По ту сторону избушки

Глава 1

Известие о смерти вахтёра Сан Саныча поразило всех. Студентов, недоверчиво округливших глаза, куратора, который только вчера вместе с ним пил, даже домовой общежития украдкой высунул небритую морду. Никто не заметил, как тень скользнула за дверь и помчалась вниз.

Лифт не работал, и Вадим перепрыгивал через три ступеньки, едва успевая не врезаться на поворотах. Сан Саныча все любили - балагура с хитрыми глазами, бывшего научного сотрудника, уволенного за драку и по-отечески прощавшего молодежи шумные праздники и визиты среди ночи. Вадим не был исключением. Возможно позже, когда осознание подкрадётся и сожмёт душу, он раскается. А пока совесть спала, разум подсказывал не медлить, пока не подключились другие умники, и обыскать комнату вахтёра. Не деньги и не завещание интересовали Вадима, а дневник. Это в последнее время Сан Саныч сдал, а раньше какой сотрудник был! Характер бы по проще, так может мировую славу получил бы. Но главное - в последние годы подрабатывал проводником в лесу.

В том самом лесу, где в озере потопилась уйма народу и от русалок и их щекоток не было отбоя. Где леший мог спустить своего пёсика - бешеного медведя - за малейшую провинность глупого туриста. Где кикиморы пугали до дрожи даже бывалых охотников. Даже шаманы и ведуны ходили только по дорогам, когда собирали материал. А Сан Саныч мог идти на всё четыре стороны и возвращаться целым и здоровым. Многие студенты вертелись возле него, надеясь выведать профессиональные секреты. Вот только он молчал, мечтая когда-нибудь совершить сенсацию. Вот и домечтался.

Зато Вадиму его знания очень даже пригодятся. Если он совершит "открытие", то прощай тесная комнатка с двумя соседями, провинциальный полугород-полудеревня, гроши за подработку, парк, где они с Настей гуляли...

Взмокший, но счастливый, он первым ворвался в комнату и принялся спешно перетряхивать ящики. Тетрадей у Сан Саныча оказалось завались - толстые, тонкие, со стихами, датами дней рождений, справочник с номерами, пьяные излияния души.

- Твою мать! - воскликнул Вадик, отбрасывая мемуары с кем и как Сан Саныч развлекался.

- Соболев!

Он выровнялся и, расслабив плечи, повернулся. Вадим только заходил в комнату, когда объявили новость. Его никто не видел, а значит он как бы ещё и не знает о случившемся. А то, что тут происходит... Так Сан Саныч у него в карты выиграл часы. Точно, часы! И он решил вернуть их таким нестандартным способом.

Однако, в дверях стоял не препод и не комендант. Олег Фоменко, крючконосый однокурсник в помятой рубашке, с торчащим из кармана сникерсом и мокрыми взъерошенными волосами. Видать, тоже бежал.

- Мародёрствуешь, Соболев?

Вадим ухмыльнулся:

- А ты какими судьбами здесь? Ты же только что в центре комнаты вздыхал.

Оба молодые и перспективные, но не имеющие покровителя, Олег и Вадим часто боролись за первое место на конкурсах, повышенную стипендию или грант. Сейчас же стоял вопрос о будущей карьере.

- Проваливай, Фоменко. Или тебе нос подправить?

- Ты мне не ровня.

Хотя Олег обладал выпуклыми круглыми мышцами, на которые западали девчонки, оба были примерно одной весовой категории.

- Значит по-хорошему не договоримся?

- Имеешь в виду, не свалю ли я по-тихому, прикрыв дверцу? Боюсь огорч...

Олег сорвался с места, метя кулаком в глаза. Видать, решил не дожидаться ещё кого-то. Вадим увернулся, зарядил в солнечное сплетение, оттолкнул подскользнувшегося на тетради Сан Саныча соперника...

ХРЯСЬ!

Олег врезался в стену и рухнул без сознания. Вадим бросился ещё живее потрошить полки. Тишину заполняли только производимые им звуки. Странное чувство защекотало позвоночник. Вадим обернулся - Олег так и лежал на полу с закрытыми глазами. Помотав головой, Вадим вновь взялся за дело. Комната словно молча наблюдала за ними, вдруг став живым свидетелем. Мерзкое чувство. Почти против воли Вадим подкрался к лежачему и поддал ногой:

- Пошел вон отсюда!

Тело Олега чуть дёрнулось от удара, но не шевельнулось. Вадима передёрнуло. Да нет, не может быть... Даже крови нет. В фильмах всегда кровь, а его сейчас просто на понт берут. В висках зашумело. Чтобы себя подбодрить, Вадим ощутимо придавил каблуком пах поверженного и... ничего.

Этого не могло случиться! Вадим растеряно заозирался. Четыре стены, фотографии в рамках, ручки на советской мебели, кривые отражения в стеклянных стопках - все они смотрели на него, осуждали, знали. Ему показалось, что стало невероятно душно, спина взмокла, голова закружилась... А потом всё резко прошло. Разум вновь взял чувства под контроль.

Это была случайность. Олег первый напал, значит самооборона. Или превышение самообороны? Неважно! Если кто-то об этом узнает, о том где и с какой целью они это устроили, прощай карьера. Почти восемь лет коту под хвост. Теперь его умение договариваться с местным бестиарием пригодится, только если в пастухи подастся. И это при условии, что ему поверят.

Одна часть Вадима спрашивала, кричала, выла о том, что же такое он делает, но как-то глухо, словно за стеной. Вторая же взвалила Олега на плечи и, не размениваясь на сомнения, поволокла его прочь. Прочь... в лес! Точно, в лесу за пределами дорожек сразу искать не будут. Да и вообще, сегодня многие на летние каникулы по домам уезжают. Так что по поводу отсутствия Олега в ближайшую неделю точно не хватятся.

Лес встретил молчаливым любопытством и запахом сухой хвои.

К счастью, Вадим заранее оставил ему дары пару дней назад, рассчитывая притвориться, что уехал домой, а сам ночку-другую пересидеть в лесу, проводя исследования. В безопасном месте, разумеется. Теперь же там поселился Олег. Вадиму всё казалось, что тот просто без сознания, что он слышит пальцами его пульс. Но сердце стучало в животе, висках, под коленками, которые совсем не касались сокурсника. Прошло сорок минут, а Олег так и не очнулся.

Вадим сгрузил тело в самодельный шалашик и ещё раз пригляделся. Зрелище вышло весьма странное. В белоснежной рубашке, хорошо выбритый, без следов попойки или синяков, Олег нелепо завалился на бок, совсем не возражая, что влажная земля впивается в его кожу. Оставляет пятна на одежде, и мелкие комья цепляются за брови. Иррациональная мысль, что ночью в лесу холодает и так его оставлять нельзя, заставила Вадима постелить похищенное ничейное общажное покрывало, уложить Олега, как спящего ребенка, на спину и тщательно укрыть остатками сверху. Олег оставался спокоен и неподвижен. Вадим хотел в последний раз проверить пульс, но внутри всё клокотало, предвещая срыв, а он уже отсутствовал пятьдесят минут. Они оба.

- Я завтра к тебе зайду, - непонятно зачем пообещал он и кинулся прочь.

Никто не обратил внимания как на его уход, так и на возвращение. Закрывшись в комнате, Вадим глянул в зеркало и удивился. Почему-то он ожидал увидеть в себе что-то новое, навсегда изменившееся. Но нет, та же длинная светлая челка, глубокая ямочка под нижней губой, совершенно обычные человеческие серо-голубые глаза. Только болезненная белизна кожи, словно он болен малокровием. Или это футболка слишком траурно-черная?

Вадим сел на кровать, обнял себя руками и уставился в бледно-зелёную стену. Солнце кровавыми лучами последний раз пробежало по комнате, а затем наступил мрак.

Бах!

- Паскуда! Ты что творишь, выродок?! Да я...

Холодный пот мигом прошиб Вадима, и он забился в дальний угол койки.

- А ну выходи! - орал под дверью Олег, дополняя свою речь матами и ударами.

- Как ты в-выбрался из л-леса?

Лес! Идиот, как можно было оставить покойника в таком лесу! Он же теперь каждую ночь будет ходить, пока убийцу не заберёт. А если его кто-то увидит, то все сразу поймут за кем он вернулся...

Заикаясь и путаясь, Вадим затараторил заученные присказки, призванные прогнать неупокоенного. Олег пару минут пошумел, а потом прислушался. Всю оставшуюся ночь за дверью лежала тишина.

Чуть свет Вадим прихватил рюкзак и кинулся в лес. Подумывал захватить и вещички Олега, но второй раз могло так и не повезти. Ночью-то он один на этаже остался, а вот утром выстроится очередь в душ. Да и рюкзак у Олега яркий, приметный.

Наверное, большинство сочли бы его сумасшедшим - прятаться в лесу от неупокоенного! Лес - вход в потусторонний мир. Конечно, теперь появились и просто реденькие "необжитые" посадки, где туристы делают шашлыки и оставляют безнаказанно мусор. А древние настоящие леса только на карте измерять и можно. Всего через десять шагов по прямой - уже и неясно откуда пришёл, и сколько не кричи, никто не услышит... из людей. Да и те, кто слишком пытались измерить место, идя туда не зная куда, возвращались седыми. Если возвращались.

Однако Вадим надеялся обзавестись покровителем. Точнее, покровительницей. Конечно, в лесу Олег теперь свой и значительно ближе и понятнее его жителем, чем живой студент. Зато Вадим может оставлять лесу дары, а Олег не исключено, что не уживётся с новыми "соседями" и с ним без Вадима разберутся. Да и народная молва гласит - хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место.

Бархатный зелёный мох густо отмечал границу разведанной людьми местности и остальную часть, куда суются только с особого разрешения. Там заросли густели, тропинка едва просматривалась, да и дикого зверья водилось уйма. Вадим только однажды бывал там и в сопровождении Сан Саныча. Деревянный дом, поставленный на высокие пни с мощными ветвистыми корнями, в народе именуемый избушкой на курьих ножках, выглядел как прежде. Гнилой, косой, с потрескавшимися досками и торчащими ржавыми гвоздями. Уже несколько столетий в нём не появлялись новые дыры и не сменилась хозяйка.

- Избушка, избушка...

- Ну кого там принесло! - недовольно донеслось из-за мутных стёкол. - Обожди чуток!

В любой другой ситуации, Вадим сам бы подошёл к двери. Однако, такие чудные домишки всегда выходили окнами в мир живых, а дверью - в мир мёртвых. Тот, кто сунется напрямик, уже не сможет вернуться. А тот, кто подождёт, пока ему развернут вход, пройдёт по "временному пропуску". В данном лесу стражница границы была не слишком приветлива и достаточно ленива. Избушку не развернула, но окно распахнула. Длинные, сотни раз переломанные ногти, как извивающиеся змеи, и седые растрёпанные косы вывалились наружу. Только после этого баба Яга изволила явить своё лицо. Как и у других покойников, её ногти и волосы продолжали расти и после смерти, поэтому из старческих родинок на щеках и носу торчали длинные седые волоски, ввергая никогда не видевших прежде бабу Ягу людей в сомнения - а женщина ли это? Ощутив аромат друг друга, баба Яга и Вадим дружно скривили носы. Покойников так же раздражал запах живых, как и живых вонь мертвечины.

- Ну чего явился, не запылился?

- Здравствуйте, вы наверное меня не помните...

- Отчего же не помню? Ты тот молокосос, которого Сан Саныч притащил с собою кое с кем повидаться пару месяцев назад.

- Лет.

- Чего?

- Лет. Пару лет назад.

- Ишь умник нашелся! Будет ещё меня учить...

- Простите, я...

- ... Да я всех твоих предков ещё бегающих без штанов видала!...

- Я...

- ...Ходють тут...

- Я в гости! Проведать хочу!!!

- Проведать, говоришь, - баба Яга оскалила в улыбке железные зубы. - В прошлый раз не нагляделся? Все мухоморы перетоптал, когда назад летел.

- Времени мало тогда прошло, - сквозь зубы процедил Вадим. - Сейчас нормально будет.

- А как дорогу найдёшь?

- Помню и так.

- Уверен?

- Сан Саныч скоро к вам переберётся, если родственники согласие дадут. Тогда и проведёт. А сейчас самому пока придётся.

- Ну наконец-то, - почему-то сразу подобрела баба Яга, закинула косы назад в дом и захлопнула ставни.

Бесшумно, словно на хорошо смазанных деталях, избушка повернулась и распахнула дверь в беспроглядную ночь.

Внутри совсем не было пыли и грязи, зато всюду разбросаны или намотаны на что-то бесконечные косы живой покойницы и приходилось тщательно следить, чтобы ненароком не наступить на одну из них. В углу засветились круглые глаза. Легендарный кот бабы Яги оказался такого же размера и физиологии, как и его дворовые собратья.

- Так когда Сан Саныча к нам приведут? Я уж заждалась!

Вадим удивлённо вскинул брови, но промолчал.

- Ну ладно, - проворчала баба Яга. - За хорошую весть можешь немного погулять. Но смотри под ноги в оба, а не как в прошлый раз! Года мои не те, чтобы за вами, молодыми, по лесу бегать. И Баюна с собой возьми. Он доведёт...

- Эээээ.... Низкий поклон вам, бабушка, за заботу, но я как-то сам... справлюсь... Своими силами.

Брать с собой существо, которое только у Пушкина смирно на дереве сидело, а на деле песнями и сказками усыпляло путников, чтобы потом разодрать и сожрать, не очень-то и хотелось.

- Ты мне ещё поговори!

Дверь в мир людей всё ещё оставалась незапертой, а другую вредная бабка не спешила открывать. Пришлось согласиться. Баюн по всем кошачьим канонам походил на милого котика. Пушистый, с хвостом как у белки, белым воротничком, носками и перчаточками на лапках, с чёрными спинкой и мордочкой. Но по-стариковски огромными бровями и усами, лохматой, словно нечёсаной шерстью и диким желтым взглядом. Вадиму даже захотелось спросить, а не бешеный ли Баюн, но он вовремя спохватился. Кот гостя дожидаться не стал и юркнул в окно. Пришлось бегом бежать, чтобы не потерять из виду.

- Слишком надолго не задерживайся! - крикнула вдогонку Яга. - Не то назад не пущу!

Едва хозяйка оказалась на приличном расстоянии, Баюн замедлил шаг, потёрся о ноги Вадима и ласковым, как нянька в садике, голосом затянул:

- Жил да был царь. Было у него три сына...

- Знаю! - стараясь не глядеть на кота, рявкнул Вадим.

- Решил как-то водяной...

- И эту слышал.

- Вышли в поле молодцы силой меряться...

- Попса.

Бесконечный спор помог взбодриться и не утратить бдительность. Кот сделал вид, что сдался и побежал впереди, затянув народные песни, якобы для себя. Расслабленная усталость приобняла Вадима за плечи, погладила по рукам, коснулась ног. Поспевать за проводником стало тяжело. Баюн благосклонно замедлил шаг, не прекращая напевать тихую материнскую колыбельную. Голова Вадима дёрнулась, когда он на миг смежил веки и едва не рухнул. Хищный янтарь в глазах оценивающе сверкнул. Мотнув головой, Вадим достал телефон и вставил наушники. Голос Фредди Меркури непривычно громки взревел:

"Is this the real life? Is this just fantasy?

Caught in a landslide, no escape from reality"

Судя по движениям челюсти, кот ещё пытался перекричать технику, но потом вздёрнул хвост, демонстрируя светлое пятнышко, и кинулся прочь. Ненароком глянув назад на повороте, Вадим увидел силуэт... который вполне мог принадлежать Олегу. Неожиданно пятки запекли, сил прибавилось и Вадим едва не обогнал кота. Похоже и после смерти Олег оказался не большой фанат бега на длинные дистанции. Взмокнув, с бешено колотящимся сердцем, Вадим то и дело оглядывался, не обращая внимания на дорогу, но неупокоенный больше не показывался. Может его там и не было? День всё-таки.

Кот резко остановился. Только теперь стала заметна река, припрятанная за густыми ивами. Баюн заглянул в глаза и, широко раскрыв рот, предпринял последнюю попытку. Вадим его не услышал.

- Богемская рапсодия, братан. Против искусства ничего не попишешь!

Брезгливо дёрнув усами, кот растворился в тени.

Со смешанными чувствами Вадим отодвинул штору из гибких прутиков. Запахло несвежей тиной и кислятиной. Зрелище предстало весьма унылое. Серая вода отражала серое небо, тусклую, почти почерневшую и скукожившуюся зелень, вековые мрачные деревья и ни единого комара, утки или лягушки. Угрюмая тишина замерла над печальными водами, не смея нарушить их покой. Уголки губ Вадима горько опустились вниз. Там, в мире живых, солнышко припекало и распускались цветы. А это место словно пропиталось всем тем, чем его кормили.

- Милый!

Он вздрогнул и прижался рюкзаком к стволу.

- Милый, любимый!

Мокрая, голая, длинноволосая фигура на четвереньках выбиралась на берег, торопясь к нему.

- Ты обозналась!

- Милый, это же я! Иди ко мне!

Она словно ослепла и оглохла. Русалки-мавки не были агрессивны по своей природе. Однако, увидав парня, принимали его за своего возлюбленного и тащили к себе в воду. Вскоре мавка понимала, что обозналась, но было поздно. Выдохнув, Вадим скороговоркой извинился и покрыл русалку трёхэтажным матом. Та вздрогнула и нелепо махая руками, словно за ней гнались невидимые пчёлы, побежала прочь.

С давних времён известно два способа прогнать нечистую силу. Прочесть молитву и тогда святость подарит тебе защиту. Или обругать. Бранный, "собачий" язык считался языком нечистой силы. Услыхав его, иные существа принимали говорящего за своего и не трогали. Сан Саныч любил шутить, что судя по явной популярности второго метода, он более действенный.

Что-то вцепились в лодыжку и дёрнуло. Нелепо взмахнув руками, Вадим проорал:

- Настя!!! - и плюхнулся в воду.

Вода обожгла ледяным холодом. Сильные цепкие руки ухватили за шею и сжали. Резкая, колющая боль в шее. В глазах помутнело. Он вяло отмахнулся, вспоминая, что чаще погибают не от недостатка воздуха, а от пережимания вены. Рюкзак тянул вниз. Боль внутри черепа огненно орала, а холод парализовал. Кто-то вцепился сзади, потянул. Смертельные руки выпустили. Рюкзак соскользнул с плечей. Водная стена сменилась затхлым воздухом.

- Беги, солнце! Она не догонит!

На коленях, не хуже той же мавки, он выполз на сушу и бросился прочь.

Одежда, деньги, телефон - всё потонуло вместе с рюкзаком. Зато в кармане осталась металлическая зажигалка с откидным верхом. Найти приличную весёлую полянку не удалось. Всё в лесу казалось неправильным - цветы отцвели, на ветках только волчьи ягоды, ели с засохшими иглами, пустые птичьи гнёзда и безжизненные ракушки улиток. И как Сан Саныч столько времени бродил по этому миру, не впадая в меланхолию? Или впадал, оттого и запил?

Зато проблем с поиском опавших веток совсем не было. Разведя огонь, Вадим принялся ждать. Настя появилась часа через полтора. Говорят, смерть красит утопленниц ставших русалками. Некоторое некрасивые девушки даже наоборот, намеренно укорачивали свои дни, чтобы обрести вожделенную привлекательность, которой, однако, не смогли воспользоваться.

Светло-каштановые волосы и глаза Насти потемнели, позеленели, а кожа стала благородно белой. Она выглядела почти как человек, но заметно отличалась от себя прежней. Студентка Настя казалась дистрофично-тощей и очень скромной. Вадим едва ли мог припомнить лето, когда она хоть раз вышла на улицу в майке с открытыми плечами или в юбке выше коленей. Русалка Настя совсем не стеснялась своей наготы. Грудь, бёдра, ягодицы, нижняя часть живота налились и покруглели, немного больше, чем Вадим любил, зато появилась плавность и лёгкость движений.

А главное - непоколебимое спокойствие, без грамма каких-либо сожалений о прошлом. В прошлом Настя была умной и способной девушкой, но не слазила с антидепрессантов. А когда постаралась с ними расстаться, оказалась здесь.

- Настя...

- Здравствуй, солнце. В этом лесу ты и правда словно светишься изнутри. Это потому что ты жив?

- Не знаю...

Ком застрял в горле, заставляя голос прерваться. Он столько раз представлял эту встречу, а в итоге его Настя казалась теперь чужой и далёкой. Безбоязненно подойдя к огню, русалка уселась рядом. Всё было в ней гармонично, без единой ранки или царапины. Только кожа и мышцы на спине оказались прозрачные, давая увидеть внутренние органы. Желудок дрогнул, тошнота подступила к горлу, и Вадим постарался незаметно отвести взгляд.

- Понимаю, - успокоила Настя. - С непривычки это пугает. Меня вначале тоже... Но потом, когда я стала такой, увидела этот лес по-другому. Он прекрасен.

Ему сложно было её понять.

- Настя... А я мог тебя тогда остановить?

- Сомневаюсь, солнце. Не думаю, что я также светилась и пахла жизнью, как ты сейчас. Баба Яга даже ничего не спросила. Просто поглядела и открыла дверь. Видать, судьба у меня такая.

Оба промолчали.

- Не думала, что ты сможешь прийти так скоро.

- Я... мне нужна помощь.

История, рассказанная Вадимом, казалось, совсем её не впечатлила. Впрочем, Настя обещала разузнать новости и помочь задержать Олега.

- Здесь хорошее место, - сказала она напоследок. - Скоро Фоменко перестанут интересовать дела живых. Ты главное подожди немного. Он сам не захочет за тобой возвращаться.

К вечеру Вадиму начал мерещится спрятавшийся в кустах Олег. Конечно это была глупость. Зачем тому наблюдать с расстояния, если можно подойти и свернуть шею? Но ощущение чужого взгляда не покидало. А потом появился старик. Самый обычный, в поношенной белой куртке, с седой нечёсаной бородой и живим румянцем. Пальцы, держащие палку, которой Вадим иногда ворошил в костре, занемели. Конечно, здесь водилось много кого и совсем необязательно враждебного к живым. Но это существо очень искусно имитировало настоящего человека, а значит вообще никогда им не являлось. Если подозрения Вадима насчёт личности гостя были верны, то путника нельзя было ни касаться, ни злить.

- Здравствуй, пацан, - дед панибратски протянул ладонь для рукопожатия. - Пусти погреться к огню.

Вадим кивнул и протянул старику конец палки. Леший не удивился, поздоровался через палку и уселся недалеко. Похлопал по нагрудному карману, достал пачку сигарет, очень похожую на настоящую, только обложка вместо фирменной бело-красной оказалась серо-изумрудная.

- Дай спички, пацан.

Они сидели меньше, чем в полуметре друг от друга. Возможно, если бы Вадим протянул огонёк, старик и не начал бы касаться его руки, но кто знает, что у того в голове. Вадим перебросил зажигалку. С нечеловеческой прыткостью леший поймал её и засмеялся:

- А! Догадался!

Рот старика, полный целых крепких зубов, широко раскрылся, одежда превратилась в сухую траву, а глаза стали оранжевыми. Порыв ветра всколыхнул деревья, Вадим моргнул... и старик исчез, словно и не было вовсе.

Оставшуюся часть ночи Вадим просидел не смыкая глаз, то и дело косясь в темноту, где ему чудился Олег.

Настя вернулась утром и сообщила, что в лесу действительно появился новый "жилец".

- Говорят, он тут не впервые и с удовольствием ходит ко всем распивать чаи. Непохоже, чтобы он хотел отсюда уходить. Можешь спокойно возвращаться. Я выведу тебя на тропинку, а дальше иди прямо, никуда не сворачивай.

Всю дорогу оба молчали. За два года накопилось столько всего, что Вадиму хотелось бы ей рассказать, о чём-то спросить, как-то прикоснуться, но теперь всё это казалось бессмысленным и пустым. Лишь прощаясь, он осмелился спросить:

- Почему ты меня не утопила?

- Ты что? - удивилась Настя, впрочем, больше для виду. - Я стала всего лишь лоскотухой.

- Некоторые из них защекочут человека до смерти.

- Но не все же. Может та моя жизнь и не была образцовой, но в любви мне точно повезло. Возвращайся к живым, солнце. Сюда тебе ещё рано.

Возвращаясь назад, он то и дело беспокойно оглядывался. Чужой мир спокойно и выжидательно глядел ему в спину. Впереди почти показалась старая избушка. А затем заросли затрещали метров в двадцати позади, и вылез Олег, покрытый репяхами. Сердце упало в пятки и Вадим припустил стрекача.

- А ну стой, падла!!!

Дружно ломая молодые ростки, они преодолели оставшийся путь, пока Олег не ухватил его за плечи и оба не впечатались в неотёсанную деревянную стену. Пытаясь вздохнуть, Вадим рванулся в сторону, бездумно причитая:

- Прости, прости, прости я...

Олег был лохматый, раскрасневшийся, в перекрученной серой кофте и с гипсом на правой руке...

- Ты что, жив?!

- Кто тебе доктор, мудило, что ты живого от мертвого отличить не можешь?

- Ты... нафига ты за мной таскался тогда?!

Как бы ни были сильны возмущение и злость, тело Вадима вмиг стало словно невесомым. Внутри желудка надулся воздушный шар счастья, а погрызанные лопухи и грязь бездорожья - самым красивым пейзажем.

- Где дневник? - рыкнул Олег, хватая его за грудки.

- Какой дневник?

- Сан Саныча!

- А? Ааааа... Так ты решил прикинуться жмуриком и запугать меня ради дневника!!! - в ответ вцепился Видим.

- Эй вы, оба! А ну живо прекратите балагурить под моими окнами!

Вкрай недовольная баба Яга распахнула дверь. Студенты замерли.

- Что уставились? Проваливайте, говорю!

Переглянувшись и пообещав взглядом размазать друг друга по стенке, Олег и Вадим, толкаясь плечами, ввалились в тёмную избу. Другой выход, в мир живых, уже ожидал открытым, где весёленькая яркая травка зеленела, тридцатиградусная жара подпевала, а брошенная кем-то консервная банка радостно блестела.

- Дневник мой, говорите?

Покрывшись холодным потом, студенты оглянулись. В самом сумеречном углу в парадном черном костюме, плохо вязавшемся с обветренным, ожесточившимся лицом, сверкнул глазами Сан Саныч, медленно поглаживая разлёгшегося на его коленях Баюна тяжелой рукой. Глаза кота голодно сверкали на гостей желтизной.

- Сан Саныч...

- Ты всё не так понял...

- Мы не хотели...

- В смысле...

- Яга, - рыкнул Сан Саныч, хрустнув пальцами. - Прикрой-ка дверку. Не заслужили они возвращение к людям.

Подскочив на месте, Олег выпорхнул прочь, забыв разжать пальцы на рукаве Вадима. Впрочем, и Вадим ни на шаг не отставал.

- Вот балбесы! - беззлобно проворчал Сан Саныч, глядя на студентов в окошко. - Видала, как припустили? Теперь норматив по физкультуре точно сдадут.

- Эти-то? - Баба Яга прикрыла дверь и избушка развернулась на месте. - Теперь они ни к кому крупнее водяницы не подойдут.

- Забыла ты, каково быть молодой, Яга. Через полгода вновь явятся пороги оббивать ради диссертации. Похоже, они так и не поняли - соваться на эту сторону стоит не чтобы жизнь свою улучшить, а чтоб для посмертия заранее найти тёплое местечко. Чтоб, например, было кому тут чайку налить. Желательно, прекрасной женщине, - он хитро улыбнулся.

Баба Яга передёрнула плечами, показывая чего стоят для неё все его россказни, и достала стаканы.

- Это ты, что ли, решил своё упокоение чаем отмечать? В такой-то праздник! Пф! Тут и наливку не грех опрокинуть, в такой-то день. Это ведь женится и расходится можно хоть каждый день, а умирает человек один раз!