиса. – Я не знала. Петр не говорил, что я смогу.

– У каждого тут своя способность, – перебил девушек Юра, Артем подошел следом, тау уже скрылся на лестнице. – Возможно – твоя читать.

Алиса смолчала, неоднозначно дернув плечами, как будто в гробу она видела эти способности, будь они хоть сто раз крутыми. Артем же не торопился спускаться ниже, все поглядывал в сторону лестницы ведущей наверх.

– Не нравится мне идея спускаться вниз, – буркнул он. – Летали тут всякие, может, и по нашу душу.

Словно в подтверждении его словам камень под ногами содрогнулся, Артем посмотрел вверх, под ноги ребятам упало несколько камешков.

– Выходим, иначе все здесь останемся, – скомандовал солдат, Алиса с ужасом посмотрела на него, но Артем, ухватив девчонку за руку, понесся к выходу на лестничную площадку с другой стороны залы. Юра не отпускал Варину руку, что до тау, про него вообще никто не вспомнил. А если и подумал, то совсем не лестное. Мало ли, может, специально заманивал гостей в храм – чаши храму так какие-то заполнять надо, смерти ему подавай, чужой кровушки...

На просвете каменной арки у входа действительно стояли люди, если, конечно, это были люди. Одежда их выглядела странно, что-то среднее между скафандром и пижонской парадной формой на выход. Однако у обоих имелось оружие, а вот третий вызывал вопросы, ибо выглядел он простым студентом с Земли. Варя с Юрой и сами такие. Всё, от темных очечков до цепи на бычьей шее над модным пуловером и начищенных до блеска туфель, напоминало папенькиного сынка из какого-нибудь столичного вуза.

– У вас пять минут на минирование, пока они внизу, – двое из ларца, переглянулись, голову одного из них разорвало.

Варя даже не услышала бы совсем тоненький хлопок, если бы Артем не стоял в шаге от нее. Странный звук лопающегося арбуза донесся вглубь залы. Юра дернул Варю на себя, чтобы уйти за колонну, Артем упал и перекатился за обломок статуи, потянул за собой и Алису. В следующий момент почти над их головой прошел короткими разрядами луч, выбив немаленькую дыру в стене.

– Империал, – испуганно прошептала Алиса, ее голос показался слишком громким в пустой зале, где притаились убийцы. Топот сапог обозначил еще бойцов торопившихся на подмогу.

Тут как раз очень бы помог Илья со своими стрелами, ведь Юру нельзя пускать в ближний бой, а одного солдата для противостояния мало. Варя глубоко вдохнула, это обычно помогало сосредоточиться, отсеять панику, собраться с мыслями. У нее ведь тоже имелась способность – телекинез. Вот и стоило опробовать в полевых условиях.

Девушка шагнула вперед, взмахнула руками, попыталась проделать то же, что и с многоножкой в прошлый раз, отскочила в сторону. Тяжелый камень поддался легко, и тут же полетел в сторону выхода, бойцы расступились, один замешкался, его приложило глыбой, но не насмерть, зато, пока они отвернулись, разрывная пуля нашла еще одну цель.

– Так хватит! – крикнул на чистом русском парнишка у входа. – Жить хотим – идем со мной, не хотим – тут же и подохнете. Империуму нужны пса́и.

– Так, а кто нам даст гарантии? Или ты успел в местные короли записаться? – ехидно бросила Варя, унимая мандраж в руках. Юра прыгнул к ней, дернул за колонну, потянул вниз, зажал рот, чтобы империальцы не палили на звук. Луч прошел совсем рядом короткими импульсами, выбывая крошку из гладкого бока каменного укрытия. Треск сверху насторожил, колонна накренилась и тут же обрушилась, лопнув на сегменты уже на каменному полу. Благо падала она в противоположную сторону, оставив в шанс на жизнь двум человечкам у ее основания. Оставаться и дальше за обрубком не имело смысла. Мажор у входа витиевато выругался, что-то прогорланил на языке тау, но думать об этом у Вари не было времени.

Девушка указала Юрке на соседнюю колонну, туда можно было допрыгнуть. Если отвлечь бойцов еще куском гранита... Если и Артем поддержит со стороны... Оба вскочили и ринулись в разные стороны. Юрке почти подпалили пятки, но он успел подхватить камень и бросить в ближайшего стража, еще один камень летел следом, Варя подхватила его телекинезом, правда прицелиться не успевала. Зато перекувырнулась почти идеально, скорее, с перепугу, вспомнив детские уроки гимнастики, и нырнула за очередной обломок.

Империал – это люди. Те, кто пришел к тау. Если Варя верно понимала, сейчас они хотели уничтожить храм, но зачем? Что хранилось в его недрах кроме истории, которую, к тому же, гости не успели прочитать.

«Блин... надо охранять Алиску, иначе есть риск остаться без ответов».

Еще один арбузик лопнул с характерным звуком, ругань усилилась, Варя рванула вперед, перепрыгнув обломок, запустила его следом к выходу. И тут ее затошнило, голова пошла кругом, а в следующий момент картина перед глазами слегка поменялась и Варя получила кулаком в челюсть.

В себя пришла девушка уже в тишине, никто не стрелял, не кидался камнями, не крошил колонны, только за входом все еще бесновалась буря. В нескольких шагах от Вари лежала девушка и, казалось, тоже пыталась прийти в себя. По крайней мере, с ней куда вежливее обходились, Алиска вон лицо обтирала. Варя хлопнула глазами от изумления глядя на стонущую девушку – те же драные джинсы, куртка, серый рюкзак... Варя она смотрела на эти свои вещи со стороны. В панике она поняла руки и посмотрела на грубые мужские ладони, длинные узловатые пальцы.

– Что это было? – Варя сама не поняла, что спрашивала вслух не своим голосом. Она тронула нос, он нещадно болел, над губой уже засохла корка, бурые пятна усеяли серую ветровку. Нервный смешок слетел с губ, Варя тут же зашипела, даже это было чертовски больно.

Артем проверял трупы солдат, жизни в них вряд ли хоть сколько-нибудь осталось, но мало ли какие сюрпризы могли иметься у них за пазухой. Безжизненные глаза неизвестного землянина смотрели куда-то вверх, туда, где под сводами храма прятались тени.

– Он был седьмым, – обронила Алиса.

– Но почему на стороне империума, тогда как здесь тау? – морщась, сказало Варино тело Вариным же голосом и отмахнулось от назойливой брюнетки, а после офигевши застыло. Через пару секунд это недоразумение подскочило и почти ползком ринулось вперед, ухватило серую скользкую ткань, трогала лицо, дергало волосы, обеспокоенно заглядывала Варе в глаза.

– Варь, Варюша, краса моя, скажи, что все в порядке! – почти требовала хрупкая девчонка на Вариных коленях.

– Юрка? – хрипло отозвалась Варя, хлопнув глазами и так же хрипло хыкнула, не представляя, что происходит.

– Это тот учудил, – Артем махнул рукой в сторону мажора. – Перед тем как Юра ему вломил, пыхнул какой-то фигней.

– Смена сущности? – отозвался Юрка в Варином теле, нахмурился, ему так же странно было наблюдать себя со стороны.

– Еще одна чаша будет наполнена, – с ужасом произнесла Алиса. Надо поторопиться и спуститься вниз, иначе мы никогда не дойдем до цели.

Новое помещение не отличалось ни высотой стен, ни простором. Анфилады статуй возвышались по всему периметру, колонны подпирали резные своды, и стены, испещренные священными муралами, не прерывались на ни сантиметр. А в центре на каменном постаменте возвышался саркофаг. Массивный, поражающий своим великолепием, последний приют.

«Для кого?»

Варя достала блокнот и карандаш, даже если телефон не работал, можно было хотя бы зарисовать что-то. Работать чужими руками оказалось очень неудобно. Мимо неторопливо прошла Алиса, она не торопилась, но пусть ее лежал прямехонько к самому саркофагу. Девушка тронула витые грани изображений.

– Он ждал нас много веков. Эа. Далеких предков. Кровь от крови потомков, предавших его. Он предсказывал наше появление, в ожидании собственной смерти, – Алиса побледнела, встрепенулась.

Над головой послышался гул, за ним последовал взрыв. Стены тряхнуло, постамент раскололся надвое, тонкая нить разрушения зазмеились дальше. В потолке хрупнули каменные перекрытия, треск наполнил комнату, на крышку саркофага ручейком зазмеился песок.

Еще один взрыв. И еще. Целая серия. Каким образом Варя вычленяла звук каждого снаряда, она не понимала. Машинально она ухватила Юру, сжала до хруста в костях собственное тело. Пол под ногами ушел в бездну. Последнее, что испугало Варю – полет во тьму.

А после она отбила себе задницу, приземлившись на пол купе. И надо же было исхитриться с нижней полки выпасть?! Никогда ведь не спала настолько беспокойно. Юра спрыгнул сверху, подхватил хрупкое девичье тело, прижался лбом ко лбу, не выпуская из ладоней Варино лицо. Так и стоял, как будто хотел удостовериться – все это неправда, они тут, на земле, они живы, а вагон, мерно качаясь, продолжает свой путь.

Глава 4. Грааль

Встреча с Ильей принесла разочарование. Он не помнил парочку в исподнем. Совершенно. Мало того что отнесся к гостям весьма грубо (а ведь они пришли за цветами, закосив под приличных клиентов), так и пригрозил психушкой, если от него не отстанут. Как пришлось исхитриться утащить у злобного бизнесмена телефон, чтобы посмотреть остались ли у него фотки, можно было вспоминаться только в самом страшном сне, а лучше вообще затолкать в самый дальний уголок памяти и не доставаться оттуда.

Пять фотографий приемлемого качества и отсутствие памяти у погибшего призванного... Стало быть, Петр тоже остался без воспоминаний, а уж последний, седьмой, даже не располагал к поискам. Хотя бы потому что переметнулся на сторону империала. И это тоже вызывало вопросы, на которые теперь ответа не получить.

Как он оказался на другой стороне? Ведь все остальные были призваны в окрестности храма, плюс минус километр. В условиях отдаленности планеты вообще непонятно, как выстраивался портал и соблюдалась даже такая точность переноса.

По всему выходило так, будто седьмого успели забрать. Для такого варианта конечно необходимы соответствующие условия, но, а если кто-то кроме тау сумел таки выяснить информацию про призванных землян? Сбой координат, система помех, какие-нибудь квантовые магниты, фантазировать на тему технологий будущего можно было бесконечно. Факт оставался фактом.

И тут Варя все-таки засомневалась. Если седьмой оказался на стороне Империала, а не тау, мог ли он остаться в живых на Земле, как Петр и Илья? Повлекла ли смерть на Тау Кита соответствующее состояние на Земле?

Из Вари и Юры сложился отличный тандем, все мысли и теории конспектировались и выносились на обсуждение. Оба усердно трудились, искали, пытались найти какие-нибудь символы на фотографиях земных древностей, которые могли хоть как-то помочь или походили на таинственные таурианские.

Варя срисовала некоторые, чтобы поспрашивать у мамы, мало ли в свою студенческую бытность она такое встречала где-нибудь. Уж она-то с археологической группой поездила по миру, а музеев посетила без счета. Авось подскажет чего. Но старшая Ясинская пожурила дочь за смешную шутку и попросила фото с оригинала, чтобы не растрачивать попусту драгоценное время, а то сильно смахивает на очередной фейк из интернета. Варя вздохнула. Фото посторонние не видели, в этом они с Юрой уже успели убедиться.

По приезду в родной город Варя подумывала еще пристать с расспросами к историку в универе. Солидный седой дядька, поговаривали, в свое время едва ли не прописался в архивах. Бывал даже Риме, имел честь узреть некоторые рукописи в архивах Ватикана, а такую милость еще нужно было заслужить. Может, он видел что-нибудь подобное. Надежды, конечно, таяли с каждой новой неудачей, но сдаваться ни Варя, ни Юра не планировали. Хотя, как тут быть с планами, все еще оставалось загадкой.

На поездку в Челябинск к Илье оба брали больничный, теперь по предметам висели хвосты и куча пропущенных лекций, которые предстояло еще добыть и передрать. Но это волновало в меньшей мере. Вместо задачек по аудиту Варя все чаще задумывалась о том, чья кровь прольется следующей, потому что хронометр уже сместил свою дурацкую загогулину после последнего их путешествия.

Означало ли это новый прыжок? Сколько лет он отмерит в этот раз?

Артем, Алиса, Юра и сама Варя. Их осталось четверо: телекинез, физическая сила, разрывные снаряды и чтение древних муралов. Какую способность боги с Тау Кита решат следующей возложить на алтарь?

Телефон раздражающе тренькал, булочки в духовке никак не хотели подниматься, кто-то снова свинтил все ручки на плите в студенческой кухне, и уйти на заслуженный отдых, пока позволял таймер, никак не получалось. На общей кухне свое добро нужно было охранять коршуном, только отвернешься – уволокут, даже посуды не найдешь.

Варя устало выдохнула, снова сбросила звонок. Одноклассники собирались устроить выезд на пикник, подруги детства наседали с необычайным напором, потому что никак не могли увидеться, а тут сразу два повода: звезда класса выходила замуж и устраивала девичник, а бывший капитан двоечников выиграл крупный тендер и собирался всех угощать. От халявы само собой никто не собирался отказываться, но настойчивость раздражала.

Варя сбросила очередной вызов и уставилась на список сообщений. Пусто. Сегодня Юрка отмалчивался. И вроде они друг другу ничего не обещали, договор соблюдали, в личную жизнь друг друга не лезли. Варя не допытывалась, кто он и откуда, чем занят, когда не учится и не ломает жукам головы. Юрка не уточнял, почему «краса» живет в общаге и не говорит о родных. Если поначалу девушку вполне устраивал такой расклад, то в последнее время стало все тяжелее расставаться по вечерам, страх заползал колючими иголками за шиворот, отсутствие рядом поддержки и открытого ясного взгляда выбивало из колеи.

Зависимость? Страхи? Неуверенность? А может скопом... Но в одном Варя была уверена точно – она становилась жадной по отношению к улыбчивому Юрке.

Снова гудок разнесся над столом, пластик задребезжал по металлу столешницы. Варя цыкнула и все же ответила, так долго игнорировать подругу, с которой вместе ели песок из одной песочницы все-таки некрасиво, даже если их пути давно разошлись.

– Варвар, я у общаги, битый час пытаюсь дозвониться. А ну неси свою задницу сюда, – Машка расхохоталась, так же заливисто, годы ничуть не изменили ее смех. Вот так за десяток слов сбить с толку и заставить переключиться Маха умела.

– А булки мои спасать кто будет? – закатив глаза к потолку, вопросила Варя, и только потом сообразила, как это смешно звучит со стороны, скосила глаза на духовку, прыснула в руку. Напряжение, нараставшее внутри последние несколько часов, стало попускать.

– Их тоже спускай, – хохотнула Машка. – Буду учинять допрос с пристрастием во имя добра и справедливости.

– Знаю я твою доброту, – фыркнула Варя, но с выпечкой, наверное, стоило попрощаться, только если соседки отобьют. Об этом Варя и попросила девчонок, пообещав законную долю. Сама, не переодеваясь, поторопилась вниз, захватила только куртку. День теплый, замерзнуть в шортах и футболке не должна. Тапки с зайцами, конечно, не располагали к серьезности, ну и пусть.

Машка помахала рукой, она сидела на лавочку у входа на аллею между зданиями, рядом с ней стояли бумажные стаканчики с кофе и знакомая коробочка с вкусняхами. Знала подруга, куда шла. А вот зачем…

– Так, появилась, – Маха скептически окинула взглядом домашнее недоразумение, начиная с розовых тапок, заканчивая пучком на голове, и протянула кофе. – А теперь рассказывай.

– О чем? – машинально отозвалась Варя и зависла.

В душе что-то перевернулось, она сунула руку в карман, чтобы удостовериться, захватила ли телефон, и с леденящим душу холодом обнаружила хронометр, больно укололась. Под смешливым Машкиным взглядом Варя сунула окровавленный палец в рот и взяла протянутый подругой стакан с кофе.

Волнение не отступало. Память никак не подсовывала нужный фрагмент, но тревожный колокольчик уже звякнул.

– Что там у тебя за шашни на две стороны? – просто спросила Машка, как будто ей была интересна свежая сплетня, сама зыркнула мимо Вариного лица, она всегда так делала, когда приходилось изворачиваться, а в лицо посмотреть стыдилась.

И вот ту стало обидно, Варя сморщилась. Никита и тут расстарался. И подружку нашел, уговорил зачем-то прийти сюда, и сказок нарассказывал с три короба.

На два фронта значит, мерзко-то как.

– У меня один молодой человек, – невесело улыбнулась Варя. – И это не Тарасов.

Кофе пить расхотелось, даже крафтовая коробочка из кондитерки больше не вызывала интереса. От встречи после долгой разлуки Варя ожидала совершенно другого.

– Мне он сказал обратное, – виновато протянула Машка, скользкий взгляд на аллею отбросил все сомнения.

Варя похолодела, обернулась. За ней стоял Никита с букетом.

– Ну, знаешь, – Варя бросила свой стакан в урну, крышка слетела, светлые брызги полетели в стороны, забрызгали светлое Машкино пальто, но Варя даже не подумала извиняться, только зло зыркнула на Машку. – Я думала свои не предают.

Машка подлетела с лавочки, яркая полоса губ сжалась до тонкой полосы, но непримиримость сторон ее видимо впечатлила и она передумала ругаться. Ее стакан полетел следом, добавляя пятен на светлой ткани. Девушка отряхнула полы пальто и фыркнула.

– Нда... глупость наказуема, – Машка улыбнулась без тени сожаления, процокала каблуками мимо, возле Никиты правда притормозила, удостоила ядовитым взглядом. – А букетик я заберу, как компенсацию.

Никита угрюмо протянул букет.

Телефон зазвонил, Варя дергано подняла руку, ответила не глядя, лишь бы не говорить с бывшим.

– Краса, я почти пришел, одевайся, – весело звучал в динамике Юркин голос.

– Юр я тут на ал… что ты делаешь? Пусти!

Тарасов перехватил Варину руку, выхватил телефон, скинул вызов. От возмущения перехватило дыхание, но больше Варя все-таки испугалась, холодок тоненькими иглами покалывал подреберье, за костяной клетью билось сердечко.

– Отдай, – выдавила из себя девушка, дернула руку, потянулась за телефоном, но достать со своим ростом не смогла бы.

Тарасов растянул подленькую лыбу, замахнулся и шваркнул телефон оземь. Ухватив Варю под руку, силой потянул в сторону от общаги. Юрка появился очень вовремя. Варя не успела потерять остатки самообладания, а Тарасов целости лица, ибо так же как Никита пытался уволочь добычу прочь куда-то в свое логово, сама добыча себя таковой не считала, упиралась, как могла, ворчала, злилась, пыталась царапаться и даже драться. Жаль только весовые категории разные.

Поэтому, подобрав в ближайшей клумбе тапки, Юра перехватил босую лохматую девицу, а недальновидного молодого человека предупредил в их пару больше не лезть, на внимание чужой дамы не претендовать.

В суматохе ни Варя, ни Юра не заметили новое лицо, ставшее свидетелем безобразной сцены. В стороне застыл удивленный «седьмой», лицо его вытянулось, мимика явно говорила об узнавании, что вызвало ступор у обоих его противников. Но биться в храме на Тау это одно, стоять друг напротив друга тут на Земле – немножко иное.

А в следующий момент пару сбросило на склон бархана, как есть, в обнимку и с розовыми тапками наперевес. Юра отчаянно пытался затормозить и удержать девушку, но мокрый песок как назло скользил, пара съехала в лужу. Придерживая Варю одной рукой, чтобы она не намокла, Юра поднял вторую, чтобы спасти обувь. Глянул на растрепанную девицу, полную молчаливого возмущения, и рассмеялся.

«Что там за дело до седьмого? Что за проблема с приставучим бывшим? Что там до драки между Варей с каким-то там неудачником, когда тот, кто тебе нравится, в курсе, что ты грозная фурия и у тебя есть пушистые розовые зайцы».

Юра как будто прочитал Варины мысли.

– Домашний чертенок с розовыми зайцами на ногах – это сильно.

– Это стильно, – беззлобно парировала Варя, забрала свои тапки, сползла с друга и села прямо на песок, осмотрела себя, потом слегка попорченную обувь и недовольно сморщила носик. – Если бы хронометр был человеком, я бы его прибила.

Варе очень хотелось спросить, Юрка пришел по делу или все-таки соскучился? А еще в голове свербела мысль, что в этот раз они исчезли прямо посреди аллеи, перед живым человеком, который не мог не заметить пропажу. И что самое интересное – седьмой. Он ведь не просто остановился и смотрел. Такие как он проходят мимо всякой «шушеры», а уж их смешная троица презентабельной не выглядела.

Вспомнил ли он? Узнал ли? А может все куда проще, парень просто знает кого-то из них троих? Но если ни Варя, ни Юра ранее его не встречали, значит – Никита? Вот блин.

На удивление в этот раз храм оказался почти в шаговой доступности. Звезды и местный спутник все так же делили небосвод вместе с солнцем, созвездия выглядели примерно одинаковыми, будто ничего и не поменялось вовсе. Варя не могла сказать, насколько сильно мог измениться мир во времени, на сколько сотен лет они прыгнули в этот раз, сколько еще хронометр будет отсчитывать чужие жизни, но на первый взгляд пространство вокруг оставалось неизменным. Только сам храмовый комплекс выглядел свежее, а за ним виднелись останки разрушенного поселения.

На бархане знатно припекало, воздух полнился влагой, дышать становилось все тяжелее. Варя отряхнула со ступней мокрый песок и сунула ноги в тапки, другой обуви все равно не имелось. Грязные пятки раздражали, а домашняя растянутая одежда внезапно смутила. Если бы знала, что Юрка примчится на встречу, хотя бы футболку сменила на свежую. Про растрепанную гульку на голове думать даже не хотелось, но расчески под руками не было.

Горизонт уходил в зелень на границе с белыми барханами, и все бы ничего, если бы не черные точки в небе. Птиц до сегодняшнего дня в этом мире Варя не видела. Может они где-то и обитали, но точно не в заколдованной пустыне. Немного в отдалении за барханами пищали сколопендры, их что-то потревожило, но они не торопились нестись к храму. Возможно ли, что туда прибыл кто-то еще?

Варя вопросительно глянула на Юру, тот подтолкнул девушку к храму, а сам тут же бросился вниз по склону дюны. Раздался хлопок. И Варя на секундочку подумала о вояке, волей судьбы заброшенного вместе с ними на эту планету. Если с оружием, то есть шансы выжить. Уговаривая себя не нервничать, Варя повернулась в сторону храма и только тогда приметила зеленые фигурки у самого входа.

Сначала Варя насчитала четырех, потом еще трех. Они выстроились в два ряда и как будто боялись пересечь некую невидимую черту.

Стрекот насекомых раздался совсем близко, Варя обернулась, но ни одной глянцевой темной спины пока не появилось в зоне видимости. Хлопки перемежались с треском и чваканьем, от звуков появлялось мерзкое чувство, будто зубы заворачиваются внутрь, и все же ни один из гуманоидов не вышел и не предложил помощь. Варя остановилась перед рослыми фигурами, не в пример выше тех, которые встречались на пути в прошлые скачки на Тау. Девушка без стеснения задрала голову и посмотрела в темные глаза местного жителя, тот молча смотрел в ответ, не проявляя никакого интереса.

Из-за зеленых спин выглянула остренькая мордочка Алисы, ей не позволили даже подойти к порогу, не смотря на появление еще одной призванной. Тау гортанно крикнул, двое стражей расступились, пропуская хозяйку розовых тапок. Один из гуманоидов что-то прошипел другу, тыкая трехпалой лапой в ноги гостье.

«Удивила? Или такое и здесь существует?»

– Еще тысяча лет, – мрачно сказала Алиса, опуская приветствия, – нас заждались.

Варя удивленно глянула вглубь храма и замерла. В зале больше не было груды камней и разрушенных статуй, по центру возвышалась мраморная скульптура высокого мужчины, длиннобородого и длинноволосого, в одежде из текучих вод. Взгляд его выражал покой и мудрость, а руки, с открытыми вверх ладонями, держали лавровый венок, словно предлагая забрать дары древнего божества и воспользоваться этой милостью с умом.

– Ты уже проверила? – спросила Варя тихо, как будто не решаясь говорить громче в присутствии величественного существа. Алиса кивнула. На плечо Варе опустила трехпалая кисть, тау что-то сказал, девушка смотрела на высокого гуманоида, но не знала, как ему ответить. Кто знал, что он от нее хотел?

Все семеро обернулись к статуе, приглашая последовать за ними.

– В этот раз не зовут недра храма, – буркнула Алиса, ее передернуло, в глазах отразился ужас. Варе и самой не хотелось вспоминать, как их едва не завалило каменными плитами, так близко к собственной смерти девушка еще ни разу не ходила. Такие тропки ой как хотелось бы обходить стороной. Смелости еще раз спуститься в подземные залы пока не набралось.

Варя потихоньку обошла резной пьедестал. У ног божества едва тлели угольки в глиняных чашах, один из тау бросил в каждую из семи по горсти порошка, по воздуху пронесся прогоркло-пряный аромат. В носу у Вари засвербело, она чихнула, пытаясь прикрыться руками, подняла горловину футболки, чтобы прикрыть нос. Пупок оголился, но мальчишек тут пока не было и Варя бессознательно обернулась на арку входа. Действительно, почему они так долго?

Тау подходили к статуе, каждый подхватывал чашу и уходил, чтобы занять свое место в кругу, строго соблюдая очередность, хоровод сдвинулся, раздались первые гортанные напевы. Зеленый лица преисполненные благодати, поднимали руки, простирали их над головами, выворачивали в неестественные позиции, выстраивали, как показалось Варе, даже некие композиции. Алиса все больше тряслась, все меньше становилось расстояние между девушками. Варя слышала беспрестанный стук зубов у брюнетки, и пусть сама Варя храбрилась, но непонятное пугало и ее саму.

Нижние пары рук у тау все еще держали чаши на уровне груди, дым тонкими струйками кружился и поднимался к верху, пряный остро-сладкий терпкий запах наполнял залу, пока гуманоиды кружили по ней и поочередно пели свою таинственную песнь. Сердце неспокойно билось, страх подкрадывался из глубин сознания, Варя ухватила Алису за руку, только чтобы какая-то уверенность в происходящем дошла до мозга, как живое доказательство реальности.

В какой-то миг тау упали на колени и преклонили головы, вытянув чаши в руках перед собой, но все еще продолжали держать над каменным полом. Верхняя пара рук застыла в просительном жесте, адресованном самом богу, Варя обернулась. Дух внезапно захватило от осознания своей причастности к таинству молитвы чужого народа, даже, если они просили то, что самим людям не понравится.

– Он прекрасен, – прошептала Варя, глядя на лик бога тау.

У входа что-то зашумело, оцепенение спало, Варя обернулась к выходу. На голове зашевелились волосы, шкура вставала дыбом от вида поднимающегося комьями мокрого песка следом за свистящими звуками. Теперь Варя различала и приглушенный звук двигателя, ругань Юрки, короткие выкрики Артема, а следом взрыв и грохот. Сердце замерло от самого жуткого предположения – черные точки могли оказаться боевыми машинами. В прошлый раз ведь седьмой прилетел, чтобы уничтожить храм.

В арке показался Артем. Перекувыркнулся, спрятался за колонной. Через пару секунд упал, выкатился, чтобы выстрелить и вернулся в укрытие. Спустя полминуты, с другой стороны входа ввалился и замер за колонной и Юра.

– Поднять руку на бога, – раздался голос за Вариной спиной.

Сердце ухнуло в пятки, в горле застрял ком, пока девушка оборачивалась на едва приметного голубоватое свечение. Мраморная стартуя тут же пошла трещинами так скоро, что звук больше напоминал не треск, а журчание, острые осколки было брызнули в разные стороны, но тут же остановились, замерли, словно само время запретило им двигаться. Варя не могла даже прикинуть общую скорость разрушения, чтобы соотнести реальные шансы к спасению. Алиса же стояла чуть левее, потому она смотрела дальше, за лик Эа. Туда, откуда доносился голос.

– Ты не бог, – произнес один из тау. Гуманоида тут же расплющило на полу, он только крякнул, кровь брызнула в стороны из многочисленных ран, чаша в зеленых руках треснула, угольки просыпались на каменный пол.

А Варя не поняла, если тау знали язык землян, почему не говорили раньше? Или в будущем они его забудут? Мысли проносились в голове одна за другой, пока она таращилась на вполне себе землянина, и, казалось, она даже как будто его где-то видела. Лицо имело нечто почти неуловимо знакомое.

Пуля разорвалась в двух шагах от империальца, так и не достигнув цели. Он просто протянул руку и сжал в кулак, этого оказалось достаточно, чтобы снаряд не долетел, даже таинственная способность не помогла. Значит, не помогут и другие?

– Мошки, бесполезные, дрянные дети. Или вас звать праотцами? – презрительно говорил человек с Тау, псевдобог. – Вы ничем не лучше этих бесполезных гуманоидов. Призвать праотцов империала, чтобы изменить ход истории, как глупо.

Он усмехнулся, но в глазах его полыхнул гнев.

– Твой предок мертв, твой цикл недолог, – хрипя и захлебываясь кровью, проговорил еще один тау. Империальцу хватило доли секунды, чтобы остановить его сердце, а горящий ненавистью взор обратился к Артему.

– Это был ты.

Империалец протянул руку, винтовка мгновенно осыпалась пеплом, самого Артема прибило к стене и протянуло вверх, он болтал ногами и пытался руками освободиться от неведомой удавки, но еще не хрипел, будто с его жизнью собирались играть так долго, насколько возжелается наблюдать агонию смерти.

Варя осторожно отступила на шаг назад, посмотрела на Юру. Тот по стеночке поднялся, но действовать не спешил. Алиса внезапно кинулась к одному из тау, упала на колени, что-то зашептала, но империалец уже не обращал внимания на зеленых, его больше интересовал парень в пятнистой форме.

Осколки чуть подались в стороны. Как будто невидимая мембрана, останавливающая разлет, дрогнула и прогнулась. В самом центре блеснуло нечто, и, если бы не свет от силового щита псевдо бога, можно было бы упустить эту деталь. Варя не могла отвести взгляда, в мозгу билась мысль, нет утверждение, она не должна медлить.

Девушка бросилась вперед, остановилась у самого помоста, несколько ступеней вели наверх, в углублениях лежали подношения. Пахнуло пшенной кашей молоком и медом, дурманящее пряный воздух сгущался у самого изваяния. Теперь, казалось, глаза Эа выражали скорбь, будто сам отец желал поделиться своей болью, непосильной ношей, хранимой так долго в сердце.

«Сердце».

Варя протянула руку вперед, прозрачная мембрана упруго прогнулась под пальцами, но поддалась. Осколки продрать куртку не могли, только пальцы и кисть жгло от порезов, кровь окропила белый мрамор, но Варя ухватила то самое сердце и вытянула к себе золотой кубок.

«Грааль».

Чаша отражала облако белых осколков вокруг и резонировала со звуком вокруг. Тау забормотали.

– Тихо! – рявкнул империалец, поворачиваясь. Артем хрипло забулькал, из уголка рта потекла кровь, тело обмякло и полетело следом за рукой псевдобога прямо к ногам разрушенной статуи. Розовый мех окропило кровью, Варя прикрыла рот рукой, в страхе даже всхлипнуть. Другой она сжимала Грааль, и отпустить его было еще страшеннее.

Тау с Алисой поднялись. Все, кто еще остался в живых, гортанно выкрикнули что-то в один голос. Варя даже припоминала эту фразу.

Ad aeternum. Ego sum Deus.

Гуманоиды бросились на империальца, только Алиса осталась стоять на месте, сжимая угольки.

– Глупцы, – фыркнул империалец, по залу разбежались голубоватые лучи, словно кто-то резко врубил мощный прожектор.

Варя прищурилась от яркого света и оказалась у общаги. Сердце колотилось как заполошное, воздуха не хватало, еще одна жизнь оборвалась, кровь пролилась, а они даже не успели спросить у тау, что за хрень происходит. Призванные храмом мрут, как мухи, хронометр отсчитывает прыжки, и теперь еще и какая-то чаша. Истерика почти накрыла девушку та, собралась было схватить за голову, но шарахнула трофейным кубком по лбу.

Чаша. Варя сжимала в руках Грааль.

Глава 5. Священное сердце Эа

За окном чернела ночь, темный квадрат отгораживал от царившего за пределами маленькой хрущевской кухоньки весеннего благолепия. Где-то там, внизу, неторопливо прогуливались парочки, любовались ясными звездами, пили с губ другу друга любовь, искрящуюся, как пузырьки шампанского. Все это так ясно представлялось Вариным воображением и, к ее вящему недовольству, не сходилось с реальностью.

Конец апреля должен был принести какое-то упорядочивание в голове, душе, сердце, но нет – вопрос между Варей и Юрой все еще оставался подвешенным, а подвинуть его не решался ни один из них.

С последнего броска прошло еще две недели. Тарасов не появлялся, не звонил, не писал, даже не намекнул о своем желании обсудить произошедшее на его глазах. Хотя тут все еще закономерно возникала вероятность потери памяти из-за временного парадокса между бросками туда-обратно. Это они такие умные с Юркой начитались научной литературы. Идти и спрашивать, действительно ли Никита стал свидетелем исчезновение пары перед его носом? Или это каким-то образом стирается из памяти, как и воспоминания убитых на Тау? Или шок его еще не отпустил и парень придумал оправдание необычной ситуации?

Зато порадовала Алиса. Она таки вышла на связь, но общалась неохотно и только по теме Тау. Втроем они перемыли все косточки псевдобогу, заявившемуся в храм без приглашения, разобрали на составляющие каждый его шаг, вспоминали до боли в головах каждое слово, произнесенное гадом, для анализа любые данные могли оказаться полезными.

Еще Алиса рассказала о разговоре с тау. Гуманоиды этого поколения сносно понимали землян и даже могли говорить, пусть и с трудом, их речевой аппарат слишком перегружался, перестраиваясь на чужую речь. Тем самым подтвердилась теория – спустя много лет потомки тау позабыли язык землян. И, судя по всему, не от того, что люди перестали с ними контактировать. Попытка подрыва храма показывала отношение к коренному населению.

А вот то, что действительно удивило всех троих – это жрец тау. Он четко определил, когда случится обратный прыжок, а потому и скомандовал своим братьям атаку. И она была обречена на провал, и тау уже видел себя рядом со своим богом в царстве мертвых... Однако его не останавливал страх смерти. Уверенность во временном откате незыблемо сидела в его голове, а новый контакт с призванными он уже мысленно передал своим предкам, которые и должны были встретить землян в следующее пришествие. Отважные ребята, ничего не скажешь.

Так же добавилась новая деталь для размышления – на столе стоял кубок. Небольшой, гладкий, без каких-либо узоров, чеканки или инкрустаций. Просто вот кто-то выковал большую рюмку и спрятал в статую. Интересно, каким образом? Ведь мрамор для статуй обычно брали цельным куском.

Варя крутила в руках кружку с горячим шоколадом, вернее горячим он был еще минут сорок назад, звенела ложечкой и все время порывалась выглянуть в окно. Разговор по видеосвязи немного утомил, продолжался он битый час, Юра с Алисой добавляли последние заметки, чтобы закрепить на пробковой доске. Пустот на ней уже почти не осталось, она вся белела бумажками, схемами, фотографиями, и новых стикеров все прибавлялось.

Напиток уже давно остыл, а половина кружки все еще оставалась недопитой, голову занимали дурацкие мысли, хаотично перепрыгивающие одна на другую. Тошнить от инопланетных воспоминаний перестало, как будто Варя уже свыклась с неизбежной фатальностью происходящего, что каждый бросок землян на планету сопровождался гибелью одного из них. Алиса вон даже не истерила в последний раз, как будто тоже смирилась. Только неизменно повторяла о том, что чаша наполнена, как будто храм был самым жадным до крови существом и ждал, когда в его нутро приведут гемоглобиновый фреш.

Варя фыркнула сама себе, уставилась на кубок. Чаши наполнялись кровью... Кубок был спрятан в сердце... Где, казалось бы, самый важный орган должен эту самую кровь перегонять.

На мгновение девушку одолели смутные сомнения, не наполнить ли кровью настоящий сосуд, а не эфемерный? А что? Камни и так, по всей видимости, реагировали на кровь. Но чаши ведь упоминали не просто так. А если снова случится нечто мистическое? Кроме того можно же немного капнуть на донышко, а не резать ладонь до костей.

Вспомнился и саркофаг, в который никто так и не заглянул. Варя сглотнула, по шее побежали редкие мурашки, как будто на нее посыпался песок сверху. Девушка даже украдкой взглянула на глянец натяжного потолка, только чтобы убедиться в фантомности ощущения, но шею все же потерла. Стало неуютно.

На саркофаг тоже никто не капал кровью.

Юра что-то говорил, но Варя все никак не могла собраться с мыслями, слова ускользали, а перед ней как будто вот только что стояла каменная махина – последний приют Эа.

– Варь, Варюш, – слова наконец дошли в сознание, за плечо трясли, только теперь наваждение слетело сухой шелухой. Быстро из безвозвратно. Оставалось некое чувство незавершенности, как будто Варя почти ухватилась за какую-то крайне важную мысль и потеряла. Даже рассердилась на себя за это.

– Вы закончили? – Варя отодвинул кружку, поискала взглядом чайник. Хотелось выпить чаю наедине без всяких Алис, чтобы не делить внимание друга с кем-то еще.

– Алиска тут еще перевод добавила, вот, – Юра подвинул бумажку, на ней красовались прыгающие буквы, выведенные в спешке.

Ad aeternum. Ego sum Deus.

«В вечность. Я бог». От латинского. Дальше шел пространный рассказ о языке, символике, истории, видимо, Алиска нашла подход к своему профессору, а если и нет, то, как и прежде, смогла снова красиво взмахнуть ресницами в нужный момент.

– Я думаю надо попробовать капнуть крови в кубок, – все-таки озвучила свои мысли Варя, но отвлеклась, на хронометре снова шевельнулась загогулина. Оба замерли даже дыхание стало до невозможности тихим. После каждого такого смещения невозможно было вычислить количества времени оставшегося в запасе, хотя Варя все же наблюдала некоторые пропорции, чем дальше отбрасывало их от момента гибели Тау, тем больше растягивался и момент прыжка.

– Даже не смей, – первым отвис Юрка. – Нас осталось всего трое.

Варя подняла полный печали взгляд.

– Я не хочу тебя забывать, Юр.

– Что ты такое говоришь?! – он бросил карандаш, неловко сдвинул блокнот, ворох листов поехал и рассыпался по полу, но голубые глаза остановились напротив Вариных. Юра заключил в свои ладони Варино лицо и улыбнулся искренне и открыто, как мог улыбаться только он.

– Я не намерен тебя забывать, слышишь? И ты не смей.

«Он тоже? Вот так просто?»

Легкое едва ощутимое касание на губах заставило сердечко трепетать от волнения. Варя старалась не смутиться, считала на Юркином носу веснушки, чувствовала дыхание, и легкое движение воздуха от взмаха ресниц. В животе щекотались крылышками те самые волшебные бабочки. Стоило посмотреть в лицо любимого мальчишки и поверить в свое счастье.

На свидание Варя не шла – летела. Окрыленная влюбленностью, она плевать хотела на хронометр, намекавший на скорое отправление на Тау, на кубок, возможно, весьма кровожадный. Впереди ее ждало первое свидание с Юркой, прогулка по парку, и влюбленная студентка хотела быть самой красивой, самой любимой. От распиравшего сердце счастья хотелось петь и танцевать.

Огромный парк пестрел цветами, звучал многоголосьем посетителей, многие пришли посмотреть на сезонное цветение сливы Нигра. Деревья выглядели пушистыми облаками сладкой сахарной ваты на тонких палочках, только бери и кусай. Сравнение позабавило, улыбка растягивалась все шире. Где Юрка?

Варя набрала номер, гудки заставляли ждать, нетерпение свербело в энном месте, как бы сказала бабуля, конечно, имея в виду неугомонную попу, жаждущую приключений в любом возрасте. Но гудки прошли и звонок завершился. Абонент остался недоступным, а Варя удивленной. И сахарные облака, и цветочные ароматы, и даже цветная канитель вокруг слегка потускнели.

Опаздывает.

Для себя Варя, конечно, нашла оправдание для задержки в столь важный вечер, и тут же постаралась успокоиться. Нервы в последнее время и так ни к черту, неужели из-за такой мелочи она будет переживать. Снова набрала. За спиной раздался знакомый бас с барабанной дробью, луженая глотка заорала под лютый металл.

Варя обернулась и почти уткнулась носом в розовые тюльпаны, за ними маячила голубоглазая физиономия. Секунда – радость, искра счастья, Юрка закрутил Варю в объятиях и поставил обратно. Так осторожно, как только мог, чтобы его краса не подвернула ноги, и все-таки пожурил за каблуки. Оба смутились, понимая, что перенос в любой момент мог сыграть злую шутку, но Варя щелкнула Юрку по носу и довольно усмехнулась.

Она уже посещала храм и босиком, и в тапках, и со сломанными каблуками, так что бросить неудобную обувь девушка не боялась, куда страшнее давила мысль о возможной потере. Кубок с хронометром неизменно болтался в рюкзаке, мистические невидимые часы все еще меняли цифры, производя свой отсчет до отправки. А пока этого не произошло, Варя хотела любить голубоглазого мальчишку всем своим существом, пока у них имелся хоть какой-то шанс побыть вместе, насладиться этим крошечным моментом.

Испортить свидание мог только бывший. Не то чтобы Варя считала его маньяком или больным на голову сталкером, просто не исключала появление. Так и вышло, явившийся в дополнение к Тарасову «седьмой» стал тем самым триггером, который мог рассеять флер беззаботной радости. Что самое противное, самодовольная холеная рожа просияла триумфом, будто он уже выиграл нафантазированную в голове битву.

Седьмой не стал ждать, раздумывать, искать подходящий момент. Шел он целенаправленно, сначала появился в поле зрения Вари, а следом двинулся навстречу парочке, даже не подумав поторопить спутника. Чувство такта? Нет, такие как он такта не имели. А Тарасов, недоуменно глянув в спину товарищу, просто шел следом. Варя только и успела предупредить Юрку, что у них намечается незапланированная стычка.

– Когда был последний перенос? – вместо приветствия спросил парень, Юра задвинул Варю себе за спину и ухмыльнулся.

– Странные вопросы ты задаешь.

– Не придуривайся, я видел своими глазами, – раздраженно вскинулся седьмой, Тарасов вытаращился на друга, не совсем понимая, видимо, о чем разговор и в следующий момент глаза его остекленели, парень завис. Он дышал, губы шевелились, но живое тело больше никак не реагировало, и это пугало. – И тебя, и девчонку... оба ушли на Тау.

– Ты бухой? Перебрал?

– Я стрелял в тебя, гаденыш, и могу выстрелить снова. Только уже здесь, – с нажимом произнес седьмой. – Если ты не скажешь, как мне снова попасть на Тау, – напряжение в голове выдавало неуверенность.

Варя выглянула из-за плеча, честно пытаясь наивно хлопнуть ресничками, как сериальная блондинка. Если Никита не понимает происходящего, она тоже может. Может ведь?

– Никита мне о вас никогда не рассказывал, – Варино замечание не понравилось седьмому, он недобро зыркнул на девушку и зло дернул губой.

– Значит, она уже не помнит?

Юра, не промедлив и секунды, кивнул, сжимая рукой тоненькие Варины пальчики, чтобы не вздумала перечить или спорить. Пусть прикинется глупой и недальновидной, ничего не помнящей. Пути назад для седьмого быть не могло. А память…

– Почему ты все помнишь? – Юрка украдкой глянул на Варю, но та достала телефон, сделала вид, что ей не интересно. Состроить похожую на Тарасова реакцию девушка не смогла бы, а показать потерю интереса можно.

– Мой потомок смог вклиниться в код Эа, нарушить ход событий. Храм должен быть уничтожен вместе с Эа.

– Но в прошлый прыжок тебя там не было, – с пониманием произнес Юра, кивнул, будто сам себе что-то соображал. – Ты решил, что сможешь вернуться?

Седьмой помрачнел.

– В живых осталось трое, – добавил Юра. – Кроме тебя ни один труп воспоминаний не получил. Тебе повезло оказаться ненадолго вне системы. А нас просто перебьют по одному.

– Отдай хронометр, – нагло заявил седьмой, ухватил Юру за руку. Варе только чудом удалось сохранить спокойствие и продолжать с тупой улыбкой смотреть в темное окно экрана видеозаписи. Ничего, кроме ног и плитки под ними, запись не покажет, зато голос останется.

– Если бы он у меня был, я бы подумал, не продать ли его тебе по сходной цене. Все равно сдохну, не в этот прыжок, так в следующий. А так, увы, ничем не могу помочь. Можешь поискать у других оставшихся в живых, – Юра дернул руку, седьмого чуть шатнуло.

А следом и у Вари, и у Юры поплыло перед глазами.

«Как не вовремя. Хитрость с гибелью полетела к чертям», – с ужасом думала Варя. Ведь если она выживет, то седьмой придет и вытрясет из нее душу.

Сначала Варя потерла глаза и попробовала проморгаться. Это не помогло, темнота вокруг не собиралась отступать, просветов не предвиделось, однако никакого дискомфорта не ощущалось, ни сухости, ни песка под веками. И только спустя пару минут Варя додумалась включить фонарик на телефоне и позвать Юру.

Крик отскочил от стен и, тихонько передразнивая гостью, устремился куда-то, то ли вверх, то ли дальше в стороны, заполняя отголосками свободное пространство. Варя пощупала каменный пол под задницей, осторожно поднялась, прошла немного вперед и уперлась в стену, изрезанную священными текстами и картинами истории. Если это храм, то она попала в самые его недра.

Неожиданно представилось, насколько странной получилась локация. До этого всех призванных швыряло в песок пустыни, как будто неведомые силы получали от этого какое-то своеобразное садистское удовольствие. Сейчас же Варя стояла в зале последнего приюта Эа. Там, где она хотела пролить кровь на саркофаг.

Сомнений не осталось, девушка поднялась по ступеням, тронула гладкую поверхность, скинула рюкзак и достала Грааль. Даже если не получится, немного крови не самая высокая цена.

«Хорошо, что Юрки нет, он бы взъерепенился».

Мысль о том, что любимый остался где-то наверху, отбиваясь от всесильного врага, до боли холодила душу, ведь гибель однозначно принесет расставание. Сможет ли Юра узнать свою «красу» в следующую их встречу?

Рядом с Граалем появился хронограф, перекись и пластырь, перочинный нож почему-то остался дома. Ладно. Ничего страшного. Хронометр вон отлично справлялся с пусканием крови и раньше. Варя вдохнула так глубоко, как это было возможно, и выдохнула, уверяя себя в полнейшей безопасности процедуры. Зажмурилась, сжимая артефакт над чашей.

Может и хорошо, что обошлось без холодного оружия. Чтобы вредить себе нужно еще решиться, а это психологический барьер, шаг, на который раньше Варя бы никогда не посмела пойти. Хронометр же сделает все сам, надо только подождать, как на приеме у медсестры, неожиданный укол в палец. Только масштабнее.

– Это не смертельно, – тихонько проговаривала девушка, пока из небольшого пореза неторопливо скатывались алые капли. Крошечная лужица едва прикрывала донышко. На мгновение Варе даже почудилось, что ее пожурили за жадность.

Телефон неожиданно погас, во тьме исчезли все звуки, Варя не могла услышать ни собственное дыхание, ни сердце, которое заходилось истерическим стуком где-то внутри. Зато перед девичьим взором открылась самое загадочное видение – сама вселенная являла себя, хвастаясь гроздьями созвездий, галактиками и туманностями.

От вида захватывало дух. Кадр за кадром сознание вычленяло новые и новые картины, пока Варя, наконец, не нашла то самое – созвездие Тау Кита. Еще ближе – звезда. Еще ближе – корабль вышел из подпространства. Громадная махина, несущая на своем борту десятки, а может, и сотни тысяч жизней.

Неужели это и было пришествие на Тау землян? Неторопливое течение времени, огромный линкор, сверкающий энергетическими щитами, Варя даже моргать забыла, так странно было наблюдать за ходом корабля к планете, как будто она смотрела фильм в кино. А может она действительно где-то в кино? В какой-то виртуальной реальности?

Неожиданная мысль оборвалась, щиты надломились, вспыхнули и на мгновение пропали. Громада, только что представлявшая собой единое целое, распалась, на семь одинаковых кораблей, каждый из них с осторожностью выводился на орбиту планеты.

«Почему семь?»

Семь кораблей, семь призванных землян из далекого прошлого...

Тау не приняли иномирян, но кто их спрашивал о желаемой жизни? Земляне шли к Тау, преодолели громадное расстояние, поворачивать назад не имело смысла. Если все те теории о гибернации для далеких перелетов, подпространство, искусственный интеллект и все сопутствующее могло бы оказаться правдой, наверное, здесь оно воплотилось в реальность, и человечеству для покорения новой земли нужно было сделать длительную остановку. Ресурсы любого летающего дома ограничены.

Тау Кита подверглась терраформированию. Хрупкие земные человечки не были приспособлены к жизни на новой планете, но спрашивать разрешение у хозяев не стали. Кто такие зеленые гуманоиды для развитой цивилизации? Разве могли они что-то знать о высоких технологиях и высшем разуме? Планета менялась под жестким руководством совета. Семь адмиралов вершили закон среди людей, следили за выполнением миссии и отсекали неугодных, выбрасывая за пределы своих городов.

Семь больших и прекрасных мегаполисов выросло на обширных континентах, пятеро из семи кораблей были переработаны и пущены в развитие жизни человечества, пока не были стабилизированы добыча и поставка полезных ископаемых из недр планеты. И только храмы коренного народа по-прежнему выделялись своей статью, так живописно вписывающиеся под местный пейзаж из причудливых лесостепей, перемежающихся горными хребтами.

Варя с удивлением осознала, что те подземные этажи, в которых призванным довелось побывать когда-то, возвышались над землей, а залы, украшенные затейливой резьбой и священным писанием, посещали дети народа тау. Прекрасные женщины приносили цветы и фрукты, мужчины зерно и корнеплоды. Жрецы рассказывали о великих делах создателей вселенной и учили юные умы справедливости и осознанию.

В уголках глаз собралась горячая влага, Варя рвано вздохнула, неосознанно сильнее сжав хронометр. Война людей и тау за земли. Она оказалась быстрой и глупой. Люди не могли уходить дальше своих городов, воздух все еще был не настолько пригоден к жизни, но у них имелось оружие, тау же оказались слишком живучи и хитры, и многочисленны, по сравнению с новыми поселенцами.

Новый виток истории оставил горькое послевкусие.

Перемирие, такое долгожданное, помогло залечить раны и дать народам шанс жить бок о бок, не проливая крови. Столетия шли, Варя урывками видела, как потихоньку природа выходила из равновесия, разделяя лесостепи и озелененные территории, как все ненавистнее становились люди, и как отчаянно тау скрывали своего бога – Эа.

Кто оказался предателем, Варя так и не увидела. По своему опыту она прекрасно знала – на Земле встречалось много подлых людей, другие разумные тоже могли иметь дурной характер. Группа тау привела людей в храм, тайно, ночью, пока зеленые жрецы спали или возносили молитвы, а стражи не ведали, что свои могут вонзить нож в спину.

Эа ждал их в этой самой зале у постамента, к которому возносили такие простые дары его дети. Предатели рассказали людям о священной силе создателя, которую даровали богу при рождении. Получить эту силу можно только убив священного Эа и разорвать его сердце на части, поглотить вместе с искрой силы.

Он улыбался, тот старик с белыми, как звездный свет, волосами. Он не бранил сбившихся с пути и не сопротивлялся врагам, алкавшим власти. Он простер руки перед собой ладонями вверх, как будто предлагал на выбор Совету Семи мерность будущего. На мгновение Варе показалось, что в полутьме храмовой залы Эа нашел и ее, всего на долю секунды, но узрел и сердце его успокоилось.

Крови не пролилось ни капли, словно убийцы не были достойны видеть ее, но по искре поглотить успели. Вот так каждый из адмиралов получил силу, посмел взять себе собственность бога. Над человеческими головами, над каждой, проявился голубоватый свет и погас. Клетка оказалась заперта, а в ней затаился крошечный кусочек Эа – отца народа тау.

В тот же момент невероятной силы землетрясение прошло по поверхности планеты. Храм остался цел только благодаря остаткам божественной силы, все еще теплившейся в его недрах. Те из тау, кто находился поблизости, ворвались в залу, узрели великое горе, но изменить уже ничего не могли. Семеро землян исчезли.

Поверхность планеты изменилась. Нет, она менялась теперь с завидным постоянством. Катаклизмы, последовавшие за смертью бога, принесли немалый хаос, терраформирование стало невозможно, а белые пески стали заполонять мир. Энергия, выброшенная во время смерти, не принесла ничего хорошего ни самой планете, ни ее обитателям. Искаженная, болезненная, полная муки, она дала свое воплощение. Фауна мутирована. Те жуки, которых Варе довелось повстречать, только часть хищных гибридов, сумевшей занять свою ступень в пищевой цепочке за тысячи лет в бесконечной гонке на выживание. А может, так задумывала сама судьба, оставив защитников храму?

Ладонь обожгло болью, видение перед глазами исчезло. Юрка, с головы до ног изгвазданный синей слизью, выдернул и откинул в сторону окровавленный артефакт. Он тяжело дышал, всматриваясь в девичье лицо, и только когда удостоверился, что Варя настоящая, теплая, живая, дышит, сжал ее в своих объятиях.

– Алису убили... – прошептал он.

И будто в его словах чувствовалось облегчение.

Глава 6. Три бусины до катастрофы

Этой ночью Варя осталась у Юрки. Что стало решающим моментом, она бы не сказала. Наверное, все сразу. Утраченные истины, магия, шепот ветра, а может запахи, возвращающие к реальности. Варя тяжело вдохнула, прикрыв глаза, позволяя Юрке сильнее сжимать ее в объятиях, до хруста в костях, и, казалось, металлический тяжелый кровяной дух смешивался с дыханием солнца, прокаленным песком и кислым потом, а где-то в отдалении угадывались едва заметные нотки зеленых яблок и свежескошенной травы.

Их выбросило ночью у входа в парк. Варя едва держалась на ногах, удачно перехваченное такси домчало парочку до Юркиной хрущевки и отпускать куда-либо раненую девицу он отказывался. Идти же с изрезанными руками на приемный покой пострадавшая категорически отказалась. Даже легкие порезы на ладонях посторонние люди вокруг не примечали. И эти наверняка не увидят.

Заснули они тоже вместе. Варя боялась отпустить Юркину футболку, как будто он тут же испарится, растает дымкой с рассветными лучами и туманами, станет холодно и постыло. Похоже, нечто подобное испытывал и Юра, он не выпускал Вариной руки ни на секунду. Ни один из них более не говорил, не хотелось или силы оставили в одно мгновение, кто знает, только часы на стене все тикали, мешая забыться тревожным сном после пережитого приключения.

Алиса действительно погибла. Варя тыкнула пальцем в экран, тихо выругалась, привыкнуть к новому смартфону оказалось не так просто. Девушка пролистала приложение, вышла в мессенджер. Идея проверить переписку с Алисой пришла Варе в голову на следующее утро, как они с Юркой вернулись с Тау. Их немного задержала покупка и настройка гаджета, но ожидания не оправдались – содержимое бесед с Алисой пропало, экран выглядел девственно чистым и намекал на отсутствие фантазии у двух девчонок, открывших беседу и не написавших ни слова. Как будто не было тысяч сообщений, видеозвонков, бесконечной мириады каких-то скринов, ссылок и фотографий.

Расследование с Алисой шло куда быстрее, да и три головы всегда думают лучше. И вроде бы Варя была готова к утрате «бойца», а все равно воспринимала слишком тяжело. Не то чтобы они успели подружиться с тихой меланхоличной брюнеткой, но та оказалась единственной девочкой, которая понимала Варино волнение. Потому что сама пережила обрыв связей с Петром.

Восстановление общения с Алисой не вышло. Девушка не принимала никаких дружеских жестов, не читала сообщений, не выходила на связь. Спустя неделю Варя бросила попытки поговорить. Если раньше у нее еще оставались сомнения и надежды, что возможность вытянуть из подсознания какие-то обрывки воспоминания существует (седьмой тот вообще все отлично помнил), то теперь выдохлась.

Сил еще хватало посещать лекции, кое-как пытаться переваривать информацию и не скатиться по отметкам, но терпение с ужасающей скоростью себя исчерпывало, утренний будильник все чаще вызывал желание разбить его в дребезги, накрыться одеялом с головой и просто спать, сбегая от мира.

Препод гневно сверкнул очами, намекая на непозволительно свободное отношение к его предмету, телефон пришлось убрать, но смысл слов все равно ускользал, монотонный каркающий голос сливался с фоновым шумом в аудитории: гудели лампы, шуршали тетради, за окном радовались весне певчие птицы. Как можно думать о банковских счетах, складывать цифры, выводить сведения о налогах, когда к тебе тихонько подбирается костлявая?

Или Седьмой с Тарасовым? Как будто в ответ на ее размышления прохожие за окном остановились, Варин взгляд как будто даже вычленил знакомые лица, злой взгляд на самодовольной морде. Стоило проморгаться и наваждение исчезло, девушка покачала головой. По ходу, паранойя расцветала махровым цветом. Это не отменяло и того, что Тарасов, возможно, сдаст свою бывшую пассию товарищу, но лучше бы не надо.

Тихо скатываясь в беспросветное отчаяние, Варя заявилась в медпункт и вымолила направление к врачу. Ей срочно требовался больничный, всеми правдами или неправдами, хотя бы просто прийти в себя.

Юрка звонил каждый день. После возвращения Седьмой пытался выйти на него, проследил до дома. Логично было сменить место проживания, парнишка отправился кочевать от одного товарища к другому, чтобы не сильно напрягать, но и в то же время, у недруга не было возможности подкараулить вечером у подъезда. Варя переселилась в соседнюю комнату, соседок просила не рассказывать о ее местонахождении, не казала носу из общаги, продукты заказывала доставкой. Подружкам пояснила так «скрываюсь от Тарасова». Почти не соврала.

И все бы ничего, покой и умиротворение, казалось, были гарантированы, но разлука с Юркой не давала покой. Сколько себя не уговаривай, что мера временная, что жизни друг друга куда важнее, душа все равно не на месте. Когда все это безобразие закончится, можно будет перестать бояться.

Аромат плыл по всей кухне, заполняя собою пространство, он маняще зазывал заглянуть к «болеющей» булочнице и выпросить хоть крошечный кусочек для бедного студента. Девушка, как говорится, снимала стресс. Сначала вымешиванием сливочно-сдобного теста, подготовкой заливки и коричной начинки, потом сбором в большую глубокую форму красивых «улиток», попутно слушая лекции, на которых отсутствовала. Немногим позже, когда пришлось с боем отвоевывать вторую партию от налета голодных чаек, Варя даже приободрилась. Все как в старые добрые времена. Общага жила своей жизнью. Варя была частью этой жизни.

Над противнем разливался жар, прихватки не сильно спасли положение, но защиты должно было хватить хотя бы до комнаты, а там пусть себе стынет на подоконнике. Мурлыча под нос себе песенку, Варя неторопливо несла булочки, уже представляла, как обрадуются девчонки, посетовала, что не могла передать угощение и Юрке.

Ключ, как ни странно отказывался входить в замочную скважину. Варя удивленно попробовала еще раз, поковырялась в замке, ругнулась. Удерживать противень одной рукой, осторожно мастыря его с прихваткой у бока оказалось сложнее, такого предательства от двери девушка не ожидала.

– Варь, давай поговорим, – раздался голос седьмого за спиной как раз со стороны кухни.

Это сколько он там стоял, следил?

Поднос полетел в незваного гостя, тот ругнулся, но сильного ущерба не понес, это тебе не кастрюлю с кипятком на голову одеть. Булок было искреннее жаль, но себя как-то жальче. Да и времени на размышления у Вари не имелось. Девушка проскочила пулей до конца коридора.

Седьмой оказался не менее резвым, пируэт с горячей сдобой его не впечатлил, разве доставит некоторый дискомфорт. Но что стало еще одной неприятной новостью – по лестнице с нижнего этажа поднимался Тарасов. Пока Варя не выскочила на лестничную площадку и не уперлась в перила, увидеть его не могла.

Продумали и пути отступления значит. Варя искренне негодовала, пока принимала решение.

Тарасова она боялась меньше, чем Седьмого, а тот уже показался в дверном проеме. Нет, она, конечно, потом себя обязательно поругает за потерянные драгоценные секунды. Потом. А сейчас Варя ринулась вниз, почти успев ускользнуть от захвата, только горло сдавила цепочка с бусинками, напряглась, оборвалась, крошечные шарики рассыпались по ступеням, опережая свою хозяйку.

Нога поехала вперед, Варя не успела ухватиться за перила, мозг лихорадочно обрабатывал информацию и отчаянно сигнализировал об опасности. Варя падала, Тарасов трусливо прижался к стене, даже не собираясь помочь своей бывшей, Седьмой что-то орал.

Выкинуло Варю на холодные камни, любимые тапки зайцы раскидало в разные стороны, ушибленные руки, бока, спина нещадно ныли, хотелось плакать и смеяться одновременно. Впервые Варя так радовалась своему переносу на Тау, хотя бы потому что сумела избежать падения и разговора с седьмым, и, наконец, она сможет увидеться с Юркой.

Шум боя раздавался откуда-то снаружи, Варя соскребла себя с пола, кое-как встала. Тут же обнаружились и артефакты, как будто чьей-то заботливой рукой уложенные возле пушистой заячьей морды. Солнечный свет заливал залу, подсвечивая высеченные на стенах картины и письмена, высокие окна не защищали от жара пустыни, но, судя по виду, располагались куда выше, чем девушка могла себе представить.

Сунув ноги в тапки, девушка даже не глянула на артефакты, ринулась к одному из окон, выглянула. В песках мельтешили черные хитиновые спины, много, а между ними сновали зеленые гуманоиды. Крики, улюлюканье, треск ломающихся панцирей и голов, какофония невообразимо чудовищных звуков складывалась в тошнотворную картину.

То есть, получается, они прыгнули в еще более раннее время? Варя прикрыла глаза и попыталась отдышаться. А потом бросилась к окну на другой стороне. Там простирался город, довольно крупный но очень запущенный, следы разрушения читались невооруженным глазом. И все же он выглядел более величественно, чем руины в прошлое посещение Тау. Осталось только выяснить, где же Юра.

Рюкзака с собой Варя не брала, сложить артефакты оказалось некуда, но во избежание новых травм хронометр девушка аккуратно опустила в Грааль, руки ведь только начали заживать. Варя вернулась к первому окошку, высунулась, чтобы тщательней рассмотреть происходящее внизу.

Она боялась сколопендр? Нет, те тварюшки, что попадались ей раньше, выглядели, наверное, даже славненько, если бы не хотели ее сожрать. Их было не так много, да и жучков тоже. А здесь и сейчас жители города отбивали натиск целого воинства: жуки, скорпионы, муравьи, пауки, от вида последних Варе все-таки поплохело, она и обычных то пауков в жизни не переносила, а тут особи слоновьего размера.

Белый песок покрывался гемолимфой всех оттенков синего, между лысых блестящих черепов мелькнула и блондинистая голова. Всего на миг.

Крик застрял в горле, Варя с ужасом наблюдала, как на Юрку прыгнула какая-то тварь и отнесла к самому входу в храм. Со своей позиции девушка не могла видеть дальнейшую борьбу, это выводило из себя. Ей нужно вниз. Нужно помочь. По крайней мере, Варя могла швыряться камнями и как-то отвлекать внимание насекомых.

– Твоя миссия еще не завершена, дитя, – с сильным акцентом прозвучало за спиной, девушка обернулась.

Высокий жрец тау стоял у входа в залу, проём терялся между колонн и статуй, так что его поначалу можно было и не приметить. Двое стражей сопровождали многорукого мужчину, Варя замерла, ее испуганный взгляд переместился к появившимся гуманоидам.

– Я не участвую ни в каких миссиях, – затараторила Варя, подхватив Грааль, девушка подбежала к тау сунула ему в лапы артефакты, с вызовом посмотрела в глаза и попыталась протиснуться мимо стражей, но выход ей тут же перекрыли.

– Твой друг мертв, его кровь осталась на камнях храма, как предрекал Эа, – слова оказались неожиданно тяжелыми, Варя не хотела верить. Ей нужно увидеть собственными глазами, губы задрожали, даже ответить оказалось так сложно.

– Ты лжешь, – тихо произнесла девушка, новая попытка уйти оказалась безуспешна.

– Хорошо, идем, – жрец вышел первым, девушку сопровождали оба вооруженных тау, не позволяя ей ни лишнего шага, ни ускорения, как будто она должна была строго соблюдать тайминг. Варя даже фыркнула собственной мысли, утирая сбежавшие по щекам слезы.

– Ты должна увидеть то, что предначертано. Эа оставил тебе послание. Кровь связывает поколения, дитя, – тихо и неторопливо говорил тау, от низкого неприятного звучания его голоса начинала болеть голова, а при упоминании крови стало не по себе, руки дернуло болью. Сколько ж можно тут крови проливать...

Храм, величественный и прекрасный, в этот раз представал в ином свете перед человеком, мерно шагающим по его залам. Тау показывал древние записи, но не комментировал, возможно, ждал, что его гостья сама остановится там, где положено, она ведь должна что-то почувствовать. Тау указывал на картины, испещрявшие высокие стены почти до потолков, фрагменты истории вселенных, миров, рождения высших сил, танцы звезд на просторах необъятного космоса, как будто развитие идеи наивысочайшего создателя искало себе воплощение и находило , и так до тех пор, пока не появились живые существа, заселившие планеты.

Остановилась Варя у того самого мурала, который так манил ее с самого первого посещения планеты. Теперь тут значилось всего две цифры под датой пришествия землям. Последняя показывала текущий год, это она и так понимала, а следующая, над ней? Варя тронула холодный камень, жрец тау напряженно замолчал.

«Как будто дата катастрофы», – пронесло в голове Вари. Девушка обернулась и вопросительно посмотрела на жреца, тот нахмурился.

– Ты должна услышать Эа, ты должна понять… – пафосно заговорил он, но Варя вскинула руку, показав тем самым, чтобы он замолчал.

– Я никому ничего не должна.

Отвернулась, бросилась к выходу, стражи тау дернулись было за ней, но жрец остановил их, сказав что-то на своем родном гортанном языке. Варя искала глазами Юрку, его бездыханное истерзанное тело лежало в кровавой луже у самого входа. Ноги само отнесли к арке, из которой бил ослепительный свет, он приносил боль, колол глаза, выжигал. Боль приносил и воздух, став густым и колким. И сердце, гоняющее кровь по венам, и мозг – все внутри горело болью утраты и не желало воспринимать действительность.

Варя упала на колени рядом, согнулась, убрала с высокого лба пыльную соломенную прядь. Голубые глаза потускнели, смотрели с немым укором вглубь залы, как будто в самый свой последний момент хотели узреть священный лик Эа. Как будто так маленький человек хотел на прощание сказать о том, что боги не в праве решать за других и вершить чужие судьбы.

Варя почти не дышала, злые слезы душили ее, она подползла ближе и попыталась обнять большого и доброго парня, разрыдалась.

Если бы не этот призыв, так необходимый богу, чтобы показать кровную связь между будущим и настоящим, чтобы провести нить и определить грани своей и чужой силы. Если бы не это эгоистичное желание показать, какое будущее ждет планету из-за того что земные дети взалкают власти… Из-за этого погиб Юрка? Из-за этого погибнет и она?

Что, черт возьми, хотел сказать этот дурацкий бог, к которому она, простая студентка с экономического, не имела ни малейшего отношения?

Кровная связь... Будущее… как будто она так похожа на героя и может спасти эту планету?

Спасти планету...

Варя подняла опухшее от слез лицо. Высокие воины тау окружили ее, каждый смотрел с сожалением. Несмотря на то, что земляне уничтожили их бога, обокрали, загубили планету, они сопереживали, они принимали ее горе. Они не ненавидели ее.

Боль прорезала ладошку, открылась старая рана, по смешной физиономии гуся на Юркиной футболке поплыло алое пятно. Внезапная мысль прострелила в мозгу, прежде чем последняя из призванных землян потеряла сознание.

«Эа нельзя умирать».

Глава 7. Осколки памяти

Гомон на остановке достигал апогея, толкучка становилась неприятнее, учитывая припекающее солнышко, воздух тяжелел, наполняясь не только ароматами всевозможных парфюмов, но и несвежих тел, признаков излишних возлияний накануне и взопревшей кожи под предусмотрительно теплыми куртками, надетыми по утреннему холоду. Только вот полдень уже кошмарил народ высокой температурой, такой перепад нервировал и доставлял неудобства, но, если кто и сетовал на весенний произвол, то бурчал себе тихонько под нос и только.

Варя ждала нужный трамвай.

Хронометр провернулся еще накануне вечером, новый прыжок должен отправить на тау последнего выжившего призванного, вернее одну. Да... Совсем одну.

Юрка не встретил Варю возле универа, уже две недели не встречал, а ведь она ждала изо дня в день. Позвонить ему рука так же не поднималась, услышать в трубке «Кто это?» – выглядело как приговор. Нужно было все-таки увидеться, удостовериться, и сердце замирало, а что если он ее действительно не узнает.

Еще страшнее становилось от того, что по пути какая-то гопота пыталась пристать к одинокой девушке, спало только наличие чертовски ответственных бабушек с пешеходными палками, а уж они всякий сброд не любили, хотя бы потому, что те вечно мусорили и обижали животинок, считавшихся территориально своими, дворовыми.

В дороге вспомнилось, что Юрка хотел отправиться к родителям в деревню. Варя достала телефон, забила в поисковик маршруты и расписание, закусив губу, смотрела на сайте количество свободных билетов, и все-таки купила. Не великие деньги, но ей нужно было увидеть его, посмотреть в глаза, только потом она решит, что делать дальше, а до этого момента все остальное не имело смысла.

Знакомая макушка мелькнула у кассы. Варя заранее распечатала электронный билет у аппарата, поэтому просто ждала. Вот так, без подготовки, без каких-либо вещей она собиралась ехать за Юркой в черту на кулички, не продумав ни обратной дороги, ни места для ночевки. Впервые она вела себя так безответственно. На затылке шевелились волосы, страх подступал к горлу, зато в людном месте ее никто не трогал. Если седьмой и появится тут, то шум вокруг него будет такой, мама не горюй.

Рядом с Юрой место оказалось свободным. Блондин сидел у окна и угрюмо таращился на дорогу, под окнами автобуса пыхтели выхлопными газами машины, дальше мелькали бесчисленные кафешки и магазины центральной улицы, сновали по тротуарам в бессчетном количестве горожане. Варя тихонько сидела рядом и не могла насмотреться на соломенные вихры, на острые скулы, и даже уши, на которые раньше и внимание то не обращала. И запах, юрка пах кофе и бумагой, солнцем и немного яблоками, совсем как в последние посиделки на кухне.

Юрка всего раз обернулся, Варя с надеждой заглянула в глубины бездонного моря, и отвернулась, чтобы не показывать слез.

Как же несправедливо, почему седьмой все помнит, почему другие не помнят?

А Юрка смотрел. Что-то не давало ему покоя, он даже хотел тронуть хрупкую маленькую руку, отчего-то перевязанную бинтами и спросить. А что спросить? Сам не понимал. Но что если он смутил девушку своим вниманием?

Ничего этого Варя не видела.

За городом стало немного легче, то ли сменившийся пейзаж немного успокаивал, то ли Варе удалось подавить рвавшуюся наружу истерику. Заговорить с Юрой девушка так и не решилась, казалось, если она хоть слово скажет, не сможет остановиться. Что подумает о ней парнишка, который не может вспомнить ее.

Может, она наберется смелости поговорить с ним немного позже? Может быть, когда они доедут? А если его будут встречать? Ну, мало ли, у добряка может быть немало друзей, а может, кто из родни соберется подбросить до дома. Волна переживания грозила новой порцией паники, но не успела накрыть Варю с головой, автобус остановился.

Недовольные пассажиры спрашивали водителя, перекрикивались, выглядывали в окна, но ничего кроме машины с мигалками не увидели. Дверь распахнулась, двое в штатском зашли и, окинув взглядом салон, незамедлительно двинулись к Варе. Она испуганно притихла, ухватилась за Юркину руку, тот недоуменно глянул на нее, потом на людей, остановившихся в проходе напротив.

– Юрий, пройдите с нами, – холодно потребовал человек с нечитаемым лицом.

– На каком основании? – Юрка скрипнул зубами, но оставался серьезен.

– Вам необходимо дать свидетельские показания, немедленно, – безаппеляционно заявил мужчина.

– Я тоже? – Варя еще крепче сжала Юркину руку, но незнакомец скупо улыбнулся змеиными губами.

– В этом нет необходимости.

Варя смутилась, отпустила руку, подвинула колени, чтобы Юрка смог спокойно протиснуться. Вихрастый затылок последний раз мелькнул в салоне и исчез. Стало так тошно, что сил не осталось. На ближайшей остановке Варя вышла и направилась к станции купить обратный билет.

Дом седьмого выглядел светлым и просторным, такие, наверное, и показывают во всяких американских или корейских мелодрамах стараясь показать статус. Приглашение в гости выглядело крайне некрасиво, но седьмой точно не собирался терпеть отказа, двое крепких ребят из охраны нашли бы способ затолкать в машину несговорчивую девочку. Так лучше доехать без травм и все-таки попытаться поговорить или «друг без памяти» из свидетеля станет нарушителем.

Чай, кофе и даже коньяк торопливо выставили на журнальный столик, по милости хозяина гостье предлагали угощение, пока переворошили содержимое рюкзака в ромашки. Рядом с пузатой бутылкой на стеклянной столешке теперь красовались и хронометр, и Грааль. Ощущение загнанной мышки перед сытым злым котом постепенно пропадало.

Седьмой даже представился. Его звали Виктор – человек, привыкший брать от жизни все и не спрашивать дозволения, человек, собиравшийся без зазрения совести уничтожить древний храм тау, и убить землян, призванных вместе с ним. Сейчас он выглядел не таким самоуверенным. Просто потому что не знал, как работает артефакт.

Впрочем, Варя тоже не имела ни малейшего представления, поэтому вопрос вызвал лишь истерический хохот. Отсмеявшись, девушка согласилась выпить, а после размотала бинты. Изрезанные руки плохо заживали. Почему в этот раз так, Варя тоже не знала. Медсестра в медблоке ран не видела, покрутила пальцем у виска и посоветовала меньше пить, иначе занесут в личное дело.

– К хронометру должен быть ключ, – угрюмо сказал Витя, плеснув алкоголя в стакан.

– Как будто нам его говорили, – фыркнула Варя, – или тебе твой потомок все-таки откровенно признался.

– Твои потомки там тоже будут, – парень скривился, хлебнул, в упор посмотрел на гостью. – Если ты думала, что вот так просто космические силы рандомно выбрали семерых ребят, то зря. Твои потомки... мои потомки... даже хахаля твоего. Устранить здесь их нельзя, это перевернет ход истории, но кровная связь нерушима. Я долго думал над словами адмирала, даже не знаю, мать его, как мне его называть. Столько поколений между нами.

Витя подался вперед, оперся на колени.

– Варь, я хочу на Тау. Ты ведь понимаешь, это совсем иное. Не вот эта скучная серая жизнь – учеба, работа, тупые имбицилы вокруг. Хочу туда, где мифы и магия сплетаются с передовыми технологиями, настолько фантастическими, что наши о таком могут только в книжках писать. Я видел силу бога в наших потомках. Дай мне ключ, Варя.

Девушка чуть склонила голову, даже хмыкнула. Откуда у нее ключ? Что она могла отдать? Если бы была ее воля, она бы обменяла возможность последнего прыжка только чтобы остаться на Земле и не видеть вообще белых песков под сине-зеленым небом, не смотреть на многоруких тау, сражающихся с империальцами или колотящих черепа гигантским насекомым. Не видеть, как проливается кровь землян. Не терять больше связь с миром. Не разбивать свою душу на осколочки, чтобы потом тяжело и долго собирать их воедино.

Перед глазами поплыло. Как Витя сообразил, что момент настал, непонятно, но сиганул через стол, сметая стеклянные стаканы на пол, уцепился в руку клещом. Ни сбросить, ни отбиться. Варя как-то пространно взглянула на парня, в некотором смысле ее даже интересовало, оторвет ли самоуверенному мальчишке руки из-за эгоистичного желания перебраться на Тау еще раз. Они и так стали временным парадоксом, тем, чего по идее не должно было случиться в далеком будущем – предки, не ведающие о поступках собственных потомков. Глупые.

Неожиданно на душе стало легко-легко, Варя улыбнулась Витьке и пропала с его глаз.

Суставы прохрустели, мышцы слегка тянуло, но уставшая девушка с удовольствием размялась, долгое сидение в ожидании своей участи так-то совсем скучно. Настроение получилось странным. Или ощущение происходящего? Как будто Варя уже смирилась, все решила, нужно было только осмотреться и сделать правильный шаг.

В руках неизменно оказались артефакты. Бросила бы их в окно, только так можно и голову кому-то разбить. Но бросать нельзя, и не только поэтому.

Храм оказался живее всех живых, отовсюду слышался гомон, эхо носило по коридорам обрывки многочисленных разговоров. Да и город шумел за переделами древних стен, как будто и не сохранилось в человеческой памяти этих безжизненных тысячелетий.

«Ах, да, они ведь всего лишь вероятное будущее. Ключевое слово – вероятное».

Закатное солнце тянулось к горизонту.

«Еще есть время».

Девушка поторопилась в зал последнего приюта, там она и нашла Эа. Он совершенно отличался от высеченной из мрамора скульптуры. Живой или нет, настоящий или эфемерный, бог, как самый обычный человеческий мужчина, безмятежно спал, не ведая, что уже сейчас предатели ведут к нему убийц.

Варя оставила залу и решительно распахнула двери соседнего помещения в поисках жрецов. Ее не волновало, что она прервет их покой, чем бы они ни занимались. Спали, ели, медитировали, да все равно, лишь бы они послушали ее. Три зеленые руки тут же приставили к тонкой белой шее кривые ятаганы.

– Уведите Эа, – холодно отчеканила девушка, – и не пускайте в его залу никого, кроме людей. Я встречу их.

Вид у тау не располагал к задушевным беседам, слушаться незнакомку они не собирались, но старый жрец крикнул что-то на своем гортанном и указал на бледнеющие в тусклом свете женские руки, сжимающие хронограф и Грааль. С ладошки капнула первая капля крови.

Стражи опустили оружие. Старик внимательно посмотрел на гостью, он искал некое откровение в ее появлении, словно спрашивал себя, поступает ли правильно, доверившись человечке.

Эа увели на ночной молебен, не раскрывая истинной причины. Варя благодарно кивнула, осторожно сжала морщинистую руку, вместо слов с благодарностью посмотрела в темные глаза тау. Абсолютное понимание проступило на его лице, короткий кивок обещал выполнить все по первому слову. Но Варе требовалось совсем чуть, потому что земляне не ведали истинного лика Эа. Первая их встреча состоялась в ту злополучную ночь, когда они пришли убить бога.

Жрец выдал девушке священную тогу, но уходить, как остальные, не торопился. Он совершил обход помещения, с важным видом вскидывал руки и просил небеса помочь деве Эа. Варя наблюдала за тем, как потихоньку исчезало дно в золотой чаше, несколькими минутами после выплеснула содержимое на алтарь и попросила тау уйти. Время на исходе.

Земляне, в ряду которых стоял и ее потомок, не встретили сопротивления. Варя настоятельно просила пропустить гостей, не лишая жизни даже предателей, их будет судить Эа. Перебежчики из тау исчезли еще на подходе, но людей это не волновало. Алчный блеск в их глазах говорил сам за себя. Варя пыталась говорить, образумить человеческие умы, дать время осмыслить, насколько большую ошибку они собираются совершить – украсть сердце бога. Но люди не слушали. Они даже не спрашивали, она ли есть Эа. Никто не сомневался, что в этом зале, в самом центре храма, могло обитать только божество, даже если оно имело женский лик.

Ad aeternum. Ego sum Deus.

Больно ли умирать? Варя не могла сказать. Эффект неожиданности не дал осознать, нападение вышло стремительным.

Страшно? Да.

Страх пересиливал все возможные ощущения, воспоминания и привязанности тяготили, только звуки борьбы и гортанные крики тау на самом краю сознания дали понять, ей удалось сломить ход истории. Эа остался жив.

***

Варя тихонько шипела на водителя маршрутки, шедшего с опозданием, когда она так рьяно торопилась на пары, от остановки пришлось почти бежать. Ночевка у подруги казалась самым дурным решением воскресенья, и, несмотря на всеобщее радостное оживление, майское теплое утро непомерно тяготило.

Варю все время проследовало ощущение потери, как будто она забыла о чем-то важном, будто каждый день ходила из раза в раз, пытаясь найти простую истину среди ежедневной обыденности, и не могла. Но если бы потеря вышла настолько большой, как она могла забыть?

Сомнения терзали душу, тоска нахлынула с новой силой. Может, от того что сегодня утром птицы пели особенно радостно, несмотря на прогнозы с дождем? Мимо прошел симпатичный блондин с ярко оранжевым зонтом тростью, что-то екнуло внутри, но…

– Зонт, – тихонько простонала девушка, закатив глаза, на лицо шлепнулась ладонь.

Дзинькнул предупреждающий звонок велосипеда, мальчишка в кислотной форме мотнул руль, выругался. Девушка обернулась следом скорее машинально, а велосипед снова вильнул. Парнишка блондин едва успел отступить, иначе столкновения этим двоим было бы не миновать, но блондину повезло меньше, чем хозяину ве́лика – незнакомец шарахнулся головой о столб. Варя неожиданно для себя чуть растянула уголки губ, эдакий намек на улыбку получился, и тут же охнула, не смешно же.

Девушка сделала пару шагов навстречу голубоглазому красавцу, тот потирал ушибленный затылок, морщился, рука с телефоном опиралась о тот злополучный столб. Вибрация прошлась по металлу, заиграл убийственный соляк на басу под аккомпанемент барабанов, дополнился диким воплем. Ответить мальчишка не успел, гаджет упал на асфальт, выжить ему помог только противоударный чехол. Варя в прострации смотрела на вспыхнувший экран, а в сердце что-то лопалось, ломалось, соединялось и трепетало. Как будто вот он, маленький кусочек давно потерянного и такого важного.

Кто-то невежливо пихнул девушку, наваждение схлынуло, осыпалось кучей сливовых лепестков, Варя даже не могла понять, почему именно это сравнение приходило на ум, но от чего-то оно казалось правильным. Робкий шаг вперед, почти как прыжок в бездну, Варя всего лишь хотела помочь, став свидетелем этой странной сцены. Наклонилась за телефонном. Блондин тоже присел и потянулся, как будто и не видел, что перед ним вполне симпатичная девушка. Хотя, ему можно было списать на травму. Варя и сама несколько месяцев назад так жестоко въехала лбом в столб, что ее вообще без сознания притащили в медпункт.

Руки случайно сошлись над телефоном, разряд прошелся током по оголенным нервам, удивленные взгляды пересеклись. В глубине голубых глаз можно было потеряться, ноздри пощекотал запах скошенной травы и зеленых яблок, казалось, даже веснушки на носу несли свой скрытый смысл и бередили самое сокровенное в душе.

– Как же долго я тебя искал, – губы двигались, но Варя не слышала – читала по губам и не могла даже пошевелиться в страхе испугать судьбу.

– Я ждала, – так же тихо прошептала Варя, на нос упала первая дождевая капля, скатилась, упала на темный экран смартфона.

История Вари и Юры подошла к концу. Спасибо за внимание!