По тропе предков

Глава 1

Глава 1

Там, где заканчивалась асфальтная дорога, заканчивалась и цивилизация. Ровное полотно сменилось белым щебнем, который насыпали чисто из вежливости и остатков бюджета администрации. Нежели облегчить жизнь водителям. По таким дорогам, как правило много не ездят, как и в места, куда они ведут. Те немногие частые пользователи сельских дорог прекрасно знали : лучше доехать на пригородной электричке и пройти через поле, чем “убивать” подвеску автомобиля.

Ангелина обладая этой сакральной информацией все равно отчаянно пыталась проехать по щебенке без ущерба для машины, но каждый раз новый участок дороги все меньше оставлял шансов и вызывал раздражение. Мысль “Только одна поездка и всё!” грела душу и давала силы удерживать руль на особо крутых ухабах.

К концу пути с девушки уже сошло семь потов и столько же красочных эпитетов было брошено каждому злополучному камню, но вот щебень сменился накатанной колеей среди травы, и уже показались первые деревенские дома.

Сердце Ангелины затрепетало как птичка в клетке, одновременно радостные и горестные воспоминания всплывали как в фильме: на крыльце старого медпункта с другими детьми, высланными на лето к бабушкам и дедушкам, играли “Выше ножки от земли”, ходили за ягодами в лес, бегали в магазин за мороженым, смотрели издалека, боясь подойти к пасущимся коровам на поле. И конечно запах выпечки по утрам. Бабушка всегда готовила свежие блинчики на старой чугунной сковородке к пробуждению внучки…

Сколько лет прошло с тех беззаботных дней? Казалось целая вечность.

Чем ближе машина приближалась к пункту назначения, тем больше потели ладони на руле. Ангелина пыталась отвлечься, рассматривая то, что осталось от когда-то пышущей жизнью деревни. Если раньше на каждом углу стояла лавочка и старушки, перебивая друг друга, обсуждали все на свете, теперь же от этих лавочек остались только разбухшие от влаги доски. Деревянные домики покосились без жильцов, а раньше двери домов были нараспашку из-за вечно снующих людей, каждый двор мог похвастаться разнообразием цветов и самодельными садовыми украшениями. Жизнь кипела на каждом миллиметре.

Сейчас же… только тоска и уныние встречали гостью и парочка бродячих собак.

За созерцанием видов, Ангелина и не заметила как остановилась рядом с до боли знакомым забором (но, конечно, она заметила).

Необъяснимый трепет накатил, вызывая желание немедленно забежать по крыльцу в дом и в то же время вдарить по педалям и унестись прочь. На приборной панели часы показывали уже первый час дня, а это значило — как можно быстрее закончить дела и уехать. Ещё и отпуск подходил к концу, как и лето. Не хотелось последние дни августа провести в грустных воспоминаниях. Душевные терзания Ангелины оборвал стук в окно. От испуга девушка подскочила.

- Дочка! Чья будешь? - приглушённо раздался голос по ту сторону автомобиля.

Оцепенение сошло, и пассажирка опустило стекло. На девушку пристально смотрела старуха: морщинистое лицо, глубоко посаженные глаза с едва тусклым отблеском, ссохшиеся губы. На бабке был яркий цветастый платок с рисунком турецкого огурца, поверх выцветшей красной кофты рыбацкая жилетка и старые треники с оттянутыми коленками, явно ещё с молодости мужа достались, завершали образ чёрные калоши.

- Здравствуйте, своя я.

Ещё не придя в себя, но уже сбросив оцепенение, ответила Ангелина и начала открывать дверь. Старуха посторонилась, но уходить не собиралась, цепляясь глазёнками в каждое движение городской гостьи.

- Ангелинка, поди ты?! - воскликнула уже более добро и не веря глазам старая.

Девушка ещё раз бросила уже более внимательный взгляд на старушку и с таким же удивлением воскликнула:

- Баб Валя! Я думала, тут уж никого нет.

- Да чай мне тут не быть, не в ваш город-то ехать. У меня тут всё прилажено, чай внучка приезжает с детишками, радует старых. Дед-то мой тоже ещё не помер, ирод.

Как давно Ангелина не слышала такую речь, она не знала, откуда эти словечки, но бабушка тоже всегда так разговаривала. Было в этой речи что-то магическое, будто посреди стремительно меняющегося мира оставалось что-то неподвластное переменам.

- Ты надолго в наши края? - Спросила баба Валя, приседая на лавочку.

Возраст не щадил никого, Валентину в том числе. Если ещё лет пятнадцать назад она спокойно ходила с прямой спиной да с ведрами на перевес, то сейчас: стальная палочка для ходьбы, так заботливо купленной внучкой в городе - верный спутник.

- Нет, я только вещи забрать подготовить дом для будущих жильцов.

Доставая из багажника пустые коробки, ответила девушка, стараясь не смотреть на бабушкину подругу. Баба Валя и баба Клава были лучшими подругами, по крайней мере, Ангелина так думала. Ещё будучи не такими старыми, но уже бабками, Валя и Клава менялись рассадой, привечали внучек друг друга и разыскивали по посёлку мужа Вали который, напившись, искал приключений на свою голову.

- Да кто в эту дыру поедет…

С грустью сказала старуха, еле поднимаясь с помощью палочки. Она понимала: нечего молодым тут делать, ни магазинов, ни школы, ни садов. Одно запустенье, но обычно в таких местах и доживают последние годы старики.

Ангелина смотрела на старушку и поняла, что диалога дальнейшего не будет, баба Валя была уже мысленно не с ней. Тихо попрощавшись с соседкой, а именно с ней они делили один забор, девушка побрела к калитке.

Глава 2

Покосившийся забор, доски, почерневшие от плесени. “За такими вещами надо ухаживать, обрабатывать, подколачивать, но кому это делать…”

На калитке висела массивная цепь, больше удерживая ту от падения, чем выполняя функцию защиты от вторжения. Замок играл так же больше декоративную функцию. Сняв это “украшение”, Ангелина оставила его лежать в траве, кое та выросла по пояс и уже под собственной тяжестью клонилась к земле. Некогда ухоженные цветники и огород, скрылись за сорняками, которые не оставляли шанса прочей растительности выжить без ухода. Пышные кроны яблонь бросали густую тень, погружая все под собой во мрак даже днём.

Девушка почувствовала укол совести, ведь она всегда смотрела на такие участки и негодовала: “Почему за ними не ухаживают?”, а теперь стала такой же.

Дом выглядел более презентабельно, кирпич по сравнению с деревом - более устойчив к погодным и временным явлениям. Хотя и его не обошли изменения: голубая краска облупилась и местами свисала с кирпичей “соплями”, красная кровля крыши выцвела и отсутствовала на отдельных участках, маленькое и круглое окошко под крышей на чердаке треснуло. Ещё будучи ребёнком, Ангелина любила стоять и просто смотреть на это окошко, представляя, что вот-вот из него кто-то выглянет.

Через окна едва можно было в темноте разглядеть силуэты мебели, штор не было, как и надежны на продажу дома. Ангелина ступила на небольшое крылечко, каждый шаг вызывал скрип досок. Она надеялась, что старая древесина выдержит её и не придётся ещё делать ремонт крыльца. Дом был небольшой, одноэтажный, с тремя комнатами, раздельным санузлом, кухней, террасой и коридором. Для деревни дом был даже чересчур хорош, но большинство домов в округе были такими. Владельцев не удерживало даже это. Каким бы ни был шикарный дом, если нет инфраструктуры — то и жизнь в нём не кажется комфортной. Раньше на посёлке был магазинчик, в который ходили все, но и тот закрыли из-за убытков.

Хозяйка, если таковой её можно было назвать, достала из заднего кармана джинсов старенький ключ, который едва можно было удержать двумя пальцами. Замком давно не пользовались и с трудом провернув ключ, налегая на дверь, Ангелина наконец-то попала внутрь. Она застыла, как и время в этом доме: старый деревянный пол, протлевшая от времени тюль на маленьких деревянных окнах, пучки засушенных трав, висящих на бельевой веревке посередине террасы, диван с цветным покрывалом. Всё было как раньше, как при бабушке. На ватных ногах Ангелина прошла к дивану, оттого что она села, поднялся столб пыли. Но она не обратила внимание. Вдыхая пыль, запах старости, удалось уловить ещё один знакомый и греющий душу аромат. Так пах дом, когда в нем ещё кипела жизнь, так пахла бабушка, её еда и вязанные носочки. Бабушка была мастером на все руки, своими скрюченными и больными от тяжёлой работы пальцами, она всегда заботливо вязала внучке носки, перчатки. Раньше работали много, от рассвета и до заката. Ещё будучи молодой девчонкой, Клавдия уже имея за пазухой детей, мужа и каждое утро шла на коровник. Утренняя дойка по расписанию.

Ангелина так и сидела бы на этом диване, проросла бы в него, но шорох заставил встрепенуться. Это была всего лишь старая лестница, которая стояла у стены. Раньше они использовали её, чтобы забираться на чердак. Самодельная, скрипучая и опасная манила маленькую Ангелину, а когда бабушка просила ту залезть и достать с чердака какую-то вещь - воспринимала как приключение. В воспоминаниях Ангелины чердак был всегда большой и мрачный, только через маленькое окошко попадал свет, о котором девчушка фантазировала. Но сейчас - это ещё одно место, где надо провести уборку. Дверь в сам дом располагалась в середине террасы, была массивной и без замка.

Надо было идти дальше, Ангелина не планировала задерживаться здесь дольше чем на пару дней.

Прогулка по дому не заняла много времени, просто убедилась что все как было при бабушке, только пыльное и местами истлевшее. Обстановка дома была типичной для деревенских домов, даже на пузатом телевизоре лежала пожелтевшая ажурная салфетка. Местами, где цивилизация приложила свои руки, были ванная, туалет и кухня: отделка плиткой, уже современные ванная и туалет, даже раковина была модная круглая. К этому всему приложил руку отец Ангелины, который провел в этом доме свое детство, юность, а потом начал привозить сюда и дочь.

Поток воспоминаний лился сам: вот в этом кресле она любила рассматривать книжки, вот в это окно она наблюдала за соседским петухов, вот в этом углу стояла коробка с ее игрушками. Столько тепла и уюта хранили детские воспоминая, а вот подростковые… Ангелина сбросила наваждение, “Хватит! надо браться за дело”. Ее решительный настрой тут же споткнулся об звук урчащего живота. А ведь она с утра не ела, да и та чашка кофе с бутербродом давно забылись. Девушка предусмотрительно захватила с собой паек: несколько пачек заварной лапши (благо в доме был газ и чайник вскипятить можно), хлеб, сыр, колбаса и немного вредности в виде чипсов и сухариков. Также в пакет попали упаковки кофе “три в одном” и чай. Пришлось возвращаться в машину за “пятишкой” баклажки, девушка не знала на сколько здесь исправен водопровод и надеялась, что хотя бы “фаянсовый друг” ее не подведет, а помыться… Можно до города потерпеть.

На кухне нашёлся старенький эмалированный белый чайник с цветочками. Газовая плита не подвела на удивление и уже буквально через двадцать минут, девушка уплетала бутерброды с горячим чаем. Еда однозначно делает человека добрее и Ангелине уже не казалась эта поездка такой плохой. С улучшенным настроением, она уже под другим углом посмотрела на дом: старый - да, но крепкий, грязно - да, но можно убраться. И даже игравшая в лучах солнца пыль, придала особую атмосферу. День по-летнему был хороший и не такой жаркий, как в июле. Все же в конце августа уже даже не купаются, как всегда бабушка говорила “Олень в воду нассал”. Вот только маленькой Ангелине было непонятно, когда это происходит и что за олень это такой. Сколько они с девчонками пытались “засечь” этого оленя и попросить не портить воду, ведь купаться хочется. Но несмотря на такие “запреты”, всегда можно было дойти до пруда спрятанного в лесу и искупаться, там вода по волшебному была теплой до последнего. Но и туда местные со временем перестали ходить, как пару раз местных мужиков покусали бобры.

Ангелина улыбнулась сама себе, давно она не вспоминала поверья, а ведь раньше бабушка каждый день о чем-то рассказывала. Тогда девочке казалось, что бабушка - добрая колдунья или знахарка.

В каждом посёлке найдётся такая бабулька, к которой ходили заговаривать недуги или болячки: то “рожу”, то ячмень, то сглаз снять. Да много за чем местные и приезжие к Клавдии ходили, а маленькая внучка всегда тихо подглядывала. Ещё одно разблокированное воспоминание. казалось ,что за столько лет жизни вдали от деревни, Ангелина не то чтобы забыла, она - не знала. В том мире о таком не знали. А стоило отъехать чуть-чуть - уже по-другому, где олени в воду ссут и верят бабкиным заговорам.

Убрав за собой следы “пиршества”, проверив, что связь на телефоне не ловит, и осушив ещё одну кружку чая, девушка решила: пора осмотреть главную комнату. Трепет вернулся, но уже без страха, а скорее как трепет перед встречей со старым другом. Друг, с которым вы всё не могли встретится, все договорённости срывались, а вот сейчас - спонтанно всё получилось.

Глава 3

Время в этом месте текло особенно быстро или просто Ангелина долго собиралась с мыслями и летала в них, но солнце уже начало клониться к закату. Она стояла на пороге самой маленькой комнаты в доме и в то же время — самой важной. Коричневая дверь уже слегка покосилась, из под нее пробивался луч уходящего дня. Ручка двери была чисто условностью и не выполняла никакой запирательной функции, муляж, как и все средства имеющие сдерживающую функцию в этом доме. Взять хоть замок на калитке.

Толкнув дверь, Ангелина не увидела ничего нового. Она знала каждый уголок, каждый предмет, ведь именно в этой комнате они проводили с бабушкой много времени. Спальня Клавдии. Несмотря на то, что в доме было ещё две большие спальни, именно эта маленькая комнатушка стала старушкиным пристанищем. Свет из большого окна посередине стены освещал пространство почти полностью: полуторка напротив окна застекленная темным покрывалом с большой пуховой подушкой. Настоящей, тяжелой, которую не стирали в машинке - иначе пух гусиный сваляется. Тёмный лакированный шкаф вдоль стены, который закрывается на маленький ключик. В противоположном углу от шкафа висел импровизированный иконостас, но на деле это была обычная угловая полка. А под ним маленькая табуреточка, на которую страшно было садиться, даже в детстве Ангелина не решалась её лишний раз трогать. Казалось старая деревяшка уже на тот момент пожила не одно десятилетие и готова была развалиться в любой момент. Маленький коврик лежал прямо на пороге комнаты, чтобы не разносить грязь.

Аскетично, но чисто жила бабушка, все для семьи, даже больше спальни для детей.

Ещё одно место теплых воспоминаний, как и весь дом. Если бы можно было законсервировать его в том времени, прямо вместе с бабушкой, чтобы всегда было тепло и пахло блинчиками.

Ангелина бережно хранила эти образы и редко доставала из своей памяти, боясь потрепать как старый негатив. Но были и ещё одни воспоминания, их хотелось стереть навсегда, выбросить как коробку с хламом. Оставить на помойке под дождем, чтобы уже через несколько часов от них ничего не осталось. Но увы…

Ступая на скрипучие доски, девушка почувствовала себя вандалом, будто она вторглась в место памяти и тишины и иконы смотрят осуждающе из своего уголка.

Но теперь это и её место тоже, у этого дома осталась только одна хозяйка.

Ноги сами понесли девушку к стульчику, на котором под слоем пыли аккуратно лежали две книжечки, платочек носовой и овальный идеально сглаженный камушек. Сердце в груди пропустило удар, а потом понеслось с ещё большей скоростью. К голове моментально прилила кровь, заставляя ту закружиться. Воспоминания с новой силой пробивали кору головного мозга, словно щит который должен пасть. И на смену тёплым воспоминаниям из детства, пришли воспоминания из юности, совершенно некрасочные: вот бабушка уже не печёт блины, она заливает горе. Ещё эпизод: старуха уже склонившаяся к сырой земле, вытирает фотографию на кресте от капель дождя, а по щекам текут слёзы прямо на могилу сына.

Ангелина не помнила как удалось добраться до кровати, выбитая из реальности ещё одним воспоминанием: старая больничная палата на несколько человек казённого учреждения, запах лекарств, тел разлагающихся от болезни. На одной из кроватей и ссохшееся, тянущее руку и только по знакомому, ещё уловимому взгляну можно было узнать Клавдию.

Пытаясь вырваться из этого кошмара, Ангелина до боли сжала глаза и провалилась в забытье.

Глава 4

Ангелина резко пришла в себя. Липкая от пота, лежащая в свете луны, она попыталась пошевелить одеревеневшими конечностями. Руки девушки что-то держали: чёрная потрепанная книжечка и свёрток. При рассмотрении, это оказались те самые вещи со стула. В бабушкин платок был завёрнут камушек, а книжечка оказалась не чем иным, как “записнушкой” с переписыннами молитвами, заметками к ним и весть Бог чем ещё. Когда она успела это взять?

Ночь явно давно вступила в свои права и сложно определить сколько девушка так пролежала. Глаза постепенно привыкли к полумраку и тут она обратила внимание на звук. То что её разбудило напоминало тихий цокот копыт. Ангелина хотела уже метнуться к окну, но тело подвело и девушка свалилась с узенькой полуторки. Положив в задний карман свои “трофеи”, все же добравшись на “четвереньках” до окна.

Полная луна освещала ночное небо, не единого облачка, крупные мерцающие звезды, словно россыпь драгоценных камней. Прежде никогда Ангелина не видела такого неба, да и не могла вспомнить свойственно ли оно этим местам. Местные всегда сетовали, что за кольцом МКАДа, чьи прожекторы добивали и сюда - не видно звезд. А сейчас, будто кроме этих небесных тел ничего не освещало деревню. Над землей стелился густой туман, делая ту еле видимой. Атмосфера полного спокойствия, если бы не продолжающееся цоканье копыт. Неужели у кого-то скотина сбежала?

Ангелина пыталась разглядеть “непрошеных гостей”, но разве что-то можно было разглядеть сквозь это “молоко”.

Без задней мысли девушка вышла на крыльцо. Не по-летнему холод пробрал до самых костей, а она не додумалась даже кофту накинуть. Переминаясь с ноги на ногу, осматриваясь по сторонам, она нашла источник звука. И не поверила своим глазам: по ту сторону калитки не ровными рядами шли лошади. К звуку копыт добавилось редкое ржание и фырканье, туман скрывал массивные ноги (а были ли они вообще), тела окутывала мерцающая дымка. Находясь под впечатлением от нереальности происходящего, Ангелина на ватных ногах уже стояла держась за калитку. Животные шли, не замечая её это давало возможность их рассмотреть в липком тумане: кони как кони, вот только будто их тела при детальном рассмотрении были полупрозрачные, источающие свечение, а ноги так и не удалось рассмотреть. Туман плотно скрывал животных по грудь. Но самое необычное - глаза. У кого-то они были затянуты белой пленкой, у кого-то не было вовсе, но животным это явно не мешало совершать “крестный ход”. Табун не заканчивался, звери будто шли потоком, у которого не было ни начала ни конца.

Сколько Ангелина смотрела на это шествие - не понятно, в какой-то момент к звукам лошадей прибавились людские голоса. Такие же тихие, что не различить кто говорит и что. “Что за ночные гуляния?” Девушка не могла вспомнить, чтобы в детстве происходило что-то подобное. Уже повернувшись спиной к калитке, решая вернуться в дом и лечь спать.Да, спать. Она ляжет и проснется, скорее всего она во сне и этого не осознает. А как только ляжет спать во сне - вернется в реальность. Эта мысль успокоила и уже почти стряхнула наваждение. Конечно, какие кони-призраки? Немыслимо.

Плети правильно дочка, не бери ни кусочка… Плети… дочка…

Сердце пропустило удар и кажется остановилось, Ангелина почувствовала как кровь мгновенно перестала греть. Рациональное мышление покинуло её, ведь она не могла найти объяснению услышанному. Всего одна фраза, всего один голос который она не спутает ни с каким другим и вот она уже открывает настежь скрипучую деревяшку и бежит прямо в поток.

Глава 5

Она бежала сквозь туман, не замечая что кони не имели плоти и буквально не были преградой. Единственное, что Ангелина хотела - догнать источник фразы, удостовериться что она не сошла с ума. Но как бы быстро ноги её не несли - источник пропал. Запыхавшаяся, трясущаяся и кажется потерявшаяся, девушка остановилась и подняла голову к небу. Всё та же луна и звезды, туман липший как сахарная вата и абсолютное непонимание где она.

- Дочка, времени мало осталось — раздался откуда-то сбоку детский голос.

Ангелина почувствовала рядом с собой жар, опустила голову и увидела детей: двое мальчишек, на вид не больше семи лет. Ноги были босые, покрытые чем-то чёрным до самых коленок, лица оказались не чище, как и одежда. Местами порванные просторные футболке неопределенного цвета почти до колен и едкий запах гари. В глаза не бросилась мертвенная бледность детей и затянутые поволокой глаза - настолько они были грязные.

- Времени? - промямлила под нос с непониманием девушка.

- Не вам о времени говорить! А ну, тю отседова!

На взрослый манер крикнула девочка лет десяти, приближаясь к троице. Мальчишки звонко засмеялись и убежали в туман, который как ворота сомкнулся за их спинами.

- Не слушай этих угольков! Время всем хватит. - Всё с той же манерой проговорила девочка.

Ангелина хотела уже было возразить, на такую самовольность девчушки, но стоило ей выйти из тумана…

Девочке действительно на вид было не больше десяти, но бледная мертвенная кожа, впалые глаза и щеки, делали лицо старше. Вокруг пустых глазниц россыпь мелких морщинок, рот сухой как лист бумаги и трещины на нем черные и глубокие. Юное детское лицо было обескровлено как и все тело, будто ты смотришь не на человека, а на… призрака.

Невольно ангелина сделала шаг назад, но гостья из тумана продолжала приближаться и будто совсем не заметила этого движения напуганной девушки.

Легкое летнее платьице было выцветшим как застиранная тряпка, тонкие бретельки держали его на худых плечах, вся ее фигура тонула под платьем, делая ее похожей на нарисованного человечка из палочек. В полумраке было трудно разобрать какие у девочки волосы, уже когда она приблизилась на уровень вытянутой руки, стало понятно - у нее нет волос. Голова напоминало идеально гладкое яйцо, только портила эту картину вмятина с правой стороны головы. Она заметила этот взгляд и улыбнулась Ангелине так тепло и так… по отечески что ли:

- Зато не болит, - и неловко дотронулась до головы.

“Что черт возьми здесь происходит?” и в этот момент Ангелине захотелось убежать обратно в дом, закрыться на тысячу замков, заколотить дверь и причитать как мантру “Этого нет”. На лице девушки было все написано и новая “подружка” нежно коснулась ее руки. Вокруг девушки резко появился запах: горький, колючий как в больнице, а холод маленьких пальчиков вызвал столб мурашек по всему телу.

- А ну пошла! Ишь какие, уже за своими ходють! - Ангелина была так поглощена происходящим, что не заметила или не могла заметить приближение бабы Вали.

Шаркающие шаги старушки терялись на фоне копыт и шаов идущей процессии.

- Милка, не стоило тебе выходить, ох не стоило…. - причитала Валентина, беря оцепеневшую Ангелину под руку и потащила вперед.

В дряблом теле старушки будто скрывалась сила, которая вела их двоих вперед.

- Вот зачем ты вышла из дому! Тебе накой было велено! Сидела бы, обождала ночь! А теперь ступай дорогою предков!

- О..о чем вы говорите? - Запинаясь спросила Ангелина, оглядываясь в поисках странной девочки.

- О чем, о чем… Тьфу! Совсем в городе забыли. Велено не выходить в последнюю неделю августа. Чай мертвых это время, идут они тропою.

Кто повидать в окошко, кто новый ступит. Да не ходуть только по ней живые, не ходуть!

С каждым словом морщина на лбу старушки становилась все глубже и глубже. Она тащила непутевую соседку и озиралась по сторонам.

Права была баба Валя, не время это живых: в конце лета всего на несколько дней открывалась тропа мертвым. Они могли заглянуть в окна домов, посмотреть на родных или просто по любимым местам. А сопровождал их призрачный табун, каждой лошади свой не живой. Были те кони посланники… Да никто не знал кого они посланники, сопровождали и все тут. А мертвые не могли рассказать ни живым ни мертвым откуда они приходят. Все что они помнили - какими были при жизни, так и крутились в этих воспоминаниях, так и цеплялись за них. Отсюда простым людям казалось, что видят они в зеркале покойного родственника, чувствуют холод взявшийся из неоткуда, да чего ещё. И утешались в конце августа: покойный отец, мать, дочь, сын - все они стояли на порогах, да не могли переступить. Каждый знал, порог и пища - для живых, а для мертвых - сырая земля.

- И что же? Мы умерли? - не веря, что произносит эти слова всерьез, выпалила Ангелина.

- Нет дочка, только я.

Старуха рывком толкнула девушку вперёд, та опять осталась в тумане одна.

Глава 6

Ангелина топталась на одном месте, туман обволакивал со всех сторон и кажется не собирался рассеиваться. Ночь начала казаться неестественно долгой. Из-за тумана казалось что время замерло.

Ничего не оставалось как поддаться потоку и идти вперед. Редкие люди продолжали появляться из тумана, но кого бы девушка не пыталась окликнуть - никто не реагировал. Да и людьми их можно было назвать условно: мертвенно бледные, дефектные, рваная одежда или вообще ее отсутствие. Вот вывалилось обнаженное тело из тумана и больше не встало, так в довесок и без головы.

Туман немного опустился и Ангелина смогла разглядеть очертания веток. Оказалось, что они подходили ко входу в лес. Пышные ели казались бесконечными, насаживая облака на свои верхушки, трава под ногами становилась мокрее и уже через несколько шагов, девушка почувствовала неприятную влагу в кроссовках. Но мыслей развернуться уже не было, ее вела некая сила. В голове была только пустота и ощущение нереальности. Она была одна, как и всегда. Девушка с трудом могла найти друзей и единомышленников, казалось она всегда была немного с чудинкой: погруженная в фантастические книжные миры, переживая зарождения и падения миров, плача и смеясь вместе героями книг, на удивление - эмпатия к реальным людям едва колыхалась. Ангелина не считала это проблемой, просто воспринимала это как своеобразный фильтр окружения: чудаки - да, зануды - нет.

И вот сейчас в этом странном тумане, среди бесконечных деревьев и непонятных существ, она была занудой.

Лесная тропинка становилась все уже и кажется вот-вот закончится, девушка уже зашла достаточно глубоко в лес. Лунный свет не пробивался сквозь кроны и если бы не свечение призрачных лошадей - пришлось бы осваивать навык зрения в темноте.

Внезапно раздался резкий хруст и звук падающего дерева, затем ещё и ещё. Звуки становились все громче, в мгновение спокойный табун метнулся вперед, сбив потоком ветра Ангелину с ног. Она стояла на коленях, чувствуя как одежда пропитывается влагой, но боясь пошевелиться. И земля начала дрожать. Пронзительный звериный рев нарушил ночную идиллию, перекатываясь раскатом грома по лесу.

“Живой! Живой! Живой!”

С трудом можно было разобрать в реве, шестеренки с бешенной скоростью начали крутится в голове испуганной, она поняла - это за ней. Земля тряслась с неистовой силой и девушка могла только ползти вперед, боясь обернуться и увидеть Нечто за спиной. Рев продолжался и становился ближе. Сердце колотилось, но от страха движения были не такими быстрыми как хотелось и тут девушку резко дернули в сторону. Она оказалась под каким-то кустом и не одна.

- Дуреха! Совсем из ума выжила… - зло шипела девочка, явно приготовив целую тираду, но резко зажала рот рукой.

Прямо в сантиметре от их “укрытия” обрушилась гигантская нога: Длинные скрюченные когти с землей под ногами и скелетообразной стопой. От нее шел смрад и что-то стекало. Они замерли, из Ангелины силился вырваться крик, но горло свело.

Чудовище явно осматривалась в поиске, но ещё мгновение и землю начали сотрясать удаляющееся шаги, оставляя за собой вытоптанную траву.

- Ух, ушла! - с облегчением вздохнула девочка, выпрямляя ноги. Спасительницей оказалась та самая лысая девочка из тумана.

- Что это за черт!? - Истерически вырвалось из Ангелины. Крупная дрожь начала сотрясать ее и она обхватила себя руками, казалось что она сейчас рас сыпется.

- Дуреха! - девочка неожиданно толкнула ее в плече ,от чего девушка повалилась на бок. Видя панику в глазах спасенной, девочка смягчилась и уже более спокойно сказала:

- Хозяйка это, а не чёрт. Сейчас время предков и живым в лес пути нет, вот она и злится. Это хорошо, что ты камульку взяла, так бы старая тебя уже бы на входе учуяла.

- Камульку? - непонимающе повторила девушка.

- Ну камень, в кормани. - бросила девочка и выглянула из куста.

- Пойдем, а то глядишь и вернется. К нашим то она не додумается заглянуть, - махая идти следом, скомандовала девочка. И они вышли на тропу. Та стала тоньше и извилистей, сучья и коренья на каждом шагу замедляли Ангелину. Запыхаясь она выпалила:

- Тебя как зовут-то? - “И правда, надо было хоть узнать имя, а то девочка да девочка”.

- Таисья я! - Тася ловко перепрыгивала через препятствия, казалось что она уже знала каждый участок. И это было правдой: больше тридцати лет она ходит этой дорогой.

- А я Ангелина! Слушай, куда мы идем?

- Да знаю, а чего же не знать племяшку! - Тася раздвинула ветви колючего куста и Ангелина замерла. Перед ними открылась лесная поляна: ровная, вытоптанная, чистое ночное небо с лунным диском посередине, в центре горел костер и стояли люди. Много людей или нелюдей, но они отличались от тех, кого Ангелина видела в тумане: те шли молча и глядя в пустоту, то эти - активно переговаривались, смеялись. Таисья потянула волоком за собой спутницу, девочка весело подпрыгивала и махала окружающим. Кто-то махала ей в ответ, а кто-то игнорировал, но все задерживали взгляд на Ангелине, или что-то подобие взгляда. У этих людей тоже не было глаз или затянуты белой пленкой. Девушка крутила головой, будто она на шарнирах и начала улавливать знакомые лица…

Она не верила своим глазам: это были не чужие люди, монстры, а ее родные. Всех она не узнавала, но четко увидела покойных дядь по папиной и маминой линии, теток и тех кого она не знала, но видела на старых фотоснимках. В этой толпе удалось разглядеть двух мальчишек - угольков и тут все кусочки пазла встали на места.

Ангелина знала, что у бабушки ещё до переезда в их деревню и рождение ее отца, было двое сыновей, которые угорели в доме будучи ещё детьми. И в этот момент пришло осознание, кто такая Тася. Таисия - самая старшая и единственная бабушкина дочка, умершая от рака головного мозга в десять лет.

Новая волна дрожи пронеслась по телу и вот уже круг вокруг нее смыкался, давя зловещей атмосферой. Или только ей так казалось, на деле никто не решался ближе подойти к живой родственнице, только с тоской смотрели: то ли от того, что сами мертвые, то ли от того - она здесь.

- А ну ка! Что здеся устроили! Ночь скоро кончится и тропа закроется, а мы тут топ…

Сквозь толпу, ругаясь продиралась женщина: пологи длинной тяжелой юбки скрывали ноги до самых пяток, цветастый узор рябил не давая взгляду как следует его рассмотреть. Свободная рубаха с красной вышивкой на воротнике и рукавах, заправлена в юбку и затянута широким зеленым поясом. Длинные русые волосы с крупными локонами развивались, словно жили своей жизнью. Цветастый платок был повязан на манер банданы, лицо ещё не тронули морщинки, но “гусиные лапки” в уголках глаз предательски начали залегать. Было сложно сказать сколько девушке лет, ей смело можно было дать от двадцати пяти до сорока пяти. Но самое яркое в женщине была не ее одежда, а глаза: два ярко зеленых изумруда, с черной окантовкой. Так похожи на глаза Ангелины. Девушка уже не могла удивляться и застывать, все что происходило - сбивало и лишало рационального мышления.

- Баба…? - Еле слышно сказала она, но резко замолчали все.

Больше сотни пустых глазниц и “белков” были устремлены на нее.

Женщина секунду замешкалась, но улыбка на лице явно показывала - ей приятно, что внучка сразу ее узнала.

- Да Милка, это я. - Это был уменьшительное ласкательное, котором бабушка всегда называла её, да и все бабушки в деревне. У них так было принято.

Бабушка по-отечески обняла внучку и Ангелину окутал знакомый аромат с примесью трав. Трепет и восторг буквально развязали девушке рот и поток вопросов обрушился на Клавдию. Конечно за короткий промежуток этого странного “туристического” похода ей хотелось знать все.

- Не торопись, у нас много будет времени теперь. - бабушка приобняла внучку и повела сквозь толпу.

С одной стороны - хотелось остановиться и поговорить с каждым, а с другой - она боялась эту нечисть. А что те таковыми являлись - не было сомнений.

- Ну-ну, они же твоя родня, каждый из них часть нашего древа. Надо привыкнуть к их виду. Все же люди умерли, а знаешь тяжело здесь выглядеть презентабельно. - Последняя фраза была сказана со смехом.

- Почему же ты…? - У Ангелины язык не повернулся сказать. Ведь та помнила как выглядела Клавдия в последние дни своей жизни.

Метастазы пронизывали ее органы, нарушая кровоток и поступление питательных веществ, отчего тело старухи отдавали синюшностью, а запах разложения не могли перебить даже лекарства.

- О это все благодаря тебе. Я после смерти осталась с даром. Ты же не пришла перенять.

Укоризненно пояснила Клава, толпа родственников закончилась и они оказались на другом конце поляны.

На земле аккуратно было постелено большое стеганое покрывало. Ангелина понимала о чем говорит “старушка”: она не раз слышала и сама понимала, что когда ведьма умирает - ее дар должен перейти по наследству, но ведьма только добровольно может его передать. Девушка помнила, как за несколько дней до смерти бабушка буквально требовала, чтобы она пришла в больницу. Но она этого не сделала. Жутко боялась, что байки про ведьм окажутся правдой, да и мать не пустила. Ангелина опустила глаза. Мертвая заметила это, но лишь ободряюще сжала плечо внучки:

- Но теперь ты здесь. И мы сделаем все как надо. - Наваждение радости резко схлынуло и девушке уже не казалась эта встреча такой теплой.

- Ты о чем?

- Обряд. Ты же пришла пройти его, чтобы стать ведьмой. - Это был не вопрос, в голосе Клавдии не было больше не намека на теплоту.

- Я не хочу становиться ведьмой! - Ангелина четко это понимала и уже развернулась чтобы удрать со всех ног. Но Клава уже стояла перед ней и образ молодой женщины сменился на раковую больную старуху.

- Ты сама принесла амулеты и тебе силу принимать! - с каждым словом рот старухи раскрывался все шире, образуя черную дыру, из пустых глазниц полилась черная жижа, которая начала перетекать на девушку по рукам бабки. Она была липкая как смола и такая же густая.

Ангелина не могла шевельнутся и чувствовала как с каждой каплей этой субстанции она буквально врастает в землю.

Казалось это все, но резкий толчок и призыв бежать вывел девушку из тумана. И она побежала, не разбирая, не оглядываясь. Поляну она покинула в несколько прыжков и уже ломала на ходу ветви деревьев. Ангелина бежала и бежала, пока ноги сами не подкосились. Тяжело дыша, она почувствовала как по щека покатились слезы, то ли от напряжения, то ли от летящих щепок в лицо. Беглянка огляделась: деревья снова сомкнули свои кроны, не пропуская свет ночного неба, туман ещё стелился, но уже не был такой густой и тут девушка почувствовала на себе взгляд. В нескольких шагах от нее на поваленном стволе дерева сидел парень-призрак. Девушка уже хотела бежать дальше, но узнала в парне… Отца.

- Пап, ты что ли? - Ангелина уже устала удивляться и задала вопрос скорее для звука, чем нуждалась в ответе.

- Ага. - Отец всегда был немногословным, после смерти таковым и остался.

Вот только почему он выглядит максимум на двадцать пять, а не на сорок? Андрей приближался к отметке сорока лет, но умер раньше. В памяти он остался таким как при жизни, но почему же сейчас он молод как бабушка на поляне?

- Не бойся, я не того. Не колдунствую - с усмешкой сказал он и встал со своего “стула”, - Мне просто хочется быть вечно молодым.

- А почему же дети выглядят как? - Ангелина не нашла более мягких слов для описания увечий.

- Они умерли детьми и после смерти не помнят так хорошо как взрослые. Они запомнили себя в момент смерти и не знают как стать другими.

В его голосе не было никаких эмоций, абсолютно. Отец и сам выглядел как герой черно-белого кино: черные штаны и рубашка, черные короткие волосы, босые ноги, глаза затянутые белой пленкой.

Единственное, что имело цвет - обручальное кольцо. Оно было как настоящее, хотя Ангелина помнила как мать снимала его перед похоронами. Отец-призрак заметил как дочь смотрит на кольцо и провел по нему большим пальцем другой руки.

- Какой я дурак… - Девушке хотелось кинуться ему на шею, сказать как она без него скучала, рассказать сколько он всего пропустил в ее жизни. Но этого не требовалось, в его взгляде все и так было написано.

- Пап, я не хочу быть ведьмой. - Четко и уверенно сказала она.

- Я знаю. Откажись от этой дряни. - Отец жестом показал на задние карманы девушки и продолжил: - этот лес такой же как и мире живых, не бойся, вспомни тропу до “дуба-бабника” и закопай камень и книжку. И уезжай, забудь про дом. Бабка к нему привязана, она не даст тебе покоя.

Ангелина впитывала каждое слово и радовалась, что отец даже будучи мертвецом помогает ей.

- Спасибо! - Она с жаром бросилась ему на грудь. Такие забытые и такие вечно в памяти отпечатанные объятья, запах “Мальборо”. Все исчезло: запах, объятия,. Она снова одна, но теперь ей не было страшно.

Вытащив из карманов вещи бабушки, она испытала отвращение. Не нужна ей никакая магия, не нужна ей эта деревня и дом. Она должна идти вперед, а не цепляться за прошлое.

Девушка понимала, что раз она снова в лесу одна, то Хозяйка скоро ее заметит, а значит надо торопиться.

Ангелина шла наугад и пыталась довериться чутью, оно ей говорило: “просто иди, не смотри по сторонам”. Если сначала она шла и не слышала ничего, то со временем ей стало казаться будто ее зовут и это заставило ускорить темп. Вдруг родственники помогают бабушке и ищут ее. Она не понимала, чего теперь ждать, так ещё и звук падающих деревьев возобновился. Холодный пот уже струился по лицу, капая по подбородку на траву.

И вот показался он. Тот самый дуб.

В обычные дни это было не больше забавной шуткой природы: каким-то чудом две березы росли близко друг к другу, а вокруг них, захватывая два дерева сразу рос дуб. Он был высокий, с пышной кроной и крупными листьями, темно-коричневый ствол доказывал, что дерево уже не один десяток лет обвивает своих “подружек”.

Сейчас же дерево напоминало уродливого брата-близнеца: корневище почти голое торчало во все стороны над землей, вокруг него стояло болото, выпуская крупные пузыри газа на поверхность. Две березки уродливыми кореньями торчали в разные стороны, словно пытаясь убежать и захвата дума. Сам же дуб был буквально расщеплен уродливой дырой посередине, внутри который зиял мрак.

И к этому дереву Ангелине надо подойти…

Собрав остатки мужества в кулак, она ступила прямиком в вязкий ил. На удивление болото ее не затягивало, но голова начала будто звенеть. С каждым шагом она все отчетливее слышала бабушкин голос. Она будто мысленно говорила с внучкой. Умоляла остановиться и через секунду сыпала угрозами. Ангелина видела как вокруг начали сгущаться тени, но никто не следовал за ней. И поодаль мелькнул силуэт Клавдии.

- Дочка, подумай! Мы столько упустили, - старуха разводила руками и показывала на призраков.

- Это вы упустили, а ещё и не начинала. - Жестко сказала девушка, падая на колени под деревом. Вода утопила ее по пояс, но девушка уже не чувствовала влаги и холода. Ее цель была прямо перед ней. Отложив на маленький островок земли колдовские предметы, она принялась руками копать яму в иле.

- Ты не понимаешь… - Начало было бабка, но Ангелина перебила ее и выкатила все, что так долго копилось: - Нет! Это ты не понимаешь! Я хочу семью, я хочу жить спокойно, а из-за вашего “наследства” - я вечно одна. Домовые, барабашки, тени - пошло все к чёрту! Я лучше утоплюсь в этом болоте, чем хоть грамм приму это “силы”! Сколько я видела таких как ты: всем помогают - а себе хрен. Я не хочу умирать в муках, не хочу заливать горе!

А она все копала и копала, пока руки по плечи не погрузились в яму. Схватив камень с платком, она яростно затолкала их в податливую грязь, книжку постигла та же участь. Страницы могли и как щупальца цеплялись к пальцам, в надежде на спасения.

Воздух вихрем кружился вокруг девушки, кидая в лицо шмотки грязи, вливая в уши крики Клавдии:

- Твоё дитя пройдёт по дороге предков!

И миг… Всё исчезло! Лес обволакивал утренней росой, а не густым туманом, кровли деревьев больше не казались бесконечными, да и Алина стояла под простым деревом, а не злобным корневищем с пастью.